Мир Ги и его обитатели E-Book

Леонид Альт

Мир Ги и его обитатели

Я врач-психиатр. Обожаю лечить своих пациентов пустотой, которая образуется в их головах после прочтения моих рассказов. Также обожаю ни о чём не думать, поскольку именно в этом состоянии могу понять суть, которой нет. Желаю всем моим читателям почаще отключать логику, а также интуицию и исчезать для самих себя — это приносит чувство необъяснимой радости. Надеюсь, что мои рассказы помогут вам в этом.

Леонид Альт

Дорогие читатели!

Мне сказали, что стиль, в котором я пишу, называется сюрреализмом. Так что я — сюрреалист в сюрреалистическом мире.

В детстве писал для артистов Ленконцерта и театра Геннадия Хазанова «Моно» — это был суперсюрреалистический мир, полный реприз и смехотворных слёз.

Перед вами книга, где сюрреалистический мир говорит устами психиатра доктора Зака и его больных, где психиатр становится пациентом, а пациент — психиатром, и где осень лечит и тех и других холодным дождём и абстрактной женщиной c большой белой грудью и очаровательным розовым нежным соском, готовым всех приласкать, накормить и успокоить.

Если мне говорят, что не понимают, о чём я пишу, то я обычно отвечаю, что суть мною написанного заключается в том, что её нет. Когда пытаются понять, нормальный я или нет, то я их посылаю к дзен-буддистам, чтобы те объяснили им, как пахнет пустота и как гремит тишина.

В свободное от литературы время я работаю врачом-психиат-ром. Обожаю лечить своих пациентов пустотой, которая образуется в их головах после прочтения моих рассказов. Также обожаю ни о чём не думать, поскольку именно в этом состоянии могу понять суть, которой нет.

Желаю всем моим читателям почаще отключать логику, а также интуицию и исчезать для самих себя — это приносит чувство необъяснимой радости.

Я себя называю писателем. Так мне кажется.

Хотя я могу глубоко ошибаться и просто являюсь выразителем мыслей, существующих где-то там, вне времени и пространства, откуда мы все недавно пришли, чтобы посидеть, обменяться впечатлениями и уйти обратно. Меня интересует нормальное состояние сознания, в которое человек временами выходит, освобождаясь от социального мусора, полученного в состоянии гипноза.

Вообще полезно временами оставлять себя сидящим на диване и начинать исследовать Мир вне пространства, в котором будущее, настоящее и прошедшее находятся в одной точке. Вот именно там существует то, что все здесь так усиленно ищут, и попаданцами являются как раз те, кто попадает сюда оттуда, а не наоборот.

И, как я уже заметил, суть в том, что её нет.

Я убеждён в том, что царь Соломон непременно бы со мной в этом согласился. К большому сожалению, мы так и не встретились на временной шкале. Хотя это, возможно, произойдёт в будущем, поскольку когда продвигаешься вверх по колесу, то непременно на каком-то этапе начинаешь уходить вниз.

Всем удачи, серьёзных творческих успехов, хорошего, по возможности, настроения и спасибо заранее за то, что читаете мои рассказы.

У мальчика по имени Ги не было друзей. Кто-то давно сказал ему, что каждый человек должен иметь друга, но этот кто-то забыл объяснить, как друг должен выглядеть. Высокий или низкий, умный или глупый, откровенный или нет, добрый или злой. Ему не сказали, придёт ли друг на помощь, когда тебе плохо, и будет ли он тебе другом, когда тебе намного лучше, чем ему. Ги не мог найти ответа. По ночам он фантазировал, представляя, каким должен быть друг.

В его воображении возникали образы: смешные, забавные, кружащиеся, танцующие фигурки с добрыми лицами. Фигурки звали поиграть с ними. Он мысленно протягивал руки, но они всё время убегали вдаль, в темноту — только затем, чтобы прибежать назад и, словно дразня, уговаривать поиграть с ними.

Ги пытался найти друга и приставал к людям, говоря: «Хочешь быть моим другом? Будем вместе играть».

Но ни дети, ни взрослые по странной причине не хотели с ним дружить. И он чувствовал себя одиноко.

Однажды он поклялся себе, что найдёт человека, который сказал, что у него должен быть друг. И расспросит подробно, как друг выглядит, чтобы не тратить времени на пустые поиски. Он помнил о человеке, что у того было две руки, две ноги, голова и что-то ещё, что делало его особенным. Ги потратил долгие дни и ночи, пытаясь вспомнить, кто же это был, и, наконец, вспомнил: этот некто был его отцом. Это немного облегчало задачу: необходимо было разыскать женщину, которая его, Ги, родила. Она, может быть, догадывалась, где находится отец. Ги знал, что женщина живёт в соседней комнате, готовит еду и иногда гладит его по голове со словами: «Бедный мальчик».

Ги решил непременно зайти в соседнюю комнату и разыскать женщину, которая его родила. Он открыл дверь, переступил порог — и увидел её. Она стояла спиной к нему, возле окна и чихала на солнце.

— Я хочу видеть папу, — произнёс мальчик с надеждой в голосе. Женщина повернула к мальчику лицо, подошла ближе, наклонилась и внимательно взглянула ему в глаза.

Он посмотрел вокруг и увидел перевешенные через спинку стула мужские трусы, галстук, валяющийся на ковре, и пачку сигарет на кровати. Ги услышал, как вдалеке кто-то пукнул, а затем раздался звук спускаемой воды.

Женщина взяла его за руку и повела вниз по лестнице, на улицу, где он увидел множество людей, двигающихся в разных направлениях. Мимо них быстро прошла молодая женщина; она улыбалась. Ги спросил у неё, почему она улыбается. Он точно знал, что она ненавидит работу и мужа. Женщина остановилась на мгновение, бросив быстрый взгляд на мальчика, и по этому взгляду Ги понял, что он прав.

— Простите, — извинилась женщина, родившая Ги, — сын немножко болен. Мы торопимся.

Она быстро и сильно потянула его за руку в сторону. В отделении было шумно, пахло лекарствами, медсёстры шныряли туда-сюда между больными, бродившими по коридору в серых халатах и чёрных тапочках.

Доктор Зак подошёл к женщине, державшей Ги за руку.

— Снова? — поинтересовался он

— Да, — женщина смотрела на доктора с надеждой. Медсестра взяла Ги за руку и привела в небольшую комнату с решёткой на окне. Он сел на кровать, аккуратно застланную шершавым серым одеялом. Сестра сделала укол в руку, и он уснул. Когда Ги проснулся, было темно, и он уснул опять. Когда Ги открыл глаза, то увидел, что всё ещё темно. Он стал наблюдать за часами и выяснил, что темно двадцать четыре часа в сутки.

Доктор Зак вошёл в палату и улыбнулся.

— Как вы можете улыбаться, — спросил Ги, — когда вокруг темнота? Разве вам не страшно?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался доктор, размышляя о нарушении восприятия при шизофрении.

— Всюду темнота, доктор Зак, — объяснил Ги, сидя на кровати, по-турецки поджав ноги.

— Тебе страшно? — полюбопытствовал доктор.

— Конечно, — подтвердил мальчик. — Страшно, что, кроме меня, никто темноту не видит.

«Очень, очень типично для болезни», — подумал доктор Зак.

— Я за вас беспокоюсь, — прошептал Ги, озираясь по сторонам.

— Почему? — наивно удивился доктор.

— Вы считаете, что кругом свет, и поэтому можете споткнуться и упасть.

— Не беспокойся, — уверил доктор Зак с улыбкой на лице. — Я буду в порядке.

У доктора было хорошее настроение. Сегодня он должен был получить недельный чек.

— А почему у вас, доктор, тоска в глазах и сухая кожа?

— Это не тоска, — доктор Зак открыл правый глаз пошире. — Я ношу оптические линзы. А насчёт кожи ты прав. Я должен пить больше воды.

Внезапно Ги увидел за спиной доктора женщину с грязными седыми волосами. Она пахла ржавчиной, а пальцы на руках были скрючены, как рыболовные крючки. Доктор Зак обратил внимание, что мальчик увидел что-то у него за спиной, резко обернулся, но ничего не заметил.

Ги внезапно стало скучно разговаривать с доктором, и он уснул.

«Да, — подумал доктор Зак. — Типичный психоз». Он пощупал кожу и решил немедленно пойти к врачу. Доктор Зак помнил, что у отца перед тем, как тот умер в сто два года, кожа была суховатая.

Когда Ги проснулся, он увидел, что темноты больше нет. Проникнув сквозь решётку, солнечный луч бил в пол, играя тенями на зеленоватой стене. Медсестра зашла в палату, окинула мальчика оценивающим взглядом и наконец поинтересовалась:

— Всё хорошо?

— А что это такое, когда всё хорошо? — спросил Ги.

Он сполз на пол, поставил оловянных солдатиков, которых захватил из дома, и стал кидать в них хлебными корочками, которые носил в карманах.

В обед он оказался за одним столом с молодым и пожилым пациентами.

— Тебе надо жениться, — посоветовал молодой пациент пожилому. — Тогда старые проблемы исчезнут.

Пожилой пациент подумал немного, а потом промямлил:

— Я думаю, что старые проблемы останутся, а новые прибавятся.

— А что это такое — жениться? — поинтересовался Ги. Двое пациентов уставились на него.

— Это когда ты любишь кого-нибудь, а этот кто-нибудь любит тебя, и вам дают бумагу, что вы муж и жена, — объяснила девочка за соседним столом. Она засмеялась. Ги слышал, как медсестра сказала кому-то, что девочка была умственно недоразвитой.

— А если ты кого-нибудь любишь, но бумаги у тебя нет? — продолжал любопытствовать Ги.

— Тогда тот, кого ты любишь, называется подружкой, — продолжала улыбаться девочка, обсасывая куриную кос-точку.

— А если ты имеешь бумагу, но никого не любишь? — продолжал сыпать вопросами мальчик.

— Это брак по расчёту, — объяснила девочка и, с хрустом расколов косточку, принялась её жевать.

— А если ты никого не любишь и у тебя нет бумаги? — не отставал Ги.

— Я думаю, это эгоизм, — с серьёзным видом заключила девочка и принялась пить компот.

— А это что такое?

— Это когда ты любишь только себя, — девочка выпила компот и чихнула.

— А если тебя никто не любит? — продолжал допытываться Ги. — Это имеет название?

Все молчали. Кто-то заплакал за столом возле окна.

— А если ты не любишь себя потому, что никто не любит тебя? — Ги продолжал бомбардировку вопросами, одновременно хлебая суп.

— Это называется депрессия, — ответил пожилой пациент. — Можешь спросить доктора Зака.

— Хорошо, — согласился Ги. — А правда, что для того, чтобы не было депрессии, ты не должен никого любить и не должен иметь никакой бумаги?

— Я хочу, чтобы он убрался из моей жизни, — крикнула женщина в белом платье за соседним столом, глядя на ложку для супа.

— А что будет, если он исчезнет? — поинтересовался Ги.

Женщина пристально посмотрела на мальчика, а затем стала громко чавкать.

После обеда Ги отправился в палату. Только он прилёг, как появилась женщина, которая его родила. Она села на кровать, посмотрела на свой обвисший живот, затем глубоко и печально вздохнула.

— Доктор Зак объяснил, что тебе необходим отдых.

— А что такое отдых? — поинтересовался мальчик.

— Господи, — прошептала она, шмыгнула носом и вышла из комнаты, увидев, что Ги засыпает.

Доктор Зак заглянул в палату на секунду, убедился, что Ги дышит, и пошёл дальше диагностировать пациентов. Мальчик не спал. Он внезапно ощутил, что находится на пороге открытия. Это открытие позволяло ответить на волнующие вопросы. Но ощущение быстро пропало. Ги лежал разочарованный. Он встал, подошёл к окну и стал смотреть вниз. Люди спешили…

«Мужчина, женщина. Двое мужчин, трое женщин. Пять женщин и один мужчина, — считал Ги. — Почему они шагают в таком порядке?» — никак не мог он понять.

Птица, похожая на ворону, села на подоконник с другой стороны окна. Она была одна; Ги тоже был один.

«Может быть, она и есть друг? — с надеждой и тревогой подумал Ги. — Может быть, папа имел в виду птицу? У неё нет рук, но зато есть голова с крыльями. И даже две длинные ноги».

Птица внимательно посмотрела на Ги, склонив голову сначала направо, потом — налево, а затем изо всей силы ударила клювом по стеклу. Ги ударил по окну рукой. Птица взмахнула крыльями и, помахав ими, подпрыгнула в воздухе. Медсестра зашла в палату, чтобы сделать укол. Но, к радости Ги, не смогла его там обнаружить. Никто его не мог найти несколько лет.

Женщина, родившая Ги, уехала далеко и родила там кого-то ещё. Доктор Зак сделал пару научных открытий в психиатрии и теперь работал в двадцати местах, зарабатывая большие деньги, диагностируя всех подряд и раздавая лекарства мешками направо и налево. Он чуть не женился на женщине с пальцами-крючками, от которой пахло ржавчиной. Пожилой пациент из столовой женился. Молодая жена забрала деньги, а его устроила в дом престарелых, где он поливал цветочки и ел куриный суп с вермишелью.

Молодой пациент тоже женился, и его проблемы удвоились. Ги и птица подружились и проводили вместе много времени, веселясь и играя в разные игры, но однажды птица улетела и не вернулась. Вскоре он увидел её во сне, где она призналась, что нашла друга, который не задаёт такого количества глупых вопросов. Мальчик ждал её долго, надеясь, что она разочаруется в новом друге и тогда вернётся к нему. Но время бежало, а её не было. Наконец, Ги устал ждать и отправился на поиски нового друга. Одновременно он стал искать отца. И однажды увидел его. Это был маленький мальчик, который играл с машинкой в песочнице. Ги точно знал, что это отец.

— Папа, папа, — позвал он, — это я, Ги.

— Давай сюда, — пригласил мальчик, прыгая в песочнице. Ги сидел рядом некоторое время и наблюдал, как тот играет, а потом сказал:

— Я ищу друга всю жизнь.

— Не хочешь поиграть в футбол? — поинтересовался мальчик, взглянув на Ги.

— Конечно, — согласился Ги, — но сначала скажи, кто мой друг?

— А ну-ка иди сюда! — послышался истерический женский вопль за спиной. Женщина подбежала к мальчику и схватила его за руку. — Я тебя целый час ищу, — продолжала она кричать. — Я была уже готова в полицию звонить. Пошли, — она потянула ребёнка за собой. Мальчик упирался что есть силы, пытаясь остановиться. В его глазах стояли слёзы.

— Подождите! — крикнул Ги. — Я его искал всю жизнь, а вы собираетесь его сейчас вот так увести.

Он схватил мальчика за другую руку и потянул к себе. Женщина на мгновение растерялась.

— Кто ты такой? Где твои родители? — прохрипела она и потянула сына к себе.

— Он мой отец, — крикнул Ги что есть силы, — отдайте! — Ги продолжал тянуть мальчика.

Ребёнок заплакал. Ги подбежал к женщине и толкнул её обеими руками. Она пошатнулась и упала на траву. Ги с мальчиком долго бежали. По снегу, по смятым осенним листьям, по журчащей весенней речке, по зелёной сочной траве. Казалось, их бег длился вечность. Ги был счастлив, что, наконец, нашёл отца, который и есть его лучший друг.

Вдруг он почувствовал, как кто-то тянет его назад, не давая возможности бежать. Он обернулся и увидел женщину, которая его родила. Он заметил, что у неё появилось больше седых волос. Она стояла в больничном коридоре и разговаривала с доктором Заком, который выглядел вечно молодым.

— Я хотела бы забрать Ги на пару дней, чтобы он посетил бабушку. Она тяжело больна и не может двигаться, — говорила женщина.

— Не рекомендую вам это делать, — тихо произнёс доктор, не желая, чтобы Ги услышал. — У него сейчас галлюцинации. Лекарство ещё не начало действовать в полную силу.

Ги подошёл к ним и, посмотрев в оптические линзы доктора, поинтересовался:

— Доктор Зак, а у вас есть друг?

— Конечно, — ответил тот, — есть люди, с которыми я учился в школе, в колледже; с которыми я работаю.

— Нет, — поправил его мальчик, — друг. У вас есть друг?

Доктор Зак улыбнулся широкой улыбкой психиатра.

— Ги, — попросила женщина, которая его родила, — дай поговорить с доктором.

— Если все они ваши друзья, — продолжал Ги, — то вы должны быть счастливы.

— Я счастлив, — уверенно произнёс доктор Зак. — Я очень счастлив, — его линзы блеснули.

— Может быть, вы мой друг? — мальчик с надеждой посмотрел на доктора.

— Ги, — попыталась одёрнуть его женщина.

— Конечно, — заверил его доктор Зак. — Я — твой друг.

Он взял мальчика за руку. Доктор выглядел дружелюбным и откровенным. Ги хотелось ему верить.

Он вернулся в палату и постарался заснуть. Доктор Зак вскоре расстался с женщиной, которая родила Ги, подошёл к сестре и сказал:

— Я увеличиваю дозу для Ги. Пожалуйста, дайте ему полдозы сейчас, а всё остальное — перед сном. Надо что-то делать. Эти галлюцинации! А навязчивое желание иметь друга?!

Женщина, родившая Ги, шла домой. На душе у неё было спокойно. Она знала, что Ги не пропадёт в надёжных руках доктора Зака.

Доктор Зак искал ответы на свои вопросы и чувствовал, что трясина непонимания затягивает его всё глубже и глубже, не давая возможности нормально жить и работать. Доктор Зак пытался понять, где находится грань между нормальностью и ненормальностью и что, по сути, собой представляет то, что мы называем реальностью, то есть миром, в котором мы, как мы считаем, живём. Доктор Зак предпринимал невероятные усилия для того, чтобы найти просветлённого Учителя, который бы разъяснил ему Суть. Доктор посетил Тибет много раз, но, к его большому разочарованию, не встретил там никого, кто смог бы ему что-то объяснить. Не помогали и медитации. Доктор Зак сидел у себя в кабинете, задумчиво вертел в руках яблоко и грустил, догадываясь, что, возможно, он так никогда и не узнает ответов на свои вопросы.

— А как дальше жить? — спросил доктор Зак большой кактус, стоящий в углу офиса.

Но кактус молчал, он, очевидно, тоже не знал ответа и грустил, выпустив на свою поверхность несколько совершенно невзрачных цветков, разбросанных между шипами.

Доктор Зак взял бутылку с водой, подошёл к кактусу и обильно его полил.

Затем он допил воду, вернулся к столу, сел в кресло, положил ноги на стол, закрыл глаза и попытался немного прикорнуть, но вдруг услышал какой-то странный звук. Доктор открыл глаза и увидел своего маленького пациента, мальчика Ги, который сидел на стуле напротив его стола и внимательно на него смотрел.

— Ги? — удивился доктор Зак. — А как ты здесь оказался?

— У вас была открыта дверь, — объяснил Ги, — я заглянул внутрь и увидел, что вы разговариваете с кактусом. Мне стало интересно, и я зашёл. Я никогда ещё не говорил с кактусом, только с клёном за окном. Наверное, кактус вам рассказывал что-то интересное, да, доктор Зак?

— Да, в общем… — ответил психиатр. — Кактус молчал, видимо, он думал над моим вопросом. Он до сих пор молчит, ничего не говорит, видимо, мой вопрос показался ему сложным. Но я надеюсь, что он ответит.

— Я могу попробовать ответить на ваш вопрос, доктор, ну… пока кактус думает, может быть, я смогу…

Доктор Зак улыбнулся.

— Нет, Ги, этот вопрос не для маленького мальчика, этот вопрос для взрослого дяди или, например, кактуса…

— А всё-таки, доктор, — не отставал Ги, — я хочу попробовать ответить.

— Ну хорошо, Ги, — наконец согласился психиатр, — скажи мне, пожалуйста…

Доктор Зак попробовал сформулировать вопрос, но это оказалось очень сложной задачей, психиатр не совсем понимал, что же он конкретно хочет узнать.

— Вы хотите узнать, — помог ему Ги, — где кончается нормальное и начинается ненормальное, да?

Доктор Зак знал, что Ги обладает способностью читать мысли, но, тем не менее, всё равно удивился — уже в который раз.

— Ну да, в общем, в целом… — подтвердил психиатр. — Так и есть, правильно, Ги.

Ги рассмеялся:

— Так это же так просто, доктор, здесь нет ничего сложного!

Доктор увидел, как на кактусе внезапно расцвёл очень большой цветок. Кактус вроде как бы соглашался с Ги: ничего особенно сложного в вопросе не было, ответ был ясен, не надо было даже думать.

— Никакой границы нет, доктор, — объяснил Ги, — это как облако… Оно разного цвета и формы в зависимости от того, кто на него смотрит. Кто-то в этом облаке видит границу, а кто-то не видит. Вот и всё.

Ги помолчал, давая возможность мозгу доктора Зака переварить сказанные им слова и уловить в них смысл.

— Ну вот, — продолжал Ги, — для меня голоса в моей голове, которые я слышу, очень реальны и нормальны, а для вас они нереальны и ненормальны. Просто вас так научили. Вы придерживаетесь мнения ваших психиатрических авторитетов и лечите меня таблетками, пытаясь эти голоса прогнать, но они всегда возвращаются… А я считаю ненормальным то, что вы всё время мечтаете наконец встретить женщину своей мечты, выйти поскорее на пенсию, купить дом побольше на берегу океана и сделать себе пластическую операцию, чтобы выглядеть моложе. И вы совсем не мечтаете о том, чтобы просто жить здесь и сейчас и быть счастливым.

Доктор Зак чихнул три раза подряд, что всегда служило предвестником длительных размышлений о смысле жизни и месте его, доктора Зака, психиатра, во Вселенной.

Доктор посмотрел на потолок, на пол, на кактус, потом на стул, на котором должен был бы сидеть Ги, но не обнаружил его там.

Доктор очень удивился, встал, вышел в коридор и наткнулся на бегущую раздавать больным лекарства медсестру.

— А где Ги? — растерянно спросил её он. — Только что был здесь.

— Не может быть, доктор, — ответила сестра, — он уже несколько дней гостит у бабушки, Ги должны привезти обратно завтра.

Доктор Зак чихнул ещё три раза и направился в туалет. Ему вдруг страшно захотелось взглянуть на себя в зеркало и поискать на своём лице признаки нормальности или ненормальности.

Ги ходил по коридору и скучал. Голоса куда-то исчезли, спасибо пилюлям доктора Зака, и Ги чувствовал себя довольно одиноко. Доктор Зак мелькал перед глазами Ги так быстро, что вскоре превратился в одно тёмное пятно с хоботком, с закорючкой, явно намекающей на наличие носа. Доктор торопился осмотреть всех больных, спросить их о голосах, которые те слышат, и выписать им пилюли, чтобы эти голоса больше их не беспокоили. Больных было неимоверное количество, голосов — ещё больше, доктор Зак торопился, времени не хватало, и он ускорился до такой степени, что Ги больше не видел тёмного пятна с загогулиной, психиатр просто исчез, растворился в пыльном, пропахшем лекарствами больничном воздухе. Ги периодически слышал голос доктора Зака, но вскоре голос исчез, оставив после себя лишь шёпот, а затем и тот тоже исчез, оставив после себя лишь воспоминание о психиатре, у которого никогда не было времени. Ги не совсем понимал, как можно двигаться в пространстве с такой невероятной скоростью и при этом не сходить с ума, а оставаться психиатром. Ги подумал о том, что доктору пора лечиться самому, принимать какие-нибудь пилюли, чтобы немного затормозиться. Интересно, размышлял Ги, слышит ли доктор голоса, может, они ему приказывают, чтобы он бегал туда-сюда с такой скоростью… Надо будет его об этом спросить, если он, конечно, когда-нибудь затормозится.

— Ги, — внезапно он услышал голос психиатра, — как твои дела? Голоса по-прежнему беспокоят?

Ги увидел, как тёмное пятно возле него стало видно более отчётливо, но это продолжалось всего лишь долю секунды, пятно снова расплылось и исчезло, и Ги так и не успел ответить, и, совершенно очевидно, доктор Зак не успел бы его расслышать, даже если бы Ги смог бы что-нибудь сказать. Ги подумал о том, что неплохо было бы что-нибудь положить на пол, чтобы доктор Зак споткнулся и грохнулся, тогда был бы небольшой шанс с ним перекинуться парой слов.

Ги лёг на пол поперёк коридора и стал ждать, когда доктор о него споткнётся.

— Чёрт! — внезапно услышал он голос психиатра, который стоял на месте и качался из стороны в сторону, с трудом пытаясь сохранить равновесие.

Ги встал, отряхнулся, посмотрел на раскачивающегося доктора и спросил:

— Доктор Зак, а вы слышите голоса?

Доктор схватился за стенку, пытаясь не упасть, и через некоторое время полностью остановился и с удивлением посмотрел на Ги.

— Что? Какие голоса? — удивился доктор, сняв с кончика носа запотевшие от быстрого бега очки. Доктор стал их усиленно протирать носовым платком, в который он всё утро чихал, страдая от аллергии на пыль и от нереализованного желания встретить, наконец, женщину своей мечты.

— Ну, голоса, — попытался объяснить Ги, — я вот слышу голоса, они мне всякое говорят в моей голове, иногда они меня смешат, а иногда они меня пугают, но в целом они мне нравятся.

— Нет, Ги, — ответил психиатр, — в своей голове я никаких голосов не слышу, одни только мысли… Много всяких мыслей…

— А я думал, что это вам голоса приказывают так быстро бегать… — произнёс Ги, немного огорчённый тем, что доктор не слышит голоса.

— Нет, — ответил доктор Зак, немного подумав, — это жизнь, ты сейчас не понимаешь, но когда вырастешь, поймёшь.