Обладатель-двадцатник E-Book

Пролог

За огромным, во всю стену, окном открывался великолепный вид на Москву. Центр города, с одним из самых красивых проспектов и половиной Кремля, смотрелся как на ладони. Светило солнце. Мчались куда-то вечно опаздывающие горожане. Сплошными вереницами разноцветных пятен поблёскивали автомобили. За окном бурлила жизнь.

Тогда как внутри помещения, где царил густой полумрак и не раздавалось ни звука, казалось, ничто уже не шевельнётся, застыв в вечном покое. Настолько дряхлыми и старыми выглядели двое восседающих в креслах мужчин и настолько тусклыми, казалось бы, безжизненными взглядами они уставились друг на друга. Статуи и то выглядят более одушевлёнными. Стариканы или в самом деле умерли, или им настолько некуда было спешить. Минут пять прошло с момента нахождения в креслах, пока хозяин этих роскошных апартаментов, так ни разу не моргнув, почти не открывая рта, заговорил:

– Всё пытаюсь вспомнить, сколько мы с тобой не виделись? Двадцать три?..

– Проклятый разжиревший склероз уже вовсю пасётся на ниве твоей памяти, – без тени эмоций отозвался гость. – Двадцать четыре… с половиной прошло.

– Хм! А кажется, словно вчера это было… Хочешь чего-нибудь выпить?

– Пока не хочу… напился в дороге. И честно говоря, знал бы, как она меня утомит, настаивал бы на твоём приезде ко мне.

– Увы, Леон! Такой дальний перелёт я уже не переживу.

– Значит, наша встреча последняя, Поль! Больше ты меня не уговоришь на такую авантюру… Или ты уже привык к обращению Пётр? Кстати, всё хочу спросить, почему не Павел?

Владелец апартаментов только чуть шире рот открыл, обозначая смех:

– Ха. Как хочешь, так и называй, только в печь не засовывай. Так русские говорят… Хе-хе! Да и вообще… я здесь Петром родился, Петром и умру.

После смешка собеседника некие эмоции прорезались и в голосе Леона:

– Совсем обрусел? – ехидничал гость. – А обратно в Европу не тянет?

– Плевать я на неё хотел. Где мне хорошо, там и живу. Да и тут самая что ни на есть Европа. М-да… – Поль, он же Пётр, покрутил затёкшей шеей и сменил положение тела в кресле. – Но раз мы с тобой в загул не пускаемся… как в былые годы… то давай перейдём к делу?

– Давай… раз уж ты не доверил такую беседу обычному скайпу. Или телефону…

– Хе-хе! Доверишь тут! Я даже сейчас не чувствую уверенности в том, что нас не подслушивают. Но раз ты уже приехал…

Гость сразу задвигался в кресле, подобрался и словно скинул с себя десяток лет:

– Всё настолько серьёзно? Тогда пусть несут кофе со сливками и сухарики. Я тогда лучше соображаю.

Не прошло и пары минут, как примчавшаяся прислуга всё, что надо, поставила, расставила, оставила и бесшумно удалилась. А хозяин апартаментов, тоже несколько оживший, взбодрившись первыми глотками кофе, приступил к изложению проблемы:

– Наше количество осталось прежним, а вот Туза Пик, как он себя пышно именовал и которого мы называли Тузиком, уже нет в живых. Всё-таки не внял нашим предупреждениям, рекомендациям и советам и сложил голову в попытках отвоевать свой сигвигатор. А ведь мог бы преспокойно протянуть ещё лет тридцать безбедной жизни… Ведь обладатель может одного фантома удерживать до пятисот суток без сигвигатора! А если их больше сорока? Этот идиот мог до старости дотянуть, а потом ещё и до нашего возраста в роскоши, достатке и полной безопасности.

– Дураку и бузотёру одна дорога – в могилу! – с каким-то облегчением выдохнул Леон. – И кто его умудрился убрать: Волох или Адам? Или эти два трусливых антагониста в кои веки объединились и действовали сообща?

– Нет, они к уничтожению Туза вообще не причастны. Я проверил.

– Что значит проверил?! – стал повышать тон собеседник в явном удивлении. – Ведь кроме тебя тогда – больше некому! Или объявился какой-то наследничек из родни да влез в тайны папочки?

– Ты ведь знаешь, что Туз никогда с сигвигатором не расставался, подсадить его было некому. Так и воевал болезный с Адамом и Волохом, причём кроваво, жестоко и… бессмысленно. Не раз я его предупреждал, что обладание вторым устройством ему никаких льгот или преференций не даст, так он и слышать ничего не хотел… А скорей всего это у него натура такая мерзкая и скотская, потому не поверю, что нападал он из чисто спортивного интереса.

– Да… уж! Он такой… был…

– И вот в одной из кровавых разборок с Волохом Туз при невероятном стечении обстоятельств потерял свой сигвигатор.

– Как это потерял?! – воскликнул Леон уже совсем иным, вполне сочным баритоном. – И не смог тут же его отыскать?

– От подобного никто из нас не застрахован. Особенно в нынешнее просвещённое время. Сейчас на каждом углу стоит если не хакер, то уж точно специалист по компьютерному программированию или просто грамотный студент, который из утюга одним молотком склепает летающую тарелку. В России талантов хватает… Вот и устройство было подобрано кем-то из дюже умных и толковых. Как его Туз Пик ни ловил, как ни вычислял – ничего ему не удалось сделать. Грешил на Волоха, потом на Адама, но те засели в своих катакомбах и носу боялись высунуть. Только слали своих фантомов на бойню. У нас тут в Москве уже тогда страшные слухи да сплетни разгулялись. Чуть мы все не засветились…

– Ну да, ты тогда звонил и всё намёками жаловался.

– Так вот… Чуть позже этот дуралей стал такие силы тратить на поиски, что к недавнему времени его возможности упали с сорока двух до тридцати шести фантомов. Хотя и такое количество поражает. После нескольких наездов и преследований новый обладатель исчез, похоже, спрятавшись на краю света. А дней десять тому назад всё-таки появился в Москве, но уже не сам, а со своими фантомами. Причём не простыми духами, а с таюрти! Да, да! И не кривись с недоверием! Только фантомы-убийцы, остающиеся в ипостасях духов, могли бы справиться с массированной атакой всех фантомов Туза, которые в полном вооружении штурмовали позавчера одну из дач в Подмосковье. И у них, кажется, ничего не получилось… Ну и бузотёр наш откинул копыта…

– Как именно откинул?

– Кто-то там, на поле боя, покалечил его фантомов, но умереть не дал. Вот те и вытягивали непомерно энергию из своего обладателя, пока тот не умер от истощения всех сил. Глупейшая смерть!

Леон задумчиво кивнул и потом стал рассуждать вслух:

– Несомненно… Будь он в пределах видимости своих атакующих фантомов, легко оборвал бы контакт и выжил. А так получается, он атаковал, находясь далеко от места событий… Ведь устройства нет, свою копию на место событий не перебросишь… Да и, видимо, был уверен в численном преимуществе своих вояк… Но тех убивали… несколько раз. Всех! Потом ещё и поломали… но не до смерти… Хм! – пришёл он к очевидному выводу. – В самом деле, такое под силу только таюрти! Но кто сумел разгадать утерянную тайну создания подобных рабов? Неужели ничего не знающий и никем не опекаемый новичок? Мне лично всегда подобное казалось не больше чем сказкой…

– Неважно кто! – Пётр-Поль нравоучительно поднял указательный палец. – Важно, кого новый обладатель сигвигатора выберет в качестве очередной жертвы!.. Если он, конечно, не защищался по необходимости…

Минуты на две оба собеседника примолкли, задумавшись. Хотя со стороны могло показаться, что они перешли на мысленное общение. Но тишину гость всё-таки нарушил, явно сомневаясь в своих словах:

– Но ведь с нами он не справится?..

Хозяин шикарной комнаты и плечами шевельнул, и ладони развёл, и бровями пошевелил, показывая свои огромные сомнения. Потом всё-таки дал разъяснения:

– Убравший Тузика человек – очень опасен. И особенно тем, что мы не знаем его дальнейших планов. Это если не связывать его появление с прошедшей в Москве нежданной чисткой преступного мира…

– Идеалист?! – не поверил Леон. – Сомневаюсь… Тем более что во всём мире уверены, что эти кровавые разборки устроил ваш президент со своей кликой. Решил укрепить свою власть, убрав мешающих авторитетов и примерить на себя корону императора. Ха-ха!.. Смешно, ей-богу!

– Ладно, если так… А вдруг этот новичок по своему незнанию к власти попёрся? Нас-то это никак не коснётся, но и уменьшать количество коллег – чревато. Поэтому нужно с ним определиться как можно скорей. Вот поэтому я тебя и вызвал, что сам опасаюсь не справиться в случае резкой конфронтации. Этого молодого мужчину мы всё-таки высчитали, но выйти с ним на контакт я сам не решился. Нужна подстраховка. А Волох с Адамом ведут себя словно недоразвитые пугливые щенки. Не знай я правды, никогда бы не подумал, что они обладатели двадцати восьми и тридцати одного фантома! Настолько их покойный Туз запугал…

– Ну и кто этот… – Прежде чем квалифицировать нового обладателя, Леон покачал перед собой чашечку с недопитым кофе. – Коллега?

– Некий Иван Фёдорович Загралов, тридцати двух лет, закончил Бауманку, специалист широкого профиля (как раз о таком, умеющем тыкать кнопки, я и упоминал!). Не судим, но несколько тёмных страниц в своей биографии имеет, хотя бы со странным убийством его жены и мести уголовникам. Однозначно он уже для этих жестоких целей применял фантомы. Опять собирается жениться на одной смазливой актрисе. Но папа этой актрисы – большая шишка в неких полутеневых структурах. Товарищи папы – ещё большие бонзы в силовых ведомствах. То есть с той стороны к Загралову не подобраться. И просто страшно становится, если он уже вместе с сигвигатором стал работать на государство. Сейчас, помимо моих фантомов с полным сознанием, все мои оплаченные шпионы собирают срочно остальной материал про этого человека. С часу на час мы его получим.

– Это хорошо… Потому что перед общением с этим Иваном желательно знать о нём всё…

– Узнаем!

– …И уже с позиций этих знаний строить разговор. Ведь иначе, как по каналу настоятелей, мы на него не выйдем.

– Именно! – одобрил вывод гостя Поль-Пётр. – В любом ином варианте молодой обладатель может принять наши попытки контакта за агрессию, броситься в драку, и тогда уже точно переговоров не получится. Начнётся конфронтация, и вместо понятного нам и знакомого Туза Пик мы получим неизвестного мистера Икс, который в свою очередь может оказаться ещё более наглым, чем Тузик. И талантливым! Или более удачливым… Вон, уже таюрти у себя имеет, и не одного!

– М-да! – Гость озадаченно мотнул головой. – За такой короткий срок он не только себя обезопасил, но собрал силы для уничтожения сороковника! Не иначе как он запряг Удачу и погоняет Фортуной.

– Вот-вот! И я о том же! – Хозяин жилища стал с кряхтением подниматься. – Ну а пока нам соберут окончательную информацию, поднимаемся на самый верх. Там у меня сауна и всё остальное… как ты любишь. Ну и, как полагается по русскому обычаю, может, хоть по рюмочке бальзама за встречу опрокинем?

Леон встал не в пример легче, да и появившаяся у него на лице улыбка показала, что чувствует он себя значительно лучше. Кофе и сухарики старикана и в самом деле взбодрили:

– Ох уж эти твои русские обычаи! Как вспомню, так и вздрогну, словно холодец на вилке… ха-ха! Но чтобы ты знал, я могу ещё не только одну рюмашку, а… а целых… полторы!

И оба старых, очень, очень старых приятеля подались в сторону лифта. Причём о деле они говорить перестали, а начали вспоминать о бурных приключениях молодости, оживая при этом и расправляя плечи прямо на ходу.

Глава 1 Беглец

До вожделенной и такой безопасной виллы оставалось всего несколько поворотов дороги, когда идущий в пятистах метрах впереди головной джип с охраной стал резко тормозить. Тут же в динамиках переговорного устройства послышался голос Савена, командующего всей личной гвардией олигарха:

– Гегам Оганесович, полиция. Из местных, знаю их в лицо.

Господин Шелосян, очнувшийся от своих тяжких дум, вскинул голову и стал лихорадочно осматриваться. Тут же прочувствовал, как по всему телу прокатываются волны отчаянной паники и страха. Невероятно сильно сработала его врождённая интуиция, предупреждая не только о неприятностях, а о крайней, смертельной опасности для жизни.

– Сколько их?! Что им надо?! – Голос непроизвольно задрожал, а рука уже сжимала плечо своего водителя, он же родной племянник, готовый за дядю Гегама грызть зубами любого недоброжелателя: – Притормаживай…

– Три человека, патрульная служба. Наверное, документы проверяют, у них тут иногда…

Но Шелосян дослушивать не стал:

– Не останавливайтесь! Мчи дальше! Потом разберёмся!

– Э-э-э? – растерялся Савен. – Да никак нельзя, Гегам Оганесович… – джип уже остановился на обочине. – Да и дело-то минутное…

– Стой! – Это уже богач прошипел в спину своему племяннику. – И будь готов к развороту! – Машина резко затормозила, приняв к обочине, готовая моментально развернуться на дороге. Сзади послышался визг тормозов второго джипа с охраной, тому лишь сантиметров двадцати не хватало для соприкосновения бамперов. – Держите оружие наготове, и если что, валите этих поли насмерть! – жёстко приказал побледневший шеф стоящему всего лишь в пятидесяти метрах авангарду.

В замыкающей машине слышали каждое слово переговоров, так что в отдельных командах не нуждались. Сомневаться не приходилось, отстреливаться будут все и до последнего патрона, даже в случае появления здесь хоть всей армии Новой Зеландии. Потому что собрались вокруг не просто высокооплачиваемые профессионалы, а те, у кого руки по локти в крови и которые все лично с потрохами повязаны преступлениями на преданность своему боссу.

– Понял… – кислым голосом отозвался начальник охраны. Кажется, он совершенно не понимал такой крайней настороженности и недоверчивости к происходящему заурядному событию. И уже через десяток секунд продолжил бормотать с плохо скрываемым ехидством: – Ну вот, проверка… Только один возле нас, двое сидят в машине и чего-то там хохочут… Наверное, анекдоты рассказывают… На нас и не смотрят…

Но олигарха буквально колотили нехорошие предчувствия. В чудеса он не верил никогда. Экстрасенсов презирал. Гадалок и пророков ненавидел, утверждая, что те «хуже подлых цыган!». О владеющих телекинезом или какими иными удивительными свойствами заявлял, что они шарлатаны. О духах и привидениях – вообще слышать не хотел. А вот своей уникальной, зверской, божественной, таинственной интуиции доверял всегда и везде. Поэтому очень часто встревал без страха в весьма рискованные махинации, спокойно отправлялся на встречи с опаснейшими людьми и смело шёл с предложениями криминального толка к лицам, обязанным бороться с тем самым криминалом.

Именно после сигналов своей интуиции Шелосян сбежал сутки назад из Москвы и теперь приближался к «запасному аэродрому», вилле на территории Новой Зеландии. О вилле из живых никто не знал, кроме Савена, и в ней можно было переждать нападение отборной мотострелковой дивизии.

В данный момент олигарх старался отмежеваться от бормотания преданного уголовника и сосредоточиться на выборе направления, откуда шла главная опасность. Но та, казалось, шла отовсюду. Даже от днища надёжного бронированного «Мерседеса».

«Надо покинуть машину! – вдруг закрутилась в голове нехорошая и совсем уже неуместная мысль. А за ней – другая, итог наверняка здравой логики: – Что-то я не то думаю… Скорей за бортом опасность, и это у меня, наверное, от волнения проскочило».

Раздался голос старшего в арьергарде:

– Шеф, сзади два микроавтобуса. Вроде с туристами или с отдыхающими.

– Двигайтесь задом к ним навстречу! И чуть что, валите из всех стволов!

Джип тут же лихо помчался задом по дороге обратно. Наверное, это стало главной неожиданностью для приближающихся водителей. Первый из них запетлял по дороге, как в панике, а потом неожиданно пошёл на столкновение. Джип успел затормозить, и всё равно сильный удар по левому борту чуть не опрокинул его в кювет.

Водители в штат олигарха подбирались из тех, что могли лихо ездить как на двух колёсах, так и выполнять иные сложнейшие трюки автородео. Резкий газ, и под грохот автоматных очередей джип выскочил на асфальт, начав разворачиваться с пробуксовкой шин буквально на месте. Но не успел завершить манёвр, второй удар всё по тому же борту нанёс уже второй микроавтобус. На этот раз шикарное авто с охраной нелепо завалилось на бок и стало бесполезно как транспортное средство. Два автоматчика высунулись из оказавшихся наверху выбитых окон, а ещё четверо, словно десантники, высыпались наружу через проём выбитого лобового стекла. Судя по тому, как они бросались и откатывались в стороны, на обочины, и стреляли при этом прямо в падении, война началась нешуточная и любые измышления в непричастности каких-то туристов рассеивались напрочь. А уж когда донёсся грохот пулемёта, в сердце закралась безнадёга…

«Значит, и в самом деле надо вон из машины!» – уже возвращая себе некоторое хладнокровие, решил Шелосян, но не успел претворить подсказку интуиции в жизнь. Племянник проявил неожиданную инициативу, решив спасать обожаемого родственника по собственному разумению. Тем более что тоже считался несомненным асом даже в управлении таким тяжёлым бронированным «Мерседесом». Он резко рванул с места, спросив:

– Прорываемся вперёд?

– Стоять, баран! Назад! – заорал несколько противоречиво дядя.

Но его поняли буквально. Торможение, резкие манипуляции с рулём и сразу же полный газ, разворачивающий машину на сто восемьдесят градусов. И тут по броне застучали, словно молотками, удары тяжеленных пуль. То ли из автоматов прицельно били, то ли из пулемёта. И вполне возможно, что из того самого оружия, которое в своё время ушлый и деятельный торговец Гегам продавал по всему миру. Ну и как тут запоздало не пожалеешь о своей неразборчивости?

Пожалел! Так резко пожалел о своей преступной деятельности, что в двух словах проклял всю свою прошлую жизнь. Страх настолько сковал пожилого армянина, что он даже дышать перестал. Потому что раньше себе представить не мог, насколько это ужасно: вначале услышать и понять, что тебя расстреливают, как безмозглую овцу, а потом увидеть, как голова племянника разрывается кровавыми ошмётками, забрызгивая кожаный салон шикарного автомобиля и всех в нём сидящих.

Но разворот транспорта всё-таки спас самого олигарха, потому что оба разбитых пулями окна находились с левой стороны, и именно там теперь обмякло два трупа. Сидящего у окна телохранителя тоже приложило, навсегда выводя из игры.

Повезло, что газ был сброшен, а руль оказался чуток повернут вправо. Автомобиль на малом ходу скатился в глубокий кювет возле дороги и там с грохотом уткнулся в один из крупных валунов. Зато при этом стал недоступен для попадания со стороны неизвестного врага.

Теперь обладатель невероятной интуиции мешкать не стал. Действуя синхронно вместе с бойцом, сидевшим на переднем сиденье перед ним, он выскочил из машины и, совершенно не задумываясь о направлении, двинулся по кювету чуть дальше. Потом по стоку небольшого распадка вбежал в скалы, а там выбрался к месту, весьма удобному в плане круговой обороны. Этакий холм, в центральной выемке которого хоть в полный рост стой и отстреливайся по всему зубчатому периметру. Боец тоже прибежал следом за боссом. Мало того, их действия заметили все остальные вояки. И следом от лежащего на боку и уже начавшего загораться джипа арьергарда ринулось сразу три человека. Увы, но до распадка, а потом и к новому месту обороны смогло добежать только двое.

Возле передового джипа тоже велась какая-то редкая пальба, а потом и оттуда бросился кто-то из своих. Причём он скорей бежал не на помощь к олигарху, а в попытках возле него самому спрятаться от врага. Ловко бежал, петляя и пригибаясь, чудом избегая пуль, которые неслись к нему сразу с обеих сторон дороги. Да ещё и автомат при этом не бросил. Как его только не подстрелили, оставалось лишь поражаться. Скорей всего сам факт, что можно ранить своих встречным огнём, не дал врагу толком прицелиться по бегущему. Так что тот удачно добежал до распадка, где был узнан уже всеми.

– Савен! – удовлетворённо воскликнул телохранитель с переднего сиденья. – Вырвался всё-таки!

Гегам Оганесович, когда начальнику охраны оставалось пробежать метров двадцать, вдруг ощутил очередной наплыв предстоящих неприятностей. Но задуматься о причине не успевал и не смог. Страх глушила тривиальная злость на ближайшего доверенного помощника. Потому и кричать начал издалека:

– Сразу приказал тебе не останавливаться! Почему ослушался, дерьмо ишачье?!

Тот вначале проскочил среди скальных выступов и, только оказавшись в безопасности, замер, хватая воздух открытым ртом. Красный, поцарапанный, весь в крови, то ли своей, то ли чужой, и пытающийся отдышаться после стремительного бега, он мог вызвать только жалость, но олигарху хотелось удушить помощника собственными руками.

И чтобы со злости не сорваться, он с досадой махнул рукой, развернулся и пристроился на наблюдательном посту рядом с иными спасшимися охранниками своей персоны. А посмотреть в самом деле было на что.

Сомневаться не приходилось, что положение резко изменилось. В данной ситуации уже обороняющиеся имели неоспоримое преимущество перед неизвестными нападающими. Это подтвердил один мрачный тип из арьергарда:

– Отличная позиция, шеф! Хрен они нас отсюда выкурят! Разве что миномёт подтащат…

– Чем дольше мы тут продержимся – тем лучше! – авторитетно заявил его товарищ, морщась от боли и постоянно вытирая сочащуюся кровь, которая капала из рассечённого лба. – Не могут же они тут быть все заодно? Грохот выстрелов слышно далеко, скоро настоящая полиция подтянется. Чай не в России находимся…

Свободной рукой достав из кармана упаковку с бинтом, а может, и с пластырем, он уже стал разворачиваться, чтобы присесть на камень и сделать себе перевязку, как вдруг за спинами всех четверых грохнула автоматная очередь. Вначале окаменевшему от страха Шелосяну показалось, что стреляют ему прямо в лицо, и, наверное, только через минуту он осознал, что так и стоит, замерев в ступоре. Но у него ничего не болит, кроме сознания, и кровавые раны отсутствуют. А вот три последних защитника лежали в несуразных позах, словно изломанные куклы. Сомневаться в их смерти не приходилось.

А там и слух вернулся, донося до хозяина ожившие звуки:

– …Сядь! Немедленно сядь на землю и руки в замок на затылок! Не слышишь? Повторяю: сядь! Руки в замок и на затылок…

Наведя на него свой автомат, всего лишь в метре стоял преданный минуту назад Савен. В глазах – лёд. В тоне – ледяное равнодушие. Во всей позе – несомненное презрение и к происходящему, и к самому боссу. Наверняка – уже давно бывшему…

Гегам Оганесович аккуратно сел на землю, выполнил требуемое с руками, косясь по сторонам и прислушиваясь к себе. Рядом валялось оружие убитых охранников, готовое к стрельбе, только метнись к нему, подхвати и стреляй.

Однако пожилой армянин никогда в своей жизни оружия в руках толком не держал, хотя продал его немерено. Да и киношные трюки с перекатыванием не для него, о таком и задумываться не хотелось. Но не это сейчас беспокоило влипшего в крупные неприятности олигарха.

«Куда делась моя интуиция? – недоумевал он. – Почему молчит? Или это уже конец? Предвидеть больше нечего? И меня сейчас… – логика подсказывала: – Хотели бы убить, предатель сделал бы это сразу. Значит, хотят поговорить… Или обокрасть перед смертью! М-да, скорей всего… И раз никого нет…»

Заговорить с предателем и в самом деле следовало. К тому же Гегам не без основания считал себя великим оратором, трибуном, человеком с харизмой, психологом и при необходимости – душой любой компании. Всегда умел втереться в доверие. Даже в такой ситуации следовало не сидеть молча, а выяснить хоть что-то:

– Савен! Как же ты мог?! Разве я тебе мало платил?

Казалось, предатель промолчит, настолько равнодушным выглядел. Но снизошёл до того, что буркнул:

– Не ты мне платил, не тебе и жаловаться.

– То есть тебя кто-то перекупил большими суммами?

– Это ты меня пытался перекупить, – нагло заявил уголовник, которого босс знал чуть ли не с юных лет.

– Получается, что даже в доверие ко мне втирался уже по заданию иных работодателей? – стал догадываться поверженный в прах олигарх.

– Получается, – не стал предатель отрицать очевидное, уже косясь куда-то над головой своего пленника и вчерашнего кормильца.

– На кого хоть работаешь?

– На себя…

– И совесть тебя после измены не мучает? Я ведь для тебя столько сделал…

– А тебя не мучает? Я ведь для тебя тоже что только не делал. Столько людишек на тот свет отправил! Хорошо хоть, большинство из них – такие же гниды, как и ты!.. Были…

Понималось, что пустыми разговорами предателя не пронять. Оставалось попробовать перекупить. И Гегам Оганесович стал менять тему, кивнув головой на лежащие рядом трупы:

– А друзей своих по оружию не жалко?

– У этих шакалов не было друзей.

– Э-э-э?.. А мне вот для тебя ничего не жалко… Хочешь получить от меня десять миллионов зелени?

Под нарастающий топот шагов нешевельнувшийся вояка только криво ухмыльнулся:

– А ты думаешь, эта зелень до сих пор у тебя в кармане?

Умершая интуиция ничем не побеспокоила олигарха после таких слов. А вот жадность и отчаяние так ударили душевной мукой по сознанию обкраденного армянина, что тот застонал непроизвольно и громко. А потом чуть не бросился к лежащему оружию. Настолько ему хотелось в последние секунды своей жизни рвать, резать, душить всех окружающих, весь этот тупой и равнодушный вокруг мир.

Но так и замер, перестав дышать. Окаменел он совсем не по причине чуточку сместившегося ствола автомата на его коленку. И не из-за появления в поле зрения сразу нескольких военных в полном боевом обмундировании, в бронежилетах и камуфляжной сетке. А из-за того, что интуиция вопила, предупреждая: «…Не шевелись! Иначе будет больно! Этот урод только и ждёт повода отстрелить тебе ногу!»

И как это ни казалось парадоксальным, факт вновь начавшей действовать уникальной способности порадовал олигарха и даже чуточку успокоил:

«Значит, меня убивать не собираются? И наверняка имеется возможность поторговаться за свою жизнь? В таком случае плевать и на ту зелень, и на этого предателя. В любом случае выкручусь и на хлеб с икрой заработаю. Как и этого двурушника со всем его выводком обязательно уничтожу! Надо понять, что от меня хотят… И кто это так на меня ополчился…»

Тем временем прибежавшая солдатня в течение всего лишь одной минуты зачистила пространство от трупов, оружия и даже стреляных автоматных гильз. А в поле зрения появился он. Сухонький старичок лет семидесяти. В шортах и в сандалиях на босу ногу. Рубашка с коротким рукавом и белая шляпа в сеточку. Рядом с ещё не впитавшейся почерневшей кровью на земле он смотрелся не от мира сего.

Другой вопрос, что, несмотря на более чем тридцатилетний срок с последней встречи, Шелосян сразу узнал неуместного здесь туриста. А не узнал бы, так ещё более знакомый голос, не раз слышимый по телефону, поднял бы его на ноги не только со сна или с больничной кровати, а и со смертного одра.

– Сиди, Гегам, сиди! – доброжелательно затараторил старичок, аккуратно обходя участок с кровью и стараясь не измазать шикарные по качеству сандалии. – Я тебя вряд ли долго задержу. Так, буквально несколько слов… По старой дружбе…

Он встал чуточку сзади Савена, за его левым плечом, словно отгораживаясь от опасного заразного больного. Судя по затихшему топоту, на пятачке между скал больше никого не осталось, чем пленённый олигарх и попытался воспользоваться:

– Рад вас видеть, мистер Даркли… – Голос получился сиплым, заставляя прокашляться. – Несказанно рад…

– Неважно, чему ты рад, – оборвал его старик. – Важно, готов ли ты ответить всего на три моих вопроса.

– Готов! – Пожилой армянин, которому уже перевалило за пятьдесят пять, вдруг вспомнил эпоху Советского Союза, пионерское детство, комсомольскую юность и чуть не брякнул «Всегда готов!»

– Итак! Почему ты уехал из Москвы? – последовал первый вопрос.

– Потому что началось повальное уничтожение таких, как я, – зачастил словами Шелосян. – По замолкшим телефонам своего окружения и ближайших соратников я понял, что они уже либо арестованы, либо уничтожены. Поэтому сразу же прервал контакты со всем миром, оговорёнными сигналами поднял отряд боевиков и попытался залечь в данном, неизвестном для всех месте. Если говорить конкретно, то…

Рассказывать о причинах побега из России он готов был часами и сутками, не переставая. Причём аргументированно, последовательно и с множеством перекрёстных доказательств. Сам во время дальнего пути это проанализировал и разложил по полочкам. Но это, кажется, старичка не интересовало.

– Почему ты не сообщил нам о своём выезде? – перебил он олигарха вторым вопросом.

И тут опять неприятно кольнули душу плохие предчувствия. Если прорвётся два-три неправильных слова, не сносить головы. Третьего вопроса уже не последует, Савен получит команду «Убрать!». Тем более что под словом «нам» крылось пресловутое особое отделение британской разведки МИ-5. И как раз именно этот мистер Ричард Даркли тридцать девять лет назад завербовал наивного армянского юношу, которому ещё и шестнадцати не исполнилось, работать на великий и просвещённый Запад. И ни разу в последующей жизни Гегам не пожалел о своём предательстве (сиюминутный ужас пока ещё не стал историей, и его принимать в расчёт не следовало).

Англичане дали Шелосяну всё: знания, знакомства, деньги, компромат на тех, кто мешал в карьере, и даже вооружённое прикрытие, убирая по всему миру соперников, завистников и прочих. То есть тех, кто мешал спокойно работать простому функционеру по культуре, представителю Россотрудничества за рубежом, а на самом деле мафиози и торговцу оружием. К сожалению, договор о предупреждении по поводу любого выезда, даже внутри России, имелся на самом деле.

Поэтому по сути заданного вопроса не оставалось ничего, как ответить почти полную правду:

– Ваш московский резидент на мой звонок не ответил, связной пропал, представитель посольства не брал демонстративно трубку. Мне показалось, что и по ним пошла чистка. Ничего иного не оставалось, как бежать, обрывая все концы. Я был уверен, что через несколько дней обстановка определится и я смогу без опасений связаться с вами, мистер Даркли.

Судя по скептическому взгляду выпуклых холодных глаз англичанина, тот не до конца поверил в высказанное искренним тоном решение выйти на связь, но всё-таки принял сделанные отговорки как данность. Ибо вежливо улыбнулся и спросил:

– Готов ли ты немедленно вернуться на своё рабочее место?

Олигарх (скорее всего, уже бывший, раз у него забрали или заберут накопленные средства) не был готов. Он даже хотел было выкрикнуть: «Нет! Ни за что! Лучше сразу пристрелите!» Но смолчал, чуть не прикусив язык, потому что интуиция подсказала: «Пристрелят и не почешутся!» Хотя она же шептала по поводу возвращения, да ещё и немедленного: «Вот там тебя, голубчика, и возьмут в оборот!»

Но одно дело – это автоматная очередь в упор сейчас, а другое дело – «оборот» где-то там, и не ранее чем завтра. Примеров в жизни хватало: сегодня туда нельзя, а завтра уже можно. Если осторожно…

Так что ответ если и замедлился, то не более чем на парочку секунд:

– Если поступит от вас приказ, то готов без всяких раздумий!

Кажется, иного ответа от него никто не ждал.

– Тогда – с Богом! Отправляйся немедленно, и да хранит тебя королева! А так как в России в самом деле сейчас сложно и чтобы ты долго не раздумывал, что да как делать, от сего часа выполняешь все распоряжения и приказы Савена, как мои. Отныне он тебя курирует. И не стоит никогда забывать: у великой Британии – неограниченные возможности и очень длинные руки! Понятно?

Пришлось сглотнуть ком в горле, иначе ответить никак не получалось:

– Мм… понятно! – Армянину плевать было на Британию и на её длинные, загребущие ручонки! Но вот выполнять приказы Савена – это оказалось последней каплей перед готовым вот-вот начаться сумасшествием.

– Тогда действуйте! – приказал Ричард Даркли, словно в сомнении добавляя. – Иначе можете и на самолёт опоздать.

Стоявший до того нерушимо Савен опустил автомат и размашистым шагом устремился к дороге. Только и буркнул с презрением:

– Гегам, за мной!

И пришлось могущественному ещё час назад человеку, по слову которого охранники могли перестрелять друг друга, а потом и сами застрелиться, вприпрыжку мчаться за своим недавним подчинённым. Причём тот зависел от него раньше не только финансово или был повязан кровью. Фактически вся родня Савена могла быть уничтожена, если тот сделает хоть что-то не так. И он это прекрасно знал.

Но теперь шёл впереди уверенно, даже не оборачиваясь и нисколько не сомневаясь в том, что роли кардинально поменялись. А спешащий за ним Шелосян от бешенства чуть губы насквозь не прокусил.

«Какие подлости порой подбрасывает судьба! Мало мне всего, так я теперь оказываюсь на побегушках у этого мерзкого ублюдка?! – и сам чуть не оглох от мысленного крика у себя в голове: – Урою скота! Голыми руками на тряпки порву! Камень грызть буду, но уничтожу! Мамой клянусь, устрою этой твари конец света, со всеми вытекающими последствиями. И Ричарду этому устрою! Со всей его кучкой самонадеянных снобов! Это они меня здесь прижали, потому что я, дурак, выбрал именно данное направление для побега, но ведь есть и такое, о котором никто не знает! Мм… я надеюсь!.. А знают, так плевать! Что угодно вытворю, душу дьяволу заложу, но всё равно отомщу!»

Пока ему только и оставалось, что надеяться на месть в будущем и на то, что его сотни раз заложенная и перезаложенная душа понадобится хоть самому паршивому, самому завалящему и неприхотливому бесу из многочисленной дьявольской когорты покупателей грешных останков. Но жизнь у Гегама Оганесовича Шелосяна от сей минуты и в самом деле начиналась новая и совершенно непредсказуемая.

Глава 2 Рокировка

Иван Фёдорович Загралов, обладатель иномирского устройства, именуемого сигвигатор, оказался в ловушке собственных обещаний. И эти обещания, накладываясь и пересекаясь между собой, создавали просто невероятные сложности в существовании.

Все началось с того, что тесть, как только они остались наедине в его роскошном офисе, однозначно не прослушиваемом месте, подступил к нему со сжатыми кулаками:

– Ты что творишь?! Ты же мне обещал, что с Олечки ни один волосок не упадёт!..

– Так и не упал ведь! – попытался обладатель воздействовать логикой. Сейчас он не мог оправдываться тем, что пообещал супруге полную свободу для ощущения ею всей гаммы жизненных ощущений. Да и самого факта, что очаровательная актриса давно погибла и сейчас заменена созданным фантомом, родственники знать никак не могли.

– …И не подвергать её жизнь малейшей угрозе! – повышал голос взбешённый генерал. – А ты – подверг! Её чуть не убили! И это твоя вина! Потому что ты, именно ты отказался от всех линий защиты и подстраховки, которые я с друзьями разработал во избежание самых различных неприятностей. И снайпера по соседству поставил бы, и пара автоматчиков рядом с домом в машине восседала, и дачу бы вам для отдыха предоставили более защищённую, и окрестную местность прочесали бы на предмет вооружённых боевиков, и…

– Стоп, стоп! – резко воскликнул зятёк, правда, всё-таки отступая от нависшей над ним мрачной глыбы тестя. И сразу попытался напомнить оппоненту, в каких они родственных отношениях: – Папа! Я что-то запамятовал, мы на «ты» или на «вы»?

В ответ вначале раздалось продолжительное рычание вместе с выдохом, во время которого можно было, не торопясь, досчитать до десяти. И лишь затем размеренные, тяжёлые слова:

– На «ты»! Но это не даёт тебе права игнорировать безопасность своей супруги. Если ещё раз с моей дочерью что-то случится, я не удержусь и могу свернуть тебе шею.

Без труда верилось, что свернёт. А вот по поводу сдержанности следовало бывшему военному напомнить. Хоть это было невероятно сложно. Уж больно эпатировало такое родственное отношение на «ты» даже самого Ивана. Хотя он понимал, что если уж становиться на равных с генералом, то сразу и без всякой раскачки.

– Тогда держи свои нервы в руках и не веди себя как истеричка, – скучающим тоном пробормотал он, отступая на всякий случай ещё на шаг и усаживаясь в кресло. – Всего предвидеть нельзя, как и поставить снайперов на каждом углу ближайших зданий. Чай, ни она, ни я не президенты, чтобы такие меры безопасности предпринимать. Да и сложилось всё идеальным образом, потому что мне там, на месте, и собственной защиты хватило.

– Вот! А с этого места поподробнее! – не попросил, а грозно потребовал генерал, тоже усаживаясь в другое кресло. При этом он непроизвольно разминал затёкшие ладони, до того сжатые в кулаки. – Доложи: что там произошло, сколько было нападающих, почему осталось только пятеро и кто так зверски сумел поломать им позвоночники.

– Папа, мы тут не в армии, поэтому приказ «Доложи!» не совсем уместен при семейном, пусть даже и со скандалом, разговоре.

Генерал сделал вид, что порывается вскочить и сам себя одновременно успокоить:

– Нет, наверное, я все-таки оставлю свою дочь вдовой!..

В это время Загралов уже давно переговаривался с Ольгой по внутренней связи. Та находилась дома в Москве, в квартире родителей, и помогала матери печь пирожки. Как ни странно, но Лариса Андреевна успокоилась сразу, как только увидела дочь целой и невредимой, никакие объяснения и подробности разгрома дачи ей не потребовались. Обняла дочь и повела её на кухню со словами:

– А давай сготовим нашим мужчинам нечто деликатесное…

И сейчас Ольга свет Карловна, будучи в форме полноценного фантома, могла преспокойно общаться со своим обладателем. И на его претензии к тестю отвечала чисто с нейтральной позиции:

«Решать тебе, как с отцом объясняться и насколько ему приоткрывать наши тайны. Хотя я сразу предлагала кандидатуру отца на должность следующего фантома…»

«Должность?! – притворно гневался супруг. – Может, вы ещё там у меня в сознании профсоюз организуете? И выбирать своего президента станете? Тем более что твой папа для себя однозначно выберет должность Берии. Не, Берией полковник Клещ станет, а твой папочка сразу на Сталина потянет».

«Ну и здорово! Тебе тогда вообще беспокоиться будет не о чём. Папа всё на себя возьмёт, а когда их станет двое – они такой порядок наведут!..»

«Представляю… Но как воспримет Карл Гансович факт многожёнства своего зятя? И то, что его любимая дочурка всего лишь одна из трёх в постели своего мужа? Пусть при этом главная и самая любимая?

«Ну, знаешь! – любимая стала сердиться всерьёз. – О наших семейных отношениях не смей даже заикнуться! Иначе я точно вдовой стану. Для папы подобный разврат даже в теории неприемлем. Поэтому выкручивайся как хочешь, но смотри не проболтайся! Ты мне… ты всем нам обещал!»

Уже отключившись от общения с женой, Иван скорбно подумал:

«И тут обещал!.. Не слишком ли много я наобещал по каждому поводу?..» – а с тестем продолжил:

– Карл Гансович, ты ведь сам прекрасно знаешь, что в Москве творилось в последнее время. Сколько трупов, непонятных смертей и болезней навалилось на горожан и гостей столицы, не всегда имеющих прописку. Поговаривают, что это силовые структуры таким образом порядок наводят, но не в этом суть. Хуже, что всякие хулиганы и бандиты тоже местами активизировались, пытаются показать себя крутыми и резкими до беспредела. Видимо, мы на такую группу отморозков и нарвались. Когда подъезжали к даче, с машиной таких козлов чуть не столкнулись. Пошли крики, ругань, но тут с нашей стороны в спор вмешалась Елена Сестри и быстро успокоила обнаглевших хулиганов. Те уехали, но зло затаили. Потом, видимо, укололись наркотой или нанюхались, за автоматы – и к нам. Ну и… практически всё…

Загралов и руками развёл, и лицо такое состроил, словно вопрошал: «Что ещё неясного в таком простеньком вопросе?»

Генерал от такой беспардонности даже растерялся:

– Ты чего?.. И что значит «всё»?.. Хотя я собирался при Ольге вас обоих расспрашивать, кто такая Сестри и почему в вашей компании вместе с ней оказалась ещё и Елена Шулемина?

– О! Один вопрос – правильный. С него и продолжим! – Обладатель уже освоился, прикинул, что ему и как надо говорить, и, советуясь по ходу беседы с Клещом, самой ведьмой и супругой Ольгой, продолжал спокойным, чуть ли не скучающим тоном: – Итак, кто такая Сестри? Прежде чем ты, папа, узнаешь, я вынужден взять с тебя клятву, торжественную и безоговорочную. Поклянёшься никогда и никому не рассказывать об услышанном сейчас от меня. В том числе ни своим друзьям, ни соратникам, ни дяде Боре, ни своей дражайшей супруге Ларисе Андреевне.

– Хм! Экий ты!.. – заартачился было генерал. И тут же спросил с пристрастием, чуть не прожигая взглядом насквозь: – А Оленька знает об этом?

– Несомненно! Потом она подтвердит каждое моё слово.

– Если подтвердит… Тогда клянусь! Торжественно и безоговорочно!

– Тогда слушай, Карл Гансович, ни в чём не сомневаясь и ничем не смущаясь. Начну с того, что наша новая знакомая – потомственная ведьма!..

Дальше, используя подсказки и советы фантомов, выложил идеальную полуправду, которая выглядела десятикратно лучше и своевременней, чем голая правда. Дескать, Сестри как раз и обитала в Сибири, возле посёлка Аргунны, и познакомил с ней тот самый гениальный целитель Игнат Ипатьевич Хоч. Потому что ведьма не просто рядом обитала, но и оказывала громадную помощь старику в создании лекарств, сборе редких трав, и даже с помощью своих умений продлевала его долгожительство.

«А что? Так в самом деле и было! – не удержался от восклицаний фантом Сестри. – Если бы не я, Ипатьевич на две недели раньше помер бы! А так – успел великое дело завершить».

«Не отвлекай Ваню пустыми разговорами!» – тут же строго прикрикнула на неё старшая жена. После чего внутренние переговоры допускались только по делу.

А в главном офисе господина Фаншеля шла речь всё про ту же Елену. Как она умеет повлиять на человека, что тот начинает трястись от страха или бросаться на рядом находящихся. Как она наказала хулиганов, а потом и тех, кто напал с боем на дачу. Ну и как она в данный момент надеется на скорую организацию лаборатории, в которой уникальному целителю срочно следует начинать работу над лекарством Яплеса Хоча.

– И это, кстати, в наших непосредственных интересах, – как ни в чем не бывало стал Иван менять тему разговора. – Желательно отыскать старику отдельный особняк и так обставить всё кругом охраной, чтобы и мышь к нему не проскочила. Хотя как раз мышей Ипатьевичу понадобится очень много для проведения опытов и экспериментов. Ну, ты в курсе, я тебе рассказывал…

Но такого зубра в другую колею беседы толкать, что с лавиной бороться. Карл сразу попытался вернуться к теме:

– С лабораторией решим. Ты мне вначале про трупы и про позвоночники всё расскажи! Ну?

– А что рассказывать? Как только ведьма почуяла плохих людей поблизости и прущую от них дикую злобу, выглянула коротко в окно и сразу приказала нам прыгать в подпол. Дальше я ничего не видел, а когда впоследствии спрашивал, Елена ответила, что любопытство вредно для здоровья и свои секреты она всё равно никому не расскажет…

– Ещё как расскажет!

– Ну вот! Ты же обещал!

– А я никому ни слова не скажу! – многозначительно убеждал генерал в отставке. – Сам с ней буду беседовать!

– Тоже исключается! – тоном банкира, предлагающего вкладывать деньги в его банк, возвестил Загралов. – В случае нажима с нашей стороны Яплеса Хоча нам не видать как своих ушей. Да мы тогда даже жидкий депилятор не получим!.. О! Придумал отличную аббревиатуру для депилятора: «ДЖ – Х». Здорово звучит?

Хотя это не он сам придумал, а фантомы между собой заспорили:

«Какое название несуразное и длинное, – заявил полковник Клещ, обожающий краткость и лаконичность. – Пусть будет просто ЖД».

«Ещё хуже звучит! – не согласилась Ольга Фаншель. Ей, как актрисе, во всём виделся более романтичный подход. – Лучше уже ДЖ, которое созвучно слову «дежавю».

«А про автора забыли? – не смогла смолчать ведьма. – Имя, а ещё лучше фамилию Ипатьевича вставить. Хотя бы первой буквой. Вот и получится «ДЖ – Х». Где на букву «Ха» будут думать, что это икс. Здорово?»

На такой вопрос зятя тесть скривился и совершенно неожиданно проявил невероятную дальновидность:

– Раз уж мы решили распространять депилятор по всему миру и вбухивать миллионы в создание офисов продаж, то не лучше ли озаботиться сразу самым главным нашим сюрпризом? Яплесом Хоча? Если мы завоюем доверие покупателей изначально, то потом они без сомнений станут скупать любые иные лекарства, на которых будет стоять имя Хоча. А уже сегодня мы эти четыре буковки запатентуем со всем тщанием… Поэтому получается, что средств для удаления волос на теле следует назвать «ДЖ – Хоча». Правильно?

– Ну… вроде даже единственно верно, – вынужденно согласился Иван.

– А по поводу ведьмы, – продолжил Карл Гансович, словно они и не отвлекались на разговор о депиляторе, – я приму окончательное решение после разговора с Ольгой. Наедине! И хоть одно её слово не совпадёт с твоим, я становлюсь свободен от данной клятвы о молчании.

Обладатель не испугался, просто согласно кивнул. Хотя мысленно уже общался с супругой:

«Готовься. Папа тебе собирается устроить допрос с пристрастием».

«Ерунда! – беззаботно отозвалась актриса Фаншель, гордящаяся своими несомненными талантами. – Если уж ты отца не испугался и даже нагло с ним на «ты» разговариваешь, то я и подавно его с детства не боялась. Всё устроится, милый».

Но оказалось, что тесть ещё один коварный вопрос приготовил:

– А скажи-ка мне… сынок! Чего это Елену Шулемину соседи видели на развалинах дачи в рваной комбинации?

– А как с ней следовало поступить? Устала в дороге, вот и прилегла в гостевой комнате. В её положении это нормально… – По расширившимся глазам собеседника угадал следующие вопросы: – Она ведь беременна от своего погибшего жениха. Ольга тоже обо всех этих деталях осведомлена.

Генерал резко встал:

– Если так, то отправляемся домой. Нас уже заждались небось.

Глава 3 Иные

– Власть! Ха! Какой смысл к ней стремиться, если, достигнув её, мы потеряем всё? – Волох погладил свою преизрядную лысину и продолжил с ещё большей досадой: – Вот чует! Чует моя душа, что нас обманывают!

Небольшого росточка, сухонький, лет сорока на вид, и с лицом далёкого потомка инициаторов татаро-монгольского ига, этот мужчина ничем больше из своей внешности не бросался в глаза. Даже дешёвые на вид вещи носил самого невзрачного фасона и сереньких расцветок. Кто его знал очень близко, шутили, что Лысый Волох затеряется в толпе из двух женщин. Ибо заслепит наблюдателя своей лысиной. Но подобных шутников на Земле существовало очень мало, их можно было пересчитать по пальцам, пусть и двух рук. А мнение остального населения планеты обладатель, в быту имеющий, как и все, отчество и фамилию, уже давно и полностью игнорировал.

Сейчас он, несмотря на некую трусоватость, проявляющуюся последние годы в деле контактов, всё-таки встретился со своим коллегой и единственным приятелем Адамом для согласовки совместных действий и для неформального дележа оставшихся вдруг бесхозными территорий. В процессе спора, как всегда, не выдержал и коснулся больной для себя темы – темы власти. Потому что у него уже давно было всё: роскошь, преклонение окружающих и разные излишества до опасного пресыщения. А вот большой, политической, власти не было, ибо возбранялось инструкциями сигвигатора ею обладать. Причём указывалось конкретное количество разумных, возможных оставаться в зависимости или в подчинении: сто тысяч. Вроде бы огромная цифра, и можно было бы подчинить себе половину государства, а ещё лучше – создать своё, небольшое, да и править в нём словно падишах. Хватит для этого и пятидесяти тысяч подданных. Но в том-то и дело, что определение власти весьма и весьма размыто. И любой, кто попадает в экономическую, служебную или территориальную зависимость от владыки, уже находится под его властью. Такими могут оказаться все соседние государства, зависящие от поставок, продажи ископаемых и просто ощущающие себя зависимыми.

Вроде стал падишахом, уселся на троне, а тут раз – и пропал сигвигатор! И ладно бы только у тебя, а то и у ближайшего обладателя наиболее низшего ранга. Конечно, всё равно можно счастливо и беззаботно прожить остаток данных природой лет в неге и роскоши, тратя уже накопленные богатства. Да и фантомами пользоваться разумно, экономно многие годы. Но где гарантии, что остальные люди дадут падишаху воспользоваться честно награбленным достоянием? Нет таких гарантий, да и быть не может.

Хотя имелся другой выход, о котором напомнил собеседник Волоха:

– Пятидесятникам нет смысла нас обманывать, потому что они сами всеми силами отбрыкиваются от любого проявления власти. Но ты можешь воспользоваться наследственным методом. Вручить сигвигатор одному из своих сыновей, и пусть страхует твою власть хоть во всей необъятной России-матушке. Мне это не помешает. У нас с тобой дружба, а остальным на это будет глубоко наплевать.

При слове «дружба» брови Волоха чуть скептически дёрнулись. Помимо его воли, пусть и еле заметно, но проскочило истинное отношение к имеющимся связям с коллегой. Ведь они если и общались последние десять лет, то лишь по необходимости, строго по делу, да вынужденные группировать свои силы для защиты от страшно агрессивного, безбашенного и нахрапистого Туза Пик.

Хотя вслух он стал сокрушаться о другом:

– Сыновья? А разве им можно доверять? Да лучше для такого дела первого встречного человека с улицы позвать, чем кого-то из этих неблагодарных полудурков сделать обладателем!

– Может, это по той причине, что у тебя их слишком много? – улыбнулся Адам. – Вот они и воспитывались, ревнуя друг друга к твоей любви. Вот и кажутся жадными, глупыми и бестолковыми.

Лысый глянул на своего массивного собеседника со злом. Сразу раскусил подспудное ехидство и очередной укор в том, что детей не только надо строгать да правильно воспитывать, но ещё и любить. Только тогда они тебе ответят взаимностью. А детей у него было много от разных жён, более двадцати, но вот с любовью к такой ораве явно нестыковка получилась. Папаше просто некогда было холить своих чад, а та роскошь и достаток, которыми он их окружил, вырабатывали только потребительское отношение к жизни и совершенно не способствовали хорошему отношению к родителю.

Так что слова о человеке с улицы были не банальным сотрясением воздуха. Детки Лысого Волоха, особенно старшие, в последнее время только неприятностями о себе напоминали, оказываясь в центре чуть ли не любого скандала или разборки. Нельзя было подобным иждивенцам даже заикнуться о таком источнике своей силы и благосостояния, как сигвигатор.

Поэтому, неприязненно скривившись, многодетный папаша поспешил сменить тему разговора:

– Так что будем делать с этим новеньким? Туза он убрал, хвала нашей фортуне, но как бы теперь и за нас не принялся. Что думаешь?

И уставился на Адама, который внешне являлся его полной противоположностью. Он был высокий, с благородными чертами лица. Глубокий пронзительный взгляд голубых глаз. Каштановые, вьющиеся, чуть тронутые сединой волосы всегда уложены один к одному, словно только что из-под рук парикмахера. Да плюс ко всему полный комплект самой изысканной, верно подобранной одежды, гармонирующей с уникальными, баснословно дорогими часами. Лоск. Шик. Блеск. Престижный вид. И общая внешность очень богатого, умного, интеллигентного академика из Швеции. Или из Германии. А то и Англии. Не меньше. Никто никогда не мог угадать по внешнему виду, что Адам Борисович Фамулевич чистокровный еврей. Даже узнав имя и фамилию, в лучшем случае предполагали, что он поляк.

А вот внутри Адам был такой же характерный типаж, как и его коллега Волох. Пугливый, осторожный перестраховщик, нерешительный во всех начинаниях и жуткий консерватор, девизом которого было: «Коль сегодня хорошо, то завтра – лучше и не надо!» Тем более это казалось странным, ибо благодаря своей потрясающей авторитетной внешности, ему было легко знакомиться с людьми, втираться к ним в доверие, утрясать любые житейские и глобальные проблемы. Он даже порой становился таким: неудержимым, отчаянным и всё творящим с налёта. Но подобные вспышки активности случались с ним крайне редко, и в основном по причине несомненной опасности. А когда всё успокаивалось вокруг, он сам «ложился на дно», довольствуясь малым и совершенствуясь только в одном: модернизации принадлежащего ему с потрохами небольшого подмосковного посёлка и усилении обороноспособности расположенных под этим посёлком катакомб.

Женщин менял редко, довольствуясь в основном фантомами женского пола. Детей имел мало (по его личным утверждениям), количество и пол отпрысков – скрывал от всех. Хотя никто, даже покойный ныне Туз, этим не интересовался.

Частенько любил сгустить краски, поёрничать и поехидничать. Чем сейчас и занялся:

– Как это – что делать? Постараюсь занять место среди зрителей, желательно на галёрке, да и буду смотреть, как ты этого выскочку станешь учить уму-разуму. Ведь ты ему ни за что не простишь убийство своего величайшего приятеля Туза Пик?

Волох тоже умел ответить:

– Не надейся, что удастся отсидеться на галёрке и не обгадиться от страха. Не уходи с арены боя, делать это нельзя. Не забывай, что мы в одной лодке, и хорошо, что нас с тобой познакомили в своё время. Если бы мы не сотрудничали, твоя шкура уже давно была бы на барабан натянута.

Услышав неприятное для него напоминание, господин Фамулевич пошёл красными пятнами и чуть не стал заикаться от злобы:

– Пасть заткни! Или ты совсем уже рассудительность потерял, раз такие гадости вспоминаешь?!

И было от чего морщиться. Когда-то Туз торжественно поклялся, что выловит Адама, снимет с него живого кожу и натянет её на барабан. Однажды его фантомам повезло, они и в самом деле поймали обладателя, после того как истощили его продолжительным боем. И уже начали срезать кожу с обнажённого пленника, когда подоспели на помощь фантомы Лысого Волоха. Адам выжил тогда чудом, остался со шрамами, и заговаривать с ним на эту тему, было ударом ниже пояса. Поэтому его коллега поспешил извиниться:

– Прости и не серчай, это я так, к слову сказал… Ну и к тому, что отсиживаться нам или прятаться друг за дружкой – нельзя. Либо надо быстро и качественно убедиться, что преемник сигвигатора Туза нормален, адекватен и не агрессивен, либо быстро его уничтожить, суммировав наши силы и не дожидаясь, пока он нас превзойдёт.

– А не лучше ли сразу ударить? Без всякой разведки? – Фамулевич изящно крутанул ладонью в воздухе, словно обрисовывая символ бесконечности. – Вряд ли он знает о нас вообще, так что удара не ждёт. Но самое неприятное и загадочное, что мы никак не можем понять способ убийства Туза. Вернее, не можем оценить те силы, которые были при этом задействованы. Ибо новичок никак не мог за короткое время достичь тех умений и средств обладания, которые мы достигали десятилетиями.

– Пётр Апостол наверняка уже всё расследовал и в курсе случившегося…

– Предлагаешь спросить у него?

– Думаешь, он с нами поделится? – сомневался Волох.

– По крайней мере, официально он всегда декларировал, что подобной информацией мы обязаны делиться. Опять-таки по поводу опасности власти – это он со своим дружком Леоном утверждает. И если вдруг новичок протолкнётся к президентской кормушке, то, по словам пятидесятников, именно ты пострадаешь в первую очередь. Ведь ты самый слабый из нас, неполный тридесятник. Твой сигвигатор, если что, уйдёт в паре с принадлежавшим Тузу.

– Это меня больше всего и бесит! – опять закипел Лысый, возвращаясь к прежней теме. – Одно дело, когда сам буду виноват, что не туда влез, а другое – если вдруг стану никем по вине неизвестного выскочки. Хоть и не верится мне… Но если принять на веру заявления этих старых мухоморов Леона и Петра, то именно по этой причине надо быстро, одним решительным ударом вообще убрать неизвестную опасность.

– То есть ты согласен?

– Другого ничего не остаётся. Поэтому предлагаю выдвинуться в Сити, и как только убедимся в местонахождении начинающего обладателя, ударить по нему всеми силами.

Адам Борисович степенно кивнул, соглашаясь, но тут же стал уточнять:

– А что с его устройством? Попытаемся захватить? Или…

– Только захватить! Иного не дано! А вот как это сделать, давай обдумаем и согласуем заранее. Наверняка этот прыщ таскает сигвигатор с собой постоянно. Предлагаю такую схему…

И оба вынужденных союзника приступили к обсуждению предстоящих действий, призванных опередить гипотетический удар по ним самим. Они в тот момент и не предполагали, что Иван Фёдорович Загралов вообще не знает и знать не желает об их существовании. И воевать он не алкал, и тем более с себе подобными, а собирался заниматься только мирными, созидательными делами. Увы! Спрашивать его о намерениях почти никто не собирался.

Глава 4 Интуиция

Гегам Оганесович Шелосян появился в Москве с опозданием всего на час от расчётного времени. Тихо появился, незаметно, скромно. Ругаемый плохими словами своим новым куратором и вздрагивая всем телом от неприятных моральных ощущений. Но зато в тот самый момент, когда некие силы наказания посчитали его смывшимся в дальние края да и поставили напротив фамилии олигарха особую птичку в красном кружочке. Мол, упорхнула пташка, наказание откладывается на потом. А скорей всего на неопределённое время. Иначе мечущиеся по городу духи просто не в силах были объять даже малую часть необъятного. Да и обладателю для заброски фантомов на дальние расстояния просто не хватало собственной силы. Они даже уменьшились вдруг неожиданно в плане заброски. И почему – объяснений не было. То ли старые, то ли какие новые ограничения мешали.

Резко постаревший внешне армянин о духах возмездия, как и про обладателей, ничего не знал, а только прислушивался к собственной интуиции. А та ему подсказывала, что именно полуторачасовое опоздание в пути каким-то образом вывело торговца оружием из-под катка чисток и репрессий. Пусть временно, но вывело.

Лютующий Савен весьма и весьма сердился на получившиеся в пути задержки, но он не мог заподозрить, что ведётся саботаж и время в пути затягивается. Вроде оба рейса разных авиакомпаний были выбраны Шелосяном идеально и доставляли парочку наиболее оптимальным маршрутом в Москву. Но на самом деле отсутствие транзита во время пересадки и вызвало задержку. Первый рейс чуть задержался в пути, а второй, естественно, не стал ждать «чужих» пассажиров ни одной лишней минуты.

Подспудно обрадовало путешествующего олигарха, что его обе «золотые» карты действовали и счета обнулены не были. А вот что расстроило окончательно, так это первое распоряжение нового шефа после посадки самолёта в родной столице:

– Отправляемся в центральный офис. Твоё основное задание: всеми силами привлечь к себе внимание тех таинственных сил, которые занимаются в городе уничтожением, запугиванием и также посылом порчи на твоих коллег.

Гегам похолодел:

– Сам привлекать буду? Без охраны и сотрудников?

– Сам ты только для производства навоза годишься! – не преминул унизить и оскорбить бывший подчинённый. – Там уже действуют новые люди и несколько отысканных «старых». И старого маразматика кадровика отыскали, так что формально твое акционерное общество уже возобновит работу с минуты на минуту. Меня всем представишь как главного консультанта по вопросам безопасности и заставишь выполнять мои распоряжения на уровне божественных откровений.

Недавний начальник охраны ни в едином своём слове, как и в праве распоряжаться, не сомневался. Чувствовал за спиной у себя силу и с первого момента решил несколько изменить свою должностную ипостась. Всё это невероятно выводило олигарха из себя, но и нужную информацию он среди сжатых приказов верно выхватывал.

Так стало понятно, что большинство сотрудников всё-таки успело «залечь на дно», выполняя последний приказ убегающего кормильца. И хорошо залечь, потому что отыскать их не смогли даже агенты английской разведки. Как-то верилось, что инициаторы репрессий также до них не доберутся.

Больше всего порадовало присутствие на рабочем месте так называемого начальника отдела кадров. Ему уже было под семьдесят, в родственниках он не числился, к большим делам ни боком ни припёком не касался и слыл просто чёрствым и бездушным бюрократом. Таких как раз и берут на работу для запугивания людей со стороны, для содержания в строгости своих, запугивания чужих и для отмазки от всяких налоговых и прочих государственных служб. Этакая цепная собака, которая пропускала в дом хозяина только тех людей, на которых укажет его перст.

И никто не знал (а Гегам особо надеялся, что его английские кураторы тем более не ведают!), что безобидный, чёрствый, сухонький с виду Апавен Эгоян на самом деле нечто большее, чем непревзойдённый бюрократ и закостенелый крючкотвор. А именно: патологически желающий убивать маньяк. Именно маньяк, а не убийца или работающий по найму киллер. Вот только маньяк чрезвычайно осторожный и мечтающий пускать кровь по закону, то есть не оглядываясь на государство, а наоборот, прикрываясь им. Будь его воля, он бы с самой юности подался в особые войска, где в таких людях тоже нуждались. И в своё время приложил немало сил для просачивания в ряды доблестных специальных агентов «кровавой гэбни». Да не повезло, по физическим данным не прошёл: чуть прихрамывал от рождения и телом вышел слишком хлипким. Это несмотря на уникальное умение кидать ножи точно в цель чуть ли не с любого доступного человеку расстояния.

Имелось ещё одно полезное умение, так и не понадобившееся советским чекистам: Апавен вырос возле старшей сестры, которая была глухонемой с детства. И благодаря этому язык жестов, причём особенный, пальцевой, освоил на сознательном и подсознательном уровнях. Увы, подобные знатоки и умельцы оказались не нужны государству. Первое время маниакальную жажду уничтожения себе подобных господин Эгоян утолял по собственному выбору, долго готовясь к каждому акту и десятикратно перестраховываясь.

Причём убивал не законопослушных и невинных граждан, а тех уголовников и криминальных авторитетов, у которых врагов хватало, как блох на бездомной собаке. Убивал, невзирая на многочисленную охрану вокруг жертвы или ещё большую толпу дружков-собутыльников. Так было интереснее, так адреналин бушевал в крови за три месяца до события, и два месяца после него.

Вечно так продолжаться не могло, Апавену уже пошёл четвёртый десяток, а он всё никак не мог крепко «встать на ноги». Следовало искать непотопляемого покровителя, и он его грамотно отыскал в лице молодого Шелосяна, который делал стремительную карьеру по партийной линии. Полгода наблюдений, определённые выводы, а потом и взятие «языка», английского дипломата, который плотно курировал самого Шелосяна. Пытки сноб-англичанин не выдержал, всё рассказал и о своей службе, и о новых агентах, и в том числе о молодом функционере Гегаме Оганесовиче. Вот неудавшийся агент Комитета госбезопасности этим и воспользовался чуть позже.

Естественно, скандал в связи с пропажей дипломата имел место, но так как советские силовики его тоже искали с пеной у рта, всё списали на бытовую уголовщину. Даже шефы МИ-5 в это поверили. Уж слишком покойный любил крутиться в глухих подворотнях да среди тёмных личностей. А сам он, зарытый глубоко в землю, в глубоком и мрачном подвале, уже ни на кого пожаловаться не мог.

Дальше Апавен Эгоян выждал сколько следовало и появился перед будущим шефом в самый нужный момент. Тому для решения одной деликатной проблемы следовало устранить много знающего конкурента, но которого всеми силами прикрывали и защищали англичане. У них на того тоже имелись далеко идущие планы.

Гегам и Апавен встретились, долго общались, делились откровениями и остались друг другом весьма довольны. Затем несколько прекрасно выполненных заданий окончательно скрепили тайную дружбу. Точно в такой же строжайшей тайне прошло обучение языку глухонемых, который Гегам выучил с особым рвением. Затем вроде бы случайная рекомендация со стороны, и вот уже в окружении зарождающегося олигарха появился человек, ответственный за кадры. Причём за кадры не только криминогенные, а вполне себе официальные и добропорядочные. Но теперь оба земляка имели полное право видеться ежедневно по работе и, не обращая внимания на посторонних, а также не привлекая их внимание к себе, решать свои теневые дела посредством неспешного разговора пальцами.

Получалось изумительно хорошо. Олигарх был доволен и уверен в завтрашнем дне. А патологический маньяк получал регулярные возможности для безнаказанного убийства. Причём плату совершенно не требовал и даже мило стеснялся да отнекивался, когда новый шеф чуть ли не насильно заставлял брать пачки долларов или вручал документы на некую скромную, но милую недвижимость. А для всех скопом он продолжал оставаться жёлчным маразматиком, чинушей, бумажной душонкой, живущим в двухкомнатной «хрущёвке» и уже десять лет приходящим на работу в одном и том же костюме.

Нет, конечно же, некоторые видели Апавена Эгояна и в иной ипостаси: быстрым, волевым, убийственно хладнокровным и в невероятно дорогостоящих костюмах для тренировок. Да вот видели они эту картинку как самую последнюю в своей жизни. Да так и умирали с удивлением в глазах: «И меня сейчас будет убивать этот невзрачный тип?! Ой!.. Уже убил…»

Возвращаясь в свой офис, господин Шелосян понимал, учитывал сразу несколько важных факторов: