Ужин кракена E-Book

1

«Великий Пророк родится от союза морского гада и чёрной овцы, и в день его появления на свет на мир обрушится Чёрная Буря такой страшной силы, что не останется ни одного материка, не затронутого ею…»

2

Сперва Уолтер услышал отвратительный металлический скрежет, как будто открывалась и закрывалась ржавая калитка. Детектив огляделся, но кругом лежала такая кромешная тьма, что он не увидел даже собственной вытянутой руки. Тогда он напряг слух до предела и всё равно не смог понять, откуда именно доносился звук. А звук был такой гадкий, неестественный и громкий, что попросту замирало сердце. По своей мощи он превосходил гудок парохода. Уолтер больше не мог выносить этого. Он крепко зажал уши ладонями и крайне удивился тому, что звук не стал тише, а, напротив, лишь усилился. Калитка открывалась и закрывалась, и скрежет стоял невыносимый. Он затопил всё пространство вокруг, весь мир, всю вселенную. Если бы Смерть умела говорить, то её голос звучал бы именно так. И только Уолтер задумался о смерти, как леденящий душу звук изменил тональность и стал ещё более мрачным и тяжёлым. В следующее мгновение детектив представил то место, в котором, по всей видимости, уже очень скоро окажется его измученная душа, и скрежет ржавой калитки вновь переменился, став поистине инфернальным. И лишь теперь, заметив столь разительные изменения в звуке, Уолтер неожиданно осознал, что всё это время подобным образом звучали его собственные и в то же время не принадлежавшие ему, а навязанные кем-то извне мысли. Это они рвали ему барабанные перепонки и не давали никакого покоя уже который час… день… месяц… год… Сколько он уже находился в этом мраке? Он прислушался к ним, изо всех сил стараясь отделить одну мысль от другой, и вдруг совершенно внезапно сквозь весь этот металлический шум и помехи различил нечто, отдаленно похожее на человеческую речь. Только спустя несколько минут ему удалось разобрать первые отдельные слова, и когда он их услышал, всё его тело пробрала сильнейшая дрожь.

— Покорись мне, дитя моё. Не сопротивляйся, — проскрежетал чей-то отвратительный голос. — Прими меня и стань частью меня. Позволь наполнить твоё сознание вселенской мудростью. Узри истину! Почувствуй правду! Не сопротивляйся!

В этот самый миг Уолтер ощутил, как по его лицу поползло нечто холодное, влажное и склизкое. Не помня себя от ужаса, он тут же схватил гадкую мерзость — в его руках оказалось длинное, извивающееся, как змея, щупальце. И всё бы ничего, но рук у детектива было всего две, а щупалец — бесконечное множество. Они вывалились на него прямо из темноты. Он сопротивлялся, отчаянно сопротивлялся, но они всё равно добрались до его глаз и выдавили их, а затем заползли в пустые глазницы и устремились к мозгу. Он ощутил такую боль, какую невозможно описать словами, после чего закричал во всю глотку и…

И внезапно очнулся. Он лежал на холодном мокром песке. Сверху на него лился худосочный свет, где-то в стороне шумело море. Морщинистая тёмная вода, таящая в себе ужасные вековые тайны, ревела, не умолкая. Она клокотала и шипела, пенилась и бурлила. Уолтер приподнялся и увидел перед собой огромное свинцовое море, простирающееся до самого горизонта. Волна накатывала за волной, и белые буруны разбивались о берег. И неожиданно детектив всё вспомнил. Вспомнил, как они с Викторией пытались сбежать с острова, как сели в ялик и вышли в открытый океан, а дальше…

— Нет-нет-нет, — зашептал Уолтер, отказываясь принять сумасшедшую реальность.

У него задрожали руки, но не от холода, а от того непостижимого ужаса, что немедленно нахлынул на него. Да, он всё вспомнил. И то, как они покинули порт под названием «Тёмные воды», и то, что случилось с ними после, когда они уже перестали видеть сушу.

— Боже мой, — детектив до последнего отказывался поверить в то, что подсовывала ему память.

Какое-то время он сопротивлялся кошмарным образам, но в итоге всё же сдался и принял их. Он закрыл глаза, и жуткие картины одна за другой замелькали перед его мысленным взором. Вот они вместе с Викторией сели в ялик, вот они покинули порт и вышли в океан — а дальше… А дальше случился мощный взрыв, как будто на глубине взорвалась бомба, после чего водная гладь раскололась надвое, и из тёмных холодных пучин восстала монструозная тварь, противоестественная и богохульственная. Перед ними предстала огромная бесформенная масса болотного цвета. Она имела девять глаз, разбросанных по всему телу и горевших ослепительным зелёным светом, как сигналы маяка, и не меньше сотни рук-щупалец. Рот существа представлял собой бездонную чёрную дыру, наполненную острыми зубами-тёрками. То был сам великий и ужасный Кракен. Издав какой-то невообразимый и непередаваемый звук, фантасмагорическое существо взметнуло вверх одновременно три щупальца и ударило ими по воде, после чего всё в одночасье померкло и закончилось. Уолтера выбросило за борт, и тёмная холодная вода приняла его в свои объятия. Он барахтался, как щенок, изо всех сил борясь за жизнь, но стихия, казалось, не желала дать ему ни единого шанса. Его крутило в водовороте, точно жалкую щепку, всё сильнее и сильнее утягивая на дно. В какой-то момент, не смея больше терпеть, он сделал глубокий вдох под водой и тотчас лишился чувств. И всё померкло. И всё закончилось. А что до Виктории, то…

Детектив открыл глаза, сел и тревожно осмотрелся по сторонам. Её нигде не было видно. Её просто нигде не было. Не было… О! Как же зарыдала его душа в этот миг! Он проклял весь мир, рай и ад, если только они существовали, день своего появления на свет и своё чудное спасение из щупалец Кракена. Без неё ему вдруг всё стало ненавистно. И он рухнул на спину и пролежал так ещё некоторое время, не шевелясь и не открывая больше глаз.

Когда Уолтер пришёл в себя, солнце уже клонилось к закату и на остров медленно опускались сумерки. Надо было жить дальше. Он был вынужден это делать против собственной воли. Уолтер поднялся на ноги и как в тумане побрёл в пустоту. Он шёл по берегу, и вода тут же стирала его следы с песка. Как будто он здесь никогда и не ходил. Как будто его не существовало вовсе. Хотя, признаться, он бы не отказался от того, чтобы его стёрли из этой бессмысленной жизни. Лишь бы позабыть весь этот кошмар. Лишь бы возвратить к жизни Викторию… Он проплёлся мимо водолазного колокола, заросшего ржавчиной и толстым слоем грязи, рядом с которым валялись давно сгнившие доски и остатки чьих-то костей. Детектив не обратил никакого внимания на находку и не задержался возле неё. Он по-прежнему брёл всё дальше, и дальше, и дальше, до тех пор, пока вид моря, кишевшего кошмарными дьявольскими созданиями, не стал ему попросту невыносим. Тогда Уолтер свернул вправо и прошагал так ещё несколько часов.

3

Мысли о Виктории, окрашенные в траурные тона, не оставляли его ни на секунду. Он отчаянно сопротивлялся им, но они никак не отступали. Всё так же скрежетали и гремели у него в голове. Ощущения были просто ужасные. На него словно выливали то ледяную воду, то кипяток, и он дрожал и трясся, как в лихорадке. Он без остановки смотрел на небо и молился о том, чтобы всё поскорее закончилось. Заходящее солнце светило ему в спину, а колючий ветер беспощадно хлестал по щекам. Но Уолтер не чувствовал ни холода, ни боли. Ничего не чувствовал, кроме бездонного чёрного отчая-ния.

«Я всё потерял… потерял… потерял», — открывалась и закрывалась ржавая калитка у него в голове.

И он действительно всё потерял, всего себя целиком. Когда-то его будущее было распланировано до мельчайших подробностей, теперь же оно едва-едва вырисовывалось. Он попросту не знал, да и не желал больше знать, что отныне ждало его дальше. За следующим поворотом. За следующим деревом. За следующим пригорком. Так он и брёл, смотря то в небо с молитвой на устах, то в чёрную землю с ненавистью и отчаянием.

«Неужели всё это происходит со мной наяву? Быть может, это сон? Или смерть после смерти? Ад внутри ада? Или что-то ещё, что не подвластно моему пониманию?»

Он взобрался на крутой косогор и вдруг совершенно неожиданно услышал сардонический замогильный хохот, разнёсшийся над всей пустошью, а после увидел и её, обладательницу вязкого ужасного голоса. Это была неопрятная и гадкая фигура, то ли девочки, то ли старухи, но при этом в два раза выше обычной женщины. Тощая великанша шла, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, и её походка навевала неописуемый страх. Из одежды на ней были гнилые лохмотья, а на лице — железная маска, закрывавшая рот и подбородок. Бесконечный ужас тотчас овладел детективом и парализовал его, и одно только это обстоятельство помешало броситься в ту же секунду наутёк. Так что он просто беспомощно свалился в высокую траву и сжался, как побитый зверь. А затем злобный и язви­тельный хохот повторился ещё раз, и Уолтер закрыл уши руками, лишь бы ничего больше не слышать.

«Что, чёрт возьми, здесь происходит? — в панике подумал он. — Я не хочу больше существовать в этом проклятом месте».

Детектив лежал в траве и крепко-крепко сжимал голову руками, чтобы в уши не проникало ни единого звука. Так протекли долгие и бесконечные две минуты, и вдруг Уолтер, сам того не желая, вызволил из памяти кошмарный образ хохочущей твари: ненормальный рост, гнилое тряпьё, железная маска, — и его с новой силой бросило в дрожь. То была не женщина, а какая-то богохульственная пародия на неё. Так прошло ещё немного времени. Сколько именно, детектив не брался судить, но в конце концов он убрал руки от головы, прислушался и ничего не услышал.

«Ушла? — тут же проскользнула в его сознании мысль, подарившая надежду. — Или её никогда здесь и не было?»

Он осторожно привстал, чтобы осмотреться по сторонам, и в этот самый миг чертовски громко хрустнула сухая ветка под его рукой. Боже мой! Уолтер едва не скончался на месте, едва не испустил дух, едва не обратился в прах. И он снова увидел премерзкую гадину, а она, услы­шав хруст чёртовой ветки, встала на мёртвый якорь, развернулась и поглядела в его сторону, прямо на Уолтера. И вот перед ним опять оказался этот чудовищный образ: железная отвратительная маска, гнилостное отвратительное лицо, скрывающееся под ней, и чёрные длинные волосы, ниспадающие на плечи. О! Как он побежал! Как помчался! Переменчивый холодный ветер дул то сзади, то с левой, то с правой стороны, и детективу казалось, будто это омерзительные склизкие щупальца пытаются охватить его.

4

Уолтер бежал, не зная усталости. Перед его мысленным взором по-прежнему маячило обезображенное лицо в железной маске, что не могло не придавать ему новых сил. Он с фантастической скоростью проносился мимо уродливых деревьев и камней, похожих на изувеченные человеческие тела. Он продирался сквозь цепкие колючие кустарники с той же настойчивостью и устремленностью, с какой сассафрас пробивается через камни на пути к солнечному свету. Обернуться детектив так ни разу и не решился. Он всё бежал, и бежал, и бежал. Спотыкался, прыгал, перелезал через препятствия. Дорога давалась непросто. Ему даже показалось, будто сама природа восстала против него. Деревья то и дело тянули к Уолтеру свои лапы в попытке задержать его, кустарники больно кусали, а камни без остановки ставили подножки. Весь остров ополчился против него. И всё равно он как-то продержался, с трудом преодолев самый сложный участок. Перепачканный с ног до головы, весь исцарапанный и побитый ветками кустарников, Уолтер наконец-то взобрался на очищенную от всякой растительности возвышенность, после чего тотчас вздрогнул и едва не вскрикнул от неожиданности. Всё дело в том, что перед ним оказалось уже хорошо ему знакомое селение, над которым клубилась тёмная чудовищная сила. Теперь детектив отлично её ощущал, ибо ею был пропитан весь остров целиком. Он увидел низкие дома, издали кажущиеся игрушечными, в которых жили странные неприятные люди; и старинные флюгеры, вращающиеся на источённых непогодой крышах. На миг Уолтеру даже почудилось, что он услышал их скрежет… Или этот звук раздавался лишь у него в голове? Не сходил ли он с ума? Он не знал ответа. Он уже ни в чём не был уверен до конца. Боже, как же сильно он желал вырваться из собственного тела, только бы убраться из этого проклятого места. И вдруг он увидел гостиницу, в которой когда-то — кажется, целую вечность назад — он остановился с Викторией. Нет! Он больше не мог выносить вида этого захудалого селения, столь жестоко забравшего её у него. Детектив в ту же секунду повернул в сторону, противоположную низким домам, полнившимся отвратительными людьми, дымовыми трубами и старинными флюгерами, после чего, не теряя времени даром, продолжил свой забег наперегонки со смертью. Вполне возможно, что великанша уже давным-давно упустила его из виду, но, несмотря ни на что и вопреки всему, Уолтер бежал, как одержимый. Бежал до тех пор, пока вдруг не очутился на территории старого заброшенного кладбища. Из-за того, что за местом никто совершенно не ухаживал, оно давно пришло в запустение, и новых покойников здесь уже не хоронили, о чём свидетельствовали даты на могильных камнях. Всё поросло высокой травой и кустарниками, так что, видимо, здесь и вовсе редко ступала нога человека, если вообще ступала. Хотя…

«Звонарь!» — мысленно воскликнул детектив, вспомнив о церкви, расположенной сразу за кладбищем, в которой он однажды переждал Чёрную Бурю, и о впус­тившем его внутрь человеке. О звонаре, который затем вытащил его из психушки и в конце концов помог сбежать с острова.

«И что же с ним теперь стало? Что они с ним сделали?»

Уолтер быстро перебрался через покосившуюся ограду и пошёл наискосок. Он шагал прямо по могилам, но разве мог он осквернить чей-то прах сильнее, чем это уже сделали сами жители острова, заключив союз с тёмной силой. Продравшись через заросли, детектив наконец вышел к маленькой церкви. Затем он приблизился к двери, взялся за ручку и потянул.

5

–Здесь есть кто-нибудь? — совсем негромко произнёс Уолтер.

Ему никто не ответил, и детектив, признаться, так сразу и не понял, рад этому или нет. Он, конечно, надеялся увидеть в церкви звонаря, живого и невредимого, но в то же время ему ох как не хотелось повстречаться здесь с какой-нибудь очередной женщиной в маске, полоумным одноруким Джеком или кем-нибудь ещё из местных жителей, людей странных и неприятных. Уолтер прошёл внутрь, затворил за собой дверь и осмотрелся. Повсюду лежала пыль, грязь и паутина. На полу, на стенах, на окнах. Воздух, прокисший и спёртый, давил детективу на грудь, так что ему понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к здешней атмосфере. Сделав несколько осторожных шагов, он приблизился к окну и выглянул наружу. Там ничто не нарушало хрупкой природной тишины. Ни зверь, ни человек, ни птица, да и великанша, по всей видимости, и в самом деле давным-давно от него отстала. Зря он только так бежал. Отойдя от окна, ­Уолтер облегчённо выдохнул и наконец-то перевёл дыхание. Он опустился на колени и постарался осмыслить всё то, что произошло с ним на острове. И у него ничего не вышло. Он никак не мог смириться с тем, что Викторию так просто поглотил холодный океан, а его самого выбросило обратно в жизнь, в отвратительное болото, до краёв напол­ненное чёрной скверной. И не осталось больше ника­кой надежды на светлое будущее. Надежды хоть на какой-нибудь свет, пускай даже не самый яркий. Один лишь мрак и безумие окутали собою весь остров.

— Прости, помилуй, помоги, — тихонько прошептал детектив, в этот момент поднял голову и увидел низкую неприметную дверь, которой не замечал ранее.

«Дверь? — удивился он. — Но куда?»

Он поднялся и подошел к ней.

— Тут есть кто-нибудь? — спросил Уолтер, отпирая дверь, ведущую в совсем крохотное помещение.

Он заглянул внутрь и от неожиданности дёрнулся — со стены прямо на него глядело безобразное лицо седого старика, над головой которого когда-то висел золотой нимб, а теперь извивались длинные-предлинные щупальца, пририсованные чёрной краской. Да, напротив входа висела икона, обезображенная и осквернённая не иначе как по наущению самого Кракена. Привыкнув к богохульственному изображению, детектив сумел рассмотреть его внимательнее. Из разодранного рта старца, выдавленных глаз и порванных ушей вырывались щупальца. Они тянулись в разные стороны, и в целом это выглядело так, словно какая-то неведомая тварь, засевшая в человеке, пыталась разорвать его изнутри. Жуткое зрелище! И Уолтер перевёл взгляд на другую стену, на которой находилось похожее полотно. Та же чёрная краска, те же щупальца, та же скверна. У него по спине даже холодок пробежал от вида обезображенных икон. От них веяло смертью и разложением. Так он недолго постоял в дверях, после чего сделал несколько шагов и приблизился к деревянному столу, стоявшему в самом углу. Первым, что привлекло его внимание, оказалась книга, покрытая толстым слоем пыли. Взяв её в руки, детектив осторожно сдул пыль, после чего осмотрел фолиант со всех сторон. На обложке был символ: Кракен, опутавший своими щупальцами весь земной шар. Увидев его, Уолтер сразу понял, чему — вернее кому — посвящена книга. Он раскрыл её, перелистнул несколько страниц, на ощупь шершавых, и прочитал вслух:

— Наш остров — пуповина морская. Именно отсюда власть Кракена распространится на весь остальной мир. Города, страны и целые континенты неизбежно подчинятся его воле, и станет он властвовать над каждым человеком…

«Минутку», — вдруг прервал чтение детектив.

Да ведь ему уже знаком этот текст. Да! Точно! Уолтер его видел в книге Вивехзды, которую некогда дал ему почитать господин Мак. Правда, этот фолиант, который он сейчас держал в руках, был немного толще того, который одолжил тогда староста. Поразмыслив над этим несколько мгновений, детектив продолжил чтение.

«Наш дом есть дом Кракена. То должно быть начертано на стене каждого жилища, ибо наша земля и наш кров отныне не принадлежат нам, но принадлежат ему одному».

«Встречайте гостей достойно, будто то пришли ваши братья и сёстры. Поите их своей водой и кормите их своей пищей, как поите и кормите своих сыновей и дочерей. Любите их, и тогда они скоро прозреют, и сердца их исполнятся любовью ко мне».

И эти изречения также были ему знакомы. Тогда детектив раскрыл книгу сразу на середине и пробежался глазами по нескольким фрагментам текста. А вот это уже было что-то новенькое.

6

«И встанет весь род человеческий на песке морском, дабы воочию узреть явление Великого Кракена. И забурлит вода, и восстанет Он из разгневанного океана, и взметнёт к небу свои щупальца, и смахнёт оттуда солнце, и в тот же миг сделается глубокая ночь. И каждый падёт перед ним на колени: молодой и старый, мужчина и женщина, здоровый и больной; и каждый вознесёт хвалу своему правителю. Самый же главный из людей, наречённый Пророком, вручит Кракену ключ от земного царства. И случится тогда великое перерождение. Переродится скотина и весь род человеческий, и не останется больше никаких различий между земным и водным».

Под текстом имелось изображение следующего характера: огромных размеров Кракен вздымался из моря до самых небес, а перед ним на берегу стояли коленопреклонённые люди с факелами в руках, во главе которых находилось какое-то неведомое существо с телом морской твари и головой человека.

— Пророк, — догадался Уолтер, ибо существо своими уродливыми лапами как раз протягивало Кракену ключ.