Полночное солнце - Триш Кук - E-Book

Полночное солнце E-Book

Триш Кук

0,0
4,99 €

Beschreibung

У Кэти Прайс редкая болезнь, при которой малейшая доза ультрафиолетового облучения может оказаться смертельной. Выходить из дому в дневное время девушка не может, поэтому весь круг ее общения — это отец и единственная подруга. Кэти увлекается музыкой и мечтает о том, чтобы ее песни услышал весь мир. В тот вечер, когда сверстники Кэти веселятся на выпускном балу, ее судьба совершает крутой поворот. Девушка с гитарой отправляется на опустевшую железнодорожную станцию, и там ее пение привлекает внимание Чарли Рида — молодого красавца-спортсмена, в которого она тайно влюблена вот уже несколько лет. С тех пор каждый вечер преподносит ей удивительные сюрпризы: вместе со своим кавалером она впервые в жизни попадает на шумную подростковую вечеринку, впервые едет на поезде в большой город, впервые оказывается на живом рок-концерте. Кэти и Чарли встречаются исключительно в темное время суток, и он не знает о ее заболевании. Однажды молодые люди проводят ночь на пляже, и девушка не замечает, что ее часы, побывав в воде, остановились… Щемящий сердце рассказ о любви, утрате и чудесном неповторимом лете в романе Триш Кук и в кинофильме с Беллой Торн и Патриком Шварценеггером в главных ролях!

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 224

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Содержание

Полночное солнце
Выходные сведения
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20

Trish Cook

MIDNIGHT SUN

Copyright © 2018 by Full Fathom Five and Midnight Sun, LLC

All rights reserved

Перевод с английского Марии Николенко

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Виктории Манацковой

Кук Т.

Полночное солнце : роман / Триш Кук; пер. с англ. М. Николенко. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. (Азбука-бестселлер).

ISBN 978-5-389-14731-7

16+

У Кэти Прайс редкая болезнь, при которой малейшая доза ультрафиолетового облучения может оказатьсясмертельной. Выходить из дому в дневное время девушка не может, поэтому весь круг ее общения — этоотец и единственная подруга. Кэти увлекается музыкой и мечтает о том, чтобы ее песни услышал весь мир.

В тот вечер, когда сверстники Кэти веселятся на выпускном балу, ее судьба совершает крутой поворот. Девушка с гитарой отправляется на опустевшую железнодорожную станцию, и там ее пение привлекает внимание Чарли Рида — молодого красавца-спортсмена, в которого она тайно влюблена вот уже несколько лет. Так сплетаются две судьбы, чтобы провести под звездами почти идеальное лето.

Щемящий сердце рассказ о любви, утрате и чудесном неповторимом лете в романе Триш Кук и в кинофильме с Беллой Торн и Патриком Шварценеггером в главных ролях!

© М. Николенко,перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА®

Глава 1

В диснеевских мультиках героиня всегда преодолевает серьезные препятствия, прежде чем находит своего принца, а потом они «живут долго и счастливо». Например, Рапунцель в «Запутанной истории», помните? Ее похищают и запирают в башне, а как сбежишь, если за тобой тянется коса длиной в семьдесят футов? Или возьмем Анну из «Холодного сердца». Ее родители погибли, и некому было помочь ей справиться с магической снежной силой. А русалочка Ариэль? Она мечтает превратиться в земную девушку, и мечта ее сбывается, но за пару ножек Ариэль расплачивается своим прекрасным голосом, а значит, не может ни поговорить с парнем, в которого влюблена, ни заворожить его песней. Плюс ко всему у нее проблемы с отцом: у того страшно испортился характер, с тех пор как маму убил пират.

Ну и у меня то же самое. Не совсем, конечно, но вроде того. Я нарочно вспомнила героинь мультиков, чтобы вам легче было представить мою ситуацию. Провела культурную аналогию. Думаете, я ботаник? Да, я люблю занятия по английскому, и вообще мне нравится учиться. А беда моя в том, что у меня редкое генетическое отклонение — пигментная ксеродерма, или ПК. Мой организм, по сути, не справляется с ущербом, который наносят ему ультрафиолетовые лучи. Если я выйду на солнце, это может обернуться раком кожи, потерей слуха или умственных способностей. Мне станет трудно глотать, ходить и вообще двигаться. Я могу потерять дар речи, забиться в припадке и даже умереть. Поэтому в светлое время суток я сижу дома, как Рапунцель в башне под тяжестью длиннющих волос. Рапунцель в конце концов становится невмоготу, и она сбегает с каким-то типом. Прекрасно ее понимаю.

К тому же я сирота, как и многие сказочные героини. Правда, отец, слава богу, жив. А мамы нет. Она погибла в автокатастрофе, когда мне было семь лет. Папа изо всех сил старается заменить мне ее. Не знаю, что бы я без него делала. Если бы у меня были сверхспособности, остудила бы солнце и стала бы свободно передвигаться по миру. Думаю, я похожа на тебя, Анна.

Хотя нет, погодите-ка. Как и Ариэль, я люблю петь, но обстоятельства не позволяют мне делать это тогда, когда больше всего нужно или просит душа. По очевидной причине я не хожу в обычную школу, не могу записаться в хор или акапельную группу, не могу участвовать в ежегодных постановках мюзиклов. Сама я считаю, что у меня хороший голос. И папа тоже так думает. Но его послушать, так я все делаю просто потрясающе, лучше всех на свете. Он,конечно, необъективный критик, а за объек

Глава 2

Ну вот. Опять меня понесло. Из-за этой своей болтливости я порой попадаю в неприятные истории. Скоро сами увидите. Но расскажу все по порядку. Итак, привет! Меня зовут Кэти. Если бы вы заглянули снаружи ко мне в комнату... хотя на самом деле этого сделать нельзя, потому что у нас на всех стеклах специальное солнцезащитное покрытие, не пропускающее в дом ни капли ультрафиолета. Так вот, если бы вы могли ко мне заглянуть, я бы, наверное, показаласьвам бедненькой больной девочкой,которая все время пялится в окно. Смотрит, как жизнь проходит мимо. Но я такая же, как другие люди. Просто на солнце выходить не могу.

Я играю на гитаре, пишу стихи, сочиняю музыку и сама балдею от того, как хорошо у меня получается петь в ванной. Интересуюсь астрономией, мечтаю стать астрофизиком. Терпеть не могу брюссельской капусты, люблю китайскую кухню, обожаю мопсов: по-моему, они самые милые собачки в мире! Ужасно боюсь пауков. Мою лучшую подругу... Ладно, мою единственную подругу зовут Морган. Кроме нее и отца, я ни с кем по-настоящему не общаюсь. Она круче всех! Если не согласитесь с этим, ждите от нее пинка под зад.

Да! Еще я со страшной силой влюбилась в парня по имени Чарли. Он ходит в бассейн мимо моего окна, и я каждый день смотрю на него с тех самых пор, как мне поставили диагноз и заперли дома, — это случилось в первом классе. Чарли рос на моих глазах и с каждым годом становился все симпатичнее. Сейчас он заканчивает школу. Высокий, худощавый. У него чудесные волосы, он так небрежно встряхивает ими, а глаза... Глаза могут растопить айсберг быстрее глобального потепления. Только одно мне в нем не нравится: он не подозревает о моем существовании. Должно быть, это звучит слегка сопливо. Ну и пусть. Что тут поделаешь? У меня редкое заболевание, которое дико осложняет жизнь. Я не могу выйти утром на улицу и как бы случайно встретиться с Чарли, потому что тогда солнце зажарит меня до смерти. Мне позволительно немножко распустить нюни.

Кстати, сегодня я, может быть, сделаю то, о чем раньше и подумать не могла. Правда, пока не знаю как. Допустим, постучу в стекло, когда увижу Чарли, — главное, чтобы папа в этот момент на меня не смотрел. Предложу подняться в мою комнату — только бы папа не пошел следом. Ха! Мечтать не вредно... А потом я проведу рукой по чудным волосам Чарли. И поцелую его.

Ну да, да! Этого никогда не произойдет. Знаю. Но я, по крайней мере, могу смотреть ему вслед, пока он не скроется за деревом, которое выросло в таком неудачном месте. А когда появятся звезды, я попрошу у них всего самого хорошего для Чарли. Пусть он благополучно окончит школу и начнет новую увлекательную жизнь. Пусть исполнятся все его желания. Он этого заслуживает. Все мы этого заслуживаем. Я, увы, не получу того, чего хочу больше всего... то есть нормальной жизни у меня никогда не будет, и с этим придется смириться... но Чарли во всем должно повезти. Очень надеюсь.

Открываю ноутбук и включаю трансляцию выпускного, который мог быть моим, если бы все эти годы я не просидела на домашнем обучении. Школьный уровень я, конечно, уже переросла и даже успела набрать зачетных баллов не меньше, чем у студентки второго курса. Мне нравится учиться. К тому же в моем распоряжении гораздо больше времени, чем у других. И все-таки выпускной есть выпускной. Переломный момент в жизни большинства людей. Последнее ура перед новым этапом. Ну а для меня перемен не предвидится. Все останется по-старому. Я, как и раньше, буду брать уроки онлайн и всячески избегать солнца, вместо того чтобы поехать в какой-нибудь сказочный университет, где должна была бы учиться. И все-таки я вздыхаю, прощаясь со школьными годами.

Директор называет имена, и ребята один за другим выходят на сцену, чтобы пожать ему руку. В другой руке у них новенькие аттестаты. Вот и Морган получила свой. Вместо того чтобы спуститься, она подходит к камере, встает в позу и одними губами произносит: «Видали, суки?!» Ее быстро возвращают в строй, но я уже успела расхохотаться до икоты.

С нетерпением жду, когда дойдут до буквы «Р». Ра... Ре... Рид! Наконец-то названо имя Чарли! Я уже предвкушаю, как вот-вот увижу его в мантии, красивого и торжественного. Представляю себе, как чудесные глаза посмотрят в объектив из-под четырехугольной шапочки. Но в эту самую секунду в комнату врывается мой отец.

— Кэти Прайс! — грохочет он.

На лице у него дурацкая улыбка, а в руке свернутый в трубочку лист. «Уф! Давай не сейчас, ладно?» — фыркнула бы на моем месте другая девчонка, но я только смеюсь. Ведь я понимаю: папа пытается сделать так, чтобы мне было весело и я не чувствовала себя отрезанной от сверстников. Как водится, он перестарался, но огорчать его мне не хочется. Не он же виноват, что я сижу на кровати, а не стою на сцене вместе с одноклассниками.

Хотя нет. В некотором смысле он виноват. И мама тоже. У них обоих был рецессивный мутировавший ген, из-за которого развилась моя болезнь. Но они не нарочно передали его мне.

— Чего это ты вырядился?

Глава 3

Фреда я нахожу там же, где и всегда, — в маленькой конторе за окошком билетной кассы. Он один из самых старых папиных друзей: старых и в смысле продолжительности знакомства, и в смысле возраста. Их родители жили по соседству, и Фреда иногда приглашали присмотреть за моим папой, когда тот был малышом.

— Эй, Фред! — кричу я и машу рукой перед стеклом.

Он поднимает голову. Копна седых волос серебрится в лунном свете.

— Выпускница! А я все думал, придешь ты сегодня или нет?

— Разве могу я разочаровать моих поклонников? — отвечаю я, указывая на пустую платформу.

Фред слышит эту шутку уже не первый год, но все равно смеется. Потом замечает мой потрясающий старый новый инструмент, так не похожий на прежнюю детскую гитарку, и его выразительное лицо буквально расплывается от восторга и удивления, превращаясь в смайлик с глазами-сердечками.

— Новая?

Я гордо киваю, поглаживая футляр. Потом выбираю место на платформе, прошу у самой яркой звезды, чтобы в этот вечер со мной наконец-то произошло какое-нибудь чудо, и, достав гитару, запеваю одну из своих новых песен — задушевную композицию, которая называется «В ожидании солнца». В это время с поезда сходят два усталых полусонных пассажира: парень, видимо пьяный, который чуть было не падает на меня, и женщина в красном, как сигнал светофора, брючном костюме. Эта точно трезвая. Торопливо проходит мимо, стараясь не смотреть в мою сторону.

Следующие полчаса станция пустует. А я все пою и играю, как будто у меня концерт в Карнеги-холле. Наконец к платформе подкатывает следующий поезд. Выходит девушка, которая, как мне кажется, может быть одной из многочисленных подружек Зои. С любопытством меня оглядев, она бросает в мой футляр полупустую пачку «Скиттлз».

— Большое спасибо! — кричу я ей вслед.

Она оборачивается и только слегка пожимает плечами, но сколько презрения ей удается выразить! Ну и плевать. Я не из тех, кто бросает начатое. Запеваю следующую песню собственного сочинения.

На лестнице появляется какой-то хипстер лет тридцати или старше, с бородой, как у дровосека. Жертвует мне несколько монеток. Этого недостаточно, чтобы оплатить парковку, но я, к счастью, пришла пешком. Папа говорит, я «еще не готова» сама водить машину. Неужели боится, что я сяду за руль и сразу помчусь навстречу закату? Не знаю, может, я и сбежала бы, как Рапунцель, да некуда. Поэтому ругаться с отцом из-за водительских прав смысла нет.

Я уже начинаю думать, что вечер выдался самый обыкновенный — такой, когда время еле ползет, — и вдруг замечаю маленького мальчика с ангельским личиком. Он тянет маму за руку, и оба останавливаются прямо передо мной. Ребенку явно пора спать, но моя песня его как будто заворожила. Он не шелохнувшись слушает ее до конца, а потом изо всех сил хлопает в ладошки.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда аплодисменты стихают.

Жаль, что он еще маленький и не может зарегистрироваться на «Фейсбуке». А то у меня наверняка появился бы четвертый официальный фанат.

— Томми, — отвечает малыш. — Я еду ночным поездом.

— Это здорово, — говорю я.

Он сжимает пухлые кулачки и упирает их в бока:

— А ты тоже поедешь?

Я улыбаюсь и качаю головой:

— Нет. Я просто здесь играю.

— А почему так поздно?

Нельзя не признать: вопрос логичный. В утренний час пик и тех, кто не обратилбына меня особого внимания, и тех, кто кинул бы мне полпачки драже, было бы гораздо больше. Соображает мальчик. Я решаю сказать ему правду.

— Мне нельзя выходить на солнце.

Томми оценивающе прищуривается и быстро приходит к тому выводу, который сделали все дети вокруг меня, когда я была в его возрасте:

— Ты вампирка?

Я смеюсь. Превращение в вампира, пожалуй, многое бы для меня упростило. Ожидаемая продолжительность моей жизни возросла бы на несколько веков, и я не испытывала бы огромного напряжения из-за того, что должна успеть сделать нечто мощное и потрясающее, чтобы доказать сам факт своего недолгого существования.

— К сожалению, нет. Хотя было бы прикольно. У меня что-то вроде очень сильной аллергии.

Мальчик кивает:

— У меня аллергия на клубнику. Сыпь. И нос сопливится.

— Это паршиво, — говорю я, поднимая глаза на мать ребенка.

Может, ей не нравится, что я грубовато выражаюсь? Но нет, ложная тревога: она что-то строчит у себя в телефоне и, скорее всего, не слышала моих слов.

— А что будет, если ты выйдешь на солнце? — спрашивает Томми.

Я морщусь и пожимаю плечами. Конечно, ни к чему ребенку знать, что ультрафиолетовые лучи могут меня обуглить. Пугать его лекцией о раке кожи я тоже не собираюсь. Поэтому отвечаю расплывчато:

— Будет кое-что похуже сыпи.

Томми опять кивает. Похоже, я его впечатлила. Ну да, он ведь еще ничего в жизни не видел.

— А знаешь, — говорю ему я, — у меня есть песенка про тебя и твою аллергию.

Он удивленно раскрывает рот, а я начинаю импровизировать:

— Мы с Томми друзья, у него аллерги-и-и-ия! Когда он ест клубнику, его носик чешется дико! А мне целый день нельзя выходить из дому. Как хорошо, что мы дружим с Томом!

Мальчик хохочет.

— Нравится? Погоди, ты еще припев не слышал. — И я затягиваю: — Ду-да-ду-да-дия! Ду-да-ду-да-дия! У нас с Томми аллергия!

Когда мама его уводит, он улыбается мне во весь рот. На прощание оборачивается и машет, все с той же улыбкой. Этот маленький чувачок наверняка был моим первым и последним слушателем сегодня. Больше уже точно не от кого ждать внимания. Значит, пора «обкатать» мою самую последнюю песню: я проверю, не нужно ли что-нибудь поменять, а если собьюсь, никто не услышит.

Достаю свой видавший виды блокнот, густо исписанный текстами песен. Это мой лучший друг после Морган. Открыв страницу, на которой нацарапан новейший шедевр, я делаю глубокий вздох и начинаю петь. Поется так хорошо, так легко, что на какое-то время я совершенно обо всем забываю. Из-за своей чертовой болезни я торчу здесь одна, а не веселюсь на обалденном выпускном вечере — ну и пусть. Сейчас все это для меня не имеет значения.

Когда я отрываю взгляд от струн своей гитары, мне кажется, что наступил апокалипсис: мир навсегда изменился. Прямо перед собой я вижу Чарли Рида. Он смотрит на меня с интересом. Слушает песню, которую я, откровенно говоря, сочиняла, думая о нем. Меня совершенно переклинивает, и я скрипучим голосом произношу:

— О господи!

— Привет! — говорит Чарли, смеясь над моим замешательством.

Привет... Может, это и не слишком оригинальное начало, ну да какая разница! Я до сих пор не могу прийти в себя оттого, что передо мной действительно стоит он — тот, за кем я так долго наблюдала издалека. Сердце бешено колотится — лишь бы не потерять сознание. Вскочив, я пытаюсь запихнуть гитару в футляр. Пачка драже вываливается на пол. «Скорее бежать отсюда!» — думаю я. У меня так мало жизненного опыта, что я совершенно не представляю, как разговаривать с самым классным парнем на планете. Да и вообще с любым парнем, красивым или страшненьким, если он старше Томми — моего фаната номер один. С Чарли Ридом я поболтаю в другой раз, когда у меня не будет такой паники.

— Не хотел тебя напугать, — говорит он, поднимая конфеты и протягивая их мне.

Наши пальцы соприкасаются. По моей руке разливается щекочущее тепло. Когда адреналин, подстегивающий меня к безоглядному бегству, немного понижается и в мозгу перестает стучать, я понимаю, что нужно успокоиться.

— Что? Э-э-э... Да нет... Напугать? Я не пугливая... То есть вовсе непуганая...

Трудно сказать, на каком языке я забормотала, но точно не на английском. Совсем не так я представляла нашу с Чарли встречу. Полнейший облом! Все-таки надо уйти: это логично, хотя... Мне наконец-то выпала возможность познакомиться с парнем, которого я десять лет пожирала глазами, и теперь я отказываюсь с ним говорить. Тактика — просто супер!

К моему ужасу, Чарли идет за мной.

— Ты куда?

— Домой. Мне пора.

Это правда. Папа, наверное, уже определил местоположение моего айфона и не сводит глаз с маленькой точечки, обозначающей меня. Может, он следит за мной с того самого момента, как я пришла на станцию. Или вообще попросил Фреда транслировать мой «концерт» в «Фейсбуке». С него станется!

Чарли с любопытством меня разглядывает, слегка склонив голову набок. Он похож на самого очаровательного щенка в мире. Даже еще очаровательнее, чем милейший из мопсов. Вот уж не думала, что такое возможно!

— Где ты живешь? — спрашивает он. — В нашей школе я тебя не видел.

У меня все никак не получается защелкнуть застежку на футляре. Если я произвела на Чарли неудачное первое впечатление, то второе и третье будут еще хуже. Надо поскорее убраться.

— Не-не-не-не... Я ходила в другую, — бормочу я (вы уже знаете, что у меня есть такая плохая привычка). — Сегодня выпускной, а папа вечно переживает из-за меня, ну и...

Наконец-то гитарный футляр закрыт. Ухожу сейчас же. Может, мы еще встретимся с Чарли как-нибудь в другой раз. К тому времени он уже забудет, как нелепо я вела себя сегодня. Начнем все сначала, и дело обойдется без жалкого блеяния с моей стороны.

Но вдруг застежка опять раскрывается, и мой замечательный подарок к выпускному падает на землю! Мамина гитара вот-вот разлетится на мелкие обломки! В последнюю секунду Чарли подхватывает инструмент, аккуратно кладет на место и надежно застегивает футляр. Потом во второй раз подбирает и подает мне «Скиттлз».

При этом он так смотрит на меня, что я утрачиваю твердое агрегатное состояние и превращаюсь в лужицу, которую осталось только вытереть с перрона. Если бы все это происходило в кино, мы бы сейчас обязательно поцеловались, а вокруг начали бы вспыхивать фейерверки. Но кино и жизнь — разные вещи. Поэтому Чарли просто говорит:

— А... у меня тоже был выпускной сегодня.

Я вовремя удерживаюсь от ответа: «Знаю! Я наблюдала за тобой, сидя за ноутбуком в своей комнате со странными затемненными окнами». Но то, что я говорю вместо этого, еще ужаснее:

— Тогда на старт взрослой жизни! — Через секунду я, скорчив гримасу, прибавляю: — О боже!..

— Никогда не слышал более дурацкого пожелания! — смеется Чарли.

Теперь уже точно надо уматывать. Без вариантов.

— Я дура и есть.

— Куда ты так торопишься? — спрашивает Чарли, не отставая от меня.

Говорю первое, что приходит в голову:

— К своему коту.

Никакого кота у меня, конечно же, нет и не было. Если бы отец разрешил, я завела бы песика. Мопса. И назвала бы Мистер Макмопсон. Но папа считает, что жестоко на целый день запирать собачку в четырех стенах. Он боится, что я начну выходить с ней из дому и поджарюсь на солнце. Тупиковая ситуация.

— К коту, — повторяет Чарли и улыбается так, словно видит меня насквозь.

— Да, — выпаливаю я, будто совершенно не стесняясь того, что несу дичь. — Он... умер.

Чарли трогательно хмурит брови. Я его озадачила.

— Ну тогда тебе некуда спешить, — произносит он.

— Нет, мне нужно... организовать похороны... кота, который умер.

Я безнадежна. Поняв это, предпринимаю новую попытку бегства. Иначе можно брякнуть что-нибудь еще глупее прежнего. Теперь я, кажется, действительно избавилась от парня моей мечты.

— Погоди! Как тебя зовут? — кричит он мне вслед.

Я не отвечаю. Если он узнает мое имя, я уже не смогу отрицать, что Кэти Прайс и есть та сумасшедшая, которая при первой встрече несла какую-то чушь о смерти никогда не существовавшего кота. Шагаю не оборачиваясь.

Благополучно вернувшись домой, я вру папе про оглушительный успех моего концерта, ложусь в постель, уютно устраиваюсь под одеялом и только теперь начинаю ужасно жалеть о том, как все получилось. Мне выпала такая возможность познакомиться с Чарли Ридом, а я спустила ее в унитаз! Это был самый нелепый вечер в моей жизни!

Глава 4

На следующий день перед пробежкой Морган заходит ко мне, чтобы узнать подробности сенсации, пока я не легла спать. Я уженаписала ей в общих чертах, как прошла моя встреча с Чарли. Даже вкратце писать об этом было стыдно. Но Морган настаивала на доскональном пересказе, желая услышать эту ужасную историю непосредственно из уст хозяйки покойного кота.

— Кот?! — взвизгивает она, глядя на меня расширенными глазами.

Я со стоном накрываю голову подушкой. Может, надо просто зарыться поглубже и лежать тихо, а когда я проснусь, окажется, что все это был только страшный сон?

— Кошачьи похороны! — фыркает Морган и принимается так хохотать, что чуть не падает с крутящегося стула.

— Обязательно вслух повторять?! — кричу я из-под своей подушки.

Если подруга не перестанет мусолить все те глупости, которые я наговорила, я точно не сумею убедить себя в том, что все это мне приснилось.

Морган встает, подходит к кровати и плюхается рядом со мной. Я не вижу ее, но чувствую, как матрас сотрясается от смеха. Она кладет руку мне на плечо:

— Все нормально, Кэти. Я где-то слышала, что смерть домашних животных многих возбуждает.

Открываю лицо, сажусь и спрашиваю:

— Как я должна была ему ответить?

— Как угодно. Буквально любым другим сочетанием английских слов.

Я не спорю: история про кота дебильная. Но по-моему, это был все же не худший вариант ответа.

— Любым? «Привет, я Кэти. Я каждый день наблюдаю за тобой из окна вот уже десять лет». Так, что ли, надо было сказать?

— Ну прямо с этого я бы начинать не стала...

— Или, может быть, так? — продолжаю я, скрестив руки и в упор глядя на подругу, — «Мы с тобой учились вместе в начальной школе. Тогда все звали меня Кровопийцей».

Морган закатывает глаза:

— Все давно про это забыли.

Вздохнув, ударяю кулаком по подушке.

— Я всегда мечтала поговорить с ним, увидеть его близко, не из окна. И вот, когда все сбылось, мое тело превратилось в деревяшку. Оно меня предало. Ты предала меня! — кричу я, с отвращением оглядывая себя.

— В следующий раз все исправишь, — утешает меня Морган.

Ее голос стал мягче, она уже не смеется надо мной. Она знает, как много для меня значила прошлая ночь и как мне фигово, оттого что я все испортила. Я поднимаю глаза:

— Ты читала мою запись в «Твиттере»?

Я имею в виду ту, что сделала ночью, когда вернулась: «Уф!.. Больше я из дому ни ногой. Серьезно».

— Кэти, на самом деле все это к лучшему. Вот увидишь. Теперь ты знаешь, что выходить из дому и встречаться со сверстниками дело обычное. Не все вокруг тебя сволочи. И ты очень даже можешь нравиться людям. Даже если пытаешься впарить самому сексуальному парню в школе какую-то лабуду про мертвого кота.

— Не напоминай! — говорю я, ударяя себя ладонью по лбу. Кажется, вот-вот расплачусь. — Кроме прочего, последняя ночь показала, что за годы сидения взаперти я совершенно разучилась общаться с людьми. Больше я не собираюсь так позориться.

Морган треплет меня по колену:

— Ну да, ты немножко заржавела. Тем более тебе надо пойти туда опять. Кто знает, какие увлекательные приключения тебя ждут в следующий раз?

— Следующего раза не будет, — угрюмо бормочу я. — По крайней мере, не с Чарли.

— Откуда такая уверенность? — начинает Морган, собираясь вывалить на меня кучу надуманных аргументов, неубедительно доказывающих, что в будущем у меня все получится.

Я останавливаю ее:

— Один раз попыталась, и хватит. Больше я его не увижу. В этом сомневаться не приходится, потому что из дому я теперь и носа не высуну. Пускай папа вздохнет с облегчением.

— Перестань. Ты ведь несерьезно.

Я скрещиваю руки на груди:

— Серьезнее некуда.

Тут Морган вдруг замолкает. Вместо того чтобы дальше бубнить, что у меня все еще получится (и с мальчиками, и в жизни вообще), она утыкается в свой телефон и через несколько секунд у нее отвисает челюсть, а глаза становятся огромными, как два блюдца:

— Ты проверяла колонку Гэбби?

Сердце включает высшую передачу. Уже довольно давно я написала нашему любимому психологу в рубрику «Дорогая Гэбби...», но отослать письмо все не решалась. Отправила несколько недель назад, когда чувствовала себя особенно слабой и одинокой и от этого мне не спалось. Получить ответ я, честно говоря, не рассчитывала, потому-то и растерялась теперь. Мои мысли, высказанные так откровенно, даже шокирующе, опубликованы на общедоступном форуме, и любой может их прочитать! Прямо не знаю, как реагировать... Попробую все отрицать.

— Нет, — бормочу я, с трудом сдерживая желание вырвать из рук Морган телефон, чтобы поскорее оценить масштаб бедствия, — колонку Гэбби я в последнее время не читаю.

Морган, скривив рот, награждает меня самым нахальным взглядом из своего арсенала:

— Хочешь сказать, что это письмо написала не ты, а какая-то другая девчонка, у которой тоже ПК и которая выражается точь-в-точь твоими словами?

Стараясь не смотреть подруге в глаза, я начинаю сосредоточенно обирать катышки со своего детского одеяльца.

— Ладно. Допустим, это не ты, — говорит Морган и начинает вслух читать то, что я знаю наизусть.

Сердце бьется о ребра, как будто хочет выскочить из груди, убежать и не слышать всего этого.

Дорогая Гэбби!

Начну с плохой новости: у меня опасная болезнь — пигментная ксеродерма. Это значит, что я не переношу ультрафиолетовых лучей. Теперь хорошая новость: не считая того, что день и ночь у меня поменялись местами (выходить на солнце мне нельзя, а гулять под звездами можно), я могу вести вполне нормальную жизнь. Увлекаюсь музыкой, общаюсь с подружкой, учусь (недавно окончила школьный курс с максимальным средним баллом и теперь занимаюсь по программе колледжа), а еще у меня лучший в мире папа.

Только одного мне не хватает. Как и все другие люди, я мечтаю встретить кого-то особенного, с кем меня будет связывать глубокое волшебное чувство. Но вампиры, которые родились несколько веков назад, для меня староваты, а какой парень, кроме них, согласится разделить со мной мой образ жизни? Не говоря уж о том, что я никогда не смогу провести с ним каникулы на море.

Несмотря на все эти обстоятельства, есть человек, которого я хотела бы узнать поближе. Мы никогда не встречались, но я с детства наблюдаю за ним из окна. По-моему, он добрый и веселый. И ужасно симпатичный. Только вот о моем существовании даже не подозревает.

Гэбби, скажите прямо: я должна выкинуть из головы мысли о любви вообще и об этом парне в частности? Или имеет смысл как-то привлечь его внимание и надеяться, что он с пониманием отнесется к моей болезни?

Загорающая под звездами

Морган отрывает взгляд от телефона. Я, покраснев до корней волос, яростно мотаю головой:

— Нет-нет-нет-нет! Это не я!

— Значит, ответ Гэбби ты услышать не хочешь? — спрашивает Морган, и на ее губах играет легкая улыбка.

Я все еще пытаюсь себя не выдать:

— Ну если ты думаешь, что мне это может быть полезно, то читай. Если хочешь, конечно.

Морган ухмыляется:

— Ты будешь недовольна, но мой тебе совет на сто процентов совпадает с советом Гэбби. Хотя она, разумеется, имеет в виду не тебя, а другую девчонку с ПК, которая живет параллельной жизнью с тобой. Короче, ты должна... пардон, та девушка должна опять пойти на станцию и еще раз попробовать завязать знакомство с Чарли.

— Не могла Гэбби такого сказать! — кричу я, выхватывая у Морган телефон.

Она отдает мне его, и я читаю:

Дорогая Загорающая под звездами!