Windows on the World - Фредерик Бегбедер - E-Book

Windows on the World E-Book

Фредерик Бегбедер

0,0

Beschreibung

Спустя год после теракта, уничтожившего Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, Фредерик Бегбедер мучительно ищет слова, способные выразить невыразимое — ужас реальности, которая превзошла самые мрачные голливудские фантазии, — и одновременно стремится понять, как могла произойти самая чудовищная катастрофа в истории Америки и как нам всем жить в том новом мире, что возник на планете 11 сентября 2001 года.

Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:

Android
iOS
von Legimi
zertifizierten E-Readern

Seitenzahl: 284

Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:

Android
iOS
Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Содержание

Windows on the World
Выходные сведения
Эпиграф
Посвящение
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ
8 час. 30 мин.
8 час. 31 мин.
8 час. 32 мин.
8 час. 33 мин.
8 час. 34 мин.
8 час. 35 мин.
8 час. 36 мин.
8 час. 37 мин.
8 час. 38 мин.
8 час. 39 мин.
8 час. 40 мин.
8 час. 41 мин.
8 час. 42 мин.
8 час. 43 мин.
8 час. 44 мин.
8 час. 45 мин.
8 час. 46 мин.
8 час. 47 мин.
8 час. 48 мин.
8 час. 49 мин.
8 час. 50 мин.
8 час. 51 мин.
8 час. 52 мин.
8 час. 53 мин.
8 час. 54 мин.
8 час. 55 мин.
8 час. 56 мин.
8 час. 57 мин.
Концерт для кашля, чихания, перхания и предсмертных хрипов
8 час. 58 мин.
8 час. 59 мин.
9 час. 00 мин.
9 час. 01 мин.
9 час. 02 мин.
9 час. 03 мин.
9 час. 04 мин.
9 час. 05 мин.
9 час. 06 мин.
9 час. 07 мин.
9 час. 08 мин.
9 час. 09 мин.
9 час. 10 мин.
9 час. 11 мин.
9 час. 12 мин.
9 час. 13 мин.
9 час. 14 мин.
9 час. 15 мин.
9 час. 16 мин.
9 час. 17 мин.
9 час. 18 мин.
9 час. 19 мин.
9 час. 20 мин.
9 час. 21 мин.
9 час. 22 мин.
9 час. 23 мин.
9 час. 24 мин.
9 час. 25 мин.
9 час. 26 мин.
9 час. 27 мин.
9 час. 28 мин.
9 час. 29 мин.
9 час. 30 мин.
9 час. 31 мин.
9 час. 32 мин.
9 час. 33 мин.
Как Иисус не спас меня
9 час. 34 мин.
9 час. 35 мин.
9 час. 36 мин.
9 час. 37 мин.
9 час. 38 мин.
9 час. 39 мин.
9 час. 40 мин.
9 час. 41 мин.
9 час. 42 мин.
9 час. 43 мин.
9 час. 44 мин.
9 час. 45 мин.
9 час. 46 мин.
9 час. 47 мин.
9 час. 48 мин.
9 час. 49 мин.
9 час. 50 мин.
9 час. 51 мин.
Wild Trade Center
9 час. 52 мин.
9 час. 53 мин.
9 час. 54 мин.
9 час. 55 мин.
9 час. 56 мин.
9 час. 57 мин.
9 час. 58 мин.
9 час. 59 мин.
10 час. 00 мин.
10 час. 01 мин.
10 час. 02 мин.
10 час. 03 мин.
10 час. 04 мин.
10 час. 05 мин.
10 час. 06 мин.
10 час. 07 мин.
10 час. 08 мин.
10 час. 09 мин.
10 час. 10 мин.
10 час. 11 мин.
10 час. 12 мин.
10 час. 13 мин.
10 час. 14 мин.
10 час. 15 мин.
10 час. 16 мин.
10 час. 17 мин.
10 час. 18 мин.
10 час. 19 мин.
10 час. 20 мин.
10 час. 21 мин.
10 час. 22 мин.
10 час. 23 мин.
10 час. 24 мин.
10 час. 25 мин.
10 час. 26 мин.
10 час. 27 мин.
10 час. 28 мин.
10 час. 29 мин.

Frédéric Beigbeder

WINDOWS ON THE WORLD

Copyright©Editions Grasset & Fasquelle, 2003

Перевод с французскогоИ. Стаф

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

Бегбедер Ф.

Windows on the World: роман/ Фредерик Бегбедер ; пер. с фр.И. Стаф. — М. : Ино­странка, Аз­бука-Атти­кус, 2014. — (Иностранная литература. Совре­менная клас­сика).

ISBN 978-5-389-07963-2

18+

Спустя год после теракта, уничтожившего Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, Фредерик Бегбедер мучительно ищет слова, способные выразить невыразимое — ужас реальности, которая превзошла самые мрачные голливудские фантазии, — и одновременно стремится понять, как могла произойти самая чудовищная катастрофа в истории Америки и как нам всем жить в томновом мире, что возник на планете 11 сентября 2001 года.

©И.Стаф, перевод, 2004

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство Иностранка®

И ты, Символ, что паришь надо всем!

К тебе обращаю я слово, о хрупкий и дивный,

(и в слове моем, быть может, твое спасенье).

Вспомни: не всегда так покойно

и прочно царил ты, любимый мой флаг,

ибо недавно еще я видел тебя

и выглядел ты по-другому,

и не так изящно распускал ты по ветру

свой непорочный шелк,

ибо жалко свисали лохмотья твои

с поникшего древка,

и в отчаянье прижимал их к груди

юный знаменосец.

За тебя сражались не на жизнь, а на смерть,

и не было конца сраженью,

грохоту пушек, лавине брани, крика и стонов,

сухим щелчкам ружейных затворов,

массам людей, толпой идущих на приступ,

подобных ярящимся демонам,

жизни свои не щадящим.

Да, за останки твои, заляпанные грязью,

пропитанные дымом и кровью,

ради одной только цели, ради тебя,

мой прекрасный, чтоб однажды

снова ты взмыл в поднебесье, красуясь,

пал не один человек — вот что я видел.

Уолт Уитмен. Листья травы.

7 сентября 1871 г.

Kill the Rockefellers!1

КуртКобейн.Дневник, 2002

1 Убить Рокфеллеров! (англ.) (Здесь и далее — прим. перев.)

Прости, Хлоя,

Что привел тебя

В пустыню этой земли.

Каждому из 2801

НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ:

Я думаю, что если романист не пишет реалистических романов, то он не понимает эпохи, в которую мы живем.

Том Вулф

Задача художника — погрузиться в самое сердце ада.

Мерилин Мэнсон

8 час. 30 мин.

Конец вы знаете: все умирают. Конечно, умирают многие, такое случается каждый день. Но эта история не­обычна тем, что все умрут в одно время и в одном месте. Может, смерть сближает людей? Не сказал бы: они не разговаривают. Они сидят, хмурые, невыспавшиеся, и жуют свой завтрак в шикарном ресторане. Иногда кто-нибудь фотографирует вид из окна — самый красивый на свете. Позади прямоугольных зданий плоский круг моря; ко­рабли чертят на нем геометрические фигуры. Так высоко не залетают даже чайки. Клиенты «Windows on the World»2 по большей части незнакомы между собой. Случайно встретившись глазами, они откашливаются и тотчас ныряют в газету. Начало сентября, раннее утро, и все не в духе: каникулы кончились, держись теперь до самого Дня благодарения. Погода чудесная, но никому до нее нет дела.

Пройдет какой-то миг, и в «Windows on the World» закричит толстая пуэрториканка. У чиновника в костюме и при галстуке отвиснет челюсть: «О боже. Oh my God». Двое коллег-служащих ошарашенно умолкнут. У какого-то рыжего вырвется: «Holy shit!»3 Официантка будет лить и лить чай в переполненную чашку. Бывают секунды, которые дольше других. Словно нажали на «паузу» в DVD-плеере. Пройдет миг, и время станет растяжимым. Все эти люди наконец познакомятся. Пройдет миг, и все они пре­вратятся во всадников Апокалипсиса, соединятся в Конце Света.

2 «Окна в мир» (англ.).

3 Твою мать! (англ.)

8 час. 31 мин.

В то утро я стоял на вершине здания Всемирного торгового центра и был центром мироздания.

Полдевятого утра. Я знаю, рановато для того, чтобы тащить мальчишек на вершину небоскреба. Но мои сыновья очень хотели позавтракать здесь, а я ни в чем не умею им отказать: я бросил их мать и чувствую себя виноватым перед ними. В раннем вставании есть свои преимущества — не надо стоять в очереди. После теракта 1993 года на первом этаже ввели тройной контроль: чтобы попасть на службу, нужны специальные беджики, ­охранники усердно копаются в ваших сумках. У Джерри зазвенели ворота металлоискателя — из-за пряжки с Гарри Поттером на ремне. В атриуме в стиле хай-тек тихонько журчат фонтаны. Завтрак по предварительной записи; при входе я назвал себя у стола «Windows on the World»: «Good morning, my name is Carthew Yorston»4. Атмосфера чувствуется сразу: красный ковер, плетеный бархатный шнур, отдельный лифт. В этом зале ожидания (30 метров высотой) пюпитр ресторана играет роль стойки первого класса. Отличная идея — успеть до часа пик. Короче очередь к телескопам (опусти 25 центов, и можно разглядывать секретарш, входящих в соседние здания, с мобильником у уха, затянутых в светло-серый брючный костюм, с легкой химией, в кроссовках и с туфлями на высоких каблуках в поддельных сумках «Прада»). Я в первый раз поднимаюсь на вершину Всемирного торгового центра; сыновья пришли в восторг от скоростных лифтов, взлетающих на 78-й этаж за 43 секунды. Скорость такая, что сердце просто выскакивает из грудной клетки. Они не желали уходить из скайлобби. После четвертого заезда мне пришлось рассердиться:

— Ну хватит, довольно! Это лифты для тех, кто здесь работает, тут нет надписи «Космические горки»!

Служительница со значком ресторана на воротнике проводила нас к другому лифту, обычному, и мы поднялись на 107-й уровень. На сегодня у нас намечена обширная программа: завтрак в «Windows on the World», затем прогулка в Бэттери-парк и поездка на пароме (бесплатно!) на Статен-Айленд, чтобы посмотреть статую Свободы, потом на 17-й пирс, немного шопинга в Старом порту, пара фотографий на фоне Бруклинского моста, заход на рыбный рынок ради славного запаха и, наконец, гамбургер с кровью в «Бридж-кафе». Мальчишки обожают толстые, сочные рубленые бифштексы, политые кетчупом. И большие стаканы не диетической колы с колотым льдом. Дети только и думают, как бы натрескаться, а родители — как бы натрахаться. С этим у меня все в порядке, спасибо: вскоре после развода я встретил Кэндейси, она работает в рекламном агентстве «Elite New York». Вы бы видели ее композитку... Рядом с ней Кайли Миноуг просто старуха. Каждый вечер она приходит в «Алгонкин» и имеет меня сверху, хрипло дыша (хотя ей больше нравится «Роялтон» Филиппа Старка, на той же улице) (потому что она не знает Дороти Паркер5) (надо бы дать ей почитать «Жизнь вдвоем»6, чтобы отбить мысли о семейной жизни).

Через два часа я умру — но, быть может, я уже мертв.

4 Доброе утро, меня зовут Картью Йорстон (англ.).

5Дороти Паркер(1893–1967) — американская писательница, поэтесса, журналистка; входила в литературный кружок, собиравшийся в оте­ле «Алгонкин» («Алгонкинский круглый стол»).

6«Жизнь вдвоем» — название переведенного на французский язык сборника рассказов Д. Паркер.

8 час. 32 мин.

Мы мало что знаем о ресторане «Windows on the World» в то утро. «Нью-Йорк таймс» пишет, что в 8.46, когда самолет рейса № 11 «Америкен эрлайнз» врезался между 94-м и 98-м этажами, в ресторане под крышей находился 171 человек, из них 72 — обслуживающий персонал. Мы знаем, что одна фирма («Risk Water Group») организовала рабочий завтрак в отдельном салоне на 106-м этаже, но на 107-м, как всегда по утрам, завтракали самые разные клиенты. Мы знаем, что Северная башня (более высокая,с антенной на крыше, делавшей ее похожей на шприц) ­подверглась атаке первой и рухнула последней, ровно в 10.28. Так что у нас в запасе точно час сорок пять минут. Ад длится час сорок пять минут. Эта книга тоже.

Я пишу это в «Небе Парижа». Так называется рес­торан на 56-м этаже башни Монпарнас. Париж, 75015, авеню дю Мэн, 33. Тел.: 01 40 64 77 64. Факс: 01 43 22 58 43. Метро: «Монпарнас—Бьенвеню». Завтрак здесь по­дают с 8.30. Вот уже несколько месяцев я каждый день пью здесь кофе. Отсюда можно на равных взирать на Эйфелеву башню. Панорама изумительная, ведь это единственное место в Париже, откуда не видно башни Мон­парнас. Вокруг деловые люди орут в свои мобильники так, что все соседи наслаждаются их идиотскими разговорами.

— Слушай, я ручаюсь, это было забито на последнем собрании.

— Нет, нет и еще раз нет, Жан-Филипп специально оговорил, что это не подлежит обсуждению.

— Ну, это их понты!

— Да, ну так послушайте, надо уметь выйти из игры.

— Знаете, говорят, Рокфеллер разбогател, потому что всегда покупал слишком поздно, а продавал слишком рано.

— О̕кей, как договорились, моя секретарша пошлет тебе мейл, и мы все утрясем.

— Ни то ни другое: мы обязаны закончить неделю в плюсе.

— Вот что я тебе скажу: если рынок поддержат инвесторы, он быстро отыграет потери.

— Я привязался к индексу CAC, а рынок падал, в общем, я пролетел.

Еще они все через слово повторяют «абсолютно». Пока я записываю разговоры подмастерьев Хозяев мира, официантка приносит круассаны, кофе со сливками, баночки с вареньем «Милая мамочка» и два яйца всмятку. Уже не помню, как одевались официантки в «Windows on the World»: в первый и последний раз я попал туда ночью. Наверно, они нанимали негритянок, студенток, безработных актрис или славных девушек из Нью-Джерси, в тес­ных передниках на пышных грудях. Учтите: «Windows on the World» — это вам не «Макдоналдс», это шикарныйресторан, естественно, с большой наценкой (завтрак 35 долларов,не считая чаевых). Тел.: 212-9381111 или 212-524 7 000. Столик рекомендуется заказывать за много дней, без пиджака не пускают. Я попытался позвонить: теперь по этому номеру автоответчик — служба информации о спектаклях. Думаю, официантки были довольно хорошенькие, в тщательно продуманной форме. В бежевом костюме с буквами «WW»? Или вроде горничных в старинном духе, в маленьком черном платье, которое так и хочется одернуть? В брючном костюме? В смокинге от Гуччи, дизайн Тома Форда? Теперь уже не проверишь.Писать этот гиперреалистический роман трудно из-за самой реальности. После 11 сентября 2001 года реальность не только превосходит вымысел, но и убивает его. Писать на эту тему нельзя, но и на другие невозможно. Нас больше ничто не трогает.

Я провожаю взглядом каждый пролетающий за окном самолет. Чтобы передать случившееся по ту сторону Атлантики, я должен почувствовать, как самолет таранит черную башню у меня под ногами. Здание покачнется; странное, должно быть, ощущение: твердыня небоскреба — и шатается, словно пьяный корабль. Тонны стекла и стали вмиг превращаются в соломенный сноп. Камень мягкий. Это один из уроков Всемирного торговогоцентра: наша недвижимость подвижна. То, что мы полагали незыблемым, зыбко. То, что мы воображали твердым, текуче. Башни не стоят на месте, а небоскребы скребут главным образом землю. Как можно столь быстро разрушить такую громадину? Моя книга об этом: о том, как рухнул карточный домик, домик из кредитных карто­чек. Если бы у меня под ногами в здание врезался «боинг», я бы наконец понял то, что уже год не дает мне покоя: черный дым, встающий над полом, жар, плавящий стены, лопающиеся стекла, удушье, паника, самоубийства, бегство к охваченным пламенем лестницам, слезы и крики, отчаянные телефонные звонки. И все-таки я облегченно вздыхаю, провожая взглядом каждый самолет, исчезающий в белом небе. Но это было. Это произошло, и это нельзя рассказать.

«Окна в мир». Первое мое впечатление: название довольно-таки безвкусное. Отдает мегаломанией, особенно для ресторана в небоскребе, где обитают посреднические конторы, банки и биржи. В такой вывеске вполне можно усмотреть еще одно свидетельство американской наглости: «Наше заведение венчает собой цитадель мирового капитализма и сердечно мозолит вам глаза». На самом деле тут игра слов, обыгрывается Всемирный торговый центр. Окна в мир. Вечно я со своей французской язвительностью вижу самодовольство там, где есть всего лишь ироничная ясность. Как бы я сам назвал ресторан на ­последнем этаже Всемирного торгового центра? «Roof of the World»? «Top of the World»?7 Так еще гаже. Совершенно несъедобно. А отчего бы не «King of the World»8, как Леонардо ди Каприо в «Титанике», раз уж на то по­шло? («Всемирный торговый центр — наш „Титаник“», — заявил на следующий день после атаки мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани.) Конечно, задним числом мое журналистское нутро твердит одно: для этого места отлично бы подошло другое имя, величественная марка, скромная и поэтичная: «END OF THE WORLD»9. По-английски «end» значит не только «конец», но и оконечность. Поскольку ресторан под самой крышей, «End of the World» значило бы «На вершине башни». Но американцы не любят юмор такого сорта; они очень суеверны. Поэтому в их бил­дингах не бывает тринадцатого этажа. В конце концов, «Windows on the World» — очень подходящее название. И к тому же удачное в коммерческом плане, а иначе с чего бы Билл Гейтс несколько лет спустя тоже решил окрестить словом «Windows» свою знаменитую систему? «Окна в мир» — это прикольно, как выражается молодежь. Конечно, это не самая высокая точка в мире: Всемирный торговый центр возносится всего на 420 метров, тогда как башни «Петронас» в Куала-Лумпуре достигают 452, а «Сирс» в Чикаго — 442. Китайцы сейчас строят в Шанхае самую высокую башню в мире: Шанхайский Всемирный финансовый центр (460 метров). Надеюсь, это название не навлечет на них беду. Мне нравятся китайцы: это единственный народ, способный быть одновременно и очень капиталистическим, и очень коммунис­тическим.

7 «Крыша мира», «Вершина мира» (англ.).

8 «Король мира» (англ.).

9 «КОНЕЦ СВЕТА» (англ.).

8 час. 33 мин.

Такси отсюда кажутся желтыми муравьями, затерявшимися в расчерченном на квадраты лабиринте. Баш­ни-близнецы, возведенные под руководством семейства Рокфеллеров и портовых властей Нью-Йорка, придумал архи­тектор Минору Ямасаки (1912–1982), совладелец фирмы «Эмери Рот и сыновья». Две 110-этажные башни, со стальным каркасом и бетонным ядром жесткости. Каж­дая площадью 406 000 м2. В каждой 21 800 окон и 104 лифта. 2700 м2 офисов на каждом этаже. Я все это знаю, потому что немного этим занимаюсь. Металлические связи представляют собой решетку с треугольными ячейками: база 16,5 м; вершина 5,2 м; усиление каркаса 192 м, двойные пе­регородки толщиной от 91 до 19,7 см, вес 290 000 тонн (из них 12 127 тонн бетона). Стоимость — 400 миллионов долла­ров. Премия за технологические инновации На­ционально­го музея строительства. Жаль только, что я не архитектор, а всего лишь агент по торговле недвижимостью. 250 000 банок краски в год на косметический ремонт. 49 000 тонн оборудования для кондиционеров. Каждый год ВТЦ посещают более двух миллионов туристов. Строительство комплекса началось в 1966 году и продолжалось больше десяти лет. Злые языки сразу окрестили его «кубиками лего» или «Дэвид и Нельсон»10. А я отношусь к башням-близнецам вполне хорошо; мне нравится, когда в них отражаются облака. Но сегодня небо безоблачное. Сыновья уплетают оладьи с кленовым сиропом и отнимают друг у друга масло. Мне бы хотелось иметь девочку, посмотреть, что такое спокойный ребенок, который не находится в состоянии перманентной борьбы со всем остальным миром. Из кондиционеров тянет ледяным воздухом. Никогда к этому не привыкну. В столице мира, в ресторане «Windows on the World», VIP-клиенты могут созерцать вершину западной цивилизации, но мерзнут, как последние цуцики. Вентиляция создает непрерывный шумовой фон, этакую плотную звуковую завесу, гудящую, словно приглушенный двигатель самолета; по-моему, это отсутствие тишины утомительно. У нас в Техасе любят дохнуть от жары. Мы привыкли. Моя семья — потомки второго президента Соединенных Штатов, Джона Адамса. У Йорстонов естьпрародитель по имени Уильям Харбен, правнук составителя Декларации независимости. Поэтому я член ассоциации «Сыновья Американской революции» («Sons of the American Revolution», сокращенно SAR, как «Его Королевское Величество», «Son Altesse Royale»). Учтите: у нас в Америке тоже есть своя аристократия. И я к ней принадлежу. Мое семейство нищее, но я аристократ. Многие американцы хвастают родством с кем-нибудь из «подписантов» Декларации независимости. Вещь совершенно бесполезная, но придает уверенности. Нет, господин Фолкнер, на Юге Соединенных Штатов живут не только буйные и умственно отсталые алкоголики. Приезжая в Нью-Йорк, я нарочно говорю с техасским акцентом. «Yeap!» вместо «Ya». Я такой же сноб, как и истинные европейские вырожденцы. Мы их тут зовем «евротрэш», «евромусор», всех этих галантных юношей из ночного клуба «В баре», франтоватых декадентов, что царят в картотеке Марка де Гонто-Бирона и фотографиях в «Пейпер мэгэзин». Мы плевать на них хотели, но и у нас есть свои, свой... Американский мусор? Я типичный «краснорожий»11, член Американской мусорной корзины. Но моя фамилия не так известна, как Гетти, Гуггенхайм или Карнеги, потому что мои предки все растратили, вместо того чтобы оплачивать музеи во славу своего имени.

Прилепившись носами к стеклу, дети играют в страшилки.

— Ему даже слабо посмотреть вниз, когда руки за спиной!

— Oh my Gosh! Freaky!12

— Мокрая курица! Ты просто трус!

Я рассказываю им, что в 1974 году французский канатоходец по имени Филипп Пети без разрешения протянул трос между двумя башнями, как раз на этой самой высоте, и прошел по нему, невзирая на ветер, холод, головокружение. Ребята спрашивают: «А француз — это чего?» Я объясняю, что Франция — маленькая европейская страна, которая помогла Америке избавиться от ига англичан в 1776–1783 годах, и что в благодарность наши солдаты в 1944-м освободили ее от нацистов. (Я немного упрощаю, из педагогических соображений.)

— Видите там статую Свободы? Это подарок Америкеот Франции. Китчевая немножко, а так ничего, главное —намерение.

Мальчишкам плевать на Францию, хоть они и любят French fries и French toasts13. Со своей стороны, я предпочитаю French kiss и French rubbers14. А «Французский связной», «French Connection», с его погоней на машинах под воздушным метро!

За «Окнами в мир» лежит город, как гигантская шахматная доска: прямые углы, перпендикуляры кубиков, смежные квадраты, лимитрофные прямоугольники, параллельные линии, сетки штрихов — целая искусственнаясеро-бело-черная геометрия, касательные проспектов похожи на воздушные коридоры, поперечные улочки похожи на следы маркера, туннели похожи на кротовьи норы из красного кирпича; мокрый асфальт, тянущийся за поливальными машинами, кажется отсюда слизью, оставленной на фанере алюминиевыми улитками.

10Дэвид и Нельсон — имена братьев Рокфеллеров, которым принадлежала идея строительства башен-близнецов.

11Краснорожий — от амер. red neck (красная шея) — мужлан, деревенщина.

12 О господи! Жуть берет! (англ.)

13 Французский картофель фри, французские тосты (англ.).

14 Французский поцелуй, французские презервативы (англ.).

8 час. 34 мин.

Я часто прихожу сюда, к мраморной доске на доме 56 по улице Жакоб. Всем американским туристам следовало бы совершать паломничество к дому 56 по улице Жакоб, а не фотографироваться перед туннелем под мостом Альма в память о Доди и Диане. Именно здесь Джон Адамс и Бенджамин Франклин подписали 3 февраля 1783 года Парижский мир, положивший конец Войне за независимость. Рядом живет моя мать; чуть дальше, за деревом, прячется издательство «Сёй». Пешеходы переходят улицу перед этим старинным зданием, не подозревая, что именно здесь, в двух шагах от кафе «Флора», родились Соединенные Штаты. Может, они предпочитают об этом забыть?

8 час. 34 мин. «Небо Парижа». Skyscrapers15 — роскошная вещь, потому что позволяют человеку возвыситься над самим собой. Любой небоскреб — это утопия. В человеке с древности живет неизбывный фантазм — самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю «до свидания» пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева:

Я поднимался вместе с вами, туманы, плыл к далеким континентам и опускался там вместе с вами, Я дул вместе с вами, ветры, Я припадал к каждому берегу вместе с вами, воды, Я протекал вместе с вами, потоки и реки земли, Я замедлял свой полет на полуостровах и высоких скалах, чтоб крикнуть оттуда: «Salut au monde!» Во все города, куда проникает свет и тепло, проникаю и я, Ко всем островам, куда птицы стремят свой полет, стремлю свой полет и я. Всем, всем от имени Америки Я протягиваю высоко поднятую руку, подаю знак, Чтобы он был виден вечно повсюду, Из всех городов и селений, из всех жилищ человека16.

Название этой поэмы Уитмена — «Привет миру», «Salut au monde!» (в оригинале по-французски). В XIX веке американские поэты говорили по-французски. Я пишу эту книгу, потому что мне осточертел кондовый фран­цузский антиамериканизм. Мой любимый французский мыслитель — Патрик Жюве: «I love America»17. Поскольку Франция объявила войну Америке, надо глядеть в оба и выбрать, на чьей ты стороне, если не хочешь потом остаться с носом.

Все мои любимые писатели — американцы: так, значит, Уолт Уитмен, но еще и Эдгар Алан По, Герман Мелвилл, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Эрнест Хемингуэй, Джон Фанте, Джек Керуак, Генри Миллер, Дж. Д. Сэлинджер, Трумэн Капоте, Чарльз Буковски, Лестер Бэнгз, Филип К. Дик, Уильям Т. Воллман, Хантер С. Томпсон, Брет Истон Эллис, Чак Паланик, Филип Рот, Хьюберт Селби-младший, Джером Чарин (он живет на Монпарнасе).

Все мои любимые музыканты — американцы: Фрэнк Синатра, Чак Берри, Боб Дилан, Леонард Бернстайн, Берт Бакарак, Джеймс Браун, Чет Бэйкер, Брайан Уилсон,Джонни Кэш, Стиви Уандер, Пол Саймон, Лу Рид, Рэнди Ньюмен, Майкл Стайп, Билли Коргэн, Курт Кобейн.

Все мои любимые режиссеры — американцы: Говард Хоукс, Орсон Уэллс, Роберт Альтман, Блейк Эдвардс, Стенли Кубрик, Джон Кассаветес, Мартин Скорсезе, ВудиАллен, Дэвид Линч, Расс Мейер, Сэм Рейми, Пол ТомасАндерсон, Ларри Кларк, Дэвид Финчер, М. Найт Шьямалан.

Американская культура задавила всю планету не по экономическим причинам, а из-за своего особого таланта. Легче всего объяснить ее засилье политическими манипуляциями, как это делают всякие демагоги, сравнивающие Диснея с Гитлером, а Спилберга с Сатаной. Американское искусство постоянно обновляется, потому что у него глубокие корни в реальной жизни. Американские художники всегда стремятся к новизне, но такой, которая открывает нам нас самих. Они умеют примирить новаторство с доходчивостью, а творческое своеобразие — с желанием нравиться. Мольер тоже искал выгоды, а Моцарт — успеха у публики: здесь нет ничего позорного. Амери­канские художники высиживают меньше теорий, чем их европейские собратья, потому что им некогда, они слишком заняты практикой. Они покоряют мир, дерутся с ним и, описывая, меняют его. Американские писатели считают себя натуралистами, но они все марксисты! Они очень критично подходят к собственной нации. Ни одна демо­к­ратия в мире не подвергается таким нападкам со стороны собственной литературы. Нет ничего более бунтарского, чем независимое и андерграундное американское кино. Артисты Соединенных Штатов вовлекают в свои грезы весь остальной мир, потому что они мужественнее, работо­способнее и не боятся издеваться над собственной страной. Многие считают, что европейские художники страдают комплексом превосходства над американскими собрать­ями, но это неправда: они страдают комплексом неполноценности. В антиамериканизме есть изрядная доля ревности и обманутой любви. По сути, весь остальной мир восхищается произведениями американцев и упрекает Соединенные Штаты, что они не платят ему той же монетой. Наглядный пример? А какой прием оказал Джейм­су Липтону (продюсеру передачи «Мастерская актеров») Бернар Пиво в последнем выпуске «Культурного бульона»? Ведущий лучшей литературной передачи за всю историю французского телевидения, казалось, совершенно оробел перед Липтоном, льстивым самодовольным журналистом, организовавшим на крохотном кабельном канале агиогра­фические лекции в присутствии голливудских актеров. Пиво, создатель «Апострофов», — человек, взявший интервью у всех величайших писателей своего времени, — не помнил себя от счастья, что низкий жеманный льстец упомянул его имя по другую сторону Атлантики!

Нас давит не американский империализм, а шовинизм Америки, ее культурный изоляционизм, полное отсутствие интереса у американцев к иностранным авторам (разве что те работают в Нью-Йорке или в Сан-Франциско). Франция сегодня относится к Америке примерно так же, как провинция к Парижу: со смесью восхищения и отторжения; ее тянет туда, но она гордится, что противится искушению. Мы хотим всё знать о них, чтобы иметь право презрительно пожать плечами. Быть в курсе последних тенденций, новых заведений, нью-йоркских сплетен, чтобы потом подчеркнуть, насколько наши собственные корни глубоко уходят в родную почву. Американцы словно бы двигались в обратном направлении, чем Европа: их комплекс неполноценности (молодая, «нуворишская», ребяческая страна, бóльшая часть истории и культуры которой привнесена из-за рубежа) быстро сменился комплексом превосходства (демонстрацией мастерства и успешности, культурной ксенофобией, третированием конкурентов и рекламным прессингом).

Что же до исключительности французской культуры, то, что бы ни говорил один (с тех пор смещенный) генеральный директор французского радио, она не умерла: она состоит в том, что мы снимаем на редкость говённые фильмы, пишем на редкость халтурные книги и вообще создаем на редкость занудные и самодовольные произведения искусства. Естественно, сие печальное утверждение распространяется и на мой труд.

15 Небоскребы (англ.).

16 Перевод М. Зенкевича и Н. Банникова.

17 «Я люблю Америку» (англ.) — песня французского шансонье Патрика Жюве.

8 час. 35 мин.

Вход в «Windows on the World» бежевого цвета. В этой вершинной Америке все бежевое. Стены спокойного оттенка, толстое ковровое покрытие цвета яичной скорлупы с геометрическим рисунком. Мокасины утопают в шерс­тяном ворсе. Пол мягкий; уже одно это должно было нас насторожить.

— Угомонитесь! Keep quiet!

Мальчишки носятся как угорелые в полдевятого утра. С какого возраста начинаешь просыпаться усталым? Я без конца зеваю, а они шныряют туда-сюда, лавируют между столиками и едва не сшибают с ног пожилую даму с фио­летовыми волосами.

— Да уймитесь же, черти! Stop it, guys!

Я могу сколько угодно делать страшные глаза, сыновья меня больше не слушаются. Я не пользуюсь у них ни малейшим авторитетом; даже когда я злюсь, они считают, что я валяю дурака. Они правы: я и в самом деле валяю дурака. Я не всерьез. Я не умею быть строгим, как и все родители моего поколения. Наши дети плохо воспитаны, потому что не воспитаны вовсе. Да и воспитывали их не мы, а мультяшные сериалы. Спасибо каналу «Дисней», всепланетной няньке! Наши дети вконец испорчены, потому что испорчены мы. Джерри и Дэвид действуют мне на нервы, но между ними и их матерью есть большая разница: их я еще люблю. Ровно по этой причине я позволил им неделю не ходить в школу. Какой был безумный восторг, что не надо делать уроки! Я устраиваюсь на неудобном стуле ржавого цвета и обвожу взглядом немыслимую панораму за окном. «Unbelievable»18, как написано в проспекте: раз в жизни реклама не врет. Залитая солнцем Атлантика слепит глаза. Небоскребы рассекают небесную голубизну, словно на декорации из папье-маше. В Соединенных Штатах жизнь похожа на кино, потому что все кино снимается здесь. Все американцы — актеры, и их дома, машины, желания кажутся ненастоящими. Правда, в Америке каждое утро выдумывается заново. Эта страна решила быть похожей на целлулоидный вымысел.

— Сэр...

Официантка недовольна, что ей приходится следить за порядком. Она подводит ко мне Джерри и Дэвида: они только что стащили оладушек у парочки трейдеров, чтобы поиграть в летающую тарелку. Мне бы врезать им, а я не могу сдержать улыбку. Я встаю, чтобы извиниться перед собственниками блина. Это двое служащих фирмы «Cantor Fitzgerald»: блондинка, вполне сексапильная, не­смотря на костюм от Ральфа Лорена (есть же еще телки, которые это носят!), и брюнет атлетического вида, cool19, в тройке от Кеннета Коула. Не надо быть частным детективом, чтобы понять: они любовники. Вы поведете жену завтракать на вершину Всемирного торгового центра? Не поведете... Вы оставите благоверную дома и пригласите сослуживицу, с восьми до десяти (яппи-версия — с пяти до семи). Я навостряю уши: люблю подслушивать под дверью, особенно когда ее нет.

— Я играю на повышение хай-тек компаний, — это блондинка от Ральфа Лорена.

— «Меррил» вздул акции по спекулятивным соображениям, — это брюнет от Кеннета Коула.

— Разойдись с женой, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Чтобы опять все сначала и как у людей? — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— У нас никогда ничего не будет как у людей, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Я же тебя не прошу уйти от мужа, — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Если бы попросил, я бы ушла, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Наша любовь потому и хороша, что невозможна, — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Мне осточертело встречаться с тобой по утрамили после обеда, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Ночью я хуже, — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Майк Уоллес пригласил меня слетать с ним на этот уик-энд в Лос-Анджелес, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Ах так? И как ты это объяснишь своему супругу? — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Не твое дело, it’s none of your business, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— Если ты поедешь, между нами все кончено, — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Ты ревнуешь к Майку, а к моему мужу нет? — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— С мужем ты уже два года не спишь, — говорит брюнет от Кеннета Коула.

— Разойдись с женой, — говорит блондинка от Ральфа Лорена.

— А ты правда играешь на повышение хай-тек? — ­говорит брюнет от Кеннета Коула.

18 Невероятно (англ.).

19 Холодный, невозмутимый (англ.).

8 час. 36 мин.

«The Windows of the World» — так называется песня Берта Бакарака и Хола Дэвида, ее исполняла в 1967 году Дайонн Уорвик. Она была написана против войны во Вьетнаме.

Интересно, знает ли эту песню хозяин «Windows on the World»?

8 час. 37 мин.

Мальчишкам скучно; это моя вина: я вожу их по стариковским местам. Но ведь они так упрашивали! Я думал, их развлечет вид из окон, но они быстро обозрели окрестности. Все в отца: им слишком скоро все надоедает. Поколение, свихнувшееся на переключении телеканалов и страдающее экзистенциальной шизофренией. Что с ними будет, когда они обнаружат, что нельзя иметь все и быть всем на свете? Мне их жаль, потому что лично я до сих пор так и не пришел в себя после этого открытия.

Мне всегда странно смотреть на своих детей. Как бы я хотел сказать им: «Я вас люблю», но сейчас уже поздно. Когда им было по три года, я повторял это до тех пор, пока они не засыпали. По утрам я будил их, щекоча им пятки. У них всегда были холодные ноги, вылезавшие из-под одеяла. Теперь они чересчур мужественны и сразу поставили бы меня на место. И потом, я никогда ими не занимаюсь, не так часто их вижу, они ко мне не привыкли. Вместо того чтобы говорить им «я вас люблю», надо было бы сказать вот что:

— Гораздо хуже, чем когда отца нет, это когда он есть. Однажды вы поблагодарите меня за то, что я не подавлял вас. Поймете, что я помогал вам взлететь, любя вас издалека.

Но сказать им такое сейчас, наоборот, слишком рано.Они поймут, когда им будет столько лет, сколько мне: сорок три. Странная вещь — братья: они неразлучны, но вечно друг с другом воюют. Сегодня утром, грех жаловаться,они не очень ругаются. Они ненадолго отвлеклись на хлопья «Райс криспис»: «Shap», «Crackle», «Pop»20. Мы говорим о каникулах, украденных у школы. Дэвид хочет еще раз побывать в парке аттракционов студии «Юниверсал». Он весьгод щеголял в футболке с надписью «I survived Jurassic Park»21. Не желал даже положить ее в грязное белье! Есть ли на свете худший сноб, чем семилетний мальчик? Позже человек становится более дисциплинированным и меньше выпендривается. Взгляните на Джерри, он на два года старше, и это уже взрослый мужчина: контро­лирует себя, идет на компромиссы. Он тоже выдрючивается — у него свитер с Эминемом, — но хоть не так часто: все-таки старший. Дэвид вечно болен, ненавижу его беспрерывный кашель, он меня раздражает, и я никак не могу понять, отчегобешусь — от звука его кашля или от беспокойства, естественного для любящего отца. Вообще-то, я дергаюсь потому, что не знаю, хороший я или нет, зато точно знаю, что я эгоист.

Какой-то бразильский делец закуривает сигару. Совсем свихнулся — курить в такую рань. Я делаю знак метрдотелю, тот устремляется к нему: в «Windows» курить запрещено, равно как и во всех общественных местах Нью-Йорка. Бразилец прикидывается, будто в первый раз слышит о таком законе, возмущается, требует выделить особое место для курения. Метрдотель объясняет, что ему придется выйти на улицу! Вместо того чтобы потушить си­гару, курильщик встает и удаляется в сторону лифтов; наверно, для него это вопрос чести...

20 В 1963 г. группа «Rolling Stones» записала рекламный ролик хлопьев «Райс криспис», для которого Мик Джаггер придумал фразу: «Shap! Crackle! Pop!».

21 «Я выжил в Парке юрского периода» (англ.).