Верные. Книга 1. Когда исчезли все люди - Кристофер Холт - E-Book

Верные. Книга 1. Когда исчезли все люди E-Book

Кристофер Холт

0,0
4,99 €

Beschreibung

Каждый год золотистый лабрадор Макс несколько дней проводил в ветеринарной клинике. Это было неприятно, но терпимо, учитывая, что хозяева всегда возвращались, да и новые знакомства всегда нравились Максу. В этот раз его соседкой оказалась пожилая черная лабрадорша по имени Мадам Кюри, собака с большим жизненным опытом и прекрасным чувством юмора. Время за разговорами с ней текло незаметно, но внезапно пришел день, когда Макс остался один. Никто не приехал забрать его из клиники. Никто не принес еды. Все соседние клетки опустели. В этом кошмаре Макс прожил еще целую неделю и, возможно, просто умер бы взаперти, если бы не забежавший в дом такс по имени Крепыш. Его хозяева тоже куда-то исчезли. Исчезли вообще все люди. Макс, Крепыш и присоединившаяся к их компании неунывающая йорки Гизмо отправляются на поиски. Они идут через обезлюдевшие земли и покинутые города, в которых пытаются выжить брошенные животные. Макс отчаянно хочет отыскать свою семью и уверен, что помочь ему в этом могла бы Мадам Кюри – у него из головы не выходят ее слова, сказанные накануне исчезновения. Мудрая лабрадорша предчувствовала что-то плохое и явно что-то знала…

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 347

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Верные. Книга 1 : Когда исчезли все люди
Выходные сведения
Пролог. Тьма
Глава 1. Лампы и клетка
Глава 2. Свободен!
Глава 3. Волк у порога
Глава 4. Шарики-сухарики
Глава 5. Пекло
Глава 6. Дорога домой
Глава 7. Есть кто дома?
Глава 8. В путь!
Глава 9. Сторожевые псы
Глава 10. Анклав
Глава 11. Тяжкий труд
Глава 12. Ливень
Глава 13. Смелый план
Глава 14. Погоня
Глава 15. История Гизмо
Глава 16. Дом на углу
Глава 17. Кошачья история
Глава 18. Заброшенная дорога
Глава 19. Дикий город
Глава 20. Из тьмы к свету
Глава 21. Корпорация
Глава 22. Дом, но не дом
Глава 23. Поиски
Глава 24. Да, Мадам
Глава 25. Узники
Глава 26. На волю
Глава 27. Полёт над рекой
Благодарности

Christopher Holt

The Last Dogs. The Vanishing

Text copyright © 2012 by The Inkhouse

Illustrations copyright © 2012 by Greg Call

This edition published by arrangement with the Inkhouse and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

Перевод с английского Евгении Бутенко

Иллюстрации в тексте Грега Колла

Иллюстрация на обложке Аллена Дугласа

Холт К.

Верные. Книга 1 : Когда исчезли все люди : роман / К. Холт ; пер. с англ. Е. Бутенко. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2019.

ISBN 978-5-389-16410-9

12+

Каждый год золотистый лабрадор Макс несколько дней проводил в ветеринарной клинике. Это было неприятно, но терпимо, учитывая, что хозяева всегда возвращались, да и новые знакомства всегда нравились Максу. В этот раз его соседкой оказалась пожилая чёрная лабрадорша по имени Мадам Кюри, собака с большим жизненным опытом и прекрасным чувством юмора. Время за разговорами с ней текло незаметно, но внезапно пришёл день, когда Макс остался один. Никто не приехал забрать его из клиники. Никто не принёс еды. Все соседние клетки опустели. В этом кошмаре Макс прожил ещё целую неделю и, возможно, просто умер бы взаперти, если бы не забежавший в дом такс по имени Крепыш. Его хозяева тоже куда-то исчезли. Исчезли вообще все люди.

Макс, Крепыш и присоединившаяся к их компании неунывающая йорки Гизмо отправляются на поиски. Они идут через обезлюдевшие земли и покинутые города, в которых пытаются выжить брошенные животные. Макс отчаянно хочет отыскать свою семью и уверен, что помочь ему в этом могла бы Мадам Кюри — у него из головы не выходят её слова, сказанные накануне исчезновения. Мудрая лабрадорша предчувствовала нечто плохое и явно что-то знала…

© Е. Л. Бутенко, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

Всем, кто любит собак и кого любят собаки. Хотя чего уж там: всех прочих домашних зверей это тоже касается!

Пролог

Тьма

Макс бегал по полю.

Ему было весело: вокруг высокая жёлтая трава и свежевскопанная земля, рядом ферма его хозяев. Псу здесь нравилось. Столько запахов! Грызуны, коровы, ромашка и тина — все эти ароматы били в чуткий собачий нос. Макс до упаду носился среди поникших стеблей травы, выбрасывая лапы далеко вперёд. До чего же здорово!

Вдалеке послышался смех. Хрустально-чистый, звонкий, переходящий в радостные крики... Это Чарли и Эмма, вожаки его стаи, — дети, которые всегда были рядом и играли с ним, когда он был ещё щенком. Он любил их, и они любили его.

Макс видел фигуры детей на горизонте, закатное солнце освещало их сзади, и тени от них тянулись вперёд. У пса в голове всплыло смутное воспоминание: вроде бы Чарли и Эмма должны быть где-то далеко, они уехали с родителями на каникулы. Но ему не хотелось думать об этом сейчас. Какая разница, когда оба вожака стаи здесь.

— Эй! — гавкнул Макс. — Я тут! Подождите меня!

Тени детей рассмеялись, смех эхом разнёсся над полем.

— Догони нас, Макс! — крикнул Чарли.

— Давай же, малыш! — вторила ему Эмма.

Макс ринулся вперёд со всех лап — даже мышцы заныли от напряжения. Однако, как он ни старался, приблизиться к детям не удавалось. Макс выгнул шею и посмотрел назад. Он увидел, что поле, ферму и амбар затянуло непроницаемой чернильно-чёрной тьмой.

Тьма переливалась волнами и шла рябью, словно вода. Тонкие струйки дыма спиралями взвивались вверх и превращались в грозовые тучи, а те быстро закрывали голубое, как яйцо малиновки, летнее небо.

Тьма расползалась во все стороны.

Макс повернулся к Чарли и Эмме. Скоро мрак поглотит и их тоже. Пёс поднажал, но едва ли он успеет добежать до детей.

Вдруг раздался громкий щелчок — уши Макса вздрогнули.

Небо взорвалось белизной, ослепило, обожгло глаза.

Нет, это не небо вовсе — на потолке загорелась лампа, возвестив начало нового дня.

Макс проснулся.

Глава 1

Лампы и клетка

Макс резко поднял голову с холодного бетонного пола, заморгал, смахивая туман сна.

Он был один. Лежал, приткнувшись к смятому старому одеялу, в дальнем углу своей клетки — люди называли её конурой. Было тихо и холодно, желудок Макса урчал — беспрестанно, томительно, до боли.

Пёс так давно никого не видел, ничего не ел из своей миски и уже два дня как вылакал остатки воды из плошки. Изо дня в день он просыпался по щелчку таймера; на потолке загорались люминесцентные лампы; их гудение ударяло в уши прежде, чем свет ослеплял сонные глаза.

День за днём Макс ждал ветеринара — мужчину, который должен был о нём заботиться: наполнять едой миску, забирать у него плошку, потом подходить к раковине из нержавейки на другом конце подсобки и там наливать в его плошку воды.

Но ветеринар не приходил.

Прошло две недели. То есть Макс так думал, что две.

На первой неделе всё было нормально: ветеринар каждое утро появлялся в подсобке, поил и кормил Макса, а потом водил гулять на поле за ветеринарной клиникой, которая прежде была фермой, чтобы пёс побегал и размял лапы.

Конура Максу не особо нравилась, но он понемногу к ней привыкал. Раз в год Чарли, Эмма и их родители на время отъезда в отпуск привозили своего питомца в ветеринарку. Почему они не оставляли его на ферме, пёс не знал. При каждом посещении ветеринар щупал пальцами и колол Макса, поднимал его висячие уши и заглядывал в них, чистил ему зубы какой-то странной щеткой. Помощники доктора расчёсывали золотистую шерсть пса, выстригали запутавшиеся в ней репьи и колтуны. В конце концов Чарли и Эмма всегда возвращались, и всё приходило в норму — это делало жизнь у ветеринара сносной.

Но на этот раз случилось иначе.

По подсчётам Макса, люминесцентные лампы выключались шесть раз и включались семь с тех пор, как он в последний раз видел ветеринара. То есть семь дней Макс не выходил из клетки. Семь дней ничего не ел.

Язык и нос пересохли. Живот сводило от голода. Он совсем измучился.

И так стосковался в одиночестве.

В небольшой подсобке хватало места для четырёх клеток — таких же, как та, в которой сидел Макс. Каждая была размером примерно со шкаф в доме, где жила его семья; углы из железных трубок, а между ними натянута ячеистая металлическая сетка, чтобы посаженные внутрь животные не выбрались.

Во время последнего визита Макса к ветеринару в других клетках тоже сидели собаки. Кексик, лохматая лхасская апсо, день и ночь жалобно тявкала, что её новое место лишено всякого комфорта. Тенька, приземистый чёрный чау-чау, по большей части молчал и был погружён в себя. Ариэль, жилистая дворняжка, в основном лаял на Теньку, а в свободное время грыз и царапал пол у себя в клетке.

Но любимой соседкой Макса за все время его визитов к ветеринару была пожилая собака по имени Мадам Кюри. Макс называл её просто Мадам. Она была одного с ним размера и той же породы — лабрадор, только шерсть у неё была как ночное небо — чёрная с вкраплениями белых прядей. Пожилая лабрадорша отличалась мудростью и чувством юмора; за разговорами с ней дни пролетали незаметно.

Особенно нравилось Максу рассматривать блестящую золотую подвеску на ошейнике Мадам Кюри — три соединённых друг с другом кольца. Ни на одной другой собаке он не видел такого украшения. Его блеска не заглушали даже яркие люминесцентные лампы.

Мадам была с Максом до того самого дня, когда ветеринар перестал появляться. Однажды утром пёс проснулся и обнаружил, что соседняя клетка пуста — только дверца поскрипывала на петлях. Давняя подруга даже не попрощалась со своим соседом.

С тех пор все временные собачьи квартиры, кроме Максовой, пустовали.

Места в сетчатом загоне едва хватало, чтобы сделать несколько шагов взад-вперёд. Внутри ничего не было, кроме разодранного одеяла, на котором Макс спал — не лежать же на холодном бетонном полу, — пустой миски для еды, пластикового бачка с водой, откуда наполнялась его ныне пустая плошка, да клочков выпавшей шерсти, которая свалялась на полу в пыльные комочки. Раньше у Макса ещё был резиновый мячик, но однажды, почувствовав жестокий приступ голода, пёс разорвал игрушку на мелкие кусочки, и теперь они валялись вместе с другим мусором.

В дальнем углу Макс устроил себе уборную. В первый раз ему было очень стыдно справлять нужду в клетке. Со щенячьего возраста он был приучен делать это на улице.

Из своего сетчатого загона Макс видел смотровую ветеринара. Вдоль стен стояли тумбы и шкафы, на крючках висели стерильные медицинские инструменты, какие-то странные штуки мокли в голубой жидкости. Середину смотровой занимал длинный стол со сверкающей стальной столешницей. С другой стороны от клетки Макса крепилась к стене большая металлическая раковина с краном.

Из крана капало.

Кап. Кап. Кап.

Каждая капля со звоном ударялась о металл, и от каждого удара уши Макса вздрагивали. Горло жгло от жажды.

За несколько дней до исчезновения Мадам начала вести себя странно. Макс сперва не придавал этому значения. Она бормотала какую-то невнятицу: мол, вот-вот что-то случится, приближается опасность.

— Готовься, Макси, — очень серьёзным, даже мрачным тоном сказала она своему соседу вечером накануне исчезновения. — На горизонте собралась тьма. Я её чую.

Макс жевал свой красный пупырчатый мячик.

— Я ничего не чувствую, — сказал он, зажав шарик в зубах. — Может, это просто ноют ваши старые собачьи кости?

Мадам засмеялась и добродушно протявкала:

— Разумеется, я ощущаю это, потому что стара, Макси. У собак в возрасте более чуткие кости: они скрипят и хрустят, когда близится что-то нехорошее. — Уже не так весело она добавила: — Я пока не знаю, что это. Но когда узнаю, скажу тебе. Не беспокойся, малыш Макси.

И вот теперь Мадам пропала.

Пропали все.

Во сне Макс видел тьму, о которой говорила его мудрая соседка, — по крайней мере, как он себе эту тьму представлял. И хотя все тело у него затекло и ныло, он не переставал беспокоиться о Мадам. Куда она подевалась? И что означали её загадочные слова?

И как это связано с его семьёй?

В одном Макс был твёрдо уверен: родные никогда не бросили бы его тут одного на две недели. Значит, что-то или кто-то удерживает их вдали от него.

Выбраться бы отсюда, тогда он сам отыскал бы их. Вдруг на Макса навалилась усталость, он поплёлся к своему одеялу, покружился и начал укладываться. Его глаза уже наполовину закрылись.

И тут пёс кое-что услышал: шуршание по пластику и скрип дверных петель.

Глаза Макса широко раскрылись. Он метнулся к дверце клетки, просунул нос сквозь ячейку сетки и глубоко втянул ноздрями воздух.

Нос уловил запахи шерсти и мускуса. Глаз заметил, что маленькая кошачья дверка, которая вела из смотровой ветеринара в дом, качается взад-вперёд, будто кто-то только что прошмыгнул в неё.

И ещё Макс услышал клацанье когтей по бетонному полу.

— Эй! — тявкнул он. — Кто там?

С другой стороны комнаты раздался приглушённый лай:

— Вау-а-а!

Поднялся шум: стук, звон, дребезг. Где-то рядом — Максу не было видно — с грохотом летели на пол разные вещи.

Какой-то зверёк с латексной перчаткой на голове выскочил из-за стола и метнулся через смотровую к двери.

— Стой! — гавкнул Макс. — Помоги мне!

Зверёк замер всего в дюйме от кошачьей дверцы, потряс головой, перчатка соскочила, и Макс смог разглядеть незнакомца.

Это был пёсик.

Очень маленький — не больше самого Макса, когда тот был щенком. Макс даже подумал: не щенок ли это лабрадора? Но нет, в детстве у него лапы были длинные, а не короткие и кривые, как у этой собачки. И шерсть у них разная: у незнакомца — гладкая и чёрная, у Макса — бледно-золотистая и пушистая; уши у них обоих висячие, только у этой собачки они казались слишком большими для её маленькой остренькой мордочки.

Макс упёрся лапой в клетку.

— Пожалуйста, помоги мне, — попросил он. — Ветеринара уже давно нет. Что случилось?

Пёс, склонив голову набок, рассматривал Макса большими карими глазами, над которыми светлели два коричневых кружка.

— Эй, ты не знаешь, тут где-нибудь шарики не завалялись?

Лапа Макса обмякла. Такого вопроса он ожидал меньше всего.

— Не знаю, — устало ответил пёс, не в силах скрыть жалобных ноток в голосе. — Я тоже голоден. И мне нужно найти своих.

Маленький пёсик смотрел на Макса, изогнув одну бровь и медленно помахивая хвостом. Казалось, он прикидывал, чего можно ожидать от пса Максова размера.

— Тебе нужна еда? — Отвернувшись, он пробормотал себе под нос: — Конечно, ему нужна еда. Все только и просят: есть, есть, есть! — а Максу сказал: — Ну вот что...

Но не договорил. Уши пёсика вздрогнули: он явно услышал что-то, чего не слышал Макс.

— Прости, приятель! — быстро проговорил маленький незнакомец и начал пятиться к двери. — Надо бежать! Попробуй прикусить защёлку на дверце. Я видел, как другие собаки это делали. — И он исчез; маленькая створка кошачьего лаза, прикрывшись за ним, закачалась.

Макс посмотрел вверх — туда, где дверь его клетки соприкасалась с угловой опорой, к которой крепилась сетка. Между ними зияла щель. Может, получится просунуть в неё морду?

Из крана на другой стороне комнаты продолжало кап-кап-капать. Вода была так близко — и при этом совершенно недостижима.

Грудь Макса раздулась от решимости. Если маленький пёс не собирается помогать ему, значит придётся позаботиться о себе самостоятельно. Он выберется из этой ужасной вонючей клетки.

И найдёт свою семью.

Глава 2

Свободен!

Открыть клетку оказалось не так-то просто.

Макс встал на задние лапы и опёрся передними на дверцу — его тело стукнулось о металлическую сетку, раздался громкий лязг. Пёс повернул морду и попытался просунуть её между косяком и дверью, но защёлка находилась слишком высоко, до неё было не дотянуться.

Макс соскочил на пол, чуть не плача.

По словам маленькой, похожей на сосиску собачки, это было так легко. И сама защёлка казалась довольно незатейливой. Вроде тех игрушек, которые Максу давали грызть, — два маленьких рычажка, он мог кусать и гнуть их.

Он сделает это. Он должен.

Макс шумно втянул воздух. Сейчас у него всё получится. Пёс напряг задние лапы и подпрыгнул.

Лапы ударились о металлическую сетку. Дверца задребезжала. Макс согнул передние конечности, стараясь удержаться в вертикальном положении, пока его задние лапы скребут по бетону.

Вытаращив глаза от натуги, пёс просунул морду между дверью и косяком. Она едва пролезла, холодный металл давил на дёсны. Макс широко разинул пасть и, захватывая защёлку, ощутил на языке едкий вкус металла.

Он прикусил железный рычажок.

Не поддаётся. В защёлке что-то было, какая-то пружина. Ну конечно. Человеческая рука должна сильно нажать на неё вниз, чтобы открыть дверцу.

Макс задрожал всем телом. Лапы начали скользить. Проволочная сетка больно врезалась в подушечки пальцев. Инстинкты визгливо подсказывали — брось, перестань.

В голове у Макса возникли смеющиеся лица Чарли и Эммы, потом на них накатила волнами чёрная мгла, и образы стёрлись. Из крана капало, звук был мучительный.

С глубоким грудным рыком Макс сжал челюсти и изо всех сил надавил вниз.

Дверца клетки распахнулась.

Макс повалился вперёд, высвобождая лапы из ячеек сетки. Он тяжело плюхнулся на бетонный пол и на миг задохнулся: из груди будто вышибло воздух. Пёс лежал, тяжело дыша, взгляд его блуждал. Над головой ярко горели люминесцентные лампы.

И тут Макс понял: он свободен.

Свободен!

— Я выбрался, — пролаял пёс. — Я выбрался! — Ощутив прилив сил, он встал на лапы, завилял хвостом, золотым и пушистым.

Кап. Кап. Кап.

Вода. Вкуснейшая холодная вода. Наконец-то он напьётся.

Пёс поводил головой из стороны в сторону, чтобы сориентироваться. Там, на другой стороне комнаты, огромная раковина, в которой ветеринар наполнял водой поилки и мыл щенков.

Макс перебежал смотровую и взгромоздился передними лапами на край раковины. Он видел, как ветеринар включал кран. Пёс нажал на рычаг мордой. Это гораздо легче, чем справиться с защёлкой на клетке.

В стенах загудели трубы, кран издал тихое бульканье. И полилась вода. Она хлынула из отверстия сильной, упругой струёй. Она сверкала и искрилась в свете ламп.

Макс засунул под кран голову: пусть вода намочит его светлую шерсть, потечёт по спине. Потом пёс отстранился от струи, потряс головой и радостно гавкнул. И принялся лакать воду языком, отправляя её в горло, наполняя желудок.

Скоро Макс ощутил, что силы возвращаются к нему. Мышцы наполнились энергией. Живот, правда, раздулся от воды — ну и ладно.

Наконец, почувствовав, что больше в него уже не лезет, Макс соскочил вниз и сел на пол. Язык свешивался из пасти, пёс часто дышал и довольно улыбался. Нос впервые за много дней стал мокрым, и от этого Максу захотелось перекатиться на спину и подставить кому-нибудь живот, чтобы его почесали.

Только этого не случится. Людей-то рядом не было.

До чего же все странно. Он один. Его бросили. Надо узнать почему.

Тут где-то была ещё одна собака. Та маленькая, смешная, с короткими лапами и длинным телом. Может, она объяснит ему, что происходит.

Макс встал на все четыре лапы и отвернулся от раковины. Вода из крана так и лилась, но пёс не стал его закрывать. Ему вообще не хотелось, чтобы вода перестала течь.

— Эй! — пролаял Макс. — Пёсик, ты здесь?

Его лай эхом отразился от безликих бетонных стен. Ответа не последовало.

На другой стороне смотровой, за большим столом виднелась дверь с кошачьим лазом внизу. Из-за маленькой створки доносились какие-то звуки: глухие шаги и вроде бы повизгивание какого-то зверька. Мягко ступая, Макс прошёл по комнате. Сдвинув брови, обследовал кошачью дверку. Ясно — ему через неё не пробраться. Он, конечно, не самая крупная собака, но всё-таки достаточно велик.

А вот голова у него как раз размером с кошку.

Макс просунул морду в лаз и поворочал головой, пропихивая её наружу. Он вылез на другую сторону по самые плечи, но не мог посмотреть ни направо, ни налево. Ему были видны только деревянный пол и гладкие стены коридора.

Принюхавшись, Макс почуял запах маленького пёсика. Он был волнительный, очень явственный и с оттенком сухого корма. Теперь Макс отчётливо слышал звуки какой-то возни где-то справа, дальше по коридору. Лапы цокали по полу, раздавались глухой стук и тявканье.

— Пёсик? — пролаял Макс. — Это ты? Я выбрался из клетки. Открыл защёлку, как ты говорил!

Нет ответа. Звуки борьбы не стихали. Не имея возможности повернуться, Макс раздражённо фыркнул и вытащил голову назад через кошачью дверку.

Усевшись, он склонил голову и внимательно оглядел дверь. Ручка у неё была похожа на плоский рычаг, такая же, как у крана, — только смотрела вбок.

Макс подпрыгнул и надавил лапами на дверную ручку. Раздался щелчок, и дверь приоткрылась. Пара пустяков! Сунув морду между дверью и косяком, Макс толкнул створку головой, и дверь распахнулась настежь.

Бывший узник вышел в коридор. Пол здесь был не бетонный, а гладкий, деревянный. Слева тянулся ряд дверей, таких же, как та, которую он только что открыл; справа качалась, как маятник, бледно-бирюзовая дверь, которая открывалась в обе стороны. Макс вспомнил, как проходил через неё. За ней была приёмная. Там люди сидят на стульях, пока женщина за столом не скажет, что теперь их очередь зайти к ветеринару.

Шум доносился из-за качающейся двери.

Макс опустил голову и крадучись пошёл по коридору. Чем ближе он подбирался к приёмной, тем громче становились звуки.

Пёс медленно протиснулся в бирюзовую дверь. Какое-то мгновение он робко надеялся, что в комнате окажутся люди с клетками, в которых сидят кошки, хорьки и птицы. И эти люди будут болтать друг с другом и с питомцами. Так всегда бывало, когда его приводили сюда.

Однако в приёмной было пусто и темно.

Тусклый свет проникал через узкие щёлки в жалюзи. В комнате стоял странный запах, пахло как будто робостью, печалью и ещё... Или ему показалось?

Нет, не показалось. Это страх. Макс чуял носом страх.

Диковато было находиться здесь в полном одиночестве. Всё как обычно, только людей нет. Стулья аккуратно выстроились в ряд вдоль стены. На низких столиках веерами разложены журналы, ожидающие прочтения. На столе, за которым обычно сидела женщина, полный порядок. Рядом с входной дверью — маленький красный автомат на подставке. На верхушке у него — стеклянный шар. Чарли и Эмма часто выпрашивали у родителей мелочь, чтобы сунуть в него монеты и выпустить на волю яркие шарики жвачки.

Однако что-то совершенно точно было не так. Что тут произошло?

Макс замер, прислушиваясь. Потом неуверенно сделал шаг в приёмную. Бирюзовая дверь, скрипя петлями, закачалась взад-вперёд у него за спиной.

— Эй! — тихо позвал Макс. — Пёсик? Ты здесь?

Голос его завис в неподвижном воздухе, никто не отозвался. Мгновение Макс сомневался: а говорил ли он вообще что-нибудь?

Потом раздался звук глухого тяжёлого удара.

Макс испуганно отшатнулся, шерсть на загривке встала дыбом. Впереди была дверь, которая вела на улицу, и что-то грохнуло в неё снаружи. Большое и тяжёлое.

Снова кто-то когтями зацарапал дверь снаружи. Потом ещё удар.

Только теперь Макс увидел небольшой деревянный ящик, приставленный к двери. Раньше его тут не было, это точно. Люди спотыкались бы о такую преграду. Кто-то специально придвинул сюда ящик, но зачем?

Макс вспомнил: во входной двери, как и в той, что вела в подсобку, тоже была маленькая створка для кошек.

Снаружи доносилось глубокое, нутряное рычание. Макс замер. Эти звуки издавала не собака, по крайней мере не милая домашняя. Рык был дикий, звериный.

А потом снова тяжёлый, могучий удар в дверь.

Стоявший на полу ящик заскользил по полу, показалась дверка кошачьего лаза. Существо, находившееся снаружи, притихло, как будто от удивления.

Макс на полусогнутых лапах попятился назад. Там, на улице, было что-то нехорошее. Что-то по-настоящему страшное.

Сквозь кошачью дверку просунулась мохнатая белая голова.

Морда была длинная и узкая, заляпанная грязью и засохшей кровью, иссечённая шрамами. Брыли зверя были приподняты, обнажились жёлтые зубы. Бледно-голубые глаза бешено таращились.

Волк. Очень худой и очень злой волк.

И его сверкавшие яростью глаза смотрели прямо на Макса.

Глава 3

Волк у порога

— Эй, ты! — утробно прорычал волк. — Тебя я не знаю. Где коротышка? — Слова вылетали из пасти резко, отрывисто.

Макс попятился ещё дальше, всё так же прижимаясь к полу и не сводя взгляда со зверя.

Волк щёлкнул челюстями и дёрнулся вперёд, порываясь пролезть в кошачий лаз.

— Отвечай! Ну! Коротышка, слюнтяй паршивый, обещал еду!

Макс почувствовал, что его хвост и задние лапы упёрлись в качающуюся дверь. На мгновение при виде дикого волка, который силится протиснуться в кошачий ход, Максу захотелось повернуться и удрать. Но этот чокнутый волчара гнался за маленьким пёсиком, который давал Максу советы.

И Макс волчару сюда не пустит.

Лабрадор оскалился и подался вперёд.

— Ты кто? — прорычал он. — Чего тебе надо?

Волк оставил попытки пролезть дальше и тяжело дышал от затраченных впустую усилий. Он был такой тощий, что ухитрился наполовину просунуть в отверстие плечи. У Макса так ни за что бы не вышло.

— Ишь, храбрец-удалец! — рявкнул волк. — Самого Пройдохи не боится. До чего смелая шавка.

— Я М... — начал было Макс.

— Да больно мне нужна твоя кличка! — Волк повёл носом в сторону администраторского стола. — Давай-ка, псина, поработай. Забери мешок с шариками у этого слюнтяя и притащи нам. А то и тебе не поздоровится.

Угроза. Макс не любил, когда ему угрожают. В горле у него заклокотало, но он подавил рык в зародыше.

— Кому это — нам? — осведомился он, делая ещё один медленный шаг вперёд.

Пройдоха дёрнулся из стороны в сторону, пропихиваясь дальше в полутёмную комнату.

— Нам — это моей стае. Мы голодаем. Ты бы лучше не задавал вопросов голодному волку.

Макс принюхался. От волка пахло болезнью и влажной шкурой, как будто под его свалявшейся белой шерстью скрывались старые раны. Он не выглядел таким уж крепышом, особенно если учесть, что ему удалось протиснуться в дверцу, предназначенную для зверя вчетверо меньше его.

Выпрямившись в полный рост, Макс задрал вверх хвост и приподнял уши, чтобы показать Пройдохе, что вовсе не напуган.

— Правда? — гавкнул он. — Если вы так голодны, чего сюда лезете? Шли бы охотиться. Хотя такому дохляку, как ты, и мышонка не поймать.

Голова Пройдохи подскочила вверх. Чёрные десны снова обнажились, с жёлтых зубов закапала слюна. Горло задрожало от сердитого низкого рычания. Волк сделал последний отчаянный рывок, и его истощённое, костлявое тело влетело в приёмную ветеринара. Инерция движения несла его прямо на Макса, но тот вовремя отскочил, и волк стукнулся носом о стену рядом с дверью-маятником. Макс опешил: вот уж не думал, что волчара проскочит! Однако Пройдоха, хоть ему и было больно, протиснулся сквозь кошачью дверцу. Теперь у него на боках алели кровавые царапины.

Волк оправился от удара и повернулся к Максу. Тот мигом пожалел, что затеял перепалку.

— Я... — начал было лабрадор.

— Я тебя предупреждал, псина! — рыкнул Пройдоха.

И прыгнул.

Макс отпрянул назад, встав на задние лапы, и два зверя столкнулись грудь в грудь. Обхватив Пройдоху лапами за шею, Макс вертел головой, чтобы уклониться от страшных, щёлкающих волчьих челюстей.

Пёс толкнул Пройдоху передними лапами, и тот отлетел в сторону. Волк повалился на спину, ударившись в момент падения о край журнального столика. Журналы разлетелись в стороны.

Макс опустился на все четыре лапы. Он наморщил лоб и осторожно обошёл врага, не отрывая от него взгляда.

— Уходи, — потребовал пёс. — Тебе тут не место. Я буду защищать этот дом и маленького пёсика, если придётся.

Перекатившись на живот, Пройдоха поднялся и занял позицию напротив Макса. Они кружили в центре приёмной между стульями, повторяя движения друг друга.

— Думаешь, я тебе по зубам, псина? — выпалил волк. — Тебе? Ты изнеженная шавка! Ты и охотиться не умеешь, у людей с рук ешь! — Пройдоха засмеялся.

— На себя погляди! Гоняешься за коротышкой из-за сухих шариков! — бросил Макс. Он приближался к качающейся двери. Волк стоял под забранным жалюзи окном.

Пройдоха фыркнул.

— Много ты понимаешь, псина, — прорычал он низким, суровым голосом.

— Какой твой любимый вкус? — насмешливо спросил Макс, склонив голову набок. — Мне нравится мясной. Погоди, дай-ка угадаю. Могу поспорить, ты фанат корма для котяток!

Задняя лапа Макса ступила на что-то гладкое. Обложка журнала. Пёс поскользнулся, потерял равновесие и едва не завалился на бок.

Пройдоха воспользовался этим и кинулся на противника, оскалив зубы и с когтями на изготовку.

Волчьи клыки скользнули по шерсти Макса, лапы надавили на шею.

Боль. Резкая, пронзающая боль: зубы прорвали шкуру. Макс взвизгнул, закрыл глаза. Он щёлкал зубами в воздухе, а потом зацепил шкуру и со всей мочи сжал челюсти.

Пройдоха взвыл и отпустил шею Макса.

Не успел пёс высвободиться, волк снова кинулся на него с такой яростью, какой пёс не мог себе даже представить. Комната завертелась вокруг, и Макс оказался прижатым спиной к пыльному деревянному полу. Пройдоха нависал над ним. Беззащитному Максу оставалось только ждать, когда волк вцепится ему в горло.

Надо как-то вырваться, убежать через дверь-маятник вдаль по коридору и забиться в конуру. Но падение оглушило Макса — он не мог двинуться, а волчьи зубы приближались...

— И-и-и-йа-а-а!

Приёмную огласил резкий, высокий визг. Макс повернул голову и увидел маленькую чёрную собаку, которая запрыгнула на стул, оттолкнулась от него и всем своим сосисочным телом налетела на переднюю стенку автомата со жвачкой. Раздался душераздирающий грохот, и пёсик упал на пол.

Автомат качнулся на подставке взад-вперёд и... завалился.

Прямо на волка.

В момент падения жвачного автомата Пройдоха на миг отвлёкся от Макса, поднял голову и получил по ней стеклянным шаром. От удара о волчью башку шар раскололся надвое. Яркие шарики жвачки посыпались наружу, заскакали по полу и раскатились во все стороны.

Пройдоха взвизгнул и отскочил от Макса. Половинка шара, приделанная к тяжёлому красному автомату, зацепилась за грязную белую шкуру волка. Пройдоха пытался высвободиться, дёргаясь туда-сюда.

Макс перекатился на бок и встал на лапы. Стараясь не наступать на осколки стекла и шарики жвачки, он склонился над коротконогой собачкой, которая лежала на спине без чувств.

Глаза пёсика остекленели, а язык вывалился из пасти.

Макс оглянулся — проверил, что Пройдоха ещё занят борьбой с автоматом, — потом понюхал пёсика и стал облизывать морду с коричневыми пятнами над глазами.

— Ты как? — спрашивал Макс в промежутках между движениями языка. — Поранился? — Лизнул ещё раз и ещё. — Вставай!

Пёсик заморгал и стал приходить в себя, потом его язык затрепетал, шлёпнул Макса по носу. Оживший храбрец щёлкнул зубами и тявкнул:

— Да я в порядке, приятель! Хватит меня слюнявить!

Раздалось несколько громких ударов — это Пройдоха таскал автомат по комнате, мотал его из стороны в сторону. Вся морда волка была изрезана осколками стекла, кровь текла по шерсти и заливала глаза.

Пройдоха оскальзывался на раскатившихся шариках. Поджав хвост, он пригнул голову, чтобы пролезть в кошачий ход, и промахнулся, ударился пораненной головой о дверь, оставив на ней ярко-красное пятно. Волк взвыл от боли и совершил новую попытку. На этот раз он нашёл дверцу и протиснулся в неё.

Собачка-сосиска поморщилась.

— Да-а-а, наверное, это больно. — Потом пёсик понюхал раздавленный зелёный шарик жвачки. — Устроил тут такой беспорядок. Ох уж эти волки!

— Прости, — сказал Макс, усаживаясь у входной двери. — За беспорядок.

— Эй, ты не больно рассиживайся, приятель! — Пёсик уставился на Макса широко раскрытыми глазами. — Нам надо придумать, как не дать другим волчарам пролезть сюда. — Он подбежал к Максу, огляделся и сообщил, понизив голос: — Они ищут мой корм — шарики.

Макс кивнул:

— Но зачем волкам собачья еда? Почему они не охотятся?

Пёсик вразвалочку прошёл мимо Макса, оглядывая столы и стулья.

— Сейчас не время объяснять. Слушай, может, нам... гм, нет, если ящиком их не удержишь...

Макс со стоном поднялся на лапы и поплёлся вслед за собакой-сосиской. Ему приходилось идти очень медленно, чтобы не обгонять нового товарища. У этого бедолаги такие короткие лапы.

— Послушай, — обратился к нему Макс.

Пёсик и ухом не повёл, а вместо этого обнюхал стоявший рядом со столом администратора цветок в горшке.

— Послушай, — громче прорычал Макс.

Коротышка со вздохом повернулся к нему:

— Чего тебе, приятель?

— Могу я наконец узнать твоё имя? Про себя я называю тебя собакой-сосиской, но это как-то грубо.

Пёсик, похоже, оторопел. Он удивлённо раскрыл пасть.

— Да уж, не слишком вежливо. Я ведь не называю тебя долговязым... золотистым... волосатым барбосом. — Он оглянулся на кошачью дверку, потом обвёл глазами пустую приёмную и вздохнул. — Да, ничего не поделаешь.

Макс снова сел.

— Что ты за собака, а? Я никогда не видел такой породы... такой уникальной.

Дёрнув ушами, пёсик подмигнул:

— А я такой один-единственный. Люди говорят, я такса, ну, в смысле такс. А зовут меня Крепыш.

Макс помахал хвостом и разжал челюсти, чтобы улыбнуться:

— А я Макс. Лабрадор. Приятно познакомиться.

Возвращаясь к поискам, Крепыш ответил:

— Ну да, лучше бы нам познакомиться при более приятных обстоятельствах. Только представь, несколько недель назад я думал, что у меня всё устроилось! Получил нового вожака стаи, отец у неё ветеринар, что-то вроде доктора для животных! Тут собачья компания подобралась что надо, и, главное, у этих ребят тут тонны сухих шариков. Тонны, любого вкуса, какой только пожелаешь!

Хмыкнув, Крепыш вскочил на мягкое администраторское кресло, поставил лапы на стол и принялся обнюхивать лежавшие там ручки, блокноты, стопки бумаг.

— Потом вдруг люди исчезают, появляются волки, начинают всем заправлять и... я под этим не подписывался, ну, ты понимаешь.

Макс замер. Сперва он не мог отвечать, а просто смотрел, как Крепыш спрыгнул с кресла и побрёл обратно к двери.

— Люди? — наконец выдавил из себя Макс. — Все люди? Исчезли?

— Ну, я тут поблизости ни одного не вижу. А ты? — спросил Крепыш. — Я... — Уши такса дрогнули. Он широко расставил лапы и пригнулся к полу. — Ты слышишь?

Макс покачал головой и подошёл к Крепышу. Лапы цокали по деревянному полу.

— Ш-ш-ш, пригнись, верзила, — шепнул Крепыш. — Слушай.

И тут Макс услышал. Десятки лап на мягких подушечках осторожно ступали по траве, с улицы доносились звуки шумного дыхания, какие-то звери окружали дом.

Стая Пройдохи. Они были здесь.

— Ну, держитесь, волчары! — пролаял Крепыш. Взглянув вверх, на Макса, он добавил: — Эй, видишь тот шкаф у двери?

Макс кивнул. Шкаф был деревянный, высотой от пола до потолка; дверцы закрыты. Что внутри, Макс не знал.

— Вижу, — сказал он. — Ты думаешь...

— Да, приятель! — Крепыш отбежал на другую сторону комнаты. — Могу поспорить, такая большая, сильная собака, как ты, легко может опрокинуть его! Как в кино!

— Кино?

— А что, вожаки твоей стаи не смотрят с тобой фильмы? — Крепыш покачал головой. — Это трагедия. Ну да ладно, давай вдарь по нему хорошенько!

— Я не знаю, — с сомнением проговорил Макс. — Он выглядит ужасно тяжёлым. Я неделю не ел и не чувствую в себе сил...

Крепыш вскочил на задние лапы и положил передние на стенку шкафа, силясь повалить его. Шкаф даже не качнулся. Тогда таксик опустился на четыре конечности и глотнул воздуха. — Давай, приятель, — сказал он. — Поверь мне, ты опрокинешь его, и я добуду тебе тонны вкуснющих шариков. Говорю тебе, у ветеринара тут их столько, что нам до конца жизни хватит!

Макс склонил голову набок, прикидывая, как ему свалить этот шкаф.

В кошачью дверку просунулась голова. От неожиданности Макс подскочил. Голова была волчья, но крупнее и ещё противнее, чем у Пройдохи. Морда у этого волка тоже была исполосована, серая шерсть не скрывала трёх больших бледных шрамов.

Волк заметил Макса.

— Ах это ты! — заревел он, царапая когтями пол у двери с обратной стороны. — Ты зашиб моего товарища из стаи. Дольф заставит тебя пожалеть об этом!

— О нет, только не Дольф! — тявкнул Крепыш. Он нетерпеливо подскакивал рядом со шкафом и поторапливал приятеля: — Давай же, Макс!

Волк убрал морду, а потом что-то громко стукнуло в дверь. Макс мог поклясться, что деревянное дверное полотно прогнулось от силы удара.

— Я тебя порву! — завывал снаружи Дольф. Его вой подхватили другие волки. Макс почувствовал, что хвост его помимо воли забился промеж задних лап, но потом он велел себе не поддаваться панике.

— Ладно! — бросил он таксу. — Я повторю то, что уже сделал ты.

— Что ты повторишь? — не понял Крепыш.

Но Макс не ответил. Он отбежал к стене приёмной, противоположной той, где стояли стулья, валялись шарики жвачки и осколки стекла. Потоптался на месте, изучая шкаф. Рядом со шкафом под закрытым жалюзи окном стоял стул.

— Впусти нас, и умрёшь легко! — проревел за дверью Дольф и снова просунул голову в кошачий лаз. Его приятели продолжали барабанить лапами в дверь и царапать её.

Макс не обращал на них внимания, он сосредоточился на своей цели.

— Вперёд! — пролаял пёс, собрал все оставшиеся силы, сделал глубокий вдох и ринулся вперёд.

Он прыгнул.

На стул. А оттуда одним махом полетел дальше и врезался всем телом в стенку шкафа. Тот заскрипел, затрещал и накренился. Сперва шкаф заваливался медленно, но потом сила тяжести взяла своё, и он грохнулся набок перед самой входной дверью с таким стуком, что у Макса в ушах зазвенело. Пыль с пола облачками взвилась в воздух, от шкафа отлетело несколько щепок. Деревянные дверцы раскрылись, и изнутри экраном вперёд вывалился большой телевизор; раздался тихий хруст раздавленного стекла.

Макс, откашливаясь, поднялся на лапы. Поморгал, смахивая с ресниц пыль.

— Я ведь не проломил ему башку, а? — спросил он.

Из-под дивана у стены выполз Крепыш и покачал головой. Макс насторожил уши — за дверью злобно рычал Дольф. Остальные волки подвывали — громко и заунывно.

— А жаль, — вздохнул таксик, вразвалочку подходя к Максу. — Ненавижу этого урода. Но ты, приятель, отлично справился. Больше через эту дверь волки не проберутся.

В животе у Макса заурчало, и пёс поморщился.

— Я рад, — сказал он таксу. — Может, теперь я получу немного шариков?

— Конечно, верзила! — ответил Крепыш и повёл Макса в кладовую. — Всё для моего нового товарища. Я мозг, а ты мышцы — из нас получится отличная команда!

Глава 4

Шарики-сухарики

Тайное хранилище Крепыша находилось за дверью позади стола администратора. Это была кладовая с металлическими стеллажами вдоль стен. На верхних полках лежали вещи сотрудников, пачки бумаги и коробки с ручками, но Макса всё это не интересовало.

Тут было кое-что более привлекательное — сложенные стопкой друг на друга мешки со вкуснейшими мясными шариками. Гора еды.

Крепыш важно вошёл в каморку, говоря:

— Ну вот, Макс, тут...

Запах еды ошеломил лабрадора. Он кинулся вперёд, вцепился зубами в первый попавшийся пакет, стал трепать его, разодрал бумагу. Изнутри посыпались похожие на мелкую гальку коричневые круглые сухарики, они заскакали по линолеуму, раскатились по углам.

Макс тут же нагрёб полную пасть еды. Он почти не жевал — сразу заглатывал корм. Живот взревел, требуя ещё и ещё.

— Эй! — Крепыш прыгал возле головы Макса. — Оставь немного малышу!

Макс ещё раз набрал полную пасть шариков, заглотил их и тяжело задышал. Живот у него побаливал, но эта боль была приятной — ещё бы, после такой-то голодовки!

Кто-то легонько куснул его за переднюю лапу. Макс тявкнул и посмотрел вниз. Конечно, это был Крепыш. В тусклом свете, падавшем в тёмную кладовую из приёмной, гладкая шкурка такса поблёскивала.

— Ты наелся? — спросил Крепыш и посмотрел на пол, засыпанный клочками бумаги и крошками от сухого корма. — Ух, ну и бардак! Вас, верзил, мало волнует чистота, может, потому, что вы такие высокие и вам не приходится путаться лапами в мусоре. Ну а мне приходится, дружище, и позволь сказать тебе: это очень неприятно!

— Прости, Крепыш, — пробубнил Макс, отрывая взгляд от груды корма. — Просто я так давно ничего не ел — не мог остановиться.

— Ну, теперь-то ты сыт? — спросил таксик.

Макс кивнул.

— Хорошо. — Маленький чёрный пёсик развернулся и вышел из кладовой. — Пока мы держим волков на улице, голод тебе не грозит. Пошли, я покажу тебе норы.

Макс засеменил рядом с Крепышом, силы возвращались в усталое тело. Когда двое приятелей огибали стол администратора, лабрадор свежим взглядом оценил масштаб произведённых тут разрушений. В последний раз он устраивал такой тарарам, когда был щенком. И тогда родители вожаков его стаи сердились на юного питомца.

— Так что это за история с волками? — спросил Макс, когда они с Крепышом снова прошли через качающуюся бирюзовую дверь.

— Ох, эти волки, — недовольно фыркнул Крепыш, оказавшись в тёмном коридоре. — Они появились в округе, когда ушли люди, и всё время грозятся порвать меня на части, ну и далее по списку. Пусть только попробуют забраться сюда и что-нибудь мне сделать. Я, вообще-то, плевать на них хотел, но они колотят в двери. Поэтому я притащил пару пакетов с шариками к кошачьей дверке, чтобы заткнуть глотки этим обжорам, а потом понял: если я продолжу в том же духе, мне самому еды не останется! — Крепыш встал и посмотрел через плечо. — Ну, то есть нам, верзила! Если бы я знал, что ты там сидишь, в клетке, то заглянул бы к тебе пораньше.

— Спасибо, — сказал Макс. — Не знаю, сколько бы ещё я продержался в этой ловушке.

— Не стоит благодарностей, приятель, — ухмыльнулся таксик, направляясь к двери на противоположном конце коридора. — В общем, сегодня я подпихнул ящик к входной двери, чтобы Дольф, Пройдоха и их дружки перестали совать свои мерзкие морды в кошачий лаз. Вот уж не ждал, что они таки вломятся внутрь.

— Ты не мог этого знать, — сказал Макс. — Спасибо, что опрокинул автомат с жвачками.

— Да ладно, пустяки. Мы теперь команда. Ага, вот и пришли.

Крепыш остановился перед закрытой дверью в самом конце коридора, напротив бирюзовой. Макс никогда ещё за ней не бывал.

Таксик задрал вверх голову, чтобы взглянуть на Макса:

— Иди за мной, я покажу тебе, где живёт вожак моей стаи. Там столько кроватей и столько игрушек, которые можно грызть, — ох, дружище, тебе стоит это увидеть; ты просто обязан!

Макс приподнял одну из своих пушистых бровей:

— Как ты открываешь дверь?

— Я её не открываю. — С этими словами Крепыш отвернулся от Макса и проскочил в ещё один кошачий ход, которого лабрадор не заметил.

— Я-то так не могу! — проворчал Макс. А потом увидел, что ручка этой двери такая же, как в смотровой, — рычажком. Помахав от радости хвостом, пёс подскочил и нажал на неё. Дверь открылась, и Макс ринулся внутрь.

За дверью оказалась лестница. Перед глазами у Макса мелькал кончик хвоста: таксик с трудом взбирался на коротких лапках по застланным ковром ступеням. Макс пронёсся мимо своего коротколапого друга: что ему какая-то лестница!

Лабрадор добрался до верхней площадки, и его когти зацокали по кафелю. Отсюда открывался вид на просторную, залитую светом кухню. Всё было на своих местах и сияло чистотой: посуда аккуратно расставлена в шкафах со стеклянными дверцами, коробки с человечьей едой выстроились в ряд на буфете. Только кофейник, наполненный коричневой жидкостью, оказался не там, где положено, а на столе. И рядом с ним стояла чашка.

— Эй, погоди! — окликнул Макса снизу Крепыш. — Я... уфф!.. Не могу так быстро.

При взгляде на невыпитый кофе Макса охватил страх: видимо, тот, кто его приготовил, вынужден был спешно покинуть это место. Максу вспомнился сон о наползающей на округу тьме, и сердце у него отчаянно застучало.

Он прошёл из кухни в опрятную столовую с окном во всю стену, а оттуда — в коридор. Все двери здесь были открыты нараспашку, и Макс заглянул за ближайшую.

Детская спальня. Узкая кровать не застелена, бело-розовое бельё сбито. Игрушки — куклы без голов, маленькая пластмассовая плита, полусгрызенная игрушечная лошадка — валялись на полу. Дверца гардероба открыта, все ящики комода с розовыми лошадками выдвинуты. И пусты.

— Ну вот. — Крепыш, отдуваясь, протиснулся в комнату мимо Макса. — Это спальня вожака моей стаи, дочки ветеринара. Теперь, раз она ушла, я сплю на её постели, и все свои игрушки она мне оставила — я тут с ними вожусь. Это очень мило с её стороны. — Таксик подошёл к сундуку в изножье кровати, запрыгнул на него, а оттуда перескочил на постель. Покружился на ней, а потом плюхнулся прямо посередине.

Макс обнюхал пустые ящики. Тут тоже ощущалась смесь слабых запахов, как и в приёмной. Суматоха. Спешка. Страх.

— Куда она делась? — спросил лабрадор. — Куда пропали все люди?

Крепыш поглядывал на Макса поверх края кровати.

— Понятия не имею, приятель. Однажды утром я спал в гостиной, и тут вожак моей стаи, Трейси, пришла и разбудила меня. Крепко обняла, я облизал ей лицо и побежал завтракать. А потом помню только, что спускаюсь вниз, а все люди носятся туда-сюда как угорелые и выбегают на улицу. И с тех пор они не возвращались. — Таксик положил голову на лапы. — Но я уверен, они вернутся. Они всегда возвращаются.

— Значит, ветеринар и его семья тебя накормить успели? — сердито спросил Макс; шерсть у него на загривке невольно вздыбилась. — А меня оставили голодать запертым в клетке. Почему это, интересно?

— Они это не нарочно, верзила, точно тебе говорю, — утешил друга Крепыш. — На самом деле я видел, как в то утро, когда все пропали, ветеринар заходил в подсобку с клетками, а потом убежал, и следом за ним выскочила большая чёрная собака с блестящим ошейником. Может, он подумал, что выпустил тебя, как ту, другую собаку, но в твоей клетке дверцу заклинило? Ветеринар любит животных. Он не стал бы тебя мучить.

Большая чёрная собака — это, наверное, Мадам Кюри, догадался Макс. Значит, вот как она исчезла. Но ведь соседка наверняка заметила, что он спал и его клетка закрылась или вообще не была открыта. Почему Мадам не разбудила его, прежде чем убежать? Связано ли это как-то с её предостережениями?

— Чёрная собака тебе что-нибудь говорила? — спросил Макс. — Она сказала, куда отправилась? Может быть, меня упоминала?

Крепыш склонил голову набок:

— Вот ты сейчас спросил, и я вспомнил — она пролаяла что-то вроде: «Не пускай его следом за мной». Я решил, она говорит о ветеринаре: я ведь не знал, что ты был там. Эй, может, это она захлопнула твою клетку!

Макс покачал головой:

— Зачем? С чего бы ей запирать меня в клетке?