Дом с характером - Диана Уинн Джонс - E-Book

Дом с характером E-Book

Диана Уинн Джонс

0,0

Beschreibung

Книги английской писательницы Дианы У. Джонс настолько ярки, что так и просятся на экран. По ее бестселлеру "Ходячий замок" знаменитый мультипликатор Хаяо Миядзаки ("Унесенные призраками"), обладатель "Золотого льва" — высшей награды Венецианского фестиваля, снял анимационный фильм, побивший в Японии рекорд кассовых сборов. В доме придворного чародея Вильяма Норланда пространство и время ведут себя по своим, чародейским законам. Единственная дверь ведет куда угодно — и в спальни, и в кухню, и в горные пещеры, и в прошлое, и в королевскую библиотеку. Родственница чародея, юная Чармейн, волей-неволей вынуждена разбираться, как устроен Дом с характером, — и в результате оказывается в гуще придворных интриг. Добрый король и его дочь пытаются выяснить, отчего королевство пришло в упадок, и найти утраченный Эльфийский Дар, а для этого зовут на помощь могущественную колдунью Софи — да-да, ту самую, уже знакомую читателям по "Ходячему" и "Воздушному замку", — и она прибывает ко двору в сопровождении огненного демона Кальцифера и двух очаровательных маленьких мальчиков, один из которых — ее сынишка Морган, а вот второй приготовил всем сюрприз… Новая история с участием старых знакомых — впервые на русском языке! 

Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:

Android
iOS
von Legimi
zertifizierten E-Readern
Kindle™-E-Readern
(für ausgewählte Pakete)

Seitenzahl: 323

Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:

Android
iOS
Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Дом с характером
Выходные данные
Посвящение
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая

Джонс Д. У.

Дом с характером : Роман / Пер. с англ. А. Брокой.— СПб. : Азбука, Азбука-­Атти­кус, 2012 :ил. — (Миры Дианы Джонс).\

ISBN 978-5-389-06527-7

12+

Издательство АЗБУКА®

Книги английской писательницы Дианы У. Джонс настолько ярки, что так и просятся на экран. По ее бестселлеру «Ходячий замок» знаменитый мультипликатор Хаяо Миядзаки («Унесенные призраками»), обладатель «Золотого льва» — высшей награды Венецианского фестиваля, снял анимационный фильм, побивший в Японии рекорд кассовых сборов.

В доме придворного чародея Вильяма Норланда пространство и время ведут себя по своим, чародейским законам. Единственная дверь ведет куда угодно — и в спальни, и в кухню, и в горные пещеры, и в прошлое, и в королевскую библиотеку. Родственница чародея, юная Чармейн, волей-неволей вынуждена разбираться, как устроен дом с характером, — и в результате оказывается в гуще придворных интриг. Добрый король и его дочь пытаются выяснить, отчего королевство пришло в упадок, и найти утраченный Эльфийский Дар, а для этого зовут на помощь могущественную колдунью Софи — да-да, ту самую, уже знакомую читателям по «Ходячему» и «Воздушному замку», — и она прибывает ко двору в сопровождении огненного демона Кальцифера и двух очаровательных маленьких мальчиков, один из которых — ее сынишка Морган, а вот второй приготовил всем сюрприз…

Новая история с участием старых знакомых — впервые на русском языке!

Моей внучке Рут —

с горой белья Шэрин в придачу, —

а еще Лилли Б.

Глава первая,

в которой Чармейн вынуждена добровольно присматривать за домом одного чародея

от пусть Чар­мейн этим и зай­мет­ся, — ска­за­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — Нель­зя же бро­сить де­душ­ку Виль­я­ма в бе­де.

— Ва­ше­го де­душ­ку Виль­я­ма? — уди­ви­лась мис­сис Бей­кер. — Но ведь он… — Она каш­ля­ну­ла и по­ни­зи­ла го­лос, слов­но со­би­ра­лась ска­зать что-то не­хо­ро­шее и да­же не­при­лич­ное. — Он же ча­ро­дей!

— Ра­зу­ме­ет­ся, — кив­ну­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — Ви­ди­те ли, у не­го… — Тут она то­же по­ни­зи­ла го­лос: — У не­го в ор­га­низ­ме опу­холь, и вы­ле­чить его мо­гут толь­ко эльфы. Для это­го им по­на­до­бит­ся его за­брать, а кто-то же дол­жен при­смот­реть за до­мом. По­ни­мае­те, ес­ли за ча­ра­ми не сле­дить, они раз­бе­гут­ся. А у ме­ня нет ни ми­ну­ты сво­бод­но­го вре­ме­ни. Один толь­ко фонд по­мо­щи без­дом­ным со­ба­кам…

— У ме­ня то­же. В по­след­нее вре­мя у нас вы­ше го­ло­вы за­ка­зов на сва­деб­ные тор­ты! — по­спеш­но пе­ре­би­ла ее мис­сис Бей­кер. — Вот толь­ко се­го­дня ут­ром Сэм го­во­рит мне…

— Зна­чит, этим долж­на за­нять­ся Чар­мейн, —по­ста­но­ви­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — Она уже боль­шая де­воч­ка.

— Э-э… — ска­за­ла мис­сис Бей­кер.

Они ра­зом по­смот­ре­ли в даль­ний ко­нец гос­ти­ной, где си­де­ла дочь мис­сис Бей­кер — та, как все­гда, ут­кну­лась в кни­гу, от­го­ро­див­шись уз­кой и длин­ной су­ту­лой спи­ной от то­го скуд­но­го све­та, ко­то­ро­му уда­валось про­бить­ся сквозь ге­ра­ни мис­сис Бей­кер; ры­жие во­ло­сы бы­ли за­кру­че­ны в во­ронье гнез­до, оч­ки съе­ха­ли на кон­чик но­са. В ­одной ру­ке у нее был от­цов­ский пи­ро­жок — боль­шой, с по­вид­лом, — и она мед­лен­но же­ва­ла его за чте­ни­ем. В кни­гу сы­па­лись крош­ки, и, ко­гда они ме­ша­ли чи­тать, Чар­мейн сма­хи­ва­ла их со стра­ни­цы пи­рож­ком.

— Э-э… ла­поч­ка, ты слы­ша­ла, о чем мы го­во­ри­ли? — нерв­но спро­си­ла мис­сис Бей­кер.

— Не-а, — от­ве­ти­ла Чар­мейн с на­би­тым ртом. — А что?

— Зна­чит, ре­ше­но, — за­клю­чи­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — Бер­нис, до­ро­гая, я уве­ре­на, вы са­ми все ей объ­яс­ни­те.

Она под­ня­лась, ве­ли­че­ст­вен­но рас­пра­вив сна­ча­ла склад­ки тя­же­ло­го шел­ко­во­го ­платья, а за­тем обор­ки зон­ти­ка.

— Я за­еду за ней зав­тра ут­ром, — до­ба­ви­ла она. — А сей­час, по­жа­луй, со­об­щу бед­но­му де­душ­ке Виль­я­му, что за его до­мом при­смот­рит Чар­мейн.

И она вы­плы­ла из гос­ти­ной, ос­та­вив мис­сис Бей­кер со­жа­леть о том, что те­туш­ка ее му­жа так бо­га­та и так лю­бит ко­ман­до­вать, и ло­мать се­бе го­ло­ву, как все объ­яс­нить Чар­мейн и осо­бен­но Сэ­му. Сэм бди­тель­но сле­дил за тем, что­бы Чар­мейн не­укос­ни­тель­но со­блю­да­ла при­ли­чия. Мис­сис Бей­кер то­же за этим сле­ди­ла, ко­гда не вме­ши­ва­лась те­туш­ка Сем­про­ния.

Ме­ж­ду тем те­туш­ка Сем­про­ния усе­лась в эле­гант­ную ко­ля­ску, за­пря­жен­ную по­ни, и ве­ле­ла ку­че­ру от­вез­ти ее на дру­гой ко­нец го­ро­да, где жил де­душ­ка Виль­ям.

— Я все уст­рои­ла, — объ­я­ви­ла она, про­брав­шись по ла­би­рин­ту вол­шеб­ных про­хо­дов в ка­би­нет, где си­дел и мрач­но что-то пи­сал де­душ­ка Виль­ям. — Зав­тра сю­да при­едет моя вну­ча­тая пле­мян­ни­ца Чар­мейн. Она про­во­дит вас и бу­дет уха­жи­вать за вами, ко­гда вы вер­не­тесь. А по­ка при­смот­рит за до­мом.

— Как лю­без­но с ее сто­ро­ны, — ото­звал­ся де­душ­ка Виль­ям. — На­до по­ла­гать, она хо­ро­шо раз­би­ра­ет­ся в ма­гии?

— Пред­став­ле­ния не имею, — ска­за­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — За­то я знаю, что она веч­но си­дит но­сом в книж­ку, ни­ко­гда ни­че­го не де­ла­ет по хо­зяй­ст­ву и мать с от­цом пы­лин­ки с нее сду­ва­ют. Ей бу­дет по­лез­но для раз­но­об­ра­зия за­нять­ся чем-нибудь че­ло­ве­че­ским.

— Ах, вот оно что. — Де­душ­ка Виль­ям под­нял го­ло­ву. — Спа­си­бо, что пре­ду­пре­ди­ла. Я при­му ме­ры.

— Сде­лай­те ми­лость, — кив­ну­ла те­туш­ка Сем­про­ния. — И со­ве­тую как сле­ду­ет за­пас­тись про­ви­зи­ей. В жиз­ни не ви­де­ла, что­бы де­воч­ки столь­ко ели. И при этом тощая, как ведь­ми­на мет­ла! Про­сто в го­ло­ве не ук­ла­ды­ва­ет­ся! Так, зна­чит, я при­ве­зу ее зав­тра ут­ром, до то­го как при­бу­дут эль­фы.

Она по­вер­ну­лась и вы­шла.

— Спа­си­бо, — сла­бым го­ло­сом про­из­нес де­душ­ка Виль­ям ей в пря­мую ­шур­ша­щую спи­ну. —О-хо-хо, —до­ба­вил он, ко­гда хлоп­ну­ла вход­ная дверь. — Ну что ж. ­Ни­че­го не по­де­ла­ешь, на­до быть бла­го­дар­ным сво­им род­ст­вен­ни­кам.

Как ни стран­но, Чар­мейн то­же бы­ла бла­го­дар­на те­туш­ке Сем­про­нии. Нет, ко­неч­но, во­все не за то, что ее за­став­ля­ют уха­жи­вать за ста­рым боль­ным ча­ро­де­ем, ко­то­ро­го она да­же ни­ко­гда не ви­де­ла.

— Мог­ла бы во­об­ще-то сна­ча­ла у ме­ня спро­сить, — не раз и не два по­жа­ло­ва­лась она ма­те­ри.

— На­вер­ное, она по­ни­ма­ла, ла­поч­ка, что ты сра­зу от­ка­жешь­ся, — в кон­це кон­цов пред­по­ло­жи­ла мис­сис Бей­кер.

— Мо­жет, и от­ка­за­лась бы, — от­ве­ти­ла Чар­мейн. — А мо­жет, — до­ба­ви­ла она, пря­ча улыб­ку, — и нет.

— Ла­поч­ка, я же не го­во­рю, что те­бе это долж­но по­нра­вить­ся, — дро­жа­щим го­лосом за­ме­ти­ла мис­сис Бей­кер. — Это так не­при­ят­но… За­то ты со­вер­шишь до­б­рый по­сту­пок…

— До­б­рые де­ла — это не ко мне, ты же зна­ешь, — от­ре­за­ла Чар­мейн, на­пра­ви­лась на­верх, в свою на­ряд­ную бе­лень­кую спаль­ню, се­ла там за ак­ку­рат­нень­кий пись­мен­ный стол и ста­ла смот­реть в ок­но на кры­ши, баш­ни и тру­бы го­ро­да Нор­лан­да, сто­ли­цы Верх­ней Нор­лан­дии, и на го­лу­бые го­ры вда­ли. По прав­де го­во­ря, это бы­ло ­дол­го­ждан­ное ве­зе­ние. Чар­мейн ужас­но на­дое­ла ее при­лич­ная шко­ла, а осо­бен­но — ро­ди­те­ли, по­то­му что ма­ма от­но­си­лась к Чар­мейн, слов­но та бы­ла тиг­ри­цей, о ко­то­рой нель­зя ска­зать на­вер­ня­ка, руч­ная она или нет, а отец веч­но все за­пре­щал, по­то­му что это не­хо­ро­шо, не­безо­пас­но или не при­ня­то. На­конец-то ей под­вер­ну­лась воз­мож­ность улиз­нуть из до­ма и сде­лать… гм… кое-что, о чем Чар­мейн дав­но меч­та­ла. Ра­ди это­го стои­ло не­мно­го по­жить у ча­ро­дея. Чар­мейн ста­ла со­би­рать­ся с си­ла­ми, что­бы на­пи­сать письмо, не­об­хо­ди­мое для ис­пол­не­ния ее меч­ты.

До­воль­но дол­го си­лы не со­би­ра­лись во­об­ще. Чар­мейн си­де­ла и гля­де­ла на ту­чи, гро­моз­див­шие­ся над вер­ши­на­ми гор, бе­лые и ли­ло­вые, по­хо­жие то на тол­стень­ких зве­рю­шек, то на гиб­ких гроз­ных дра­ко­нов. Чар­мейн гля­де­ла, по­ка об­ла­ка не раз­вея­лись, ос­та­вив после се­бя лишь лег­кую дым­ку на си­нем не­бе. По­том она ска­за­ла: «Сей­час или ни­ко­гда». По­сле это­го она вздох­ну­ла, на­де­ла оч­ки, ви­сев­шие на це­поч­ке на шее, и дос­та­ла хо­ро­шее пе­ро и лист са­мой луч­шей поч­то­вой бу­ма­ги. И на­пи­са­ла калли­гра­фи­че­ским по­чер­ком:

Ва­ше Ве­ли­че­ст­во!

С са­мо­го дет­ст­ва, ко­гда я впер­вые ус­лы­ша­ла о Ва­шем ве­ли­ко­леп­ном со­б­ра­нии книг и ру­ко­пи­сей, я меч­та­ла ра­бо­тать в Ва­шей биб­лио­те­ке. Хо­тя мне из­вест­но, что Вы са­ми взя­ли на се­бя труд­ное уто­ми­тель­ное де­ло раз­бо­ра и ка­та­ло­ги­за­ции книг в Ко­ро­лев­ской биб­лио­те­ке и в этом Вам по­мо­га­ет дочь, Ее ко­ро­лев­ское Вы­со­че­ст­во прин­цес­са Хиль­да, я тем не ме­нее на­де­юсь, что смо­гу ока­зать­ся Вам по­лез­ной. По­сколь­ку я уже дос­тиг­ла нуж­но­го воз­рас­та, то про­шу при­нять ме­ня на долж­ность по­мощ­ни­ка биб­лио­те­ка­ря в Ко­ро­лев­ской биб­лио­те­ке. На­де­юсь, моя прось­ба не по­ка­жет­ся Ва­ше­му Ве­ли­че­ст­ву че­рес­чур дерз­кой.

Ис­крен­не Ва­ша,

Чар­мейн Бей­кер,

г. Нор­ланд, ул. Зер­но­вая, д. 12

Чар­мейн от­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла и пе­ре­чи­та­ла пись­мо. Ко­неч­но, ду­ма­ла она, пи­сать в та­ком то­не ста­рень­ко­му ко­ро­лю — на­глость чис­той во­ды, но все рав­но ей ка­за­лось, что пись­мо по­лу­чи­лось очень хо­ро­шее. Со­мне­ния вы­зы­ва­ло толь­ко од­но ме­сто — где го­во­ри­лось, что она уже дос­тиг­ла нуж­но­го воз­рас­та. Обыч­но так го­во­рят, ко­гда че­ло­ве­ку уже есть два­дцать один или по край­ней ме­ре во­сем­на­дцать, это Чар­мейн пре­крас­но по­ни­ма­ла, но все рав­но счи­та­ла, что это не со­всем ложь. Она же не ука­за­ла, ка­ко­го имен­но воз­рас­та дос­тиг­ла. И к то­му же ни­где не на­пи­са­ла, что мно­го учи­лась или об­ла­да­ет боль­шим опы­том, — вот это бы­ло бы на­стоя­щей не­прав­дой. Чар­мейн да­же не упо­мя­ну­ла, что любит кни­ги боль­ше все­го на све­те, хо­тя это как раз ис­тин­ная прав­да. Все рав­но лю­бовь к кни­гам и так скво­зит в ка­ж­дой строч­ке.

Ко­роль на­вер­ня­ка про­сто ском­ка­ет пись­мо и бро­сит в ка­мин, по­ду­ма­ла Чар­мейн. За­то я сде­ла­ла что мог­ла.

Она по­шла и от­пра­ви­ла пись­мо, чув­ст­вуя се­бя не­ве­ро­ят­но сме­лой и не­за­ви­си­мой.

На сле­дую­щее ут­ро те­туш­ка Сем­про­ния при­бы­ла в сво­ей ко­ля­ске, за­пря­жен­ной по­ни, и по­гру­зи­ла ту­да Чар­мейн вме­сте с акку­рат­ным ков­ро­вым са­к­воя­жем, который мис­сис Бей­кер на­би­ла оде­ж­дой Чар­мейн, и вто­рой сум­кой, го­раз­до боль­шей, ко­то­рую мис­тер Бей­кер на­бил пи­рож­ка­ми, плюш­ка­ми, бу­лоч­ка­ми, ро­га­ли­ка­ми и ват­руш­ка­ми. Вто­рая сум­ка бы­ла та­кая боль­шая и так силь­но пах­ла вкус­ны­ми при­пра­ва­ми, под­лив­кой, тво­ро­гом, фрук­та­ми, ва­рень­ем и спе­ция­ми, что ку­чер, пра­вив­ший ко­ля­ской, обер­нул­ся и изум­лен­но при­ню­хал­ся, и да­же те­туш­ка Сем­про­ния и та цар­ст­вен­но раз­ду­ла ноз­д­ри.

— Что ж, ди­тя мое, с го­ло­ду ты не ­умрешь, — за­ме­ти­ла она и при­ка­за­ла ку­че­ру: — Тро­гай.

Од­на­ко ку­че­ру при­шлось по­до­ж­дать, по­ка мис­сис Бей­кер об­ни­ма­ла Чар­мейн и та­ра­то­ри­ла:

— Ла­поч­ка, я уве­ре­на, что ты бу­дешь вес­ти се­бя как до­б­рая, ак­ку­рат­ная и за­бот­ли­вая де­воч­ка!

Вра­ки, по­ду­ма­ла Чар­мейн. Ни в чем она не уве­ре­на.

По­том под­бе­жал отец, что­бы по­це­ло­вать ее в щеч­ку.

— Ну, Чар­мейн, ты не за­ста­вишь нас крас­неть, — ска­зал он.

Опять вра­ки, по­ду­ма­ла Чар­мейн. Еще как за­став­лю, и те­бе это из­вест­но.

— Мы бу­дем по те­бе ску­чать, сол­ныш­ко! — вос­клик­ну­ла мис­сис Бей­кер, гло­тая сле­зы.

А вот это, на­вер­ное, не вра­ки, по­ду­ма­ла Чар­мейн — к соб­ст­вен­но­му удив­ле­нию. Хотя я со­вер­шен­но не по­ни­маю, как им уда­ет­ся ме­ня вы­но­сить.

— Тро­гай! — су­ро­во по­вто­ри­ла ­те­туш­ка Сем­про­ния —и эки­паж тро­нул­ся. По­ка пони сте­пен­но ша­гал по ули­цам, те­туш­ка Сем­про­ния го­во­ри­ла: — На­сколь­ко я знаю, Чар­мейн, ро­ди­те­ли все­гда сле­ди­ли, что­бы у те­бя бы­ло все са­мое луч­шее, и те­бе ни­ко­гда в жиз­ни не при­хо­ди­лось да­же паль­цем о па­лец уда­рить. Го­то­ва ли ты для раз­но­об­ра­зия об­слу­жи­вать се­бя са­ма?

— Да, ко­неч­но, — ис­крен­не от­ве­ти­ла Чар­мейн.

— И не толь­ко се­бя, но и дом, и не­сча­ст­но­го боль­но­го ста­ри­ка? — не уни­ма­лась те­туш­ка Сем­про­ния.

— По­ста­ра­юсь, — от­ве­ти­ла Чар­мейн. Она боя­лась, что, ес­ли она это­го не ска­жет, те­туш­ка Сем­про­ния, че­го доб­ро­го, раз­вер­нет ко­ля­ску и от­ве­зет ее об­рат­но до­мой.

— У те­бя ведь при­лич­ное об­ра­зо­ва­ние, не так ли? — спро­си­ла те­туш­ка Сем­про­ния.

— Ме­ня да­же му­зы­ке учи­ли, — с неко­то­рой не­охо­той при­зна­лась Чар­мейн. И по­спеш­но до­ба­ви­ла: — Но у ме­ня к ней нет спо­соб­но­стей. Так что иг­рать де­душ­ке Вилья­му ко­лы­бель­ные я не смо­гу.

— Это­го и не тре­бу­ет­ся, — зая­ви­ла те­туш­ка Сем­про­ния и фырк­ну­ла. — Он ча­ро­дей и, ес­ли за­хо­чет, на­кол­ду­ет се­бе лю­бую ко­лы­бель­ную. Я пы­та­юсь вы­яс­нить, обуча­ли ли те­бя по­ло­жен­ным ос­но­вам ма­гии. Долж­но быть, обу­ча­ли, не так ли?

Чар­мейн по­ка­за­лось, что ее внут­рен­но­сти про­ва­ли­лись ку­да-то глу­бо­ко-глу­бо­ко, при­хва­тив с со­бой всю кровь от ли­ца. Она не ре­ши­лась при­знать­ся, что не смыс­лит в ма­гии ни на грош. Ее ро­ди­те­ли, в осо­бен­но­сти мис­сис Бей­кер, по­ла­га­ли, что ма­гия — это не­при­лич­но. А жи­ли они в та­кой при­лич­ной час­ти го­ро­да, что в шко­ле, где учи­лась Чар­мейн, ма­гию не пре­по­да­ва­ли. Ес­ли ко­му-то хо­те­лось изу­чать столь вуль­гар­ное ре­мес­ло, при­хо­ди­лось брать ча­ст­но­го учи­те­ля. Чар­мейн по­ни­ма­ла, что за та­кие уро­ки ее ро­ди­те­ли ни­ко­гда не ста­нут пла­тить.

— Э-э… — на­ча­ла она.

К сча­стью, те­туш­ка Сем­про­ния не ста­ла ждать от­ве­та:

— Зна­ешь ли, жить в до­ме, пол­ном чар, — это не шут­ка.

— Что вы, я ни­ко­гда бы не по­ду­ма­ла, что это шут­ка, — серь­ез­но ска­за­ла Чар­мейн.

— Вот и хо­ро­шо, — кив­ну­ла те­туш­ка Сем­про­ния и от­ки­ну­лась на спин­ку си­де­нья.

По­ни все цо­кал и цо­кал по мос­то­вой. Они про­цо­ка­ли по Ко­ро­лев­ской пло­ща­ди, ми­мо Ко­ро­лев­ской ре­зи­ден­ции, ко­то­рая ­мая­чи­ла с краю, свер­кая на солн­це зо­ло­той кры­шей, по­том че­рез Ры­ноч­ную пло­щадь, ку­да Чар­мейн пус­ка­ли очень ред­ко. Она жад­но гля­де­ла на при­лав­ки, на лю­дей, ко­то­рые по­ку­па­ли вся­кую вся­чи­ну и бол­та­ли, и да­же обер­ну­лась, не на­гля­дев­шись, ко­гда ко­ля­ска вы­еха­ла в ста­рые квар­та­лы. До­ма здесь бы­ли вы­со­кие, яр­ко рас­кра­шен­ные и со­всем раз­ные — чем даль­ше, тем вы­чур­нее ста­но­ви­лись фрон­то­ны и тем при­чуд­ли­вее рас­по­ла­га­лись окна, — и у Чар­мейн за­те­п­ли­лась на­де­ж­да, что жизнь в до­ме де­душ­ки Виль­я­ма мо­жет ока­зать­ся весь­ма ин­те­рес­ной. Од­на­ко по­ни все цо­кал и цо­кал — че­рез об­шар­пан­ные бед­ные квар­та­лы, а по­том ми­мо до­ми­ков де­ре­вен­ско­го ви­да, а по­том и во­все вдоль по­лей и плет­ней, ту­да, где над до­ро­гой на­ви­сал кру­той утес и сре­ди жи­вых из­го­ро­дей лишь из­ред­ка встре­ча­лись кро­шеч­ные ла­чуж­ки, а го­ры над­ви­га­лись все бли­же и бли­же. Чар­мейн на­ча­ла бо­ять­ся, что они сей­час вы­едут из Верх­ней ­Нор­лан­дии в какую-ни­будь со­сед­нюю стра­ну. Толь­ко вот в ка­кую? В Даль­нию? В Мон­таль­би­но? Жал­ко, что она все­гда слу­ша­ла на гео­гра­фии впол­уха.

Стои­ло ей об этом по­ду­мать, как ку­чер на­тя­нул по­во­дья у не­боль­шо­го мы­ши­но-серо­го до­ми­ка, съе­жив­ше­го­ся за длин­ным и уз­ким са­дом. Чар­мейн ог­ля­де­ла до­мик по­верх низ­кой ко­ва­ной ка­лит­ки и страш­но огор­чи­лась. Она в жиз­ни не ви­де­ла та­ких скуч­ных до­ми­ков. По обе сто­ро­ны от ко­рич­не­вой вход­ной две­ри бы­ли ок­на, и мышино-се­рая кры­ша на­ви­са­ла над ни­ми, слов­но на­су­п­лен­ные бро­ви. Вто­ро­го эта­жа, по­хо­же, во­об­ще не бы­ло.

— Вот мы и прие­ха­ли, — бод­ро вос­клик­ну­ла те­туш­ка Сем­про­ния.

Она спус­ти­лась на зем­лю, с ляз­гом от­во­ри­ла ко­ва­ную ка­лит­ку и воз­гла­ви­ла ше­ст­вие по до­рож­ке к вход­ной две­ри. Чар­мейн уны­ло та­щи­лась сле­дом, а за ней шел ку­чер с ее ба­га­жом. Сад по обе сто­ро­ны от до­рож­ки со­сто­ял, по­хо­же, ис­клю­чи­тель­но из гор­тен­зий — си­них, го­лу­бых, би­рю­зо­вых и розо­вых.

— Ду­маю, за са­дом те­бе уха­жи­вать не при­дет­ся, — без­за­бот­но за­ме­ти­ла те­туш­ка Сем­про­ния. Это­го еще не хва­та­ло, по­ду­ма­ла Чар­мейн. — Не со­мне­ва­юсь, что у де­душ­ки Виль­я­ма есть са­дов­ник, — до­ба­ви­ла те­туш­ка Сем­про­ния.

— На­де­юсь, — бурк­ну­ла Чар­мейн.

Ее по­зна­ния в са­до­вод­ст­ве ог­ра­ни­чи­ва­лись дво­ри­ком за ее соб­ст­вен­ным до­мом, где рос­ли ту­то­вое де­ре­во и куст ши­пов­ни­ка, а так­же ящи­ка­ми на ок­нах, где ма­ма са­жа­ла ду­ши­стый го­ро­шек. Чар­мейн бы­ло из­вест­но, что под рас­те­ния­ми есть зем­ля и что в зем­ле во­дят­ся чер­вя­ки. Ее пе­ре­дер­ну­ло.

Те­туш­ка Сем­про­ния ре­ши­тель­но стукну­ла двер­ным мо­лот­ком, а за­тем, не до­жи­даясь при­гла­ше­ния, дви­ну­лась в дом, кри­ча:

— Э-ге-гей! Я при­вез­ла вам Чар­мейн!

— От ду­ши бла­го­да­рю, — ото­звал­ся де­душ­ка Виль­ям.

Вход­ная дверь ве­ла пря­мо в за­плес­не­велую гос­ти­ную, и там си­дел де­душ­ка Виль­ям — в за­плес­не­ве­лом крес­ле мы­ши­но-серо­го цве­та. Ря­дом с ним сто­ял объ­е­ми­стый ко­жа­ный че­мо­дан, как буд­то ча­ро­дей и вправ­ду при­го­то­вил­ся к отъ­ез­ду.

— Рад по­зна­ко­мить­ся, ду­шень­ка, —улыб­нул­ся де­душ­ка Виль­ям.

— Здрав­ст­вуй­те, су­дарь, — уч­ти­во от­ве­ча­ла Чар­мейн.

Не ус­пе­ли они ска­зать еще что-ни­будь, как те­туш­ка Сем­про­ния про­воз­гла­си­ла:

— Ну, це­лую и об­ни­маю. По­ставь­те ба­гаж сю­да, — ска­за­ла она ку­че­ру.

Ку­чер по­слуш­но бро­сил ве­щи Чар­мейн у са­мо­го по­ро­га и вы­шел.

Те­туш­ка Сем­про­ния по­сле­до­ва­ла за ним, про­шур­шав до­ро­ги­ми шел­ка­ми и вос­кликнув:

— Всем до сви­да­ния!

Хлоп­ну­ла вход­ная дверь, и Чар­мейн с дедуш­кой Виль­я­мом ус­та­ви­лись друг на друга.

Де­душ­ка Виль­ям был ма­лень­кий ста­ри­чок, поч­ти со­всем лы­сый, ес­ли не счи­тать не­сколь­ких то­нень­ких се­реб­ря­ных за­вит­ков, уло­жен­ных на до­воль­но-та­ки яй­це­вид­ной го­ло­ве. Си­дел он в на­пря­жен­ной, бо­лез­нен­ной, не­лов­кой по­зе, и Чар­мейн ста­ло яс­но, что он и вправ­ду стра­да­ет. Она да­же уди­ви­лась, ко­гда по­ня­ла, что жа­ле­ет его, хо­тя ее раз­дра­жа­ло, что он смот­рит на нее так при­сталь­но. От это­го она чув­ст­во­ва­ла се­бя про­ви­нив­шей­ся. К то­му же ниж­ние ве­ки под ус­та­лы­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми на­бряк­ли и об­вис­ли, и бы­ло вид­но, ка­кие они крас­ные внут­ри, слов­но на­ли­лись кровью. А кро­ви Чар­мейн боя­лась так же, как и зем­ля­ных чер­вя­ков.

— Что ж, вы очень рос­лая и на вид ра­зум­ная юная ба­рыш­ня, — про­го­во­рил де­душ­ка Виль­ям. Го­лос у не­го был ус­та­лый и лас­ко­вый. — Ры­жие во­ло­сы, по-моему, хо­ро­ший при­знак… Пре­вос­ход­но. Как вы ду­мае­те, вы спра­ви­тесь с хо­зяй­ст­вом, пока ме­ня не бу­дет? К со­жа­ле­нию, здесь не убрано…

— Справ­люсь ко­неч­но, — от­ве­ти­ла Чар­мейн. Ей ка­за­лось, что, по­ми­мо пле­се­ни, в ком­на­те очень да­же чис­то. — Ска­жи­те, по­жа­луй­ста, что имен­но я долж­на бу­ду де­лать? — На­де­юсь, я тут не­на­дол­го, по­ду­ма­ла она. Как толь­ко ко­роль от­ве­тит на мое пись­мо…

— Ни­че­го осо­бен­но­го, — ска­зал ­де­душ­ка Виль­ям, — обыч­ная до­маш­няя ра­бо­та, толь­ко, ра­зу­ме­ет­ся, вол­шеб­ная. Ес­те­ст­вен­но, по боль­шей час­ти вол­шеб­ная. По­сколь­ку я не ос­ве­дом­лен, в ка­кой сте­пе­ни вы вла­дее­те ма­ги­ей, то пред­при­нял не­ко­то­рые ша­ги…

Ужас-то ка­кой, по­ду­ма­ла Чар­мейн. Он счи­та­ет, буд­то я умею кол­до­вать!

Она со­бра­лась бы­ло пе­ре­бить де­душ­ку Виль­я­ма и все объ­яс­нить, но тут на­шлось ко­му пе­ре­бить их обо­их. Дверь с гро­хо­том рас­пах­ну­лась, и в дом бес­шум­но во­шла про­цес­сия вы­со­ких-вы­со­ких эль­фов. Все они бы­ли очень по-боль­нич­но­му оде­ты в бе­лое, и на их пре­крас­ных ли­цах не бы­ло во­об­ще ни­ка­ко­го вы­ра­же­ния. Чар­мейн гля­де­ла на них, и от их кра­со­ты, от их ста­ти, от их бес­стра­ст­но­сти, а глав­ное — от их со­вер­шен­но­го мол­ча­ния ей хо­те­лось виз­жать. Один из эль­фов мяг­ко ото­дви­нул ее в сто­ро­ну, и она стоя­ла там, где ее по­ста­ви­ли, чув­ст­вуя се­бя не­ук­лю­жей рас­тре­пой, а ос­таль­ные плот­ным коль­цом ок­ру­жи­ли де­душ­ку Виль­я­ма, скло­нив к не­му ос­ле­пи­тель­но-бе­ло­ку­рые го­ло­вы. Чар­мейн не ра­зо­бра­ла, что они сде­ла­ли, но чуть ли не в мгно­ве­ние ока де­душ­ка Виль­ям то­же ока­зал­ся одет в бе­лый ба­ла­хон, и эль­фы под­ня­ли его с крес­ла. К его го­ло­ве бы­ло не­по­нят­ным об­ра­зом при­де­ла­но что-то вро­де трех крас­ных яб­лок. Чар­мейн уви­де­ла, что он спит.

— Э… вы за­бы­ли че­мо­дан, — роб­ко про­из­нес­ла она, ко­гда эль­фы бе­реж­но по­нес­ли де­душ­ку Виль­я­ма к две­ри.

— Он не по­на­до­бит­ся, — от­ве­тил один из эль­фов, при­дер­жи­вая дверь, по­ка ос­таль­ные вы­но­си­ли де­душ­ку Виль­я­ма на ули­цу.

По­сле это­го все они дви­ну­лись прочь по до­рож­ке.

Чар­мейн бро­си­лась к две­ри и крик­ну­ла им вслед:

— Его дол­го не бу­дет?

Ей по­че­му-то очень за­хо­те­лось по­ско­рее уз­нать, сколь­ко при­дет­ся тут про­быть.

— Сколь­ко по­тре­бу­ет­ся, — от­клик­нул­ся один из эль­фов.

И они ис­чез­ли, да­же не дой­дя до ка­литки.

Гла­ва вто­рая,

в ко­то­рой Чар­мейн ос­мат­ри­ва­ет дом

ар­мейн не­ко­то­рое вре­мя гля­де­ла на опус­тев­шую до­рож­ку, а по­том с трес­ком за­хлоп­ну­ла дверь.

— Ну и что мне те­перь при­ка­же­те де­лать? — спро­си­ла она у гул­кой за­плес­не­ве­лой ком­на­ты.

— К со­жа­ле­нию, ду­шень­ка, вам на­до на­вес­ти по­ря­док в кух­не, —раз­дал­ся в воз­ду­хе ус­та­лый до­б­рый го­лос де­душ­ки ­Виль­я­ма. — При­но­шу из­ви­не­ния за то, что оста­вил вам столь­ко стир­ки. Про­шу вас, от­крой­те мой че­мо­дан, там вы най­де­те бо­лее под­роб­ные ука­за­ния.

Чар­мейн бро­си­ла взгляд на че­мо­дан. Вы­хо­дит, де­душ­ка Виль­ям ос­та­вил его на­роч­но.

— По­до­ж­ди­те ми­нут­ку, — ска­за­ла она. — Я еще свои ве­щи не рас­па­ко­ва­ла.

Она взя­ла са­к­во­яж и сум­ку и на­пра­ви­лась с ни­ми ко вто­рой, и по­след­ней, ­две­ри. Дверь бы­ла в про­ти­во­по­лож­ном кон­це ком­на­ты, и ко­гда Чар­мейн по­пы­та­лась ее от­крыть той же ру­кой, в ко­то­рой дер­жа­ла сум­ку с бул­ка­ми, по­том од­ной ру­кой, дер­жа и сум­ку, и са­к­во­яж в дру­гой, и на­ко­нец обеи­ми ру­ка­ми, по­ста­вив ве­щи на пол, то в ре­зуль­та­те вы­яс­ни­ла, что дверь ве­дет в кух­ню.

Не­ко­то­рое вре­мя она смот­ре­ла внутрь. По­том пе­ре­та­щи­ла ба­гаж че­рез по­рог — дверь тут же за­хлоп­ну­лась — и смот­ре­ла еще не­ко­то­рое вре­мя.

— Ну и по­мой­ка, — про­тя­ну­ла она.

Во­об­ще-то кух­ня бы­ла удоб­ная и про­стор­ная. Боль­шое ок­но вы­хо­ди­ло на го­ры, в не­го лил­ся те­п­лый сол­неч­ный свет. К со­жа­ле­нию, этот сол­неч­ный свет лишь яр­че очер­чи­вал на­гро­мо­ж­де­ние та­ре­лок и ча­шек в ра­ко­ви­не, на су­шил­ке и на по­лу воз­ле ра­ко­ви­ны. За­тем сол­неч­ный свет про­со­чил­ся даль­ше — воз­му­щен­ный взгляд Чар­мейн по­сле­до­вал за ним — и по­зо­ло­тил два боль­ших хол­що­вых меш­ка с гряз­ным бель­ем, при­сло­нен­ных к ра­ко­ви­не. Они бы­ли так ту­го на­би­ты, что де­душ­ка Виль­ям вос­поль­зо­вал­ся ими как по­лоч­кой для стоп­ки из гряз­ных ка­ст­рюль, увен­чан­ной па­рой ско­во­ро­док.

Взгляд Чар­мейн пе­ре­мес­тил­ся от ра­ко­ви­ны к сто­лу по­сре­ди кух­ни. По­хо­же, здесь де­душ­ка Виль­ям хра­нил весь свой за­пас за­ва­роч­ных чай­ни­ков, штук три­дцать, и при­мер­но столь­ко же мо­лоч­ни­ков с не­сколь­ки­ми со­ус­ни­ка­ми в при­да­чу. Чар­мейн по­ду­ма­ла, что со­став­ле­ны они да­же, по­жа­луй, ак­ку­рат­но, про­сто их мно­го­ва­то для од­но­го сто­ла и они гряз­ные.

— Да, вид­но, что вы дол­го бо­ле­ли, — недо­воль­но уро­ни­ла Чар­мейн, ад­ре­су­ясь к го­ло­су де­душ­ки Виль­я­ма.

На этот раз он не от­ве­тил. Чар­мейн ос­то­рож­но по­до­шла к ра­ко­ви­не — у нее воз­ник­ло ощу­ще­ние, буд­то там че­го-то не хва­та­ет. Ей по­на­до­би­лось не­сколь­ко се­кунд, что­бы по­нять, что нет кра­нов. Долж­но быть, до­мик сто­ял так да­ле­ко от го­ро­да, что сюда не про­ло­жи­ли во­до­про­вод. По­смот­рев в окно, Чар­мейн уви­де­ла не­боль­шой дво­рик, по­среди ко­то­ро­го стоя­ла во­до­кач­ка.

— Что же по­лу­ча­ет­ся — я долж­на пой­ти ту­да, на­ка­чать во­ды, при­нес­ти сю­да, а даль­ше как?! — ра­зо­зли­лась Чар­мейн.

Она по­смот­ре­ла в пус­тую тем­ную топ­ку. Бы­ло ле­то, по­это­му, ра­зу­ме­ет­ся, огонь в оча­ге не го­рел и ни­ка­ких дров по­бли­зо­сти не ока­за­лось.

— А как мне греть во­ду? — про­дол­жа­ла Чар­мейн. — В гряз­ной ско­во­род­ке, да? И… и во­об­ще, са­мой-то мне как мыть­ся? Что, да­же ван­ну не при­нять? У не­го, мо­жет, и спаль­ни-то нор­маль­ной нет, и ван­ной!

Она ки­ну­лась к двер­це за оча­гом и рас­пах­ну­ла ее. По­хо­же, в до­ме де­душ­ки Виль­я­ма все две­ри рас­счи­та­ны на де­ся­те­рых креп­ких муж­чин, сер­ди­то по­ду­ма­ла Чар­мейн. Так и чув­ст­ву­ешь вес на­ло­жен­ных на них за­пи­ра­тель­ных чар. Ме­ж­ду тем ока­за­лось, что она смот­рит в кла­дов­ку. На пол­ках ни­че­го не бы­ло, кро­ме мас­лен­ки с мас­лом, чер­ст­вой на вид бу­хан­ки и ­боль­шо­го меш­ка с за­га­доч­ной над­пи­сью: «Ки­бис Ка­ни­ни­кус», на­пол­нен­но­го чем-то вро­де мыль­ной струж­ки. А в уг­лу гро­моз­ди­лись еще два меш­ка с гряз­ным бель­ем, на­би­тые так же ту­го, как и те, что в кух­не.

— Сей­час за­кри­чу, — по­су­ли­ла Чар­мейн. — Что я та­ко­го сде­ла­ла те­туш­ке Сем­про­нии? По­че­му ма­ма ей раз­ре­ши­ла?!

В эту горь­кую ми­ну­ту Чар­мейн при­бег­ла к сред­ст­ву, ко­то­рое все­гда вы­ру­ча­ло ее в бе­де: ре­ши­ла ут­кнуть­ся в кни­гу. Она под­та­щи­ла два меш­ка к ус­тав­лен­но­му чай­ни­ка­ми сто­лу и се­ла на один из двух стуль­ев. Там она рас­стег­ну­ла ков­ро­вый ­са­к­во­яж, наце­пи­ла оч­ки на нос и ста­ла рыть­ся в одеж­де в по­ис­ках книг, ко­то­рые она да­ла ма­ме, что­бы та их упа­ко­ва­ла.

Паль­цы на­щу­пы­ва­ли толь­ко мяг­кое. Един­ст­вен­ный твер­дый пред­мет на по­вер­ку ока­зал­ся кус­ком мы­ла, спря­тан­ным сре­ди про­чих туа­лет­ных при­над­леж­но­стей. Чар­мейн за­пус­ти­ла мы­лом в пус­той очаг и ста­ла рыть­ся даль­ше.

— Нет, это про­сто не­ве­ро­ят­но! — ска­за­ла она. — Ма­ма долж­на бы­ла по­ло­жить их на са­мое дно, пер­вым де­лом!

Она пе­ре­вер­ну­ла са­к­во­яж и вы­трях­ну­ла все его со­дер­жи­мое на пол. От­ту­да по­сы­па­лись кра­си­во сло­жен­ные юб­ки, пла­тья, чул­ки, блуз­ки, две вя­за­ные коф­точ­ки, кру­жев­ные ком­би­на­ции и столь­ко про­че­го бе­лья, что хва­ти­ло бы на год. Свер­ху на ку­чу одеж­ды шлеп­ну­лась па­ра но­вых та­пок. По­сле это­го са­к­во­яж стал пус­тым и пло­ским. Тем не ме­нее Чар­мейн про­щу­па­ла его из­нут­ри и толь­ко по­том от­швыр­ну­ла в сто­ро­ну, стрях­ну­ла оч­ки, так что они сно­ва по­вис­ли на це­поч­ке, и при­ме­ри­лась по­пла­кать. Мис­сис Бей­кер за­бы­ла по­ло­жить кни­ги.

— Лад­но, — про­го­во­ри­ла Чар­мейн, не­мно­го по­мор­гав и по­гло­тав. — ­На­вер­ное, я про­сто ни­ко­гда рань­ше не уез­жа­ла из дома. В сле­дую­щий раз, ко­гда я ку­да-нибудь по­еду, бу­ду со­би­рать­ся са­ма и на­бью са­к­во­яж кни­га­ми. А сей­час как-ни­будь обой­дусь.

Что­бы как-ни­будь обой­тись, Чар­мейн вы­трях­ну­ла вто­рую сум­ку на ус­тав­лен­ный чай­ни­ка­ми стол, ото­дви­нув часть чай­ни­ков в сто­ро­ну. От это­го че­ты­ре мо­лоч­ни­ка и один чай­ник сва­ли­лись на пол.

— Ну и пусть! — ска­за­ла им вслед Чар­мейн.

К не­ко­то­ро­му ее об­лег­че­нию, мо­лоч­ни­ки бы­ли пус­тые и про­сто рас­ка­ти­лись в раз­ные сто­ро­ны и чай­ник то­же не раз­бил­ся. Он ос­тал­ся ле­жать на бо­ку, и из но­си­ка на пол по­тек­ла струй­ка за­вар­ки.

— У ма­гии, ка­жет­ся, есть свои по­ло­жи­тель­ные сто­ро­ны, — рас­су­ди­ла Чар­мейн, мрач­но из­вле­кая верх­ний пи­ро­жок —с мя­сом. Она по­доб­ра­ла юб­ки, за­пи­ха­ла их меж­ду ко­ле­нок, по­ста­ви­ла лок­ти на стол и со вку­сом от­хва­ти­ла от пи­рож­ка боль­шой уте­ши­тель­ный ку­сок.

Го­лую пра­вую щи­ко­лот­ку за­де­ло что-то хо­лод­ное и дро­жа­щее.

Чар­мейн за­сты­ла, не ре­ша­ясь да­же же­вать. В этой кух­не пол­но ог­ром­ных вол­шеб­ных слиз­ня­ков, по­ду­ма­ла она.

Что-то хо­лод­ное ткну­лось в щи­ко­лот­ку с дру­гой сто­ро­ны. При этом по­слы­ша­лось то­нень­кое-пре­то­нень­кое по­ску­ли­ва­ние.

Чар­мейн очень мед­лен­но ото­дви­ну­ла в сто­ро­ну юб­ки и край ска­тер­ти и по­смот­ре­ла вниз. Под сто­лом си­дел не­ве­ро­ят­но ма­лень­кий и взъе­ро­шен­ный бе­лый пе­сик, жа­лоб­но гля­дел на нее и весь дро­жал. Ко­гда он уви­дел, что Чар­мейн на не­го смот­рит, то под­нял дра­ные бе­лые уш­ки с ба­хром­кой по ­кра­ям и за­мо­ло­тил по по­лу ко­рот­ким хво­сти­ком. По­сле че­го сно­ва то­нень­ко за­ску­лил.

— Ты кто та­кой? — спро­си­ла Чар­мейн. — Про со­ба­ку ме­ня не пре­ду­пре­ж­да­ли!

В воз­ду­хе сно­ва раз­дал­ся го­лос де­душ­ки Виль­я­ма:

— Это По­те­ряш­ка. Будь­те с ним очень лас­ко­вы. Я по­доб­рал его на ули­це, и он, ка­жет­ся, все­го бо­ит­ся.

Чар­мейн ни­ко­гда не уме­ла об­ра­щать­ся с со­ба­ка­ми. Ма­ма го­во­ри­ла, что они гряз­ные и ку­са­ют­ся и она ни за что не по­тер­пит со­ба­ку в до­ме, по­это­му Чар­мейн по­баи­ва­лась всех со­бак без раз­бо­ру. Но этот пе­сик был та­кой ма­лень­кий. Та­кой бе­лень­кий и чис­тень­кий. И по­хо­же, бо­ял­ся Чар­мейн го­раз­до силь­нее, чем Чар­мейн — его. Он по-преж­не­му весь дро­жал.

— Да пе­ре­стань ты тря­стись, — ска­за­ла Чар­мейн. — Я не сде­лаю те­бе ни­че­го пло­хого.

По­те­ряш­ка про­дол­жал дро­жать и жа­лоб­но гля­деть на нее.

Чар­мейн вздох­ну­ла. По­том от­ло­ми­ла боль­шой ку­сок пи­рож­ка и про­тя­ну­ла его По­те­ряш­ке.

— Дер­жи, — ска­за­ла она. — Это те­бе за то, что ты не слиз­няк.

По­те­ряш­ка по­вел в сто­ро­ну кус­ка блестя­щим чер­ным но­сом. Он по­смот­рел на Чар­мейн сни­зу вверх, что­бы убе­дить­ся, что она не шу­тит, а по­том очень веж­ли­во и де­ли­кат­но взял ку­сок пи­рож­ка в рот и съел его. По­том пе­сик опять по­смот­рел на Чар­мейн — по­про­сил до­бав­ки. Чар­мейн не ожи­да­ла, что он ока­жет­ся та­ким веж­ли­вым. Она от­ло­ми­ла еще ку­со­чек. И еще. В кон­це кон­цов они по­де­ли­ли пи­ро­жок по­по­лам.

— Все, — ска­за­ла Чар­мейн, от­ря­хи­вая крош­ки с юб­ки. — По­ста­ра­ем­ся рас­тя­нуть эту сум­ку на­дол­го: по­хо­же, боль­ше еды в этом до­ме нет. По­ка­жи мне, По­те­ряш­ка, что де­лать даль­ше.

По­те­ряш­ка тут же за­се­ме­нил к зад­ней две­ри и ос­та­но­вил­ся там, ви­ляя то­нень­ким хво­сти­ком и ти­хонь­ко, по­лу­ше­по­том, по­ску­ли­вая. Чар­мейн от­кры­ла дверь — это ока­за­лось так же труд­но, как и в про­шлые два раза, — и вслед за По­те­ряш­кой вы­шла во дво­рик, ре­шив, буд­то По­те­ряш­ка на­ме­ка­ет ей, что по­ра на­ка­чать во­ды для ­мытья по­су­ды. Но По­те­ряш­ка про­се­ме­нил ми­мо во­до­кач­ки к чах­лой яб­лонь­ке в уг­лу, за­драл там ко­ро­тень­кую лапку и пус­тил струй­ку на ствол.

— По­нят­но, — ска­за­ла Чар­мейн. — Но ведь это ты дол­жен де­лать, а не я. И во­об­ще, По­те­ряш­ка, де­ре­ву это вред­но.

По­те­ряш­ка по­ко­сил­ся на нее и за­бе­гал по дво­ри­ку ту­да-сю­да, ко все­му при­ню­хи­ва­ясь и за­ди­рая лапку на пуч­ки тра­вы. Чар­мейн ви­де­ла, что он чув­ст­ву­ет се­бя в этом дво­ри­ке как до­ма. Ес­ли по­ду­мать, она то­же. Здесь бы­ло те­п­ло и спо­кой­но — как буд­то де­душ­ка Виль­ям на­ло­жил на дво­рик ох­ра­ни­тель­ные за­кля­тья. Она ос­та­но­ви­лась у во­до­кач­ки и за­гля­ну­ла че­рез за­бор — на под­ни­мав­шие­ся ус­ту­па­ми го­ры. С вер­шин до­ле­та­ли лег­кие по­ры­вы вет­ра, они при­но­си­ли с со­бой аро­мат сне­га и ве­сен­них цве­тов, и Чар­мейн по­че­му-то сра­зу вспом­ни­ла эль­фов. Она по­ду­ма­ла, что эль­фы, на­вер­ное, за­бра­ли де­душ­ку Виль­я­ма имен­но туда, в го­ры.

И луч­ше бы они по­ско­рее его вер­ну­ли, по­ду­ма­ла она. Еще день — и я тут с ума сой­ду!

В уг­лу, у сте­ны до­ма, бы­ла буд­ка. Чар­мейн по­до­шла по­смот­реть, что это та­кое, бор­мо­ча про се­бя: «На­вер­но, там ло­па­ты, цве­точ­ные горш­ки и все та­кое про­чее». Но ко­гда она су­ме­ла рас­пах­нуть ­не­по­дат­ли­вую двер­цу, ока­за­лось, что внут­ри стоит боль­шой мед­ный ко­тел с кат­ком для бе­лья и топ­кой вни­зу. Чар­мейн все вни­ма­тель­но рас­смот­ре­ла — как рас­смат­ри­ва­ют стран­ный му­зей­ный экс­по­нат — и на­ко­нец вспом­ни­ла, что до­ма в са­ду то­же есть по­хо­жий са­рай­чик. Его со­дер­жи­мое ка­за­лось ей та­ким же за­га­доч­ным, как внут­рен­ность этой буд­ки, по­то­му что за­гля­ды­вать в са­рай­чик ей за­пре­ща­ли, но она зна­ла, что раз в не­де­лю при­хо­дит крас­но­ру­кая, баг­ро­во­ли­цая прач­ка и уст­раи­ва­ет там жар и пар, по­сле че­го от­ту­да по­яв­ля­ет­ся чис­тое бе­лье.

Ага. Пра­чеч­ная, по­ду­ма­ла она. ­На­вер­но,на­до по­ло­жить все эти меш­ки с бель­ем в бак и вски­пя­тить их. Но как? Ка­жет­ся, у ме­ня бы­ла слиш­ком уж без­за­бот­ная жизнь…

— И это хо­ро­шо, — ска­за­ла она вслух, вспом­нив крас­ные ру­ки и баг­ро­вое ли­цо прач­ки.

Но по­су­ду здесь не по­мо­ешь, по­ду­ма­ла она. И ван­ну не при­мешь. Мне что, ки­пя­тить­ся са­мой в этом ба­ке? И где мне спать, ска­жи­те на ми­лость?

Ос­та­вив дверь от­кры­той для По­те­ряш­ки, Чар­мейн вер­ну­лась в дом, про­ша­га­ла ми­мо ра­ко­ви­ны, меш­ков с бель­ем, сто­ла с чай­ни­ка­ми и гру­ды соб­ст­вен­ной оде­ж­ды на по­лу и рыв­ком от­кры­ла дверь в даль­ней сте­не. За ней сно­ва бы­ла за­плес­не­ве­лая гос­ти­ная.

— Без­на­деж­но! — вос­клик­ну­ла Чармейн. — Где спаль­ни? Где ван­ная?!

В воз­ду­хе по­слы­шал­ся ус­та­лый го­лос де­душ­ки Виль­я­ма:

— Ес­ли вам нуж­ны спаль­ни и ван­ная, ду­шень­ка, по­вер­ни­те на­ле­во сра­зу по­сле то­го, как от­крое­те дверь из кух­ни. Про­шу вас, из­ви­ни­те ме­ня, ес­ли най­де­те, что там не­дос­та­точ­но чис­то.

Чар­мейн обер­ну­лась и по­смот­ре­ла в кух­ню че­рез от­кры­тую дверь.

— Прав­да? — уди­ви­лась она. — Сей­час про­ве­рим.

Она по­пя­ти­лась на­зад в кух­ню и за­кры­ла дверь пе­ред со­бой. По­том сно­ва с тру­дом от­кры­ла — она уже при­вык­ла, что все­гда при­хо­дит­ся на­пря­гать­ся, — и рез­ко по­вер­ну­ла на­ле­во, к ко­ся­ку, не ус­пев по­ду­мать, что ни­че­го не вый­дет.

Она очу­ти­лась в ко­ри­до­ре с от­кры­тым ок­ном в даль­нем кон­це. Ве­тер, вле­тав­ший в ок­но, нес с со­бой силь­ный гор­ный аро­мат сне­га и цве­тов. Чар­мейн мель­ком уви­де­ла по­ка­тый зе­ле­ный склон и го­лу­бые да­ли, но, не те­ряя вре­ме­ни, уперлась плечом в бли­жай­шую дверь и на­жа­ла руч­ку.

Дверь от­кры­лась без тру­да, как буд­то ею час­то поль­зо­ва­лись. Чар­мейн ед­ва не упа­ла — и тут ее ох­ва­ти­ло бла­го­уха­ние, от ко­то­ро­го она мгно­вен­но за­бы­ла аро­ма­ты за ­окном. Она за­сты­ла, за­драв нос, и вос­тор­жен­но при­ню­ха­лась. Это был вос­хи­ти­тель­ный, чуть затх­лый за­пах ста­рых книг. Да их тут сот­ни, по­ня­ла Чар­мейн, ог­ля­дев ком­на­ту. Кни­ги стоя­ли на пол­ках по всем че­ты­рем сте­нам, вы­си­лись стоп­ка­ми на по­лу, гро­моз­ди­лись на сто­ле — по боль­шей час­ти ста­рые, в ко­жа­ных пе­ре­пле­тах, хо­тя на по­лу вид­не­лись и кни­ги по­но­вее в яр­ких об­лож­ках. Су­дя по все­му, это был ка­би­нет де­душ­ки Виль­я­ма.

— О-ой… — ска­за­ла Чар­мейн.

Не об­ра­щая вни­ма­ния на вид из окна — оно вы­хо­ди­ло в сад с гор­тен­зия­ми, — Чар­мейн бро­си­лась раз­гля­ды­вать кни­ги, лежав­шие на сто­ле. Это бы­ли боль­шие, тол­стые, бла­го­ухан­ные кни­ги, пе­ре­пле­ты у не­ко­то­рых за­сте­ги­ва­лись на ме­тал­ли­че­ские за­стеж­ки, как буд­то их бы­ло опас­но от­кры­вать. Чар­мейн уже схва­ти­ла бли­жай­шую кни­гу, но тут за­ме­ти­ла на сто­ле лист плот­ной бу­ма­ги, ис­пи­сан­ный не­твер­дым по­черком.

«Моя до­ро­гая Чар­мейн», — про­чи­та­ла она и усе­лась в мяг­кое крес­ло за сто­лом, что­бы про­чи­тать ос­таль­ное.

Моя до­ро­гая Чар­мейн!

Бла­го­да­рю Вас за то, что Вы так лю­без­но со­гла­си­лись вес­ти хо­зяй­ст­во в мое от­сут­ст­вие. Эль­фы со­об­щи­ли мне, что я дол­жен бу­ду про­быть у них при­мер­но две не­де­ли.(Вот уж спа­си­бо так спа­си­бо, по­ду­ма­ла Чар­мейн.)А воз­мож­но, и ме­сяц, ес­ли воз­ник­нут ос­лож­не­ния.Про­шу Вас, про­сти­те ме­ня за бес­по­ря­док, ко­то­рый Вы об­на­ру­жи­те. Не­ко­то­рое вре­мя я был не впол­не дее­спо­со­бен. Од­на­ко я уве­рен, что Вы на­ход­чи­вая юная ба­рыш­ня и бы­ст­ро здесь ос­вои­тесь. На слу­чай воз­мож­ных труд­но­стей я ос­та­вил Вам уст­ные ука­за­ния там, где это по­ка­за­лось мне не­об­хо­ди­мым. За­дай­те во­прос, и Вы не­пре­мен­но по­лу­чи­те от­вет. Бо­лее слож­ные ука­за­ния Вы най­де­те в че­мо­да­не. Про­шу Вас, будь­те лас­ко­вы с По­те­ряш­кой, по­сколь­ку он про­был у ме­ня еще со­всем не­дол­го и не при­вык к до­му, и, по­жа­луй­ста, бе­ри­те лю­бые кни­ги в этом ка­би­не­те, кро­ме тех, ко­то­рые уже ле­жат на сто­ле, по­сколь­ку для Вас они по­ка еще слиш­ком слож­ны и опас­ны. (Пф! По­ду­ма­ешь!)Же­лаю Вам при­ят­но про­вес­ти здесь вре­мя и на­де­юсь, что доволь­но ско­ро смо­гу по­бла­го­да­рить Вас лич­но.

С глу­бо­кой сим­па­ти­ей,

Ваш двою­род­ный пра­пра­де­душ­ка

(по по­боч­ной ли­нии)

Виль­ям Нор­ланд

— Ко­неч­но, по по­боч­ной ли­нии, — вслух про­из­нес­ла Чар­мейн. — По­лу­ча­ет­ся, что он двою­род­ный де­душ­ка те­туш­ки Сем­про­нии, а она за­му­жем за дя­дей Не­дом, ко­то­рый па­пин дя­дя, толь­ко он уже умер. Жал­ко. Я ду­ма­ла, вдруг мне пе­ре­да­лись его кол­дов­ские спо­соб­но­сти. — И она веж­ли­во ска­за­ла в про­стран­ст­во: — Боль­шое спа­си­бо, де­душ­ка Виль­ям.

От­ве­та не по­сле­до­ва­ло. Лад­но, по­ду­ма­ла Чар­мейн, и не на­до. Это же был не во­прос. И она при­ня­лась изу­чать кни­ги на сто­ле.

Тол­стая кни­га, ко­то­рую она схва­ти­ла пер­вой, на­зы­ва­лась «Кни­га пус­то­ты и от­сут­ст­вия». Ни­че­го уди­ви­тель­но­го, что, ко­гда Чар­мейн от­кры­ла ее, стра­ни­цы ока­за­лись пус­ты­ми. Но при этом Чар­мейн ощу­ща­ла, как ка­ж­дая пус­тая стра­ни­ца слов­но бы мур­лы­чет и вы­ги­ба­ет­ся под паль­ца­ми от скры­той ма­гии. Чар­мейн по­ско­рее по­ло­жи­ла ее на ме­сто и взя­ла дру­гую, под на­зва­ни­ем «Уолл. Ру­ко­во­дство по ас­т­ро­ман­тии». Эта кни­га то­же не оп­рав­да­ла на­дежд, по­сколь­ку в ней в ос­нов­ном со­дер­жа­лись гра­фи­ки из чер­ных пунк­тир­ных ли­ний и рос­сы­пей крас­ных квад­ра­ти­ков, ко­то­рые вы­би­ва­лись за чер­ные ли­нии и скла­ды­ва­лись в раз­лич­ные узо­ры, а чи­тать бы­ло поч­ти не­че­го. И все рав­но Чар­мейн смот­ре­ла на них доль­ше, чем ожи­да­ла. На­вер­ное, гра­фи­ки бы­ли гип­но­ти­че­ские. В кон­це кон­цов Чар­мейн все-та­ки от­ло­жи­ла кни­гу — не без уси­лия — и об­ра­ти­лась к «Пло­до­твор­но­му ча­ро­дей­ст­ву выс­шей сту­пе­ни», ко­то­рое ей и во­все не по­нра­ви­лось. Оно бы­ло на­пе­ча­та­но убо­ри­стым шриф­том и со­стоя­ло из длин­ных аб­за­цев, на­чи­нав­ших­ся поч­ти все­гда при­мер­но так: «Ес­ли мы экс­т­ра­по­ли­ру­ем вы­во­ды из на­ших пре­ды­ду­щих ра­бот, то по­лу­чим воз­мож­ность при­ме­нить обоб­щен­ный под­ход к па­ра­ти­пи­че­ской фе­но­ме­но­ло­гии…»

Нет, по­ду­ма­ла Чар­мейн. По­хо­же, не по­лу­чим.

Она от­ло­жи­ла и эту кни­гу и взя­лась за тя­же­лый квад­рат­ный том на уг­лу сто­ла. На­зы­вал­ся он «Дас Цау­бер­бух» и был на­пи­сан на ка­ком-то ино­стран­ном язы­ке. На­вер­ное, на ин­га­рий­ском, рас­су­ди­ла Чар­мейн. Но са­мое ин­те­рес­ное, что эта кни­га слу­жи­ла пресс-па­пье для це­лой стоп­ки пи­сем со все­го ми­ра. Чар­мейн дол­го и с не­уме­ст­ным лю­бо­пыт­ст­вом изу­ча­ла их и все глуб­же и глуб­же про­ни­ка­лась ува­же­ни­ем к де­душ­ке Виль­я­му. Поч­ти все пись­ма бы­ли от дру­гих ча­ро­де­ев, ко­то­рые про­си­ли у ­де­душ­ки Виль­я­ма со­ве­та по вся­ким вол­шеб­ным тон­ко­стям, — оче­вид­но, счи­та­ли его боль­шим спе­циа­ли­стом, — или по­здрав­ля­ли с по­след­ни­ми ма­ги­че­ски­ми от­кры­тия­ми. Все до еди­но­го бы­ли на­пи­са­ны про­сто кош­мар­ным по­чер­ком. Чар­мейн сдви­ну­ла бро­ви, под­жа­ла гу­бы и под­нес­ла к све­ту са­мое кош­мар­ное пись­мо.

До­ро­гой ча­ро­дей Нор­ланд! (На­сколь­ко Чар­мейн ра­зо­бра­ла, пись­мо на­чи­на­лось имен­но так.)

Ваш труд «Важ­ней­шие за­кли­на­ния» весь­ма по­мог мне в са­мых раз­ных сфе­рах (или афе­рах, за­со­мне­ва­лась Чар­мейн) мо­ей дея­тель­но­сти, од­на­ко мне бы хо­те­лось при­влечь Ва­ше вни­ма­ние к сво­ему не­боль­шо­му от­кры­тию, ко­то­рое от­но­сит­ся к раз­де­лу об Ухе Мер­до­ка (Оке Мер­ли­на? Зу­бе Гоб­ли­на? Сда­юсь!). Не мог­ли бы мы встре­тить­ся и по­го­во­рить, ко­гда я в сле­дую­щий раз ока­жусь в Верх­ней Нор­лан­дии?

С наи­луч­ши­ми по­же­ла­ния­ми (С наи­худ­ши­ми пе­ре­жи­ва­ния­ми? С наи­боль­ши­ми упо­ва­ния­ми?! С ума сойти, ну и по­черк!),

Ча­ро­дей Хо­ул Пен­д­ра­гон

— Кошмар! Как ку­ри­ца ла­пой! — произнесла вслух Чар­мейн и взя­лась за сле­ду­ющее пись­мо.

До­ро­гой В-м, про­чи­та­ла Чар­мейн с рас­ту­щим удив­ле­ни­ем и бла­го­го­ве­ни­ем,

Мы про­де­ла­ли уже боль­ше по­ло­ви­ны Боль­шой Ра­бо­ты, а про­ку ни­ка­ко­го. По­ла­га­ем­ся на те­бя. Всей Ду­шой упо­ва­ем на то, что Эль­фы, ко­то­рых Мы по­сла­ли к те­бе, су­ме­ют вер­нуть те­бе Здо­ро­вье и вско­ре Мы смо­жем сно­ва поль­зо­вать­ся Не­оце­ни­мы­ми Со­кро­ви­ща­ми тво­их Со­ве­тов и На­став­ле­ний. Же­ла­ем те­бе Всех Благ.

Твой, пол­ный Ис­крен­них На­дежд

Адоль­фус Рекс

Адольф, ко­роль Верх­ней Нор­лан­дии

Зна­чит, эль­фов при­слал сам ко­роль! «Ну-ка, ну-ка», — бор­мо­та­ла Чар­мейн, пе­ре­та­со­вы­вая по­след­ние пись­ма. Все они бы­ли на­пи­са­ны раз­ны­ми кал­ли­гра­фи­че­ски­ми по­чер­ка­ми — бы­ло вид­но, что пи­сав­шие очень ста­ра­лись. И все они гла­си­ли при­мер­но одно и то же, толь­ко раз­ны­ми сло­ва­ми: «Ча­ро­дей Нор­ланд, я меч­таю стать ва­шим уче­ни­ком. Вы ме­ня возь­ме­те?» Не­ко­то­рые пред­ла­га­ли де­душ­ке Виль­я­му день­ги. Один пи­сал, что от­даст де­душ­ке Виль­я­му вол­шеб­ный пер­стень с брил­ли­ан­том, а дру­гой… то есть дру­гая, это бы­ла де­вуш­ка, и она жа­ло­ст­ным то­ном умо­ля­ла: «Са­ма я не очень кра­си­вая, но се­ст­ра у ме­ня хо­ро­шень­кая, и она обе­ща­ла вый­ти за вас, ес­ли вы со­гла­си­тесь ме­ня учить».

Чар­мейн по­мор­щи­лась и ос­та­ток пи­сем про­гля­де­ла мель­ком. Очень уж они на­по­ми­на­ли ей ее соб­ст­вен­ное пись­мо к ­ко­ро­лю. И тол­ку от не­го столь­ко же, по­ду­ма­ла она. Ей бы­ло яс­но, что лю­бой про­слав­лен­ный ча­ро­дей сра­зу от­ве­тит на по­доб­ные по­сла­ния «нет». Она за­су­ну­ла пись­ма об­рат­но под «Дас Цау­бер­бух» и по­смот­ре­ла на осталь­ные кни­ги на сто­ле. На даль­нем его краю был це­лый ряд боль­ших тол­стых книг под об­щим на­зва­ни­ем «Рес Ма­ги­ка», и Чар­мейн ре­ши­ла, что за­гля­нет в них когда-ни­будь по­том. Она нау­гад вы­бра­ла еще двекни­ги; од­на на­зы­ва­лась «Путь мис­сис Пентс­тем­мон. Ве­хи ис­ти­ны», и Чар­мейн ре­ши­ла, что она слиш­ком нра­во­учи­тель­ная. Дру­гая, у ко­то­рой Чар­мейн от­щелк­ну­ла боль­шим паль­цем ме­тал­ли­че­скую за­стеж­ку и от­кры­ла ти­туль­ный лист, име­но­ва­лась «Кни­га Па­лим­псе­ста». Пе­ре­вер­нув не­сколь­ко стра­ниц, Чар­мейн об­на­ру­жи­ла, что на ка­ж­дой из них опи­сы­ва­лись ка­кие-ни­будь ча­ры — про­сто и по­нят­но, с за­го­лов­ком, где объ­яс­ня­лось, что эти ча­ры де­ла­ют, а ниже сле­до­вал спи­сок ин­гре­ди­ен­тов и про­нуме­ро­ван­ные по по­ряд­ку ука­за­ния, как их при­го­то­вить.

— Вот это я по­ни­маю! — вос­клик­ну­ла Чар­мейн и усе­лась чи­тать.

Дол­гое вре­мя спус­тя, ко­гда Чар­мейн пы­та­лась ре­шить, что ей по­лез­нее уз­нать — «Как от­ли­чить дру­га от вра­га» или «Как рас­ши­рить соз­на­ние», а мо­жет быть, «Как нау­чить­ся ле­тать», — вне­зап­но вы­яс­ни­лось, что ей сроч­но не­об­хо­ди­мо в туа­лет. По­доб­ное час­тень­ко бы­ва­ло с ней, ко­гда она за­чи­ты­ва­лась. Она вско­чи­ла, сжав ко­лен­ки, и тут по­ня­ла, что имен­но туа­лет она по­ка что не на­шла.

— Ой, а где здесь туа­лет? —за­кри­ча­ла она.

Тут же, раз­ве­яв все опа­се­ния, из воз­ду­ха раз­дал­ся лас­ко­вый дре­без­жа­щий го­лос де­душ­ки Виль­я­ма:

— В ко­ри­до­ре по­вер­ни­те на­ле­во, ду­шень­ка, и пер­вая дверь на­пра­во и бу­дет ван­ная и туа­лет.

— Спа­си­бо! — вы­дох­ну­ла Чар­мейн и бро­си­лась бе­жать.

Гла­ва тре­тья,

в ко­то­рой Чар­мейн пу­та­ет ча­ры

ан­ная раз­вея­ла опа­се­ния Чар­мейн не ху­же лас­ко­во­го го­ло­са де­душ­ки Виль­я­ма. Там был по­тер­тый пол из зе­ле­но­го кам­ня и окош­ко, на ко­то­ром тре­пе­та­ла за­на­вес­ка из зе­ле­но­го тюля. А еще там бы­ли все удоб­ст­ва, к ко­то­рым Чар­мейн при­вык­ла до­ма. А до­ма все толь­ко са­мое луч­шее, по­ду­ма­ла она. Бо­лее того, там бы­ли од­но­вре­мен­но и кра­ны, и ватеркло­зет. Прав­да, на вид ван­на и кра­ны были стран­ные, ка­кие-то раз­ду­тые, как буд­то тот, кто их ус­та­нав­ли­вал, не очень хо­ро­шо по­ни­мал, за­чем они нуж­ны; но ко­гда Чар­мейн пус­ти­ла из кра­нов во­ду, то удо­сто­ве­ри­лась, что от­ту­да, как по­ло­же­но, те­чет горя­чая и хо­лод­ная во­да, а на су­шил­ке под зер­ка­лом на­шлись по­дог­ре­тые по­ло­тенца.

Мо­жет, вы­ва­лить бе­лье из од­но­го из мешков пря­мо в ван­ну, раз­мыш­ля­ла Чар­мейн. Толь­ко как по­том от­жи­мать?

На­про­тив ван­ной вдоль ко­ри­до­ра тя­нул­ся ряд две­рей, те­ря­ясь в су­мрач­ной да­ли. Чар­мейн по­до­шла к бли­жай­шей и толкну­ла ее, ре­шив, что она ве­дет в гос­ти­ную. Одна­ко вме­сто гос­ти­ной за две­рью ока­за­лась спа­лен­ка — су­дя по бес­по­ряд­ку, при­над­ле­жав­шая де­душ­ке Виль­я­му. С не­при­бран­ной по­сте­ли съе­ха­ли на пол бе­лые про­сты­ни, при­кры­вав­шие не­сколь­ко раз­бро­сан­ных по ков­ру по­ло­са­тых пи­жам. Из по­лу­от­кры­тых ящи­ков ко­мо­дов сви­са­ли со­роч­ки, а так­же нос­ки и что-то по­хо­жее на длин­ные каль­со­ны, а в от­кры­том пла­тя­ном шка­фу хра­ни­лась ка­кая-то фор­ма, про­пах­шая сы­ро­стью. Под ок­ном стоя­ли еще два меш­ка, на­би­тых гряз­ным бель­ем.

Чар­мейн гром­ко за­сто­на­ла.

— Ну да, он же так дол­го бо­лел, — про­из­нес­ла она, ста­ра­ясь про­бу­дить в се­бе со­стра­да­ние. — Си­лы не­бес­ные, что же мне со всем этим де­лать?!

По­стель за­ше­ве­ли­лась.

Чар­мейн под­прыг­ну­ла и раз­вер­ну­лась к ней ли­цом. Ше­ве­лил­ся По­те­ряш­ка, ко­то­рый уют­но уст­ро­ил­ся в гру­де бе­лья и вы­ку­сы­вал бло­ху. Ко­гда он уви­дел, что Чар­мейн на не­го смот­рит, то за­ви­лял то­нень­ким хво­сти­ком, улег­ся на пу­зи­ко, при­жал по­тре­пан­ные уш­ки и умо­ляю­ще за­ску­лил.

— Те­бе сю­да нель­зя, да? — спро­си­ла Чар­мейн. — Ну и лад­но. Я же ви­жу, что те­бе тут удоб­но, и ни за ка­кие ков­риж­ки не ля­гу в эту кро­вать са­ма!

Она ре­ши­тель­но вы­шла из спаль­ни и от­кры­ла сле­дую­щую дверь. К ее об­лег­че­нию, за две­рью ока­за­лась еще од­на спаль­ня, со­всем та­кая же, как у де­душ­ки Виль­я­ма, толь­ко чис­тень­ко при­бран­ная. По­стель бы­ла ак­ку­рат­но за­сте­ле­на све­жим бель­ем, шкаф за­крыт, а ко­гда Чар­мейн за­гля­ну­ла в ко­мод, то об­на­ру­жи­ла, что ящи­ки пус­ты. Чар­мейн одоб­ри­тель­но кив­ну­ла спаль­не и от­кры­ла сле­дую­щую дверь по ко­ри­до­ру. Там бы­ла еще од­на чис­тень­кая спаль­ня, а за ней — сле­дую­щая, и все со­вер­шен­но оди­на­ко­вые.

За­ки­ну-ка я, по­жа­луй, ве­щи в свою ком­на­ту, ре­ши­ла Чар­мейн, а то по­том ни­ко­гда не пой­му, ко­то­рая из них моя.

Она вер­ну­лась в ко­ри­дор и об­на­ру­жи­ла, что По­те­ряш­ка слез с кро­ва­ти и скре­бет­ся пе­ред­ни­ми лап­ка­ми под две­рью в ван­ную.

— Ту­да не хо­ди, — пре­ду­пре­ди­ла его Чар­мейн. — Там те­бе де­лать не­че­го.

Од­на­ко дверь по­че­му-то от­кры­лась сама, без уча­стия Чар­мейн. За ней бы­ла кух­ня. По­те­ряш­ка ве­се­ло про­се­ме­нил внутрь, а Чар­мейн сно­ва за­сто­на­ла. Бес­по­ря­док ни­ку­да не дел­ся. В кух­не бы­ли и гряз­ная по­су­да, и меш­ки с бель­ем, к ко­то­рым те­перь до­ба­вил­ся еще и чай­ник, ле­жав­ший на боку в луже за­вар­ки, оде­ж­да Чар­мейн, гру­дой сва­лен­ная у сто­ла, и боль­шой ку­сок зе­ле­но­го мыла в оча­ге.

— А я уже со­всем за­бы­ла… — про­го­во­ри­ла Чар­мейн.

По­те­ряш­ка опер­ся обеи­ми пе­ред­ни­ми