Королева демонов - Питер В. Бретт - E-Book

Королева демонов E-Book

Питер В. Бретт

0,0
6,99 €

Beschreibung

Близится Шарак Ка, решающая битва, которую так давно ждут — одни с ужасом, другие с алчной злобой. Рыщут в ночи чудовищные твари, прекратившие свои свары и объединившиеся ради победы. Все чаще выбираются на поверхность князья демонов — умные, хитрые порождения Недр. У немногих уцелевших и рассеянных по миру людей осталась единственная надежда — на полузабытую магию. Два героя, вставшие на защиту человечества, Арлен Тюк и Ахман Джардир, должны подчинить своей воле могущественного пленника, чтобы он отвел их в Недра, где мать демонов взращивает неисчислимое войско. Впервые на русском!

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 1160

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Война с демонами. Книга 5 : Королева демонов
Выходные сведения
Благодарности
Пролог. Тюремщики
Глава 1. И то, и то
Глава 2. Олив
Глава 3. Графиня Свиток
Глава 4. Раген и Элисса
Глава 5. Стая
Глава 6. Эверам — ложь
Глава 7. Евнухи
Глава 8. Монастырь
Глава 9. Маджахи
Глава 10. Дела семейные
Глава 11. Чародеи
Глава 12. Опустошенная
Глава 13. Последняя воля и завещание Арлена Тюка
Глава 14. Взбучка
Глава 15. Сестры возвращаются
Глава 16. Близкие
Глава 17. Лесная крепость
Глава 18. Отчий дом
Глава 19. Преследование
Глава 20. Эскорт
Глава 21. Новографство
Глава 22. На краю бездны Най
Глава 23. «Плач шарума»
Глава 24. Первые шаги
Глава 25. Зев Бездны
Глава 26. Подземная тьма
Глава 27. Компаньоны
Глава 28. Рассказ Арейн
Глава 29. Волки
Глава 30. Водоем Эверама
Глава 31. Харденс-Гроув
Глава 32. Обвалы и вьюга
Глава 33. Зло дает всходы
Глава 34. Копье Ала
Глава 35. В отрыве
Глава 36. Дым и туман
Глава 37. Девочки Джессы
Глава 38. Шарак Ка
Глава 39. Мозговик Свистуна
Глава 40. Аламен фэ
Глава 41. Горный свет
Глава 42. Улей
Глава 43. Недра
Глава 44. Рожденный во тьме
Глава 45. Пакт
Гримуар меток

Peter V. Brett

THE CORE

Copyright © 2017 by Peter V. Brett

Ward artwork designed by Lauren K. Cannon, copyright © Peter V. Brett

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентовJABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского Алексея Смирнова

Серийное оформление и оформление обложкиВиктории Манацковой

Карта выполнена Юлией Каташинской.

Бретт П. В.

Война с демонами. Книга 5 : Королева демонов : роман / Питер В. Бретт ; пер. с англ. А. Смирнова. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. (Звезды новой фэнтези).

ISBN 978-5-389-15222-9

16+

Близится Шарак Ка, решающая битва, которую так давно ждут — одни с ужасом, другие с алчной злобой. Рыщут в ночи чудовищные твари, прекратившие свои свары и объединившиеся ради победы. Все чаще выбираются на поверхность князья демонов — умные, хитрые порождения Недр. У немногих уцелевших и рассеянных по миру людей осталась единственная надежда — на полузабытую магию. Два героя, вставшие на защиту человечества, Арлен Тюк и Ахман Джардир, должны подчинить своей воле могущественного пленника, чтобы он отвел их в Недра, где мать демонов взращивает неисчислимое войско.

Впервые на русском!

© А. Смирнов, перевод, 2018

© Издание на русском языке,оформление. ООО «ИздательскаяГруппа„Азбука-Аттикус“», 2018Издательство АЗБУКА®

Сирене Лилит, уже во всем изменяющей мою жизнь

Благодарности

За те десять лет, что прошли с продажи «Меченого», претворить цикл о демонах в действительность помогло огромное число людей. Редакторы, литагенты, издатели, пиарщики, маркетологи, книготорговцы и ты, читатель, — вы заслуживаете благодарности большей, чем я в силах выразить, но если мне позволят назвать несколько имен...

Отдельное спасибо доктору Биллу Грину за сведения о травах, а Лорен Грин — за то, что на другой день после отправки этой книги издателю украсила мою жизнь очаровательной девочкой. Благодаря Сирене я ценю как сокровище каждый прожитый миг. И не забудем Кассандру Бретт, которая сама становится блестящей маленькой писательницей.

Спасибо Майку Коулу, который поверил в мой труд раньше всех и сдал меня на руки Джошуа Билмсу, чья команда из «JABberwocky Literary Agency» послужила мне главной опорой.

Я благодарю моих редакторов, особенно Тришу Нарвани и Наташу Бардон, которые взялись за сырой черновик на тысячу сорок три страницы и помогли мне отшлифовать его до бриллиантового блеска, а также Лору Джорстед, моего редактора-корректора, которая присутствует за кадром гораздо настойчивее, чем может показаться.

Спасибо Ларри Ростанту, чьи обложки сразу бросаются в глаза, едва войдешь в магазин, и всем, кто послужил для них моделями, а также студию «Millennium FX», создавшую настоящего Алагай Ка. Спасибо Лорен К. Кэннон за создание меток и Доминику Брониеку за потусторонние иллюстрации; актерам-чтецам Питу Брэдбери, Колину Мейсу и творческому коллективу «GraphicAudio». Зарубежным издателям и переводчикам, чей труд представляет меня мировому читателю.

Я благодарен моей помощнице Карен, которая взваливает на себя столько дел, что я могу сосредоточиться на письме.

И всем, кому выражал признательность ранее и кого не могу поблагодарить снова за неимением места. Спасибо вам всем — без вас я не сумел бы завершить это странствие.

Пролог

Тюремщики

334 П. В.

- Вы потревожили рой. Он скоро поднимется.

Алагай Ка, демон-консорт, изъяснялся устами человека-трутня по имени Шанджат. Консорт лежал скованный в круге силы, но он сокрушил один замок и захватил трутня, не дав поработителям спохватиться.

Безвольный Шанджат превратился в марионетку, и консорт наслаждался горем своих похитителей. Он управлял ногами трутня, познавая его тело. Тот был не так удобен и полезен, как хамелеон, но силен, вооружен примитивным оружием земных скотов, и консорт мог сыграть на его эмоциональной связи с тюремщиками.

— Что это, Недра, означает? — вскипел Разведчик.

Этого называли Арленом или Пар’чином. Он пользовался авторитетом у спутников, но не мог похвастаться подлинным превосходством.

Консорт обратился к речевому центру трутня, все лучше осваивая примитивное хрюканье, которое сходило у людей за язык общения.

— Королева скоро отложит яйца.

Разведчик посмотрел трутню в глаза и скрестил на груди руки. Метки, въевшиеся в его плоть, пульсировали силой.

— Я знаю. При чем тут рой?

— Ты захватил меня и убил моих сильнейших собратьев, — сказал консорт. — При мозговом дворе не осталось никого, кто помешает молодым королевам выпить материнскую магию и созреть.

Разведчик пожал плечами:

— Разве королевы не перебьют друг дружку? На том же месте, где ощенится мамаша, а самая сильная захватит улей. И пусть, уж лучше королева-детеныш, чем матерая.

Консорт глазами трутня смотрел лишь на Разведчика, но сам наблюдал за аурами остальных.

Самым опасным был, безусловно, Наследник, вооруженный плащом, копьем и короной Мозгоубийцы, — его звали Джардиром. И если ему вздумается убить консорта, тот не сумеет защититься, ибо скован и заключен в меточный круг, а порабощение Шанджата взбесило Наследника сверх всякой меры.

Однако Наследника выдавала аура. Как бы ему ни хотелось умертвить консорта, он был нужен живым.

Занятнее была паутина эмоций, соединявшая Наследника с Разведчиком. Любовь и ненависть, соперничество и уважение. Гнев. Угрызения совести. Гремучая смесь, и консорту было приятно в ней плескаться. Наследник страстно желал информации, а Разведчик многое скрыл. Наследник шел у него на поводу, негодовал, и его аура потрескивала.

Менее предсказуемой была Охотница по имени Ренна. Свирепую самку грела похищенная магия Недр, ее тело покрывали силовые метки. Она не столь искусно владела приобретенной силой и тяготела к буйству, за ней приходилось присматривать и держать в узде. Ее приструнили, но она сжимала оружие, готовая сорваться, только дай повод.

Последней была вторая самка, Шанвах. В ней, как и в марионетке, не содержалось серьезной магии, и консорт пренебрег бы таким ничтожеством, не убей она своими орудиями князя демонов.

Шанвах была слабейшим его пленителем, но ее аура отличалась пикантностью. Марионетка приходилась ей производителем. Ее воля была сильна и содержала в покое ауру поверхностную, однако на глубине дух Шанвах изнемогал от страдания. Консорт посмакует воспоминание об этом, когда вскроет ей череп и вкусит от нежного мяса ее мозгов.

Консорт заставил марионетку рассмеяться, отвлекая людей от себя самого.

— Молодым королевам не придется сражаться. Силы моих собратьев равны, победителя не будет, а потому каждый украдет по яйцу и скроется.

Разведчик смешался, в нем забрезжило понимание.

— Они построят гнезда по всей Тесе.

— Не сомневаюсь, что уже начали. — Консорт велел марионетке махнуть копьем, и люди предсказуемо вскинули взгляды. — Держа меня в плену, вы обрекаете свое поголовье на гибель.

Консорт осторожно пошевелил цепями, выискивая слабое звено. Метки, вытравленные в металле, жгли, напитываясь его магией, но консорт зорко следил за расходом сил. Он уже расколол один замок и высвободил конечность. Если удастся сломать второй, то марионетка разомкнет цепи и можно будет бежать.

— Сколько мозговиков осталось в улье? — спросил Разведчик. — Пока мы убили семерых, не считая тебя. По-моему, прилично.

— В улье? — переспросил консорт. — Сейчас — ни одного. Они уже наверняка поделили пастбища и перед кладкой усмиряют новые территории.

— Пастбища? — подала голос Охотница.

Марионетка улыбнулась.

— Жители ваших Свободных городов скоро обнаружат, что их стены и метки не столь надежны, как им внушали.

— Смелые речи, Алагай Ка, — заметил Наследник, — ведь ты лежишь перед нами скованный.

Консорт наконец отыскал, что хотел. Крохотный изъян в одном замке, который с минуты его заточения разъедала ржавчина. Если сломать, демон скользнет из оков, но энергия, которая для этого потребуется, вызовет вспышку, и тюремщики заметят попытку бегства раньше, чем она увенчается успехом.

— Вам разрешали до поры оставаться на пастбищах. — Марионетка шагнула в сторону, и взгляды людей последовали за ней. — Вы — охотничьи консервы для моих собратьев. Они созовут трутней и разобьют ваши стены как яйца, наполнят вами кладовые, чтобы растить королев-мальков.

— А в их утробах — погибель для Ала, — подхватил Наследник. — Нам придется это пресечь.

— Так отпустите меня, — сказал консорт.

— Не надейся, — ощерился Разведчик.

— У вас нет выбора, — возразил консорт. — Мой приход еще может предотвратить дальнейшее роение.

— Ты князь лжи, — сказал Наследник. — Мы не настолько глупы, чтобы поверить твоим словам. Выбор есть. Мы отправимся в бездну и раз и навсегда покончим с Алагай’тинг Ка.

— Вы претендуете на ум, но надеетесь выжить на пути к улью? — осведомился консорт. — Вы не дойдете даже до места, где сдался и откуда бежал Каври.

Слова эти попали в цель, как и было задумано, ибо Наследник оцепенел и крепче вцепился в копье:

— Снова ложь. Каджи победил тебя.

— Каври, — подчеркнуто повторил консорт, — убил много трутней. Много князей. Потребовались века, чтобы вновь заселить улей, но его попытки вторгнуться в наши владения провалились. На большее вашему виду надеяться нечего. Этот цикл не первый и не последний.

— Ты обещал отвести нас в Недра, — напомнил Разведчик.

— Ты можешь с тем же успехом попросить отвести вас на дневную звезду, — ответил консорт. — Тебя пожрут задолго до того, как доберешься, и ты это знаешь.

— Тогда в улей, — сказал Разведчик. — К мозговому двору. Проклятому месту, где ощенится королева демонов.

— Вас и это погубит. — Консорт сдвинул марионетку еще на шаг.

— Мы рискнем, — сказала Охотница.

И вот они расположились как нужно. Марионетка вскинула копье и метнула его Разведчику в сердце. Тот, как ожидалось, растаял, и оно, пролетев насквозь, не причинило ему вреда и понеслось к Наследнику, который крутанул своим оружием, чтобы отбить снаряд в сторону.

Марионетка запустила щитом, и острая кромка расколола меченый камень из тех, что держали консорта в плену. Охотница уже рванулась в атаку, но самка-трутень с воплем заступила ей путь, не подпуская к отцу.

Марионетка успела повернуться и схватилась за меченую цепь, а консорт направил в слабое звено разряд магии. Марионетка распустила цепь, как паук, что распарывает поврежденнуюпаутину. Серебряные метки обожгли кожу консорта, но боль была скромной платой за долгожданную свободу.

Он шевельнул когтем, чтобы магическим разрядом отправить в полет крохотный обломок расколотого звена, сбить с Наследника корону и не дать ему вскинуть щит, которым тот некогда поймал консорта в ловушку.

Охотница отшвырнула трутня-самку и метнулась к марионетке, но было поздно. Консорт растаял, едва она замахнулась своим оружием, и воплощенным оставил всего один коготь, чтобы выпустить ей кишки. Он проскользнул в проделанную марионеткой брешь и снова материализовался у внешней границы меток.

Разведчик бросился к своей самке, когда она ахнула и суетливо придержала потроха, грозившие шлепнуться на пол. Охотница не сумела сосредоточиться, лишившись способности растворяться и самоисцеляться по собственному почину. Разведчик потратит драгоценные время и силы на врачевание ее ран.

Консорт начертил в воздухе ударную метку, и под ногами Наследника взорвались камни; шатаясь, тот устремился к короне. Марионетка пинком отправила ее через комнату, а после атаковала Наследника, чтобы выиграть еще несколько секунд.

Консорт повернулся, задрал куцый хвост и выдал струю лишенных магии фекалий, обезвреживая метки.

Он был готов исчезнуть, когда Наследник взревел:

— Довольно!

Он треснул навершием копья в пол, и волна магии свалила всех с ног. Консорт быстро оправился, дематериализовался и устремился к бреши, но Разведчик прибег к крайней мере: отдернул полог — и в щель проник тусклый предутренний свет. Дневная звезда еще не взошла, но даже первые ее лучи воспламенили магию консорта — невыразимая мука. Демон не посмел подойти.

Охотница растаяла и вновь собралась уже исцеленной. Вдвоем с Разведчиком они привычно начертили в воздухе метки, и облако, которым стал демон, пронзила боль в тот же миг, когда оно отпрянуло от света. В бестелесной форме консорт не мог управлять марионеткой, и трутень-самка сжала ее в удушающем захвате. Наследник подобрал корону, поднял щит и вторично взял консорта в полон.

Выбирать не приходилось, придется сдаться и вступить в переговоры. Он все еще был нужен живым. Консорт уплотнился, втянул когти, спрятал зубы и высоко поднял руки в человеческом жесте покорности.

Охотница с силой ударила его в висок, ударные метки сотрясли череп. Бешеная самка. Другие будут сдержаннее.

Но Разведчик, едва консорта развернуло, врезал ему с другой стороны, расколол череп и выбил глаз.

Демон пошатнулся и получил от Наследника третий удар древком копья, которое било сильнее, чем скальный демон.

Избиение продолжилось, и консорт решил, что в своем примитивном зверстве они его наверняка убьют. Он попытался растаять, но, как недавно Охотница, обнаружил, что не в силах сосредоточиться и запустить трансформацию.

Затем он перестал понимать, откуда летят удары, и каждый отзывался лишь гулом и сотрясением.

А потом он и вовсе перестал соображать. На глаза пала черная пелена.

Консорт очнулся в муках. Он попытался исцелиться, Втянув от резервов, но сил осталось мало. Валяясь без сознания, он, видимо, глубоко Втягивал, чтобы заживить самые опасные раны. Прочее восстановится самостоятельно.

Проклятой цепи так и не было. Возможно, ее сейчас чинят. Возможно, рассчитывают, что он не успеет очухаться.

Если так, то они еще глупее, чем он считал. Полог задернули, и консорт чувствовал мрак, царивший за толстой материей. До свободы рукой подать. Он поднял коготь, нарисовал в воздухе метку и сбросил немного оставшейся магии, чтобы ее зарядить.

Но сила рассеялась, не достигнув кончика когтя, а консорт зашипел от боли, которая пронзила все тело.

Он снова Втянул, и сила опять испарилась, а плоть обожгло.

Консорт взглянул на свою кожу; осознание случившегося забрезжило еще до того, как он различил свечение меток.

Его искололи иглами, как сделал с собой Разведчик. Консорта покрыли метками!

Мозговыми, настроенными на родную касту. Символы заключили его в тюрьму собственной плоти, не позволяя ни растворяться, ни простирать сознание наружу. Хуже того: если консорт — или какой-нибудь его поработитель — переборщит с магией и напитает ею метки, начертания его убьют.

Это было намного ужаснее цепей. Позор, превосходивший воображение консорта.

Но все проблемы решаемы. У каждой метки найдется изъян. Он выиграет время и найдет выход.

Глава 1

И то, и то

334 П. В.

Лиша резко проснулась от схваток.

Десятидневная езда с эскортом из пяти тысяч лесорубов приучила ее терпеть неудобства. Спала она теперь только на боку, а скамья кареты для этого не годилась. Лиша сворачивалась калачиком на полу, как делали Аманвах и Сиквах в их набитом подушками экипаже.

Боль накатывалась волнами, мышцы матки напрягались и сокращались, готовясь выпустить ребенка на свет. По плану до родов оставалось тринадцать недель, но ранние схватки не такая уж редкость.

«И каждая женщина поначалу впадает в панику, — говаривала Бруна. — Боится рожать раньше срока. Да я и сама испугалась, хотя переправила в мир десятки вопящих младенцев, прежде чем высрала собственного».

Чтобы успокоиться и вытерпеть боль, Лиша задышала быстро и ровно. В боли уже не было ничего нового. Кожа на животе потемнела и покрылась синяками от мощных толчков плода.

За время беременности Лиша не раз пропускала через себя могучую магию меток. Ребенок отзывался неистово. Магическая отдача даровала нечеловеческую силу и живучесть. Старец молодел, а юнец преждевременно созревал. Чувства вскипали, а выдержка подводила. От магии люди делались буйными. Опасными.

Как отразится эта сила на еще не вполне сформировавшемся ребенке? Не проносив его и семи месяцев, Лиша выглядела и чувствовала себя на полный срок. Она предвидела ранние роды и даже желала их, а то как бы дитя не вымахало слишком крупным для естественного родоразрешения.

«Или пробьет утробу и выберется само». Лиша дышала и дышала, но спокойнее не становилось, и боль не унималась.

«Схватки бывают от чего угодно, — учила Бруна. — Например, если паршивец лягнет полный мочевой пузырь».

Лиша нашла ночной горшок, помочилась, но это мало помогло. Она заглянула в фарфоровый сосуд. Моча была мутной и кровавой.

Она застыла, глядя на горшок, и мысли пустились вскачь, но тут младенец пнул от души. Она вскрикнула от боли и поняла.

Время вышло.

Когда с докладом явилась Уонда, Лиша сидела на скамье. Почти рассвело.

Уонда передала поводья и спрыгнула с лошади проворно, как кошка. Она приземлилась на подножку движущейся кареты, распахнула дверцу и легко перемахнула на скамью против Лиши.

— Почти что дома, госпожа, ежли желаете сполоснуться, — сообщила Уонда. — Гар поехал вперед, пока вы спали. Только что прислал весточку.

— Насколько плохи дела? — спросила Лиша.

— Плохи, — ответила Уонда. — Высыпала вся свора. Гар попробовал это пресечь, как вы просили. Но сказал, что легче голыми руками корчевать пень.

— Энджирцы и их проклятущая церемония, — скривилась Лиша.

Она начала понимать герцогиню Арейн, которая рассекала строй кланяющихся и приседающих слуг, при этом их словно не замечая. Иногда только так и дойдешь, куда хочешь.

— Там не только служанки и стражи, — сказала Уонда. — Явилась половина городского совета.

— Ночь! — Лиша зарылась лицом в ладони.

— Одно ваше слово — и я окружу вас стеной лесорубов, они доставят вас прямиком внутрь, — предложила Уонда. — А всем скажу, что выйдете к ним, когда отдохнете.

Лиша покачала головой:

— Я возвращаюсь на родину графиней и не стану начинать с пряток.

— Да, госпожа.

— Уонда, мне нужно кое-что тебе сказать, — проговорила Лиша. — Но ты должна сохранять спокойствие.

Уонда взглянула недоуменно, затем округлила глаза. Она начала подниматься.

— Уонда Лесоруб, держи свою корму на скамье. — Лиша махнула пальцем, как плетью, и девушка рухнула на место.

— Схватки — через каждые шестнадцать минут, — продолжила Лиша. — Я, может быть, рожу через считаные часы. Сегодня, дорогуша, я целиком положусь на тебя, так что слушай внимательно.

Уонда испуганно моргнула, но кивнула:

— Да, госпожа. Скажите, чего хотите, и я все устрою.

— Я царственно выйду из кареты и направлюсь к двери. Пока иду, буду говорить с одним человеком зараз. Мы ни в коем случае не остановимся и не замедлим шага.

— Да, госпожа, — сказала Уонда.

— Я во всеуслышание назначу тебя главой моей домашней охраны, — продолжила Лиша. — Если все, как ты говоришь, собрались во дворе, моих слов хватит, чтобы ты приняла командование и послала женщин-лесорубов охранять особняк. Когда они обезопасят королевские покои, внутрь не войдет никто, кроме тебя, меня и Дарси.

— А Вика?

Лиша мотнула головой:

— Вика несколько месяцев не видела мужа. Я не стану мешать. Она не сделает ничего такого, чего не сумеет Дарси.

— Да, госпожа, — кивнула Уонда.

— Ты никому не скажешь о происходящем, — предупредила Лиша. — Ни стражам, ни Гареду — никому.

— Но, госпожа... — начала Уонда.

— Никому, — сдавленно рыкнула Лиша, переживая очередную схватку. Чрево будто оплетала и сжимала змея. — Я не потерплю болтовни, иначе это превратится в жонглерское представление. Я даю жизнь ребенку Ахмана Джардира. Не каждому это понравится, а после родов мы оба окажемся... под ударом.

Взгляд Уонды посуровел.

— Пока я рядом — никогда, госпожа. Клянусь солнцем.

Уонда легко шагнула из кареты в стремя трусившей лошади и ничем не показала, что дело неладно.

В предутренних сумерках меточный свет потускнел, но вновь разгорелся, когда защелкнулась дверца. Одновременно ожили метки тишины, и Лиша застонала от боли.

Она положила руку на поясницу, другой подперла тяжелый живот и грузно встала. Тепловые метки в считаные секунды нагрели чайник. Лиша смочила кипятком тряпицу и прижала к лицу.

В зеркале отразилась бледная и осунувшаяся физиономия с темными кругами вокруг глаз. Лише отчаянно хотелось запустить руку в мешочек с хора и Втянуть немного магии, чтобы укрепиться ввиду скорых родов, но это было слишком опасно. Известно, что магия приводит детей в неистовство. Ей только этого не хватало.

Лиша заглянула в сумку с белилами и румянами и пожалела о том, что никогда не умела толком краситься. Другое дело — рисовать метки. А первым талантом славилась мать. Лиша сделала что могла: расчесала волосы и оправила платье.

Дороги внешних округов Лесорубовой Лощины петляли, следуя кривизнам великих меток, которые Лиша создавала с Арленом Тюком. В Лощине теперь было больше дюжины округов: неуклонно расширявшаяся сеть взаимосвязанных великих меток. Они еженощно оттесняли демонов все дальше, и Лиша знала этиконтуры до последней выемки. Ей было незачем смотреть в окно, чтобы понять: кортеж минует Новобитель.

А скоро въедет в Лесорубову Лощину, столицу графства Лощина и центр великих меток. Всего два года назад Лощина была городишком с населением меньше трех сотен душ, чего едва хватало для точки на карте. Сейчас же она стала ровней любому Свободному городу.

Новая боль. Схватки учащались, и теперь их разделяло всегошесть минут. Зев расширялся, и Лиша чувствовала, что ребенок опустился. Она размеренно дышала. Можно прибегнуть к травам, но не раньше, чем она благополучно укроется в покоях.

Лиша выглянула из-за шторки и сразу пожалела об этом — полетели восторженные возгласы. Она надеялась вернуться тишком, приехала до рассвета, но при таком эскорте о тишине не приходилось говорить. И даже в столь ранний час народ высыпал на улицы; другие же приникли к окнам, наблюдая за возвращением посольства на родину.

Думать о крепости Тамоса как о доме было непривычно, но та отныне принадлежала Лише, графине графства Лощина. В ееотсутствие Дарси превратила домик в Лесу травниц в штаб-квартиру их школы — первого из многих, как хотелось надеяться, учебных заведений в Лощине. Лиша мечтала преподавать, но понимала, что добьется намного большего, если поселится в цитадели.

Она поморщилась, когда показалась крепость. Это было массивное здание с прочными стенами, возведенное скорее для обороны, чем красоты, — по крайней мере, так оно выглядело снаружи. Внутри отчасти было хуже и являло собой вопиющее мотовство — как будто кто-то построил дворец в разоренной стране. Что ж, отныне это место принадлежало Лише, и все проблемы решать предстояло ей.

Огромные ворота цитадели распахнулись, вдоль дороги с обеих сторон выстроились остатки деревянных улан, кавалерии Тамоса. Теперь их едва набралось пятьдесят; прочие же вместе с самим графом пали в битве при Доктауне. Они были великолепны на своих могучих энджирских мустангах. Люди и кони стояли, как изваяния. Уланы были вооружены и в доспехах, словно в любую минуту ждали, что Лиша поведет их на сечу.

Двор тоже, казалось, собрался в равной мере и на войну, и на встречу с графиней. Слева сидели в седлах капитан Гамон и его лейтенанты, возглавлявшие сотни вооруженных, стоявших навытяжку мужчин: тяжелые копейные древки воткнуты в землю, острия — под единым углом.

Справа, в форме чистой и отутюженной, не хуже пехоты выстроилась прислуга цитадели — самостоятельное войско.

«Интересно взглянуть, во что превратятся эти стройные ряды, если я разрожусь посреди двора». Мысль была озорной, но тут ребенок наподдал, и перспектива перестала казаться забавной.

Как и предупредила Уонда, у лестницы, которая вела в крепость, собралась группа людей. Впереди высился лорд Артер, затянутый в мундир и при копье. Рядом — Тариса, графская нянька, для Лиши ставшая камеристкой. Гаред ждал в обществе своей сговоренной Розаль и ее матери. С ним стояли инквизитор Хейс, травницы Дарси и Вика, ее отец Эрни и... ночь, даже мать Лиши, Элона, метавшая взгляды-молнии в спину Розаль. Лиша возносила молитву, чтобы сей ранний час уберег ее хотя бы от этого демона, но призыв, как обычно, не получил ответа.

Уонда заглянула в карету:

— Готовы, госпожа?

Лишу скрутило от очередной схватки. Ее бросило в жар и пот, хотя на дворе стоял зимний холод.

Улыбнувшись, Лиша ничем себя не выдала. У нее задрожали ноги, когда она встала, а ребенок опустился на дюйм ниже.

— Да, дорогуша. Теперь поживее.

С прибытием кареты Гамон спешился. Он, Артер и Гаред чутьне сцепились, предлагая Лише руки, когда она сделала шаг. Проигнорировав всех, Лиша схватилась за плечо Уонды и осторожно сошла по ступенькам. Негоже грохнуться на глазах у всего собрания.

— Добро пожаловать обратно в Лощину, графиня Свиток, — с церемонным поклоном произнес Артер. — Великое облегчение видеть вас в добром здравии. Мы убоялись худшего, когда узнали о нападении на Энджирс.

— Благодарю вас, — сказала Лиша, встав твердо.

Двор расцвел поклонами и реверансами. Держа спину прямо, Лиша ответила на почести величественным кивком, который мог сделать честь самой герцогине Арейн.

Затем она тронулась с места. Уонда изогнулась, чтобы идти первой и одновременно ее поддерживать. Сзади следовали две мускулистые лесорубки.

Растерянные мужчины неуклюже убрались с дороги, но быстро пришли в себя и поспешили вдогонку. Гамон поравнялся с ней первым:

— Миледи, я составил расписание для домашней охраны...

— Благодарю вас, капитан Гамон. — Лишу жгло изнутри. Онасвела бедра, боясь, что воды отойдут, прежде чем она успеет дойти до дома. — Будьте любезны передать его капитану Уонде.

Глаза у Гамона округлились, и он резко остановился:

— Капитану... Уонде?

— Тем самым я назначаю Уонду Лесоруб капитаном моей домашней охраны, — громко объявила Лиша, не останавливаясь. — Давно назревшее повышение.

Гамон снова поспешил следом:

— Если мое командование было в каком-то смысле неудовлетворительным...

Лиша улыбнулась, думая, что сейчас ее вырвет.

— Вовсе нет. Ваше служение было образцовым, и ваша доблесть, проявленная ради Лощины, неоспорима. Вы продолжите командовать деревянными солдатами, но за мою личную безопасность будет отвечать только капитан Уонда. Прикажите людям разойтись и вернуться к своим обязанностям. Нападения мы не ждем.

Вид у Гамона был такой, словно он подавился камнем, но после месяцев, проведенных в Энджирсе, где Лиша не знала, кем себя считать — пленницей или гостьей, она устала видеть повсюду деревянных солдат. Уонда уже отобрала лесорубов для охраны дворца и подала им знак обезопасить вход и очистить дворец.

Ошеломленный Гамон отстал, и Артер быстро занял его место.

— Прислуга...

— ...накрахмалена и готова приступить к дневным делам, — перебила его Лиша. — Не будем ее задерживать.

Она махнула рукой, распуская собравшихся.

— Разумеется, миледи.

Артер подал знак — и толпа начала расходиться. Он изготовился сказать что-то еще, но вперед протолкнулась мать Лиши. Эрни семенил позади. Элона была на шестом месяце беременности, но умело скрывала это с помощью глубоких декольте, которые отвлекали внимание от живота. Мужчины отшатнулись от нее, как от подземника.

— Дочь моя, графиня Лощины! — Элона распахнула объятия, сияя от... вот, значит, как проявляется ее гордость? Впору устрашиться.

— Матушка, батюшка. — Сдерживая дрожь, Лиша дала им наскоро обнять себя.

Элона почувствовала ее состояние, но ей хватило такта понизить голос:

— Ты выглядишь ужасно. В чем дело?

— Дай мне дойти до постели и отдохнуть.

Лиша сжала плечо Уонды, и они двинулись дальше. Другие, может быть, и боялись мешать Элоне, но Уонда стояла стеной. Элона подалась было следом, однако Эрни ее придержал. Она гневно зыркнула на него, но отец Лиши, как и Уонда Лесоруб, всегда становился на сторону дочери.

— Добро пожаловать домой, графиня. — Розаль присела в отработанном реверансе, и то же сделала ее мать.

— Эмелия, — сказала Лиша, не забыв назвать женщину настоящим именем. — Госпожа Лак. Неожиданно видеть вас здесь в столь ранний час.

Подоспел Гаред, и все трое потянулись за Лишей к ступеням.

— Граф оставил дам здесь, соблюдая приличия. Мы можем найти другое место...

— Брось, — подмигнула Лиша Розаль. — Места у нас полно. Что скажут люди, если такая порядочная юная женщина въедет к барону до свадьбы? Скандал!

Гаред вспыхнул:

— Ценю. У меня приготовлены кое-какие бумаги — взглянешь, когда будет время...

— Пришли их утром. — Лиша уже почти дошла до крыльца.

Следующим с низким поклоном предстал инквизитор Хейс. Его служка Малыш Франк, обычно неразлучный с господином, отсутствовал.

— Графиня. Хвала Создателю, вы в целости и сохранности.

Подкатила следующая карета, отворилась дверца. Хейс округлил глаза при виде рачителя Джоны. Вика с воплем вырвалась из строя встречающих и бросилась к мужу с крыльца.

Хейс был потрясен, но Лиша задушевно улыбнулась ему, хотя содрогалась от боли.

— Вам будет приятно узнать, инквизитор, что ваша временная приписка к Лощине закончилась. В графстве Лощины возобновит свои службы Джона.

— Блажь! — прошипел инквизитор. — Я не собираюсь передавать мой собор...

— Ваш, инквизитор? — повела бровью Лиша. — Это который в моем графстве?

Она все шла. Двери цитадели приближались, но как же до них еще далеко!

Хейсу пришлось пожертвовать достоинством, подобрать рясу и побежать за ней.

— Только герцог Питер властен освободить меня...

Лиша перебила его, предъявив письмо с королевской печатью:

— Ваше следствие завершено.

— Следствие касалось не только одного рачителя-еретика, — возразил Хейс. — Вопрос об Арлене Тюке...

— ...относится к тем, которые совет рачителей волен сколь угодно долго обсуждать в Энджирсе, — сказала Лиша. — Паствой Лощины будет руководить пастырь Джона.

Хейс вытаращился даже пуще Гамона:

— Пастырь?!

— Став герцогом, его светлость отрекся от сана, — пояснила Лиша, — а в Лощине теперь населения всяко больше, чем в Энджирсе. Пакт Свободных городов наделяет наших рачителей правом основывать новый орден.

Не зная, что сказать, инквизитор взял письмо и отстал от решительно шествовавшей Лиши. Герцогский указ вооружал ее властью выбирать духовного лидера графства Лощины, но она перешла границы, повысив Джону до пастыря. Такая декларация независимости не понравится трону плюща, но теперь, когда Лиша вновь осела в Лощине, ей будет трудно помешать.

По сигналу Лиши Дарси быстро шагнула вперед, и ее крупная фигура надежно перекрыла инквизитору путь.

— Хвала Создателю, отрадно видеть вас, госпожа.

— Ты даже не представляешь, как я рада. — Лиша заключила ее в объятия и понизила голос: — Схватки каждые две минуты. Если я в ближайшее время не окажусь внутри, то рожу на этих ступенях. Уонда послала женщин охранять королевские покои.

Дарси хладнокровно кивнула:

— Желаете, чтобы я так и шла впереди, или сопроводить вас?

На Лишу нахлынула волна облегчения.

— Сопроводи меня, пожалуйста.

Дарси взяла ее под другую руку и на пару с Уондой повела дальше. Тем временем подъехал очередной экипаж, откуда вышли мрачные Аманвах, Сиквах и Кендалл. Дарси уставилась на них озадаченно.

— Госпожа, — проговорила она, — где Рожер?

Продолжая дышать глубоко и ровно, Лиша указала на гроб, который выносила из кареты группа лесорубов.

Дарси сдавленно вскрикнула и остановилась как вкопанная. Лиша чуть не упала, ее поддержала Уонда.

— Заглохни, Дарси! — рыкнула Уонда. — Не время сейчас.

Дарси кивнула, взяла себя в руки и продолжила путь.

Аманвах быстро вплыла на крыльцо, не обращая внимания на свирепые взгляды Уонды и Дарси. Лише было достаточно заглянуть ей в глаза.

«Она знает».

— Графиня Лиша, — заговорила дама’тинг.

— Потом, Аманвах, — выдохнула Лиша.

Не вняв, та подступила ближе. Уонда рванулась наперерез, но Аманвах ткнула в ее плечо костяшками пальцев, рука Уонды повисла, и принцесса прошла беспрепятственно.

— Я должна принять роды, — без обиняков заявила Аманвах.

— Забери меня Недра, если примешь! — прорычала Дарси.

— Госпожа, я бросила кости, — негромко сказала Аманвах. — Без меня вы умрете.

— Это типа угроза? — Голос Уонды был глух и свиреп.

— Прекратите, все, — сказала Лиша. — Пусть идет.

— Я могу сделать что угодно... — начала Дарси.

Лиша застонала, уже готовая тужиться:

— Некогда.

Она поставила ногу на ступеньку. Такой короткий подъем, а кажется, будто гору покоряешь.

Тариса ждала наверху. Лиша ухитрилась подняться самостоятельно, но той хватило взгляда, чтобы понять происходящее.

— Сюда, — сказала она, развернулась, распахнула двери и щелкнула пальцами, подавая знак группе служанок.

Те поспешили к ней, и Тариса, как полководец, разослала их с поручениями.

Лиша знала, что молва теперь разойдется быстро, но ничего не поделать. Она целиком сосредоточилась на дыхании и шагах.

Как только они миновали большой зал, Уонда подала сигнал стражам. Те сомкнули ряды, и богатырша, подхватив Лишу на руки, словно дитя, пронесла ее остаток пути.

— Тужьтесь, — скомандовала Дарси.

Призыв не имел смысла. Лиша чувствовала, как движется ребенок, с той секунды, когда ее устроили на краю постели. Он выбирался наружу, тужилась она или нет. Раскрытие было полным, воды сплошь залили красивые деревянные доспехи Уонды. Все должно закончиться в считаные секунды.

Но затем младенец забился, и Лиша вскрикнула от боли. Закричала и Дарси при виде того, как растянулся живот Лиши, а крохотные ручки и ножки уперлись в его стенку. Казалось, что внутри сидит демон, когтями продирающийся наружу. Кожа покрылась свежими синяками поверх уже выцветших.

— Видно его? — выдохнула Лиша.

Дарси втянула воздух и подалась назад:

— Нет, госпожа.

Будь оно проклято! Ведь уже почти все.

— Помоги встать, — приказала Лиша, схватив Уонду за руку. — Будет легче, если я присяду на корточки.

Она напряглась, пытаясь вытолкнуть ребенка на волю.

Младенец лягнулся снова, как тот еще конь. Лиша с воплем пошатнулась, но Уонда подхватила ее и вернула на подушки.

— Все, как я и боялась, — сказала Аманвах. — Госпожа, я должна вырезать ребенка.

— Даже не думай, — немедленно возразила Уонда.

Дарси поднялась и всей своей массой нависла над миниатюрной Аманвах:

— Даже будь ты последней травницей в мире — нет.

— Лиша вах Эрни ам’Свиток ам’Лощина, — сказала Аманвах, — клянусь Эверамом и упованием на Небеса, что ты переживешь эту ночь, только если дашь себя вскрыть.

В руке Уонды появился нож. Лиша знала, с какой скоростью она им орудует.

Но тут Аманвах сделала нечто, чего Лиша не смогла бы вообразить и за тысячу лет. Она опустилась на колени, уперлась в пол ладонями и уткнулась лбом:

— Во имя нашей общей крови, госпожа. Пожалуйста. Ты нужна Ала. Ты нужна Шарак Ка и должна мне поверить.

— Общей крови? — переспросила Дарси. — Что, ради Недр?..

— Делай! — прорычала Лиша.

Толчки продолжались.

— Вы не можете... — начала Дарси.

— Могу и соглашусь, Дарси Лесоруб, — отрезала Лиша. — Она владеет ножом лучше тебя, и ты это знаешь. Сглотни свою гордыню и помогай.

Дарси заворчала, но кивнула и помогла устроить Лишу на столе. Аманвах вынула камни из мешочка с хора:

— Я погружу вас обоих в сон...

Лиша мотнула головой:

— Уйми ребенка, а я останусь в сознании.

— Пить обезболивающие травы некогда, — сказала Аманвах.

— Тогда суньте мне что-нибудь в зубы, — распорядилась Лиша.

Аманвах прищурилась, а затем улыбнулась под покрывалом. Кивнула:

— Твоя честь безгранична, дочь Эрни. Боль — только ветер. Согнись, как пальма, и дай ему пронестись поверх.

Комната наполнилась детским ором; младенец, завернутый в пеленку, извивался в руках Уонды, а Аманвах и Дарси заканчивали работу. Дарси зашивала рану, Аманвах готовила магию хора для ускорения заживления.

Уонда стояла столбом, как новоявленный отец, отчаянно боясь излишне стиснуть ребенка, — того и гляди раздавит. Она смотрела на крошечное оливкового цвета личико, и Лиша поняла, что девушка готова умереть за это дитя.

Лиша изогнулась, пытаясь до него дотянуться, но ей пришлось лежать смирно. Обработка еще не закончилась. Пока, на миг, она почти удовлетворилась тем, что ребенок жив и здоров.

Почти.

— Кто это? — спросила Лиша.

Уонда встрепенулась, как замечтавшийся и уличенный в этом подмастерье:

— Госпожа?

— Мое дитя, — взмолилась Лиша. — Мальчик или девочка?

Столь многое зависело от ответа. Землепашец мужского пола и наследник Ахмана Джардира станет причиной открытой войны с Красией, но и дочь окажется в неменьшей опасности. Красийцы придут за ребенком — в этом нет сомнений, в чем бы ни клялась Аманвах. Но от слов Уонды зависело, когда именно они явятся — сейчас или через десяток лет.

Пристроив младенца на одной руке, Уонда распахнула пеленку:

— Это... — Она нахмурилась, всматриваясь пристальнее.

Наконец она подняла перепуганное лицо:

— Поглоти меня Недра, если я знаю, госпожа. Я не травница.

Лиша уставилась на нее, не веря ушам:

— Уонда, не нужно быть травницей, чтобы знать, какие органы бывают у мальчиков, а какие — у девочек.

— В том-то и дело, госпожа. — В глазах Уонды стоял ужас. — У ребенка есть и то, и то.

Глава 2

Олив

334 П. В.

Пожалуй, впервые в жизни Лиша не нашлась с ответом. Она с разинутым ртом уставилась на Уонду, и мысли пустились вскачь. Комната оглашалась детским криком.

Рождение младенца с мужскими и женскими органами не было чем-то неслыханным. Подобные случаи описывались в научных книгах старого мира, но совсем другое дело — узреть такое дитя вживую.

Свое родное дитя.

Тариса заглянула через плечо Уонды, ахнула и отвернулась.

— Дайте взглянуть, — потянулась Лиша.

Дарси перехватила ее руку и прижала к столу:

— Лиша Свиток! Еще раз дернетесь, когда мы работаем, и я вас свяжу.

С порога донесся крик, и Лиша увидела оживший кошмар: охранница Уонды отшатнулась, пропуская разъяренную Элону Свиток.

— Эй, Бекка! — гаркнула Уонда. — Сказано же никого не впускать!

— Прости, Уон! — крикнула Бекка. — Она ущипнула меня за сосок и прорвалась!

— Я ущипну сильнее, если вы не подпустите меня к дочери, — предупредила Элона. — Почему меня не...

Слова застряли у нее в горле, когда Уонда повернулась и Элона увидела ребенка. Она бросилась к нему, простерши руки, но Уонда проворно шагнула в сторону. Взгляд, который послала ей Элона, устрашил бы подземника, но Уонда оскалила зубы.

— Все в порядке, — сказала Лиша, и Уонда, уступая, нехотя разрешила Элоне взять младенца.

Мать прослезилась:

— Кожа как у отца, но глаза твои. — Элона откинула пеленку. — Это мальчик или...

Она застыла, осветившись меточным светом, так как Аманвах запустила целительную магию.

Прилив энергии был подобен глотку воздуха для утопающего. Она пронизала тело Лиши, устраняя причиненный ущерб и наполняя новой силой. Когда свет померк, Лиша приподнялась.

— Постойте, не двигайтесь... — всполошилась Дарси.

Лиша проигнорировала ее:

— Уонда, будь добра, помоги мне лечь на кровать.

Уонда легко подняла ее и перенесла на огромную пуховую перину. Лиша протянула руки, и Элона безмолвно передала ей ребенка. Тот посмотрел на нее ясными голубыми очами, и Лиша дрогнула от затопившей ее любви.

«Милый мой, Уонда Лесоруб не единственная, кто умрет за тебя. Горе всем, кто захочет нас разлучить, — и людям, и демонам».

Она поцеловала прекрасное, совершенное личико и, освободив дитя от пеленки, положила его себе на грудь, чтобы поделиться теплом. Ребенок засуетился, и Лиша помассировала грудь, подготовив ее для кормления. Ротик распахнулся, и она ловко и плотно вставила сосок.

Сколько же матерей она наставила на этом важнейшем этапе? Сколько новорожденных поднесла к соску? Это не шло ни в какое сравнение с личным опытом — картиной того, как насыщается родное дитя. Она задохнулась от силы его хватки.

— Все хорошо? — спросила Дарси.

Лиша кивнула:

— Сильный какой.

Она чувствовала себя опустошенной, но знала, что стерпит любую боль, только бы накормить ребенка. В последние месяцы она отчаянно боялась за его жизнь, но теперь он был рядом. Живой. В безопасности. Она всхлипнула от счастья.

Возникла Тариса с мокрой тряпицей. Она утерла ей слезы и пот:

— Все матери плачут при первом кормлении, миледи.

Лиша разрыдалась, и слезы помогли ей расслабиться, но без ответа оставалось слишком много вопросов, чтобы она раскисла надолго. Когда дыхание успокоилось, она позволила Тарисе в последний раз утереть глаза и отвела пеленку.

Уонда не ошиблась. На первый взгляд младенец казался крепким мальчиком с нормальными пенисом и яичками. И, только приподняв мошонку, Лиша увидела идеально сформировавшееся влагалище.

Она вздохнула, отстранилась и приступила к полному осмотру. Ребенок был крупный, слишком большой, чтобы пройти по родовому каналу без риска для нее и себя. Аманвах не ошиблась. Операция спасла обоих.

Он был силен — и голоден. Младенец родился здоровым во всех отношениях, без каких-либо других отличительных мужских и женских признаков.

Она надела меченые очки, вникая глубже. Аура ребенка была яркой — ярче, чем приходилось видеть Лише у всех, кроме Арлена и Ренны Тюк. Он был могуч и... жизнерадостен. Ребенок получал от материнской заботы не меньшее удовольствие, чем она. Глаза Лиши снова наполнились слезами, и она была вынуждена смахнуть их, чтобы продолжить обследование.

Осмотрев паховую зону, Лиша убедилась в диагнозе. Мужские и женские органы, здоровые и исправные.

Она кивнула Уонде:

— И то, и то.

— Недра, как же это возможно? — спросила Элона.

— Я читала о таком, — ответила Лиша, — хотя воочию ни разу не видела. Это значит, что при оплодотворении возникло два зародыша, но один поглотился...

Слова застряли, у нее перехватило горло.

— Это моя вина, — выдохнула она.

— То есть? — не поняла Дарси.

— Магия. — Лише казалось, что стены огромной опочивальни смыкаются и грозят раздавить ее. — Я очень много ею пользовалась. Начала, когда мы с Инэверой боролись с мозговым демоном в первую ночь после того, как мы с Ахманом...

У нее вытянулось лицо от полного осознания ужаса случившегося.

— Я сплавила их воедино.

— Демоново дерьмо! — бросила Элона. — Это нельзя предугадать. Сама сказала, что в книгах прочла.

— Не каждый день я соглашаюсь с Элоной, госпожа, — заметила Дарси, — но сейчас ваша матушка права. Незачем приплетать сюда магию.

— Она подействовала, — настойчиво возразила Лиша. — Я почувствовала.

— А хоть бы и так? — скривилась Уонда. — Лучше было перед демоном раскорячиться?

— Конечно нет.

— Бруна говорила, что, коли дерешься и входишь в раж, корить себя незачем, — напомнила Дарси. — Задним числом...

— ...все умны, — докончила Лиша.

— Я читала те же самые книги, — продолжила Дарси. — Там сказано, как это лечить.

— Лечить? И как же? — спросила Элона. — Какая-нибудь трава закроет щелку или высушит стручок и он отвалится?

— Разумеется, нет, — пожала плечами Дарси, рассматривая ребенка. — Мы просто... выберем что-то одно. Такая красивая девочка легко сойдет за мальчика.

— А такой милый мальчик — за девочку, — подхватила Элона. — Это ничего не излечит.

— Да, — кивнула Дарси на операционный стол, за которым еще трудилась Аманвах, — но в сочетании с несколькими надрезами и стежками...

— Уонда, — позвала Лиша.

— Да, госпожа? — откликнулась та.

— Если кто-нибудь еще захочет сделать ребенку операцию — пристрели.

Уонда скрестила на груди руки:

— Да, госпожа.

Дарси вскинула ладони:

— Я только...

Лиша пошевелила пальцами:

— Я знаю, Дарси, что ты не желаешь зла, но это был варварский обычай. Мы не прибегнем к хирургии, если не возникнет угрозы здоровью ребенка. Я понятно выразилась?

— Да, госпожа, — ответила Дарси. — Но люди спросят, кто родился — мальчик или девочка. Что им сказать?

Лиша взглянула на Элону.

— Не смотри на меня, — отрезала мать. — Мне лучше других известно, что мы лишены права голоса в этих вопросах. На все воля Создателя.

— Хорошо сказано, жена Эрни, — подала голос Аманвах.

Она последней отошла от операционного стола, и ее руки были красны от родильной крови. Она воздела их перед Лишей:

— Теперь пора, госпожа. Нет гадания более верного, чем при рождении.

Лиша поразмыслила. Если Аманвах омоет алагай хора в крови и родовых водах, ей откроется будущее и Лиши, и младенца. Даже при полном сотрудничестве, которым дама’тинг никогда не славились, она узнает слишком много и не скажет всего. У неенавсегда останутся тайны, секреты, разгадка которых Лише, быть может, остро понадобится.

Однако в ауре Аманвах золотом прописалась забота о ребенке, ее сводном брате-сестре. Она защитит его грудью.

— Есть условия, — ответила Лиша. — И они не подлежат обсуждению.

— Все, что угодно, — склонилась Аманвах.

Лиша выгнула бровь:

— Ты прочтешь свои молитвы по-тесийски.

— Разумеется.

— Всем, что увидишь, ты поделишься со мной, и только со мной, — продолжила Лиша.

— Э, я тоже хочу взглянуть! — воскликнула Элона, но Лиша не свела глаз с Аманвах.

— Да, госпожа, — ответила та.

— И это навсегда, — сказала Лиша. — Если через двадцать лет я спрошу, что ты видела, ты выложишь все полностью и без заминки.

— Клянусь Эверамом.

— Ты не тронешь костей, пока мы не снимем для меня копию расклада.

Теперь Аманвах помедлила. Чужакам запрещалось изучать алагай хора дама’тинг — тем паче вырезать собственные. Инэвера снимет с Аманвах голову, если та согласится с этим требованием.

Но мигом позже дама’тинг кивнула:

— У меня есть глиняные кости, которые можно зафиксировать на месте.

— И ты научишь меня по ним читать, — сказала Лиша.

В комнате воцарилось молчание. Дерзость запроса почувствовали даже женщины, незнакомые с красийскими обычаями.

Аманвах прищурилась:

— Да.

— Что ты увидела в Энджирсе, когда сделала на ребенка расклад? — спросила Лиша.

— Первое, на что учила обращать внимание мать, — ответила Аманвах.

Лиша разложила меченые клаты вокруг древней королевской реликвии, временно ставшей операционным столом. Они с Аманвах склонились, изучая светящиеся кости, а ожившие метки заключили их в звуконепроницаемый пузырь.

Аманвах указала длинным накрашенным ногтем на четко обозначенный символ:

— Ка.

Красийское слово, означавшее «один» или «первый».

Указала на следующий:

— Дама.

«Священнослужитель», «жрец».

Третий:

— Шарум.

«Воин».

— Первый... священнослужитель... воин... — Лиша моргнула, у нее пресеклось дыхание. — Шар’дама ка?

Аманвах кивнула.

— «Дама» — это «жрец», — сказала Лиша. — Значит ли это, что ребенок мужского пола?

Аманвах покачала головой:

— Необязательно. Правильнее перевести так: «первое духовное лицо-воин». Это нейтрально и на Ханну Паш может означать любой пол.

— Выходит, мой ребенок — Избавитель? — спросила Лиша, не веря глазам и ушам.

— Все не так просто, — сказала Аманвах. — Ты должна понимать, госпожа. Кости раскрывают наши возможности, но большинство из них так и не осуществляется. — Она указала на другой символ. — Ирраджеш.

— Смерть, — перевела Лиша.

Аманвах кивнула:

— Смотри, острие кости направлено на северо-восток. Ранняя смерть — самое частое будущее детей.

Лиша скрипнула зубами:

— Нет, если дело станет за мной и я хоть на что-то годна.

— Или я, — согласилась Аманвах. — Клянусь Эверамом и упованием на Небеса. На Ала нет большего преступления, чем покуситься на всеобщего спасителя.

— Ала. — Она указала на следующую кость, лежавшую под углом к грани с символом «ирраджеш». — Даже если есть риск, что спаситель погубит мир.

Лиша попыталась переварить услышанное, но это оказалось чересчур. Она отложила разгадку на потом.

— Как поступят твои соотечественники, если узнают, что ребенок бесполый?

Аманвах нагнулась ниже, изучая не только крупные символы в центре костей, но и десятки более мелких по краям.

— Новость расколет их. Сейчас объявлять о судьбе ребенка слишком опасно, но если молчать, то многие увидят в бесполости недовольство Эверама племенем Лощины.

— И — повод нарушить мир, который мы с Ахманом выковали, — докончила Лиша.

— Для горстки тех, кому еще нужен повод, после того как сын Джефа сбросил Избавителя со скалы.

Аманвах пригнулась снова, вглядываясь в хора.

— Посмотри сюда, — позвала она, указывая на символ, обращенный внутрь россыпи. — Тинг.

«Женщина». Она провела пальцем по краю кости, показывая, как линия пересекается с «ирраджеш».

— Схождение меньше, если ты объявишь, что ребенок — женского пола.

К тому времени, когда Лиша с Аманвах закончили, младенца успели выкупать и перепеленать. Элона держала его на руках и дремала в кресле. Уонда высилась над нею, охраняя, а Дарси нервно мерила шагами комнату. Тариса сдернула окровавленные простыни, постелила новые. Теперь она готовила ванну.

— Это она, — громко произнесла Лиша, шагнув за метки тишины.

Дарси резко остановилась. Элона вздрогнула и очнулась:

— А? Чего?..

Лиша прищурилась в меченых очках, изучая ауры собравшихся женщин:

— Для всех, кто находится вне этой комнаты: я только что родила здоровую девочку.

— Да, госпожа, — сказала Уонда. — Но вы же сами говорили, что дите нуждается в охране денно и нощно. Рано или поздно кто-нибудь взглянет, когда будем менять пеленки. — Ее аура окрасилась тревогой. — Кстати, о них...

Лиша рассмеялась:

— По приказу графини ты освобождаешься от смены пеленок, Уонда Лесоруб. Подтирать задницы — впустую расходовать твои таланты.

Уонда выдохнула:

— Хвала Создателю!

— Я буду лично читать ауры всей прислуги и стражи, вхожей к моей дочери. — Лиша взглянула на Тарису. — Любому, кому нельзя доверять, придется искать другое место.

В ауре служанки вспыхнул страх, и Лиша вздохнула. Она знала, что полностью правду не утаишь, но легче от этого не становилось.

— Мы также поставим в известность Вику и Джизелл, — сказала Лиша. — Мы обязаны следить за ее развитием на случай, если у нее вдруг ухудшится здоровье.

— Конечно, — кивнула Дарси.

— Если скажете Джизелл — считайте, что доложили и маменьке, — предупредила Уонда.

Джизелл стала королевской травницей герцога Петера и напрямую подчинялась герцогине Арейн.

Лиша пересеклась взглядами с Тарисой:

— Думаю, она все равно узнает. Пусть уж лучше от меня.

— Это и к ней относится? — Дарси ткнула пальцем в сторону Аманвах.

— Относится. — (Аура Аманвах осталась спокойной и ровной. Это был законный вопрос.) — Я не стану лгать матери и утаивать от нее правду, но интересы у нас одни. Дамаджах будет положенным образом печься о ребенке, и важно не позволить моему брату предъявить на него права или убить.

Элона открыла рот, но Лиша пресекла спор:

— Я доверяю ей. — Она оглянулась на Аманвах. — Вы с Сиквах останетесь с нами, здесь?

Аманвах мотнула головой:

— Благодарю, госпожа, но в особняке моего достопочтенного мужа построили достаточно комнат, чтобы мы въехали. После столь долгого заточения мне хочется жить под своей крышей, среди своих людей...

— Разумеется. — Лиша положила руку на живот Аманвах. Та потрясенно умолкла. — Но будь добра понять, что и мы теперь твои соотечественники. Кровь повязала нас трижды.

— Да, трижды, — согласилась Аманвах, накрыв руку Лиши своей — движением интимным и еще недавно невозможным.

Странно, как общее горе порой совершает то, чего не удается добиться в добрые времена.

— Что это значит? — спросила Дарси, когда Аманвах удалилась.

— Аманвах и Сиквах носят детей Рожера, — ответила Лиша. — И если кто-нибудь не пойдет им навстречу, когда им чего-то захочется, то пусть подыщет себе, Недра, достойное оправдание.

Брови Дарси изогнулись, но она кивнула:

— Да, госпожа.

— Теперь, если присутствующие меня извинят, я уложу дитя в колыбель и наконец заберусь в эту ванну, — сказала Лиша.

Дарси с Уондой пошли к двери, но Элона задержалась, и в ее ауре обозначилось нежелание расставаться с младенцем.

— Ночь, мама, — заметила Лиша, — ты за час вложила в это чадо больше, чем в меня за всю жизнь.

— И все-таки рот у него не твой. — Элона бросила взгляд на спящего ребенка. — Везучий гаденыш. Родись я со стручком, могла бы править городом.

— Ты была бы отличным мужчиной, — согласилась Лиша.

— Не мужчиной, — возразила Элона. — Никогда этого не хотела. Просто мечтала иметь еще и стручок. Стив как-то сделал мне деревянный. Надраил до блеска и сказал, что пригодится, если дома не окажется дров.

— Создатель!.. — простонала Лиша, но Элона не обратила на это внимания.

— Предназначалось мне, но нравилось твоему папаше, когда я...

— В Недра, мама! — взвилась Лиша. — Ты это нарочно делаешь!

— Конечно нарочно, девонька, — хохотнула Элона. — Ты-то вечно сжимаешь булки, надо же тебя как-то растормошить.

Лиша уткнулась лицом в ладони.

Элона наконец сжалилась и вручила Лише ребенка.

— Я только говорю, что женщины семейства Свиток крутые и без стручков.

— Честное слово, — улыбнулась Лиша.

— Как ты ее назовешь?

— Олив.

— Я всегда удивлялась, почему это имя женское, — сказала Элона. — В оливах есть косточки.

Глава 3

Графиня Свиток

334 П. В.

Олив быстро заснула в колыбели, и Лиша наконец отвела от нее взгляд. Рядом ждала Тариса. Аура пожилой женщины по-прежнему была как у затравленного кролика, но виду она не подавала.

— Миледи наверняка утомилась. Садитесь, я вас причешу.

Лиша дотронулась до прически, вспомнив, что волосы заколоты с тех пор еще, как она приехала. И с половиной шпилек беда — одни подвылезли, другие потерялись. На ней была пропитанная потом и запятнанная кровью рубашка с шелковым халатом поверх. От высохших слез на щеках осталась корка.

— Я, верно, ужасно выгляжу.

— Ни в коей мере.

Тариса отвела ее к туалетному столику, вынула шпильки и принялась расчесывать. Этот ритуал выполнялся так часто, что на Лишу накатила волна ностальгии. Здесь — покои Тамоса, его слуги, его цитадель. Она собиралась делить крепость с ним, как в сказке, но ее принц отыграл свою роль.

О нем напоминало все — наглядные свидетельства жизни, оборвавшейся в цвете лет. Охотничьи трофеи и копья украшали стены наряду с парадными портретами королевской семьи. Три комплекта лакированных доспехов на стойках были похожи на безмолвных часовых.

Лиша уставилась в пол, но ее предал нос, уловивший аромат масел, которыми пользовался граф: благовоний, будивших мысли о любви, страсти и утрате.

Тариса заметила ее состояние:

— Артер хотел все убрать. Избавить вас от страданий.

У Лиши сдавило горло.

— Хорошо, что он этого не сделал.

Тариса кивнула:

— Я пригрозила отрезать ему семенники, если сдвинет хоть стул.

Лиша закрыла глаза. Прикосновения Тарисы к волосам дарили редкое чувство покоя. Она вдруг осознала, как сильно устала. Целительное чародейство Аманвах вызвало прилив сил, но они истощились, а магия не могла по-настоящему заменить сон.

Однако имелись безотлагательные дела.

Лиша приоткрыла глаз, изучая ауру Тарисы:

— Как давно ты шпионишь для матери-герцогини?

— Дольше, чем вы живете на свете, миледи. — Аура Тарисы выдала свечку, но голос остался спокойным. Умиротворяющим. — Правда, я никогда не считала это шпионажем. Тамос еще в пеленках лежал, когда меня привели к нему в няньки. Моим долгом было отчитываться перед его матерью. Ее светлость любила мальчика, но ей приходилось править герцогством, а муж показывался редко. И каждую ночь, когда юный принц почивал, я посвящала ее в его дневные дела.

— Даже когда мальчик стал зрелым мужчиной? — спросила Лиша.

— Тогда-то тем более, — фыркнула Тариса. — Вы поймете, как подрастет Олив, миледи. Мать никогда не отпускает дитя.

— О чем же ты ей докладывала?

Тариса пожала плечами:

— В основном о его любовных похождениях. Ее светлость уже и не надеялась утихомирить принца, но желала знать про каждую юбку, на которую он клал глаз. — Тариса встретилась с Лишей взглядом. — Но прочно вниманием Тамоса завладела только одна женщина.

— И у нее было темное прошлое, — подсказала Лиша. — Скандальное детство, а еще слухи о сношениях с демоном пустыни...

Тариса снова потупилась, не прекращая ритмично, успокаивающе водить щеткой.

— Народная молва, миледи. Она гуляет по Кладбищу Подземников и скамьям Праведного дома, среди лесорубов и — Создатель свидетель — на половине слуг. Многие рассказывали, как вы и Меченый смотрели друг на друга и как вы отправились в Красию ко двору Ахмана Джардира. Никто не доказал, что тот и другой укладывали вас в постель, но для сплетен не нужны доказательства.

— Меня не укладывали, — сказала Лиша.

— Я не говорила ее светлости ни о чем, чего бы она не слышала от других, — продолжила Тариса. — Но я просила ее не верить ни единому слову. Вы с его светлостью едва ли хранили тайну. Когда ваша шнуровка натянулась, я решила, что ребенок от принца. Мы все так подумали. Все слуги любили вас. Я с радостью написала ее светлости о моих подозрениях и ходила на цыпочках — все ждала, что вы сообщите и его светлости.

— Но потом мы разошлись, и ты поняла, что любила меня напрасно, — подхватила Лиша.

Тариса покачала головой:

— Как мы могли разлюбить вас, если не разлюбил наш господин?

— Тамос изгнал меня.

— Да, — согласилась Тариса. — И бродил по этим залам, словно призрак, часами простаивая перед вашим портретом.

В горле у Лиши встал комок.

— Возможно, кто-то и ждет, что завтра вы объявите о рождении наследника Тамоса, — сказала Тариса. — Кто-нибудь да мечтает, чтобы осталась здесь частица принца — и можно было любить и лелеять ее в этом доме. Но никто не отвернется от вас, когда увидит Олив.

— Хотелось бы верить, — ответила Лиша.

— Я никогда не знала родного сына, — призналась Тариса. — Я служила на кухне у мелкого лорда и его леди, и, когда леди не сумела родить супругу детей, они заплатили мне, чтобы я легла с господином и выносила ребенка.

— Тариса! — ужаснулась Лиша.

— Со мной поступили честно, — сказала Тариса. — Дали денег и рекомендации, чтобы мать-герцогиня поручила мне нянчить и растить юного принца Тамоса. Он был мне как сын, которого я не знала.

Она бережно возложила ладонь на чрево Лиши:

— Не нам судить, что за детей дает нам Создатель. В этом доме хватит любви для каждого вашего чада, миледи.

Лиша накрыла ее руку своей:

— Полно твердить «миледи». Будь любезна называть меня госпожой.

— Да, госпожа. — Тариса сжала ее кисть и встала. — Вода уже, наверно, нагрелась. Пойду проверю ванну.

Она ушла, и Лиша позволила себе еще раз поднять взгляд, чтобы вобрать напоминания о потерянной любви.

И разрыдалась.

Днем Лиша оставила шторы задернутыми и рассмотрела Олив через меченые очки, гордясь силой и чистотой детской ауры. Олив ела жадно, а проспала мало. Она ответила Лише взглядом ярких голубых глаз. Магия светилась в ней чувством, которое выходило за грань любви, простиралось дальше обожания. Это было нечто корневое и незамутненное.

В дверь постучали, и Лиша, вздрогнув, вышла из транса. Уонда отворила, донесся звук приглушенной беседы. Затем дверь щелкнула — Уонда заперла ее вновь и вернулась в опочивальню.

— Снаружи ждет Артер, — доложила Уонда. — Ему было сказано, что вы заняты, но он не уходит. Говорит, что-то срочное.

Лиша нехотя выпрямилась:

— Прекрасно. Он уже видел меня в халате. Тариса! Будь добра, отнеси Олив в детскую — пусть побудет там, пока мы беседуем.

Олив больно зажала палец Лиши в кулачок, когда Тариса потянула ее к себе. При виде ее ауры у Лиши заныло сердце.

Лорд Артер остановился на почтительном расстоянии от постели и поклонился:

— Прошу простить за вторжение, графиня Свиток.

— Ничего страшного, Артер, — сказала Лиша. — Я верю, вы бы не сделали этого без важного повода.

— В самом деле, — кивнул Артер. — Примите поздравления с рождением дочери. Насколько я понимаю, это произошло... раньше чем ожидалось. Надеюсь, все в добром здравии?

— Благодарю вас, вполне, хотя я думаю, что Уонда уже вам сказала.

— Разумеется, — не стал отрицать Артер. — Я пришел по делу весьма неотложному.

— И в чем же оно заключается?

Артер расправил плечи. Он не был высок, но наверстал упущенное выправкой.

— Я обращаюсь к вам, графиня, со всем уважением, но если мое управление этим домом завершено и я уволен, то вряд ли попрошу слишком многого, если пожелаю, чтобы меня уведомили прямо.

Лиша моргнула:

— А кто-то вас уведомил косвенно?

— Леди Свиток, — ответил Артер.

— Леди... Ночь! моя мать?

Артер вновь поклонился:

— Леди Свиток въехала в цитадель неделю назад, когда известие о вашем новом титуле достигло Лощины. Ей... трудно угодить.

— Вы и наполовину не знаете — насколько, — сказала Лиша.

— Это ее право, конечно, — ответил Артер. — Вас было не слыхать, и они с вашим отцом стали главными среди домочадцев. Я предположил, что вы направили их подготовить крепость.

Лиша покачала головой:

— Для меня переезд в крепость означает только то, что мебель в ней побогаче, чем в отчем доме.

— Не мне на сей счет высказываться, — ответил Артер. — Но нынче днем, когда объявили о рождении вашей дочери, она сказала, что в моих услугах больше не нуждаются и здешняя прислуга переподчиняется непосредственно ей.

— Я задушу эту женщину! — застонала Лиша. — Будьте покойны — скорее замерзнут Недра, чем я позволю матери командовать моей челядью. Я доведу это до ее сведения, не успеет закончиться день.

— Это облегчение для меня, — сказал Артер. — Но после увольнения Гамона и Хейса я не могу не гадать: не я ли следующий в очереди на вылет? Вам угодна моя отставка?

Лиша смерила его взглядом.

— А вы хотите остаться теперь, когда Тамос мертв?

— Да, миледи, — ответил Артер.

— Почему? — прямо спросила Лиша. — Вы никогда не одобряли мою политику, особенно выплаты беженцам.

Аура Артера дрогнула от негодования, но он только бровью повел.

— Мое одобрение не имеет значения, миледи. Моей обязанностью было поддерживать баланс графских счетов и следить, чтобы его средства расходовались разумно. Я ставил под сомнение все предлагавшиеся советом траты, ибо иначе проявил бы нерадивость. Тем не менее, когда его светлость принимал решение, оно выполнялось исправно и без проволочек. Вы можете не сомневаться, что то же самое я буду делать для вас, если вы меня оставите.

В его ауре не было лжи, но вопрос не получил ответа.

— Почему? — повторила Лиша. — Я думала, что после моего возвращения вы добровольно покинете пост и вернетесь в энджирское родовое имение.

В ауре Артера вспыхнул образ. Искаженный, но Лиша различила некогда величественный энджирский особняк, ныне пришедший в упадок. Этот образ сочетался у Артера со стыдом и ярой гордостью.

— Мое родовое достояние заложили, чтобы выкупить мне чин среди деревянных солдат, — сказал Артер. — Благодаря этой сделке и толике удачи я стал оруженосцем юного принца Тамоса. Моя жизнь принадлежала ему. То же самое произошло и с Гамоном.

Еще один образ. Тамос, Артер и Гамон — неразлучные, как братья.

— Но принца больше нет. — Артер ничем не выдал страдания, разорвавшего его ауру. — Как и Энджирса, который мы покинули. Город захватили Горные Копья Юкора с их огненосным оружием. Деревянным солдатам скоро останется мести улицы, улаживать бытовые ссоры и пресекать незаконные выступления жонглеров. Нам больше нет там места, даже если мы пожелаем вернуться.

Об этом Лиша не подумала.

— Куда же вы подадитесь, если я попрошу вашей отставки?

— Останусь квартирмейстером при деревянных солдатах в Лощине, пока вы не освободите меня и от этой должности, — ответил Артер. — Вернусь в казармы на время, пока буду искать места у баронов. Возможно, у барона Лесоруба.

— Я все еще не уверена в вашей верности, Артер. Боюсь, мне придется действовать очень грубо и читать ответы в вашей ауре. — Она постучала по очкам.

Артер долго смотрел на нее, то и дело косясь на лампы и зашторенные окна, а после переводя взгляд на меченые очки. Его аура буйствовала, но была слишком сложна для прочтения, словно он и сам еще не знал, как отнестись к такому вторжению в личную жизнь.

Наконец он хмыкнул и приосанился:

— Вы прощены, миледи, за все нескромные вопросы к моей особе. Коль скоро моей обязанностью было сомневаться в вашей политике, то ваша — усомниться в моей верности, прежде чем взять меня на службу.

— Благодарю... — начала Лиша.

— Но! — поднял руку Артер. — Если мы собираемся трудиться в дружеском согласии, вы должны пообещать, что без веской причины впредь никогда не подвергнете меня этой... — он махнул на очки Лиши, — необязательной процедуре.

Лиша покачала головой:

— Если вы считаете, что я вторглась в вашу личную жизнь, то приношу извинения, но очки уже сделались частью меня. Я небуду снимать их всякий раз, когда вы войдете. В Лощине грядут перемены, Артер. Если кому-то в моем окружении не нравится магия меток, то я, безусловно, дам этому человеку блестящие рекомендации и щедрое выходное пособие.

— Очень хорошо, миледи. Я уведомлю персонал. Что до меня, если у вас остались вопросы насчет моей искренности — молю вас, спросите, и покончим с этим.

Аура Артера кипела от возмущения. Он считал себя выше упреков и был оскорблен ее недоверием.