Голоса домов E-Book

Ира Молчанова

Голоса домов

С детства архитектор Мишель восторгалась красивыми домами, а будучи на пенсии, она получает деловое предложение заняться защитой старинного особняка. Старым домом проникается коуч Анастасия, превратившаяся в объект охоты незадачливого маньяка. Дому грозит снос, а внутри него обитает призрак бывшего владельца и находится портал, ведущий в особенный мир, о котором известно Анастасии.

Каждый день человек видит их — дома. Самые разнообразные. Обладают ли дома сакральным смыслом? Придать оный при желании доступно всему, что попадает в поле зрения думающего человека, но дома и в самом деле, содержат в себе определенные черты сакральности. В них заключены внутренние миры, как у людей. Дома и вовсе можно сравнить с живым созданием, внутри которого бушует, а когда и затихает жизнь.

Издавна здания считались чем-то большим, нежели местом проживания человека. Часть из них создавалась, как храмы, часть служила иным высоким целям, а уже более скромным не столько по виду, сколько по предназначению отводилось защищать человека от окружающего мира. Так в домах формировался свой внутренний мир, не схожий с тем, что имелся в других зданиях.

Дома наделены индивидуальностью, но только потому, что так воздействует на них человек. А человек и сам подобен храму, в котором заключена душа.

Дома — это не просто здания, а хранители особенных миров, создаваемых людьми.

Свой роман я посвящаю архитектурному строению, находящемуся по адресу: город Николаев, улица Декабристов 23а.

Часть 1

Под самым карнизом по цветастым обоям полз маленький паук, направляясь к паутине, не смахнутой с дальнего угла комнаты. А в кресле, потрепанном годами, сидела женщина, прикрывшая глаза, чтобы сосредоточиться на избранных мыслях. Маленькая по площади комната была сплошь заставлена старинными предметами мебели, причем даже намека на захламленность не возникало. В пространстве уютно вписались детали богатого прошлого шестидесятидвухлетней женщины. То ли вкус хозяйки вещиц, то ли связанные с ними истории, обеспечили эстетическую синергию, и пространство с порога приглашало в нем загоститься.

С подоконника, не торопясь слетала пыль, подчинившись воле сквозняка, использовавшего неприкрытую раму. Но опускаясь на пол, пыль становилась совершенно незаметной. И вовсе не потому, что пол был недостаточно чистым, напротив, за ним всегда надлежаще ухаживали женские руки, просто он обладал подходящим оттенком. На деревянных половицах пола нашли последнее пристанище и пыль, и многочисленные человеческие следы, стертые фактически, но сохранившиеся в памяти.

Мишель хотелось запомнить все детали, что составляли жизнь: без них она бы выглядела недостаточно полной. Женщина сумела насытить собственную множеством фрагментов, часть из которых никому не удастся увидеть, ибо местом их обитания стали сердце и память.

Настырно выглядывал краешек конверта из неприкрытой деревянной шкатулки. Она уже неоднократно обращала внимание на него, но предпочла повременить с удовлетворением любопытства.

По квартире разносились трели мобильного телефона, а внутри женщины, обязанной ответить вызывавшему абоненту, проснулось сожаление. Новизна теснила стационарные телефоны с их крутящимися циферблатами и людей, чья профессиональная деятельность завершилась. Могла ли она подумать, что когда-то окажется лишней в своем кабинете, в здании бюро по развитию архитектуры? Могла бы, просто не удосужилась. Когда-то ей казалось, что слишком далек тот период, когда вышедшие на пенсию личности, становятся бывшими архитекторами, бывшими учителями, бывшими во всем.

— Слушаю, — вопреки эмоциональному тону мыслей ответила она достаточно спокойно.

— Простите, я набрал не тот номер, — звонивший мужчина передумал отключаться, когда услышал приветливый голос женщины. Он не торопился и после своего признания воспользоваться функцией сброса.

— Не стоит извиняться, вы не сильно меня отвлекли.

— Мне кажется, что я позвонил не туда, но вовремя.

— За последнее время я практически не сталкивалась со столь редкими речевыми оборотами.

— Кажется, я получил комплимент.

— Несомненно, — Мишель не опасалась сыпать возвышенными словами в адрес некоторых мужчин.

— Позвольте пригласить вас на чашку чая? Я знаю одно невероятное заведение с красивым фасадом.

Она не могла устоять перед соблазном увидеть дом, обладавший неодушевленной личностью. Тем и были хороши эти личности, что не обладали жизнью.

— А я соглашусь.

— Тогда я пришлю в смс-сообщении адрес и время нашей встречи? — мужчина голосом выказывал заинтересованность по поводу предложенной им авантюры.

— Я давно не получала писем.

Он не стал поправлять собеседницу, предположив, что позвонил женщине, ценившей вещи, утратившие значимость для всех, с кем его сводила жизнь.

— Я исправлю это.

— Что за шум?

На лице возрастного мужчины помимо морщин обозначилось возмущение. Он порядком утомился от службы, призывавшей угождать интересам общины с попытками извлечь личную выгоду, а потому незначительные неожиданности воспринимались им с опаской.

— Это митинг, — секретарь сохраняла стойкое равнодушие, что создавало впечатление, будто бы она злоупотребляет успокоительными препаратами.

— На сей раз, по какому поводу?

— Федор Борисович, а вы разве не знаете, что на рассмотрение депутатской сессии выносится вопрос о сносе особняка Блюма?

— Того, что стоит на углу Сиреневой и Морской?

— Того самого.

— Мне казалось, что он не такой уж ветхий, и даже жилой. И там вроде бы неподалеку ещё дом стоит, не уступающий по сроку эксплуатации.

— Тот тоже должен пойти под снос, разве что не нашелся покупатель, — секретарь не пыталась додумывать, почему руководитель не был в курсе архитектурных вопросов. Она привыкла давать ответы на задаваемые ей вопросы.

— В этих домах кто-то живет?

— В соседствующем с графским особняком.

— И что предполагается делать? — Федор Борисович высоко ценил способность секретарши быть в курсе дел, попадавших в горсовет.

— Планируется расселение жильцов. Там всего-то две семьи проживают.

— Это-то ладно, а чего сносить решили особняк графа?

— Супермаркет будут строить.

— Опять супермаркет, — чиновник недовольно покачал головой.

— Как без них-то, — девушка высоко ценила комфорт, предоставляемый развитой инфраструктурой.

— И так куда не глянь, всюду супермаркеты.

— Вот и митингуют активисты.

— А ведь молодцы! — Федор Борисович хлопнул ладонью по столу, выражая приподнятое настроение.

— Что же это вы против коллег пойдете?

— А что все отдадут свои голоса «за»?

— Слыхала, что да. Заказчик-то человек большой в городе.

— Знаю я всех этих больших. Ладно, прикрой окно, чтобы я не слышал шума. А митинг — это хорошо, пусть митингуют, — чиновник удовлетворенно вздохнул, но внутри него не появилось уверенности в том, что дело завершится на пользу общественности.

— Не поможет, — секретарь направилась к дверям, спеша то ли с корреспонденцией начальника разобраться, то ли позвонить подруге и поделиться прочитанным в любимом блоге.

— Не пойду я туда.

— Трусишь.

На улице, погружаемой в сумерки, слышались мальчишечьи голоса. Кое-кто из ребят смеялся, а кому-то доводилось кукситься.

— Идем, мы же все вместе.

— Сами и идите, а я домой.

Белобрысый мальчишка бросился бегом по улице в спасительную сторону многоэтажек, где находилась квартира его семьи. Там он точно мог ничего не опасаться. О друзьях, что позволяли себе подтрунивать над ним, он и думать не хотел.

— Ну и беги.

Самый бойкий мальчик, ростом ниже всех, но при этом прослывший тем ещё смельчаком, громко прокричал в след трусишке и посмотрел на дом с лепнинами.

— А ты что всерьез туда хочешь пойти? — мальчишка с лицом, усыпанным веснушками, аж рот приоткрыл, восторгаясь смелостью товарища.

— Вместе пойдем.

Решимость поубавилась у всех четверых ребят, стоявших перед зданием, в котором давно уже никто не жил.

— Смотри!

Повинуясь другу, указывавшему рукой в сторону торца, ребята оторопели. В окошках шпиля загорелся свет.

— Быть такого не может, — заводила компании попятился назад, а его примеру последовали и товарищи.

По улице разнесся топот ног убегавших детей, а окна шпиля снова погрузились во тьму.

Полумрак ежедневно захватывал власть над пространством тихой квартирки, будто прохаживался по комнатам и коридорам. И ему было, чем заняться. В доме, где нашла пристанище мебель разных годов и стилей, почиталась память. На стенах комнат висело множество портретов. Преимущественно женских, что вполне могло нравиться полумраку. Но он не отличал людей и их лиц. Он обязан был проявлять оскорбительное безразличие.

Хозяйка квартиры знала, как бороться с полумраком: для этого достаточно было немного света. Борьба света с темнотой, разыгрывающаяся перед её глазами каждый вечер, приобретала особое значение, сопряженное с приближением к пониманию едва ли не истины. Одной из их бесчисленного количества. Свет показывает истину — тьма скрывает детали. Но и свет, и тьма необходимы. Они ведут вполне четкую игру для понимания наблюдающего человека. Разве что, свидетель этой игры не удосуживается понять, что происходит.

Мишель отпила глоток травяного чая из большой чашки, с одной стороны покрывшейся маленькими трещинками. В приметы она перестала верить: с возрастом многие страхи отпадают за своей ненадобностью, а потому продолжала сохранять верность тому, что приближалось к состоянию негодности.

Полумрак нагло расхаживал по дому, указывая человеку на необходимость задуматься об отдыхе.

— Я не вру! — в детском голосе сквозила неподдельная обида на материно недоверие. Она всегда вела себя с ним таким образом. И только с ним.

— Наказан будешь.

— За что? — белобрысый мальчишка не сдерживал слез.

— За ложь.

Дверь в детскую комнату отворилась резко, рискуя соприкоснуться со стеной.

— Сколько можно кричать на весь дом? — вошедший мужчина имел заспанный вид, а ярость за прерванный сон не успела всецело охватить его разум.

— Кто-то же должен воспитывать этого оболтуса? — женщина с укором посмотрела на мужа.

— А кто-то же обязан на работу ходить? — мужчина не остался в долгу.

— Должен! — женский голос звучал так, что всем присутствующим стало понятно, что скандал неизбежен.

— Что произошло? — осознав, что желание отправиться подремать окончательно его покинуло, мужчина уселся на краешек детской кровати, уставившись на сына.

— В том доме, что стоит в конце улицы, сегодня загорелся свет, — мальчик с воодушевлением принялся рассказывать отцу о произошедшем инциденте.

— И что? — отец мальчишки не понимал, чем данный факт вывел из себя жену.

— Какой свет? — женщина снова принялась кричать. — Хозяин дома уже не одно десятилетие, как пропал без следа. Не живет в том доме никто.

— Так может бездомные проникли туда? — мужчина смотрел на жену так, словно та несла околесицу.

— Туда никто не забирается. И ты знаешь почему. Не мне тебе пояснять, — Наталья не могла поверить, что муж с легкостью забыл то, что следовало помнить и, без сомнений, всегда.

— Оставь сына в покое, — Валентин поднялся с кровати и направился к выходу: он не хотел снова ворошить прошлое.

— Видишь, опять отца расстроил, — мать полосонула грозным взглядом сына и поспешила следом за супругом.

Восьмилетний мальчик подошел к окну, чтобы рассмотреть видневшийся среди зданий шпиль таинственного дома.

Город распластался перед балконом квартиры, в которой обосновалась приверженка осмысленного образа жизни. Сожалела она лишь о том, что с долей опоздания отыскала дело, позволявшее реализовываться личностно и прилично зарабатывать. Впрочем, возраст воспринимался всего лишь цифрой. И это была одна из причин, почему она дистанцировалась от окружающих людей — они не позволяли освободиться от якорей в виде психологических стереотипов. Как она полагала, те прилично портили жизнь, сказывались на здоровье и внешности.

Закат позировал для единственной зрительницы так, будто он никогда не случится снова. И отчасти он был прав, ибо каждый закат представляется новым, а не прежним.

Утонченные пальцы со свежим маникюром касались поручней балкона. Длинные волосы непривычного бежевого оттенка, развевались на ветру. Анастасия прикрыла глаза, погружаясь в мысленный образ воздушного города. Его она создала собственными усилиями, практически по кирпичику, выстраивая немногочисленные изысканные здания, окруженные высокими деревьями, среди которых отдыхали тучи. В этом городе она была хозяйкой, свободно перемещавшейся по домам и улицам. В городе жили такие же люди, как она: образованные и талантливые. Только таким людям отводилось место в её мире. Не только выдуманном.

Из иллюзии, необходимой для защиты воображения от повседневности, Анастасию грубейшим образом вырвали громкие голоса соседей, проживавших с ней на одном этаже. Каждую неделю супруги оглашали округу своими криками.

Вернувшись в комнату и захлопнув балконную дверь, Анастасия устроилась за письменным столом, чтобы набросать текст рекламного поста предстоящего тренинга. Она не верила в его стопроцентное воздействие на целевую аудиторию. Против неё выступало общество с изжившими устоями. У неё получилось от них избавиться, у большинства современников — нет. Отчаиваться она не собиралась, ибо все делала в первую очередь для себя.

Ему не хватало чего-то, что безнадежно застряло в прошлом. Настоящее заполучило эгоистичные черты, а он желал видеть в людях доброту. Все реже на улице встречались лица, располагавшие к диалогу, а в глазах и вовсе ощущалась надменность, либо раздражение.

Из-за преображения окружающих людей ему доводилось после утомительного трудового дня отправляться в свой одинокий дом. Он и не рассчитывал на то, что кто-то захочет разделить с ним скромное пространство. Евгений и сам был под стать своему дому, нуждавшемуся в ремонте ещё десять лет тому назад. И каким следовало быть обычному электрику ЖЭКа? Он привык к своему образу, а девушки его чурались. Он не умел, и не во что было одеться стильно, усесться за руль мало-мальски приличной машины, а самым обидным было то, что не имелось смелости потребовать от женщин исполнять его капризы. Внутри Евгения снова вскипала ненависть к состоятельным людям и красивым женщинам. Они испортили мир, сделав его комфортным только для таких, какими были сами.

Приблизившись к своему одноэтажному дому, окна которого чрезмерно низко располагались над землей, он ещё сильнее расстроился. Избалованные деньгами и комфортом особы точно не пожелают войти в двери такого жилья. А ему приходилось.

Трамвай с характерным грохотом пронесся вдаль, будто норовил опередить грозовую тучу, медленно наползавшую над центром города. Вопреки прогнозу погоды мужчине захотелось пройтись по улице, мощенной булыжником. Дорога напоминала ему о проведенных месяцах в Италии. Глухая осень заставляла сожалеть о том дне, когда он надумал вернуться в родные края. Ничто не сглаживало сожалений так, как улица, вымощенная не убиваемым временем булыжником. И туча, придававшая темных оттенков световому дню, не уменьшала силу этих ощущений.

Крупные капли стали падать на землю и казалось, что каждая последующая их товарка спешила настигнуть выбившуюся вперед. Он не прихватил с собой зонт, а потому довелось искать укрытие в подворотне подвернувшейся пятиэтажки. А время, оказавшееся в его распоряжении, позволило внимательно рассмотреть архитектурный ансамбль. Элементы барокко и классицизма встречали с порога гостей и жильцов дома, напоминая тем о величественности минувшей эпохи. Василий не был силен в познаниях истории, но в силу своей деятельности обладал кое-какими архитектурными сведениями и отнес здание к прошлому веку.

В таком доме жить он бы точно не отважился, опираясь на предположение, что энергетика не выдумка чрезмерно впечатлительных людей, а вполне реальная субстанция. В старинных домах она копилась десятилетиями и приобретала огромную силу над человеком.

Дождь завершился, и мужчина, одетый в казавшееся неброским черное пальто, поспешил выбраться из своего укрытия, ощущая чьей-то взгляд на спине. Оборачиваться он не привык и продолжил свой путь, ускорив шаг, будто мощеная дорога утратила привлекательность. Дома обладали сильным характером, и дорога им не была ровней.

Даже обещанные письма обладают эффектом неожиданности. Она же и не ждала сообщения, о котором обмолвился незнакомец по телефону, но оно пришло. Адрес, высланный на её телефон, казался знакомым, а в памяти не всплывал даже смутный фрагмент об улице, куда следовало отправиться.

Мишель не отказала себе посмотреться в настенное зеркало, занимавшее приличную часть одной из стен коридора. Оно появилось на этом месте ещё в тот период времени, когда женщина владела неоспоримым правом любоваться собой. Мишель продолжала так поступать и ныне. Убедившись в безукоризненности своего внешнего вида, женщина вызвала такси и отправилась на улицу ожидать машину.

Осенний день вел себя, как капризная девушка, но ей-то такое поведение прощалось, а от погоды требовалось больше выдержки. Но ни тучи, периодически заволакивавшие небо, ни пронизывающий холод, усиливаемый нервным ветром, не вызывали у неё негодования. Все-таки возраст обеспечивает мудростью, а только той под силу принимать то, что не контролируемо человеком.

В арке показалась машина, и Мишель позволила любопытству возобладать над собой, ведь через пару десятков минут её доставят к дому, заявленному с выгодных сторон.

Как и в молодости, она продолжала любить дома.

От понимания причины, побудившей совершить несвойственный поступок, ситуация не смотрелась приемлемым образом. Эмоциям он никогда не доверял, а тем более таким, что возникали необоснованно. Прибыв на место встречи, которую сам же и назначил, на десяток минут раньше, молодой мужчина устроился за одним из столиков, все ещё неубранной летней площадки. Невзирая на довольно ощутимое похолодание, владельцы кафе считали, что некоторые посетители пожелают любоваться улицей, захваченной осенью. Сам он недолюбливал это время года. Он вообще не мог понять, для чего существовала смена времен: комфортней была бы одна и та же температура. Его взгляды по этому вопросу наталкивались на неподдельное удивление, а давать пояснения он избегал. Так и продолжал питать антипатию к объекту, неспособному это даже почувствовать.

Из пространственных размышлений мужчину вырвало приближение женщины. Что-то подсказывало ему, что именно с ней он беседовал по телефону, но не предполагал её точного возраста. Тот факт, что незнакомка оказалась зрелой особой, ничуть его не смутил. Он и сам отдалился от юных лет и ни за что не пожелал бы возвращать их. Более того, он был уверен, что не следует возводить молодость в культ, поскольку та сопряжена с отсутствием глубины понимания происходящего, а это неизменно сказывается на поведении и поступках. Молодость хороша исключительно для тела. Не для ума.

— Здравствуйте, видимо вам я позвонил по ошибке, — мужчина поднялся из-за стола, полагая, что так следует вести себя воспитанному человеку.

— Совершенно верно, — женщина держалась с чувством собственного достоинства, но при этом, не умаляя значимости собеседника. — Но, почему вы пригласили меня на встречу?

— Я не безразличен к красивым человеческим голосам. Ваш именно такой.

— Благодарю за комплимент.

— Я, наверное, должен представиться. Меня зовут Артур.

— Мишель.

— Невероятно редкое имя в нашей стране, — в этом признании отсутствовала ложь.

— Мои родители грезили побывать во Франции, читая иностранные романы, и имя одной из героинь произвело на них сильное впечатление.

— Они исполнили свою мечту?

— Они родили меня, — женщина улыбнулась, придавая разговору особые нотки.

— А как же Франция?

— Это была не самая сильная мечта.

— Я полностью согласен с вашими родителями, — Артур и сам считал, что рождение ребенка представляет собой наиболее важное событие в жизни.

— Итак, поговорим о доме, о котором вы мне сообщили по телефону? — Мишель пожелала перевести разговор на другую тему.

— Да, конечно, вот и дом, — мужчина указал рукой на здание, которое и до представления попало в поле зрения женщины, питавшей слабость к архитектурным творениям. — Здесь размещался пансионат для детей, болевших туберкулезом в годы революции, и уже несколько десятилетий служит коммерческой недвижимостью. Офисные помещения здесь активно сдаются в аренду.

— Немаловажную роль играет месторасположение. Центр любого города, будь он провинцией, столицей или даже мегаполисом, становится средоточием деловой активности.

— В то же время, начинающие предприниматели не в состоянии позволить себе снять такой офис.

— В какой-то мере, правильно, — Мишель не опасалась озвучивать свое мнение, даже если оно воспринималось резким.

— Почему?

— Столь солидные офисы не должны менять владельцев ежемесячно, ведь деловая репутация подразумевает стабильность и постоянство, а начинающие предприниматели балансируют на грани развития и закрытия.

— А как же шанс молодым? — сам Артур не спешил сыпать такой щедростью.

— Обязательно должен предоставляться в виде налоговых смягчений и даже дотаций. Особенно, если речь идет о новаторских бизнес-идеях и толковых стартапах. Но репутация здания не должна подвергаться риску.

— Репутация здания?

— Конечно, же, если в здании будет львиная доля потенциальных банкротов, к нему будут относиться, как к гиблому месту.

— Но, для здания это ничем не чревато, — Артур усомнился в том, что изрек.

— Как раз здание и пострадает. Аренда офисов начнет снижаться в цене, и здание захлестнут арендаторы, не располагающие финансовой прочностью, — Мишель продолжала защищать свое видение обсуждаемой ситуации.

— В вас говорит бизнесмен.

— Архитектор.

— Не понял.

— Во мне говорит архитектор.

— Вот оно что, вы тревожитесь о здании с позиции его сохранности, как архитектурного памятника.

— Не только. Мне важно защитить личность дома.

— Дом не может иметь таковую, — он был удивлен тому, что приходилось слышать.

— Вы никогда не сталкивались с такими домами, — она не сомневалась в правоте своих слов.

Ей нравилось подолгу спать и просыпаться ближе к одиннадцати часам дня. Поводов не высыпаться или же вставать ни свет, ни заря почти не возникало. Она выстроила свою жизнь таким образом, чтобы та радовала ежедневно. Ни семьи, ни изнурительной, либо попросту монотонной работы она себе не позволила иметь, о чем ничуть не сожалела. Не в пример её подписчицам, приобретавшим тренинги, но при этом не обладавших пониманием, как их следует использовать. И она знала, что именно так и произойдет.

Анастасия скинула с себя воздушное одеяло, продолжив наслаждаться утренней негой, и дожидаться появления желания подняться с постели. Не надевая домашнего платья, расположившегося на вешалке, девушка прошла в ванную комнату, любуясь собственным изображением на картинах, украшавших стены квартиры. А уже в ванной комнате она с удовольствием принялась рассматривать собственное отражение в настенном зеркале.

Она не осуждала себя за умение ценить данность природы. Предосудительным в её глазах выглядело отсутствие заботы о теле. Людей, плюнувших в лицо невероятной по своей значимости силе, было чрезмерно много. Природа безо всяких сомнений потрудилась над созданием человека. Люди не ценили собственное тело, не предоставляли себе необходимые блага и пребывали в негативном психологическом состоянии, выдавая оное за сомнительную благодетель. Анастасия не понимала столь неразумного проецирования собственной личности в социум через самоуничижение, обесценивание и добровольное страдание. Она себе такой глупости позволить не могла.

Мощная струя воды, рассеивающаяся через насадку для душа, бережно массажировала женскую кожу. Скорее даже девичью. Подумав об этом, Анастасия засмеялась. Общество не приемлет тех, кто обладает не только внешней индивидуальностью, но и возрастной. Она давно перешагнула возрастной рубеж, считавшийся солидным, но не стала сверстницей паспортного возраста. Тело Анастасии слушалось её мнения, а не того, которое пробовали навязать послушные рабы социума. Ничто не роднило её с этими людьми, кроме сосуществования под крышей многоэтажного дома. Её невероятно утомляли громкие голоса людей, причем такими они были повсюду.

Вода прекратила шуметь, а Анастасия поспешила в комнату, чтобы предаться следующему этапу наслаждения — массажу с нанесением крема.

Перед этой процедурой пришлось включить расслабляющую музыку, чтобы несдержанность кого бы то ни было из числа соседей, не проникла сквозь стены её квартиры неожиданными звуками. Она тяготела к безмятежности, которую следовало искать не только внутри себя самой, но и в пространстве.

Шум, раздававшийся за дверьми, запускал неприятное предчувствие. Он даже и не пытался убедить себя, что причина возни в приемной обусловлена чем-то вполне безобидным: служба отсекала иллюзии.

— Что вы себе позволяете? — голос секретаря зазвучал громче обычного.

Дверь кабинета распахнулась и перед Федором Борисовичем предстала неопрятно одетая женщина.

— Милуша, не нужно, — продолжавший сидеть за своим столом чиновник дал понять секретарю, чтобы она не пыталась выдворить наглую особу.

— Так это вы один из этих небожителей? — незнакомка была настроена воинственно и жаждала получить ответы на вопросы, с которыми явилась, вот только тем не удавалось формулироваться.

— Отчего же небожитель? Я живу среди таких же людей, как вы.

— В роскошном доме, небось.

— Не поверите, я живу в обычном доме, выстроенном после войны, — Федор Борисович отказывался понимать психологию простых людей, считавших, что человек умственного труда обязательно должен обладать несметными богатствами. Впрочем, от них бы он не отказался.

— У меня крыша течет, — незнакомка наконец-то озвучила одну из своих проблем.

— Бывает, — чиновник пожал плечами, пытаясь понять, чем он должен был помочь в этой ситуации.

— И все?

— И рад подсобить-то, но позвольте, я же не работаю в департаменте жилищного хозяйства.

— И что?

— Как бы в мои функции не входит слежение за состоянием чужой крыши, — сохраняя самообладание, Федор Борисович вовлекся в беседу, лишенную для него маломальского интереса.

— А мне что делать? — женщина слегка повысила голос, будто контролировала собственный эмоциональный фон, хоть и слабо.

— Наверное, стоит обратиться в ЖЭК.

— А толку-то? Пробовала уже.

— Ладно, присядьте, я сейчас сделаю кое-какой звонок, — Федор Борисович старался не смотреть слишком пристально на наряд особы, измученной бедностью и бытовыми трудностями.

— Все вы так говорите, — бурча, женщина все-таки расположилась на удобном стуле, оббитом велюром.

Взяв со стола мобильный телефон, чиновник быстро нашел нужный номер и сделал вызов. Ему не терпелось услышать голос институтского товарища.

— Алло, долго ты отвечаешь, — Федор Борисович расплылся в улыбке, отводя глаза от возмущенного лица посетительницы. — У меня к тебе просьба будет, помоги одному человеку добиться от ЖЭКа ремонта крыши. Не может сам, не может. Помоги, ты ж знаешь, я не прошу просто так.

Женщина обвела глазами кабинет, фыркая от того, что видела: фотографии красивых девушек и внушительные картины украшали кабинет, а ведь вместо этого чиновник мог бы потратить бюджетные средства с большей пользой для народа.

— Нравится искусство? — перехватив взгляд женщины, Федор Борисович, задал вопрос, выступавший для него достаточно важным.

— Нечего мне делать. Я же не сижу в кресле начальника, чтобы ерундой маяться.

— Возможно, вы и правы. Пишите адрес своего дома, чтобы с крышей вам помогли.

— Что вот так и помогут? — в голосе женщины сквозило недоверие, но вместе с ним и сарказм.

— Увидите, — Федору Борисовичу хотелось лишь одного, чтобы бескультурный человек покинул кабинет.

— Ой, как обычно отписки и отмашки. Ну ладно, напишу вам адрес.

Протянув чиновнику лист бумаги, на котором небрежным почерком была указана улица с номером дома, женщина поднялась с удобного стула и направилась к двери.

Дом обязан понимать своего владельца. По крайней мере, в нем не должен ощущаться дискомфорт. И ей пришлось решиться на сложный поступок.

— Простите, что заставил вас ждать, — директор риелторской компании, едва сдерживался от желания рассыпаться комплиментами в адрес утонченной особы, расположившейся с невероятным величием в кресле для клиентов.

— Я разучилась спешить.

— Великолепное приобретение, которое мне на данный момент недоступно.

— Всему свое время, — она не опасалась сыпать философскими штампами, ведь тем отводилась роль дополнений к её мыслям.

— Боюсь, что у меня его все меньше на то, чтобы пожить для себя, — Василий все чаще стал признаваться в собственных страхах незнакомым людям.

— Время каждый сам себе отмеряет.

— Легко вам так говорить, девушка, в ваши юные годы.

— У меня нет возраста, — Анастасия ухмыльнулась. Ей льстили комплименты, особенно те, что имели непосредственное отношение к тому, чем она дорожила.

— Так ошибочно думают все юные создания, — Василий покачал головой, опасаясь, что беспечность девушки, едва успевшей выбраться из подростковых оков, может сыграть с ней злую шутку.

— Вы доказали лишь то, что я права.

— Не понимаю вас.

— И не стоит. Итак, посоветуйте мне максимально необыкновенный дом, но так чтобы он обладал архитектурной эстетикой, богатой историей и располагался в уютной части центра города.

— Идеалистическое желание неискушенного жизненным опытом человека.

— Искушений мне пришлось отведать немало. И да, пусть вас не страшит финансовая сторона моего запроса.

— Могу лишь восхититься любовью ваших родителей, — Василий не считал чрезмерное баловство взрослых детей обязанностью, но сам бы не отказался от такого в отношении своей дочери. Если бы общению с дочерью не препятствовала бывшая супруга, он бы мог расщедриться на подарки.

— Действительно, я купалась в родительской любви в детские годы. Ныне я самостоятельно решаю собственные вопросы, — Анастасию забавляла реакция людей на подобные заявления. Большинство собеседников приходили в неистовство, силясь доказать юной особе, что она в силу возраста и гендера не располагала правом на подобные утверждения.

— Буду рад услужить, — Василию все больше нравилась дерзкая особа с бежевыми волосами и в облегающем платье такого же цвета. Когда она только появилась на пороге, ему на долю секунды показалось, что она обнажена.

— В таком случае я вас покидаю.

Анастасия позволила собеседнику рассмотреть её фигуру, медленно шествуя к выходу. Дразнить мужчин ей нравилось, сближаться с ними она считала ошибкой.

— Не верят они мне, ага, сами потом будут просить прощения, — белобрысый мальчишка, кутаясь в курточку, направился к железному ограждению, чтобы проникнуть на территорию бесхозных владений.

Ему не пришлось трудиться, чтобы протиснуться между прутьев изгороди, но аккуратнее быть не мешало, чтобы не порвать куртку, в противном случае не просто от матери бы получил нагоняй, но и наказали бы его недельным сидением в комнате. А Мишка представить себе не мог день без прогулок во дворе, и погонять мяч с друзьями хотелось бы. Вспомнив о ребятах, мальчишка пригорюнился: они не захотели составить ему компанию, а так друзья себя не ведут. Приближаясь к ступеням, ведшим к входной двери, Мишка почувствовал сильный холод, словно зима резко сменила ноябрь. Натянув шапку на уши, чтобы не простудиться и не разозлить мать, мальчишка, преломляя страх, коснулся дверной ручки. Дверь с легкостью отворилась, а внутри ребенка бешено застучало сердце. Мишке захотелось бежать прочь от страшного дома, но он уже сообщил друзьям, что войдет внутрь. И он сдержит слово.

За мальчиком, одетым так будто он был беспризорником, внимательно следили глаза, которым не следовало привыкать к темноте, как и адаптироваться к лучам света, проникавшим через открывшуюся дверь. Нечасто в особняк приходили гости, что там, уже несколько лет его одинокому обитателю приходилось довольствоваться компанией тишины. Поэтому он не мог отказать себе в таком развлечении, как наблюдение за испуганным ребенком.

Мишка всматривался в кромешную тьму, ощущая дрожь в коленях. Он переступил порог дома, что и обещал недоверчивым друзьям, а потому мог позволить себе убежать, что и поспешил сделать.

— Определенно, наше знакомство неслучайно, может я и ошибаюсь, но оно способно быть полезным.

— Жизнь убедила меня в том, что случайности происходят, и часть из них не угодна ни человеку, ни некоей силе, находящейся над ним. Хотя и я могу ошибаться.

— Наша встреча нужна. Мне уж точно.

— Поясните, что имеете в виду?

— Я нуждаюсь в консультанте, — Артуру было неудобно признаваться в слабостях, но упустить человека, умевшего грамотно анализировать вопросы, касавшиеся бизнеса, не смел себе позволить.

— Молодой человек, в моем возрасте людям полагается отдых, — Мишель засмеялась, а сама совершенно так не считала.

— Принимаете мое предложение?

— Давайте попробуем.

Мишель спрятала визитную карточку Артура в сумочку, давая ему основание считать, что с ним случайности играли исключительно положительную роль. Подозвав официанта, он рассчитался по счету и провел спутницу до такси, полагая, что она не пожелает добираться домой его машиной.

Путь к дому пролегал по улице, когда-то застроенной роскошными зданиями. Ныне они представляли собой жалкое зрелище. И его это обстоятельство утешало, ибо даже богатство не защищено от влияния времени. Евгений вспомнил банальный пост из социальных сетей, где и богатым, и бедным пророчили одинаковое завершение жизненного пути. Когда-то и он станет таким же, как любимцы судьбы.

Внимание молодого мужчины привлек мальчик в куртке яркого цвета, больше подходившей девочке. Впрочем, и внешне он был миловидным. Никогда ранее в молодом мужчине не возникало таких желаний, как то, что вспыхнуло где-то в глубине. Мальчик медленно брел вдоль забора заброшенного дома.

— Ты что потерялся?

— Что? — ребенок не ожидал услышать чей-то голос.

— Я могу тебя проводить.

— Зачем?

— Ты же один на улице, — Евгений старался придать лицу добродушия, впрочем, самого себя он считал именно таким человеком, которого не следует опасаться при встрече в темной подворотне.

— Не нужно, — Мишка повысил голос. Чувство страха вернулось. Когда он был в заброшенном доме, ему также было страшно, но незнакомец заставлял волноваться сильнее.

— Смотрите, какой дерзкий ребенок, — Евгений довольно быстро преодолел расстояние, отделявшее его от замершего на месте мальчика.

На улице послышался пронзительный детский крик, но достаточно быстро он стих. Сумерки накрыли город неестественно стремительно, словно помогая скрыться молодому мужчине, не понимавшему, зачем он совершил то, что в один миг изменило его жизнь.

— Определенно против.

— Обоснуй.

— Петрович, ты же знаешь, как я дорожу историей?

— Дорожи, никто же не мешает, но дом не трогай.

— Я-то и не трогаю, ты что-то путаешь, — Федор Борисович старался подыскать убедительные слова в защиту здания, оказавшегося под угрозой уничтожения.

— Ты отдаешь себе отчет в том, какие деньги в этом деле крутятся? — Петрович отказывался понимать людей, цеплявшихся за прошлое, и неважно, на чем оно отметилось: на домах, фотографиях или вещах из гардероба.

— Дом снесут.

— Конечно.

— Я против.

— Что ты заладил, — прозванный Петровичем чиновник среднего звена, раскраснелся, что указывало на повышение артериального давления, чем он в последнее время страдал чаще, чем когда-либо.