Вечная жизнь - Фредерик Бегбедер - E-Book

Вечная жизнь E-Book

Фредерик Бегбедер

0,0
5,49 €

Beschreibung

Герой нового романа Фредерика Бегбедера уже не тот, каким мы видели его в "99 франках" или "Любовь живет три года". Он - известный тележурналист, отец двух прелестных дочек, и… очень хочет остаться молодым - если не обрести бессмертие, то уж во всяком случае продлить жизнь до бесконечности. Лично для него это сверхактуально, особенно учитывая, что жена у него юная и красивая. И вот в возрасте, когда прочие уже начинают подумывать о душе, новый Дориан Грей устремляется к вечной молодости. Смерть, по его мнению, это всего лишь проблема, которую нужно технически отрегулировать. Цель поставлена, и главный герой, его десятилетняя дочка Роми и их спутник робот по имени Пеппер пускаются в странствие. Париж, Женева, озеро в Альпах, Иерусалим, Нью-Йорк... Неужто ему и впрямь удастся продлить себе жизнь лет этак до трехсот?.. Посмотрим!

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 326

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление
Фредерик Бегбедер: Вечная жизнь
Выходные сведения
Посвящение
Эпиграф
Маленькое уточнение, имеющее значение
1. Умереть? Не вариант!
2. Gonzo медицинский опрос (Европейский госпиталь имени Жоржа Помпиду, Париж)
3. Моя отложенная смерть
4. Никто не трахается с Иисусом (Иерусалимская еврейская больница)
5. Как стать сверхчеловеком (Клиника Viva Mayr, Maria Worth, Австрия)
7. Инверсия старения (Гарвардская медицинская школа, Бостон, Массачусетс)
8. Перенос сознания на жесткий диск (Health Nucleus, Сан-Диего, Калифорния)
9. Uberman. Режим сверхчеловека
Эпилог

Frederic Beigbeder

UNE VIE SANS FIN

Copyright © Frederic Beigbeder et les Editions Grasset & Fasquelle, 2018

Перевод с французского Елены Клоковой

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Ильи Кучмы

Бегбедер Ф.

Вечная жизнь : роман / Фредерик Бегбедер ; пер. с фр. Е. Клоковой. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. — (Аз­бука-бест­селлер).

ISBN 978-5-389-15538-1

16+

Герой нового романа Фредерика Бегбедера уже не тот, каким мы видели его в «99 франках» или «Любовь живет три года». Он известный тележурналист, отец двух прелестных дочек и... очень хочет остаться молодым — если не обрести бессмертие, то уж во всяком случае продлить жизнь до бесконечности. Лично для него это сверхактуально, особенно учитывая, что жена у него юная и красивая. И вот в возрасте, когда прочие уже начинают подумывать о душе, новый Дориан Грей устремляется к вечной молодости. Смерть, по его мнению, всего лишь проблема, которую нужно технически отрегулировать. Цель поставлена, и главный герой, его десятилетняя дочка Роми и их спутник робот по имени Пеппер пускаются в странствие. Париж, Женева, озеро в Альпах, Иерусалим, Нью-Йорк... Неужто ему и впрямь удаст­ся продлить себе жизнь лет этак до трехсот?.. Поживем — увидим!

© Е. Клокова, перевод, 2018

© Издание на русском языке,оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА®

Хлоэ, Ларе и Уне

Да помилует нас Всемогущий Бог и, прос­тив нам грехи наши, приведет нас к жизни вечной.

— Аминь.

Молитвенник для католиковлатинского обряда. Из обряда покаяния

Мы любим смерть так же сильно, как вы любите жизнь.

Усама Бен Ладен

Пусть их девятьсот девяносто пять миллио­нов, а я один, и все равно, Лола, заблуждаются они, а прав я, потому что я один знаю, чего хочу: я больше не хочу умирать.

Луи-Фердинанд Селин.«Путешествие на край ночи»

Маленькое уточнение, имеющее значение

«Правда невероятнее вымысла: поскольку вымысел должен придерживаться правдоподобия, а правда в этом не нуждается», — сказал Марк Твен. Но как быть, если правда больше не выглядит таковой? Вымысел сегодня уж точно не так безумен, как наука. Истина обгоняет воображение. Перед вами «научный труд нон-фикшн». Роман, все научные подробности которого публиковали Science или Nature. Беседы с реальными врачами, исследователями, биологами и генетиками приведены в тексте в том виде, как были записаны в 2015–2017 годах. Все упомянутые фамилии, названия предприятий, адреса, открытия, стартапы, машины, препараты и клиники существуют на самом деле. Изменил я только име­на близких, чтобы не смущать их.

Я и вообразить не мог, куда меня заведет расследование на тему бессмертия человека, когда начинал работать.

Автор решительно снимает с себя всяческую ответственность за последствия, которые прочтение книги окажет на род человеческий (в целом) и продолжительность жизни читателя (в частности).

Ф. Б.

1 Умереть? Не вариант!

Смерть сама по себе — глупость.

Фрэнсис Бэкон1 — Франсису Джакобетти2 [сентябрь 1991]

1Бэкон, Фрэнсис (1909–1992) — английский художник-экспрессионист. — Здесь и далее примеч. перев.

2Джакобетти, Франсис (р. 1939) — французский фэшн-фотограф, арт-директор, кинематографист. Серия портретов художника Фрэнсиса Бэкона, снятых незадолго до его смерти, считается ярким достижением Джакобетти. Он фотографировал выдающихся личностей нашего времени от далай-ламы и Стивена Хокинга до Фиделя Кастро, Габриэля Гарсиа Маркеса и Федерико Феллини.

При чистом небе смерть наблюдаешь каждую ночь. Поднимаешь глаза и видишь, как свет погасших звезд струится сквозь галактику. Далекие звезды, исчезнувшие тысячелетия назад, шлют нам привет и напоминание о себе. Случается, я забываюсь, звоню только что упокоившемуся человеку и слышу в автоответчике его живой голос. Возникает парадоксальное чувство. Сколько еще времени излучает свет умершая звезда? Как скоро телефон­ная компания «сотрет» покойника? Между концом и полным затуханием проходит определенный срок: звезды доказывают, что можно блистать и после смерти. После неизбежно наступает момент, когда погибшее солнце уподобляется гаснущей свече. Свет колеблется, звезда устает, автоответчик умолкает, пламя трепещет. Если вглядеться в смерть повнимательнее, замечаешь, что покинувшие наш небосвод звезды мерцают чуть слабее живых светил. Их ореолы меркнут, переливы бледнеют. Мерт­вая звезда говорит с нами азбукой Морзе, посылает сигнал бедствия, цепляется за родную галактику.

Мое воскрешение началось в Париже, в опасном квартале, в день наибольшего загрязнения атмо­сферного воздуха мелкодисперсными частицами. Я повел дочь в необистро3 с говорящим названием «Юность». Она съела целую тарелку колбас и колбасок bellota4(нет, колбаса была не желудевая, все эти вкусности сделали из свинок, кормленных только желудями и травами), а я выпил огуречный джин-тоник Hendrick’s5. После изобретения смартфона мы утратили привычку беседовать. Она просматривала сообщения в WhatsApp, я любовался моделями в «Инстаграме». Я спросил, какой «деньрожденный» подарок ей хочется получить больше всего на свете. Она ответила: «Селфи с Робертом Паттинсоном»6. Я дико изумился, хотя мое ремесло телеведущего есть не что иное, как бес­конечное селфи. Человек, допрашивающий актеров, певцов, спортсменов и политиков на камеру, красуется на экране рядом с куда более интересными персонажами, чем он сам. Между прочим, когда я выхожу на улицу, прохожие просят разрешения сняться со мной, и я охотно соглашаюсь, ведь и сам только что занимался тем же на площадке, в ярком свете «дедолайтов»7. Все мы (не)живем одинаково — жаждем блистать отраженным светом. Современный человек — это скопление 75 000 миллиардов клеток, которые пытаются конвертироваться в пиксели.

Селфи, выложенные в соцсетях, стали новой идеологией нашего времени: итальянский поэт Анд­реа Инглезе называет это «единственной законной страстью, саморекламой в режиме нон-стоп». Существует аристократическая иерархия, которую предписывает селфи. «Сольные» — у памятника или в пейзаже — говорят: «Я был здесь, а ты нет!» Селфи — визуальное жизнеописание, электронная визитная карточка, социальная ступенька. Селфи со знаменитостью наделено глубинным смыслом. Селфист пытается доказать, что встретил кого-то по­знаменитей, чем его сосед. Никто не набивается на селфи с неизвестным, если тот не карлик, не гид­роцефал, не человек-слон или не обгорел до кос­тей. Селфи — признание в любви, но не только. Оно подтверждает идентичность, превращает медиума-транслятора в медиума-послание, в аутентичную единицу информации, предсказывал в 1967 году Маршалл Маклюэн8. Правда, «пророк ­электронной коммуникации» даже представить не мог, что медиумами станут все. Селфи с Марион Котийяр9 и Амели Нотомб10 выражают совершенно разные вещи. Селфи позволяет человеку представиться: смот­рите, до чего я хорош рядом с этим памятником, с Н. или с К., в этой стране, на этом пляже, а еще и удовольствие получаю — показываю вам язык! Теперь вы знаете меня лучше: я загораю, я касаюсь пальцем антенны на Эйфелевой башне, я не даю упасть Пизанской башне, я путешествую, я смеюсь над собой, я существую, потому что встретил знаменитость. Селфи — попытка присвоить супер­известность, продырявить аристократический пу­зырь и протыриться внутрь. Селфи — это коммунизм: оружие пехотинца в войне за гламур. Люди не позируют абы с кем, аура соседа / соседки по кадру должна окрашивать снимающего. Фотографии со знаменитостями — форма каннибализма, она пожирает блеск звезды. Выводит на новую орбиту. Селфи можно считать новоязом эпохи самолюбования: оно заменяет картезианскую субъективность мысли. «Я думаю, следовательно, я су­ществую» превращается в «я позирую, значит я су­ществую». Селфи с Ди Каприо возвышает меня над тобой, ведь ты позируешь с матерью на лыжном склоне. Она, кстати, тоже с большим удовольствием снялась бы с Леонардо. А он сам — рядом с папой римским. Папа выбрал бы ребенка-трисомика11. Означает ли это, что главная личность — ребенок с лишней хромосомой? Нет, тут я впадаю в заблуждение: понтифик является исключением, подтверждающим правило достижения запредель­ной известности при помощи фотографии, сделан­ной любым девайсом, годным для селфи. Папа на­рушил алгоритм эго-аристократического снобизма, начало которому положил в 1506 году Альбрехт Дюрер картиной «Праздник четок», изобразив себя (молодой человек в изящных одеждах) у дерева, в правом верхнем углу от Пречистой Девы.

Логику селфи можно сформулировать следующим образом: Бенабар12 мечтает о селфи с Боно13,ато­му это на фиг не нужно. Следовательно, каждый день на всех улицах всех городов планеты Земля идет новая классовая борьба, имеющая един­ственной целью медийное главенствование, предъ­явление высшей популярности, движение вверх по лестнице известности. Как мы сражаемся? Сравниваем число ЕМШ (Единиц Медийного Шума) «на душу»: выступления на телевидении и радио, фотографии в прессе, лайки и репосты на «Фейс­буке», просмотры в YouTube, ретвиты14 и так далее и тому подобное... Это борьба с безвестностью, где очки легко считаются, а победители свысока смотрят на проигравших. Я предлагаю назвать новое безумие селфизмом. Мировая война без армии, по­стоянная, ведущаяся 24 часа из 24 возможных: «война всех против всех», по определению Томаса Гоббса15, технически организованная и поддающаяся мгновенному учету. На первой пресс-конференции после избрания президентом США в янва­ре 2017 года Дональд Трамп не захотел говорить ни о своем видении Америки, ни о геополитике грядущего мира: он сравнил число зрителей, смот­ревших его инаугурацию, с числом тех, кто видел церемонию Барака Обамы. Я вовсе не исключаю себя из этой экзистенциальной борьбы: у меня есть фан-страница, 135 000 поклонников, которые очень даже порадовались моим селфи с Жаком Дютроном16 и Дэвидом Боуи17. И все-таки после пятидесяти я чувствую себя ужасно одиноким. Мое общение с себе подобными ограничивается селфи и те­ле­съемками. Чередуя одиночество с шумом толпы, я за­щищаюсь от любого неприятного вопроса о смыс­ле жизни.

Иногда остается единственный способ выяснить, жив ли я: зайти на мою страницу в «Фейсбуке» и проверить, сколько человек лайкнули послед­ний пост. Если зашкаливает за 100 000, иногда случается эрекция.

Тем вечером я был всерьез озабочен: моя дочь не мечтала о поцелуе Роберта Паттинсона, не хотела познакомиться с ним и переброситься парой фраз. Ей нужно было одно: запостить в соцсетях свое лицо рядом с красавчиком! А иначе как убедишь подружек, что действительно встречалась с се­лебрити? Все мы, не только моя девочка, участвуем в бешеной гонке. Дети и взрослые, молодые и старые, богатые и бедные, знаменитые и безвест­ные воспринимают публикацию собственной фотографии как нечто более важное, чем даже подпись на чеке или брачном договоре. Мы жаждем «лицевого» признания. Восемь миллиардов землян выкрикивают в пустоту неутолимое желание: «Смотрите на нас! Ну хоть заметьте!» Мы хотим быть принятыми во внимание. Наше лицо жаждет кликов. Если у меня больше лайков, чем у тебя, это доказательство моей счастливости. Так же и на телевидении: ведущий с более многочисленной ауди­торией считает, что любим сильнее, чем коллеги по цеху. Такова логика селфиста: раздавить других, завоевав максимум любви публики. Цифровая революция привела к мутации: эгоцентризм стал пла­нетарной идеологией. Мы лишились влияния на мир, остался один личный горизонт. Раньше власть была в руках придворных, потом перешла к кино­звездам. Как только каждый землянин стал сам се­бе медиа, весь мир захотел взять верх над ближним. Повсюду.

Когда Роберт Паттинсон приехал в Канны на премьеру фильма «Звездная карта»18, Роми со мной не было, и я взял у него автограф. На собственной фотографии, вырванной из журнала Vogue, артист написал красным фломастером: To Romy withlove хохохо Bob19. Думаете, дочь сказала мне спасибо? Хо-хо-хо! Она попросила:

— Поклянись, что не сам подписал фотографию!

Мы произвели на свет недоверчивое поколение. Больнее всего меня ранил тот факт, что Роми до сих пор так и не захотела сделать селфи с собственным отцом.

3Необистро впервые появились во Франции как альтернатива сложной традиционной французской кухне. Главная характеристика нового тренда — инновационность, космополитичность, непринужденная атмосфера и приемлемые цены. Необистро — это способ познакомиться с высокой кулинари­ей и лично с шеф-поваром через специально подготовленное меню. В таких заведениях вы не выбираете, что съесть сегодня, потому что этот выбор уже сделан за вас. Шеф-повар подготовил курс блюд-впечатлений, призванных удивлять посетителя.

4Bellota — желудь (исп.).

5Огуречный джин-тоник — коктейль, готовится способом смешивания прямо в стакане: джин Hendrick’s — 60 мл; тоник — 120 мл; огурец свежий — тонкие ломтики, нарезанные перед приготовлением; лед — 5 крупных кубиков.

6Паттинсон, Роберт Дуглас Томас (р. 1986) — британский актер, продюсер, модель и музыкант. Мировую известность получил благодаря роли Эдварда Калена в серии фильмов «Сумерки. Сага» по произведениям Стефани Майер.

7Dedolight — профессиональное осветительное оборудование для телерадиокомпаний, киностудий и театров.

8Маклюэн, Маршалл (1911–1980) — канадский профессор, посвятивший себя философии социальной коммуникации, в том числе ее электронной итерации. Главное кредо его учения — прогресс человечества определяют не экономика, политика или культура, а технология социального общения, т. е. каналы, которыми располагают люди.

9Котийяр, Марион (р. 1975) — французская актриса теат­ра, кино и телевидения, премия «Оскар» в 2007 г. за роль Эдит Пиаф в фильме Оливье Дана «Жизнь в розовом свете».

10Нотомб, Амели (р. 1966) — баронесса, урожденная Фабьен-Клер Нотомб, бельгийская франкоязычная писательница.

11Трисомики — индивидуумы, у которых вместо двух парных хромосом имеется одна или три. Трисомия вызывает у человека определенные генетические заболевания, в частности болезнь Дауна.

12Бенабар — Бруно Николини (р. 1969) — французский автор-исполнитель и актер. Его псевдоним — переделанное имя клоуна Барнабэ.

13Боно — Пол Дэвид Хьюсон (р. 1960) — ирландский рок-музыкант, вокалист рок-группы U2.

14Репост (как и ретвит) — вторичная публикация сообщения, размещенного другим пользователем, со ссылкой на первоисточник.

15Гоббс, Томас (1588–1679) — английский философ-материалист.

16Дютрон, Жак (р. 1943) — французский певец, композитор, гитарист и актер.

17Боуи, Дэвид — Дэвид Роберт Джонс (р. 1947) — британский рок-певец и автор песен, продюсер, звукорежиссер, художник и актер.

18«Звездная карта» (англ. Maps to the Stars) — фильм-аллегория канадского режиссера Дэвида Кроненберга по сценарию Брюса Вагнера. Премьера состоялась в основном конкурсе Каннского кинофестиваля 2014 г., где фильм получил приз за лучшую женскую роль (Джулианна Мур) и приз за лучший саундтрек.

19Роми с любовью от Боба (англ.).

В том году у моей матери случился инфаркт, а отец­ упал в аэропорту, и я стал превращаться в завсе­гдатая парижских больниц. Узнал, что такое сосудистый стент и как выглядит титановый протез коленного сустава. Я начал ненавидеть старость — предбанник могилы. У меня была высокооплачиваемая работа, хорошенькая десятилетняя дочка, трехкомнатная квартира в центре Парижа, представительский BMWActiveHybrid, и я не спешил утратить все эти богатства. Роми вернулась из кли­ники и прошла на кухню, так круто выгнув одну бровь, что она взлетела над всем лицом.

— Это что же получается, папа, все умирают? Сначала умрут дедушка с бабушкой, потом мама, ты, я, животные, деревья и цветы?

Она смотрела на меня в упор, как на Господа Бога, а я был обычным отцом одноядерного семей­ства, проходящим ускоренный курс обучения ухо­ду за лежачими больными в кардиохирургии и отделении травматологии и ортопедии в больницах Кошена и Нейи. Я вдруг понял: хватит растворять в утренней кока-коле таблетки лексомила20 в качестве средства от тревоги и страха. Немножко стыдно признаваться, но я не предвидел, что моим родителям однажды исполнится восемьдесят, после чего наступит мой черед, а потом то же случится с Роми. Я ничего не понимаю в математике и старости. Два голубых круглых глаза золотоволосой куклы, стоявшей между микроволновкой и бурчащим холодильником, медленно наполнялись слезами. Я вспомнил, как взбунтовалась моя дочь, узнав от матери, что Пер Ноэля21 не существует. Роми ненавидит вранье.

— Не хочу, чтобы ты умирал, папа...

До чего же сладко бывает вылезти из скорлупы и услышать такое! Теперь увлажнились мои глаза, я уткнулся носом в волосы Роми, пахнущие лимонно-апельсиновым шампунем. Уж простите, по­вторюсь: не понимаю, как у такого... ммм... некрасивого мужчины могла родиться дочка-красавица!­

— Не волнуйся, дорогая, с сегодняшнего дня смерть отменяется.

Наверное, мы являли собой дивное зрелище — как многие люди в печали. Несчастье придает взгляду величие. Все счастливые семьи похожи друг на друга... — так начал Лев Толстой роман «Анна Ка­ренина». И добавил: ...каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Я не согласен с графом: смерть — пример архибанального горя. Я откашлялся, как всегда делал мой дедушка-военный, собираясь навести порядок в доме.

— Ты жестоко заблуждаешься, мой любимый крольчонок: да, люди, животные и деревья умирали тысячелетиями, но отныне с этим покончено.

Оставалось одно — сдержать опрометчивое обе­щание.

20Лексомил — один из популярных в Европе успокоительных препаратов.

21Пер Ноэль (отец Рождества) — фольклорный персонаж, как Санта-Клаус, святой Николай, раздающий подарки детям в ночь на Рождество.

Перспектива посещения Женевского института генетики и геномики привела Роми в экстаз.

— Мы будем есть фондю?

Это любимое блюдо моей дочери.

Наше Женевское приключение началось свиданием с профессором Стилианосом Антонаракисом22. Я придумал отличный предлог — сказал, что готовлюсь к передаче о бессмертии человека, — и греческий ученый назначил мне встречу, пообещав растолковать, как модификации дезоксирибонуклеиновой кислоты23 продлят нам жизнь. Мно­жество эссе, написанных трансгуманистами всех мастей, и навели меня на мысль устроить круглый стол на тему «Смерть смерти» и пригласить Лорана Александра24, Стилианоса Антонаракиса, Люка Ферри25, Дмитрия Ицкова26, Матье Теренса27 и «папу» Google Сергея Брина28.

В такси, которое везло нас вокруг озера, Роми спала. Солнце обжигало заснеженные вершины Юра29, и они потели прозрачным туманом. Этот белый пейзаж вдохновил Мэри Шелли на создание «Франкенштейна»30. Наверное, неслучайно профессор Антонаракис колдует над ДНК именно в этом городе. В Швейцарии, стране самых педантичных часовщиков, вообще нет ничего случай­но­го. В 1816 году, на вилле Диодати, писательница Шелли (тогда еще Мэри Годвин) прочувствовала всю его готичность. Покой и мир возлежат на внешнем рационализме, но лично я никогда не верил в клишированный образ «благопристойно-тихой Швейцарии», особенно после нескольких потасовок в Baroque Club после энного количества бутылок шампанского.

Женева — это добрый дикарь Руссо31, одомашненный Кальвином32: каждый гельвет33 знает, что рис­кует свалиться в пропасть, замерзнуть в расще­лине или утонуть в горном озере. В моих детских воспоминаниях Швейцария осталась страной буйных сочельников на главной площади Вербье, странных развалюх, роскошных шале, пустых особ­няков и туманных долин, где только Вильямина34 защищает от холода. Женева, этот «протестантский Рим», скорбящий по своей банковской тайне, кажется мне идеальной иллюстрацией поговорки принца де Линя35: «Причиною бед зачастую служит неразделенная страсть». Что мне нравится в Швей­царии, так это огонь, тлеющий под снегом, тайное безумие, направленная истерия. И в таком ци­ви­лизованном мире жизнь может опрокинуться в лю­­бое мгновение. Повторюсь (уж простите!), но присутствие слова «ген» (gene) в названии города Женева (Geneve) тоже не cлучайность! Добро пожаловать в страну, всегда желавшую контролировать человечество. Берег вокруг озера украшали афиши выставки «Франкенштейн, порождение мрака» в фон­де Мартина Бодмера36 в Колоньи. Я смотрел на бес­шумно скользившие вокруг фонтана«бентли» и не сомневался, что внутри сидят тихие чудища.

— Сходим на выставку, пап?

— У нас есть дела поважнее.

Грюйерно-вашренское37 фондю в Cafe du Soleil было почти легким. Ничего общего с жирными жел­тыми брусками, которыми кормят в Париже. Моя дочь аж пищала от удовольствия, макая туда хлеб.

— О-о-о-ей! Как ше дафно я этого не ела! Ммммм!

— Не говори с полным ртом.

— Я не говорю, а звукоподражаю.

У Роми великолепные гены: по отцовской линии — род беарнских врачей; от матери она унаследовала весьма оригинальный запас слов и твор­ческий подход к лексике родного языка. Пока мы жили вместе, Каролина часто переделывала существительные в глаголы и каждый день создавала слова: «после обеда буду пилатировать»38, «вечером киношничаем». Однажды некоторые неологиз­мы моей бывшей жены попадут в словари, «чипстерить» и «инстаграмничать» уж точно. Бросая меня, Каролина сказала не «я ухожу», а «пора сплитничать»39.

Всемирная организация здравоохранения (1211, Женева 27, авеню Аппиа, 20) точно не рекомендует есть фондю на завтрак, но радость Роми была важнее нашего бессмертия. Мы «приземлились» в La Reserve, гостинице на берегу Женевского озера. Я лениво проглядывал спа-меню, предлагающее программу «против старения» с генетической диагностикой «биоиндивидуальности», а моя малышка уснула на бархатном диванчике, выбранном самим Жаком Гарсиа40.

В холле Университетской клиники Женевы стояли старые «радиоактивные» аппараты — стран­ные допотопные предки медицинских ультразвуковых сканеров. Ядерная наука 1960-х уступила место менее громоздким микроманипуляциям. Сна­ружи сидели на газонах студенты-медики, а в зда­нии молодые интерны в белых халатах суетились вокруг пузырьков, колб, пробирок и гистологических стекол. Здесь занимались одомашниванием человека, пытались исправить дефекты Homo sa­piens, улучшить старину-позвоночного. Швейцария не опасалась постчеловечества, зная, что человек по природе своей несовершенен. Счастье напоминало этакий симпатичный кампус, будущее обещало стать молодежным кино о медицинской среде. Роми просто булькала от возбуждения: в примыкающем к клинике саду она заметила кры­тую галерею с качелями, трапецией, кольцами и тур­никетом.

Отдел медицинской генетики медицинского факультета Университета Женевы «дислоцировал­ся» на десятом этаже. Профессор Антонаракис, одетый в поло бутылочно-зеленого цвета, напоминал не доктора Фауста, а помесь Коэльо с Хопкин­сом. Такой же доброжелательный, как Пауло, и маг­нетически обаятельный, как Энтони. Президент Hu­man Genome organization (HUGO) оглаживал се­дую бородку и протирал очки в металлической оправе, на манер витающего в облаках профессора Турнесоля41, и рассказывал, как человечество будет мутировать, радуясь и веселясь. Роми сразу влюбилась в этот его облик new age42: теплый взгляд, дружелюбная улыбка, счастливое будущее. В кабинете профессора царил неописуемый беспорядок, настоящий хаос алхимика-биотехнолога, но хаос организованный. На козлах стояла гигантская пластиковая модель ДНК. Я читал название книг на полках: «История генетики» — том 1, том 2, том 3, том 4, том 5... Новизна геномных открытий успе­ла стать историей для этого специалиста международного масштаба. Компьютер превратился в цветочный горшок. Постатомный флорист «посадил» в него стальные штыри с капсулами Nespresso на концах. Да уж, такой букет никогда не завянет...

— Мы очень вам благодарны за то, что уделили нам толику вашего бесценного времени, профессор.

— У нас впереди вечность...

Глаза у Антонаракиса были голубые, как горные ледники или небо над Швейцарией.

— Можете объяснить моей дочери, что такое ДНК?

— Мы рождаемся с индивидуальным геномом — все, без исключения. Это гигантский текст на три миллиарда «букв», помноженный на два (ваш отец, ваша мать). Все мы уникальны, потому что наш геном уникален, у всех, кроме монозиготных близнецов. Позже добавляются соматические мутации, связанные с внешним воздействием: солн­це, пища, лекарства, загрязнение воздуха, гигиена жизни и т. д. Последствия влияния внешних факторов изучает эпигенетика43. Старение тоже пер­сональный фенотип, некоторые стареют быстрее других.

Профессор говорил на прекрасном французском с теплым греческим акцентом. Нам будет уют­но в постчеловеческом мире, населенном клонами доктора Антонаракиса.

— Клетка бессмертна, — продолжил он. — Пер­вые люди появились в Марокко 300 000 лет назад. До них существовал другой вид, а до него — еще один. А их most common ancestor — общим предком — была клетка. Она есть во мне и в вас обоих. Я передаю ее новому поколению со спермой, а вы, мадемуазель, сделаете это однажды через яйцеклетку.

Мне показалось, что Роми еще мала для курса репродукции человека, и я в спешном порядке сме­нил тему:

— Значит, во всех нас есть частица бессмертия?

— Конечно! Нельзя создать новую клетку, но можно перепрограммировать существующие, ввести в них новые гены и стереть некоторые старые, чтобы изменить судьбу. Сегодня нам не под силу изготовить новую бактерию, хотя не исключено, что через два-три года мы это сумеем.

— Расскажите о секвенировании44.

— Сегодня это очень легко. Берут два миллилитра вашей слюны и выделяют ДНК. Когда я начинал тридцать лет назад, все делалось вручную, теперь можно за неделю увидеть все ваши три мил­лиарда «букв» и благодаря компьютерному обеспечению сравнить их с референтным образцом, окончательно выделенным в 2003 году. Работа над международным проектом, в котором я имел счастье участвовать, началась в 1990 году. Назывался он Human Genome Project. База данных доступна для всего мира.

— Референтная ДНК принадлежит американцу Крейгу Вентеру?45

— Он работал параллельно с нами. В США стал первым вместе с еще несколькими людьми, в том числе нобелевским лауреатом по медицине 1978 года Гамильтоном Смитом. Это условность, и это не значит, что ДНК Крейга обязательно и безусловно нормативна, просто ее секвенировали первой и с тех пор изучают вариации, сравнивая с ней.

— Папа, можно мне на улицу?

Мы с профессором переглянулись. Очевидно, что качели в саду показались моей девочке занимательнее лекции по генетике.

— Да, но я должен видеть тебя из окна. Не выключай телефон и не качайся стоя. И...

— Папа, я запрограммирована на тысячу лет, значит могу покататься с горки. Проблем не будет, обещаю.

Доктор Антонаракис расхохотался:

— Мадемуазель, ваш геном еще не секвенирован, так что информацию требуется проверить! Если хотите, — он повернулся ко мне, — моя ассистентка составит Роми компанию.

Он нажал на кнопку, появилась темноволосая девушка в белом халате. Она пришла в восторг от перспективы поработать нянькой на свежем воздухе. Две юные красотки, хихикая, покинули кабинет.

— На чем мы остановились? — спросил Антонаракис.

— На Крейге Вентере. Я познакомился с его работами в Сети. Он — истинный Виктор Франкенштейн: создал искусственный геном клетки бактерии Micoplasma capricolum и, по слухам, воскликнул: «Оно живое!» — как безумный герой Мэри Шелли. Помните, доктор Франкенштейн кричит: «Оно живое!» — когда его создание, сшитое вручную здесь, в Швейцарии, начинает дышать и шевелиться после нескольких электрических разрядов, а потом встает на ноги и душит всех подряд?

— Я не читал «Франкенштейна», но понимаю, куда вы клоните! Вентер искусственно синтезировал циклическую хромосому. Он имплантировал ее в крошечный живой организм — другую клетку, после деления которой образовалась новая клетка, полностью управляемая искусственным геномом. Он не отказал себе в удовольствии пошутить — засунул в кодовое обозначение этого генома свои инициалы: JCVI-syn1.0. Искусственное создание живет и размножается.

— Я бы назвал все это луддитским опытом, профессиональной шалостью. Очень увлекательно создавать бактерии на компьютере, но что с того человечеству?

— Однажды такие вот шалости позволят нам создать новые материалы — гибридное топливо, фантастические сплавы...

Я считал, что еду в Женеву готовить ток-шоу, а сейчас вдруг осознал, что дело в другом. Тогда я воспользовался профессиональным трюком «растерявшегося телевизионщика»: опустил глаза и про­читал по бумажке следующий вопрос:

— Полагаете, секвенирование ДНК может про­длить мою жизнь?

— Если вы больны, мы узнаем причину болезни. Существует около 8000 генетических заболева­ний. Тестируя вашу ДНК, мы уже сейчас можем определить 3432 из них. Пренатальная диагностика помогает выявить генетические отклонения на стадии внутриутробного развития, это позволяет принять своевременное решение о прерывании рис­кованной беременности в случае обнаружения необратимых патологий у плода. Секвенирование открывает доступ к лечению определенных заболеваний и «оповещает» об онкологии. Современные исследования достоверно подтверждают версию о генетической природе рака. Установлено, что причиной развития всех его форм являются му­тации ДНК, мы разносим их по категориям и подбираем индивидуальное лечение. Секвенирование дало ученым статистический инструментарий. Однако я рекомендую подобные исследования пока только по поводу болезни Альцгеймера и рака молочной железы.

— Вы в «Клинике Генома» делаете подобные предсказания. Можем ли мы сказать, что секвенированная ДНК заменила стетоскоп?

— Швейцарскому государству не нравится сочетание обнадеживающе-победительного «генома» с тревожным словом «клиника», предпочтительнее говорить о «геномных консультациях». И вы ошибаетесь: мы проводим скрининг46 на болезни, а не на предрасположенности.

— Какие «предсказания» научно достоверны?

— Если женщина является носителем мутировавшего гена BRCA1 или BRCA2 — как Анджелина Джоли, — вероятность развития у нее рака молочной железы составляет 70 процентов, в то время как вероятность в общей популяции составляет 9 процентов. В этом случае необходимо проводить скрининг каждые шесть месяцев или же прибегнуть к двусторонней профилактической мастэк­томии.

Боже, каким же будничным и даже мягким тоном он говорит о катастрофических операциях! Загадочные химические уравнения, написанные маркером на стене, возможно, скрывали тайну ис­точника молодости. Хорошие врачи во все времена расспрашивали своих пациентов о родителях и бабушках с дедушками: предсказание будущего — часть их работы, хотят они того или нет. Рак подобен террористу и должен быть нейтрализован «на дальних подступах». В этом и заключается величайшая новизна: генетика позволяет нам не ждать, пока вы заболеете. Геном — это особое мнение вашего тела.

— Но вы осуществляете здесь генетические манипуляции или нет?

— Конечно осуществляем. Меня интересует трисомия 21, и я пытаюсь найти все важные гены в хромосоме 21. Здесь мы создаем трансгенных мы­шей с человеческими заболеваниями. У меня есть лаборатория, в которой мы работаем с IPS-клетками47, пробуем разные препараты против умственной отсталости. Надежда есть. Мы проводим клинические испытания. Я мечтаю однажды увидеть трисомика-интеллектуала.

Не знаю, осознавал ли профессор скандальный аспект своей «мечты». В любом случае, нравится нам это или нет, исчезновение трисомии — не­оспоримый факт с момента изобретения амниоцентеза48. Все мы своего рода неоевгеники49, хоть и стараемся не употреблять этот термин.

— Как вы относитесь к калифорнийским транс­гуманистам, которые жаждут исправить, улучшить, «увеличить» человечество?

— Подобные мечтания уже имели место перед Второй мировой войной: эксперименты прово­дились в лаборатории Cold Spring Harbor. Та же самая прекрасная утопия — человечество без болезней.

— «Человечество без болезней» — точные слова Билла Гейтса (экс-Microsoft), Марка Цукерберга (Facebook) и Сергея Брина (Google) — трех самых богатых людей планеты. Цукерберг объ­явил, что выделяет три миллиарда долларов на пол­ное искоренение болезней к 2100 году.

— В 1930-х годах исследователи из Cold Spring Harbor хотели уничтожить болезни, опираясь на принципы евгеники. Стерилизуя одних людей и принуждая к брачному союзу других. Потом эту «прекрасную идею» подхватили нацисты и дискредитировали ее. Но каждая семья хочет, чтобы их дети были здоровее соседских.

— Вы ставите знак равенства между трансгуманистами и нацистами?

— Я просто говорю, что, меняя наш геном, мы никогда не знаем точных последствий. Пример: десять лет назад в Индии я видел большую семью — сорок человек! — и у всех на руках и ногах было по шесть пальцев. У каждого члена семьи — двадцать четыре пальца! У меня тогда мелькнула дурацкая мысль: «У этих людей есть эволюционное преимущество, если они решат стать пианистами!»

Я смотрел через окно, как Роми взбирается на трапецию, и думал, что этот симпатичный грек наверняка понравился бы Мэри Шелли. Интересно, он бесстрашный исследователь, прячущийся за маской шутника, или авантюрист от науки? А может, я придираюсь, потому что до сих пор не переварил фондю?

— И все шесть пальцев хорошо работали?

— Отлично. Дополнительным был маленький сочлененный мизинец. Представьте, как удобно играть на арфе шестипалому музыканту!

— Да уж, техника улучшилась бы процентов на двадцать! У флейтистов, гитаристов... И в ушах ковырять удобнее.

— Тогда я искренне полагал, что было бы гениально, сумей я «одарить» этой геномной вариаци­ей все население планеты, улучшая человеческий вид. Я взял кровь у тех индусов и обнаружил мутировавший ген. У них, как у нас с вами, было две копии генома: хромосома матери, хромосома отца плюс мутация равно двадцати четырем пальцам вместо двадцати. Но если у кого-то мутация повторялась дважды — что случалось в этой семье совсем не редко, — эмбрион погибал уже на восьмой неделе беременности. Интереснейшая мутация: одна копия — хорошо, две — смертоносно.

— Надо же... Прощай, карьера арфиста.

— Я рассказал вам эту историю в назидание. Мы не знаем, какую цену придется заплатить за игры с геномом. Следует задуматься о вреде, причиняемом эволюции. Хотим улучшить наш вид? Придется принимать решение всем миром.

— Но человек воистину неидеален...

— В точку! У мухи-дрозофилы зрение во много раз мощнее нашего, а летучие мыши слышат го­раздо лучше людей. Наша грудная клетка не защищает печень и селезенку, так что, случись авария, мы рискуем умереть от потери крови. Люди умеют ходить только на двух ногах, в отличие от далеких предков, отсюда боли в пояснице. Пищевари­тельные и дыхательные «трубопроводы» слишком слож­ны, да и менопауза могла бы наступать по­позже.

— Но вы уверены, что, несмотря на все эти несовершенства, трогать ничего не следует?

Доктор Антонаракис отошел к окну и посмотрел на деревья. В саду юная брюнетка в белом халате раскручивала Роми на турникете, напоминающем лабораторную центрифугу. Моя дочь смеялась — громко, заливисто, ее смех взлетал вверх, трепетал в воздухе и разбивался о панорамные окна, как отчаянно-неосмотрительная малиновка.

— Мы беседуем уже полчаса. За это время обновились тысячи и тысячи наших клеток. В крови — миллион. В кишках — полмиллиона. Для обновления клеток нужно скопировать геном. За эти же тридцать минут шесть миллиардов «букв» были скопированы около двух миллионов раз. Для этого копирования нам нужна суперсовременная и точная система. Увы, она точна не всегда и допускает ошибки. Каждый раз, когда мы обновляем клетки, случается одна ошибка на 108. Одна ошиб­ка копирования на 100 миллионов дает сорок или пятьдесят ошибок на три миллиарда букв. Именно эти ошибки и делают нас разными. Это необходимо для продолжения жизни в меняющейся окружающей среде. В случае появления нового, опасного вируса или в условиях глобального потепления для нашей дальнейшей эволюции потребуется многообразие. Некоторые мутации вызывают заболевания, но такова цена нашей адаптируемости. Диабет — яркий пример эволюции человеческого вида. Он становится все более распространенным явлением, ведь в пище и сахаре недостатка нет, а сто лет назад никто знать не знал про диабет. Сегодняшние плохие гены — виновники диабета — триста лет назад были генами-защитниками.

Я почувствовал себя обманутым, и профессор Антонаракис решил меня утешить.

— Вот что я вам скажу: люди, которые защищают чистоту водных источников Земли, делают для увеличения продолжительности нашей жизни больше, чем все лекарства и генетики, вместе взятые.

— Как же нам отодвинуть смерть?

— Наша забота — мозг. Мы можем способствовать регенерации печени, кишечника, крови, пытаемся помогать даже сердцу. Но не мозгу. Мы научились вводить клетки в эндокринные железы, но искусственный мозг вряд ли сумеем создать. С этим нужно смириться. Многим моим пациентам восемьдесят и даже девяносто лет, и каждый говорит одно и то же: «Все в порядке, я готов присо­единиться к большинству...» Приход смертельной усталости неотвратим. Есть такое насекомое — поденка. Она живет один день, который вмещает весь цикл: рождение, взрослую жизнь, старость и смерть. И возможно, это самый счастливый вид на планете.

Я бросил взгляд в окно и провел рукой по волосам — дежурное движение, когда я не знаю, что сказать. Буддизм бабочек-однодневок не вызывал у меня восторга. Солнце быстро спускалось за деревья. Я понял, что пора забрать Роми, поблагодарить любезного генетика (хоть он и не осчастливил меня рецептом спасения жизни) и откланяться. Мою девочку и хорошенькую докторшу, которая ее «пасла», я нашел в холле. В голове мелькнула коварная мыслишка: они прекрасно спелись... что, если... мы могли бы... при случае...

— Пап, это Леонора. Она фанатка твоей передачи и хочет селфи с тобой!

— Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас, мадемуазель!

Прелестная Леонора уже достала планшет.

У нее был маленький подбородок50 A la Шарлотта Лебон51.

Клик-клик-клик. Все решилось за долю секунды, пока я позировал рядом с ней. Брюнетка с упря­мым лбом только что почистила зубы, ее кожа пах­ла вишневым гелем для душа, волосы — цветком апельсина, улыбка сияла здоровьем. Вся — высший сорт! Она смотрела мне в глаза, чуть приоткрыв рот, будто хотела сказать: я знаю, чего жду от жизни, и ты можешь стать частью моей программы. Я выдержал ее взгляд — из принципа, и она уступила, отвернулась к окну, в которое «заглядывали» Альпы. Между волосами и шеей, за ухом, были видны три квадратных сантиметра чистой, бархатистой обнаженной кожи, к которой так и тянуло прикоснуться губами... И хорошо бы еще в этом году. Короче говоря, мне тотчас захотелось завести с красавицей ребенка. Мужчине куда легче создать новую жизнь, чем отвадить смерть. Клянусь, я не просто вожделел, но жаждал оплодотворить эту женщину и потом наслаждаться видом ее растущего живота. Я чувствовал себя инопланетянином на стадии репродукции; мне хотелось погрузить щупальце в сладкую плоть человеческой самки. Я только что угодил в ловушку, расставленную моей любимой дочерью и профессором-генетиком. Беседа о ДНК распалила мой детородный орган, и он возомнил себя Виктором Франкенштейном.

— Роми — просто прелесть, — сказала Леонора, глядя на экран смартфона. — И настоящая спортсменка — чемпионка трапеций и качелей!

— Папа, мы можем пригласить ее пообедать с нами в La Reserve? Давай...

— Но я заказал омолаживающий массаж в спа-центре Nescens...

— Она согласна, я уже спросила! Скажи «да»...

— Ладно, да будет так, — произнес я с интонацией «короля вестерна» Джона Уэйна52 (в «Пленни­це пустыни» его дублировал Раймон Луайе) и со­дрогнулся от отвращения к собственному старческому голосу. Никто больше не говорит «да будет так!», а у меня вылетело само собой. Некоторые встречи переводят организм в режим автопилота. Заговор, составленный женщинами ради моего счастья, обернулся новым «покушением».

Мы купили меренги, взбитые сливки, малину и устроились на берегу Женевского озера. Слушали, как хлюпает вода под днищем лодок, макали пирожные в сливки и ели. Леонора объяснила Роми, откуда берутся вечные снега.

— Наверху так холодно, что снег никогда не тает.

— Как сливки на папиных усах?

— Точнее не скажешь!

Я утерся рукавом рубашки. Крякнула утка, гладь озера сверкнула в сумерках и потемнела — Бог погасил свет. В одно мгновение набежали тучи, и на нас обрушилась летняя гроза. С мокрыми волосами Леонора была еще прелестнее и намного чувственнее персонажей эротических фотографий моего покойного друга Жана-Франсуа Жонвеля53.

— Какая у вас группа крови, мадемуазель?

— О +, а что?

— У меня та же. Вы секвенировали свою ДНК? Заморозили яйцеклетку? Что думаете о личном банке стволовых клеток? Имеете что-нибудь против идеи загрузки сознания?54 Верите в возможность саморегенерации красных кровяных телец? Пойдете за меня замуж?

На этом месте она решила, что я псих, выказав немалую прозорливость. Роми пригласила Леонору к нам в номер, чтобы высушить волосы. Потом мы смотрели очередные серии «Черного зеркала»55 и доедали меренги, а когда Роми уснула, переключились на CNN и узнали, что на пятьдесят третьем году жизни скончался Джордж Майкл56. Зазвучала Don’t Let the Sun Go Down on Me57 в исполнении Джорджа Майкла и Элтона Джона. Когда певец, сын греческих иммигрантов (его настоящее имя Йоргос Кириакос Панайоту), запел: All my pictures seem to fade to black and white...58 — из моего правого глаза выкатилась слеза, и Леонора увидела, как она скользит к бороде. Я эгоистично оплакивал свою конечность59, а она сочла меня чувствительным, смутилась и сказала:

— Ну ладно, была счастлива познакомиться, все чудесно, но уже поздно, думаю, пора дать вам отдых...

...Я не дал ей «дать мне отдых».

Иногда моя робость оборачивается твердостью. Я заправил локон за левое ухо Леоноры, одновременно поймав ее запястье, медленно прижался к нему щекой, посмотрел в глаза, коснулся губами рта, задержал дыхание и поцеловал самым настоя­щим «поцелуем душ»60. На этом все могло и закончиться, стоило ей отклониться. Засомневайся она, я бы и не подумал настаивать. Но Леонора ответила, да еще прихватила мою губу зубками, как свою. Мы «хором» вздохнули — наверное, от облегчения: «мокрый» поцелуй не оказался смешным. Мои ру­ки скользнули под ткань, одна легла на грудь, дру­гая задержалась чуть ниже, на разгоряченном животе. Притяжение было взаимным и очень сильным. Мне досталась новая женщина. Я снял с нее футболку, расстегнул ширинку, и обошлось без досадных инцидентов, которые способны испортить любую сказку: майка не зацепилась за нос или уши, трусики не застряли, молния не поцарапала нежную кожу. Наши движения были плавными и безупречными, как в эротическом сне с ночной поллюцией. Думаю, мое нетерпение удивило Леонору — она ведь не знала, что я веками мечтал ее обрюхатить. Нас больше ничто не разделяло, даже презерватив. Я любил Леонору и как будто дышал свежим грозовым воздухом франкоязычной Швей­царии. Мы занимались любовью в положении «смирно». Она прошептала мне на ухо:

— Да ты просто альковный лев...

Я решил не признаваться, что она — первая за два года, не хотел разочаровывать. Леонора приняла мой напор за привычку, ее наслаждение усилило мое, и мы разрядились одновременно. Оказалось, что Леонора любит покричать, и мне пришлось то и дело зажимать ей рот ладонью, чтобы не разбудить Роми. Имитация насилия возбуждала ее еще сильнее. Хотите знать, что такое хороший секс? Когда два человека, любя друг друга, забывают о своем эгоизме.

22Антонаракис, Стилианос (р. 1951) — швейцарский генетик греческого происхождения. Профессор и руководитель кафедры генетической медицины медицинского факультета Женевского университета, директор Женевского института ге­нетики и геномики.

23ДНК — макромолекула (одна из трех основных, две другие — РНК и белки), обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов.

24Александр, Лоран (р. 1960) — французский хирург-уролог, предприниматель, участник международного движения трансгуманистов, поддерживающих использование достижений науки и технологий для улучшения умственных и физических возможностей человека, с целью устранения страданий, болезней, старения и смерти.

25Ферри, Люк (р. 1951) — известный французский философ, публицист и политик (министр по делам молодежи, образования и науки в 2002–2004 гг.).

26Ицков, Дмитрий (р. 1980) — российский предприниматель, миллиардер, основатель медиакомпании New Media Stars и проекта «Инициативы 2045», целью которого заявлено достижение кибернетического бессмертия к 2045 г.

27Теренс, Матье (р. 1972) — французский писатель и поэт, активный участник полемики и автор эссе о трансгуманизме.

28Брин, Сергей (р. 1973, Москва) — американский предприниматель и ученый в области вычислительной техники, информационных технологий и экономики, миллиардер (13-е место в мире), разработчик и основатель (совместно с Ларри Пейджем) поисковой системы Google.

29Юра — горный массив в Швейцарии и Франции. Самые высокие вершины — на юге, в регионе Женева.

30Шелли, Мэри (1797–1851) — английская писательница, автор романа «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818).

31Руссо, Жан-Жак (1712–1778) — французский философ, писатель, мыслитель эпохи Просвещения.

32Кальвин,Жан (1509–1564) — французский богослов, реформатор церкви, основатель кальвинизма.

33Гельветы — многочисленное кельтское племя, которое населяло северо-западную часть современной Швейцарии. Римляне называли ее Гельвецией.

34«Вильямина» — швейцарский бренди, получаемый путем дистилляции из грушевого сбора. Его начали производить относительно недавно, но за последние сорок лет крепкий напиток из груши полюбился многим. В особенном почете он на своей родине, где его называют «Уильямина», «Уильямсберн» или «Уильямс Крайст».

35Линь, Шарль-Жозеф де (1735–1814) — принц (князь), австрийский фельдмаршал и дипломат из рода Линей, знаменитый мемуарист и военный писатель эпохи Просвещения, одно время служивший в России у Потемкина.

36Бодмер,Мартин (1899–1971) — швейцарский библиофил и меценат. Всю свою жизнь он посвятил собиранию книг. Его целью было создание библиотеки, которая охватывала бы все области письменного творчества за всю историю человечества, которая и была им открыта в 1951 г. в Колоньи (пригород Женевы). Управление коллекцией и музеем Бодмера с 1970 г. осуществляет Фонд Мартина Бодмера.

37Грюйер — самый известный сыр из Швейцарии, твердый, с пикантным вкусом и ореховым ароматом. Вашрен — полу­твердый сыр из коровьего молока с молочно-ореховым вкусом и тонкой коричнево-рыжей обмытой корочкой. Эти швейцарские сыры входят в рецепт фондю, а также подаются как самостоятельное блюдо или часть сырной тарелки на десерт.

38От пилатес — системы физических упражнений, разработанной Йозефом Пилатесом. Сторонники системы утверж­дают, что заниматься можно как в фитнес-клубе, так и самостоятельно дома.

39От splitter — разделитель, расщепитель, делитель (англ.).

40Гарсиа, Жак (р. 1947) — французский декоратор, дизай­нер интерьеров и мебели, антиквар. Он прославился оформ­лением парижской резиденции султана Брунея, отеля Costes и дома Мансара в Марэ, аристократическом квартале Парижа. Направленность (жанр, стиль) — парижский шик. За вклад в сохранение и популяризацию классической французской эстетики и обогащение французской столицы Жак Гарсиа был награжден орденом Почетного легиона.

41Трифон Турнесоль — гениальный, но рассеянный ученый из «Приключений Тинтина». Он увлекается цветовод­ством, изобретает пилюли от алкоголизма, ракету на Луну, цвет­ной телевизор и много других предметов разной степени полезности.

42New Age (Нью-Эйдж) — буквально «новая эра» (англ.) — самая известная и широко рекламируемая современная религия, в которую вовлечено много различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера. Основная характеристика — вера в то, что современное человечество живет в переходный период вступления Земли в новую эру — так называемую эру Водолея.

43Эпигенетика — наука, исследующая изменение активности генов, не затрагивающих структуру ДНК.

44Секвенирование — общее название методов, которые поз­воляют «читать» молекулу ДНК. В настоящее время нет ни одного метода секвенирования, который бы работал для молекулы ДНК целиком: сначала готовится множество небольших участков ДНК, а потом читается каждый участок по отдель­ности.

45Вентер, Джон Крейг (р. 1946) — американский генетик, биолог и предприниматель. Вентер прославился своими успехами в расшифровке генома человека и опытами по созданию искусственной жизни.

46Медицинский скрининг — проведение безопасных специальных исследований с целью выявления определенной патологии. Результаты скрининга используют также для изучения распространенности исследуемого заболевания (или группы заболеваний), факторов риска его развития и их относительного значения.

47IPS-клетки — эмбриональные стволовые клетки (ЭСК) — тип плюрипотентных клеток, способных к дифференцировке во все типы клеток взрослого организма, которых насчитывается около 220. ЭСК могут заменить «больные» клетки.

48Амниоцентез