Хроники хищных городов. Книга 2. Золото хищников - Филип Рив - E-Book

Хроники хищных городов. Книга 2. Золото хищников E-Book

Филип Рив

0,0
4,99 €

Beschreibung

В новой редакции — второй роман эпопеи "Хроники хищных городов". Итак, со времени действия "Смертных машин" прошло два года. Том Нэтсуорти, бывший ученик лондонской Гильдии историков, и Эстер Шоу уже два года странствуют по миру, от одного движущегося города к другому, на воздушном корабле "Дженни Ганивер", ранее принадлежавшем знаменитой искательнице приключений Анне Фанг, агенту Лиги противников движения. Однажды Тому и Эстер встречается Нимрод Пеннироял — знаменитый "путешественник, исследователь и специалист по альтернативной истории". В своей книге "Прекрасная Америка: Правда о Мертвом континенте" он утверждал, будто в глубине обезлюдевший материк расцвел новой жизнью. И маркграфиня Фрейя, правительница города-призрака Анкоридж, верит каждому слову этой книги… Возможно, самая ожидаемая премьера 2018 года — это экранизация "Смертных машин", выходящая на экраны в декабре 2018 года под названием "Хроники хищных городов". Исполнительным продюсером картины и автором сценария выступает Питер Джексон, постановщиком — Кристиан Риверс (мастер спецэффектов, работавший с Джексоном на съемках "Властелина Колец", "Хоббита" и "Кинг-Конга"), в ролях Стивен Лэнг из "Аватара" и Хью Уивинг ("Матрица", "Властелин Колец").

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 370

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление
Оглавление
Филип Рив: Золото хищников / Хроники хищных городов. Книга 2
Выходные сведения
Посвящение
Часть первая
Глава 1. Ледяной север
Глава 2. Эстер и Том
Глава 3. Пассажир
Глава 4. Земля отважных
Глава 5. Лисицы-оборотни
Глава 6. Надо льдом
Глава 7. Город-призрак
Глава 8. Зимний дворец
Глава 9. Добро пожаловать на Объект!
Глава 10. Вундеркамера
Глава 11. Беспокойные призраки
Глава 12. Незваные гости
Глава 13. Рулевая Рубка
Глава 14. Пригород
Глава 15. Эстер остается одна
Глава 16. Ночной полет
Глава 17. На поиски Эстер
Глава 18. Золото хищников
Часть вторая
Глава 19. Зал Памяти
Глава 20. Новая модель
Глава 21. Слухи и пауки
Глава 22. «Винтовой червь»
Глава 23. Тайные глубины
Глава 24. Дядюшка
Глава 25. Кабинет доктора Попджоя
Глава 26. Общая картина
Глава 27. Лестница
Глава 28. Очертя голову
Часть третья
Глава 29. Подъемный кран
Глава 30. Анкоридж
Глава 31. Ящик для ножей
Глава 32. Дочь Валентайна
Глава 33. По тонкому льду
Глава 34. Страна туманов
Глава 35. Ледяной ковчег
Благодарности

Philip Reeve PREDATOR’S GOLD Copyright © Philip Reeve, 2003 All rights reserved

Перевод с английского Майи Лахути

Серийное оформление Татьяны Павловой

Оформление обложки Сергея Шикина

Рив Ф.

Хроники хищных городов. Книга 2 : Золото хищников : роман / Филип Рив ; пер. с англ. М. Лахути. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018.

ISBN 978-5-389-15542-8

12+

В новой редакции — второй роман эпопеи «Хроники хищных городов». Итак, со времени действия «Смертных машин» прошло два года. Том Нэтсуорти, бывший ученик лондонской Гильдии историков, и Эстер Шоу уже два года странствуют по миру, от одного движущегося города к другому, на воздушном корабле «Дженни Ганивер», ранее принадлежавшем знаменитой искательнице приключений Анне Фанг, агенту Лиги противников движения. Однаж­ды Тому и Эстер встречается Нимрод Пеннироял — знаменитый «путешественник, исследователь и специалист по альтернативной истории». В своей книге «Прекрасная Америка: Правда о Мертвом континенте» он утверждал, будто в глубине обезлюдевший материк расцвел новой жизнью. И маркграфиня Фрейя, правительница города-призрака Анкоридж, верит каждому слову этой книги…

Возможно, самая ожидаемая премьера 2018 года — это экранизация «Смертных машин», выходящая на экраны в декабре 2018 го­да под названием «Хроники хищных городов». Исполнительным продюсером картины и автором сценария выступает Питер Джексон, постановщиком — Кристиан Риверс (мастер спецэффектов, работавший с Джексоном на съемках «Властелина Колец», «Хоббита» и «Кинг-Конга»), в ролях Стивен Лэнг из «Аватара» и Хью Уивинг («Матрица», «Властелин Колец»).

© М. Лахути, перевод, 2018

© Издание на русском языке,оформление.ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА®

Саре и Сэму

Глава 1

Ледяной север

Фрейя проснулась еще до рассвета и лежала в темноте, чувствуя, как содрогается и покачивается на ходу ее город, который толкают по льду мощные моторы. Полусонная, она ждала, что сейчас явятся служанки и помогут ей встать. Прошло несколько минут, пока Фрейя вспомнила, что все ее служанки мертвы.

Она сбросила одеяла, зажгла аргоновые лампы и побрела в ванную, отпихнув ногой пыльную кучу одежды. Вот уже несколько недель она собиралась с мужеством, чтобы принять душ, но в это утро запутанная система управления в ванной опять оказалась сильнее: Фрейя так и не смогла пустить горячую воду. В итоге она поступила как обычно — налила воды в таз и сполоснула лицо и руки. Оставался еще маленький обмылок, Фрейя намылила волосы и окунула голову в воду. Купальные прислужницы не пожалели бы для молодой госпожи шампуней, лосьонов, кремов, мазей и всевозможных бальзамов, но прислужницы умерли, а сама Фрейя не решалась подступиться к рядам баночек и бутылочек на полках в тесной ванной комнате. Когда выбор слишком велик, лучше уж ничего не брать.

По крайней мере, она кое-как приспособилась одеваться без помощи прислуги. Фрейя по­добрала с пола мятое платье, разложила на по­стели и заползла в него, мало-помалу продвигаясь­ снизу вверх, пока не удалось просунуть голову и руки в предназначенные для них отверстия. Длинный камзол, отороченный мехом, надеть было гораздо легче, только с пуговицами пришлось повозиться. Прислужницы так быст­ро и ловко застегивали ей пуговицы, смеясь и болтая, обсуждая предстоящий день, и никогда-никогда не попадали не в ту петлю, но все они умерли.

Минут пятнадцать Фрейя с проклятиями, рывками и на ощупь застегивала пуговицы, потом обозрела результат своих усилий в затянутом паутиной зеркале. В целом неплохо, решила она. Наверное, драгоценные камни могли бы немного скрасить общее впечатление, но, зайдя в комнату, где хранились ювелирные украшения, Фрейя обнаружила, что самые лучшие из них пропали. В последнее время у нее все время пропадали вещи. Фрейя не могла себе представить, куда они деваются. Да и незачем надевать диадему поверх липких волос с остатками мыла или цеплять на немытую шею ожерелье из золота и янтаря. Мама, конечно, не одобрила бы, что она появляется на людях без драгоценностей, но мама тоже умерла.

В пустых и тихих коридорах дворца целыми сугробами лежала пыль. Фрейя позвонила, вызывая лакея, и в ожидании его прихода стала смотреть в окно. За окном в тусклых арктических сумерках мерцали инеем крыши ее города. ­Пол подрагивал в такт движению поршней и шес­теренок далеко внизу, в машинном отделении, но движения почти не ощущалось, ведь здесь был Высокий лед, самый северный север, и вокруг не было видно никаких ориентиров — только белая равнина, чуть отсвечивающая отраженным светом.

Явился лакей, на ходу поправляя пудреный парик.

— Доброе утро, Смью, — сказала Фрейя.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

На мгновение ей неудержимо захотелось при­гласить Смью в свои комнаты, попросить его сделать что-нибудь с пылью, с разбросанной одеж­дой, с исчезающими драгоценностями; попросить, чтобы он показал ей, как работает душ. Но он был мужчиной. Позволить мужчине войти в личные апартаменты маркграфини — неслыханное нарушение традиций! Вместо этого Фрейя произнесла те же слова, что говорила каждое утро:

— Можешь сопроводить меня в утреннюю трапезную, Смью.

Спускаясь вместе с ним в лифте на нижний этаж, она рисовала себе в воображении, как ее город поспешает вперед по ледяной пустыне, словно маленький тараканчик пересекает ползком громадную белую тарелку. Но куда он направляется — вот вопрос. Смью очень бы хотел это знать — по лицу видно, по тому, как он косится на нее украдкой. И Направляющий комитет тоже хотел бы это узнать. Шарахаться то туда, то сюда, удирая от голодных хищников, — это, ко­нечно, дело, но пришла пора определить будущее своего города. Тысячи лет жители Анкориджа доверяли подобные решения дому Расмуссен. Все-­таки женщины рода Расмуссен не такие, как все прочие. Разве не они правили Анкориджем со времен Шестидесятиминутной войны? Разве ледяные боги не говорили с ними в сновидениях,­ указывая, куда направить город; где можно найти хороших торговых партнеров; как уберечь­ся от ледовых ловушек и от хищников?

Но Фрейя была последней в своем роду, и ле­дяные боги ничего ей не подсказывали. С ней те­перь почти никто не говорил, а если кто и заговаривал, так только для того, чтобы очень вежливо осведомиться, когда она выберет дальнейший курс города. Ей хотелось крикнуть им в лицо: «Почему вы спрашиваете меня? Я ведь просто девочка! Я не хотела быть маркграфиней!»

Но им больше не у кого было спрашивать.

По крайней мере, сегодня утром у Фрейи будет готов ответ. Вот только вряд ли он им понравится.

Она позавтракала в одиночестве, сидя в чер­ном кресле с высокой спинкой за длинным черным столом. Звяканье ножа о тарелку, ложечки — о чайную чашку казалось невыносимо громким в тишине. В полумраке со стен смотрели порт­реты ее божественных предков. Вид у них был слегка нетерпеливый, как будто они тоже ждали, когда она наконец выберет курс.

— Не беспокойтесь, — сказала она портретам. — Я приняла решение.

Когда завтрак был закончен, вошел камергер.

— Доброе утро, Смью.

— Доброе утро, свет ледяных полей. Направляющий комитет ожидает, когда вашему сиятельству будет угодно их принять.

Фрейя кивнула, и камергер распахнул двери утренней трапезной перед членами Направляющего комитета. Когда-то их было двадцать три человека. Теперь остались только мистер Скабиоз и мисс Пай.

Виндолен Пай была высокая, некрасивая дама средних лет. Ее светлые волосы были собраны в приплюснутый узел на макушке, отчего казалось, будто она носит на голове булку-слоечку. Она была раньше секретарем покойного Главного навигатора и неплохо разбиралась в картах и таблицах, но страшно нервничала в присутствии маркграфини и постоянно приседала в реверансе, стоило Фрейе хотя бы шмыгнуть носом.

Ее коллега, Сёрен Скабиоз, был совсем другого склада. В его роду все были мастерами-механиками почти с тех самых пор, как город встал на полозья. По положению он был почти равен Фрейе. Если бы все шло как полагается, сле­дующим летом ей предстояло выйти замуж за его сына Акселя; маркграфини часто брали в су­пруги мужчин из машинного отделения, чтобы сделать приятное Инженерному сословию. Но все пошло не так, как полагается. Аксель умер. Фрейя втайне радовалась, что Скабиоз не станет ее тестем: он был такой суровый, молчаливый и мрачный старик. Его черные траурные одеж­ды сливались с полутьмой утренней трапезной, словно камуфляж, и белая маска лица, казалось, висела в воздухе, лишенная тела.

— Добрый день, ваше сиятельство, — сдержанно поклонился он, а мисс Пай покраснела, встрепенулась и сделала реверанс.

— Где мы находимся? — спросила Фрейя.

— О, ваше сиятельство, в настоящий момент мы находимся на расстоянии около пятисот километров к северу от гор Тангейзера, — залепетала мисс Пай. — Под нами прочный морской лед, ни одного города в пределах видимости.

— Машинное отделение ожидает ваших распоряжений, свет ледяных полей, — промолвил Скабиоз. — Желаете ли вы повернуть обратно, на восток?

— Нет!

Фрейя вздрогнула, вспомнив, как их несколько раз чуть было не съели. Если они снова вернутся на восток или двинутся на юг, чтобы вести торговлю на окраинах Ледяных Пустошей, охотники Архангельска наверняка об этом прознают и вряд ли Анкоридж сумеет спастись бегством от огромного хищника. В городе едва хватает лю­дей, чтобы обслуживать двигатели.

— Может быть, нам следует направиться на запад, ваше сиятельство? — робко предложила мисс Пай. — Некоторые мелкие города зимуют у восточной оконечности Гренландии. Мы могли бы вести с ними торговлю.

— Нет, — твердо ответила Фрейя.

— В таком случае, возможно, вы планируете избрать какое-либо другое направление, ваше сиятельство? — предположил Скабиоз. — Боги льда говорили с вами?

Фрейя торжественно кивнула. На самом деле она уже больше месяца обдумывала свою идею, и вряд ли та исходила от богов; но она просто не могла придумать ничего другого, чтобы защитить свой город от хищников, от чумы и от дирижаблей-шпионов.

— Курс на Мертвый континент, — объявила она. — Мы возвращаемся домой.

Глава 2

Эстер и Том

Эстер Шоу понемногу привыкала быть счастливой. После долгих голодных лет скитаний по грязным канавам и городам-кладоискателям Больших Охотничьих Угодий она наконец-то нашла свое место в этом мире. У нее есть собственный воздушный корабль, «Дженни Ганивер» (стоит чуть вытянуть шею, и она увидит округлую макушку красного баллона позади вон того грузового судна с Занзибара, перевозящего пряности, что пришвартовалось у семнадцатой стойки), и еще у нее есть Том — добрый, красивый, умный Том, которого она любит всем сердцем и который, кажется, тоже любит ее, несмотря ни на что.

Поначалу она была уверена, что долго это не продлится. Они такие разные, да к тому же Эстер никто не назвал бы красавицей: высокая, угло­ватая, точно пугало огородное, медно-рыжие волосы заплетены в чересчур тугие косички, лицо рассекает пополам старый шрам от удара шпагой, лишившего ее одного глаза и большей час­ти носа и заставившего рот изогнуться в вечной кривозубой усмешке. «Все это ненадолго», — говорила она себе (снова и снова, пока они дожи­дались на Черном острове, когда закончат ремонт­ бедняжки «Дженни Ганивер»). «Он не бросает меня из жалости», — решила она, когда они вмес­те долетели до Африки, а потом отправились через океан в Южную Америку. «Что он только во мне нашел?» — удивлялась она, когда они разбогатели, переправляя продукты и другие припасы в нефтедобывающие города Антарктики, а потом вдруг снова обеднели, когда пришлось выбросить весь груз за борт, спасаясь от воздушных пиратов над Огненной Землей. На обратном пути через голубую Атлантику с караваном торговых судов она шептала про себя: «Это не может продлиться долго».

И тем не менее это длилось. Длилось вот уже больше двух лет. И сейчас, греясь на сентябрьском солнышке на балконе «Зоны деформации», одного из многочисленных кафе на Главной улице Воздушной Гавани, Эстер невольно начинала верить: может быть, это навсегда. Она сжала руку Тома под столом и улыбнулась своей скособоченной улыбкой, а он посмотрел на нее с такой же любовью, как тогда, когда она в первый раз его поцеловала, освещенная сполохами МЕДУЗЫ, в ту ночь, когда погиб его родной город.

Этой осенью город Воздушная Гавань направился к северу и теперь завис в нескольких десятках метров над Ледяными Пустошами, в то время как мелкие города-кладоискатели, которые провели на льду короткие месяцы полярного лета, собрались внизу, чтобы распродать свои находки. Один за другим воздушные шары поднимались к причальным стойкам летающего города-порта, из них высыпали живописные торговцы артефактами олд-тека — высоких технологий Древних — и принимались на все лады расхваливать свой товар, едва успев ступить на палубу из листовой стали. Ледяной север — отличная охотничья территория для тех, кто собирает образцы забытых технологий, и сейчас эти господа предлагали на продажу детали Сталкеров, аккумуляторы от магнитных ружей и всякую всячину, которой вовсе нет названия, — разрозненные обломки полудюжины погибших цивилизаций, даже несколько фрагментов древнего летательного аппарата, который пролежал во льду, никем не потревоженный, с самой Шестидесятиминутной войны.

Внизу, куда ни глянь, — на юг, на восток и на запад — простирались Мерзлые земли, теряясь­ в дымке на горизонте; холодная, каменистая местность, где восемь месяцев в году правят­ боги льда и где уже местами белел снег на дне перекрещивающихся траншей, оставленных движущимися городами. На севере высились черной базальтовой стеной горы Тангейзера — цепь вулканов, обозначающая северную границу Охотничьих Угодий. Некоторые вулканы были действующие, над ними покачивались столбы серого дыма, словно колонны, поддерживающие небо. Между этими столбами Эстер и Том с трудом различали сквозь пелену вулканического пепла белые просторы Ледяных Пустошей, где двигалось что-то огромное, грязное и неумолимое, словно сошедшая с места гора.

Эстер вытащила из кармана пальто подзорную трубу, приложила к глазу, покрутила ко­лесико, наводя резкость, пока размытая картина вдруг не стала четкой. Она смотрела на город: восемь ярусов фабрик, и рабских бараков, и труб, плюющихся сажей, с вереницей воздушных кораблей-паразитов, идущих следом и извлекающих ценные минералы из выхлопных газов движущегося мегаполиса; далеко внизу, похожие на призраки за туманной завесой из снега и каменной пыли, вращались огромные колеса.

— Архангельск!

Том взял у нее из рук подзорную трубу:

— Ты права. Летом он держится поближе к северным отрогам Тангейзеров, пожирая города-кладоискатели, которые он подстерегает у перевалов. Полярная шапка сейчас гораздо толще, чем была в древности, но в некоторых местах лед все-таки слишком тонок, чтобы выдержать вес Архангельска до наступления зимы.

Эстер засмеялась:

— Всезнайка!

— Я же не нарочно, — сказал Том. — Ты помнишь, я раньше был учеником-историком? Нac заставляли вызубрить наизусть список Великих движущихся городов мира, и Архангельск там стоял одним из первых. Вряд ли я мог его забыть.

— Выпендриваешься, — проворчала Эстер. — Вот был бы это Зимбра или Занне-Сандански, посмотрела бы я на тебя тогда!

Том снова стал глядеть в подзорную трубу.

— Со дня на день он поднимет гусеницы, выдвинет железные полозья и покатит гоняться за ледовыми городами и городами-снегоходами...

Но пока Архангельск, видимо, был согласен ограничиться торговлей. Он был слишком огромен, чтобы протолкнуться через узкие перевалы гор Тангейзера, но с его причалов то и дело взлетали дирижабли, направляясь на юг, к Воздушной Гавани. Первый из них уже промча­лся­ с высокомерным изяществом через пеструю толпу воздушных шаров над парящим в вышине горо­дом и пришвартовался у шестой стойки, как раз под балконом, где устроились Эстер и Том. Отчетливо ощущалась слабая вибрация палубы,­ ко­гда защелкнулись его магнитные швартовочные­ зажимы. Это был поджарый штурмовик ближнего действия. На угольно-черной оболочке баллона красовалось изображение красного волка, а ниже готическим шрифтом название корабля: «Турбулентность ясного неба»1.

Из бронированной гондолы показались не­сколько мужчин, враскачку двинулись по набе­режной, поднялись, громко топая, по лест­нице,­ ведущей на Главную улицу. Рослые, дюжие мужики в меховых плащах и меховых шапках, из-под курток холодно поблескивали кольчуги. У од­ного на голове был стальной шлем с двумя рогами-раструбами, как у граммофона. От шлема шел провод к медному микрофону, зажатому в кулаке другого мужчины; его голос, усиленный громкоговорителями, гулко разнесся над Гаванью:

— Приветствую вас, воздухоплаватели! Вас приветствует Великий Архангельск, Молот Высокого Льда, Бич Севера, Пожиратель неподвижного поселения на Шпицбергене! У нас есть зо­лото, и мы готовы обменять его на любую информацию о местонахождении ледовых городов! Тридцать соверенов за сведения, которые помогут поймать добычу!

Он принялся протискиваться между столиками «Зоны деформации», продолжая возглашать свое обещание о награде. Пилоты качали головами, морщились и отворачивались. В связи­ с повсеместной нехваткой добычи кое-кто из крупных городов-хищников начал предлагать деньги за ее находку, но немногие делали это так открыто. Честные воздушные торговцы уже опасались, что скоро их перестанут пускать в малые ледовые города. Какой мэр захочет рисковать, раз­решая посадку тем, кто может на другой день продать сведения о движении города какому-ни­будь прожорливому градоядному вроде того же Архангельска? Но с другой стороны, всегда най­дутся люди иного сорта, контрабандисты, полу­пираты или просто торговцы, чьи корабли не приносят того дохода, на который они рассчитывали, — такие охотно примут золото хищников.

— Приходите ко мне в «Шар и гондолу», если нынешним летом вам случалось торговать на борту Кивиту, или Брейдхэвика, или Анкориджа и вы знаете, где они намерены провести зиму! — зазывал вновь прибывший. Это был молодой человек, он выглядел тупым, богатым и откормленным. — Тридцать монет золотом, друзья мои! Хватит, чтобы на всю зиму обеспечить ваши корабли топливом и подъемным газом...

Эстер услышала, как незнакомая девушка-­пилот народности динка2 за соседним столиком объясняет своим друзьям:

— Это Петр Масгард, младший сын директо­ра Архангельска. Он называет свою шайку «охотниками». Они не просто зазывалы для доносчиков; я слышала, они высаживаются на мирных маленьких городах, слишком быстроходных для Архангельска, и заставляют их остановиться или повернуть назад, прямо Архангельску в челюсти!

— Но ведь это же нечестно! — воскликнул Том, который тоже прислушивался к разговору.

К несчастью, как раз в эту минуту Масгард сделал паузу, и слова Тома громко прозвучали в тишине. Охотник круто обернулся. Его крупное, ленивое, красивое лицо ухмыльнулось Тому с высоты огромного роста.

— Нечестно, говоришь, пилот? А что тут нечестного? Сам знаешь, в нашем мире город городу волк.

Эстер мгновенно напряглась. Чего она никак не могла понять, это почему Том вечно ожидает от жизни справедливости. Наверное, это издержки воспитания. Несколько лет самостоятельной жизни в городе кладоискателей живо вышибли бы из него дурь, но Том вырос в атмосфере обычаев и правил Гильдии историков, вдали от реальной жизни; и вопреки всему, что он пережил с тех пор, его все еще шокировали такие люди, как Масгард.

— Я просто хочу сказать, что это против всех правил муниципального дарвинизма, — объяснил Том, глядя на рослого авиатора снизу вверх.

Он встал из-за стола, но все равно не мог с ним сравняться — охотник был выше Тома поч­ти на тридцать сантиметров.

— Быстрые города поедают медленные, силь­ные — слабых. Вот как это должно происходить, точно так же, как и в природе. Угон городов и награда за информацию нарушают равновесие, —продолжал он, словно Масгард был всего-навсе­го его оппонентом на заседании дискусси­онного клуба учеников-историков.

Ухмылка Масгарда стала шире. Он распахнул свой меховой плащ и выхватил меч. Послышались крики, возгласы и стук опрокидывающихся стульев — окружающие бросились врассыпную, стремясь убраться подальше. Эстер потащила Тома прочь, не отрывая взгляда от сверкающего клинка.

— Том, балда, не связывайся с ними!

Масгард уставился на нее, потом с хохотом вбросил свой меч обратно в ножны.

— Посмотрите-ка! У этого пилота имеется красивая подружка, уж она убережет его от ­беды!­

Вся команда дружно загоготала. Эстер пошла пятнами и подтянула свой потрепанный красный шарф, закрывая лицо.

— Заходи ко мне как-нибудь на досуге, деточ­ка! — крикнул Масгард. — Для такой красотки я всегда дома! Не забудь, если сможешь сообщить мне направление движения какого-нибудь города, я дам тебе тридцать золотых! Купишь себе новый нос!

— Я не забуду, — пообещала Эстер, оттесняя Тома в сторонку.

Ярость билась в ней, словно пойманная в силки ворона. Ей хотелось повернуться и напасть на Масгарда. Спорим, он толком не умеет орудовать мечом, которым так гордится... Но в последнее время Эстер старалась подавлять эту темную, мстительную, смертоносную сторону своей натуры, поэтому она только вытащила потихоньку нож и, проходя мимо, незаметно перерезала шнур Масгардова микрофона. Когда он попытается еще раз повторить свое объявление, потешаться станут уже над ним.

— Извини, — сказал Том смущенно, когда они сбежали по лестнице вниз, к причалу, где уже толпились торговцы и туристы, прибывшие из Архангельска. — Я не хотел... Я только по­думал...

— Все нормально, — ответила Эстер.

Ей хотелось сказать ему, что, если бы он не делал время от времени таких вот бесстрашных глупостей, он не был бы Томом и она, наверное, не любила бы его так сильно. Но она не умела выразить все это словами, поэтому просто толкнула его в укромный уголок за опорой верхнего яруса и, быстро оглянувшись — не смотрит ли кто, — обхватила его худыми руками за шею, стащила с лица свой шарф и поцеловала.

— Давай улетим отсюда.

— Но у нас до сих пор еще нет груза. Мы же собирались поискать торговца мехами или... — Том не договорил.

— Здесь не торгуют мехами, только олд-теком, а это барахло мы вроде не хотели больше возить, правда?

Том смотрел на нее нерешительно, и она снова его поцеловала, не дав сказать хоть слово.

— Мне надоело в Воздушной Гавани. Хочу вернуться на птичьи дороги.

— Ладно, — сказал Том. Он улыбнулся, по­гладил ее губы, щеку, щербинку в том месте, где шрам пересекал бровь. — Ладно. Посмотрели северные небеса — и хватит. Отчаливаем.

Но сделать это оказалось не так просто. Ко­гда они добрались до семнадцатой стойки, то уви­дели, что возле «Дженни Ганивер» сидит на большом кожаном тюке какой-то человек. Эстер, которая еще не пришла в себя после насмешек Масгарда, снова прикрыла лицо. Том выпустил ее руку и первым подошел к незнакомцу.

— Добрый день! — воскликнул тот, вскакивая на ноги. — Мистер Нэтсуорти? Мисс Шоу? Как я понял, вы владельцы этого замечательного кораблика? Ну и дела! Мне говорили в портовом управлении, что вы молоды, но я и не представлял себе насколько! Да вы же практически дети!

— Мне почти восемнадцать, — возразил Том.

— Да что вы! — засиял улыбкой незнакомец. — Для великих сердец возраст не имеет зна­чения, а у вас, я уверен, великое сердце. «Кто этотсимпатичный паренек?» — спросил я своего друга, начальника порта, и он мне ответил: «Это Том Нэтсуорти, пилот „Дженни Ганивер“». «Пеннироял, — сказал я себе, — возможно, этот молодой человек — именно тот, кого ты ищешь!» И вот я здесь!

И вот он здесь — низенький, лысеющий, чуточку полноватый, с аккуратно подстриженной белоснежной бородкой. Одет он был в типичный костюм кладоискателя-северянина: длинная шуба, меховая шапка, туника со множеством карманов, толстые штаны и сапоги на меху, — но вся одежда выглядела слишком дорогой, словно ее сшил какой-нибудь модный портной для пьесы, действие которой происходит в Ледяных Пустошах.

— Итак? — сказал он.

— Что «итак»? — спросила Эстер. Незнакомый любитель порисоваться ей сразу не понравился.

— Извините, сэр, — значительно вежливее произнес Том. — Мы не очень понимаем, что именно вам требуется...

— Ах, прошу прощения, простите великодушно! — забормотал незнакомец. — Позвольте, я объясню! Меня зовут Пеннироял, Нимрод Борегар Пеннироял. Я проводил кое-какие исследования среди вон тех жутких огнедышащих горных громадин, а теперь возвращаюсь домой. Я хотел бы стать пассажиром на вашем очаровательном воздушном корабле.

1 Не только разновидность турбулентности, наблюдающаяся в отсутствие облачности, но также название альбома IanGillanBand («CleanAirTurbulence», 1977).

2Динка — народ, населяющий Южный Судан (исторический регион Бахр-эль Газаль в бассейне Нила, Кордофан и Верхний Нил). Численность в конце XX века составляла 3 млн человек.

Глава 3

Пассажир

Пеннироял... Имя казалось Тому смутно знакомым, хоть он и не мог сообразить, откуда его знает. Оно совершенно точно упоминалось в одной из лекций, когда Том еще был учеником-историком, но что такое совершил Пеннироял, чтобы заслужить упоминания, вспомнить не удавалось. Том слишком часто отвлекался, витая в мечтах, и мало прислушивался к речам учителей.

— Мы не берем пассажиров, — твердо сказала Эстер. — Мы направляемся на юг и путешествуем в одиночку.

— На юг — вот и славно! — заулыбался Пеннироял. — Мой родной город — плавучий курорт Брайтон, этой осенью он курсирует вдоль берегов Срединного моря. Я спешу поскорее вернуться домой, мисс Шоу. Мои издатели, Фьюмети Спрейнт, непременно желают получить от ме­ня новую книгу к Лунному празднику, и мне не­обходимы покой и уединение моего привычного кабинета, чтобы разобрать свои путевые заметки.­

Он говорил, то и дело оглядываясь через плечо, окидывая быстрым взглядом лица прохожих, и при этом заметно потел. Эстер подумала, что он не столько стремится домой, сколько удирает от кого-то. Но Тома его слова заинтересовали.

— Вы писатель, мистер Пеннироял?

— Профессор Пеннироял, — с улыбкой попра­вил тот. — Я путешественник, исследователь и специалист по альтернативной истории. Возможно, вам попадались мои произведения — скажем, «Города, затерянные в песках» или «Прекрасная Америка3: правда о Мертвом конти­ненте»...

Том наконец вспомнил, где слышал это имя. Чадли Помрой упомянул профессора Пеннирояла, когда читал лекцию «Новейшие направления в исторической науке». Пеннироял, сказал старик, совершенно не уважает истинно научный подход к истории. Все его рискованные экспедиции — чистой воды показуха, а книги его полны безумных теорий и сенсационных приключенческих сюжетов. Том очень даже любил безумные теории и сенсационные приключенческие сюжеты. После лекции он стал искать в библиотеке Музея труды профессора Пеннирояла, но консервативная Гильдия историков не нашла для них места на своих книжных полках. Так Том и не узнал, где именно путешествовал Пенни­роял.

— На самом деле у нас есть место для пассажира, Эт. И деньги нам пригодились бы...

Эстер нахмурилась.

— О, деньги — не проблема! — заверил Пеннироял, вытаскивая из кармана пухлый кошелек и встряхивая его. — Скажем, пять соверенов прямо сейчас и еще пять, когда пришвартуемся в Брайтоне. Конечно, Петр Масгард предложит вам больше за выдачу какого-нибудь злополучного города, но и это весьма неплохая сумма, да к тому же вы окажете великую услугу мировой литературе.

Эстер пристально разглядывала бухту каната на краю набережной. Она понимала, что проиграла в споре. Этот чересчур приветливый незнакомец знал, как подъехать к Тому, и сама Эстер не могла не признать, что десять соверенов будут им очень даже кстати. Она сделала еще одну попытку оттянуть неизбежное: пнула ногой рюкзак Пеннирояла со словами:

— Что у вас в багаже? Мы не возим олд-тек. Насмотрелись, что от него бывает.

— О небо! — воскликнул Пеннироял. — Всецело с вами согласен! Пусть я альтернативщик, но ведь не полный идиот. Я тоже видел, что бывает с людьми, которые всю жизнь выкапывают из земли древние машины. Рано или поздно они отравляются радиацией или взрываются, на­ткнувшись на какую-нибудь неисправную штуковину. Нет, у меня при себе лишь смена нижнего белья да несколько тысяч страниц путевых заметок и зарисовок для будущей книги — «Огненные горы: явление природы или ошибка древних?».

Эстер снова пнула рюкзак. Он медленно за­валился набок, но никаких металлических зву­ков, опровергающих слова Пеннирояла, слышно не было. Она посмотрела себе под ноги, потом еще ниже, сквозь дырчатую палубу Воздушной Гавани, на землю, где какой-то городок нетороп­ливо тащился на запад, волоча за собой длинную тень. «Ну ладно», — подумала Эстер. Теплое, синее Срединное море — совсем не то, что безрадостные Ледяные Пустоши, а лететь туда всего-­навсего неделю. Наверное, можно делить Тома с Пеннироялом в течение недели? Уж как-нибудь она перетерпит? Ведь он будет принадлежать ей всю оставшуюся жизнь.

— Хорошо. — Она схватила кошелек и отсчитала пять золотых соверенов, пока путешественник не передумал.

Том, стоя рядом с ней, говорил:

— Профессор, мы устроим для вас постель в носовом трюме. А работать над рукописью вы сможете в лазарете, если захотите. Я планировал переночевать здесь и отчалить на рассвете.

— Если не возражаешь, Том, — сказал Пеннироял и снова тревожно оглянулся через плечо, — я предпочел бы отправиться немедленно. Не годится заставлять музу ждать...

Эстер пожала плечами и вытряхнула из кошелька еще несколько монет.

— Отчаливаем, как только начальник порта даст разрешение, — сказала она. — Надбавка за срочность — два соверена.

Зашло солнце — пылающим углем погрузилось в дымку над западными отрогами Тангейзерова хребта. По-прежнему над скоплением торговых городов поднимались воздушные шары, а с севера, со стороны Архангельска, перевалив через базальтовые предгорья, прилетали дирижабли. Один из них принадлежал добродушному старому джентльмену по имени Уиджери Блинко, антиквару, торговцу предметами олд-тека — высоких технологий древности. Чтобы свести концы с концами, симпатичный старичок еще сдавал комнаты на втором этаже над своей лавкой в портовом районе Архангельска, а при случае продавал информацию любому, кто готов был за нее заплатить.

Оставив своих жен швартовать воздушный корабль, мистер Блинко засеменил прямиком в контору начальника порта с вопросом:

— Вы видели этого человека?

Начальник порта взглянул на фотографию, которую положил ему на стол мистер Блинко, и сказал:

— Да это же профессор Пеннироял, джентльмен-историк!

— Джентльмен? Черта с два! — сердито закричал Блинко. — Прожил в моем доме полтора месяца, а как только на горизонте показалась Воздушная Гавань, сбежал и не заплатил мне ни пенни! Где он? Где можно найти этого мерзавца?

— Опоздал, приятель, — усмехнулся начальник порта, не без удовольствия сообщая дурные новости. — Он прилетел с одним из первых шаров из Архангельска и стал спрашивать насчет кораблей, идущих на юг. Я его направил к тем ребятам, что летают на «Дженни Ганивер». Она только что отчалила, десяти минут не будет, курсом на Срединное море.

Блинко застонал и устало провел рукой по широкому бледному лицу. Он никак не мог себе позволить лишиться двадцати соверенов, обещанных Пеннироялом. Ну почему, почему он не заставил мошенника заплатить вперед? Ему так польстило, что Пеннироял подарил ему экземп­ляр «Прекрасной Америки» («Моему дорогому другу Уиджери с наилучшими пожеланиями»), и так уж его взволновало обещание великого человека упомянуть о нем в следующем своем произведении, что он даже не почуял подвоха, когда Пеннироял начал переадресовывать на его имя счета от виноторговцев. Он даже не пробовал возражать, когда путешественник принялся открыто флиртовать с младшими миссис Блинко! Чтоб их всех, этих писателей!

И тут сквозь жалость к себе и начинающую­ся головную боль, затуманившую мозг мисте­ра Блинко, пробилось нечто, произнесенное начальником порта. Название. Знакомое название. Чрезвычайно ценное название!

— Вы сказали — «Дженни Ганивер»?

— Сказал, сэр.

— Но этого не может быть! Она погибла, когда боги уничтожили Лондон!

Начальник порта покачал головой:

— Да нет, сэр, совсем даже ничего подобного. Последние два года она провела в зарубежных небесах. Как я слышал, вела торговлю с городами-зиккуратами Нуэво-Майя.

Мистер Блинко поблагодарил начальника порта и выбежал на набережную. Он был чело­век солидный и бегал нечасто, но ради такого дела стоило побегать. Он растолкал толпу дети­шек возле подзорной трубы, установленной на пара­пете, и внимательно осмотрел небо. В направле­нии на юг, чуть к западу, блеснули в лучах заходящего солнца кормовые иллюминаторы воз­душного корабля. Маленького, ярко-красного корабля с гондолой, кое-как сляпанной из разного металлолома, и сдвоенными двигателями Жё­не-Каро.

Мистер Блинко заторопился к своему кораб­лю, который назывался «Временные трудности», и к своим многострадальным женам.

— Скорее! — завопил он, врываясь в гондолу. — Включите радиоприемник!

— Стало быть, Пеннироял опять ушел у тебя из-под носа, — заметила одна из жен.

— Какой сюрприз! — прибавила другая.

— Точно так же получилось и в Архангельске, — сказала третья.

— Молчать, жены! — заорал Блинко. — Тут важное дело!

Четвертая жена сделала гримаску:

— Едва ли Пеннироял стоит таких хлопот.

— Бедный, милый профессор Пеннироял, — захныкала пятая.

— Да забудьте вы про этого Пеннирояла! — проревел муж. Стащил с себя шляпу, торопливо натянул радионаушники, настроил приемник на секретную волну, раздраженно махнул рукой жене номер пять, чтобы прекратила нытье и крутила рукоятку стартера. — Кое-кто очень хорошо мне заплатит за сведения, которые я только что узнал! Торговое судно, на котором улетел Пеннироял, — это бывший корабль Анны Фанг!

Том только сейчас понял, насколько он истосковался по общению с другими историками. Эстер всегда с удовольствием слушала, когда ему случалось вспомнить какие-нибудь разрозненные факты из прежних учебных дней, но почти ничего не могла предложить в ответ. Сама она с семи лет жила своим умом, могла на полном ходу запрыгнуть на борт движущегося города, умела поймать и освежевать кошку, знала, куда нужно ударить ногой нападающего грабителя, а вот историей своего мира как-то не удосужилась заняться вплотную.

И вдруг появился профессор Пеннироял, сразу заполнив своим обаянием полетную палубу «Дженни». У него на любой случай жизни имелась своя теория или анекдот. Слушая его, Том едва не почувствовал ностальгию по старым временам, по лондонскому Музею, где его окружали книги, факты, экспонаты и атмосфера научных споров.

— Возьмем, к примеру, вот эти горы, — говорил Пеннироял, указывая рукой в окошко с правого борта.

«Дженни Ганивер» двигалась на юг, следуя вдоль длинного отрога Тангейзера. По лицу путешественника пробегали отсветы раскаленной лавы, клокочущей в жерле действующего вул­кана.

— Им я собираюсь посвятить свою следующую книгу. Откуда они взялись? В древности их не было, мы знаем об этом по сохранившимся картам. Почему же они так внезапно возникли? По какой причине? То же самое в далеком Шань-Го. Чжань-Шань — самая высокая гора на Земле, но в древних летописях она ни разу не упоминается. Что такое эти новые горы — просто результат природной вулканической деятельности, как нам всегда твердили? Или перед нами последствия какого-то чудовищного сбоя в технологии Древних? Возможно, перед нами резуль­тат экспериментов с новыми источниками энергии или с каким-нибудь кошмарным оружием. Вулканы на заказ! Только подумай, Том, какая это была бы находка!

— Нас не интересует олд-тек, — маши­нально буркнула Эстер. Склонившись над штурманским столом, она пыталась проложить курс по карте, и разглагольствования Пеннирояла все больше ее раздражали.

— Ну конечно не интересует, деточка! — вскричал Пеннироял, уставившись на пере­борку рядом с Эстер (он все еще не был уверен, что сможет, не дрогнув, посмотреть в ее ужасное ли­цо). — Конечно, конечно! Весьма благородный и разумный предрассудок. И тем не менее...

— Это не предрассудок, — отрезала Эстер, нацелив на Пеннирояла измерительный циркуль­ с таким видом, что профессор всерьез испугался, как бы она не нанесла ему тяжелого увечья. — Моя мама была археологом. И путешественницей, и искательницей приключений, и историком, совсем как вы. Она побывала в мертвых землях Америки, выкопала там древний предмет и привезла домой. Предмет назывался МЕДУЗА. Правители Лондона прослышали об этой штуковине и послали своего человека, Валентайна, чтобы он убил мою мать и забрал ту вещь. Заодно он сделал мне вот такое лицо. Он увез ту вещь в Лондон, там за нее взялись инженеры, привели ее в действие, а она возьми да и шарахни, как никто не ожидал, и дело с концом.

— Ах да, — отозвался слегка присмиревший Пеннироял. — Все знают о происшествии с МЕДУЗОЙ. Я даже могу точно сказать, чем занимался в то время. Я тогда находился на борту Читтамоторе, в обществе очаровательной юной особы по имени Минти Бэпснэк. Мы через полмира увидели зарево в небе на востоке...

— А мы были с ним совсем рядом. Мы пролетели сквозь ударную волну и видели, что осталось от Лондона на следующее утро. Огромный мегаполис, родной город Тома, сгорел дотла из-за какой-то дряни, которую раскопала моя мама. Вот потому мы теперь стараемся держаться подальше от олд-тека.

— А-а, — неловко протянул Пеннироял.

— Я иду спать, — объявила Эстер. — У меня голова болит.

Это была правда. После нескольких часов поучительных речей Пеннирояла позади ее слепого глаза поселилась резкая, пульсирующая боль. Эстер подошла к креслу пилота, собираясь поцеловать Тома на ночь, но не хотелось делать это на виду у Пеннирояла, так что она только быстрым движением коснулась его уха, сказала:

— Позови, когда будет нужно тебя сменить, — и удалилась в каюту на корме.

— Ого! — сказал Пеннироял, когда она ушла.

— У нее довольно тяжелый характер, — согласился Том, смущенный выходкой Эстер. — Но на самом деле она замечательная. Просто застенчивая. Когда познакомишься с нею поближе...

— Конечно, конечно, — сказал Пеннироял. — Сразу видно, что за несколько необычной внешностью скрывается совершенно... э-э...

Но он так и не придумал, что бы такое хорошее сказать об этой девушке, и умолк, глядя в иллюминатор на залитые лунным светом горы, на огни небольшого города, движущиеся внизу, на равнине.

— Знаешь ли, она не права насчет Лондона, — промолвил наконец Пеннироял. — Я хочу сказать — насчет того, что он сгорел дотла. Я говорил с людьми, которые там были. Осталось довольно много обломков. Целые отсеки Брюха лежат в развалинах на открытой Поверхности к западу от Батмунх-Гомпы. Ну как же, одна моя знакомая, очаровательная молодая женщина-археолог, по имени Крюис Морчард, утверждает, что побывала внутри одного из более крупных фрагментов. Она рассказывает удивительные вещи: на каждом шагу обугленные скелеты, громадные куски оплавленных зданий и механизмов. Из-за остаточной радиации среди обломков мелькают разноцветные вспышки, похожие на блуждающие огоньки... или как будет правильнее — бродячие огоньки?

Теперь уже Тому стало не по себе. Гибель род­ного дома была для него незаживающей раной. Два с половиной года прошло, а сполохи того страшного взрыва до сих пор озаряют его сны. Ему не хотелось говорить о катастрофе, и потому он перевел разговор на любимую тему профессора Пеннирояла — о профессоре Пеннирояле:

— Наверное, во время своих путешествий вы бывали в разных интересных местах?

— Интересных! Не то слово, Том! ­Чего­ я только не повидал! Когда приземлимся в брай­тонском порту, я первым делом зайду в книжную лавку и куплю тебе полное собрание моих сочинений. Удивительно, что ты не читал их раньше, ведь ты такой умный молодой человек...

Том пожал плечами:

— К сожалению, их не было в библиотеке Лондонского музея...

— Ну конечно! Гильдия так называемых историков! Фу! Замшелые старые хрычи... Знаешь, я когда-то пытался вступить в эту несчастную гильдию. Их главный историк, Таддеус Валентайн, отказал мне наотрез! Только потому, что ему не понравились мои американские находки!

Том был заинтригован. Не очень приятно слышать, как высокоученых членов его гильдии обзывают замшелыми старыми хрычами, но Ва­лентайн — дело другое. Валентайн пытался убить Тома, он убил родителей Эстер. Если Валентайн кого-то не одобрял, считал Том, значит это хороший человек.

— А что вы нашли в Америке, профессор?

— Ну, видишь ли, Том, тут целая история. Хочешь, расскажу?

Том кивнул. В эту ночь, при таком сильном южном ветре, все равно нельзя уходить из рубки. Приятно будет послушать хорошую историю. Это поможет ему не заснуть. К тому же рассказы­ Пеннирояла пробудили какую-то частичку в душе Тома — воспоминания о прежних временах, когда жизнь была проще, когда он лежал, свернувшись калачиком под одеялом в спальне­ учеников третьего ранга, и читал при свете фонарика сочинения великих путешественников-историков — Монктона Уайлда, Чун-Мая Споффорта, Валентайна, Фишейкра и Комптона Кларка.

— Да, расскажите, пожалуйста, профессор, — сказал Том.

3 «AmericatheBeautiful» (англ.) — одна из самых попу­лярных в Америке патриотических песен. К музыке церков­ного гимна, в 1880-х годах сочиненной композитором-любителем Сэмюэлем Уордом (1847–1903), в начале XX века добавили светские стихи Кэтрин Ли Бейтс (1859–1929).

Глава 4

Земля отважных

–Северная Америка, — рассказывал Пеннироял, — это Мертвый континент. Все об этом знают. Ее открыл в тысяча девятьсот двадцать четвертом году Христофор Коломбо, великий детектив и путешественник. Впоследст­вии там образовалась империя, которая одно время правила всем миром, но была полностью уничтожена во время Шестидесятиминутной войны. Сейчас это земля красных пустынь, населенных призраками, ядовитых болот, воронок от атомных бомб, ржавого железа и безжизненных скал. Лишь немногие дерзают побывать там. Археологи, такие как Валентайн и бедная матушка твоей приятельницы, отправляются туда в надежде извлечь из древних бункеров обломки олд-тека.

Тем не менее ходят разные слухи. Истории, которые рассказывают в подпитии старые небесные волки в захудалых воздушных караван-сараях. Байки о дирижаблях, сбившихся с курса и оказавшихся вдруг над совсем другой Америкой: зеленой страной, покрытой лесами, лугами и огромными голубыми озерами. Около пятидесяти лет тому назад некий пилот по имени Снори Ульвессон даже совершил посадку на одном из зеленых участков, который он назвал Винляндией4 и нанес на карту, а карту передал лорд-­мэру Рейкьявика, но, когда современные иссле­дователи начали искать ее в Рейкьявикской библиотеке, никаких следов, конечно, не нашли. Да и все рассказы сводятся к тому же: пилот годами разыскивает увиденное однажды место, но найти не может. Или же, посадив свой корабль, обнаруживает, что зелень, которая так маняще выглядела с высоты, на самом деле — всего лишь токсичные водоросли на озере, образовавшемся в воронке от взрыва.

Но настоящие историки, Том, такие как мы с тобой, знают, что в подобных легендах час­то бывает скрыта крупица истины. Я собрал во­едино все слышанные мною рассказы такого ро­да и пришел к следующему выводу: что-то во всем этом есть, стоило бы разобраться повнимательнее. В самом ли деле Америка мертва, как утверж­дают мудрецы вроде Валентайна? Или в глубине ее, к северу от мертвых городов, которые посещают охотники за олд-теком, есть такие места, где реки, берущие свое начало от Ледяных Пустошей, смыли всю отраву и Мертвый континент расцвел новой жизнью?

Я, Пеннироял, решил выяснить истину! Весной восемьдесят девятого года я отправился в путь вместе с четырьмя товарищами на своем воздушном корабле «Аллан Квотермейн»5. Мы пересекли Северную Атлантику и вскоре достигли берегов Америки, приземлившись недалеко от того места, которое на древних морских картах называется Нью-Йорк. Там все было мертво, как нам и обещали: одни лишь громадные кра­теры от бомб тысячелетней давности, чьи стенки оплавились от невыносимого жара, образовав веще­ство, известное под названием «ядерное стекло».

Мы снова поднялись в воздух и двинулись на запад, в самое сердце Мертвого континента. Тут и случилось несчастье. Разразилась буря почти сверхъестественной силы, мой бедный «Аллан Квотермейн» рухнул на землю посреди бескрайней отравленной пустыни. Трое моих товарищей погибли во время крушения, четвертый умер через несколько дней, отравившись водой из озерца, которое казалось чистым, но на самом деле, видимо, было заражено каким-нибудь мерзким химикатом Древних. Мой спутник весь посинел, и от него шел запах старых носков.

В полном одиночестве, едва волоча ноги, я побрел на север, пересек Равнину Кратеров, где когда-то находились легендарные города Чикаго и Милуоки. Я уже не думал о том, чтобы отыскать зеленую Америку. У меня была только одна надежда — добраться до края Ледяных Пус­тошей, где меня могли спасти кочевники-­снегоходы.

В конце концов и эта надежда угасла. Ослабев от переутомления и обезвоживания, я лег на землю в иссохшей долине между двумя зуб­чатыми цепями высоких черных гор. В отчаянии я воскликнул: «Неужели так и окончит жизнь Ним­род Пеннироял?» И камни, казалось, отвечали: «Да». Я, видишь ли, простился со всякой надеждой, поручил свою душу богине смерти и закрыл глаза, ожидая, что открою их вновь уже бестелесным духом в Стране, не ведающей солнца. Когда я очнулся, то лежал, закутанный в меха, на дне каноэ, и какие-то милые молодые люди на веслах везли меня к северу.

Это не были коллеги-путешественники из Охотничьих Угодий, как я предположил внача­ле. Это были туземцы! Да, в самой северной час­ти Мертвого континента действительно живут люди! Прежде я принимал на веру традиционную версию — ту самую, которую тебе, несомненно, излагали в твоей Гильдии историков: якобы немногочисленные бедняги, пережившие падение Америки, бежали по льду на север и там, смешавшись с эскимосами, стали прародителями современной расы снегоходов. Но теперь я понял, что кое-кто остался! Дикие, нецивилизованные потомки древней нации, чьи жадность и эгоизм некогда привели мир к гибели, — но у этих дикарей все же хватило человечности, чтобы спасти умирающего от голода несчастного по имени Пеннироял!

Вскоре я уже мог объясняться со своими спасителями при помощи знаков и жестов. Это были девушка и юноша, и звали их Допускается Машинная Стирка и Доставка В Течение Двенадцати Дней. Как я понял, они обнаружили меня во время собственной экспедиции, отправленной на поиски ядерного стекла среди развалин древнего города Дулута. (Между прочим, как мне удалось установить, у них в племени ожерелье из ядерного стекла ценится так же дорого, как среди самых изысканных модниц Парижа или Движеграда. Оба моих новых знакомых носили серьги и браслеты из этого вещества.) Они блестяще владели навыками выживания среди ужасных пустынь Америки: умели переворачивать камни, охотясь за съедобными личинками, и распознавать пригодную для питья воду по наличию особых водорослей. Но эти заброшенные земли не были их родным домом. Нет, они пришли с севера и теперь, насколько я понял, возвращались вместе со мной к своему племени!

Вообрази мое волнение, Том! Пока лодка про­двигалась вверх по реке, я словно возвращался к истокам мира. Поначалу вокруг виднелись лишь голые скалы, среди которых местами выпирали полуразрушенные от времени камни или поко­реженные балки — все, что осталось от гранди­озных строений Древних. И вот однажды я на­чал замечать вдали пятна зеленого мха — одно, другое! Еще несколько дней пути на север — и по обоим берегам реки стали появляться трава, папоротники, заросли тростников. Сама река стала заметно чище. Доставка В Течение Двенадцати Дней ловил рыбу, а вечером Допускается Машинная Стирка готовила ее на костре, который мы разводили на берегу. А деревья, Том! Березы, дубы и сосны росли повсюду. Река впадала в обширное озеро, а на берегу стояли примитивные жилища племени. Какое зрелище для историка! Снова живая Америка, через столько тысячелетий!

Не стану утомлять тебя рассказами о том, как я жил среди этих славных людей в течение трех лет. Или о том, как я спас прекрасную дочь вож­дя, по имени Почтовый Индекс, от голодного медведя, как она полюбила меня и как мне пришлось спасаться бегством от ее разъяренного же­ниха. Умолчу и о том, как я снова отправился на север, как шел по льду и в конце концов после многих приключений вернулся в Охотничьи Уго­дья. Все это, когда приедем в Брайтон, ты сможешь прочесть в моем междугородном бестселлере «Прекрасная Америка».

Том долго сидел, не говоря ни слова. Голова его была полна чудесных видений. Тому не верилось, что он никогда прежде не слышал о великом открытии Пеннирояла. Наверняка оно потрясло весь мир! Это монументально! Какие же дураки сидят в Гильдии историков, что прогнали такого человека!

Наконец Том сказал:

— Профессор, а вы больше не возвращались туда? Наверное, если снарядить вторую экспедицию, более основательно...

— Увы, Том, — вздохнул Пеннироял. — Я так и не нашел желающих финансировать повторную­ экспедицию. Не забывай, что вся фотоаппарату­ра и оборудование для сбора образцов погиб­ли при крушении «Аллана Квотермейна». Уходя из племени, я захватил с собой несколько артефак­тов, но все они потерялись во время долгого об­ратного пути. Не имея доказательств, как мог я надеяться собрать деньги на вторую экспедицию? Как выяснилось, одного только слова альтерна­тивного историка еще недостаточно. Да что там, — сказал он с грустью, — есть люди, Том, которые и по сей день считают, что я вообще не был в Америке.

4Винляндия — название территории Северной Амери­ки, данное исландским викингом Лейфом Эрикссоном примерно в 986 году. В настоящее время эта территория относится к канадской провинции Ньюфаундленд и Лабрадор.

5Аллан Квотермейн