Мег. Первобытные воды - Стив Алтен - E-Book

Мег. Первобытные воды E-Book

Стив Алтен

0,0
4,99 €

Beschreibung

Прошло 18 лет с тех пор, как Джонас Тейлор в последний раз столкнулся с мегалодоном, гигантским морским хищником. Ныне Джонас и его жена Терри безуспешно сражаются со все увеличивающейся горой счетов и двумя строптивыми детьми-подростками. Неожиданно Тейлору предлагают принять участие в реалити-шоу "Сорвиголовы" в качестве ведущего, причем за большие деньги. Шоу планируют снимать в южной части Тихого океана. В течение шести недель две команды смельчаков будут бороться за приз в два миллиона долларов, демонстрируя самые невероятные и рискованные трюки. Тейлор с радостью соглашается, ведь ему нужны деньги, а работа ведущего шоу кажется достаточно легкой. Однако за кулисами кто-то ведет грязную игру. И прежде чем шоу закончится, Джонасу придется снова встретиться с самыми опасными существами, когда-либо населявшими океаны. В августе 2018 года на экраны страны выходит фильм "Мег" кинокомпании "Warner Bros.", который снял известный режиссер Джон Тёртелтауб ("Сокровище нации", "Сокровище нации: Книга тайн", "Ученик чародея"). Главную роль исполняет Джейсон Стэйтем ("Карты, деньги, два ствола", "Ограбление по-итальянски"). Впервые на русском языке!

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 545

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Мег. Первобытные воды
Выходные сведения
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Поздний плейстоцен
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Поздний плейстоцен
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Поздний плейстоцен
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Поздний плейстоцен
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Поздний плейстоцен
Эпилог
Благодарности

Steve Alten

MEG: PRIMAL WATERS

Copyright © 2004 by Steve Alten

All rights reserved

Перевод с английского Ольги Александровой

Оформление обложки Ильи Кучмы

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места действия и события являются плодом воображения автора и не должны рассматриваться как реальные. Любое сходство с реальными событиями, районами, организациями или лицами, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Алтен С.

Мег. Первобытные воды : роман/ Стив Алтен ; пер. с англ.О. Александровой.— СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. (The Big Book).

ISBN 978-5-389-15392-9

16+

Прошло 18 лет с тех пор, как Джонас Тейлор в последний раз столкнулся с мегалодоном, гигантским морским хищником. Ныне Джонас и его жена Терри безуспешно сражаются со все увеличивающейся горой счетов и двумя строптивыми детьми-подростками. Неожиданно Тейлору предлагают принять участие в реалити-шоу «Сорвиголовы» в качестве ведущего, причем за большие деньги. Шоу планируют снимать в южной части Тихого океана. В течение шести недель две команды смельчаков будут бороться за приз в два миллиона долларов, демонстрируя самые невероятные и рискованные трюки. Тейлор с радостью соглашается, ведь ему нужны деньги, а работа ведущего шоу кажется достаточно легкой. Однако за кулисами кто-то ведет грязную игру. И прежде чем шоу закончится, Джонасу придется снова встретиться с самыми опасными существами, когда-либо населявшими океаны.

В августе 2018 года на экраны страны выходит фильм «Мег» кинокомпании «Warner Bros.», который снял известный режиссер Джон Тёртелтауб («Сокровище нации», «Сокровище нации: Книга тайн», «Ученик чародея»). Главную роль исполняет Джейсон Стэйтем («Карты, деньги, два ствола», «Ограбление по-итальянски»).

Впервые на русском языке!

© О. Александрова, перевод, 2018

© Издание на русском языке,оформление.ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2018Издательство АЗБУКА®

Келси, Брэндену и Аманде с любовью

Вито Бертуччи, собирателю окаменелостей и другу, также известному как «Человек мегалодона»

Бездумные порывы вечной юности моей

Заставили меня блуждать у тех дверей,

Где скрыта правда. Я пробивался наугад

Сквозь лихолетья и напастей камнепад.

Но вот в колокола пробило Время.

И понял я, что все на свете бренно.

Джонас Тейлор. Из «Воспоминаний»

До чего противно стареть.

«Роллинг cтоунз». Mother Little Helper

Пролог

Северо-запад Тихого океана18000 лет назадПоздний плейстоцен

И на Земле снова наступил ледниковый период...

Формально он наступил примерно на 1,6 миллиона лет раньше и сопровождался серией крупных оледенений, из которых каждое продолжалось несколько десятков тысяч лет. Оледенения перемежались периодами потепления. Последний из них резко закончился 74 000 лет назад после самого крупного за всю историю планеты извержения вулкана Тоба, произошедшего на том самом месте, где в настоящее время в гигантской кальдере на острове Самосир, Индонезия, находится озеро Тоба. Это катастрофическое извержение привело к выбросу в атмосферу 1700 кубических миль вулканического пепла и газов, окутавших земной шар плотным покрывалом, которое стало ловушкой для восходящих потоков тепла, что послужило триггерным механизмом для неконтролируемого парникового эффекта. Для сравнения: во время извержения вулкана Сент-Хеленс в 1980 году в атмосферу поступило 1,5 кубической мили вулканического пепла и газов.

Глобальное повышение температуры воды привело к таянию полярных льдов в Гренландии и Северном Ледовитом океане. Это повлекло за собой колоссальный приток пресных вод в Северо-Атлантическое течение, которое, будучи продолжением Гольфстрима, переносит тепло в Европу и Северное полушарие. Огромный приток пресных вод обусловил значительное уменьшение солености, блокировавшее процесс даунвеллинга, вследствие чего скорость течения резко уменьшилась.

Совокупный эффект извержения вулкана Тоба и ослабления Северо-Атлантического течения оказался катастрофическим. Буквально за несколько часов температура воздуха понизилась на сто градусов, и животные замерзли. Северное полушарие покрылось горами снега, уничтожившего доступные запасы пищи. Люди и животные массово умирали от голода, а те немногие, кому удалось уцелеть, были вынуждены сменить местообитание.

Лед снова сковал нашу планету.

В течение следующих 50 000 лет площадь ледников на полюсах продолжала неуклонно увеличиваться, высота некоторых из этих ледяных континентов составляла 13 000 футов. В Северной Америке Висконсинский ледяной щит распространился на юг вплоть до территорий, где сейчас находятся штаты Пенсильвания, Индиана, Огайо, и на восток — до Лонг-Айленда. Скандинавский ледяной щит покрывал всю северную часть Европы вплоть до Баренцева моря.

Поскольку большие объемы воды превратились в лед, уровень моря понизился более чем на 400 футов, что кардинально изменило основные пути миграции. В Беринговом проливе образовался сухопутный мост между Восточным и Западным полушарием, позволивший первобытному человеку и животным попадать из Азии в Северную Америку.

Плейстоценовое оледенение стало периодом кардинальных изменений. Хотя представители некоторых видов и эволюционировали, большинство существовавших тогда видов вымерло, будучи не в состоянии адаптироваться. Что касается первобытных людей, то неандертальцы уступили место кроманьонцам, которые и оказались прародителями нового человеческого вида — Homo sapiens — современного человека.

В океане распространение ледниковых шапок вокруг полюса создавало идеальные условия для бурного размножения планктона и криля, которые в свою очередь становились приманкой для рыб из более холодных регионов. Подобное изменение пищевой цепи заставило китов резко изменить пути миграции, в результате чего полярный регион стал для них новым местом летней кормежки.

Осенняя прохлада и появление плавучих льдин служили для китов сигналом, что пора возвращаться в тропики, где в их исконных местах обитания притаился древний враг, по-своему старавшийся приспособиться к происходящему на Земле похолоданию.

Китовая акула (Rhincodon typus) скользит под поверхностью Тихого океана, ее поразительная серо-коричневая шкура усеяна белесыми пятнами и испещрена полосами. К тому времени, когда юный самец акулы, длиной 32 фута и весом 29 000 фунтов, достигнет зрелости, он вырастет еще на 15 футов и наберет 11 000 фунтов живой массы. Несмотря на свои внушительные размеры, этот вполне безобидный гигант не считается опасным хищником, поскольку питается в основном планктоном, крилем, кальмарами и сардинами.

Плывя под скоплением криля, китовая акула неожиданно делает круг и пробивает плоской головой поверхность моря. Широкая узкая пасть открывается, чтобы втянуть в себя огромный объем воды с крилем, который предстоит процедить через хрящевые пластины, соединяющие жаберные дуги наподобие решетки. Более тысячи мелких зубов, запирающих добычу в пасти, превращают криль в кашицу, способную пройти через узкий пищевод, после чего вода профильтровывается через жаберные щели, по пять с каждой стороны тела.

Добродушный гигант хлопает по воде тяжелым хвостом и поворачивается за новой порцией пищи, не подозревая о том, что и сам уже стал желанной добычей для гораздо более крупного хищника.

Монстр, ведомый своими первобытными инстинктами, направляется на восток в океанской пучине, где царит вечная тьма. Гигантский предок большой белой акулы — самое страшное существо из всех, когда-либо населявших океан. На фоне Carcharodon megalodon, длиной 57 футов и весом 64 000 фунтов, его безобидный родственник, самец китовой акулы, кажется карликом.

Мегалодон, наделенный размерами, мощью и сенсорным аппаратом, способными посрамить атомную подводную лодку, царствует в Мировом океане уже десятки миллионов лет. Этот монстр сумел пережить природные катаклизмы, приведшие к исчезновению динозавров, и приспособиться к драматическим изменениям климата, уничтожившим другие виды доисторических морских животных. Мозг этого устрашающего представителя подотряда пластинчатожаберных рыб отличается большими размерами и сложным строением, которое позволяет осуществлять контроль за различными органами, способными видеть, чувствовать, ощущать на вкус и слышать подводную окружающую среду. Бросить вызов такому безжалостному охотнику и высшему хищнику могли лишь особи одного с ним вида.

Однако во время последнего ледникового периода, помимо понижения температуры Мирового океана, имел место и процесс эвстазии. В результате замерзания гигантских объемов воды уровень моря понизился, образовались перешейки, отрезавшие тропические течения от привычных мест выведения потомства мегалодона. Благодаря огромным размерам, а также уникальной системе внутреннего теплообмена за счет усиленного сокращения мышц взрослые особи в принципе могли выжить даже в самых холодных морях, однако анатомия более мелких детенышей мегалодона не была приспособлена к низким температурам воды.

Уровень смертности среди молоди достиг критических отметок. И таким образом, представители самого свирепого вида, порожденного эволюцией, начали постепенно вымирать.

Монстр, что выслеживает китовую акулу, — самка мегалодона, причем беременная, которая вот-вот должна родить. Внутри ее раздувшегося яйцевода находятся детеныши, каждый длиной от четырех до семи футов и весом до тысячи двухсот фунтов. Недокормленные своей огромной мамашей, которая отчаянно пытается найти пищу, акулята вынуждены заняться каннибализмом: крупные детеныши пожирают своих не столь удачливых более мелких братьев.

В результате помет, изначально насчитывавший тринадцать детенышей, сократился до восьми.

Пасть самки, слегка приоткрытая для протока океанской воды, застыла в дьявольской ухмылке. За этой самодовольной маской прячутся бритвенно-острые треугольные зубы с зазубренными, как у ножа для мяса, краями. Длина самых крупных зубов в верхних передних рядах достигает шести-семи дюймов, а их ширина у корней — четырех дюймов. За чудовищными резцами вдоль линии челюсти расположены ряды загнутых внутрь пасти резервных зубов, которые готовы заменить поврежденный или утраченный. В верхней и нижней челюсти находятся соответственно двадцать четыре и двадцать два ряда зубов, а сами челюсти настолько огромные, что способны целиком захватить и перемолоть небольшого слона.

Охотница плывет, совершая волнообразные движения, ее похожая на артиллерийский снаряд голова постоянно поворачивается из стороны в сторону. Вода проникает в ноздри мега, омывая обонятельный орган, умеющий определять различные химические примеси в океане. Обоняние у хищницы настолько острое, что она может обнаружить мельчайшую капельку мочи или крови в объеме воды, по величине равном озеру.

Сенсорные клетки, расположенные вдоль боковой линии мега, предназначены для регистрации флуктуаций в океане на значительных расстояниях. Внутреннее ухо акулы улавливает вибрации звука, источник которого находится за много миль от нее. Глаза, черные и холодные, наделены способностью видеть даже в непроглядной тьме.

И наконец, у мега имеется орган чувств, отвечающий за рецепцию электрических сигналов.

Нижняя часть морды самки усеяна черными порами. Это ампулы Лоренцини — заполненные желеобразным слизистым веществом капсулы, которые настроены на изменения напряженности электрических полей в морской воде. Природа будто сочла, что умения видеть, слышать, обонять и чувствовать добычу мегалодону явно недостаточно, а потому наградила его еще и способностью улавливать слабые электрические разряды, генерируемые сокращениями сердечной мышцы и плавательных мускулов китовой акулы, бившей хвостом по поверхности моря за много миль отсюда.

Для голодной самки и ее нерожденных детенышей биение сердца китовой акулы — это словно звонок на обед.

Самка мегалодона стремительно идет на сближение, ее спинной плавник на шесть футов торчит из воды, разрезая, точно лезвием, поверхность моря. Пасть самки открывается, огромное рыло выступает вперед, верхняя челюсть, как на шарнирах, раздвигается, обнажая ряды жутких зубов.

Внезапно самка делает крутой вираж, все ее первобытные инстинкты взбудоражены. Прямо под китовой акулой возникает самец. Почти на треть меньше, чем зрелая самка, самец тем не менее куда более проворный и агрессивный охотник; его присутствие в этих водах — прямая угроза для неуклюжей самки и детенышей в ее утробе.

Почувствовав брошенный ему вызов, возбужденный самец еще сильнее бьет хвостом и пулей выскакивает на поверхность. Разевает пасть, выдвигает вперед верхнюю челюсть, показывая ряды узких треугольных зубов.

Бездушные черные глаза закатываются в глазницы — еще секунда и...

Бабах!

Море взрывается, ошарашенная китовая акула выпрыгивает из пенной волны, из вспоротого брюха бьют фонтаны крови, изувеченное тело бьется в острых зубах убийцы.

В какой-то леденящий душу момент верхняя часть туловища самца мегалодона словно зависает в воздухе, а затем и хищник, и добыча боком падают в море. Китовая акула конвульсивно дергается, пытаясь освободиться.

Не желая выпускать свою жертву, самец мегалодона, точно бешеный пес, мотает конусообразной головой. Зазубренные верхние зубы пропиливают плакоидную чешую толстой шкуры китовой акулы, вырывая кусок плоти весом тысячу фунтов.

Самец мегалодона продолжает кружить под водой в ожидании, когда жертва испустит дух.

Беременная самка держится на почтительном расстоянии. Ноздри размером с грейпфрут вдыхают едкий запах моря, голод буквально вгрызается во внутренности самки, с нетерпением ждущей объедков.

Куски кишок китовой акулы проплывают мимо, их тут же пожирают стаи рыбы-хирурга и макрели, падальщики устраивают себе пиршество из остатков плоти и тканей, хрящей и запекшейся крови.

Проходят часы. Наступает ночь, но насытившийся самец отказывается покидать свою добычу.

Беременная самка оставляет место кровавого пиршества перед рассветом. Два дня и две ночи она продолжает свой путь на восток, питаясь лишь мелкой морской живностью вроде черепахи и продолжая затрачивать огромное количество энергии на поиски пищи.

На третий день, после полудня, умирающая от голода исполинская акула оказывается возле подводного хребта у тропического острова...

Глава 1

Залив Тампа, ФлоридаНастоящее время

Двигатель заглох, и я понял, что попал в беду. Я пнул ногой аккумулятор... Ничего. Тяжелый лексановый носовой обтекатель «Эбис глайдера» тонул, болтаясь вверх-вниз по поверхности, словно пробка. Глядя в пучину подводного каньона залива Монтерей, я увидел, как из тени возникает конусообразная голова самки. Исходящее от нее холодное призрачное сияние парализовывало.

Ужасная пасть открылась в предвкушении еды — меня!

И тогда я разъярился, схватил рычаг аварийного всплытия, повернул его против часовой стрелки, а затем потянул на себя, взорвав топливо миниатюрного подводного аппарата. Мое тело, удерживаемое ремнями безопасности, с силой откинуло назад, когда подводный аппарат торпедой рванул вниз — прямо в раскрытую пасть моего самого страшного ночного кошмара...

Звонок телефона заставляет его отвлечься, возвращая в реальность. Джонас Тейлор снимает чертову трубку, стараясь удержать ее в руке:

— Что?

— Э-э-э... Мистер Тейлор?

— Слушаю.

— Сэр, это Росс Коломбо.

— Не знаю я никакого Росса Коломбо.

— Из «Американ экспресс». Мы говорили на прошлой неделе. — (Господи!..) — Сэр, мы до сих пор не получили платеж. Тот самый, который, как вы меня уверяли, был отправлен по почте.

У Джонаса моментально подскакивает давление.

— Послушайте, Расс...

— Росс. Сэр, вы отправили чек?

— Конечно отправил. Поверить не могу, что вы до сих пор его не получили.Явот что вам скажу: позвоните на следующей неделе, если чек так и не придет.

— А не могли бы вы назвать номер чека?

— Этим занимается моя жена. А ее нет дома. Почему бы вам не позвонить ей на следующей неделе?

Джонас швыряет трубку. Звездный рисунок скринсейвера исчезает, и появляется текст. Чертовы коллекторы!..

Тейлор делает глубокий вдох. Смотрит на монитор компьютера.

Именно Терри подала мужу идею засесть за мемуары. С точки зрения Джонаса, это было пустой тратой времени, последней отчаянной попыткой вернуть себе былую славу. Но, как ни крути, жить на что-то нужно, а некогда щедрый поток предложений выступить с докладом давным-давно иссяк.

Джонас, посмотри правде в глаза, ты вышел в тираж — одним словом, ты — это вчерашние новости. Ты никогда не был настоящим ученым, и ты уже слишком стар, чтобы пилотировать глубоководные аппараты. В твоем возрасте, с твоим послужным списком самое большее, что тебе светит, — это помощник менеджера в забегаловке с фастфудом.

— Заткнись! — приказывает себе Джонас, собираясь удалить последний абзац, но текст упорно не желает исчезать.

Описывая свою жизнь на бумаге, Джонас мало-помалу начал осознавать всю ущербность собственного существования. Ему почти шестьдесят четыре, в этом возрасте большинство мужчин уже подумывают о выходе на пенсию, а он до сих пор вынужден бороться, чтобы свести концы с концами.

Джонас смотрит на стопку счетов, и настроение портится еще больше.

А ну-ка завязывай с этим, большой ребенок! Да, ты идешь под гору, но пока еще находишься недалеко от вершины. Ну и что с того, что ты поседел, поясница болит так, словно по ней проехался грузовик, а все суставы поражены артритом?! И кому какое дело, что на баскетбольной площадке ты не можешь бегать наравне с молодыми ребятами и качаться, как они?! Эй, по крайней мере, ты до сих пор активен. Большинство парней в твоем возрасте были бы...

Он заставляет себя остановиться.

Джонас, ты еще не старый... а просто уже не молодой.

По правде говоря, чем больше Джонас писал, тем более глубоким стариком себя ощущал и тем отчетливее понимал, что большая часть жизни ушла на пустые иллюзии.

На иллюзию славы, иллюзию собственной значимости.

Иллюзию, что он кормилец семьи.

Джонас поворачивает голову справа налево, шейные позвонки хрустят, словно гравий под колесами автомобиля. Медицинская страховка, автостраховка, ипотечные выплаты, счета за телефон, счета за электричество... Каждый месяц долги росли как снежный ком... Каждое утро он просыпался в состоянии стресса. Он взял ссуду под залог дома, исчерпал лимит всех кредитных карт, залез в деньги, отложенные детям на колледж... Однако снежный ком все рос, а вместе с ним и неуверенность в завтрашнем дне, и страх нищеты.

Джонас Тейлор успел забыть, когда в последний раз громко смеялся. Или хотя бы улыбался.

Его взгляд останавливается на верхней бумажке в стопке. Cчет за ежегодное страхование жизни — насмешка судьбы. Банкрот при жизни, богач после смерти. По крайней мере, ты женился на той, что моложе тебя. Что ж, Терри будет хорошо обеспечена, когда ты окочуришься.

— Заткнись!

Он отшвыривает счет, массирует виски, молясь в душе, чтобы пятно перед глазами оказалось всего лишь солнечным зайчиком на мониторе, а не предвестником очередного приступа мигрени.

Постарайся сосредоточиться. Закончи книгу. Терри ее продаст, и все как-нибудь само образуется.

Джонас снова начинает стучать по клавиатуре.

На меня обрушилась темнота, и, даже не успев осознать до конца последствия своих действий, я потерял сознание. Когда я очнулся, то с удивлением обнаружил, что до сих пор жив. Спасательная капсула чудесным образом оказалась целой, но теперь она крутилась в жуткой темноте, наружный прожектор носового обтекателя время от времени освещал остатки последней трапезы монстра. Растаявший китовый жир, верхнюю часть туловища моего бывшего командира ВМС...

Тяжелые басы гангста-рэпа пробиваются сквозь потолок.

Джонас перестает печатать и поднимает голову:

— Дани? — (Нет ответа.) — Вот дерьмо! — Он встает из-за письменного стола, подходит к лестнице. — Даниэлла Кей Тейлор!

Нет ответа.

У Джонаса снова подскакивает давление. Тихо чертыхаясь, он поднимается по лестнице, перемахивая сразу через две ступеньки, покрытые вытертым бежевым ковром, на площадке поворачивает направо и идет по коридору к комнате дочери. Дергает за дверную ручку. Заперто, самособой разумеется. Стучит в дверь. Еще раз.

Дверь открывается.

— Что? — Семнадцатилетняя блондинка вызывающе смотрит на отца, ее темно-синие глаза яростно пылают.

— Я пытаюсь работать.

— Ну и что? Я, между прочим, здесь тоже живу.

— Можешь сделать чуть-чуть потише?

Она убавляет звук так, что Джонас уже разбирает слова.

— Господи, Дани, как ты можешь слушать такое дерьмо?

— Папа, не начинай...

— Песня о том, как три брата участвуют в групповом изнасиловании своей матери?!

— Это просто песня.

— Ну, лично мне она не нравится. Выключи сейчас же!

— Я, конечно, извиняюсь, но ты не можешь диктовать, что мне слушать. У нас свободная страна.

— Кто платит, тот и музыку заказывает. И пока ты живешь под моей крышей, ты должна меня слушаться. Так что выключи это немедленно!

Дани хлопает по CD-плееру, выключая его:

— Еще семь недель — и мне исполнится восемнадцать, а тогда я сваливаю отсюда!

— Тебе остается надеяться только на финансовую поддержку, а иначе придется ездить на учебу отсюда.

— Последние новости: я не иду в колледж.

У Джонаса снова подскакивает давление, выражение лица дочери только усиливает его ярость.

— Интересно, и на что ты собираешься жить? Станешь официанткой? Будешь переворачивать бургеры?

— Быть может, засяду за мемуары! — И она захлопывает дверь прямо у отца перед носом.

Очень остроумно! Джонас топчется под дверью. Слышит, как плачет дочь. Да уж, звание Лучшего отца года мне точно не светит.

За отпущением грехов Джонас идет в комнату к сыну. Стучится. Открывает дверь.

Четырнадцатилетний подросток с каштаново-рыжими вихрами, торчащими из-под бейсболки «Филадельфия Филлис», слишком поглощен видеоигрой, чтобы поднять глаза.

— Дэвид?

— Я уже сделал домашнее задание.

Джонас опускается на колени возле сына. Смотрит, как руки мальчика умело нажимают на кнопки. На мониторе копия старого мини-аппарата Джонаса.

На экране возникает тупая морда мегалодона цвета слоновой кости, челюсти перемалывают сдвоенный хвостовой плавник спасающегося бегством кита-убийцы. Из раны хлещет алая кровь, окутывая картинку, точно дым из трубы.

КОСАТКА. СМЕРТЕЛЬНАЯ РАНА: 250 ОЧКОВ. ПРОДОЛЖАЙТЕ КОРМЕЖКУ.

— Почему ты всегда управляешь мегом? Почему не глубоководным аппаратом?

— Ангел гораздо забавнее.

По экрану проносятся картинки мини-аппаратов. Дэвид нажимает на кнопки, посылая за ними мега.

— Похоже, тебе нравится преследовать своего старика?

— Это тысяча очков.

— Значит, тысяча очков. Не забудь выгравировать это на моей могиле. Идет?

— Тсс!

Джонас с трудом подавляет желание выключить чертову видеоигру — напоминание о том, как могла бы сложиться его жизнь. Предложения о продвижении темы, выплаты за авторские права... Все это было, да сплыло.

Вместе с молодостью.

Он разворачивается и уходит. Задерживается у двери в комнату Дани. Слышит, как она говорит с кем-то по телефону на своем молодежном жаргоне. Жалуется на жизнь.

Иллюзия родительского долга...

Открывается входная дверь.

— Джонас?

Он спешит вниз. Приветствует жену словами:

— Где ты была? Я несколько часов пытался дозвониться тебе на мобильный!

— Я же тебе говорила, телефонная компания меня вчера отключила. — (Длинные черные волосы Терри Тейлор затянуты в тугой узел; прическа еще больше подчеркивает азиатские черты лица; в свои сорок с хвостиком она по-прежнему очень красива.) — А почему ты не работаешь?

— Не могу работать в этом доме. Меня то и дело отвлекают.

— Тогда вынь из машины продукты. Хорошо?

Джонас вздыхает. В одних носках идет к внедорожнику, достает из открытого багажника столько пластиковых пакетов, сколько может унести, и нечаянно бросает взгляд на машину, припаркованную возле внедорожника жены.

Замечает вмятину на капоте.

Обнаруживает царапину на левом крыле.

Джонас роняет пакеты с продуктами и обследует капот, который вдобавок еще и неплотно закрывается.

Чем дальше, тем интереснее.

— Терри!

Она выглядывает из входной двери:

— Чего ты так разорался?

— Ты видела капот «крайслера»?

— Видела. Она сказала, это случилось вчера вечером на парковке.

— Интересно, где это она парковалась? На площадке для гонок на выживание? Треклятая машина обходится нам в двести пятьдесят в месяц плюс еще три тысячи в год за страховку. Тебе не кажется, что ей стоило быть немного поаккуратнее...

— Джонас, остынь.

— Я всего лишь прошу немного уважения.

Кипя от негодования, Джонас открывает переднюю дверь «крайслера». В салоне воняет табаком. Протягивает руку, чтобы поднять капот, и обнаруживает под сиденьем пакет с марихуаной.

— Терри!

...А тем временем мигрень уже сверлит мозг где-то за глазным яблоком.

Океанографический институт ТанакиМонтерей, Калифорния

Темно-синий водяной вал накатывает на берег, гребень волны обрушивается на мелководье и, коснувшись скрытых под водой бетонных стен рукотворного канала, раздваивается. Одна половина волны превращается в пену и тихо умирает на ближних подступах к берегу, а другая несется в канал, набирая скорость по мере продвижения в основной бассейн лагуны Танаки.

Миндалевидные глаза старика следят за очередной накатившей волной, рокот обрушивающихся волн успокаивает душу, но мысли продолжают метаться в такт нескончаемым всплескам, эхом разносившимся по пустой арене, словно хруст бумаги. Со своего наблюдательного пункта — алюминиевой скамьи в верхнем ряду западных трибун — он видит абсолютно все: наступающий Тихий океан, канал для океанских вод, рукотворный аквариум размером с озеро, уходящий за горизонт оранжевый диск солнца.

Восьмидесятидвухлетний Масао Танака поправляет воротник, ежась от колючего океанского ветра, завывающего в пустой бетонной чаше бассейна. Слезящиеся глаза старика прищурились от лучей света, отражающегося от поверхности лагуны. Некогда лазурные воды превратились в оливково-зеленые: водоросли разрослись так бурно, что процесс стал неуправляемым. Некогда сверкающая А-рама, примостившаяся в южной части арены, точно гигантское стальное пугало, покрылась ржавчиной, впрочем, так же как и трибуны, комнаты отдыха, фуд-корт и сувенирные ларьки.

Масао печально качает головой, думая о горькой иронии судьбы. Лагуна была для старого морского биолога больше чем мечтой — она была смыслом его существования. И вот теперь она умирает одновременно с ним. Прошло тридцать лет с тех пор, как он впервые разработал проект лагуны, поставив на кон буквально все, чтобы ее построить. Он растратил семейное имущество, взял ссуду под залог будущего своих детей, а когда все источники финансирования были исчерпаны, подписал весьма рискованный контракт с Японским центром морских наук и технологий (JAMSTEC), продав этой организации двадцать пять необитаемых информационных глубоководных станций ЮНИС, которые должны были стать частью Японской системы раннего оповещения о землетрясениях. Но засада состояла в том, что на команду Масао возлагалась ответственность за развертывание системы ЮНИС на глубине семи миль в Марианской впадине — самой глубоководной и загадочной области планеты.

Станции устанавливал сын Масао Ди Джей, пилотировавший «Эбис глайдер II» — одноместный глубоководный аппарат института Танаки. Несколько недель система работала безотказно, но затем произошел сбой в передаче информации, так как станции начали отключаться одна за другой. Масао, столкнувшись с угрозой замораживания финансирования проекта, вынужден был попросить старого друга об одолжении.

Джонас Тейлор некогда считался лучшим пилотом глубоководных аппаратов ВМС США, правда, лишь до несчастного случая, произошедшего во время его последнего погружения в Марианскую впадину. Работая на глубине 33 000 футов, Джонас внезапно запаниковал и включил режим аварийного всплытия. Вынужденный маневр привел к разгерметизации систем подводного аппарата, двое ученых на борту глубоководного аппарата погибли. И Джонаса, с диагнозом «панический страх глубины», заперли на три месяца в психиатрической больнице. Поскольку на его карьере в ВМС был поставлен крест, Джонас, чтобы найти новое приложение своим силам, вернулся в университет для изучения палеобиологии, твердо решив доказать всему миру, что он не сумасшедший и в неизведанных глубинах Марианской впадины обитают шестидесятифутовые доисторические акулы, считавшиеся давным-давно вымершими.

Теории Джонаса не интересовали Масао — ему всего лишь был нужен второй пилот, чтобы сопровождать Ди Джея во время операции по подъему станций ЮНИС. Джонас принял предложение Масао, но, скорее, в надежде найти еще не окаменевший зуб мегалодона как доказательство, что эти доисторические акулы по-прежнему существуют.

Но вместо этого нашел лишь собственный ад.

Джонас Тейлор оказался прав: отдельные особи мегалодона сумели выжить в нагретом гидротермальными источниками придонном слое впадины.

Когда два одноместных глубоководных аппарата спустились в Марианскую впадину, самец мега, привлеченный шумом двигателей, атаковал «Эбис глайдер» Ди Джея и сожрал юношу, после чего погиб, запутавшись в тросе. Надводное судно Масао нечаянно вытащило на поверхность связанное чудовище, тем самым выманив из глубин крупную самку, не желавшую оставлять свою добычу.

Джонас и его команда поняли, что сами вызвали дьявола из ада, а значит, сами должны были положить этому конец.

Институт Танаки безуспешно попытался поймать сеявшую вокруг смерть и разрушения самку. Впоследствии она родила трех акулят в каньоне Монтерей, Калифорния. Со временем Джонасу удалось убить самку мега, поймать единственного выжившего детеныша и поместить его в лагуну Танаки.

Приходите посмотреть на Ангела. Ангела Смерти. Два шоу в день.

Пойманная молоденькая самочка должна была привлекать миллионы посетителей и приносить миллионы долларов дохода. Однако многочисленные судебные иски практически поставили институт Танаки на грань выживания, заставив Масао продать основные активы компании энергетическому магнату Бенедикту Сингеру. Потеря контроля над его детищем стала для Масао настоящей трагедией, но еще невыносимее было непрерывное давление на семью. Первая беременность Терри закончилась выкидышем, причем в трудную минуту Джонас не смог быть рядом с женой, поскольку ему пришлось следить за тем, чтобы Ангел не сбежала из лагуны. Тем временем Ангелу все же удалось ускользнуть, что едва не привело к гибели дочери и зятя Масао.

После смерти Бенедикта институт вернулся к законному владельцу. Через три года после побега Ангела новые ворота в лагуну Танаки снова гостеприимно распахнулись, но на сей раз именно для того, для чего она изначально создавалась: дляпродвижения всесторонних наблюдений за китами. Масао сразу воспрянул духом. Каждую зиму, день за днем, во время миграции китов на юг из Берингова моря старый биолог ждал возле ворот канала в надежде, что беременная самка кита выберет это надежное убежище, чтобы дать жизнь своему детенышу.

Однако киты, напуганные витающим над лагуной духом чудовищной акулы, наотрез отказывались туда заходить.

Тогда Масао, чтобы извести запах мегалодона, занял денег у зятя, надеясь отчистить и отмыть основной резервуар... но все было тщетно.

По уши в долгах, Масао наконец-то согласился сдать лагуну в аренду «Морскому миру», который перевез полдюжины рожденных в неволе косаток из тесных аквариумов в просторную лагуну с выходом в океан. Но как только киты-убийцы попали в воду, они тотчас же запаниковали и в невменяемом состоянии принялись кружить по бассейну. Не имея возможности выброситься на берег, киты в отчаянии бились головой о ворота.

Двум китам пришел конец, впрочем, так же как и контракту с «Морским миром».

А со временем то же самое произошло и с интересом публики к Джонасу Тейлору. С докладами было покончено, Джонасу пришлось продать дом в Калифорнии, перевезти семью в Тампу, где он принял приглашение на работу по связям с общественностью в морском парке. Масао, оставшись в Монтерее, нанял Мака, лучшего друга Джонаса, присматривать за институтом, пока не удастся его продать.

Крах фондовой биржи оставил Масао без пенсии, а несколько его потенциальных покупателей — без сбережений, и это решило участь старика. Лагуна стала камнем на шее, который в конце концов и придавил Масао.

Масао потягивается, пораженные артритом суставы хрустят от усилия. Неожиданно он замечает какое-то движение на другом конце лагуны.

Аффи... Старик машет рукой.

Афина Холман, помахав в ответ, продолжила идти вдоль пустых восточных трибун. Девятнадцатилетняя афроамериканка страдала от церебрального паралича, правая рука плохо работала, а ноги с трудом слушались. Несмотря на болезнь, девушка была самым старательным служащим института; ее карие глаза и острый ум давным-давно пленили сердце Масао, причем так сильно, что он не мог отпустить ее вместе с остальным обслуживающим персоналом.

Арена купается в золотых лучах заходящего солнца. Любимое время дня Масао, и все же сейчас душу старика терзает раскаяние. Некогда локомотив семейного бизнеса, он не вынес ударов судьбы, став лишь тенью себя прежнего, тяжким бременем для собственных детей.

Когда небо на горизонте становится алым, а затем багровым, Масао с трудом встает, спина и колени адски болят. Так же как и его институт, Масао рассыпается прямо на глазах, мятущаяся душа не позволяет ему двигаться дальше.

Он спускается с трибуны и ковыляет в сторону бетонной дорожки.

Тем временем из темноты навстречу старику выходят два человека лет сорока, один чуть постарше другого: оба крепко сбитые, в клетчатых рубашках и потертых джинсах.

Тот, что постарше, улыбается фальшивой улыбкой:

— Добрый день, мистер Танака. Вы, должно быть, помните моего младшего брата Девина.

Девин, темноволосый, с конским хвостом, награждает Масао ледяным взглядом.

Масао натянуто кивает:

— Полагаю, вы получили ответ моего адвоката?

Дрю Дейтч обводит рассеянным взглядом лагуну:

— Да, получили. Все три копии. Не могу сказать, что он меня очень порадовал. Правда, я уже заранее знал ваш ответ, ведь вы не реагировали на наши звонки.

— Прошу прощения.

— Просите прощения? — Зеленые глаза Девина сужаются от гнева. — Послушай, старик, мы потратили более полумиллиона на изыскательские работы и образцы грунта участка, не говоря уже о деньгах, чтобы подмазать офис уполномоченного по землепользованию. А еще та личная ссуда.

— Расслабься, Девин. — Дрю встает между Масао и братом. — Давайте вести себя как цивилизованные люди... пока. Мистер Танака, вы наверняка понимаете, почему мы с братом немного расстроены из-за того, как все обернулось.

— Хватит. Деньги, которые я занимал, будут возвращены с процентами. Обещаю.

— Мы вам не банк, — сплевывает Девин.

— Мой брат совершенно прав. У нас с вами намечалась сделка по созданию на этом участке побережья кондоминиумов стоимостью миллион долларов и высококлассной пристани с торговыми площадями.

— Сделка обговаривалась пока только в общих чертах. Цена вашего предложения оказалась слишком низкой. Маловато будет.

— Танака, мы заключили с вами соглашение. Именно поэтому и ссудили вам деньги. Вы получите свою долю дивидендов вместе c остальными инвесторами на конечной стадии.

— Дивиденды — это вопрос доверия. Но я вам не верю. Также как и мой адвокат. Слишком много лазеек. Дайте мне большую предоплату, и тогда появится предмет для разговора. В противном случае я лучше подожду. Сами знаете, на «Братьях Дейтч» свет клином не сошелся.

Масао протискивается мимо непрошеных гостей и хромает к выходу.

Девин идет за ним.

Дрю хватает брата за руку.

— Ладно, Танака. Если хочешь играть по этим правилам, что ж, тем лучше для нас. Наши адвокаты получают предварительный гонорар, а как насчет твоего? Ты можешь позволить себе продолжать платить ему целую кучу бабла, чтобы помешать нам предъявить иск? Сильно сомневаюсь. А как насчет твоей дочери и ее лузера-муженька? — (Масао замедляет шаг.) — Да-да, я слышал, что Терри с Джонасом отчаянно нуждаются в деньгах. Как и ты. Не слишком-то дальновидно было вкладывать все свои сбережения в этот зоопарк, а? Посмотри правде в глаза, старик. Если ты что и получишь, то самое большее — шиш с маслом. Так что почему бы нам не уладить все по-мужски, прежде чем это сделает за нас судья.

— Господа, я жду лучшего предложения. И хотелось бы получить его еще при моей жизни, — морщится Масао.

Глава 2

Северная часть Тихого океанаНастоящее время

Тихий океан занимает площадь 60 миллионов квадратных миль и является не только самым крупным водоемом на земле, но и самым глубоким — его средняя глубина составляет 14 000 футов. Тихий океан, покрывающий почти половину земного шара, отделяет Северную и Южную Америку от Азии и Австралии, а колоссальная Тихоокеанская плита — это наиболее сейсмически активная область Земли.

Стоит опуститься под хаос волн в пронизанном светом поверхностном слое, как темно-синие воды постепенно чернеют, и вы оказываетесь в бескрайних срединных слоях океана — самой обширной среде обитания на планете. Однако, несмотря на тягу к новым открытиям и, казалось бы, безграничный технологический прогресс, человеку удалось исследовать не более пяти процентов этого загадочного царства вечной тьмы. Именно здесь, куда не проникают лучи солнца, Мать-Природа сумела создать биологические виды, способные самостоятельно продуцировать свет с помощью особого биологического пигмента — люциферина — или люминесцентных бактерий, живущих на их теле.

В этом неизведанном мире студенистых существ узкое, как у угря, стофутовое туловище сифонофор испускает настоящую цветовую палитру света, способного отпугнуть потенциальных хищников. У рыб-удильщиков на конце спинного плавника в форме удочки, расположенного прямо над пастью, имеется светящаяся приманка, на которую клюют ничего не подозревающие жертвы. Рыбы-топорики используют для маскировки излучающие зеленый свет фотофоры вдоль брюшка и на нижней части тела.

В безмолвной черноте этого водного мира свет стал оптимальным способом общения и выживания.

А если опуститься еще глубже, то можно попасть в ущелье, где давление воды достигает экстремальных значений, при которых невозможно существование аэробных организмов. Колоссальное давление является барьером в ходе всесторонних исследований океана и основной причиной того, что о далеких галактиках мы знаем гораздо больше, чем о самой населенной области нашей планеты.

Характер морского дна Тихого океана определяется мощной Тихоокеанской плитой, которая сталкивается с другими океаническими и континентальными плитами, в результате чего ее край образует цепи вулканических островов с действующими вулканами, известными как Тихоокеанское вулканическое огненное кольцо. Эта зона субдукции длиной 30 000 миль тянется на север вдоль азиатского побережья к полуострову Камчатка, мимо Алеутских островов на восток в сторону Аляски, поворачивает на юг вдоль калифорнийского разлома Сан-Андреас, огибает мексиканское побережье, откуда идет прямо вниз, к западной оконечности Южной Америки.

В результате субдукции образуются океанские впадины — самые глубоководные места на планете. Ряд таких впадин находится в районе Тихоокеанского огненного кольца; самой глубокой из них является Марианская впадина: V-образный желоб длиной 1580 миль и шириной примерно 43 мили.

В юго-восточной части Марианской впадины на глубине 35 827 футов находится Бездна Челленджера — самая глубокая точка в океане. Если последовать вдоль Марианской впадины на север, вокруг цепи Марианских островов, то можно попасть в Курило-Камчатский желоб, тянущийся вокруг Японии до полуострова Камчатка. Отсюда Тихоокеанская плита уходит на восток, где в результате субдукции образовалась Алеутская котловина, простирающаяся через северную часть Тихого океана к побережью штата Орегон.

Для жизни необходима энергия. Сообщество живых организмов в прибрежных экосистемах получает запасы энергии непосредственно от Солнца через сложную систему связей, в основе которых лежит фотосинтез.

Обитатели впадины, где царит вечная тьма, зависят от другого источника энергии, а именно того, что работает за счет внутреннего тепла Земли. Когда холодная вода течет вдоль границ между тектоническими плитами, она проникает в расщелины, где вступает в контакт с раскаленной горной породой. Нагретая до температуры более 700 градусов по Фаренгейту, вода растворяет марганец, железо, кремний и другие минералы, которые выбрасываются затем гидротермальными источниками на дне океана. Эти минералы осаждаются вокруг кратеров, образуя высокие трубы, которые называют «черные курильщики»; каждое такое вулканическое образование является оазисом для различных форм жизни.

Микроорганизмы питаются сернистыми соединениями, окисляя их, что создает питательную среду для колоний рифтий — призрачно-белых трубчатых червей; длина их цилиндрических трубок с высовывающимися ярко-красными щупальцами иногда достигает семи футов. Стаи креветок, моллюсков и другой глубоководной мелочи питаются колониями рифтий, становясь затем источником пищи для крабов-альбиносов и рыб; в результате образуется хемосинтетическая пищевая цепь, существующая от начала времен.

Таким образом, на расстоянии многих миль от поверхности океана жизнь не только существует, но и процветает.

И здесь, как во всех благодатных средах обитания, представлены биологические виды, которые находятся на конце пищевой цепи, а именно на самой вершине пищевой пирамиды, зарезервированной Матерью-Природой для высших хищников.

Монстр безостановочно скользит в ювенильных водах, где царят тишина и вечная тьма. Мертвенно-бледная, лишенная пигмента шкура цвета слоновой кости озаряет черную мглу призрачным сиянием, но серо-голубые немигающие глаза остаются бездушно холодными. Челюсти дрожат под непрерывным потоком морской воды, вертикальные жаберные щели, по шесть с каждого бока, трепещут при дыхании.

Мегалодон, взрослый самец, — это настоящий монстр длиной 61 фут от кончика рыла до серповидного хвоста и весом более 67 000 фунтов. Большой самец и его более мелкий брат, родившиеся около двадцати лет назад, сумели избежать мучительной гибели в челюстях их доминантной мамаши, переселившись в водный бассейн Марианских островов — обширную подводную долину, расположенную к западу от Марианской впадины и отделенную от нее протяженными Северными Марианскими островами.

Шкура альбиноса украшена боевыми шрамами. Полукруглый шрам на его правом грудном плавнике — свидетельство неудачной попытки спариться с неуступчивой самкой. Незаживающая рана возле левой жаберной щели гораздо серьезнее. Рана эта была нанесена его мелким братом во время территориального спора несколько лет назад. Правда, в конце концов большой самец все-таки победил. И, откусив чуть ли не треть спинного плавника незадачливого родственника, оставил того умирать.

Природа приготовила для своих созданий простой генетический план: выживай и размножайся, вымирание — плата за неудачи. Некогда водящиеся в изобилии, но предпочитавшие мелководье срединному слою океана, мегалодоны Марианскойвпадины стали вымирающим видом. А чем меньше число особей, тем меньше возможностей найти партнера для спаривания. Самки, достигшие половой зрелости, нуждаются в дополнительном питании, чтобы их будущие детеныши могли вырасти. Во впадине этот процесс может занимать до семи лет.

Когда у самки мегалодона начинается эстральный цикл, ее продукты внешней секреции оставляют за собой мощный шлейф феромонов — этот стойкий запах предназначен для того, чтобы привлекать самцов, находящихся за сотни миль. Но даже если зрелый самец и учует самку, готовую к спариванию, шансы на удачное зачатие будут достаточно невелики. Покорение более крупной самки — дело чрезвычайно опасное, и неопытному самцу иногда приходится предпринимать с десяток попыток, чтобы соитие действительно произошло.

Ведомый переизбытком тестостерона, большой самец чувствует неясное беспокойство. Сразу после рождения он поселился в донных водах у цепи Марианских островов, его вялый метаболизм поддерживался рационом, состоящим из кальмаров, донных животных и экзотических биологических видов, датируемых еще юрским периодом. Но из-за отсутствия в пределах досягаемости взрослых самок самцу пришлось покинуть с трудом завоеванную территорию и отправиться на север, в неизведанную часть Марианской впадины.

И уже через несколько дней он почувствовал мощный запах самки в период овуляции. Тот факт, что эта самка была на самом деле биологической матерью большого самца, никоим образом не отразился на его намерениях.

Квест по спариванию начался.

Для взрослой самки присутствие на ее территории крупного агрессивного самца стало реальной угрозой. Покинув ювенильные воды своих предков, она отправилась дальше на север, достигнув в результате зоны течения Куросио, возвратившись, таким образом, по тому же пути, по которому прошла в дни своей юности.

И сразу же нахлынули далекие воспоминания... воспоминания о поверхностных водах, кишащих добычей.

В отличие от остальных уцелевших представителей ее вида, именно эта конкретная самка родилась на мелководье, у побережья Калифорнии. Гигантская самка, пять лет томившаяся в неволе, в конце концов ускользнула от своих тюремщиков и вернулась во впадину для размножения.

Ангел, или Ангел Смерти, — некогда звезда аттракциона Океанографического института Танаки, — сейчас уже вполне зрелая особь. При длине 74 фута и весе почти 84 000 фунтов, она является самой крупной и наиболее опасной хищной рыбой в истории Земли.

Словно гигантский лосось, который возвращается домой, чтобы метать икру, самка инстинктивно поплыла по течению Куросио — мощному потоку воды, который идет вдоль южного и восточного побережья Японии, где сталкивается с более холодным Курильским течением (или Оясио), в результате чего образуется Северо-Тихоокеанское течение. Несколько недель самка оставалась на этой идущей на восток конвейерной ленте водных масс, ведомая находящимся в мозгу биомагнитным компасом. У берегов Аляски самка двинулась на юг, следуя вдоль побережья штата Орегон за стадами серых китов с детенышами, пока наконец не оказалась в знакомых калифорнийских водах.

Спустя восемнадцать лет и три месяца после побега из лагуны Танаки в Марианскую впадину Ангел нашла дорогу домой — в воды, где она родилась, — и поплыла, оставляя за собой шлейф феромонов, протянувшийся чуть ли не на половину океана.

Большой самец входит в воды Северо-Тихоокеанского течения, все его органы чувств настроены на устойчивый след потенциальной партнерши. Самец еще никогда не оказывался так далеко от Марианской впадины. Привыкший к колоссальным давлениям на глубине, он ни разу не охотился в промежуточных слоях океана, где высокое содержание кислорода развеяло его порожденную долгим пребыванием на дне апатию и пробудило аппетит.

Холод не беспокоит мега. Внушительные размеры позволяют ему поддерживать высокую температуру тела, а 75 000 фунтов мяса защищают внутренние органы от холодной окружающей среды. Чтобы еще больше повысить температуру тела, насыщенная кислородом кровь от жабр поступает по разветвленным артериям в крупные мышцы. Такой уникальный «двигатель внутреннего сгорания» делает доисторического родственника большой белой акулы теплокровной рыбой.

Более высокое содержание кислорода в промежуточных слоях океана способствует не только повышению внутренней температуры, но и интенсификации пищеварительных процессов мега.

Теперь голод — его вечный компаньон.

Внезапно насторожившись, большой самец снижает скорость. Сенсорные клетки боковой линии улавливают идущие сверху две отчетливые вибрации: одна — это источник пищи, другая — непосредственная угроза.

Мегалодон меняет курс, предпочитая незаметно подобраться к источнику вибраций окольным путем — из глубины.

Косяк представителей семейства Magnapinnidae — гигантских кальмаров с десятью щупальцами — двигался как одно целое в промежуточном слое северной части Тихого океана. Эти безобидные гиганты длиной до двадцати восьми футов имеют два огромных плавника, которые чем-то похожи на слоновьи уши. Эти плавники помогают им продвигаться по морю.

Поднявшиеся со дна в поисках пропитания гигантские кальмары привлекают внимание не одного, а сразу двух грозных противников.

В богатый пищей срединный слой опускается самец кашалота. Длиной 62 фута, весом 82 000 фунтов, кашалот — самый крупный хищник в этих водах. Одинокий охотник, самец кашалота — единственное млекопитающие, за исключением человека, способное опуститься на глубину, где температура воды приближается к точке замерзания.

Молодой кашалот, еще не успевший заматереть, уже в течение сорока минут ныряет в темноте. Частота его сердечных сокращений уменьшается на треть, кровь поступает теперь в его мозг и фиброзный спермацетовый мешок в голове, в котором заключен спермацет — жидкий животный жир (спермацетовое масло) весом несколько тонн. Одной из функций спермацета является фокусировка мощного ультразвукового пучка. Ультразвуковой сигнал выделяет цель с помощью потока щелкающих звуков, затем отражается, попадая в еще одно жировое отложение, расположенное в нижней челюсти кита, откуда информация поступает в мозг и среднее ухо, где и обрабатывается.

Подобный механизм эхолокации помогает гигантскому киту обнаруживать добычу, которую он пока не видит, хотя точно знает, что она там есть.

Глубина три тысячи сто футов... Цель всего в трехстах футах от кита.

От возбуждения молодой самец кашалота усиленно работает раздвоенным хвостовым плавником, выдавая свое присутствие косяку кальмаров, которые тут же инстинктивно уходят на глубину.

Кашалот соответственно меняет курс. Нацеливается на движущуюся стену плоти, после чего пробивает ее узкой нижней челюстью. Оторванные щупальца кружатся в чернильном водовороте — гигантская прямоугольная голова кита расшвыривает во все стороны останки головоногих.

Увлекшись кормежкой, кит забывает следить за эхолокацией.

Внезапно за кашалотом появляется призрачное белое сияние. Невидимый противник обрушивается на кита сбоку, словно товарный поезд на тягач с прицепом.

Острые как бритва нижние зубы впиваются в шкуру млекопитающего. Зазубренные верхние клыки вгрызаются в хрящи и кости, вырывая шестисотфунтовый шмат жира и мышц, после чего кит перекатывается на спину, скидывая с себя мега.

Мегалодон резко уходит в сторону, оставляя свою жертву содрогаться от боли.

Истративший запасы драгоценного воздуха раненый кашалот взбивает воду мускулистым хвостом и ударяется в бегство, отчаянно пытаясь поднять свою огромную тушу на поверхность.

Акула остается под ним. Разинутые челюсти, захлопнувшись, точно медвежий капкан, вырывают из толстой шкуры съедобные шарики жира; работающие челюстные мышцы заставляют колыхаться призрачно-белое брюхо.

Хищник глотает — и все его чувства сразу обостряются. Уровень адреналина в крови резко повышается. Ноздри раздуваются, втягивая горячую кровь.

У самца мега еще никогда в жизни не было такой кормежки. Впав в состояние неистовства, он находит ускользающую добычу и поднимается вслед за ней. С десяток резких взмахов огромного хвоста размером с двухэтажный дом помогают преодолеть отрицательную плавучесть.

Раненый кит делает рывок, усиленно мотая прямоугольной головой.

Мегалодон нацеливается на характерные вибрации, разинутая пасть заглатывает окровавленную морскую воду. Держась на безопасном расстоянии от огромного хвоста кашалота, мег вытягивает вперед челюсти, чтобы нанести очередной сокрушительный удар.

И неожиданно поворачивает назад.

Поле боя накрывает серая завеса просачивающегося в воду солнечного света, который ранит чувствительные глаза обладающего ночным зрением мега.

Скрывшись в темноте от жалящих лучей солнца, мег нарезает круги и ждет.

Раненый кашалот выплывает на поверхность, выпуская фонтан окровавленной воды. А затем пытается плыть, стараясь оторваться от рыщущего на глубине тысяча четыреста футов хищника.

Проходит несколько мучительных часов. Солнце ныряет за горизонт, день сменяется ночью.

Тысяча ночных хищников собирается на кровавую трапезу. Все ждут, когда юный принц нанесет смертельный удар.

Однако мегалодон не торопится.

Проходит еще час.

Кашалот, который уже не в силах двигаться дальше, издает предсмертный стон при свете угасающих лучей солнца. Прощальное тук-тук-тук — и сердце размером с автомобиль перестает биться.

Мертвое животное переворачивается брюхом кверху, точно гигантское бревно.

На Тихий океан опускается темнота.

Акула-альбинос величественно появляется из черной воды, поднимает покрытое шрамами рыло, вытягивает раскрытую пасть...

Бум!

Мегалодон всей массой вгрызается в спинной хребет мертвого кашалота. Безжизненная туша подпрыгивает вверх.

Мелкие хищники осторожно подбираются поближе, чтобы полакомиться объедками. И буквально через несколько минут в этом месте Тихого океана начинается самое настоящее столпотворение.

На третий день, ближе к рассвету, обглоданная туша должна затонуть. В течение нескольких часов она будет двигаться по спирали вниз, в сторону дна, и ею будут кормиться обитатели промежуточного слоя. В конце концов кит достигнет места своего последнего упокоения на морском дне, где станет источником пищи для донных животных.

Пройдет целый год, прежде чем его кости будут дочиста обглоданы.

В океане ничего не пропадает даром. Так устроено Природой.

Большой самец опускается вниз задолго до рассвета, возвращаясь в более привычные промежуточные воды. Голод на время утолен, и теперь органы чувств снова улавливают след самки с овуляцией.

Несколько часов спустя самец мегалодона оказывается в водах Северо-Тихоокеанского течения; теплая река подхватывает его и несет на восток, к побережью Британской Колумбии.

Глава 3

Венис-Бич, Флорида

Фестиваль акульих зубов Венис-Бич в местечке Касперсен-Бич, Флорида, к югу от местного аэропорта города Вениса, проводится ежегодно во время одного из уик-эндов и включает в себя развлечения, выставки картин и художественных промыслов, торговлю морепродуктами, создание песчаных и ледяных скульптур. Именно благодаря этому мероприятию город получил неофициальный титул «Мировой столицы акульих зубов». На этом обдуваемом всеми ветрами побережье Мексиканского залива люди издавна находят десятки тысяч зубов доисторической акулы — от совсем мелких, размером с десятицентовую монету, до весьма крупных, длиной более шести дюймов. Каждый год в главном шатре несколько десятков торговцев со всего мира раскладывают товар, причем большая часть окаменелых зубов принадлежит Carcharodon megalodon.

Джонас Тейлор раздраженно хмурится, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю. На ярмарку ведет лишь одна дорога, которая сейчас запружена транспортом.

— Нет, это просто нелепо. А когда мне выступать?

Терри сидит рядом, ее глаза под темными стеклами очков закрыты. Как обычно, она находится в эпицентре поднятой Джонасом бури.

— Сегодня ты выступаешь в час и в три часа дня, а завтра — в двенадцать и в два.

— А ведь я предлагал выехать пораньше. Ты же знаешь, как я ненавижу опаздывать.

— Без тебя не начнут. Расслабься.

— А ты сказала им, что нам нужен банковский чек? В прошлом году у них ушла целая неделя на перевод денег.

— Все устроено.

Джонас бросает взгляд в зеркало заднего вида. Дэвид крепко спит с наушниками на голове. Рядом с ним сидит Даниэлла. Сердитая на весь мир, она пялится в окно. Терри в наказание на целый месяц посадила дочь под замок, заставив отказаться от уик-энда в пляжном домике подружки.

Джонас еще крепче хватается за руль. Если честно, то в данный момент ему больше всего хочется продать машину дочери и на эти деньги отправить ее в школу-интернат. Терри, естественно, тотчас же окоротила мужа.

— Джонас, она всего лишь подросток. А разве ты в ее возрасте не баловался травкой?

— Нет, черт возьми! Если бы я только попробовал, мой старик разом вышиб бы из меня всю дурь!

— Дани отлично знает правила. За все приходится платить.

— Интересно, а как, по-твоему, я смогу писать, если она будет целый месяц торчать в своей комнате у меня над головой? Ты наказываешь меня, а вовсе не ее.

Сзади раздается нетерпеливый гудок, отрывая Джонаса от невеселых мыслей. Его машина продвигается вперед еще на пятнадцать футов.

Господи... снова-здорово! Вот я и вернулся в Венис-Бич, чтобы реализовать очередную иллюзию... Разыгрывая из себя специалиста по доисторическим акулам. На что ушли годы? И почему чем старше становишься, тем быстрее летит время?

Парковщик машет ему рукой:

— Восемь баксов. — (Джонас достает пропуск для ВИП-персон.) — Профессор Тейлор? Простите, не признал вас. Чуть больше седых волос, а?

Терри хихикает, а Джонас, ни слова не говоря, проезжает мимо.

Главный шатер, этот забитый пропотевшей плотью жужжащий улей под пыльным красно-белым брезентом, раскален от жары. Толпы народу движутся по центральному проходу между двумя рядами столов с товаром, которые тянутся от края до края торговой площадки. Местные жители в обрезанных джинсах и потных футболках вперемежку с обгоревшими туристами протискиваются между картонными коробками, забитыми обломанными акульими зубами и стеклянными ящиками с доисторическими артефактами, футболками с изображением мегалодона, украшениями из акульих зубов и постерами. Окаменелые акульи зубы стоимостью от пятидесяти до шести тысяч долларов и выше закреплены в прозрачных пластиковых держателях, словно миниатюрные свинцово-серые сталагмиты.

— Привет, док! Как делишки? — Вито Бертуччи машет Джонасу с Терри из-за полиуретановых акульих челюстей высотой десять футов, снабженных настоящими окаменелыми зубами.

— Идут помаленьку, Вито.

— Эй, Джонас, Терри, а как вам это?! — Пэт Маккарти, еще один охотник за ископаемыми зубами, поднимает покрытый красно-коричневыми пятнами зуб мега длиной шесть с половиной дюймов. — Нашел в прошлом месяце в реке Купер. Классный, да?

— По-прежнему ныряешь наперегонки с аллигаторами? Пэт, ты чокнутый!

— Хочешь жить, умей вертеться. Да и вообще, кто бы говорил!

— Это ко мне не относится. Я живу за счет своей репутации.

— Кстати, он уже опаздывает. — Терри подводит Джонаса к табличке с надписью «Окаменелости Дж. и С.».

Сью Пендерграфт призывно машет им рукой:

— Эй, ребята! А мы, грешным делом, начали волноваться, что вы не успеете. В этом году толпа народу. — Она приветствует Терри дружеским объятием.

Отсчитав покупателю сдачу, в разговор вступает Джим Пендерграфт:

— Я знал, что вы приедете. Поставил вам стол рядом с нашим. Жаль, что не удалось встретиться на шоу в Финиксе. А где дети?

— Тащат коробки. — Джонас замечает длинную очередь, выстроившуюся в дальнем конце шатра. — А что там происходит?

Джим вытирает пот с седой эспаньолки:

— Какой-то парень из Калифорнии купил белый зуб мега. И теперь все жаждут его сфотографировать.

— Один из зубов Ангела?

— Нет. Зуб явно принадлежит самцу. Должно быть, это из коллекции, которую ты в свое время продал Смитсоновскому институту.

Мег, убивший брата Терри... Джонас бросает быстрый взгляд на жену, которая обустраивает их стенд. Масао Танака продал останки погибшего мегалодона Смитсоновскому институту, чтобы получить дополнительные средства на создание Мемориальной лагуны Ди Джея Танаки.

Это было двадцать два года назад... Такое возможно?

— Док, вот вы где! — Координатор проекта загорелая брюнетка Джоан Фавр торопливо обнимает Джонаса. — Мы уже опаздываем. Вы готовы? — Не дожидаясь ответа, она включает микрофон. — Дамы и господа, подходите поближе! У нас для вас особый подарок. Как всегда, одним из самых ярких моментов нашего ежегодного Фестиваля акульих зубов будет знакомство с человеком, который знает о Carcharodon megalodon больше, чем кто бы то ни было из всех, когда-либо живших на нашей планете. Можно смело сказать, что он знает этих акул буквально изнутри. — Джоанн делает паузу в ожидании аплодисментов и смеха. — Давайте поприветствуем профессора Джонаса Тейлора.

Тем временем Даниэлла с Дэвидом обходят шатер сзади. У каждого в руках по картонной коробке с фотографиями Ангела, выскакивающей из бассейна.

Дани выразительно поднимает брови:

— Слышишь, как они хлопают? Куча придурков.

— В чем твоя проблема? У тебя что, месячные или типа того? Всю неделю только и делаешь, что с утра до вечера гнусишь.

— Моя проблема — наша семья. Жду не дождусь, когда смогу убраться из дому.

— Ну и куда ты пойдешь?

— Не знаю. Может, съедусь с подругой.

— А как насчет колледжа?

— К черту колледж! Я должна сама разобраться со своей жизнью. — Она входит в шатер с задней стороны стенда с табличкой «Окаменелости Дж. и С.» и демонстративно ставит коробку на складной стол. — Ладно, до скорого.

Терри хватает дочь за руку:

— Куда это ты намылилась?

— Погулять. Может, чего-нибудь перекусить. А что, нельзя?

— А почему бы тебе не остаться, чтобы послушать выступление отца?

— Ты что, издеваешься?

— Чтобы через час была здесь и сменила брата! И не заставляй искать тебя с собаками.

— Отлично! — Даниэлла исчезает в толпе.

Джонас вглядывается в лица слушателей и узнает тех, кого уже видел в предыдущие годы.

— Еще вопросы имеются?

Какой-то афроамериканец, пришедший с сыном-подростком, тянет вверх руку:

— Мы с женой видели Ангела за месяц до побега. Лучшее шоу в мире.

— Да, так оно и было.

— Тогда у меня вопрос. Почему никто не попытался ее отловить?

— Ангел вернулась в глубокие воды восемнадцать лет назад. С тех пор никто никогда ее не видел. Но даже если бы мы и обнаружили Ангела, сомневаюсь, чтобы кто-нибудь сумел поймать. Ведь, если вы помните, когда она ускользнула, то уже была длиной в семьдесят два фута. И только одному Богу известно, насколько еще успела она вырасти за это время.

Вопрос задает тучная женщина в инвалидной коляске:

— Профессор, а есть ли хоть какой-нибудь шанс, что вы вернетесь во впадину? Ну, вы понимаете, для проведения исследований.

— Никогда в жизни, — пробурчала Терри, пожалуй, чуть громче, чем следовало.

Джонас пожимает плечами:

— Моя жена совершенно права. Это слишком опасно. Еще вопросы будут? Нет? Тогда ладно. У нас еще есть несколько сувенирных фотографий Ангела, выпрыгивающей из бассейна в лагуне Танаки. Эксклюзивное издание. Всего за двенадцать девяносто девять. Буду счастлив подписать их для вас. — Передав микрофон Джоанн, он садится за стол, на котором высится стопка фотографий.

Даниэлла прячет шелковистый светлый хвостик под бейсболку с эмблемой «Янки», затем завязывает концы рубашки на ребрах, выставив напоказ упругий живот. Поправляет солнцезащитные очки. Шарит в сумочке в поисках пачки «Мальборо»:

— Черт!

Покинув главный шатер, она выходит на жаркое апрельское солнце в надежде стрельнуть у кого-нибудь здесь, на территории ярмарки, сигаретку. Неторопливо прогуливается мимо прилавков фуд-корта, ее слегка подташнивает от густых запахов жаренного на решетке мяса с луком. Останавливается купить бутылку воды, затем идет на звуки музыки в сторону открытой съемочной площадки. Диджеи с радио раздают бесплатные CD-диски. Местная съемочная группа устанавливает аппаратуру.

В вывешенном объявлении говорится: «ВСТРЕЧАЙТЕ. СОРВИГОЛОВЫ. СМОТРИТЕ В НОВОМ СЕЗОНЕ».

Собирается небольшая толпа, жаждущих получить автограф у австралийца лет двадцати. Даниэлла умудряется разглядеть грязно-каштановые волосы с выбеленными прядями. Облегающая майка и шорты демонстрируют безволосую бронзовую кожу, обтягивающую накачанные мускулы. Одним словом, именно тот тип мужчин, которых Даниэлла с подругами твердо решили избегать.

Она подходит поближе — разузнать, что к чему.

Сорвиголова позирует для фото, затем поворачивается к Даниэлле:

— Как насчет этого самого, красотка?

— Простите?

— Ты хотела фото или просто пришла слюни попускать?

— Не в этой жизни.

— Что? Не нравится шоу?

— Господи, нет, конечно! Телевизионные реалити-шоу — это полный отстой. Кучка жалких дилетантов, играющих на камеру, чтобы получить свою минуту славы у Опры или Леттермана.

— Ух ты! Да ты настоящая заноза в заднице! — (Даниэлла безуспешно пытается спрятать улыбку.) — Ага, вот так-то оно лучше. Я всегда говорю: жизнь слишком коротка, чтобы злиться. Меня зовут Фергюсон. Вейн Джон Фергюсон. Друзья зовут меня Ферджи.

— Дани Тейлор.

— Твоя фамилия Тейлор? Как у профессора Джонаса?

— Он мой папа. Это я у него заноза в заднице.

— Эй, Ферджи, пора! — К ним подходит девушка в обтягивающем алом комбинезоне. Лет тридцати, каштановые волосы до плеч; самоуверенность, как и ее соски, так и прет наружу.

— Дани Тейлор, познакомься с Джеди Дженни Арнос. Летчица, исполняющая фигуры высшего пилотажа, и кандидат в члены нашей команды.

Дженни окидывает Даниэллу оценивающим взглядом:

— Ферджи, а тебе не кажется, что она слишком молода для тебя?

Глаза Даниэллы яростно вспыхивают.

— Простите?

— Да к тому же сварливая. Ну что, детка? Как насчет того, чтобы немного полетать на самолете?

— Отличная идея, Дженни.

— Простите, но я не могу. Мне... э-э-э... еще нужно помочь предкам.

— Ой, как мило! — хмыкает Дженни. — Ты всегда делаешь то, что велят тебе папочка с мамочкой?

— Послушай, ты, соска! Я и без того наказана. И мне вовсе не улыбается получить новую порцию дерьма от родителей, не говоря уже о тебе.

— Да она просто сдрейфила. — Дженни кладет руку Ферджи на плечо. — Пошли. Мы опаздываем.

— Погоди. — Ферджи отводит Даниэллу в сторону. — Послушай, это всего-навсего небольшая прогулка. — Он показывает на четырехместную «сессну», греющуюся на рулежной дорожке. — Ровно через тридцать минут мы вернем тебя на твердую землю.

Джонас заканчивает беседу с пожилой парой, благодарит за то, что пришли, и кривится за их спиной, услышав отказ купить подписанное фото.

— Итак? Как наши дела?

— Не очень, — отвечает Терри, пересчитывая деньги. — Какие-то жалкие триста долларов.

— В этом году совсем другая публика. Думаю, нам стоит отказаться от отеля и...

— Профессор Тейлор?

Джонас с Терри поднимают глаза.

Мужчина лет тридцати пяти, высокий — около шести футов, — крепко сбитый, лысоватый, с небольшой русой бородкой.

В правой руке у него белый зуб мегалодона.

— Так, значит, вы и есть тот самый загадочный коллекционер?

— Эрик Холландер, к вашим услугам. Хотя, строго говоря, меня нельзя назвать коллекционером. На самом деле зуб — подарок старого университетского приятеля.

— Неплохой подарок. Аутентичный белый зуб мегалодона стоит шестьдесят — восемьдесят тысяч долларов. Можно?

— Пожалуйста. — Эрик протягивает Джонасу трехфунтовый предмет в виде перевернутой буквы «Y». — Длина от кончика до корня шесть с четвертью дюйма. Твердый, как титан, и острее самого острого ножа.

Джонас внимательно изучает зуб:

— Да. Зубы мега — потрясающий продукт эволюции. Каждый зуб состоит из кристаллов апатита, заключенных в оболочку из протеина и дентина, в результате чего получается самое твердое вещество из всех существующих в природе. И да, зуб действительно аутентичный.

— А я было начал сомневаться. Он гораздо уже представленных на выставке окаменелостей.

— Потому что это нижний передний зуб самца. — Джонас смотрит на Эрика с подозрением. — Единственный зуб мегалодона, относящийся к нашему времени, принадлежит самцу, поднятому наверх командой судна «Кику» двадцать два года назад.

Терри тотчас же мрачнеет:

— Он говорит о меге, который убил моего брата...

— Боже мой, миссис Тейлор, мне очень жаль, — бледнеет Эрик. — Я понятия не имел.

— Но на корне нет выгравированного номера. Прежде чем передать экспонаты в музей, каждый зуб был специально пронумерован.

— Неужели? — Забрав зуб, Эрик внимательно его изучает. — Очевидно, один из владельцев сточил номер. Миссис Тейлор, мне ужасно жаль. Неудобно получилось...

— Все нормально. — Терри откашливается. — Итак, мистер Холландер, что привело вас на Фестиваль акульих зубов?

— На самом деле ваш муж. — Эрик кладет зуб в мягкую сумку. — Моя компания «Холландер-Гелет энтертейнмент» выпускает реалити-шоу «Сорвиголовы».

— Я видел это шоу, — встревает Дэвид. — Они там всю дорогу выделывают разные зашибенные трюки. И постоянно травмируются. Одна женщина даже убилась.

— Диана Хоаг, третий выпуск, — кивает Эрик. — Страшная трагедия, но телевидение прежде всего.

Дэвид поднимает на отца горящие глаза:

— Та женщина, реальная красотка, в ужасно сексуальном бикини, выпрыгивает на мотоцикле из грузового самолета. Короче говоря, она крутится и делает всякие там пируэты, потом раскрывает парашют, но вот только мотоцикл запутывается в парусине, запасной парашют лишь добавляет проблем, и она уже ничего не может сделать. Ты видишь, как ее уносит, и думаешь: нет, она выберется, — я хочу сказать, это же телевидение. Она секунд двадцать так кувыркалась, а потом — бах! — треснулась о землю, и ее голова раскололась, как переспелый арбуз, а руки и ноги разлетелись во все стороны... Черт, это было круто!

— Дэвид, достаточно! — Терри сердито таращится на продюсера. — Значит, вы именно такое влияние хотите оказать на американскую молодежь?

— Миссис Тейлор, несчастных случаев избежать невозможно. И да, инцидент был крайне неприятным, но в том-то и состоит смысл шоу «Сорвиголовы» — в экстремальных трюках... Настоящее реалити-телевидение, а смерть — ведь тоже часть нашей реальности. Именно это в основном и интригует зрителей.

— Интригует? Звучит отвратительно.

— Возможно, но чем наше шоу хуже тупых сериалов, начиненных сексуальным подтекстом? Или вы предпочитаете новую волну криминальных драм?

Терри собирается съязвить, однако Джонас ее опережает:

— Вы вроде говорили, что приехали сюда, чтобы со мной встретиться, да?

— Так и есть, сэр. Наши Сорвиголовы равняются на вас. Они буквально боготворят землю, по которой вы ступаете.

— Вы что, серьезно? Дорогая, ты только послушай! Я, оказывается, кумир подростков.

Терри в ответ лишь закатывает глаза.

— Скорее, вы для них живая легенда. Человек, выполнивший трюк Сорвиголовы и сумевший выжить, чтобы рассказать об этом всему миру. Вы плюнули смерти в лицо и тем самым подняли планку.

— Положа руку на сердце, вы ведь не думаете, будто я на самом деле хотел, чтобы меня сожрала тридцатитонная акула?

— Может, это и не было запланировано, однако, когда жизнь загнала вас в угол и вам пришлось заглянуть смерти в лицо, вы не свернулись калачиком, приготовившись умирать. Нет, вы буквально вырвали акуле сердце. Эти ребятишки живут ради таких вещей, они питаются ими на завтрак. Вы для них Супермен.

— Последнее время я чувствую себя скорее Кларком Кентом.

— Да бросьте! Я вам не верю. Вы классно выглядите. Наверняка тренируетесь.

— Ну да, качаюсь понемногу. И все же мне уже шестьдесят три.

— Значит, вы сейчас в самом расцвете сил.

— Я очень извиняюсь, мистер Холландер, что мешаю вам целовать моего мужа в зад, но чего вы хотите от нашего престарелого Супермена?

— Эрик. Зовите меня просто Эрик. А хочу я вот чего. Я приглашаю вашего мужа принять участие в следующем сезоне «Сорвиголов». Тема «Семь морей» как раз по его части. Съемки начнутся через десять дней, круиз рассчитан примерно на шесть недель. Мы арендовали галеон, который Роман Полански использовал во время съемок «Пиратов». Реплика старинного испанского галеона. Потрясающее судно! И уже запланировали кое-какие дикие штуки. Все происходит в открытом море, вдали от цивилизации.

— Какие такие дикие штуки? — настораживается Терри.

— Плавание с акулами, трюки с кашалотами, ныряние среди медуз — португальских корабликов — и прочая хрень. Если возникнут опасные моменты, мы будем снимать.

— Весьма признателен, что вы меня не забыли, но, думаю, я пас, — протягивает руку Джонас.

Однако Эрик как ни в чем не бывало продолжает:

— Прежде чем вы скажете «нет»...

— Он уже сказал, — вмешивается Терри.

— Профессор, хотя бы подумайте над моим предложением. Сто пятьдесят штук — хорошие деньги.

— Значит, вы хотите заплатить мне сто пятьдесят тысяч за то, чтобы я поплавал с акулами, да? — усмехается Джонас.