Обладатель-тридесятник E-Book

Глава 1. Экскурсия

Огромное пространство комплекса «Лужок» уже третий день кишело экспертами, следователями, знатоками баллистики и прочими людьми, работающими в криминальных отделениях Москвы и Московской области. Но сегодня им пришлось прекратить работу, покинуть основное место исследований и со стороны наблюдать, как на территорию втекала блестящая река лимузинов с дипломатическими номерами. А там и громадная толпа, возглавляемая личным представителем президента, двинулась к месту наибольшего кровопролития. Моложавый, подтянутый мужчина лет сорока начал изложение того, к чему успели прийти лучшие следователи и что уже имелось в предварительном коммюнике.

Грандиозная перестрелка, произошедшая здесь и сопровождавшаяся взрывами, привела к гибели пятидесяти двух человек. Эхо этого события уже в который раз прокатывалось по всему земному шару. Тем более что среди убитых оказались депутаты Думы, председатели двух комиссий при Совете Министров РФ, три высших чина столичной прокуратуры, председатель палаты по земельному законодательству, несколько высокопоставленных дипломатов Англии в России, а также крупнейший российский олигарх Гегам Оганесович Шелосян. Событие экстраординарное, выделяющееся даже на фоне тех странных чисток уголовного мира, которые начались в главном городе России две недели назад.

Но те чистки проходили сравнительно тихо, без крови и разбросанных взрывом на десятки метров внутренностей. Там особи, замешанные в торговле наркотиками, людьми, оружием, просто умирали без видимых повреждений, или оказывались в больницах после инсультов, или (если оставались на ногах после кошмарных появлений у них за спинами всепроникающих привидений) сами мчались в прокуратуру с повинной. Во всём мире хоть и кривились, плевались на «озверевшую диктатуру русских», если даже принимали меры и объявляли бойкоты, однако понимали: правительство стало закручивать гайки против уголовников, начав это делать именно со столицы. Против такого «беспредела» тоже можно лаять, но слишком уж во внутренние дела суверенного государства не вмешаешься.

А вот после кровавой мясорубки на «Лужке» мировая общественность всколыхнулась всерьёз, можно сказать на дыбы встала. Та же Англия за своих погибших дипломатов вот-вот собиралась объявлять войну. Международные напряжения натянулись до предела. Ну и, чтобы несколько спустить пар, сбросить возникшее международное напряжение, президент России разрешил посещение места кровавой бойни целому сонму иностранных дипломатов, журналистов и даже представителям иностранных спецслужб и разведок. При этом он заявил, что следствие прозрачное, виновные установлены, вся подноготная трагического события раскрыта и российская сторона никаких секретов из заключения следственных органов не делает.

Отдельно было добавлено: желающим осмотреть место происшествия – записаться там-то и там-то. А особо желающие, недоверчивые или чем-то возмущённые, после экскурсии и пресс-конференции будут допущены к материалам следствия.

Так что объявление войны откладывалось, мировое сообщество затаило дыхание, а их самые умные, честные и рассудительные (а на самом деле самые хитрые, подлые и пройдошные) дипломаты старались не пропустить ни единого слова из объяснений представителя президента. А тот и в самом деле оказался невероятно компетентен как в мелочах, так и по всему делу в целом:

– Ко всем, господа, жёсткое напоминание: ничего не трогать руками и уж тем более не пытаться самостоятельно ковырять стены зданий. Все пули, а также осколки оттуда уже и так вынуты и запротоколированы, но всё равно трогать ничего нельзя.

Из толпы шишек международной дипломатии с возмущением отозвался молодой мужчина с недовольным, раскрасневшимся лицом:

– Так мне что, уже и горсть земли нельзя будет в платок собрать, на которой умер мой отец?

– Нельзя, господин Даркли! – твёрдо заявил русский «гид». – И хочу заметить, что подобные претензии с вашей стороны вообще неуместны. Ваш отец, будучи шефом разведки чужой страны, находился на территории России нелегально, и его шпионская деятельность доказана. К тому же он умер в автомобиле и нашу землю своей кровью не орошал. Обугленные останки будут переданы родственникам погибших по окончании следствия. А если вы сейчас станете упорствовать в своих нелепых требованиях, то всё наше мероприятие будет закончено, так и не начавшись. Поэтому выбирайте, господа!

Естественно, что молодого наследника никто из рядом стоящих личностей не поддержал. Всем, по сути, было наплевать на его папочку-шпиона (хоть большинству он и являлся коллегой), им хотелось как можно быстрей узнать о событии во всех подробностях. Поэтому они дружно зашикали на мистера Даркли, заставив того умолкнуть и обиженно выпятить нижнюю губу.

– Так уж совпало, – продолжал докладчик после наступления полной тишины, – что в одно и то же время сюда прибыло сразу семь группировок или представительств от разных структур, организаций, ведомств, дипломатических служб и частных предпринимателей. Хотя присутствие одной из них остаётся ничем не подтверждённым предположением и основывается лишь на путаных утверждениях нескольких участников событий. Поэтому о ней мы упоминать не имеем права. Не пойман – не вор, как говорят в правительствах стран Западной Европы, отправляя своих чиновников с почётом на пенсию.

После такого изменения чисто русской поговорки в адрес оплота политкорректности и демократии всем визитёрам стало окончательно понятно, что молодой и наглый представитель президента откровенно их недолюбливает, да и плевать хотел на обязательные дипломатические выверты, положенные в подобных случаях. А скорей всего не упустит возможности попросту поиздеваться над высокими (не в плане роста, а в плане зазнайства) гостями.

Но всё равно половина прибывших вежливо улыбнулась, а вторая половина сделала вид, что не поняла повода для обиды. И объяснения продолжились:

– Главным виновником всего произошедшего считается олигарх Шелосян, который обманом и с помощью подложных документов собрал здесь совершенно различных, незнакомых друг с другом людей. Было сфабриковано завещание, по которому как бы вся эта недвижимость переходила в собственность господина Хоча и управляющего комплексом «Эльбрус науки» господина Загралова. Последние прибыли со своими сопровождающими и находились в машинах, место которых обозначено зелёными флажками с номером «один». Как только началась стрельба, все три машины успели выскочить из опасной зоны и замереть вон там, где стоят зелёные флажки с номером «два». Благодаря такой своевременной эвакуации в этой группе – нет даже раненых. Кстати, охрана господина Хоча не имела с собой боевого оружия. Тогда как все остальные прибывшие им запаслись, словно для войны…

Докладчик сделал паузу, сдвигая разношёрстную толпу чуточку в сторону, откуда лучше были видны все остальные группы флажков, каждая из которых имела свой цвет, и продолжил:

– Красные флажки указывают положение автомобилей организаторов кровопролития. Вначале из машины олигарха Шелосяна выскочил мужчина весьма солидного возраста и, пройдя вот к той машине с английскими дипломатами, хладнокровно расстрелял всех, кто находился внутри. Затем тот же семидесятилетний старик уничтожил выстрелами из пистолета-автомата и с помощью гранаты пассажиров второго автомобиля и вернулся обратно к ожидающему его Гегаму Шелосяну. После чего они уже оба открыли прицельную стрельбу по всем присутствующим. Но приоритетно стреляли изначально по автомобилям господина Фамулевича, крупного общественного деятеля. К счастью, ни его, ни его приятеля, одного из московских диджеев, в машине не оказалось. А то бы и они сгорели заживо. Хотя есть свидетели, утверждающие, что видели корчащихся в огне людей, но в итоге никаких тел, кроме тел водителей, не обнаружено. Да и господин Фамулевич оказался совершенно в ином месте во время перестрелки.

Кто-то из самых несдержанных представителей прессы воскликнул:

– Но откуда стреляли из карабинов? Ведь многие погибли именно от попадания в них пуль большого калибра.

– Я как раз собирался осветить этот момент, – улыбнулся «гид». А потом повернулся и указал рукой в пролёт между зданиями: – Вон оттуда, с опушки леса, была начата стрельба залпами из карабинов. Дистанция – чуть более восьмисот метров. Оружие не найдено, стрелки – тоже не задержаны, несмотря на массовую облаву по всей области. По россыпи гильз насчитано пятьдесят девять оборудованных позиций, с каждой из которых произведено от пятнадцати до двадцати выстрелов, и как раз именно эти выстрелы нанесли непоправимый вред находящимся здесь представителям правительства, мэрии Москвы и функционерам органов надзора. Также от пальбы из карабинов пострадали соратники и подчинённые одного из самых известных людей России, которого все называют Большой Бонза. Он оказался одним из совладельцев данного комплекса, прибыл неожиданно для всех, и как раз с его ругани, оскорблений и выкриков началось кровопролитие. Сейчас Бонза с двумя серьёзными ранениями находится в тюремном госпитале. Ему в основном предъявлены обвинения по его прежней, весьма активной, как вы знаете, деятельности. А вот здесь…

Далее было подробно рассказано, кто где находился, как отстреливался и против кого воевал. В каком месте стояли сгоревшие авто, куда успели выехать вырвавшиеся из-под огня и кто какое предположительно мог иметь отношение или вражду друг к другу. После чего гости были препровождены в одно из зданий, где по очереди подходили к широко распахнутым складским дверям и поражённо рассматривали стеллажи, переполненные самым современным оружием. Только в данном здании оказалось шесть подобных ангаров. Тогда как на «Лужке» стояло четыре идентичных трёхэтажных здания.

– И всё это оружие, – завершил своё долгое и крайне насыщенное повествование представитель президента, – покойным олигархом планировалось продать за рубеж с помощью находившихся здесь же подданных английской королевы.

– О мёртвых нельзя говорить плохо! – опять не удержался от возмущения молодой мистер Даркли.

– А я и не сказал, что вина инкриминируется убитым, – язвительно улыбнулся «гид» и добавил: – «Присутствовавшим здесь». А это – большая разница. Документы пока изучаются следствием и будут оглашены широкой общественности во время суда.

– Суда?! – посыпались вопросы от корреспондентов. – И кого судить собираются? Тем более что главный застрельщик погиб от взрыва.

– Тех, чья вина в шпионаже и незаконной торговле оружием будет доказана. Но, кажется, как раз с этим у следствия не будет проблем. По этому вопросу в офисе олигарха Шелосяна осталась уйма неопровержимых доказательств.

– Неужели он предвидел свою гибель? Или не спрятал доказательства чисто случайно?

– Скорей всего оставил преднамеренно. Потому что собирался после данной акции мести своим подельникам скрыться в самом укромном уголке нашей планеты. Где и как он это собирался сделать, будет заявлено в итоговом коммюнике.

– Счета Шелосяна арестованы?

– Данных по этому вопросу не имею.

Хотя доклад и экскурсия были сделаны со всеми возможными подробностями, всё равно вопросов оказалось задано невероятное количество. И только через час интенсивной пресс-конференции сборная делегация гудящим от обсуждений ручейком потянулась к машинам. А к уставшему представителю президента подошёл один из старших следователей, его старый приятель, да ещё и состоящий в родственниках через свою супругу. Мужчина лет пятидесяти на вид обменялся рукопожатием с «экскурсоводом» и хмыкнул с пониманием:

– Что, Санёк, слишком они тебя достали?

– Не то слово! Самые ярые русофобы подобрались!

– Ну так иных фанатиков они сюда и не отправляют. Но как им само событие? Прониклись количеством жертв и обилием крови?

– Мне кажется, им плевать как на трупы, так и на кровь. Их интересовало только одно: как отыскать в моих словах ошибку или оговорку, которую потом можно будет извратить в нужном для них свете. Как по мне, то как раз таких вот и следовало бы всех без разбора уложить в клиники с инсультами и прочими тяжеленными болячками!

Поражённый его горячностью, более старший по возрасту следователь незаметно осмотрелся вокруг, подхватил приятеля под локоток и двинулся с ним подальше от столпотворения специалистов, которые вновь приступили к прерванной работе. При этом он даже голос понизил:

– Саня! Ты бы так громко не распинался о своих желаниях…

– А что? Нас же никто не слышит?

– Как сказать… Поговаривают, что привидения и в самом деле тут продолжают крутиться. Да и логика показывает, что нет дыма без огня. Но самое главное – это мои чувства, которые вопят о постороннем вмешательстве в следствие. Некоторые документы исчезают, ещё большее количество важнейших бумаг появляется ниоткуда, невинные вроде поначалу свидетели вдруг начинают говорить жуткую правду, обеспечивая себе громадные сроки; а некие факты следствия сохранить в тайне – безнадёжное дело. И наконец, я сам частенько ощущал, что из-за моего затылка кто-то высматривает, вычитывает и подслушивает… И не скалься! Я тебе как на духу признаюсь!

Александр понял серьёзность заявления, нахмурился и сам перешёл чуть ли не на шёпот:

– А наш… президент знает?

– Ха! Если бы я с ним мог, как с тобой, переговорить, то знал бы. А так…

– Ну, так, может, я ему скажу… при случае?

– Скажи… – с сомнением протянул следователь. – Только вот в дураках мы с тобой не окажемся? Я-то ничем фактическим не могу подтвердить свои ощущения и простые аналитические выводы. Всё, как говорится, вилами по воде писано.

С минуту оба прохаживались, молча, раздумывая над возможными последствиями, а потом представитель президента признался:

– Честно тебе скажу, большинство в команде сильно обеспокоены как действиями этих неведомых «чистильщиков», так и самими привидениями. Уж слишком страшные, жёсткие методы борьбы за справедливость они применяют. И есть немалые опасения, что, если неизвестные «чистильщики» ринутся к власти, им ничего противопоставить не удастся. Муссируется мнение, что следует любыми способами отыскать выход на этих деятелей и начать с ними переговоры. На этом фоне твои ощущения могут хоть как-то пригодиться. Особенно если именно эти неуловимые невидимки приложили свои руки к произошедшему здесь кровопролитию. Или…

Он замолк, не договорив, зато в тон ему продолжил собеседник:

– …Или они здесь находились преднамеренно, или случайно?!. – опять пауза, и вновь незаметный осмотр по сторонам. – То есть как раз всё идёт в тему моих размышлений и догадок. А именно: следует внимательно проверить тех, кого здесь якобы видели, но они исчезли. Это Пётр Апостол и Леон Свифт. Именно документы с упоминанием их имён неожиданно и навсегда исчезают из секретных материалов следствия. Но самое смешное, что, по первоначальному свидетельству одного раненого депутата, старец Пётр подходил к машине господина Хоча и о чём-то с ним кратко переговорил. Потом ушёл, а с ним отходил в сторону господин Загралов. Что и как случилось дальше, раненый свидетель не видел, его забрали в прибывшую «Скорую помощь».

– Хм! Насколько я помню из поданных материалов, там об этом ни слова…

– А всё потому, что вышеупомянутые господа категорически отрицают как само присутствие здесь Апостола, так и общение между собой. А тот депутат прямо в госпитале дал показания в нескольких преступлениях, то есть сделал явку с повинной. И его свидетельские показания теперь не имеют малейшей цены против добропорядочных граждан. Кстати, он уже запирается и не хочет говорить о том, что здесь видел… Нонсенс, не правда ли?

– А если нет? – Александр развернулся и двинулся в обратном направлении. – Поэтому я всё-таки доложу, а там уж пусть кому положено дальше думают. Но в любом случае тобой упомянутых людей теперь просветят словно рентгеном. Если они связаны с «чистильщиками» или с привидениями – это обязательно всплывёт. Ну и ты продолжай присматриваться и подмечать всякие несуразности… До скорого!

Глава 2. Консультация

Весь разговор следователя с представителем президента подслушала Ульяна Клещ. Только она одна в виде бестелесного духа оставалась наблюдать за действиями и ходом следствия на «Лужке», поэтому она и экскурсию засекла, и вполне удачно за уезжающими иностранцами не потянулась подслушивать. Ибо совершенно не знала английского языка. Зато два поздоровавшихся, весьма важных человека её заинтересовали, она запомнила, а потом и передавать стала на обладателя каждое услышанное слово. Так что вполне естественно, что в команде фантомов началось обсуждение на тему дополнительной скрытности и конкретных мер, направленных на уничтожение любых упоминаний имен Загралова и Хоча.

– Только этого нам не хватало! – досадовал сам Иван Фёдорович Загралов. – И так времени ни на что не хватает, так ещё и за этими следить придётся!

– Меня больше эти следователи достали во время допросов! – ворчал Игнат Ипатьевич Хоч, смотрящийся в свои почти девяносто три этаким крепеньким шестидесятипятилетним стариканом. – У меня на них и на попытки составления фотороботов «чистильщиков» полжизни уходит! Впору тебе, Ванюша, второго фантома с моим подобием создавать. Иначе на мне как на целителе, ученом и исследователе можно ставить жирный крест. Уже забыл, когда последний раз в лабораторию заходил.

Фантом полковника ФСБ Алексея Васильевича Клеща, считающийся наиболее сведущим в оперативной работе, попытался успокоить товарищей и соратников:

– Ничего, всё устроим и где надо подчистим. Да и на этого слишком умного следователя можно надавить как следует, чтобы не лез, куда ему нельзя.

– Негоже на честных людей наезжать, – возразил целитель Хоч. – Чай не с ними боремся, а с бандитами и уголовниками. Тут надо…

– Дед, ты бы не лез в чужую епархию! – беззлобно осадил его Клещ. – Я ведь со своими рекомендациями свой нос не сую в твои порошки и пробирки? К тому же наезд наезду – рознь. Хорошего и правильного человека можно совсем иными мерами воздействия попросить закрыть глаза на некие несоответствия. Или вообще сделать заинтересованным в искажении фактов. Всё-таки мы с ними одно дело делаем и с теми же отбросами общества сражаемся.

В ведущийся по внутренней связи разговор вмешался журналист Кравитц, старый школьный друг Загралова. Причём сам он при этом находился в Москве, зато вместо него участвовал в работе и во всех обсуждениях его фантом.

– Ну и как будем конкретно выпутываться из ситуации?

– Сразу бы подумали – не пришлось бы выпутываться! – нравоучительно отозвался фантом Фрола Пасечника, бывшего когда-то в миру Шарыгиным свет Сергеевичем, но не любящего ни своей фамилии, ни отчества. – Говорил ведь: не ехать в этот «Лужок»! Ничего там, кроме мороки и неприятностей, не приобрели.

– Ну не скажи… – начал возражать Загралов да и замолк.

Ибо возразить оказалось нечем. Хотел сказать: «Зато мы Кулон-регвигатор в числе трофеев приобрели!», – но это было, мягко говоря, преувеличением. А если разбираться откровенно, то и лишней головной болью. Тайник предыдущего владельца своего сигвигатора Иван отыскал. И даже сумел внутрь него забросить фантом легендарной ведьмы из прошлого века. Только вытащить наружу лазутчицу вместе с грузом самостоятельно не смог. Зато не стал в тот момент спешить, а решил выждать, оставив Заришу Авилову с найденным артефактом иного мира в полной боевой готовности.

Потом, когда уже вместе с парой иных обладателей, полусотников, пробивал тропу внутрь слепой зоны, заставил высшую ведьму, или, правильнее говоря, веддану, устремиться навстречу и таки вырваться на волю. При этом, как ему показалось, он закинул Заришу в неподалёку заброшенный лес, там вроде как развоплотил тело в дух и заставил охранять трофей. Но каково же оказалось его удивление, когда после всех хлопот, треволнений, дачи свидетельских показаний и прочей нервотрёпки догадался перебросить одно из двух своих запасных тел в тот самый лесок. Вот тогда и запаниковал! Ни Зариши, ни Кулона-регвигатора на месте не оказалось!

Чуть позже, после интенсивных поисков и экспериментов, он таки «нащупал» ведьму где-то там, в том самом эфемерном ничто. И даже сумел понять, что она продолжает оставаться с грузом, но ничего больше сделать не сумел. Легендарная Авилова, дочь знаменитого колдуна Дассаша, буквально потерялась, зависла в неизвестности, совершенно не откликалась на призывы и, конечно же, никак не реагировала на приказы. С подобной проблемой перемещения созданных им фантомов Иван столкнулся впервые и последующие три дня только и занимался попытками достучаться до ведьмы, извлечь её оттуда, вернуть в этот мир и наконец-то воспользоваться вожделенным Кулоном, который даёт обладателю огромный приток энергии, собираемый в окружающем пространстве.

Поэтому и нервничал, что у него ничего не получалось. Потому и злился беспричинно, не умея отыскать единственно верное решение проблемы.

Правда, Игнат, почти ровесник Зариши по летописи, её любовник в молодости и главный инициатор возрождения её в виде фантома, заявил сразу:

– Ни грамма не сомневаюсь в коварстве и вредности этой девицы. Да я тебя об этом предупреждал… И сейчас уверен: она не случайно застряла «там» и не по вине полученных ран потеряла подвижность. Всё это она устроила специально, преднамеренно! А скорей всего ещё и силу для сопротивления тебе черпает из иномирского устройства. Поэтому так просто ты её не дозовёшься, тут надо иной способ измышлять…

Но сам ничего подсказать не мог, и никто иной из команды до сих пор дельного совета не дал. А вот во время последнего разговора иная ведьма, современная, юная, но совершенно бессильная против Зариши, вдруг предложила:

– Иван, а давай моих бабушек вызовем? Побеседуем с ними да помочь попросим. Вдруг чего подскажут?

Елена Се́стри являлась потомственной сибирской ведьмой и, судя по имеющимся у неё семейным тетрадям, могла вызвать давно усопших представительниц своего рода. После чего не просто с ними пообщаться, а ещё узнать некоторые тайны, попросить о помощи, а то и чисто по-родственному потребовать дельного совета. Обладатель об этом знал давно, сам читал тетради и собирался когда-нибудь устроить подобное чудо: общение с предками одной из своих жён. Да всё времени не хватало.

А тут, видимо, и в самом деле придётся. Хотя решил вначале использовать ещё один шанс, который откладывал до последнего. А именно: переговорить на тему пропавшего, а может, и взбунтовавшегося фантома с полусотниками. Последние дни они два раза встречались запасными телами и несколько раз общались через сигвигатор по каналу связи наставников. Причём что один вариант общения, что второй не составлял особых трудностей, ибо пятидесятники могли забрасывать своих фантомов не в пример дальше начинающему, далеко не полному двудесятнику.

– Хорошо, – согласился он с ведьмой, – попробую и твоих бабушек побеспокоить. Но я всё-таки ещё и с наставниками на эту тему поговорю.

После чего продолжил одним потоком сознания, которым сейчас поддерживал существование запасного тела, вести диспут с членами своей команды. А вторым сосредоточился на правильном управлении сигвигатором и вскоре общался уже с полусотником Петром, который себе какими-то правдами и неправдами присвоил когда-то фамилию Апостол.

Тот радушно поздоровался, и первый заговорил о деле:

– Наши трофеи мы наконец-то смогли адекватно оценить по прейскурантам чёрного рынка. И на удивление внушительная сумма получается. Даже для нас с Леоном не зазорно за такой добычей ходить. Мы всё поделили на три равные кучки, так что приходи немедленно и выбирай для себя любую.

Речь шла о тех редчайших произведениях искусства, которые три обладателя совместно экспроприировали из тайника умершего Туза Пик и пребывающего сейчас в тюремном госпитале Большого Бонзы. Из того самого тайника, где удалось с помощью Зариши чуточку раньше совместного вторжения триумвирата уволочь тяжеленный, под тридцать килограммов, Кулон-регвигатор. Забрать, а потом и «потерять» вместе со строптивым, хоть и не имеющим пока разума фантомом.

Огромная фура с трофеями находилась сравнительно недалеко, как раз в досягаемости сил Ивана Загралова, поэтому он порадовался, что есть повод для встречи:

– Хорошо, я тут как раз рядышком, сейчас заскочу!

Не стоило, пусть и перед наставниками, раскрывать свои истинные возможности раньше времени. Пусть лучше думают, что он всего лишь полный десятник, умеет создавать только одно запасное тело и забрасывать его вместе с фантомами лишь на дистанцию одного, максимум двух километров.

И через десяток минут, оторвав от дел фантомы Фрола и Остапа Батянинова, обладатель оказался точной копией своего естества, среди престарелых телами, но весьма бодрых духом коллег. Те восседали в удобных креслах и скорее делали вид, что подкармливают свои запасные оболочки, чем на самом деле утоляли голод. Полусотник Леон гостеприимным взмахом ладони пригласил за стол:

– Угощайся! Хотя что-то ты не слишком торопишься за своей долей добычи…

– А куда она от меня денется? Не сбежит ведь?

– Ну и попутно выбирай свою кучку. Или твои эксперты хотят вначале осмотреть и прицениться? Если что, вот списки всего…

– Да ладно, буду я ещё мелочиться, – отмахнулся Иван, присаживаясь за стол и указывая своим фантомам на выбранную наугад кучу: – Забирайте это и сразу на осмотр в мастерскую.

Что он со своей долей станет делать, полусотники не интересовались. «Хоть обратно в музей или коллекционерам отдавай, откуда эти раритеты украли!» – заявили они после переноса предметов искусства, денег и драгоценностей. Однако в данный момент понимали: раз их молодой коллега вышел сам на связь, значит, в чём-то ином нуждается или у него есть важные новости. На что и намекнул Пётр Апостол:

– Ты к нам чаю попить рвался или?..

– То самое философское «или», – улыбнулся Иван. – Касается нас всех троих. Расследование на «Лужке» может двинуться в нежелательную для нас сторону. Один из главных криминалистов Москвы довольно серьёзно подозревает вас двоих и меня с господином Хочем в связях с «чистильщиками». А то и нас могут принять за привидения. Потому что никак не удостоверятся, были вы в тот кровавый день у здания «Южное» на «Лужке» или нет. А если были, то как исчезли оттуда?

Два опытных пятидесятника переглянулись между собой со снисходительными улыбками:

– Не переживай, всё уладим.

– Мы тоже это дело держим на контроле. Действуем подспудными методами.

– Почему подспудными? – удивился Загралов. – Не лучше ли открытым текстом запретить следователям «копать» в неудобном для нас направлении?

– Увы! Они люди подневольные, – стал пояснять Пётр. – У них тоже есть вышестоящее начальство.

– Ну, так надавим на то самое начальство.

– И над ними есть… тот же президент, к примеру.

– Неужели на него надавить нельзя? – ухмылялся Иван. – С нашими-то возможностями? А то и взаимовыгодное сотрудничество заключить?

– Можно. Легко… – степенно закивал старец. – Но ты всё время забываешь о самом главном для нас предупреждении: – Нельзя стремиться к власти. А между взаимовыгодным сотрудничеством с человеком и властью над ним весьма тонкая и зыбкая граница. Попал президент в зависимость от меня, вот я уже над ним и властвую. А сколько у него самого подчинённых? Пусть только тех, кто осознанно признаёт его власть над собой? Правильно: миллионы. Вот и окажется, что я неожиданно просыпаюсь без сигвигатора! Мало того, и ты останешься без артефакта. Да, да! Поверь мне, останешься! А оно нам надо? Уж никак! Даже мне, пожившему много и уставшему от роскоши, сибаритства и вседозволенности – хочется пожить в полном спокойствии лет… сорок… а то и сотню. Поэтому чем выше восседает чиновник, тем меньше на него следует воздействовать. Гораздо проще его убить. Как говорится: нет человека, нет проблем.

Прозвучало настолько цинично, что молодой коллега скривился. Чем вызвал у старших довольные смешки:

– Не бойся, до таких крайностей мы дела не запускаем.

– И радует, что ты вполне правильно к этому относишься. А значит, тебе не грозит стать хасампи.

Новое слово, да ещё в таком контексте, незамедлительно заинтересовало гостя.

– И что такое хасампи?

– Это определение негативных личностей, которое имеется во второй части инструкции к сигвигатору, – стал в охотку рассказывать Леон. – И даже указывается, что данное слово является разговорным сокращением более сложной аббревиатуры, состоящей из букв ХСМПИВПД.

– Экие страхи, не на ночь будь услышаны! – замотал головой Иван. – Неужели и подробная расшифровка даётся?

– Конечно! Иначе даже я, криптоаналитик и дешифровщик по образованию, не догадался бы. Обозначает сия аббревиатура следующее: ханжа, совершающий преступления и возмущающийся преступлениями других. И там же открытым текстом говорится, что хасампи должны уничтожаться всегда и везде в первую очередь. Потому что от них наибольшее зло творится.

Услышав такое, гость с минуту сидел без движения и только потом шумно вздохнул, поняв, что с ним не шутят и не разыгрывают.

– И часто вы таких… хасампи уничтожаете?

– Редко. Только если окончательно идиоты зарвались и крайне мешают нашему спокойному существованию.

– Понятно… Хотя… возникают и другие вопросы… – Видя, что старики не возражают, а ждут, Загралов спросил о самом интересном: – Вам не кажется странным, уважаемые, что текст сигвигатора расшифровывается на вполне современный, но именно русский язык?

– Кажется, – легко согласился Пётр. – Но воспринимаем это как данность и не заморачиваемся. Именно поэтому все обладатели либо русские, либо люди, отлично знающие этот язык. Сколько раз иномирские устройства попадали в руки французов, немцев и англичан, всё равно в итоге возвращались к русскоговорящим. Ха! Даже Леону артефакт достался при таком курьёзном случае…

– Так вы не французский канадец?..

На вопрос поражённого новичка коллега из-за океана только скорбно покивал:

– Где меня только не носило, и где я только не жил… Но родился и молодые годы провёл здесь, в России. И тут получил полное и наивысшее образование по науке криптоанализа. Это меня и сделало тем, кто я есть сейчас. Потому что однажды некий чех принёс мне переписанный им, но совершенно непонятный текст для расшифровки. Он повёлся на то, что я слыл лучшим среди криптоаналитиков. Я его расшифровал, понял, какой информацией владею, и, конечно же, приложил все усилия, ум, изобретательность для завоевания сигвигатора.

Он замолк, и опять нависла почти полная тишина, нарушаемая лишь фантомами, прибывшими за очередной порцией трофейного груза. Загралов, хоть и сомневался, что получит ответ, всё-таки поинтересовался:

– А что случилось с тем чехом?

– Да ничего особенно, – дёрнул Леон небрежно плечом. – Я его убил.

Прошла ещё минута, прежде чем Пётр Апостол заявил несколько шокированному молодому коллеге:

– А ты разве не так поступил с Тузом Пик?

– Ну, так… э-э!.. Он ещё та гнида был!

– Вот именно. А тот чех вообще редкостным хасампи оказался. Его уничтожение можно смело считать подвигом.

В таком разрезе давнее убийство смотрелось совсем иначе. Так что Загралов лишь философски кивнул на такое объяснение, вспомнив, сколько преступников он со своими фантомами уже отправил в чертоги невозвратной смерти.

Пора было уходить, Фрол и Батя-2 взгромоздили на себя последние внушительные вязанки груза. Поднявшись, Иван сделал вид, что только вспомнил о небольшой мелочи:

– Ах да, наставники! Есть у меня один маленький технический вопрос, касающийся перемещений фантома. Просвети́те?

– Это наша обязанность! – пафосно изрёк Леон, тем самым давая разрешение. Но с подозрением прищурившийся Пётр язвительно добавил:

– Если этого нет в инструкции, то просвети́м.

– Вроде как нет… У меня один женский фантом где-то там потерялся. И никак не отзывается… и не возвращается… К чему бы это и как её обратно выдернуть?

Теперь уже полусотники переглядывались с немалым удивлением, если не недоверием. Потом стали выспрашивать подробности, но в итоге ничего дельного припомнить не смогли:

– Ни разу о подобном даже не слышали.

– В голове не укладывается, как такое может случиться…

– Возможно, ты этот фантом просто на подсознательном уровне создавать не хочешь?

– Или его скорей всего уничтожило нечто, а ты его не создал заново? К примеру, такое может случиться при гибели фантома, пытающегося прорваться в «слепую зону», и не удивлюсь, если твоя посланница погибла во время твоих попыток раньше нас попасть в тайник Тузика Безголового. – После такого вывода Пётр поощрительно улыбнулся: – Не смущайся! Мы бы удивились, если бы ты не пробовал. Но в любом случае весьма странно. Ведь как только фантом погибает, ты тут же создаёшь нового, и никаких проблем. Лишь бы силёнки имелись…

Понятно, что в наличии силы у своего опекаемого наставники не сомневались, раз он сидит перед ними запасным телом, а его фантомы работают вместо коней-тяжеловозов.

А Ивану, так ничего конкретно не узнавшему, пришлось развести руками и со вздохом добавить:

– Ладно, буду экспериментировать, может, чего и нащупаю там. Спасибо за угощение, и всего наилучшего! До новой встречи!

Распрощались тепло. Ощущение, что стариканы вполне адекватные, правильные и честные персоны, крепло в сознании. И с такими людьми можно не только общаться, но и плотно, всесторонне сотрудничать. А в данное, нелёгкое время становления подобные союзники – это невероятная удача и благо.

Глава 3. Текучка

Запасное тело, после визита к пятидесятникам, Загралов отправил в помощь Романову-2. Химик-микробиолог не укладывался в установленный график работ в лаборатории, а вот помощников для него пока подобрать так и не сумели. Вернее, талантливые и умные учёные имелись, но они видели лишь официального Романова, который носился по всему комплексу Хоча словно угорелый, организовывая научную работу и начало производства на местах. А увидеть его близнеца пока никому не позволялось.

Срочно требовался помощник. Вот одно из двух запасных тел обладателя и выполняло простенькую работу лаборанта-помощника. Тогда как Михаил Романов, как и его фантом, за последние три дня раз десять нетерпеливо восклицал подобным образом:

– Ну почему бездействуем, молодой человек?! Из-за моего одиночества в лаборатории планы научных разработок находятся под угрозой срыва. А это многократно важней, чем ежедневная возня нашей команды с уголовниками.

– Увы, дядь Миша, – разводил Загралов руками. – По вполне объективным причинам спешка сейчас не приветствуется…

– Сюда! Сюда ставь эти пробирки! – командовал учёный. – Проверь температурный режим вон в той цепочке реагентов… – и продолжая по прежней теме: – Конечно, что с этой ведьмой Заришей ты влип в неприятности по самые уши! Но мне-то какая разница? Ничего, ничего не успеваю! И тот же ушлый старикашка Хоч, которому ты делал поблажки, создавая эту строптивую любовницу из его сопливой юности, на меня орёт как оглашенный по пять раз на дню. Требует результатов и удивляется, почему их нет. Так что отбрасывай все сомнения в сторону и создавай мне Катеньку! Она уже ко всему созрела.

Речь шла о его давней знакомой, женщине со многими учёными званиями, Екатерине Петровне Сабуровой, которая внешне выглядела не так зрелой, как перезрелой. Причём не ягодкой – а натуральной бомбой. Плотно сбитая, рослая, упитанная, розовощёкая, с командным голосом дивизионного генерала, она издалека вызывала к себе опасливое уважение и подавляла любое желание оппонента с ней поспорить. И только Романов с ней дискуссировал, радостно при этом улыбаясь и еле сдерживаясь от желания облапить свою обильную плотью любовницу прямо на людях. Имелся в виду официальный Романов, который носился по всему комплексу и к которому на ходу пристраивалась госпожа Сабурова. Она приезжала на объект уже три раза и даже дала согласие на работу у господина Хоча. Однако с прежнего места ей оказалось не так легко вырваться, даже несмотря на своё упорство, красноречие и другие несомненные качества пробивного человека. Катерину Петровну слишком ценили за несомненные научные таланты, поэтому нынешние работодатели не побоялись вступить с ней в войну за право дальнейшей эксплуатации.

Конечно, в любом случае она через неделю-две вырвется официально, но пока Сабурова согласилась помогать своему старому другу во внеурочное время, так сказать, на общественных началах. Ну и во всём остальном, несмотря на свой громогласный характер, она однозначно команде подходила. Деятеля высокого научного ранга и особу с такими яркими талантами следовало срочно привлекать к работе. Если не её основное тело, то хотя бы копию в виде фантома.

Иван невольно удивлялся разнообразию человеческих вкусов. Когда ему дядя Миша Романов первый раз рассказывал о своей Катюше, подсознание выработало образ деловой, но весьма стройной телом особи. Тогда как при первой встрече обладатель непроизвольно уронил челюсть на подбородок: дама его сильно эпатировала своими знаменательными формами, трубным голосом и совсем не медовым характером. Но самое главное, что она после длинного и продолжительного разговора с дедом Игнатом заставила поверить в себя как гения науки и как предельно честного человека, которому можно доверять главную тайну собранной обладателем группы. А раз главный инициатор всего мероприятия, изобретатель жидкого депилятора, главный целитель и врачеватель поверил в мадам Сабурову, то следовало создавать нового фантома. И никакие предпочтения обладателя худеньких и стройных женщин не котировались.

Но! Имелась вторая кандидатура на создание женского фантома, под четырнадцатым номером. И она уже вторые сутки ходила по комплексу, постепенно вникая во все детали местной жизни. Причём не одна ходила, а в сопровождении кандидата на фантом под пятнадцатым номером. Иначе говоря, из Сибири прибыли родители Загралова, которых он срочно вызвал в Москву.

Татьяна Яковлевна и Фёдор Павлович в первые часы ничего не могли понять, хотя получасовую лекцию сын им прочёл. А потом и невестка устроила им часовую экскурсию по зданию бывшей кафедры университета, по корпусам со строящимися линиями производства и по лабораториям научно-исследовательского полигона. Попутно Ольга Фаншель ещё похвасталась под большим секретом, что фактически всё вокруг принадлежит её супругу. Когда они всё это увидали и осознали, то встревожились больше прежнего, ибо по извечной родительской доброте решили, что сын влез в нечто грандиозное, рискованное и честному человеку не присущее. Это они ещё не знали о кровавой бойне на «Лужке»! И о том, что их сын оказался чуть ли не в центре той бойни!

Зато сильно успокоило старших Заграловых присутствие на территории Игната Ипатьевича как официального владельца; Елены Сестри как его секретарши; и Михаила Станиславовича аки научного руководителя. Старые и верные друзья, прожившие много лет бок о бок в сибирском посёлке Аргуны, просто по умолчанию не могли ввязаться в плохое или сомнительное дело. А проведённые на бегу собеседования с уважаемыми приятелями (иначе с вечно занятыми Хочем и Романовым поговорить не удавалось) окончательно успокоили родителей Ивана. Да и юная ведьма, занимающая невероятно интересное место обок целителя, внесла свою лепту в создание определённого статуса вокруг творящегося здесь ажиотажа.

И Заграловы уже более благосклонно, с пониманием воспринимали некоторые странности быта, труда и отдыха, которые интенсивно и рьяно вводились по всему комплексу. Попутно им подбрасывали некоторые загадки, предупреждая, что об этом ни с кем, кроме избранных, и словом обмолвиться нельзя.

Проверяли, так сказать, и начинали готовить к самому главному.

Обстановка для проверок была воистину боевая. Потому что прибывших из далёкой провинции сватов (хотя те родились и выросли в Москве), с первого часа личного знакомства с ними, взял в оборот Карл Гансович Фаншель. Он же – строгий, всезнающий, настойчивый и хитрющий тесть Ивана Загралова. Он же – довольно крупный и удачливый бизнесмен, умудряющийся работать честно и праведно. Он же – отставной боевой генерал, имеющий нескольких друзей подобного характера и толка в силовых структурах России. Он же – начальник по режиму «Империи Хоча», как с чьей-то лёгкой руки уже второй раз подряд за несколько дней переименовали комплекс по производству всемирно востребованной панацеи.

Так вот Карл Гансович в беседах и даже при кратких разговорах со сватами применял весь диапазон своих умений, знаний и возможностей. То пытается войти в доверие, чуть ли не обнимая по-родственному Фёдора Павловича, то вдруг неожиданно поинтересуется историей семьи. А то и каверзным вопросом огорошит:

– Почему служить срочную службу не стал?

То Татьяну Яковлевну засыплет комплиментами, подарит красивую розу, а потом выспрашивает:

– Чем Иван аргументировал причину такого срочного вашего приезда в Москву? – или мимоходом поинтересуется: – Чем Иван занимался, пока у вас в Аргуннах гостил?

Ну а тех выручала въевшаяся давно в их кровь степенность, замешенная на спокойствии и уверенности в завтрашнем дне. Поэтому они никогда не частили словами, всегда успевали подумать перед ответом, и ушлому начальнику по режиму так ничего выведать не удалось. Все ответы на свои вопросы, как и информацию о своём зяте, он уже и так имел у себя в голове.

Оставалось чисто по-свойски, по-семейному поделиться самым неприятным моментом здешнего бытия, вызвать сочувствие сватов и добиться от них моральной поддержки. Что в определённый момент Карл Гансович не постеснялся сделать:

– А как вам это безобразие? – он с возмущением указал на высоченный забор из стальных прутьев, возведение которого уже к тому моменту завершалось. – К чему такие строгости? Это же на тюрьму строгого режима похоже! Не правда ли?

– Ну… может, это для повышения безопасности? – предположила Татьяна.

– Абсурд! Весь периметр уже оборудован сигнализацией и камерами слежения, – перечислял Карл. – Мы практически всех сторожей сменили, а взамен набрали втрое больше и раз в десять более надёжных людей, у которых за плечами настоящий боевой опыт. Так зачем, спрашивается, ещё и двор огораживать вокруг жилого здания? Да ещё и со строгой системой турникетов, которая внутрь может пропустить лишь жильцов этого дома?

Фёдор Павлович в недоумении подвигал бровями и наивно поинтересовался:

– А что в этом плохого?

– Как?! – изумился Фаншель. – Вы же оба захотите к сыну в дом войти?

– Зачем? Вон же есть гостевой флигель, можно и там встретиться…

– Ну что за наивность! – тесть Ивана переключился на сватью. – Вот будут у них внуки, а тебе захочется просто к ним войти да поиграться, побаловать малышей. А тебя система внутрь не пропускает. Разве не обидно?

Та вначале покачала головой, словно оценивая услышанное со всех сторон, и только потом рассудительно ответила:

– Ну раз так надо, раз так положено, то нам ли с этим спорить? Тем более что ты сам – боевой генерал и лучше всех понимаешь такие понятия, как дисциплина, порядок и послушание воле командира.

– Но здесь не война! И не дисбат! – попытался Карл Гансович ещё раз достучаться до сознания сватов и добиться поддержки с их стороны. – Здесь простое, гражданское, фармакологическое предприятие! Кстати, самое ценное здесь – лаборатории, и они ничем дополнительным не огораживаются. А зачем дополнительно огораживать свой дом? Просто жилую зону? Когда вся твоя территория и так огорожена и находится под неусыпным, круглосуточным надзором?

Заграловы переглянулись и высказались весьма созвучно:

– Всё правильно, личная безопасность – гораздо выше любых лабораторных секретов. Тем более что вопрос касается наших с тобой детей.

– А уж когда внуки пойдут, тогда их вообще лучше дальше этой решётки не выпускать. Могут ведь забрести в лабораторию, и…

Во время повисшей многозначительной паузы в облике бравого, пусть и отставного генерала промелькнуло отчаяние и безысходность. Себя в руки он взял сразу же, но скрывать некоторые опасения не стал, признался всё-таки:

– Да я, в сущности, не против таких строгостей, но вот супруга это ни за что не поймёт. Вы себе представить не можете, насколько она осерчала, когда я только заикнулся о подобной системе запретов на объекте.

Наверное, родители Ивана представить себе подобное так и не смогли, но закивали с сочувствием. Они уже успели оценить своенравность невестки, её невероятную уверенность в каждом жесте и слове и догадывались, что сватья, знаменитая актриса Лариса Андреевна Фаншель, – тот ещё семейный деспот. А как иначе подумаешь, коль такой строгий, суровый и решительный начальник по режиму откровенно опасается крупных семейных неприятностей?

Но поддержать свата не отказались. Как советами, так и личным участием.

– Гансович, – доверительно обратился к нему Фёдор Павлович. – А ты всё вали на старика Хоча. Он и не такие строгости может ввести. И это его право.

– Да и мы с Ларисой переговорим, – пообещала Татьяна Яковлевна. – Успокоим её, пообщаемся, да и застолье на ужин Олечка сулила устроить. К тому же всё-таки мы все вместе побываем внутри здания на экскурсии и определённое представление о будущей жизни наших детей получим. Не думаю, что они станут спать там на циновках и есть с ладоней.

– Да это понятно! – фыркнул Карл. – Всё-таки в первый день я туда успел прорваться и глянул одним глазком, какую там шикарную мебель устанавливали…

Вечером и в самом деле, после приезда тёщи, Иван организовал родителям экскурсию по их с Ольгой апартаментам. К тому моменту обе Елены Дмитриевны, что Сестри, что Шулемина, уже перебрались с вещами в свои отдельные квартирки, так что гостевые комнаты были попросту названы детскими, а наличие гигантской по площади кровати в главной спальне Ольга с весёлым смехом объяснила своим капризом:

– Увидела в каталоге, что такой «аэродром» существует, и не поверила. А когда привезли, то уже поздно было отказываться. Правда, потрясная вещь?

Её мать строго поджала губы, но кивнула с согласием. И тут же спросила:

– Сколько она стоила? – потом обвела ладошкой вокруг себя. – И вся остальная мебель?

– Ой, ма! Жуть как дорого! – доверительно затараторила хитрая дочь. – Игнат Ипатьевич как узнал о сумме расходов, так чуть кричать не начал. Пригрозил, что нам с Ванюшей придётся месяц бесплатно на него работать, чтобы перерасход покрыть из своего кармана.

– Сколько же вы получать будете? – уставилась на неё мать. – А точнее, Иван?

Та назвала сумму, а когда у всех четырёх экскурсантов вытянулись лица, стала подробно объяснять:

– Всё правильно, сейчас именно столько выплачивают работникам такого менеджерского спектра. К тому же владелец не хочет, чтобы администратор воровал, брал взятки и получал откаты в попытках прокормить и одеть свою избалованную и капризную супругу. Потому что в ином случае украдёт в два раза больше. Войдёт во вкус, станет неисправимым клептоманом. Не лучше ли сразу озадачить высокой зарплатой, требуя взамен только полной самоотдачи в работе и несомненной лояльности? Правильно, лучше! И мы все думаем точно так же.

После показа шикарной кухни, напичканной самой разнообразной техникой и приспособлениями, призванными помогать кулинарам и хозяйке, Лариса Андреевна несколько успокоилась. Но в коридоре, когда их повели обратно, попыталась возмутиться:

– А остальные квартиры? Мне хочется и на них посмотреть! Ну и на третий этаж заглянуть!

– Ма! Ты же не требуешь у соседей, чтобы они оставляли двери для тебя всегда открытыми? – язвительно поинтересовалась Ольга. – Так и здесь, мы не имеем права вторгаться в чужую собственность…

– А те, что ещё не заселены?

– …Так это собственность господина Хоча. Туда даже нам заглядывать запрещено, не то что иным посторонним.

– Доча! Но мы же не посторонние! – мастерски возмущалась знаменитая актриса.

– Вот потому вам в виде исключения и только единственный раз разрешили показать именно нашу квартиру… – словно спохватившись, она посмотрела на наручные часики. – Ого! Уже почти девять!.. Всё, дорогие мои, отправляемся в гостевой флигель, на ужин. Иван, наверное, нас там уже заждался.

Тогда как Иван ещё только раздумывал, с какого важного дела снять одно из запасных тел и отправить на ужин. Работы не уменьшалось, а, наоборот, становилось всё больше и больше. Всё-таки сразу три кандидата уже находились рядом с ним, входили в курс дела и подготавливались для введения их в самые главные тайны.

Загралов не спешил с созданием фантомов по причине пропажи Зариши Авиловой, легендарной ведьмы из сороковых годов прошлого столетия. Пока не выяснятся причины её неожиданной смерти или пропажи, не хотелось наращивать количество команды фантомов. Ибо могло и так случиться, что проблема образовалась именно от чрезмерного количества созданий. А как соотносится начальная сила обладателя сигвигатора с имеющимися в наличии фантомами? Вот это и не было понятно.

Подсказанная другой ведьмой идея требовала немедленной реализации. Как раз после семейного ужина намечалось действо, которое можно было смело назвать вызовом давно усопших предков. Причём предков не простых и не кого попало, а тоже потомственных ведьм, последним звеном в цепочке которых являлась молодая сибирская ведьма Елена Сестри.

Предстоящая ночь обещала быть гораздо интереснее обычного ужина, пусть даже впервые проводящегося в таком семейном кругу.

Глава 4. Призыв

Представители обеих семей долго засиживаться за столом не стали. У Ларисы Андреевны на следующее утро намечались важные съёмки, поэтому она при всём желании посидеть до утра обязана была выспаться. Вот Карл Гансович, проверив напоследок посты и бдительность охраны на вверенном ему объекте, повёз её в Москву.

Тогда как старшие Заграловы, уставшие от массы впечатлений за целый день и до сих пор сбитые пятичасовой разницей во времени после перелёта, отправились спать в одну из приготовленных на втором этаже флигеля комнат. Да и в остальном вся «Империя Хоча» оставалась на ночь пустынной и сонной, хотя фонари между зданиями и на аллеях горели ярким светом всю ночь. Охране без крайней нужды запрещалось покидать посты по периметру и заходить на внутреннюю территорию.

Тем удобнее и вольготнее чувствовали себя оставшиеся вокруг обладателя люди. Евгений Кравитц буквально слюной исходил в предвкушении ожидаемого действа, уже в который раз нервно восклицая:

– До тех пор не поверю, пока собственными глазами не увижу!

Видимо, существующий второй экземпляр его самого, а также созданные фантомы уже умерших людей ещё ни в чём не убедили матёрого журналиста-материалиста. В непосредственное общение с давно умершими людьми, вызванными с «того света», он до сих пор не верил.

Также в подготовленном для действа зале присутствовала Елена Шулемина. Почти все были против нахождения молодой актрисы в подготовленном зале из-за её беременности.

– Мало ли что случится, – приводился главный довод. – Вдруг ты испугаешься, упадёшь в обморок, а то и вообще останешься без плода.

На её защиту встал Игнат Ипатьевич, заявивший, что срок беременности слишком мал, чтобы от какого-то испуга случился выкидыш. То же самое утверждала и ведьма Сестри:

– Здоровье у Леночки нормальное, ничего не случится. К тому же никакой прерывистости жизненной линии в будущем ребёнка мною не наблюдается.

И кому, как не ей, умеющей предвидеть смерть человека за трое суток, утверждать подобное? Напоследок она растолковала тонкости сложных взаимоотношений с духами своих предков, позволяющие присутствовать именно данной беременной женщине:

– Духи видят многое и наверняка рассмотрят канал силы, по которому к ребёнку поступает энергия от отца. А уж рассмотреть, что Иван является Высшим Владетелем символа-печати Ялято, мои прабабушки и бабушка тем более сумеют.

Кстати, сама Шулемина вообще не понимала, с какой это стати она должна пугаться. Так и заявляла:

– А я уже давно ничего не боюсь!

После такого смелого заявления уже с сомнением вздохнули все без исключения. Но проверять, восклицая громко «Смотри! Мышь у тебя под ногами!», никто не стал. Снисходительная публика подобралась.

Ещё одним свидетелем предстоящего призыва, невзирая на свою страшную усталость последних дней, приготовился стать Романов. Причём Михаил Станиславович и в самом деле приготовился как истинный учёный: установил вокруг своего кресла и на столике перед собой многочисленную фиксирующую аппаратуру и добрый десяток измерительных устройств. При этом он и слушать не хотел скептических предупреждений самой организаторши призыва о том, что вряд ли получится зафиксировать прибывших из «дальних пределов», а вот сами устройства могут основательно пострадать. Разве что поинтересовался:

– Да что с ними случится?

– Мы весь дом на то время обесточим, – напомнила Сестри, – ибо сиё действо не терпит электричества.

– Ерунда! У меня всё на автономном питании, напряжение минимальное, не более девяти вольт. А если что и пострадает, то наука требует жертв! – после этого восклицания он посмотрел на своего старого друга с ехидцей: – Не правда ли, Игнат Ипатьевич?

– Совершенно верно, коллега, – солидно отозвался тот. – Мне самому страшно интересно, что тебе удастся зафиксировать неоткалиброванной аппаратурой. Ведь сам светишься порой сродни Ленкиным прабабкам… Ха-ха! Но если что сгорит или оплавится, то возместишь ущерб из своего кармана, ведь сейчас время не рабочее, а значит, действуешь ты в своё удовольствие… Хе-хе!

Четвёртым человеком, в своей истинной ипостаси, присутствовал сам обладатель. Причём сигвигатор он держал при себе. И специально ради такого случая с утра не разряжал его в резервуары своей энергии, а на всякий случай оставил в целости. Мало ли… пусть и мелочь, но не стоит хранить все яйца в одном лукошке.

Также присутствовало три фантома в телесном виде. Помимо уже упомянутого господина Хоча, стратегическое и, естественно, привилегированное положение рядом с мужем заняла Ольга Фаншель. Наверняка она не пропустила бы нынешнее событие даже под угрозой своей второй собственной смерти.

Завершала этот список копия организатора призыва, Елена Сестри-2. Она, так сказать, сама себе во всём и помогала. И это добавляло в ритуал интриги: как воспримут предки рода Сестри тот факт, что внучка вдруг сумела перевоплотиться в нечто аморфное? В нечто меняющее свою сущность в диапазоне, живое тело – бестелесный дух?

В итоге получалось, что две тридцатилетние ведьмы, смотрящиеся девушками не старше восемнадцати, последние три часа только тем и занимались, что готовили помещение к сложной колдовской церемонии. Расставляли в строгой последовательности свечи. Выкладывали горкой на специальные треножники травяные смеси. Рисовали невидимые простому глазу знаки, используя для этого вытяжки и экстракты весьма странных и, казалось бы, несовместимых между собой веществ. Например, одна белесая кашица получилась после сложной варки обычного молока, стеблей одуванчика и кедровой смолы-живицы. Причём кашица невероятно липла, смыть её было весьма сложно, и наступать на неё сразу было крайне нежелательно. Правда, через пять суток остатки средства теряли свою липкость, осыпаясь безобидным порошком, но именно такое длительное время после призыва не рекомендовалось в данное помещение даже заглядывать посторонним, не подготовленным специально людям.

– Все пять суток здесь будет витать ядовитый дурман, – поясняла ведьма причину такого длительного карантина. – От которого человек не только может в обморок свалиться, но и умереть. Так что учитывайте…

И это была одна из сложностей древнего, жутко таинственного и крайне витиеватого ритуала. А после ещё нескольких пояснений улетучились последние поводы для удивления весьма короткими для ведьм сроками существования. Особенно в древности бедолаг уничтожали быстро и беспощадно: не успеет и ритуал провести, как соседи сбежались и сходку устроили. Потому что в тот момент просто чудесные запахи, если не сказать умопомрачительные, расходятся во все стороны. И заглушить их ничем нельзя, и перебить иными, более резкими или неприятными очень сложно. Да и пение слишком красиво и громко звучит для простого человека. Вот уроды в толпе и отыскивались, начиная выкрикивать разные непристойности и призывая тащить ведьму на костёр. И мало кто успевал или набирался смелости остановить смутьянов верным, вовремя сказанным словом.

А потом вроде и сожгли ведьму, а все, кто к ней в дом войдёт, умирает. Или хворь какую страшную до конца своей укоротившейся жизни получает. По этой причине дом обязательно под огонь пускали. Вот так изводили людей с редкими, можно сказать, невероятно уникальными способностями. Столетиями изводили! А чего их трогать-то было? За что? Лечили, советы дельные по продолжению рода давали, помогали любые деревья взрастить, чуточку ближайшее будущее порой видели, много знали да помощь получали от своих предков в виде подсказок, советов, рекомендаций.

– Так нет же, всех уничтожили!.. – именно с такими возмущёнными ворчаньями сибирская ведьма заканчивала приготовления. При этом разговор её с самой собой выглядел пугающим, мистическим, вызывающим озноб по спине. – Мать утверждала, что нас почти не осталось по всему миру… Ну да, связь с остальными родами давно утеряна… Вот и после Зариши Авиловой никого не осталось… А в Канаде?.. Те же индейцы?.. Да нет, там совсем иное и вряд ли созвучное с нашими проарийскими корнями…

Зрители сидели молча, потому что их специально предупредили о тишине. Даже в преддверии ритуала никто из посторонних не имел права подавать голос. Потому что уже тогда проводилась как бы предварительная настройка, основанная на родовой памяти. Или, иначе говоря, давалась некая привязка для умерших членов семьи.

Но вот и она закончилась. Обе Сестри стали быстро зажигать расставленные свечи, подготовленные горки трав, а напоследок погасили работавшие до того фонари. Плотные шторы на окнах, вентиляционные трубы на крыше и несущий снаружи здания вахту Кракен-2 гарантировали полное таинство начавшегося действа. Никто ничего не мог подсмотреть или подслушать, а разносящиеся далеко по округе воздушные массы никак не могли быть идентифицированы к одному месту, к раскинувшемуся в лесу комплексу, который получил пока ещё неофициальное название «Империя Хоча».

Минут через пять, когда дурманящий ароматный запах распространился по всему объёму зала, а потом и проник во все щели, обе ведьмы стали петь в два голоса очень громко и завораживающе. Причём слов было мало, да и не все улавливались сознанием. Скорей пение напоминало насыщенный низкими, даже чуточку хищными обертонами зов. Так, наверное, древние охотники воспевали рассвет. А может, матери звали ушедших далеко в горы детей. Или вполне возможно, что таким зовом-прощанием древние славяне провожали в последний путь усопших из своего рода. Подобное пение могло быть одновременно и приветствием, и прощанием, и угрозой, и предупреждением. А могло, в самом деле, изрядно перепугать не то что женщину, но и мужчину.

Поэтому поборовший первую растерянность обладатель уже чётко сосредоточился вторым потоком сознания на резервуаре своей силы и попутно присмотрелся к беременной Шулеминой. Та сидела вполне спокойно, а вот идущий к ребёнку ручеёк поддержки вдруг резко утолстился, а потом и создал вокруг тела матери нечто в виде светящегося кокона. То есть уже само пение и окружающая обстановка были восприняты Кольцами как потенциальная угроза ещё совершенно крошечному сгустку будущей человеческой жизни. Но что характерно, после создания кокона и будущая мамаша как-то расслабилась, расправила плечи и даже безмятежно улыбнулась. То есть защиты воздействовали не столько на само дитё, как на его носительницу, ограждая от возможного стресса.

«Тоже надо будет запомнить и взять на заметку, – размышлял Загралов. – А то получаются разночтения: ведьма говорит одно, а Цепь реагирует совершенно иначе. Значит, некая опасность всё-таки существует…»

Но отправлять сейчас младшую жену спать было и поздно и неуместно. Сожаления о своей мягкотелости и слабости характера несколько запоздали. И пришлось сосредоточиться на иных фантомах. Но ко всем трём взрослым особям никакого излишнего притока или оттока не наблюдалось.

А там и сам призыв состоялся. Без внешних эффектов и уже тем более несуразных звуков в самом финале звучащей песни стали возникать на высоте примерного человеческого роста размытые, просвечивающиеся фигуры обнажённых женщин. О красоте или уродстве их тел задумываться не приходилось, потому что колеблющееся, подрагивающее изображение вызывало скорее мистический страх, а не любопытство. Возраст их тоже не замечался. Да и более ясно, более отчетливо проступали только лица.

Причём первой, и более цельной, можно сказать, что от бёдер и выше, сформировался дух бабушки Елены Сестри. А все более древние предки проявлялись всё меньшим и меньшим количеством тела. Доходя порой лишь до одного призрачного лица. Видно, ох как тяжело появляться из огромных далей запредельного мира.

Так вот, вначале появилась только бабушка. Если бы ритуал проводился малый, то на этом бы всё и закончилось, но ритуал призыва проводился «полный». То есть такой, во время которого к вызывающей персоне старались прийти чуть ли не все предки ведьмы по материнской линии. И делали его сразу две ведьмы, чего никогда не было в семейной истории. Правда, Елена предупреждала, что наибольший максимум появления – это четыре, в самых исключительных случаях, о которых упоминается в истории, – это пять личностей. И не всегда эти личности из разных поколений. Например, вместе с бабушкой может явиться её сестра или родная тётя, а то и двоюродная. Очень редко являлась прабабушка. Ну а уж мама прабабушки – и того реже.

Нынешний призыв, наверное, стал и навсегда останется рекордным. Уже появившаяся первой бабушка давно общалась с внучкой, а новые и новые привидения всё прибывали и прибывали. Молча зависали на заднем плане и только внимательно прислушивались к разговору да несколько близоруко присматривались. В конечном итоге их собралось в большой зале шестнадцать особей. Чему в первую очередь поразилась сама бабушка, несколько раз нервно оглядывающаяся по сторонам.

Чудо призыва состоялось!