Мегрэ и порядочные люди - Жорж Сименон - E-Book

Мегрэ и порядочные люди E-Book

Жорж Сименон

0,0
1,99 €

Beschreibung

Комиссар Мегрэ — типичный парижанин. Он носит пальто с бархатным воротником, не расстается с трубкой и обожает греться у огня. Однако в любое время суток он готов покинуть свою уютную квартирку на бульваре Ришар-Ленуар или прокуренный кабинет на Набережной Орфевр, чтобы прийти на помощь оказавшемуся в беде человеку. Разгадывая самые сложные преступления, распутывая самые причудливые интриги, Мегрэ руководствуется одним безотказным принципом: чтобы найти виновных, нужно прежде всего понять смысл их поступков… Представляем читателям сборник романов о комиссаре Мегрэ в лучших переводах, настоящий подарок всем ценителям увлекательной литературы!

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB
MOBI

Seitenzahl: 151

Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Выходные сведения
Мегрэ и порядочные люди
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8

Georges Simenon

MAIGRET ET LES BRAVES GENS

Copyright © 1962, Georges Simenon Limited

GEORGES SIMENON ®

MAIGRET ® Georges Simenon Limited

All rights reserved

Перевод с французскогоМ. Таймановой

Серийное оформление В. Пожидаева

Оформление обложки В. Гореликова

Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».

СименонЖ.

Мегрэ и порядочные люди / Жорж Сименон ; пер. с фр. М. Таймановой — М. : Иностранка, Азбука-Аттикус, 2018. (Иностранная литература. Классика детектива).

ISBN 978-5-389-15433-9

16+

Предлагаем вашему вниманию повесть Ж. Сименона "Мегрэ и порядочные люди". 

Комиссар Мегрэ — типичный парижанин. Он носит пальто с бархатным воротником, не расстается с трубкой и обожает греться у огня. Однако в любое время суток он готов покинуть свою уютную квартирку на бульваре Ришар-Ленуар или прокуренный кабинет на набережной Орфевр, чтобы прийти на помощь оказавшемуся в беде человеку. Разгадывая самые сложные преступления, распутывая самые причудливые интриги, Мегрэ руководствуется одним безотказным принципом: чтобы найти виновных, нужно прежде всего понять смысл их поступков…

ООО «Издательская Группа„Азбука-Аттикус“», 2017Издательство Иностранка®

© М. Тайманова, составление, перевод, 2017

Мегрэ и порядочные люди

Глава 1

Ночью в квартире Мегрэ зазвонил телефон, но комиссар, пытаясь ощупью найти трубку, не ворчал, как обычно, когда его будили среди ночи, а с облегчением вздохнул.

Хотя прерванный сон он помнил очень смутно, но осталось ощущение, что снилось ему что-то неприятное: как будто он пытается оправдаться перед каким-то высоким чиновником, хотя лица его не видит, доказывая, что не виноват, — нужно подождать всего несколько дней, потому что следствие еще не вошло в привычный ритм, но все скоро выяснится. А главное, он просит не смотреть на него так укоризненно-иронически.

— Слушаю!

Пока он отвечал, мадам Мегрэ привстала и включила лампу у изголовья.

— Мегрэ? — послышалось в трубке.

— У телефона.

Голос показался ему знакомым.

— Говорит Сент-Юбер.

Сент-Юбер, комиссар полиции, был ровесником Мегрэ. Они познакомились, когда оба только начинали работать. Называли друг друга по фамилии и на «ты» не переходили. Сент-Юбер, высокий, рыжеволосый, слегка медлительный и степенный, всегда стремился расставить все точки над «i».

— Я вас разбудил?

— Да.

— Прошу прощения, но, вероятно, вам все равно с минуты на минуту позвонят с набережной Орфевр, чтобы ввести в курс дела. Я поставил в известность прокуратуру и сыскную полицию.

Сидя на кровати, Мегрэ протянул руку, чтобы взять с ночного столика спички и трубку, которую оставил там перед сном, а мадам Мегрэ встала и пошла за ними к камину. В открытое окно вливался теплый воздух светящегося редкими огоньками Парижа и слышно было, как вдали проезжают машины.

Они вернулись из отпуска только пять дней назад, и их впервые будили среди ночи. Мегрэ почувствовал, как снова начинает понемногу погружаться в привычный для него ритм жизни.

— Слушаю вас, — пробормотал комиссар, делая несколько затяжек, пока жена подносила ему зажженную спичку.

— Я нахожусь в квартире Рене Жослена, улица Нотр-Дам-де-Шан, 37, напротив монастыря Сестер милосердия. Здесь совершено преступление. Подробностей еще не знаю, так как приехал двадцать минут назад... Вы меня слышите?

— Да...

Мадам Мегрэ пошла в кухню сварить кофе, и Мегрэ с благодарностью посмотрел на нее.

— Кажется, это дело не из простых. Достаточно деликатного свойства. Поэтому я решился позвонить вам... Я боялся, что могут прислать дежурного инспектора.

По тому, как тщательно он подбирал слова, можно было догадаться, что он в кабинете не один.

— Я знаю, что вы только что вернулись из отпуска...

— Да. На прошлой неделе.

Была среда. Точнее, четверг, потому что будильник на столике у кровати мадам Мегрэ показывал десять минут третьего. Вечером супруги ходили в кино, даже не за тем, чтобы посмотреть фильм, кстати довольно посредственный, а скорее чтобы не изменять своим привычкам.

— Вы сможете приехать?

— Да. Буду готов через несколько минут.

— Лично я буду вам весьма признателен. Я немного знаю Жосленов. Никогда бы не подумал, что такое может случиться в этой семье.

Даже запах табака напоминал Мегрэ о работе: запах недокуренной накануне трубки, к которой тянешься среди ночи, когда тебя будят по срочному делу. Запах ночного кофе тоже отличается от утреннего, как и запах бензина, который проникал через открытое окно...

Уже неделю Мегрэ казалось, будто что-то идет не так.

Впервые он провел целых три недели в деревушке Мен-сюр-Луар, не имея никаких контактов с сыскной полицией, и впервые за все эти годы его не вызывали в Париж по срочному делу.

Они обживали дом, ухаживали за садом. Мегрэ ловил рыбу, играл в белот с местными жителями, а теперь, после возвращения, никак не мог войти в привычную колею.

Впрочем, можно сказать, Париж тоже. Уже не было ни дождей, ни обычной после отпуска летней свежести. Огромные туристические автобусы возили по городу иностранцев в пестрых рубашках, и хотя многие парижане уже вернулись после отдыха, но поезда с теми, кто только отправлялся отдыхать, были переполнены.

Здание сыскной полиции, его собственный кабинет, казались Мегрэ какими-то нереальными, и время от времени он даже недоумевал, а что, собственно, он здесь делает, словно настоящая жизнь протекала там, на берегах Луары.

Наверное, от этого внутреннего дискомфорта ему и приснился такой сон, подробности которого он никак не мог вспомнить. Мадам Мегрэ принесла из кухни чашечку обжигающе горячего кофе и сразу поняла, что муж нисколько не разгневан тем, что его так внезапно разбудили, а напротив, этому даже рад.

— Где это?

— На Монпарнасе... Улица Нотр-Дам-де-Шан.

Он надел рубашку, брюки и уже зашнуровал ботинки, когда снова зазвонил телефон. На сей раз из сыскной полиции.

— Шеф, это я, Торранс... Нам сейчас сообщили...

— Что на улице Нотр-Дам-де-Шан убит человек...

— Вы уже в курсе? Собираетесь туда поехать?

— Кто сейчас в кабинете?

— Дюпе. Он допрашивает какого-то субъекта, подозреваемого в краже бриллиантов. Есть еще Вашэ... Погодите... Вот Лапуэнт появился.

— Скажи Лапуэнту, чтобы ехал и ждал меня там.

Жанвье был в отпуске. Вернувшийся вчера после отдыха Люка еще не вышел на работу.

— Вызвать тебе такси? — спросила чуть позже мадам Мегрэ.

Шофер оказался знакомым, и это тоже было приятно комиссару.

— Куда поедем, шеф?

Он дал адрес и набил полную трубку. На улице Нотр-Дам-де-Шан стояла маленькая черная машина сыскной полиции, а возле нее Лапуэнт с сигаретой в зубах разговаривал с полицейским.

— Четвертый этаж, направо, — сказал полицейский.

Мегрэ и Лапуэнт вошли в идеально чистый, респектабельный дом. В комнате консьержки горел свет, и, заглянув в окошко с тюлевыми занавесками, комиссар подумал, что знает инспектора Шестого округа, который ее допрашивал.

Едва лифт успел остановиться, как открылась дверь и им навстречу вышел Сент-Юбер.

— Прокуратура приедет не раньше чем через полчаса... Входите... Сейчас вы поймете, почему я решился вам позвонить.

Они очутились в просторной прихожей, потом Сент-Юбер распахнул дверь, и они вошли в тихую гостиную, где никого не было, если не считать трупа мужчины, который полулежал в кожаном кресле. Несмотря на довольно большой рост и полноту, он целиком вжался в кресло, голова свисала набок, глаза были открыты.

— Я попросил семью выйти отсюда. Мадам Жослен находится под наблюдением домашнего врача, доктора Ларю, между прочим, моего приятеля.

— Она ранена?

— Нет. Когда это произошло, ее не было дома. Сейчас я в нескольких словах изложу вам суть дела.

— Кто живет в квартире? Сколько человек?

— Двое...

— Но вы говорили о семье...

— Сейчас объясню. С тех пор как дочь вышла замуж, месье и мадам Жослен живут здесь вдвоем. Их зять — молодой врач, доктор Фабр, педиатр, ассистент профессора Барона в детской больнице.

Лапуэнт записывал.

— Сегодня вечером мадам Жослен с дочерью пошли в театр Мадлен.

— А мужья?

— Какое-то время Рене Жослен находился дома один.

— Он не любил театр?

— Не знаю. Пожалуй, предпочитал сидеть дома по вечерам.

— Чем он занимался?

— Последние два года — ничем. А раньше владел картонажной фабрикой на улице Сен-Готар. Они выпускали картонные коробки, в основном роскошные, например для изготовителей духов... Но по состоянию здоровья ему пришлось продать свое дело.

— Сколько ему было лет?

— Шестьдесят пять или шестьдесят шесть... Итак, вчера вечером он остался дома один... Потом пришел зять, точно не знаю, в котором часу, и они стали играть в шахматы...

Действительно, на столике стояла шахматная доска, а фигуры были расставлены так, словно партию прервали.

Сент-Юбер говорил вполголоса, и было слышно, как за неплотно закрытыми дверями в других комнатах кто-то ходит.

— Когда мать с дочерью вернулись из театра...

— В котором часу?

— В четверть первого... Так вот, когда они вернулись, то обнаружили Рене Жослена в таком виде, как сейчас.

— Сколько пуль?

— Две... Обе в области сердца...

— Соседи ничего не слышали?

— Соседи по площадке еще не вернулись из отпуска...

— Вам сразу сообщили?

— Нет. Сначала они вызвали своего домашнего врача, доктора Ларю, он живет в двух шагах отсюда, на улице Асса. Это заняло какое-то время, и только в десять минут второго мне позвонили из комиссариата. Я оделся и сразу же поехал сюда... Я смог задать всего несколько вопросов, мадам Жослен не в том состоянии...

— А зять?

— Он пришел незадолго до вас.

— Что он говорит?

— Его с трудом разыскали. В конце концов, нашли в больнице, куда он решил зайти — взглянуть на ребенка, больного, если не ошибаюсь, энцефалитом...

— Где он сейчас?

— Там... — Сент-Юбер указал на одну из дверей, откуда доносился шепот. — Судя по тому, что я сумел узнать, ограбления не было и не обнаружено никаких следов взлома... У Жосленов нет врагов, как они полагают... Это порядочные люди, они вели подобающий образ жизни...

В дверь постучали. Пришел Ламаль, молодой судебный медик. Он пожал руки всем присутствующим, потом поставил на комод свой чемоданчик и открыл его.

— Мне позвонили из прокуратуры, — сказал он. — Сейчас приедет заместитель прокурора.

— Я хотел бы задать несколько вопросов дочери, — прошептал Мегрэ, несколько раз оглядев комнату.

Он понимал ощущения Сент-Юбера. Обстановка здесь была не просто элегантной и комфортабельной, все здесь дышало покоем, налаженной семейной жизнью. В гостиной не было показной роскоши: в этой обстановке приятно существовать. Казалось, каждый предмет здесь имел свое назначение и свою историю.

Например, в огромном кресле из рыжеватой кожи, вероятно, по вечерам любил сидеть Рене Жослен, а на другом конце комнаты, в поле его зрения, находился телевизор.

На этом рояле много лет подряд играла маленькая девочка, портрет которой висел на стене, а возле другого кресла, не такого глубокого, как у хозяина дома, стоял красивый рабочий столик в стиле Людовика XV.

— Позвать ее?

— Я предпочел бы поговорить с ней в другой комнате.

Сент-Юбер постучал в какую-то дверь, на минуту исчез, а потом вернулся. По дороге Мегрэ заглянул в спальню — там на кровати лежала женщина, над которой склонился врач.

Другая женщина, помоложе, вышла к комиссару и спросила шепотом:

— Вы не возражаете, если мы пройдем в мою бывшую комнату?

Комната девушки, с сувенирами, безделушками, фотографиями, словно, уже будучи замужней женщиной и приходя в родительский дом, она снова хотела вернуться в обстановку своей юности.

— Вы комиссар Мегрэ, правда?

Он кивнул.

— Пожалуйста, курите. Мой муж с утра до вечера не выпускает изо рта сигареты. Не курит он разве что у постели своих маленьких пациентов...

Она была в нарядном платье, а перед театром побывала у парикмахера. Она нервно теребила в руке носовой платок.

— Вы не хотите присесть?

— Нет. И вы тоже?

Она не могла оставаться на одном месте, ходила по комнате, не зная, на чем остановить взгляд.

— Не знаю, можете ли вы представить себе, что все это значит для нас... В газетах, по радио каждый день говорят о преступлениях, но трудно представить, что такое может случиться с вами... Бедный папа!

— Вы были близки с отцом?

— Он был удивительно добрый человек... Я значила для него все на свете... Единственный ребенок... Месье Мегрэ, вы непременно должны понять, что произошло, и объяснить нам... У меня не выходит из головы, что это чудовищная ошибка...

— Вы думаете, убийца мог, например, ошибиться этажом?

Она посмотрела на него как человек, которому бросают якорь спасения, но тут же покачала головой:

— Это невозможно... Замок не взломан... Значит, отец сам открыл дверь...

— Лапуэнт, можешь войти! — позвал Мегрэ.

Мегрэ представил его, и тот покраснел от неловкости, очутившись в девичьей комнате.

— Позвольте задать вам несколько вопросов. Кому именно, вам или матери, пришла в голову мысль этим вечером пойти в театр?

— Трудно сказать... По-моему, маме. Она всегда настаивает на том, чтобы я куда-то выходила. У меня двое детей. Старшему три года, младшему — десять месяцев. Когда мой муж дома, он сидит в своем кабинете и я его совсем не вижу, а чаще всего он либо в больнице или у своих больных. Весь в работе. И вот время от времени, два-три раза в месяц мама звонит мне и предлагает нам куда-нибудь вместе пойти. Сегодня шла пьеса, которую я давно хотела посмотреть...

— Ваш муж не мог пойти?

— Во всяком случае, до половины десятого. А это уже слишком поздно. Кроме того, он не любит театр.

— В котором часу вы пришли сюда?

— Около половины девятого.

— Где вы живете?

— На бульваре Брюн, возле университетского городка.

— Вы приехали на такси?

— Нет. Меня подвез муж на машине. Он был свободен между двумя визитами.

— Он поднялся с вами в квартиру?

— Нет. Высадил меня на улице.

— А потом снова вернулся сюда?

— Так уж было заведено: когда мы с мамой куда-то ходим, Поль, так зовут моего мужа, закончив свои дела, заезжает к отцу. Они играют в шахматы или смотрят телевизор, пока мы не придем.

— Так было и вчера?

— Он говорит, что так. Он приехал чуть позже половины десятого. Они начали партию в шахматы, потом мужа вызвали по телефону к больному.

— В котором часу?

— Он не успел мне сказать... Он уехал, а когда мы с мамой вернулись, то застали то, что вы видели...

— А где был в это время ваш муж?

— Я сразу же позвонила домой, и Жермена, наша няня, сказала, что он еще не вернулся.

— Вам не пришло в голову позвонить в полицию?

— Не знаю... Мы с мамой были так потрясены... Мы ничего не понимали... Необходимо было с кем-то посоветоваться, и я решила позвать доктора Ларю... Это наш друг и в то же время папин домашний врач...

— Вас не удивило отсутствие мужа?

— Сначала я подумала, что его задержали какие-то срочные дела... Потом, когда пришел доктор Ларю, я позвонила в больницу. Он оказался там.

— Как он отреагировал?

— Сказал, что немедленно выезжает. Доктор Ларю уже вызвал полицию. Я не уверена, что рассказываю вам все по порядку... Я в это время была возле мамы. Она абсолютно не сознавала, что происходит...

— Сколько ей лет?

— Пятьдесят один. Она намного моложе папы. Он поздно женился, в тридцать пять лет...

— Позовите, пожалуйста, вашего мужа.

Через открытую дверь Мегрэ услышал голоса в гостиной, голос заместителя прокурора Мерсье и молодого следователя, Этьена Госсара, которого, как и всех остальных, подняли с постели. Сотрудники отдела судебной экспертизы тоже явились без промедления.

— Вы хотели со мной поговорить?

Доктор Фабр оказался худым, нервным молодым человеком. Жена вернулась вместе с ним и робко спросила:

— Мне можно остаться?

Мегрэ кивнул.

— Мне сказали, доктор, что вы приехали сюда около половины десятого?

— Чуть позже, но не намного...

— Ваш рабочий день уже закончился?

— Я так полагал, но с моей профессией нельзя никогда ни в чем быть уверенным.

— Вероятно, уходя из дому, вы оставляете адрес, по которому вас можно найти?

— Жермена знала, что я буду здесь.

— Это служанка?

— Да, но когда жены нет дома, она сидит с детьми.

— Что делал ваш тесть, когда вы пришли?

— Как обычно, смотрел телевизор. Ничего интересного не показывали, и он предложил мне сыграть партию в шахматы. Мы начали. Примерно в четверть одиннадцатого зазвонил телефон...

— Звонили вам?

— Да. Жермена сказала, что меня срочно вызывают на улицу Жюли, дом 28... Это в нашем квартале. Жермена не расслышала фамилию, не то Лесаж, не то Леша, а может быть, Лаша... Ей показалось, что человек, который звонил, был очень взволнован...

— Вы сразу же поехали?

— Да, сказал тестю, что вернусь, если этот визит не займет много времени, а в противном случае сразу же поеду домой. Я так и собирался поступить. Я ведь работаю в больнице и всегда встаю очень рано.

— Сколько вы пробыли у больного?

— Никакого больного там не оказалось. Я спросил у консьержки, но она удивленно на меня посмотрела и сказала, что во всем доме нет человека с фамилией, похожей на Лесаж или Леша, и что больных детей тоже нет.

— Что вы сделали?

— Попросил разрешения позвонить домой и переспросил Жермену. Она сказала, что речь шла о доме 28... На всякий случай я зашел еще в дома 18 и 38, но безуспешно... Поскольку я все равно уже ушел, то решил заглянуть к себе в больницу, проведать ребенка, который меня беспокоил...

— Который это был час?

— Не знаю... Около получаса я пробыл возле него... Затем вместе с одной из медсестер обошел палаты... И тут меня позвали к телефону... Звонила жена...

— Вы последний видели тестя. Он не был чем-то взволнован?

— Нет, совершенно не был. Он проводил меня до двери и сказал, что сам закончит партию. Я слышал, как он закрыл дверь на цепочку.

— Вы уверены?

— Я отчетливо слышал, как лязгнула цепочка. Могу поклясться...

— Значит, он должен был встать и открыть дверь убийце... Скажите, мадам, когда вы с матерью вернулись, дверь не была закрыта на цепочку?

— Мы бы тогда не попали в квартиру.

Доктор курил мелкими затяжками, прикуривая одну сигарету от другой, с беспокойством поглядывая то на ковер, то на комиссара. Он был похож на человека, который безуспешно пытается решить какую-то проблему, а его жена казалась не менее взволнованной, чем он.

— Простите меня, но завтра придется подробнее вернуться к этим вопросам...

— Понимаю.

— Сейчас мне еще нужно поговорить с сотрудниками прокуратуры.

— Тело увезут?

— Это необходимо.

Слово «вскрытие» произнесено не было, но чувствовалось, что молодая женщина об этом думает.

— Возвращайтесь к мадам Жослен. Я к ней скоро загляну, но постараюсь пробыть недолго.

В гостиной Мегрэ машинально пожимал руки коллегам из отдела экспертизы, которые устанавливали там свои приборы.

Озабоченный следователь спросил:

— Что вы обо всем этом думаете, Мегрэ?

— Ничего.

— Вас не удивляет, что именно в этот вечер зятя вызвали к несуществующему больному? Они с тестем были в хороших отношениях?

— Не знаю.

Комиссар опасался подобных вопросов. Ведь он только начинал входить в жизнь этой семьи. В комнату заглянул инспектор, которого Мегрэ видел через окошко в комнате консьержки, и с блокнотом в руке сразу же направился к Мегрэ и Сент-Юберу.

— Консьержка отвечает на все вопросы весьма уверенно, — сказал он. — Я ее допрашивал около часа. Она женщина молодая, неглупая. Муж у нее — полицейский. Сегодня он на дежурстве.

— Что она говорит?

— Она открыла дверь доктору Фабру в девять тридцать пять вечера. Она в этом абсолютно уверена, потому что как раз собиралась спать и заводила будильник. Она всегда ложится рано, так как ее трехмесячный ребенок ночью просыпается для первого кормления. Только она уснула, как в четверть одиннадцатого раздался звонок, и она ясно расслышала голос доктора Фабра, который, проходя мимо нее, назвал свое имя.

— Сколько человек входило и выходило после этого?

— Постойте... Она попыталась заснуть, но тут снова позвонили. На сей раз во входную дверь. Вошедший назвал свое имя: Ареско. Это южноамериканская семья, они живут на втором этаже. Почти тотчас же проснулся ребенок. Она так и не смогла его убаюкать и пришлось встать и подогреть ему сладкую воду. До возвращения мадам Жослен и ее дочери никто больше не входил и не выходил.

Слушавшие его сотрудники переглядывались с серьезным видом.

— Иначе говоря, — произнес следователь, — доктор Фабр покинул дом последним?

— Мадам Бонэ — это фамилия консьержки — в этом уверена. Если бы она спала, то не стала бы утверждать так категорично. Но из-за ребенка она все время была на ногах...

— Она еще не ложилась, когда дамы вернулись. Выходит, ребенок не спал в течение двух часов?

— Похоже что так. Она даже стала беспокоиться и пожалела, что пропустила доктора Фабра, с которым могла бы посоветоваться.

Присутствующие вопросительно поглядывали на Мегрэ, а тот стоял с недовольным видом.

— Нашел гильзы? — спросил он, повернувшись к одному из специалистов из отдела судебной экспертизы.

— Две... 6,35... Можно унести тело?

Двое мужчин в белых халатах ждали с носилками. В ту минуту, когда Рене Жослена, закрытого простыней, уносили из дома, в комнату неслышно вошла дочь. Она встретилась взглядом с комиссаром, и он подошел к ней.

— Почему вы здесь?

Она ответила не сразу, проводила глазами санитаров, носилки. И только когда дверь снова закрылась, прошептала словно в забытьи:

— Мне пришла в голову мысль... Постойте...

Она подошла к стоявшему в простенке между окнами старинному комоду и выдвинула верхний ящик.

— Что вы ищете?

Ее губы дрожали, и она неотрывно смотрела на Мегрэ:

— Пистолет...

— В этом ящике лежал пистолет?

— Много лет... Поэтому, когда я была маленькая, ящик запирали на ключ...

— Какой системы был пистолет?

— Плоский, голубоватый, бельгийской марки...

— Браунинг 6,35?

— Кажется... Я не уверена... На нем выгравировано слово «Эрсталь» и какие-то цифры...

Стоявшие в комнате снова переглянулись, поскольку описание соответствовало пистолету калибра 6,35.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Довольно давно... Несколько недель назад... Может быть, даже несколько месяцев... Кажется, как-то вечером, когда мы играли в карты, потому что карты лежали в том же ящике... Они и сейчас здесь... Здесь все лежит на своем месте.

— Но пистолета больше нет?

— Нет.

— Выходит, тот, кто взял его, знал, где искать...