Ясным летним утром - Джеймс Хэдли Чейз - E-Book

Ясным летним утром E-Book

Джеймс Хэдли Чейз

0,0
2,49 €

Beschreibung

За полвека писательской деятельности британский автор детективов Рене Брабазон Реймонд (1906–1985) опубликовал около девяноста криминальных романов и сменил несколько творческих псевдонимов. Самый прославленный из них — Джеймс Хэдли Чейз. "Я, как ищейка, беру след и чую, чего хочет читатель. И что он купит" — так мэтр объяснял успех своих романов, охотно раскрывая золо- тоносный секрет: читателей привлекают "действие и ритм".

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 272

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Выходные сведения
Ясным летним утром
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая

James Hadley Chase

ONE BRIGHT SUMMER MORNING

Copyright © Hervey Raymond, 1963

All rights reserved

Перевод с английского Елены Королевой

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Валерия Гореликова

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

ЧейзДж. Х.

Ясным летним утром : роман / Джеймс Хэдли Чейз ; пер. с англ. Е. Королевой. — М. : Иностранка, Азбука-Аттикус, 2019. (Иностранная литература. Классика детектива).

ISBN 978-5-389-17083-4

16+

За полвека писательской деятельности британский автор детективов Рене Брабазон Реймонд (1906–1985) опубликовал около девяноста криминальных романов и сменил несколько творческих псевдонимов. Самый прославленный из них — Джеймс Хэдли Чейз.

«Я, как ищейка, беру след и чую, чего хочет читатель. И что он купит» — так мэтр объяснял успех своих романов, охотно раскрывая золотоносный секрет: читателей привлекают «действие и ритм».

© Е. А. Королева, перевод, 2019

© Издание на русском языке,

оформление.ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2019Издательство Иностранка®

Ясным летним утром

Глава первая

Утро обещало стать ослепительно-ярким, когда в пять часов тридцать семь минут Виктор Дермот внезапно проснулся в холодном поту.

Виктору Дермоту было тридцать восемь лет. Он был крепкого телосложения, высокий и смуглый. Время от времени близорукие охотники за автографами принимали его за Грегори Пека. На это он лишь пожимал плечами, хотя в глубине души ощущал раздражение. Раздражение он ощущал потому, что и сам по себе был человеком успешным и богатым. За последние десять лет он написал четыре очень удачные пьесы, поставленные на Бродвее, которые до сих пор шли в столицах Европы и приносили ему значительный доход. Успех и богатство не испортили его. Все, кто знал Виктора Дермота, считали его отличным малым, таким он и был. Он был счастливо женат на одной рыженькой двадцати восьми лет, и она обожала его не меньше, чем он обожал ее. У них был десятимесячный ребенок.

За два месяца до этого знойного летнего утра Вику Дермоту неожиданно пришла в голову идея новой пьесы. Идея была из числа тех неистовых озарений, которые требуют, чтобы их записали немедленно и за один присест, не отвлекаясь на телефонные звонки и визиты вежливости.

Дермот попросил своего секретаря, Веру Синдер, очень деловитую даму с седыми волосами, подыскать ему местечко, где он мог бы поработать три месяца в полном уединении.

Спустя два дня она нашла именно такое место: небольшой, но роскошный дом на ранчо на краю невадской пустыни, примерно в пятидесяти милях от Питт-Сити и милях в двадцати от Бостон-Крика.

Питт-Сити был довольно крупным городом, а вот в Бостон-Крике не было ничего, кроме станции техобслуживания, нескольких кафешек и универмага.

Ранчо называлось «Пустошь». Им владела пожилая супружеская пара, которая большую часть времени проводила в путешествиях по Европе. Хозяева были счастливы сдать свой дом такой известной личности, как Виктор Дермот.

От дома через ранчо тянулась длинная частная дорога, выводившая на грунтовку, которая в свою очередь петляла целых пятнадцать миль по поросшей кустами пустыне до главного шоссе на Питт-Сити. Место было поистине уединенное, с роскошными бытовыми условиями, и едва ли нашлось бы что-то более подходящее для жизни, чем «Пустошь».

Вик Дермот с женой Кэрри съездили посмотреть дом. Вик сразу же понял, что это именно то, что ему нужно, и без лишних вопросов заключил договор на три месяца.

В «Пустоши» были большая гостиная, столовая, кабинет, он же комната для хранения оружия, три спальни, три ванные, отлично оборудованная кухня и бассейн. Имелись еще гараж на четыре машины, теннисный корт и картодром с четырьмя картами. Ярдах в двухстах от хозяйского дома стоял деревянный пятикомнатный коттедж для прислуги.

Арендная плата оказалась несколько высоковата, но, поскольку Вик зарабатывал кучу денег и место ему понравилось, он не стал торговаться. Однако, прежде чем окончательно согласиться, он обсудил все с Кэрри.

— Тебе, наверное, будет ужасно скучно, — заметил он. — Мы ни с кем не будем видеться, пока я не закончу пьесу. Может, тебе лучше остаться дома, а я перееду сюда один?

Кэрри и слушать не захотела. Она найдет чем заняться, сказала она. У нее на руках Джуниор. Она будет печатать для Вика. Она будет готовить, и еще она прихватит с собой пару незаконченных картин, чтобы поработать.

Они решили взять в «Пустошь» лишь одного человека из прислуги: юного вьетнамца Ди Лонга, жившего с ними уже больше года. Он был не только мастер на все руки, но еще и дипломированный механик. Дермот рассудил, что вдалеке от автосервисов ему пригодится человек, способный устранить в машине любую неполадку.

После двух месяцев напряженной, сосредоточенной работы пьеса была почти готова. Теперь Вик оттачивал диалоги и сражался с окончанием второго акта, которое не вполне его устраивало. Он не сомневался, что еще пара недель — и пьесу можно ставить, и еще он был уверен, что его ждет очередной громкий успех.

За два месяца, проведенных в «Пустоши», Вик с Кэрри успели полюбить это место. Они даже сожалели, что всего через несколько недель придется вернуться в полный шума и гама лос-анджелесский дом. Впервые после медового месяца им выпала возможность побыть наедине, и им это понравилось. Теперь они сознавали, насколько сильно их ограничивает жизнь в социуме: эти постоянные выходы в свет и вечно звонящий телефон лишают их возможности ближе узнать друг друга, а еще крадут время, которое можно было бы потратить на общение с ребенком.

Хотя Дермотам очень нравилось в «Пустоши», того же нельзя было сказать об их вьетнамце: по мере того как проходили недели, тот все больше мрачнел и становился все безразличнее к работе.

И Вик, и Кэрри переживали за этого маленького человека. Они жалели, что у него нет жены, которая утешала бы его. Они попытались уговорить его взять вторую машину и поехать в Питт-Сити посмотреть кино, но он в ответ лишь раздраженно пожал плечами, и тогда они поняли, что фильм действительно должен быть шедевром, чтобы ради него тащиться пятьдесят миль туда и столько же обратно.

Вик довольно часто терял терпение, заявляя Кэрри, что Ди Лонг получает в три раза больше, чем стал бы платить работнику любой здравомыслящий хозяин. Кэрри, у которой вопрос взаимоотношений с прислугой был больным местом, возражала, что Ди Лонг имеет все причины страдать от одиночества, сколько бы ему ни платили.

Эта история началась июльским утром, чуть позже половины шестого, когда Вик Дермот проснулся как от толчка, поняв, что все его тело покрыто холодным потом, а сердце колотится так сильно, что ему трудно дышать.

Он лежал неподвижно: все его чувства были напряжены. Он слышал тиканье часов в спальне и негромкое урчанье включившегося в кухне холодильника, однако в целом в доме стояла тишина.

Вик не помнил, чтобы ему снился плохой сон, напугавший его, и все-таки он чем-то разбужен и напуган, как никогда в жизни. Он поднял голову и окинул взглядом двуспальную кровать, на которой мирно спала Кэрри. Мгновенье он смотрел на нее, а затем взглянул через комнату туда, где так же мирно спал Джуниор.

Он вытащил из-под подушки носовой платок и утер покрытое испариной лицо. Тишина, знакомая комната и уверенность, что два его самых главных сокровища никто не потревожил, прогнали непонятный страх, стиснувший его, и через несколько секунд сердцебиение понемногу вернулось к норме.

«Должно быть, мне что-то приснилось, — подумал он, — только странно, что я не помню...»

Не вполне убежденный, он откинул простыню и выскользнул из кровати.

Двигаясь беззвучно, чтобы не разбудить Кэрри, он набросил халат и сунул ноги в тапочки на плоской подошве. Потом прошел через комнату, мягко открыл дверь спальни и оказался в большом квадратном холле.

Хотя сердце билось уже нормально, его все равно не покидало какое-то тягостное, тревожащее ощущение. Он потихоньку вошел в просторную гостиную и огляделся. Все было в точности так, как он оставил накануне вечером. Он пересек комнату и посмотрел в большое окно: фонтан в патио, живо журчащий струями, шезлонги и журнал, забытый Кэрри на выложенной плитками террасе.

Он зашел в свой рабочий кабинет и осмотрелся. Выглянул в окно, посмотрев на коттедж для прислуги в двухстах ярдах от хозяйского, где ночевал Ди Лонг. Никаких признаков жизни не было, но это и неудивительно: Ди Лонг никогда не встает раньше половины восьмого.

Не в состоянии найти объяснение тягостному чувству, Вик раздраженно передернул плечами и отправился в кухню. Он знал, что не сможет уснуть, вернувшись в постель. Уж лучше сварить кофе, сказал он себе, и сесть за работу.

Он вошел в кухню, отпер и открыл дверь, выходившую в еще одно маленькое патио с воротами, которые Дермоты никогда не закрывали, чтобы Бруно, их немецкая овчарка, мог бегать где захочет, ночуя при этом в своей будке.

Вик свистнул, подзывая собаку, и сунул в розетку вилку кофеварки. Поставил на пол у двери миску с завтраком для Бруно, потом прошел через коридор в ванную.

Спустя десять минут, побритый, вымытый, одетый в белую майку, синие хлопковые брюки и белые теннисные туфли, он вернулся в кухню. Он уже хотел выключить кофеварку, но вдруг замер, нахмурившись. Завтрак Бруно стоял нетронутый. Собаки нигде не было видно.

Глядя на нетронутую еду в миске, Вик снова ощутил, как холодеет от страха. Ничего подобного не случалось ни разу с тех пор, как Дермоты переехали на ранчо. Стоило пронзительно свистнуть разок, и Бруно влетал в кухню.

Вик быстро прошел через патио и заглянул в будку. Там было пусто. Он снова посвистел и постоял несколько секунд, выжидая и прислушиваясь, а затем вышел в ворота и окинул взглядом заросли кустарника и песок, однако собаки нигде не было.

Еще рано, сказал он себе. Он же обычно встает около семи. Пес, наверное, вынюхивает какого-нибудь сурка, но все-таки это странно... странности этого утра уже начинают надоедать.

Вик вернулся в кухню, налил кофе, добавил сливки и понес чашку к себе в кабинет. Уселся за стол и сделал маленький глоток кофе, прежде чем закурить сигарету. Он взялся за почти завершенное сочинение и принялся вычитывать последние страницы. Перевернул страницу и понял, что в голове совершенно не отложилось только что прочитанное. Он раздраженно перевернул страницу обратно и принялся читать снова, но теперь его мысли были полностью сосредоточены на Бруно. Где собака?

Он оттолкнул от себя рукопись, допил кофе и отправился назад в кухню.

Собачий завтрак так и стоял нетронутый. Вик снова прошел через патио к воротам. Снова посвистел и оглядел белые пески.

На него вдруг накатило одиночество, и он ощутил острое желание поговорить с Кэрри, однако засомневался и в итоге решил не тревожить ее. Он вернулся в кабинет, опустился в шезлонг и попытался успокоиться.

Со своего места он видел в большое окно, как солнце восходит над дюнами. Он наблюдал, как появляется красный шар, как его свет окрашивает розовым широкую полосу пустыни. Обычно это зрелище зачаровывало его, однако этим утром он лишь сознавал масштабы пространства, посреди которого стояло ранчо, и в первый раз с приезда в «Пустошь» неприятно поразился их нынешней изоляции.

Внезапно захныкал его сын, и Вик вскочил на ноги. Быстро прошел по коридору в спальню. Джуниор начинал утренний рев, требуя завтрак. Кэрри уже сидела на кровати, потягиваясь. Она улыбнулась ему, когда он остановился в дверях.

— Ты рано. Сколько времени? — спросила она, позевывая.

— Половина седьмого, — сказал Вик и подошел к кроватке.

Он взял Джуниора, тот немедленно умолк от знакомого уверенного прикосновения отца и одарил Вика беззубой улыбкой.

— Не мог еще поспать? — спросила Кэрри, выбираясь из постели.

— Мне что-то тревожно.

Вик присел на край кровати, держа Джуниора. Он смотрел, как жена проходит через спальню в ванную. Он ощущал блаженство, глядя на нее, такую красивую в этой прозрачной ночной рубашке, не скрывавшей соблазнительное молодое тело и прекрасные длинные ноги.

Спустя пятнадцать минут Кэрри кормила Джуниора, а Вик смотрел на них, развалившись на кровати. Этот миг всегда дарил ему огромное наслаждение.

Кэрри вдруг спросила:

— Ты ночью не слышал мотоцикл?

Наблюдая ритуал кормления, Вик уже позабыл свои страхи, но от слов Кэрри вдруг снова напрягся.

— Мотоцикл? Я ничего ночью не слышал.

— Кто-то подъезжал на мотоцикле, — сказала Кэрри. Она положила Джуниора обратно в кроватку. — Где-то часа в два ночи. Но я не слышала, чтобы мотоцикл уезжал.

Вик провел пятерней по волосам:

— Что ты имеешь в виду, милая?

Кэрри отошла от детской кроватки и присела на постель.

— Я не слышала, как мотоцикл отъезжал, — повторила она. — Я слышала, как он приехал. Мотор заглох... а потом ничего.

— Это, наверное, был дорожный патруль, — сказал Вик и полез в карман за сигаретами. — Они сюда заглядывают время от времени... помнишь?

— Но он не уехал, — настаивала Кэрри.

— Ну конечно же он уехал. Ты просто провалилась в сон. Ты не услышала, как он уехал. Если бы он не уехал, то до сих пор был бы здесь, верно? А его нет.

Кэрри внимательно посмотрела на него:

— Но откуда ты знаешь, что его здесь нет?

Вик нетерпеливо шевельнулся:

— Послушай, дорогая... с чего бы ему здесь быть? К тому же Бруно начал бы лаять... — Вик осекся и нахмурился. — Хотя, если подумать... Бруно все утро не показывается. Я свистел, но он не прибежал. И это чертовски странно.

Он встал и спешно направился в кухню. Миска с едой стояла нетронутая. Он подошел к двери и снова засвистел.

Кэрри, войдя вслед за ним, спросила:

— Где же он может быть?

— Наверное, вынюхивает какую-нибудь дичь. Я пойду поищу его.

Джуниор, почувствовав, что его игнорируют, заревел, и Кэрри поспешила вернуться в спальню. Вик немного помешкал, но затем отправился на долгую прогулку до въездных ворот. Прошел мимо закрытого коттеджа для прислуги. Было семь часов утра. Ди Лонг появится только через полчаса. Шагая по длинной подъездной дороге, Вик время от времени останавливался, чтобы издать протяжный, пронзительный свист.

Наконец он дошел до ворот из пяти поперечных перекладин и оглядел узкую грунтовку за ними, не заметив никакого движения.

Затем он посмотрел на песок под ногами. Между следами от автомобильных шин он увидел два четко выделявшихся следа... от колес мотоцикла. Эти следы тянулись издалека прямо к его воротам и обрывались здесь. Он посмотрел налево, но там следов не было. Судя по всему, кто-то приехал по шоссе из Питт-Сити, свернул на грунтовую дорогу и доехал до ворот ранчо. После чего водитель и его мотоцикл просто испарились. Не было никаких признаков того, что мотоцикл повернул на подъездную дорогу или поехал дальше в сторону Бостон-Крика. Он просто остановился у ворот, а потом взял и исчез.

Несколько минут Вик внимательно разглядывал следы мотоцикла, осматривал грунтовку, после чего развернулся и пошел по подъездной дороге обратно. То странное, неприятное чувство одиночества снова охватило его, и он припустил к дому с такой скоростью, что весь взмок под разгоравшимся утренним солнцем.

Проходя мимо коттеджа, он взглянул на хозяйский дом. Кэрри стояла в дверном проеме и махала ему. Ее жесты были быстрыми и взволнованными. Подбегая к ней, он прокричал:

— Что случилось?

— Вик! Оружие пропало!

Он уже стоял рядом с ней. И видел, что она напугана. Ее голубые глаза округлились от страха.

— Оружие? Пропало?

— Я зашла в твой кабинет... оружия нет на стеллаже!

Он спешно прошел в оружейную комнату, служившую ему кабинетом. Она имела форму буквы «Г», и стеллажа с оружием не было видно от письменного стола. Вик остановился и уставился на пустой стеллаж. Всего автоматов было четыре, а на стеллаже хранились три: один — сорок пятого калибра и две винтовки — двадцать второго. Теперь стеллаж стоял пустой.

Вик смотрел на пустую полку, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Он повернул голову и увидел, что Кэрри наблюдает за ним.

— Кто-то побывал здесь ночью, — проговорила она тоненьким, испуганным голоском.

— Похоже на то.

Вик подошел к письменному столу и выдвинул нижний ящик. В этом ящике он хранил автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, полицейское оружие, подаренное ему шефом полиции Лос-Анджелеса.

Ему едва не стало дурно, когда он заглянул в пустой ящик, где на месте некогда лежавшего оружия осталось лишь небольшое пятнышко масла.

— Твоего пистолета тоже нет? — спросила Кэрри, делая шаг вперед.

Усилием воли он обуздал охватившую его панику и обернулся, улыбнувшись ей: улыбка натужная, но все-таки улыбка.

— Похоже, ночью кто-то вломился сюда и забрал все оружие, — сказал он. — Думаю, лучше позвонить в полицию.

— Тот мотоцикл, который я слышала...

— Вполне возможно. Я звоню в полицию.

Когда он взялся за телефонную трубку, Кэрри сказала зазвеневшим голосом:

— Он... он все еще может быть здесь. Я же говорила... я не слышала, чтобы он уезжал.

Вик едва обратил внимание на ее слова, потому что, поднеся трубку к уху и начав набирать номер, он понял, что телефон мертво молчит.

Старясь говорить как можно спокойнее, Вик произнес:

— Похоже, что телефон накрылся. — Он медленно положил трубку обратно на рычаг.

Кэрри выдохнула:

— Но вчера вечером он был в полном порядке. Нам же звонили из...

— Я знаю, — прервал Вик. — Но теперь он не работает.

Они посмотрели друг на друга.

— Куда подевался Бруно? — спросила Кэрри. Она прижала руки к груди, и ее голубые глаза округлились еще больше. — Тебе не кажется...

— Только не накручивай себя, — резко оборвал ее Вик. — Ночью кто-то вломился сюда, перерезал телефонный кабель и забрал оружие. Вполне возможно, что он убрал с дороги Бруно.

Кэрри вздрогнула:

— Ты хочешь сказать... Бруно мертв?

— Не знаю, милая. Может, его усыпили чем-нибудь... я не знаю.

Кэрри вошла в комнату, стремительно бросилась к Вику и обхватила его руками. Он обнял ее, ощущая, как трепещет ее хрупкое тело.

— Вик, я боюсь! Что это значит? И что нам теперь делать?

Он погладил ее, прижал к себе, понимая, что и сам несколько напуган, внезапно осознав, насколько это место отрезано от цивилизации. Он вспомнил о Ди Лонге.

— Послушай, возвращайся к Джуниору. А я пойду будить Ди Лонга. Он придет и останется здесь с тобой, пока я разведаю обстановку. Соберись, Кэрри, не смотри так испуганно.

Обнимая ее одной рукой, он пошел вместе с ней в спальню, где Джуниор в кроватке сучил толстыми ножками, издавая весь свой обычный набор звуков.

— Оставайся здесь. А я вернусь через пару минут.

— Нет! — Кэрри схватила его за руку. — Не бросай меня, Вик! Ты не имеешь права меня бросать!

— Но, дорогая...

— Пожалуйста! Не оставляй меня одну!

Он заколебался, затем кивнул:

— Хорошо, хорошо, только не накручивай себя.

Вик подошел к открытому окну, выходившему на коттедж для прислуги в двухстах ярдах отсюда. Высунувшись из окна, он прокричал:

— Ди Лонг! Эй, Ди Лонг!

Лишь тишина была ему ответом. Небольшой дом с наглухо закрытыми зелеными ставнями не подавал признаков жизни.

— Ди Лонг!

Кэрри натягивала брюки и тонкую кофточку. Ее движения были торопливыми и неловкими.

Вик отвернулся от окна.

— Этот парень спит мертвым сном, — сказал он. — Ладно, Кэрри. Давай сходим и разбудим его. Бери Джуниора.

Кэрри несла малыша, когда они шли к коттеджу по дорожке между двумя квадратными лужайками, зелеными благодаря скрытой в земле системе автополива.

Вик постучал в дверь. Они подождали, чувствуя, как солнце уже поджаривает спину. Джуниор, моргая от солнечного света, сжал пухлую ручку в кулачок и попытался ткнуть Кэрри в глаз, но она уже знала этот маневр и уклонилась от нацеленного кулачка, резко мотнув головой.

— Я захожу, — нетерпеливо произнес Вик. — А ты подожди здесь.

Он повернул ручку, и дверь поддалась. Он вошел в гостиную.

— Ди Лонг!

Никакого движения. В кухне размеренно капало из крана. Никаких других звуков не было.

Вик посомневался немного, но затем пересек комнату и толкнул дверь, за которой была спальня, погруженная в темноту и источавшая слабый кислый запах. Он пошарил по стене, отыскивая выключатель, нашел и щелкнул.

Маленькая аккуратная комната была пуста. На односпальной кровати у дальней стены, судя по всему, ночью спали. Вик заметил на подушке отпечаток головы. Узкая простыня была отброшена в сторону, простыня под ней немного смята. Вик постоял достаточно долго, чтобы убедиться в отсутствии Ди Лонга, а потом прошел в кухню. После короткого осмотра вернулся к Кэрри:

— Его нет!

Кэрри заметно успокоилась.

— Ты хочешь сказать, он украл оружие... и Бруно? Думаешь, так все было? — спросила она, крепче прижимая к себе Джуниора.

— Возможно. — Вика озадачило это предположение, но теперь он тоже начал успокаиваться. Кажется, это решение загадки. — Ему было здесь плохо. Он обожал Бруно. Да... наверное, так он и сделал. Наверное, какой-нибудь его приятель на мотоцикле забрал его.

— И оружие?

— Точно. — Вик запустил пальцы в волосы и нахмурился. После минутного размышления он продолжил: — С этими вьетнамцами никогда не знаешь. Может, он состоит в каком-нибудь тайном обществе, которому требуется оружие. Похоже, телефонный провод он перерезал, чтобы выиграть время.

— Но как он смог увезти все эти автоматы на мотоцикле... и Бруно в придачу? — спросила Кэрри.

— Может, он взял одну из машин. Я пойду проверю. Слушай, мы доедем до Питт-Сити. Там зайдем в полицию. Это как раз их работа.

Кэрри кивнула. Вик с облегчением отметил, что она уже не кажется напуганной.

— Я соберу вещи Джуниора. А ты заводи машину.

Вик смотрел, как она торопливо возвращается в дом. Он двинулся в сторону гаража, а потом остановился. Его пронзила одна мысль. Он вернулся в спальню Ди Лонга. Шкаф, в котором Ди Лонг держал одежду и свои пожитки, стоял у стены слева от кровати. Вик распахнул дверцы. И увидел три аккуратных костюма и белую униформу, которую Ди Лонг содержал в безукоризненной чистоте. На одной из полок лежала электробритва, подаренная вьетнамцу Виком на прошлое Рождество. Рядом с бритвой лежал фотоаппарат «Кодак», его тоже подарил Ди Лонгу Вик, когда купил себе «Лейку». Два самых ценных сокровища Ди Лонга.

Вик стоял, глядя на оба предмета и чувствуя, как сердце забилось сильнее и чаще. Ди Лонг ни за что не оставил бы эти вещи, если только не случилось нечто из ряда вон выходящее, вынудившее его... но что же могло случиться?

Быстро развернувшись, он стремительными шагами двинулся к гаражу и поднял широкие ворота. Его бело-голубой «кадиллак» и хозяйский фургон «меркьюри» стояли бок о бок. Какое облегчение видеть их. Он сел в «кадиллак». Ключ был вставлен в замок, и он повернул его, опустил ногу на педаль газа, чтобы завести мотор. Раздалось урчанье, но мотор не завелся. Он трижды пытался завести машину, но мотор просто отказывался работать. Он вылез из машины и подошел к местному фургону, попробовал завести его. И снова услышал урчанье, и снова мотор отказался заводиться.

Вик вылез из фургона и вытер вспотевшие ладони о штаны. Затем открыл капот «кадиллака». Он слабо разбирался в машинах, но сразу же увидел, что все свечи зажигания выкручены. Быстрый взгляд под капот фургона подтвердил, что и с ним произошло то же самое. Кто-то снял свечи зажигания с обеих машин, и теперь они обездвижены.

Вик стоял, застыв посреди большого гаража между двумя бесполезными машинами. Он почувствовал, как капля холодного пота покатилась по лицу, и утер ее тыльной стороной кисти. Будь он один, он бы еще поборолся со сложившейся ситуацией, но он непрестанно думал о Кэрри и ребенке и ощущал страх. Что же это творится, спрашивал он себя. Ни Бруно, ни Ди Лонга, ни оружия, ни телефона, а теперь еще и машин нет. Он вдруг вспомнил, что Кэрри там с Джуниором одна. Он вышел из гаража и широкими шагами пересек лужайку.

Кэрри была в спальне, укладывала детские вещи в небольшой чемодан. Она обернулась, когда он вошел, и Вик остановился. Они посмотрели друг на друга. Он заметил, как она оцепенела. Поднесла руку ко рту. Он понял, что, должно быть, выглядит напуганным, постарался взять себя в руки, но без особого успеха.

— Что там? — резко спросила Кэрри.

— У нас проблемы, — сказал он. — Машины выведены из строя. Мы здесь застряли. И я не знаю, что все это значит.

Кэрри тяжело опустилась на кровать, словно у нее отказали ноги.

— А что случилось с машинами?

— Кто-то снял свечи. Ди Лонг не взял с собой фотоаппарат и бритву. Готов поспорить, он не оставил бы их, если только... — Вик умолк, нахмурился, затем присел на кровать рядом с Кэрри. — Не хочу тебя пугать, но, возможно, это серьезно. Я понятия не имею, что происходит, но кто-то побывал здесь... кто-то, кто... — Он резко замолк, поняв, что сказал слишком много.

Кэрри смотрела на него с побледневшим лицом.

— Значит, ты не думаешь, что оружие забрал Ди Лонг?

— Уже нет. Он ни за что не бросил бы камеру и бритву, если бы решил уйти от нас. Я просто не знаю, что думать.

— Но куда же он тогда подевался? И куда подевался Бруно?

— Не знаю.

Кэрри вскочила на ноги:

— Давай убираться отсюда, Вик! — Голос ее немного дрожал. — Немедленно! Я здесь не останусь!

— Мы не можем отсюда убраться! — сказал Вик. — До шоссе пятнадцать миль. Солнце припекает. Мы не пройдем столько с Джуниором.

— Я здесь не останусь! Мы пойдем! Что угодно, лишь бы не оставаться здесь! Ты понесешь Джуниора. Я возьму его вещи. Я ни минуты здесь не останусь!

Вик поднялся, все еще сомневаясь, но затем пожал плечами:

— Это будет адская прогулка. Ну да ладно. Идем. Нам нужно какое-нибудь питье. Я наполню термос. Еще через час солнце просто раскалится.

— Мне плевать... поторопись, Вик!

Он пошел в кухню и наполнил термос ледяной кока-колой. Сунул в карманы рубашки две пачки сигарет. Прошел в кабинет и взял чековую книжку и три стодолларовые купюры, которые всегда держал на всякий случай. Все это он убрал в карман брюк, после чего вернулся в спальню.

— Ты, пожалуй, надень панаму. А я возьму зонтик, чтобы прикрыть Джуниора, — сказал он. — Прихвати свои драгоценности, Кэрри. Мы...

Он осекся, когда Кэрри вдруг сдавленно вскрикнула.

Она смотрела на его ноги, и в лице ее не было ни кровинки.

Вик проследил за ее пристальным взглядом и посмотрел на свои белые туфли.

Правая вдоль внутреннего края была запачкана красным... этот красный узнавался безошибочно.

Во время своих хождений по территории ранчо он где-то наступил в лужу крови.

Глава вторая

Чтобы понять происходившее в «Пустоши», необходимо вернуться на три месяца назад, в тот день, когда Солли Лукас, адвокат из Лос-Анджелеса, сунул в рот дуло автоматического пистолета и снес свою лысую макушку.

Солли Лукас защищал в суде гангстеров и как адвокат снискал сомнительную репутацию, зато все знали, что он большой умник и просто нутром чует фондовый рынок. Когда он покончил с жизнью, ему было шестьдесят пять. Последние тридцать лет он был адвокатом и консультантом по инвестициям уодного из самых прославленных преступников со времен Аль Капоне — человека, известного под именем Большой Джим Крамер.

Крамер, которому теперь было почти шестьдесят, начинал свою карьеру в криминальном мире в качестве телохранителя Роджера Тохи1. Он медленно, через кровопролития, дорос до босса мафии, был избран членом «Корпорации убийств»2 и в итоге сделался той железной рукой, что правит профсоюзами хлебопеков и молочников: человек, сколотивший в конце концов состояние в шесть миллионов долларов, которому при этом хватало ума платить налоги с части своих доходов.

Хотя в Федеральном бюро расследований знали, что Крамер — крупный преступник, криминальный вице-король и именно он стоит за некоторыми из громких ограблений банков, ему ни разу не смогли предъявить обвинение. Федералам так и не удалось превзойти хитроумие Крамера, дополненное блистательным адвокатским умением Лукаса напускать туману.

Отметив свой пятьдесят пятый день рождения, Крамер решил завязать с рэкетом. Боссу мафии всегда нелегко бросать бизнес. Обычно в тот момент, когда он собирается выйти из игры, появляется какой-нибудь молодчик с пистолетом, и тут боссу мафии конец, однако Крамер был не дурак. Он знал об этом. У него в кубышке было припрятано шесть миллионов. Он расстался с двумя из них, чтобы купить себе безопасность и спокойствие в будущем. Эти два миллиона так хорошо смазали петли на двери выхода, что он стал одним из очень немногих крупных мафиози, которому удалось покончить с криминальной деятельностью и уйти на покой в комфорте, безопасности и безвестности.

С четырьмя миллионами долларов и Лукасом в качестве консультанта по инвестициям Крамер не боялся будущего. Он купил себе шикарную виллу в Парадиз-Сити неподалеку от Лос-Анджелеса и обосновался там, чтобы наслаждаться светской жизнью на заслуженном отдыхе. Еще будучи боссом мафии, Крамер женился на певице из ночного клуба, Хелен Дорз, стройной большеглазой блондинке, выглядевшей моложе своих лет, которая приняла его таким, какой он есть, — не из-за денег или власти, а потому что имела несчастье влюбиться в него.

Но стоило Крамеру отойти от своей криминальной деятельности и подельников, как он превратился в чрезвычайно добродушного человека, который великолепно играет в гольф, умело — в бридж, умеет пить, не пьянея, и которого общество Парадиз-Сити, не имевшее ни малейшего понятия о его прежней жизни, приняло как состоятельного, удалившегося от дел бизнесмена, и он снискал в этом обществе большую популярность. Общество Парадиз-Сити приняло и Хелен, теперь немного располневшую и слегка выцветшую, но все еще обладавшую зажигательным вокалом: она могла сесть за фортепьяно и сымпровизировать несколько песенок немного risquе3, но никогда не опускавшихся до вульгарности и оживлявших вечера в кантри-клубе, если те становились скучноваты.

Иногда Крамер, оставаясь один, когда Хелен отправлялась в Лос-Анджелес за покупками или гольф отменялся из-за дождя, тосковал по тем временам, когда он был гангстерским боссом. Но хотя ему было очень жаль утраченной власти, он ничего не предпринимал в этой связи. Он был чист, а это большая редкость для человека с таким криминальным прошлым, как у него. ФБР так ни разу его и не прижало. Денежки, пускаемые Солли в оборот, приносили отличный ежегодный доход. А сам Крамер был, как он непрестанно напоминал себе, вышедшим из дела счастливчиком.

Несмотря на твердое решение держаться подальше от любого рэкета, Крамер посвящал часть свободного времени разработке планов блистательных ограблений, похищений или налетов на банки. Эти планы, продуманные до последней детали, помогали коротать время и были для него сродни шахматным задачам. Он мог выбрать банк «Чейз нэшнл» в Лос-Анджелесе и разработать план, следуя которому пять человек смогли бы войти в банк и выйти из него с миллионом долларов. Как-то дождливым вечером, пока Хелен трудилась над своей petit point4, он набросал проект похищения дочери одного техасского миллиардера с выкупом в несколько миллионов долларов. Эти криминальные задачи не только развлекали его, но и держали в тонусе мозг. Он не собирался воплощать свои планы. И он ни разу не признался Хелен, о чем размышляет долгими часами, погружаясь в молчание и глядя на мерцающий в камине огонь. Если бы она узнала, какие мысли время от времени посещают его, то пришла бы в ужас.

В то утро, когда Солли Лукас застрелился, Крамер провел одну из лучших своих партий в гольф. Они с партнером отправились в клубный бар и заказали по двойному джину и по рюмке лаймового ликера.

Когда Крамер с жадностью опустошил бокал, его окликнул бармен:

— Мистер Крамер, вам звонят из Лос-Анджелеса.

Крамер поднялся, зашел в телефонную кабину и закрыл дверь. Он взял трубку, жизнерадостно напевая себе под нос. Пение быстро оборвалось. Эйб Джейкобс, старший делопроизводитель Солли Лукаса, сообщил ему новость осипшим, срывающимся голосом.

— Застрелился? — повторил Крамер и вдруг ощутил нехватку воздуха.

Он знал Солли тридцать лет. Он знал его как блистательного, хотя и не отличающегося щепетильностью адвоката с безошибочным чутьем на деньги, но еще он знал его как легко теряющего голову сластолюбца и отчаянного, азартного игрока. Лукас не стал бы лишать себя жизни, если бы не достиг дна финансовой пропасти. Крамер ощутил, как на лбу проступает холодный пот. Ему вдруг стало до тошноты страшно за свои четыре миллиона.

Потребовалось две недели сосредоточенных изысканий, чтобы понять, почему Солли покончил с жизнью. Судя по всему, у него было четыре важных клиента... и один из них — Крамер. Каждый доверил ему значительную сумму денег.

Лукас же использовал их деньги на свои цели. Ему не повезло, или же он просто стал слишком стар для спекулятивных игр. Он вкладывал все больше и больше денег своих клиентов, чтобы отсрочить катастрофу. Спекуляции с землей, недвижимостью и акциями в конце концов забросили его на дно пропасти. Когда наступил крах, глубина пропасти составляла девять миллионов долларов, в числе которых были и четыре миллиона Крамера. Лукас хорошо знал Крамера. Такого Крамер никогда бы ему не простил. Он избавил Крамера от необходимости его убивать — он убил себя сам.

Крамеру понадобилось некоторое время, чтобы осознать этот факт: Лукас, бывший его доверенным лицом и другом на протяжении последних тридцати лет, предал его, обрекая на бедность. За исключением пяти тысяч на счету, акции Крамера, его облигации и даже наличность в банковской ячейке испарились со смертью Лукаса.

Крамер сидел в большом роскошном офисе Лукаса, глядя в лицо Эйбу Джейкобсу, высокому тонкому человеку с головой, похожей на яйцо, и близко посаженными бегающими глазками.

Джейкобс произнес негромко:

— Вот такие дела, мистер Крамер. Сожалею. Я понятия не имел, что он творит. Меня он не посвящал. Вы не единственный. Он за два года потерял примерно девять миллионов. Мне кажется, он просто сошел с ума.

Крамер медленно поднялся на ноги. Первый раз за всю жизнь он ощутил себя стариком.

— Не впутывай меня, Эйб, — сказал он. — Я не потерял ни цента... слышишь? Если пресса доберется до меня, я доберусь до тебя!

Он вышел на залитую солнцем улицу и сел в машину.

Посидел несколько минут, пустым взглядом таращась в ветровое стекло, не видя ничего, кроме унылого, безденежного будущего. Нужно ли сообщать Хелен? Он решил, что не скажет ей, во всяком случае пока. Но что же делать дальше? Как ему теперь жить? Он подумал о новом «кадиллаке», который уже заказал. А еще о боа из норки, которое обещал Хелен на день рождения. Он забронировал каюту на шикарном лайнере, чтобы совершить круиз по Азии, — еще не оплатил, но Хелен была вся в предвкушении и только об этом и говорила. У него было заключено несколько договоренностей, требовавших крупных вложений. Жалкие пять тысяч в банке растворятся за неделю, если он попытается выполнить эти договоренности.

Он закурил сигару, завел машину и медленно поехал обратно в Парадиз-Сити. Все время пути его мозг лихорадочно работал. Что-то необходимо предпринять, и предпринять срочно. Крамер не просто так считался опасным преступником. Ну ладно, сказал он себе, яростно жуя сигару. В финансовом смысле он ноль. Что ж, он не настолько стар, чтобы не начать сначала, вот только как? В том-то и вопрос... как? Сколотить четыре миллиона долларов, когда тебе шестьдесят... невыполнимая задача... если только...

Его серые глаза сузились. Загорелое лицо с квадратной челюстью, тонкогубым ртом и длинным толстым носом превра