Крушение империи - Джон Скальци - E-Book

Крушение империи E-Book

Джон Скальци

0,0
6,49 €

Beschreibung

Человечество, лишившееся Земли, создало объединение планет и космических поселений, и это обеспечило ему выживание. Но законы Вселенной непредсказуемы, и над человечеством нависает новая угроза: Поток, особый физический феномен, благодаря которому можно путешествовать в глубины пространства, начинает разрушаться. Это значит, что все установленные связи между населенными мирами будут оборваны и цивилизацию ожидает коллапс. Но с другой стороны, это единственный шанс для потомков землян избавиться от зависимости алчных торговых гильдий, которые заботятся только о своих коммерческих интересах... "Крушение империи" — начало новой масштабной космооперы от одного из ярчайших на сегодняшний день мастеров мировой фантастики.

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 384

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Крушение империи
Выходные сведения
Пролог
Часть первая
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Часть вторая
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Интерлюдия
Часть третья
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Эпилог
Благодарности

John Scalzi

COLLAPSING EMPIRE

Copyright © John Scalzi, 2017

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов,Ethan Ellenberg Literary Agency (США) при содействииАгентства Александра Корженевского (Россия).

Перевод с английского Кирилла Плешкова

Серийное оформление и оформление обложкиВиктории Манацковой

Скальци Д.

Крушение империи : роман / Джон Скальци ; пер. с англ. К. Плешкова. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. (Звезды новой фантастики).

ISBN 978-5-389-16747-6

16+

Человечество, лишившееся Земли, создало объединение планет и космических поселений, и это обеспечило ему выживание. Но законы Вселенной непредсказуемы, и над человечеством нависает новая угроза: Поток, особый физический феномен, благодаря которому можно путешествовать в глубины пространства, начинает разрушаться. Это значит, что все установленные связи между населенными мирами будут оборваны и цивилизацию ожидает коллапс. Но с другой стороны, это единственный шанс для потомков землян избавиться от зависимости алчных торговых гильдий, которые заботятся только о своих коммерческих интересах...

«Крушение империи» — начало новой масштабной космооперы от одного из ярчайших на сегодняшний день мастеров мировой фантастики.

© К. П. Плешков, перевод, 2019

© Издание на русском языке,оформление.ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2019Издательство АЗБУКА®

Всему издательству «Тор», особенно Тому Доэрти!

Спасибо, что поверили в меня.

За удачу в ближайшие десять лет (как минимум)

Пролог

Мятежникам наверняка удалось бы выйти сухими из воды — если бы не разрыв в Потоке.

Само собой, внутри гильдий существует вполне законный, сложившийся за столетия порядок, в соответствии с которым команда корабля может поднять мятеж. Один из вышестоящих членов экипажа — желательно старший помощник, но порой главный инженер, главный техник, главный врач или, при необычном стечении обстоятельств, представитель судовладельца — предъявляет имперскому адъюнкту корабля формальный «Перечень ведущих к мятежу поводов для недовольства», согласующийся с порядком, установившимся в гильдии. Имперский адъюнкт совещается с главным капелланом корабля, собрав при необходимости свидетельские показания, и они вдвоем не позднее чем через месяц либо признают возможность мятежа, либо объявляют об отсутствии причин для него.

В первом случае начальник службы безопасности официально отстраняет от должности и помещает под арест капитана корабля, которому по прибытии в очередной пункт назначения предстоит пройти официальное разбирательство в гильдии и понести наказание. Его могут лишить корабля, звания и права на космические полеты; ему даже могут предъявить реальное обвинение, гражданское или уголовное, заканчивающееся тюремным сроком или, в самых серьезных случаях, смертным приговором. Во втором случае начальник службы безопасности помещает под арест высказавшего недовольство члена команды, дело которого подлежит официальному разбирательству в гильдии, и так далее, и тому подобное.

Естественно, никому никогда и в голову не приходило поступать вышеописанным образом.

Но случаются и настоящие мятежи — когда в ход идет оружие, внезапно гибнут люди, офицеры набрасываются друг на друга, подобно диким зверям, а команда пытается понять, что за хрень вообще творится. Затем, в зависимости от хода событий, капитана убивают и вышвыривают в космос, после чего оформляют все задним числом, придавая случившемуся видимость законности. Или же мятежные офицеры и члены команды оказываются по другую сторону шлюза, а капитан составляет «Акт о незаконном мятеже», лишающий членов семей мятежников всех привилегий и пенсий, что означает голодную смерть для их супругов и детей и также запрет на участие в деятельности гильдии для потомков в течение двух поколений, поскольку считается, что мятежный дух заложен в ДНК наподобие цвета глаз или склонности к изжоге.

Именно с настоящим, а не бумажным мятежом сейчас имела дело капитан Аруллос Гинеос, пребывавшая на мостике «Ври больше», и, если честно, дела для нее складывались не лучшим образом. Точнее говоря, как только старший помощник со своей командой прожгли бы себе путь сквозь переборку с помощью сварочных аппаратов для ремонта корпуса, Гинеос и все находящиеся с ней на мостике стали бы жертвами «несчастного случая», суть которого будет описана позже.

— Сейф с оружием пуст, — доложил третий помощник Невин Бернус. Гинеос лишь молча кивнула — удивляться вряд ли стоило. Код, с помощью которого открывался оружейный сейф, знали ровно пятеро: капитан, вахтенные офицеры и начальник службы безопасности Бремман. Один из пятерых забрал оружие во время прошлой вахты — логика указывала на старшего помощника Олли Инверра, который сейчас вместе с дружками прокладывал путь сквозь стену.

Нельзя сказать, что Гинеос была полностью безоружна: в сапоге у нее имелся низкоскоростной игломет, по привычке, оставшейся с тех пор, когда она еще подростком бегала по подземным туннелям Груссготта вместе с бандой Быстробешеных Псов. Единственная заряженная в него игла предназначалась для использования вблизи, а на расстоянии больше метра ее попадание могло лишь разозлить противника. Так что Гинеос не питала ни малейших иллюзий, будто игломет способен спасти ее саму или ее команду.

— Доложи обстановку, — приказала Гинеос Лике Данн, пытавшейся связаться с другими офицерами «Ври больше».

— С тех пор как вышла на связь Фаночи, из машинного отделения ничего не слышно, — ответила Данн. Именно Ева Фаночи, главный инженер, подняла тревогу, когда машинное отделение захватила вооруженная группа во главе со старшим помощником, после чего Гинеос перекрыла все входы на мостик и объявила на корабле чрезвычайное положение. — Главный технолог Воссни не отвечает, доктор Джатмен тоже. Бремман заперт в своей каюте.

Имелся в виду Питер Бремман, начальник службы безопасности «Ври больше».

— Что с Эгерти?

От Лупа Эгерти, представителя судовладельца, толку чаще всего было не больше, чем молока от пресловутого козла, но он вряд ли мог участвовать в мятеже, поскольку мятежи не способствуют успешному бизнесу.

— Ничего. Как и от Славина с Прином. — Речь шла об имперском адъюнкте и капеллане. — Второй помощник Ниин тоже не доложился.

— Они почти пробились. — Бернус показал на переборку.

Гинеос невольно поморщилась. Ее совершенно не устраивал старший помощник, навязанный гильдией с одобрения дома Тойс, владельцев «Ври больше». Сама Гинеос предлагала на эту должность второго помощника, Ниина. Пожалуй, в следующий раз стоит быть настойчивее.

«Вот только следующего раза не будет», — подумала Гинеос. По сути, она была уже мертва, как и оставшиеся преданными ей офицеры, а поскольку «Ври больше» находился в Потоке, где ему предстояло пребывать еще месяц, не было никакой возможности запустить корабельный черный ящик и сообщить хоть кому-нибудь о том, что случилось на самом деле. К тому времени, когда «Ври больше» выйдет из потока у Края, будут подчищены все следы, сфабрикованы свидетельства и сочинена соответствующая история. «С Гинеос случилась трагедия, — скажут они. — Взрыв. Множество погибших. Но она отважно вернулась назад, пытаясь спасти как можно больше жизней».

Или что-то вроде этого.

Переборка прогорела, и минуту спустя металлическая плита рухнула на палубу. На мостик шагнули трое членов команды, водя излучателями из стороны в сторону. Никто из находившихся на мостике не пошевелился. Один из вооруженных дал знак — «все чисто», — и в дыру, пригнувшись, шагнул старший помощник Олли Инверр. Высмотрев Гинеос, он направился к ней, а один из его сообщников нацелил на нее излучатель.

— Капитан Гинеос... — обратился к ней Инверр.

— Привет, Олли, — ответила она.

— Капитан Аруллос Гинеос, в соответствии со статьей тридцать восьмой части седьмой Единого кодекса Гильдий торгового флота я...

— Может, хватит нести чушь? — бросила Гинеос.

— Что ж, разумно, — улыбнулся Инверр.

— Должна сказать, мятеж у тебя получился на славу. Первым делом — захват машинного отделения: если что-то пойдет не так, всегда можно пригрозить взорвать двигатели...

— Спасибо, капитан. Собственно, я пытался свести жертвы к минимуму.

— То есть Фаночи пока что жива?

— Я же сказал «к минимуму», капитан. Увы, главный инженер Фаночи оказалась не слишком сговорчивой. На ее место назначен помощник главного инженера Хайберн.

— Сколько с тобой других офицеров?

— Вряд ли это должно вас волновать, капитан.

— Что ж, по крайней мере, ты не притворяешься, будто не собираешься меня убивать.

— К вашему сведению, мне очень жаль, что так вышло. Я действительно вами восхищаюсь.

— Я уже сказала, Олли: хватит нести чушь.

— Вы никогда не поддавались на лесть, — снова улыбнулся Инверр.

— Не хочешь рассказать, зачем ты устроил этот переворот?

— В общем-то, нет.

— И все же — не откажи в удовольствии. Мне хотелось бы знать, из-за чего я скоро умру.

Инверр пожал плечами:

— Из-за денег, естественно. Мы везем большой груз оружия для военных Края, чтобы помочь им бороться с восстанием, — винтовки, излучатели, ракетометы. Сами знаете, вы же подписывали декларацию. Когда мы были на Альпине, ко мне обратились с предложением продать оружие повстанцам за вознаграждение в тридцать процентов. Сделка показалась мне выгодной, и я сказал «да».

— Интересно, как ты собирался доставить им оружие? Космопорт Края контролируется правительством.

— Оно туда просто не дотянулось бы. Мы выходим из Потока, и на нас нападают «пираты», которые забирают груз. Вы и остальные, кто не согласился с моим планом, погибают во время атаки. Легко и просто — все, кто остался, забирают деньги и радуются жизни.

— Вряд ли дом Тойс порадуется этому, — заметила Гинеос.

— Корабль и груз застрахованы, так что они ничего не потеряют.

— Они расстроятся, узнав об Эгерти. Тебе ведь придется его убить, а он — зять Яннера Тойса.

Услышав имя патриарха дома Тойс, Инверр улыбнулся:

— Мне известно из достоверных источников, что Тойс не особо расстроится, если его любимый сын станет вдовцом. У него есть и другие союзы, которые можно скрепить браком.

— Выходит, ты спланировал все от и до.

— Ничего личного, капитан.

— Когда тебя убивают из-за денег, это всегда личное, Олли.

Инверр открыл рот, собираясь ответить, но в то же мгновение «Ври больше» выпал из Потока. Сработал особый сигнал тревоги, которого никто на корабле — в том числе Гинеос и Инверр — ни разу не слышал, кроме как на учениях в академии.

Гинеос и Инверр несколько секунд стояли неподвижно, уставившись на мигающие огни, а затем бросились к своим постам — «Ври больше» неожиданно вывалился из Потока, и если они в ближайшее время не сообразят, как вернуть его обратно, то, вне всякого сомнения, окажутся в глубочайшей заднице.

Для понимания дальнейшего следует кое-что пояснить.

В этой вселенной не существует такого понятия, как «путешествие со сверхсветовой скоростью». Скорость света — не просто хорошая идея, но и закон физики. Ее невозможно достичь — чем больше к ней приближаешься, тем больше энергии требуется, чтобы продолжать движение. К тому же сама мысль о полетах на подобных скоростях внушает ужас: космос пуст по большей части, но не совсем, и столкновение с чем угодно превратит хрупкий космический корабль в разлетающиеся во все стороны куски металла. И этим обломкам все равно потребуются годы, десятилетия или века, чтобы промчаться мимо той точки, которая изначально являлась его целью.

Полет со сверхсветовой скоростью невозможен. Но есть Поток.

Для дилетантов Поток обычно описывают как некое подобие реки в альтернативном пространстве-времени, которая позволяет путешествовать быстрее света по всей Священной империи Взаимозависимых государств и Торговых гильдий, коротко именуемой Взаимозависимостью. Поток, в который попадают через «отмели», возникающие при взаимодействии с ним гравитационных полей звезд и планет, подхватывает корабли, и те могут плыть по течению к другим звездам. Именно Поток обеспечил выживание человечества после того, как оно лишилось Земли, позволив процветать торговле внутри Взаимозависимости и гарантируя любому человеческому поселению необходимые ресурсы, которые почти никто не смог бы получить самостоятельно.

Естественно, подобный взгляд на Поток слегка абсурден. Поток ничем не напоминает реку, — это многомерная метакосмологическая структура, топографически сложным образом пересекающаяся с локальным пространством-временем, на которую оказывает влияние — частичное и хаотичное и при этом отнюдь не первостепенное — гравитация. Попадающие в ее поле корабли не движутся в традиционном смысле слова, но лишь пользуются преимуществом ее векторной природы, которая, не будучи связанной законами нашей вселенной относительно скорости и энергии, создает для локального наблюдателя видимость путешествия быстрее света.

Но и это описание чересчур неуклюже, поскольку человеческий язык не в силах описать что-либо сложнее постройки дома на дереве. Для точного описания сущности Потока требуется нечто вроде математики высшего порядка, которую, вероятно, в состоянии понять лишь пара сотен человек среди миллиардов жителей Взаимозависимости, не говоря уже о том, чтобы осмысленно применить ее для описания Потока. Вряд ли вы принадлежите к их числу — как, собственно, и капитан Гинеос или старший помощник Инверр.

Но Гинеос и Инверр знали одно: за сотни лет существования Взаимозависимости никто ни разу не слышал, чтобы корабль неожиданно вышел из Потока: такое считалось практически невозможным. Случайный разрыв в Потоке мог забросить корабль за многие световые годы от любой человеческой планеты или базы. Корабли гильдий строились с расчетом на автономное существование в течение месяцев и даже лет — иначе и быть не могло, ведь на путешествие между системами Взаимозависимости с использованием Потока требовалось от двух недель до девяти месяцев. Но одно дело, когда корабль пять-десять лет находится на полном самообеспечении по примеру самых крупных кораблей гильдий, и совсем другое, когда впереди целая вечность.

Ибо полетов быстрее света не бывает. Есть только Поток.

И если тебя случайно выбросит из него где-то среди звезд — ты труп.

— Мне нужны данные о том, где мы находимся, — сказал со своего поста Инверр.

— Сейчас, — ответила Лика Данн.

— И разверните антенны, — приказала Гинеос. — Если нас выбросило, значит здесь выходная отмель. Нужно найти входную.

— Уже, — сказал Бернус от своего пульта.

Гинеос связалась по открытому каналу с машинным отделением.

— Главный инженер Хайберн, — объявила она, — у нас случился разрыв в Потоке. Нужно немедленно запустить двигатели и обеспечить достаточную мощность силового поля, чтобы противостоять сверхвысоким перегрузкам во время маневров. Как-то не хочется превратиться в желе.

— Э-э-э-э-э... — послышалось в ответ.

— Черт побери. — Гинеос бросила взгляд на Инверра. — Он твой любимчик, Олли. Вот и займись им.

Инверр вышел на связь по своему каналу:

— Хайберн, говорит старший помощник Инверр. У тебя проблемы с пониманием приказов капитана?

— Разве у нас не мятеж? — спросил Хайберн. Благодаря своему таланту инженера он быстро продвинулся в рядах гильдии, но при этом был очень, очень молод.

— Мы только что вывалились из Потока, Хайберн. Если в ближайшее время не сумеем в него вернуться, нам всем крышка. Так что приказываю исполнять все распоряжения капитана Гинеос. Ясно?

— Да, сэр, — последовал ответ. — Уже. Начинаю экстренную процедуру запуска двигателей. Пять минут до набора полной мощности. Гм... вероятно, это может повредить двигатели, сэр... и мэм.

— Если сумеем с их помощью вернуться в Поток, то дальше разберемся, что делать, — ответила Гинеос. — Как только будешь готов к старту, сообщи. — Она выключила связь и обратилась к Инверру: — Не слишком удачное время ты выбрал для мятежа,.

— Есть данные о местоположении, — сообщила Данн. — Около двадцати трех световых лет от Края, шестьдесят один от Ширака.

— Никаких локальных гравитационных колодцев?

— Нет, мэм. Ближайшая звезда — красный карлик, примерно в трех световых годах. Больше в окрестностях не видно ничего существенного.

— Как же мы вышли, если нет гравитационного колодца? — спросил Инверр.

— Вероятно, на этот вопрос смогла бы ответить Ева Фаночи, — сказала Гинеос. — Если бы ты ее не убил.

— Вот уж действительно самое подходящее время для подобных дискуссий, капитан.

— Нашел! — крикнул Бернус. — Входная отмель, в ста тысячах километров от нас! Вот только...

— Вот только что? — спросила Гинеос.

— Она от нас удаляется, — сказал Бернус. — И уменьшается в размерах.

Гинеос и Инверр переглянулись. Насколько знали они оба, входные и выходные отмели Потока имели постоянный размер и местоположение, — собственно, именно поэтому их можно было использовать для повседневных торговых перевозок. Движущаяся и уменьшающаяся отмель стала для них в буквальном смысле новостью.

«Разберемся позже», — подумала Гинеос.

— Как быстро отмель движется относительно нас и в каком темпе уменьшается? — спросила она.

— Отмель удаляется от нас со скоростью примерно десять тысяч километров в час и, похоже, уменьшается метров на десять в секунду, — минуту спустя ответил Бернус. — Не могу сказать, насколько постоянны эти скорости, — речь о том, что я наблюдаю в данный момент.

— Перешли мне данные об отмели, — сказал Инверр Бернусу.

— Не попросишь своих прислужников подождать снаружи? — обратилась Гинеос к Инверру, показывая на вооруженную команду. — Не могу сосредоточиться, когда мне в голову целятся из излучателя.

Инверр бросил взгляд на вооруженных членов команды и кивнул. Те вышли через дыру в переборке.

— Не уходите далеко, — сказал он.

— Так ты можешь проложить курс к этой отмели? — спросила Гинеос. — Пока она от нас не улизнула?

— Сейчас. — На мостике наступила тишина. — Да, — наконец ответил Инверр. — Если Хайберн в ближайшие пару минут запустит двигатели, как раз успеем, и даже с запасом.

Кивнув, Гинеос включила связь с машинным отделением:

— Хайберн, где мои двигатели?

— Еще тридцать секунд, мэм.

— Как у нас с пресс-полями? Лететь придется быстро.

— Зависит от того, как нагрузить двигатели, мэм. Если израсходовать всю энергию, ее придется откуда-то брать. Сперва из любых других источников, но потом дойдет очередь и до полей.

— Я бы предпочла быструю смерть медленной. А ты, Хайберн?

— Э-э-э-э... — последовал ответ.

— Двигатели заработали, — сообщил Инверр.

— Вижу. — Гинеос дотронулась до своего экрана. — Посылаю тебе навигационные данные, — сказала она Инверру. — Вытаскивай нас отсюда, Олли.

— У нас проблема, — послышался голос Бернуса.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Гинеос. — Что на этот раз?

— Отмель набирает скорость и уменьшается быстрее.

— Действую, — сказал Инверр.

— Все равно успеем? — спросила Гинеос.

— Вероятно. По крайней мере, частично.

— В каком смысле?

— В таком, что в зависимости от размеров отмели часть корабля может остаться вне Потока. У нас есть ствол и кольцо. Ствол — длинная игла, кольцо — диаметром в километр. Ствол может пройти, а кольцо, возможно, и нет.

— Корабль же разрушится, — заметила Данн.

— Речь ведь не о столкновении с физическим барьером, — покачала головой Гинеос. — Все, что окажется за пределами отмели, просто останется позади, будто срезанное бритвой. Загерметизируем переборки, ведущие в спицы кольца, и останемся живы. — Она снова повернулась к Инверру. — Если, конечно, сумеем создать пузырь.

Пузырем назывался небольшой участок локального пространства-времени, окруженный энергетическим полем, которое генерировал «Ври больше»: он сопровождал корабль в Потоке. Формально внутри Потока не существовало понятия «здесь и сейчас», и любой корабль, не взявший с собой карман пространства-времени, перестал бы существовать во всех смыслах этого слова.

— Мы можем создать пузырь, — сказал Инверр.

— Уверен?

— Если даже и нет, это не имеет значения.

Гинеос что-то проворчала и повернулась к Данн.

— Объяви общую тревогу по кораблю, пусть все перейдут из кольца в ствол. — Она снова обратилась к Инверру. — Сколько у нас времени, прежде чем мы доберемся до отмели?

— Девять минут.

— Чуть дольше, — поправил Бернус. — Отмель продолжает ускоряться.

— Скажи им, что в их распоряжении пять минут, — велела Гинеос Данн. — Затем мы перекрываем доступ в кольцо. Если кто-то окажется по другую сторону, ничего не поделаешь. — Данн кивнула и сделала объявление. — Пожалуй, стоит выпустить тех, кого ты запер в каютах, — сказала капитан Инверру.

— Мы заварили дверь в каюту Питера, — ответил Инверр, имея в виду начальника службы безопасности. Взглянув на монитор, он слегка подкорректировал траекторию «Ври больше». — Вряд ли тут что-то можно поделать.

— Весело.

— В любом случае неизвестно еще, чем все кончится.

— Ты про то, удастся ли нам добраться до отмели?

— Да. Но я имел в виду, если мы оставим позади кольцо. Нас на корабле две сотни человек. Почти вся еда и припасы — в кольце. До Края еще месяц пути. Даже при самом удачном стечении обстоятельств не все доберутся живыми.

— Что ж, — сказала Гинеос, — полагаю, ты уже планируешь сожрать мой труп первым.

— Это будет весьма благородная жертва с вашей стороны, капитан.

— Не понимаю, шутишь ты или нет, Олли.

— В данный момент, капитан, я тоже не понимаю.

— Полагаю, момент не хуже любого другого, чтобы сказать тебе, что, вообще-то, ты никогда мне не нравился.

Инверр улыбнулся, не сводя взгляда с монитора:

— Я знаю, капитан. Это одна из причин, по которым я не возражал против мятежа.

— Это и еще деньги.

— Да, и еще деньги, — согласился Инверр. — А теперь не мешайте.

В последующие несколько минут Инверр продемонстрировал, что, несмотря на все свои недостатки как старшего помощника, он, возможно, был лучшим навигатором из всех, кого видела Гинеос. Входная отмель удалялась от «Ври больше» не по прямой, — казалось, будто она уворачивается и скачет туда-сюда, словно невидимый танцор, которого можно было обнаружить лишь по редким сигналам на радиочастотах там, где Поток соприкасался с пространством-временем. Бернус отслеживал положение отмели и сообщал последние данные; Инверр вносил поправки, неумолимо приближая «Ври больше» к отмели. Это было величайшее действо за все время космических полетов, а возможно, и в истории человечества — и, несмотря ни на что, Гинеос ощущала гордость при мысли, что присутствует при этом.

— Э-э-э-э-э-э... у нас проблема, — сообщил по связи Хайберн, временно исполнявший обязанности главного инженера. — Мы подошли к той точке, когда двигателям придется забирать энергию у других систем.

— Нам нужны пресс-поля, — сказала Гинеос. — Все остальное обсуждаемо.

— Мне нужна навигация, — не поднимая взгляда, добавил Инверр.

— Нам нужны пресс-поля и навигация, — поправила Гинеос. — Все остальное обсуждаемо.

— Как насчет системы жизнеобеспечения? — спросил Хайберн.

— Если у нас ничего не получится в ближайшие тридцать секунд, будет уже неважно, можем мы дышать или нет, — сказал Инверр Гинеос.

— Отключай все, кроме навигации и пресс-полей, — приказала Гинеос.

— Принято, — ответил Хайберн, и воздух внутри «Ври больше» тут же стал более холодным и затхлым.

— Отмель уменьшилась почти до двух километров в поперечнике, — сообщил Бернус.

— Будет нелегко, — согласился Инверр. — До отмели пятнадцать секунд.

— Один и восемь десятых километра.

— Все хорошо.

— Один и пять десятых километра.

— Бернус, черт бы тебя побрал, заткнись, пожалуйста.

Бернус заткнулся. Встав, Гинеос поправила одежду и подошла к старшему помощнику.

Инверр начал отсчитывать последние десять секунд, объявив на шестой, что формирует пространственно-временной пузырь, и возобновив отсчет на третьей. Когда он произнес «ноль», стоявшая чуть позади и сбоку Гинеос увидела улыбку на его лице.

— Прошли. Целиком. Весь корабль, — сказал он.

— Потрясающая работа, Олли, — проговорила Гинеос.

— Угу, пожалуй. В любом случае трубить в фанфары не собираюсь.

— Можешь трубить. Благодаря тебе команда осталась жива.

— Спасибо, капитан, — ответил Инверр. Продолжая улыбаться, он повернулся к Гинеос, и в то же мгновение она вогнала ствол игломета, только что извлеченного из сапога, в его левую глазницу, а затем нажала на спуск. Игла с негромким щелчком вонзилась в глаз Инверра, который, широко раскрыв от удивления другой глаз, замертво осел на пол.

По другую сторону переборки встревоженно закричали приспешники Инверра, наводя излучатели на Гинеос. Она подняла руку, и те — черт возьми! — остановились.

— Он мертв, — сказала Гинеос, кладя другую руку на пульт монитора Инверра. — Я только что отдала команду, которая взорвет все шлюзы, ведущие из корабля в пузырь. Стоит мне убрать руку с монитора, и все на корабле умрут, включая вас. Так что решайте, кто сегодня мертвец — Олли Инверр или все вы. Стоит вам в меня выстрелить, и мы все умрем. Если вы в течение десяти секунд не бросите оружие, мы все умрем. Выбирайте.

Все трое бросили излучатели. Гинеос сделала знак Данн, которая подошла и собрала оружие, протянув один излучатель Бернусу, а другой — капитану. Гинеос взяла его, убрав руку с монитора. Один из приспешников удивленно разинул рот.

— До чего же вы легковерны, черт побери, — сказала Гинеос, переключая излучатель в нелетальный режим, и выстрелила подряд во всех троих. Те рухнули без чувств. Капитан повернулась к Данн и Бернусу. — Поздравляю, вы заслужили повышение. А теперь пора разобраться с мятежниками. Займемся делом?

Часть первая

Глава 1

Последнюю неделю жизни Батрина Ву его дочь Кардения Ву-Патрик провела в основном у постели отца. Узнав, что в его состоянии медицина полностью бессильна и не может предложить ничего, кроме паллиативного лечения, тот решил умереть дома, в своей любимой кровати. Кардения, уже знавшая, что конец близок, отменила все свои дела и велела поставить возле кровати отца удобное кресло.

— Тебе что, нечем больше заняться, кроме как сидеть тут? — шутливо спросил Батрин у своей дочери и единственного оставшегося в живых отпрыска, когда она села рядом с отцом, как обычно делала по утрам.

— Прямо сейчас — нечем, — ответила она.

— Сомневаюсь. Уверен, стоит тебе выйти в туалет, и тут же налетают подхалимы, которым нужна твоя подпись или еще что-нибудь.

— Нет, — сказала Кардения. — Сейчас всем занимается исполнительный комитет. На ближайшее будущее установлен переходный режим.

— До моей смерти, — кивнул Батрин.

— До твоей смерти.

Батрин рассмеялся, едва слышно — большего не позволяла слабость.

— Боюсь, это будущее чересчур близко.

— Постарайся об этом не думать, — сказала Кардения.

— Тебе легко говорить... — После недолгой паузы Батрин поморщился, услышав какой-то звук, и повернулся к дочери: — Что это?

Кардения слегка наклонила голову:

— Ты про пение?

— Там кто-то поет?

— Снаружи целая толпа доброжелателей, — ответила Кардения.

— Уверена, что это именно доброжелатели? — улыбнулся Батрин.

Батрин Ву, отец Кардении, формально являлся Аттавио Шестым, имперо Священной империи Взаимозависимых государств и Торговых гильдий, королем Ядра и Ассоциированных наций, главой Взаимозависимой церкви, наследником Земли и отцом всего сущего, восемьдесят седьмым имперо из дома Ву, ведшего свою историю от пророчицы-имперо Рахелы Первой, основательницы Взаимозависимости и Спасительницы Человечества.

— Вне всякого сомнения, — сказала Кардения. Оба сейчас находились в Брайтоне, имперской резиденции в Ядропаде, столице Ядра, где больше всего любил бывать ее отец. Официально имперский трон располагался в нескольких тысячах километров выше по гравитационному колодцу, на Сиане, широко раскинувшейся космической станции, которая парила над поверхностью Ядра и была видна из Ядропада, казавшись гигантской зеркальной тарелкой посреди тьмы, —вернее, была бы видна, если бы большая часть Ядропада находилась на поверхности планеты. Ядропад, как и все города Ядра, располагался в вырубленной искусственной полости внутри каменной толщи; наружу выступали лишь служебные купола и сооружения, ожидая в вечных сумерках восхода солнца, который не мог наступить на планете, обращенной к звезде одной стороной, а если бы наступил, жители Ядра тотчас же испеклись бы, словно картошка в духовке.

Аттавио Шестой терпеть не мог Сиань и никогда не задерживался там дольше необходимого. И уж точно не собирался там умирать. Домом его был Брайтон, у ворот которого столпилась тысяча, а может, и больше доброжелателей, подбадривавших его радостным пением, которое иногда сбивалось на национальный гимн или приветствие для имперской футбольной команды. Кардения знала, что всех доброжелателей тщательно проверили, прежде чем подпустить к воротам Брайтона ближе чем на километр, чтобы их мог услышать имперо. Некоторым даже не пришлось платить за то, чтобы они пришли.

— Сколько нам пришлось заплатить? — спросил Батрин.

— Почти ничего, — ответила Кардения.

— Мне пришлось заплатить всем трем тысячам человек, которые пришли порадовать на смертном одре мою мать. И притом немало.

— Ты популярнее твоей матери.

Кардения никогда не видела свою бабушку, имперо Зетиан Третью, но от того, что она вычитала в исторических хрониках, вставали дыбом волосы.

— Даже камень был бы популярнее моей мамочки, — сказал Батрин. — Но не стоит обманывать себя, дитя мое. Ни один имперо Взаимозависимости никогда не пользовался популярностью. Это не входит в их профессиональные обязанности.

— По крайней мере, ты популярнее большинства, — предположила Кардения.

— Именно потому тебе пришлось заплатить лишь немногим из тех, кто сейчас стоит за окном.

— Если хочешь, могу их отослать.

— Они мне нисколько не мешают. Узнай только, принимают ли они заявки на песни.

Наконец Батрин снова задремал. Убедившись, что он спит, Кардения встала с кресла и вышла в личный кабинет отца, временно позаимствованный ею, — впрочем, скоро он все равно стал бы ее собственным. Покидая отцовскую спальню, Кардения увидела отряд медиков во главе с Кви Дринином, имперским врачом: они склонились над ее отцом, чтобы умыть его, осмотреть и убедиться, что ему обеспечен лучший уход, какой только может получить страдающий от неизлечимой болезни.

В кабинете Кардению встретила Наффа Долг, недавно назначенная главой ее аппарата. Наффа молча ждала, когда Кардения откроет маленький холодильник, достанет бутылку с содовой, сядет, откроет бутылку, сделает два глотка и поставит бутылку на отцовский письменный стол.

— А подставку? — сказала Наффа, обращаясь к своей начальнице.

— Что, обязательно? — спросила Кардения.

Наффа показала на стол:

— Этот стол изначально принадлежал Турину Второму. Ему шестьсот пятьдесят лет. Подарок отца Женевьевы Н’дон, которая стала женой имперо после...

— Хватит, — подняла руку Кардения. Взяв со стола небольшой томик в кожаном переплете, она подвинула его к себе, поставила на него бутылку и только тогда обратила внимание на выражение лица Наффы. — А теперь что?

— Ничего особенного, — ответила Наффа. — Просто ваша «подставка» — первое издание «Комментариев к доктринам Рахелы» Чао, которому почти тысяча лет. Оно бесценно, и даже мысль о том, чтобы поставить на него бутылку, равна величайшему богохульству.

— О господи. — Кардения сделала еще глоток из бутылки и поставила ее на ковер рядом со столом. — Теперь ты счастлива? Разве что ковер тоже невыразимо бесценен.

— Собственно...

— Следует ли понимать так: всему, что есть в этой комнате, кроме нас двоих, многие сотни лет, оно изначально подарено кому-то из моих предков другой невероятно знаменитой исторической личностью и оно не имеет цены или, по крайней мере, стоит дороже, чем большинство людей зарабатывает за всю свою жизнь? Есть в этой комнате хоть что-нибудь, не соответствующее данному описанию?

Наффа показала на холодильник:

— Думаю, это просто холодильник, и ничего больше.

Кардения наконец нашла на столе подставку и переставила на нее бутылку с ковра.

— Этой подставке, вероятно, четыреста лет, и она подарена герцогом Края, — сказала она, взглянув на свою помощницу. — Только не говори, будто это так и есть.

— Не буду. — Наффа достала планшет.

— Но ведь знаешь?

— К вам обращаются из исполнительного комитета, — сказала Наффа, проигнорировав последнее замечание начальницы.

— Кто бы сомневался, — развела руками Кардения.

Исполнительный комитет состоял из трех представителей гильдий, трех членов парламента и трех архиепископов церкви. Некогда комитет был прямым связующим звеном между имперо и тремя центрами власти во Взаимозависимости. Сейчас же его членам предстояло обеспечить преемственность власти в последние дни правления имперо, и они слегка сводили Кардению с ума.

— Прежде всего они хотят, чтобы вы появились в сети и, как они говорят, «успокоили страхи империи» по поводу состояния вашего отца.

— Он умирает, и быстро, — сказала Кардения. — Вряд ли это кого-то успокоит.

— Думаю, они предпочли бы что-нибудь более вдохновляющее. Они прислали текст речи.

— Какой смысл внушать империи ложные надежды? К тому времени, когда моя речь доберется до Края, отца не будет в живых уже девять стандартных месяцев. Даже до Бремена — две недели пути.

— Все равно есть Ядро, Сиань и Ассоциированные нации внутри системы. До самой дальней — всего пять световых часов.

— Там уже знают, что он умирает.

— Речь не о том, что он умирает. Речь о преемственности.

— Династия Ву простирается в прошлое на тысячу лет, Наффа. Вряд ли кого-нибудь настолько беспокоит преемственность.

— Людей беспокоит не преемственность. Людей беспокоит их повседневная жизнь. Кто бы ни стал имперо, перемены неизбежны. В системе триста миллионов имперских подданных, Кардения. Вы наследница. Все знают, что династия останется прежней. Речь обо всем остальном.

— Не могу поверить, что ты на стороне исполнительного комитета.

— Даже остановившиеся часы дважды в день показывают правильное время.

— Ты читала речь?

— Читала. Она просто чудовищна.

— Будешь ее переписывать?

— Да, уже переписала.

— Что еще?

— Они хотят знать, изменили ли вы свою позицию в отношении Амита Нохамапитана.

— Какую именно позицию? Насчет того, чтобы встретиться с ним или выйти за него?

— Полагаю, они надеются, что за первым последует и второе.

— Я уже однажды встречалась с ним и именно потому не желаю встречаться снова. И уж определенно не собираюсь выходить за него.

— Исполнительный комитет — возможно, предвидя ваше нежелание — хочет напомнить вам, что ваш брат, покойный кронпринц, в принципе согласился жениться на Надаше Нохамапитан.

— Я скорее вышла бы замуж за нее, чем за ее брата.

— Предвидя ваше возражение, исполнительный комитет желает напомнить вам, что этот вариант также был бы приемлемым для всех сторон.

— За нее я тоже не собираюсь, — сказала Кардения. — Мне не нравятся они оба. Ужасные люди.

— Ужасные люди, чей дом занимает господствующее положение среди Торговых гильдий и чье желание заключить союз с домом Ву позволило бы империи получить рычаг воздействия на гильдии, которого у нее не было в течение столетий.

— Это твои слова или исполнительного комитета?

— На восемьдесят процентов — исполнительного комитета.

— И на двадцать процентов твои? — Кардения изобразила притворный ужас.

— Я на свои двадцать процентов считаю, что политические браки порой необходимы тем, кто, вроде вас, готовится стать имперо и, несмотря на поддержку тысячелетней династии, нуждается в союзниках, чтобы держать гильдии в узде.

— Хочешь сказать, будто всю последнюю тысячу лет имперо Ву были, по сути, марионетками, действовавшими в интересах гильдий?

— Я хочу напомнить, что вы назначили меня на этот пост не только благодаря личной дружбе и моему опыту в придворной политике, но и потому, что я защитила докторскую по истории династии Ву и знаю о вашей семье больше, чем вы сами, — сказала Наффа. — Но политикой я, конечно, тоже могу заниматься.

Кардения вздохнула:

— И все же нам не грозит опасность стать марионетками гильдий.

Наффа молча смотрела на начальницу.

— Ты шутишь, — проговорила Кардения.

— Дом Ву — сам по себе торговое семейство, и он обладает монополией на строительство кораблей и изготовление оружия, — продолжала Наффа. — Более того, военных контролирует имперо, а не гильдии. А значит, гильдиям или контролирующим их домам не так-то просто прибрать к рукам династию или империю. Кстати, ваш отец проявлял крайнюю мягкость в отношении торговых домов, позволив нескольким из них, включая Нохамапитанов, создать центры власти, не имевшие аналогов в последние двести лет. Естественно, мы не говорим о церкви, которая сама по себе — центр власти. И вполне можно ожидать, что все они попытаются захватить еще больше власти, рассчитывая, что вы окажетесь слабой правительницей.

— Спасибо, — сухо ответила Кардения.

— Ничего личного. Никто не ожидал, что вы унаследуете корону.

— Будто я не знаю.

— И никто не понимает, как к вам относиться.

— Не считая исполнительного комитета, который хочет выдать меня замуж.

— Они хотят сохранить возможность союза.

— Союза с ужасными людьми.

— По-настоящему приятные люди обычно не получают власти.

— Хочешь сказать, я особенная? — спросила Кардения.

— Не помню, чтобы я называла вас приятным человеком, — ответила Наффа.

— Все это не твои проблемы, — сказал Батрин Кардении, когда та вернулась в его спальню и снова села в кресло. Медики, хлопотавшие над ним, пока он спал, удалились в соседние комнаты, и отец с дочерью снова остались вдвоем, не считая набора врачебного оборудования.

— Знаю, — ответила Кардения. Разговоры на эту тему уже были, но Кардения знала, что возвращение к ним неизбежно.

— Ко всему этому готовили твоего брата, — продолжал Батрин, и Кардения кивнула, слушая его медленную речь. Реннеред Ву на самом деле был ее сводным братом — сыном супруги имперо Гленны Косту, в то время как Кардения стала плодом короткой связи между имперо и ее матерью Ханной, профессором древних языков. Ханна Патрик познакомилась с имперо, проводя для него экскурсию по собранию редких книг в библиотеке имени Споуда университета Ядропада. Они стали переписываться на научные темы, и через несколько лет после внезапной смерти супруги имперо подарил Ханне Патрик сперва редкое издание «Касида аль-Бурда»1, а затем, довольно скоро и к некоторому удивлению обоих, — Кардению.

Наследником уже был Реннеред, и Ханна Патрик после некоторых раздумий решила, что скорее шагнет из шлюза в космос, чем станет постоянным предметом обстановки имперского двора. Поэтому Кардения росла в достатке и неге, но вдали от атрибутов реальной власти. Кардению признали дочерью имперо,и она регулярно, хоть и нечасто встречалась со своим знаменитым отцом. Иногда одноклассники дразнили ее «принцессой», но не слишком часто и не слишком жестоко: как оказалось, она действительно была принцессой, и ее отряд имперской охраны не терпел проявлений неуважения.

Ее детство и ранняя юность были настолько обычными, насколько это возможно для дочери самого могущественного человека во всей известной вселенной. Впрочем, с точки зрения самой Кардении, жизнь ее выглядела почти обыкновенной — она закончила университет Ядропада, получив степень по современной литературе и образованию, и подумывала стать профессиональным покровителем какой-нибудь гуманитарной программы для малообеспеченных.

А потом погиб Реннеред: врезался на своем ретроавтомобиле в стену во время благотворительных показательных гонок с участием настоящих гонщиков и, по сути, лишился головы. Кардения никогда не смотрела видео с места катастрофы — все-таки это был ее брат, — но читала отчет судебных экспертов. Исключив любые подозрения в умышленном нарушении правил, они, однако, отметили наличие в автомобиле систем безопасности, а также крайне малую вероятность фатального исхода, не говоря уже об обезглавливании.

Позже Кардения узнала, что во время благотворительного аукциона после гонок Реннеред должен был публично объявить о своей помолвке с Надаше Нохамапитан. Эти два события остались для нее прочно связанными между собой.

Кардения не была особо близка с Реннередом — когда она родилась, брат был подростком, и их круги общения не пересекались, — но он относился к ней по-доброму. В детстве она издали боготворила Реннереда и его разгульный образ жизни, а становясь старше и понимая, что ее почти миновало тяжкое бремя имперской славы, втайне радовалась, что у нее есть брат, готовый возложить это бремя на свои плечи. Похоже, ему это даже нравилось — намного больше, чем могло бы понравиться ей.

Теперь брата не стало, и империи внезапно потребовался новый наследник.

— Похоже, ты не слушаешь, — сказал Батрин.

— Извини, — ответила Кардения. — Я думала о Реннереде. Жаль, что его нет с нами.

— Мне тоже. Хотя, вероятно, по другим причинам.

— Я была бы рада, если бы он занял трон после тебя. Как и многие.

— Наверняка, дитя мое. Но послушай меня, Кардения: я вовсе не жалею, что наследницей стала ты.

— Спасибо.

— Я серьезно. Из Реннереда получился бы прекрасный имперо. Он в буквальном смысле родился для этого, как и я. Ты — нет. Но это не так уж и плохо.

— Думаю, ничего хорошего. Я сама не знаю, что делаю, — призналась Кардения.

— Никто из нас не знал, что мы делали, — ответил Батрин. — Разница в том, что ты это знаешь. Будь с нами Реннеред, он оказался бы таким же несведущим, но более уверенным в себе — и в итоге ударил бы в грязь лицом, как я, моя мать и мой дед. Возможно, ты нарушишь семейную традицию. — Кардения улыбнулась, и Батрин едва заметно наклонил голову. — До сих пор не знаешь, как ко мне относиться, да?

— Нет, — призналась Кардения. — Я рада, что за последние месяцы мы смогли лучше узнать друг друга. Но... — Она развела руками. — Все остальное...

— Тебе хочется ближе узнать своего отца, — улыбнулся Батрин, — но вместо этого приходится готовиться к управлению вселенной?

— Смешно, но так и есть.

— Это я виноват. Как ты знаешь, ты родилась случайно — по крайней мере, если говорить о моем участии. — Кардения кивнула. — Все, в том числе твоя мать, советовали держать тебя подальше от двора. И я с радостью согласился с ними.

— Знаю. И я никогда тебя не винила.

— Да, не винила. Странно, правда? — сказал Батрин.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты в буквальном смысле принцесса, но тебе не нравилось жить, как принцесса. Думаю, большинство людей возмутились бы, оказавшись в твоем положении.

— Мне нравилось это как вариант, — пожала плечами Кардения. — Когда мне было восемь, я немного возмущалась. Но когда я стала достаточно взрослой и поняла, что значит быть принцессой, я обрадовалась, что большая часть всего этого пройдет мимо меня.

— И все же это тебя настигло.

— Да, — кивнула Кардения.

— Тебе все еще не хочется быть имперо?

— Нет, не хочется. Я бы предпочла, чтобы ты передал трон кузену, племяннику или кому-нибудь еще.

— Если бы Реннеред женился раньше и у него остался бы ребенок, это решило бы твою проблему. Но этого не случилось. И в любом случае, если бы он женился на этой Нохамапитан и у них родился наследник, она стала бы регентом. Не слишком удачная мысль — позволить ей бесконтрольно править империей.

— Ты же сам настаивал, чтобы он на ней женился.

— Политика. Как я понимаю, тебя тоже убеждают выйти замуж за ее брата.

— Да.

— Это политически выгодно.

— И ты этого хочешь?

Батрин резко закашлялся. Кардения налила стакан воды и поднесла к его губам.

— Спасибо. Нет. Надаше Нохамапитан бессердечна и жестока, но и Реннеред не был невинным младенцем. В этом смысле он напоминал мою мать. Он держал бы жену в узде и наслаждался бы этим — как и она сама. Но ты не такая, как Реннеред, и Амит Нохамапитан лишен той спасительной благодати, что есть у его сестры, а именно ума.

— Он зануда.

— Это куда короче и точнее.

— Но ты сейчас сказал, что это политически выгодный союз.

Батрин едва заметно пожал плечами:

— Да, и что с того? Ты скоро станешь имперо.

— И тогда никто не сможет указывать мне, что делать.

— Ну уж нет, — ответил Батрин. — Все станут указывать тебе, что делать. Но тебе вовсе незачем каждый раз их слушать.

— Сколько ему еще осталось? — спросила Кардения за ужином у Кви Дринина. Точнее говоря, ужинала сама Кардения в приватной столовой, роскошная обстановка которой выглядела скорее смешной, нежели чудовищной, приятно контрастируя с остальной резиденцией. Дринин ничего не ел, а лишь стоял, ожидая, когда ему дадут возможность дать отчет о состоянии умирающего. Кардения спросила, не хочет ли он поесть, но он отказался столь поспешно, что ей подумалось, будто она невольно нарушила некий имперский протокол.

— Думаю, не больше суток, мэм, — ответил Дринин. — У него фактически перестали работать почки, и хотя мы еще можем ему помочь, скоро откажет и все остальное — организм в критическом состоянии. Ваш отец понимает, что можно предпринять героические меры, но те продлят его жизнь в лучшем случае на несколько дней, и он предпочел от них отказаться. Сейчас мы лишь создаем ему необходимый покой.

— Он все еще в ясном уме, — сказала Наффа, которая тоже ничего не ела.

Кивнув, Дринин повернулся к Кардении:

— Вряд ли стоит рассчитывать, что это надолго, мэм, особенно если учесть, что в его крови продолжают накапливаться токсины. Не сочтите за дерзость, но если вы хотите сообщить отцу нечто важное, лучше сделать это раньше, чем позже.

— Спасибо, доктор, — ответила Кардения.

— Не за что, мэм. Могу я спросить, как вы себя чувствуете?

— В личном смысле или в медицинском?

— И в том и в другом, мэм. Я знаю, что вас несколько недель назад подключили к сети, и хотел бы убедиться, что обошлось без побочных эффектов.

Свободной от вилки рукой Кардения дотронулась до точки на затылке, у самого основания черепа, куда ей вживили имплант имперской нейросети. Через месяц или около того он должен был врасти в ее мозг.

— Где-то с неделю болела голова, — ответила она. — Сейчас все хорошо.

— Прекрасно, — кивнул Дринин. — Головная боль — дело обычное, но если почувствуете что-то другое, дайте мне знать, конечно же. Имплант уже должен полностью прижиться, но мало ли что.

— Спасибо, доктор, — повторила Кардения.

— Не за что, мэм, — кивнул Дринин и повернулся, собираясь уйти.

— Доктор Дринин?

— Да, мэм? — Дринин остановился и снова повернулся к ней.

— Буду рада, если после передачи власти вы и ваши подчиненные останутся на службе имперо.

— Конечно, мэм. — Дринин улыбнулся и, низко поклонившись, вышел.

— Знаете, вам незачем просить остаться весь имперский персонал, — сказала Наффа, когда за ним закрылась дверь. — Иначе весь первый месяц уйдет на это.

Кардения показала на дверь, через которую вышел доктор.

— Этому человеку предстоит осматривать меня в течение десятилетий, — сказала она. — Думаю, нет ничего плохого в том, чтобы лично попросить его остаться. — Она посмотрела на помощницу. — Как-то странно: почему ты не ешь вместе со мной, а стоишь с планшетом и чего-то ждешь?

— Подчиненные не едят вместе с имперо.

— Даже когда имперо им разрешает?

— Вы приказываете мне съесть вместе с вами ту бурду, которую вы едите?

— Никакая это не бурда — всего лишь буйабес2 из коричной рыбы. И я ничего не приказываю. Я просто говорю, что ты можешь, если хочешь, поесть вместе со своей подругой Карденией.

— Спасибо, Кар, — ответила Наффа.

— Меньше всего мне хотелось бы видеть в тебе только подчиненную. На самом деле мне нужны друзья. Друзья, которым все равно, кто я такая. Когда мы были маленькими, только тебя не волновало, что я принцесса.

— Мои родители — республиканцы, — напомнила подруге Наффа. — Если бы я относилась к тебе иначе из-за того, кем был твой отец, они бы от меня отреклись. Они и сейчас возмущаются, что я на тебя работаю.

— Кстати, напомнила: когда стану имперо, смогу дать тебе титул.

— Только попробуй, Кар, — возразила Наффа. — Иначе я никогда не смогу поехать домой в отпуск.

— «Баронесса» звучит не так уж плохо.

— Если будешь продолжать в том же духе, вылью рыбный суп тебе на голову, — предупредила Наффа. Кардения молча улыбнулась.

— Я смотрел твое видео, — сказал Батрин, проснувшись в очередной раз. Кардения отметила про себя, что Дринин был прав: силы оставляли отца, взгляд его блуждал. — То, где ты говорила обо мне.

— И что скажешь? — спросила Кардения.

— Прекрасно. Речь ведь сочинял не комитет?

— Нет.

Исполнительный комитет постоянно жаловался, что Наффа переписала текст речи, пока Кардения не сообщила им, что в нем либо будут слова Наффы, либо не будет вообще никаких. Она радовалась своей первой победе над тремя политическими силами, противостоящими имперо, хотя и не делала вида, будто после ее прихода к власти таких побед будет намного больше.

— Хорошо, — кивнул Батрин. — Ты должна принадлежать только самой себе, дочь моя. И более никому.

— Запомню.

— Обязательно. — Батрин на мгновение закрыл глаза и, казалось, задремал, но тут же снова открыл их и взглянул на Кардению. — Ты уже выбрала себе имперское имя?

— Я думала оставить свое собственное, — ответила Кардения.

— Что? Нет, — покачал головой Батрин. — Собственное имя — для твоего личного круга. Для друзей, супругов, детей, любимых. Оно тебе понадобится. Не отдавай его империи.

— Каким из твоих имен звала тебя моя мать?

— Она звала меня «Батрин». По крайней мере, достаточно долго для того, чтобы это имело значение. Как она?

— Жива и здорова.

Три года назад Ханна Патрик согласилась занять должность проректора в технологическом институте Гельфа, в десяти неделях пути от Ядра по Потоку. Известие об ухудшающемся здоровье имперо, вероятно, уже дошло до нее, но о том, что ее дочь стала новым имперо, ей предстояло узнать уже постфактум. Кардения знала, что мать испытывает весьма противоречивые чувства по поводу ее восхождения на трон.

— Я подумывал на ней жениться, — сказал Батрин.

— Ты мне говорил. — От матери Кардения слышала другое, но сейчас было не время заводить разговор об этом.

Имперо кивнул и сменил тему:

— Могу я предложить тебе имя? В качестве имперского?

— Да, пожалуйста.

— Грейланд.

— Мне оно незнакомо, — нахмурилась Кардения.

— Когда я умру, посмотри, кто она такая. А потом приходи и поговорим.

— Да.

— Вот и ладно. Ты будешь хорошей имперо, Кардения.

— Спасибо.

— Иначе и быть не может. В конце концов, империи это необходимо.

Не зная, что ответить, Кардения лишь кивнула и взяла отца за руку. Похоже он слегка удивился — и слабо сжал ее пальцы.

— Пожалуй, засну, — сказал он. — Засну, а потом ты станешь имперо. Согласна?

— Вполне, — ответила Кардения.

— Ладно. — Батрин снова едва заметно сжал ее ладонь. — Прощай, Кардения, дочь моя. Жаль, что судьба не дала мне шанса любить тебя и дальше.

— Все будет хорошо, — сказала Кардения.

Батрин улыбнулся:

— Приходи повидаться.

— Да.

— Хорошо, — сказал Батрин и погрузился в сон.

Кардения сидела возле отца, ожидая, когда она станет имперо. Долго ждать не пришлось.

1«Касида аль-Бурда» («Поэма мантии») — ода в честь пророка Мухаммеда, написанная выдающимся египетским суфием аль-Бусири.

2Буйабес — рыбная похлебка с чесноком, овощами и пряностями.