Странное путешествие мистера Долдри - Марк Леви - E-Book

Странное путешествие мистера Долдри E-Book

Марк Леви

0,0

Beschreibung

У Алисы, талантливого лондонского парфюмера, крайне неприятный сосед — художник Итан Долдри. Он хочет всеми правдами и неправдами заполучить ее квартиру: в ней очень удачное освещение, идеальное для мастерской живописца. Однажды Долдри узнает о том, что ярмарочная гадалка напророчила Алисе встречу с мужчиной всей ее жизни. Это должно случиться в Турции, там же Алисе суждено проникнуть в тайну своего прошлого. И Долдри делает соседке неожиданное предложение: он готов оплатить ее путешествие в Стамбул и даже составить ей компанию. Алиса в недоумении: зачем соседу понадобилось помогать ей, может, он просто нашел хитроумный способ избавиться от нее раз и навсегда?

Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:

Android
iOS
von Legimi
zertifizierten E-Readern
Kindle™-E-Readern
(für ausgewählte Pakete)

Seitenzahl: 337

Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:

Android
iOS
Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Содержание

Странное путешествие мистера Долдри
Выходные сведения
Странное путешествие мистера Долдри
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
Эпилог

Марк Леви

Странное путешествие мистера Долдри

Перевод О. Ю. Чураковой

УДК 821.133.1–3Леви

ББК 84(4Фра)–44

Л36

ISBN 978-5-389-04664-1

16+

Леви М.

У Алисы, талантливого лондонского парфюмера, крайне неприятный сосед — художник Итан Долдри. Он хочет всеми правдами и неправдами заполучить ее квартиру: в ней очень удачное освещение, идеальное для мастерской живописца. Однажды Долдри узнает о том, что ярмарочная гадалка напророчила Алисе встречу с мужчиной всей ее жизни. Это должно случиться в Турции, там же Алисе суждено проникнуть в тайну своего прошлого. И Долдри делает соседке неожиданное предложение: он готов оплатить ее путешествие в Стамбул и даже составить ей компанию. Алиса в недоумении: зачем соседу понадобилось помогать ей, может, он просто нашел хитроумный способ избавиться от нее раз и навсегда?

УДК 821.133.1–3Леви

ББК 84(4Фра)–44

© Marc Levy/Susanna Lea Associates, 2011

© Дизайн обложки, Slim Aarons / Hulton Archive / Get ty Images, Joel Rogers / Corbis, Nasa / Science Faction / Getty Images

© Фото автора на обложке, Denis Lécuyer & Marc Hansel

© О. Чуракова, перевод на русский язык, 2012

© ООО “Издательская Группа “Азбука-Аттикус”, 2012 Издательство Иностранка®

Странное путешествие мистера Долдри

Предвидеть что-либо очень трудно, особенно будущее.

Пьер Дак

Посвящается Полине, Луи, Жоржу

— Я не верила в судьбу, во всякие знаки, которые указывают, куда нам идти. Не верила болтовне гадалок, картам, предсказаниям. Я верила в простые совпадения и игру случая.

— Тогда зачем же ты отправилась в такое далекое путешествие? Зачем приехала сюда, если во все это не веришь?

— Из-за пианино.

— Из-за пианино?

— Оно было сильно расстроено, как старый разбитый инструмент из офицерской столовой. Но в нем было что-то особенное, а может, особенным был тот, кто на нем играл.

— А кто на нем играл?

— Мой сосед по площадке. В общем, точно не знаю.

— Так ты здесь потому, что твой сосед играл на пианино?

— В каком-то смысле. Слыша эти звуки, раздававшиеся на лестнице, я особенно остро чувствовала свое одиночество и, чтобы сбежать от него, согласилась провести выходной в Брайтоне.

— Расскажи-ка мне все с самого начала, по порядку, иначе я так ничего и не пойму.

— Это длинная история.

— Торопиться некуда. Ветер дует с моря, собирается дождь, — сообщил Рафаэль, подойдя к окну. — В море теперь не выйдем дня два-три, а то и больше. Сейчас приготовлю чай, и ты расскажешь свою историю. Только обещай, что не упустишь ни одной мелочи. Если тайна, которой ты со мной поделилась, правда, если теперь мы связаны навсегда, я должен все знать.

Рафаэль опустился на колени у печки, открыл дверцу и подул на угли.

Дом Рафаэля был так же скромен, как и его жизнь. Четыре стены, одна комната, ветхая кровля, истертый пол, кровать, старый умывальник. И единственное окно, зато выходившее на Босфор; со своего места за столом Алиса видела большие суда, входящие в пролив, а за ними — берега Европы.

Рафаэль принес чай, Алиса сделала глоток и начала свой рассказ.

1

Лондон, пятница 22 декабря 1950 года

Дождь барабанил по стеклянной крыше над кроватью. Тяжелый зимний дождь. Сколько еще их должно пролиться, чтобы смыть всю копоть войны? Только пять лет назад наступил мир, и большинство кварталов еще хранили следы бомбардировок. Жизнь продолжалась, продовольствия не хватало — не так остро, как в прошлом году, но все же достаточно ощутимо, чтобы помнить о тех днях, когда все наедались вволю, а мясо было не только в консервах.

В тот вечер Алиса сидела дома с компанией друзей. К ней в гости пришли Сэм, продавец книг в магазине “Харрингтон и сыновья” и отличный контрабасист, Антон, столяр и непревзойденный трубач, Кэрол, недавно демобилизованная медсестра, теперь работавшая в больнице в Челси, и Эдди, который кое-как перебивался песнями на лестнице вокзала Виктория и иногда в пабах, когда его туда пускали.

Эдди и предложил на следующее утро отправиться в Брайтон — отпраздновать Рождество. На огромном пирсе снова открылись аттракционы, и в субботу ожидалась грандиозная ярмарка.

Друзья пошарили в карманах, подсчитывая наличность. Эдди немного подзаработал в баре на Ноттинг-хилл, Антон получил от начальника небольшую новогоднюю премию, Кэрол была на мели. Впрочем, деньги у нее никогда не водились, и приятелям всюду приходилось за нее платить. Сэм продал одной американке первое издание “По морю прочь” и второе издание “Миссис Дэллоуэй”1, заработав за день недельное жалованье. Что до Алисы, у нее кое-что было отложено, и она имела право себя побаловать, потому что весь год вкалывала как проклятая. А ради того, чтобы провести субботу в компании друзей, годился любой предлог.

Вино, которое принес Антон, отдавало пробкой и уксусом, но друзья выпили его довольно много и принялись петь хором, с каждой песней все громче и громче, пока в дверь не постучал Алисин сосед по площадке мистер Долдри.

Сэм, единственный, у кого хватило храбрости пойти открыть, пообещал, что они немедленно прекратят шуметь, тем более что уже пора было расходиться. Мистер Долдри извинения принял, не преминув, однако, заметить несколько свысока, что он собирается спать и был бы рад, если бы соседи перестали ему мешать. Викторианский дом, в котором они живут, вовсе не годится для того, чтобы устраивать здесь джаз-клуб, ему и без того неприятно слышать за стеной их громкие разговоры. После чего вернулся к себе, в квартиру напротив.

Алисины друзья надели пальто, шарфы и шапки и договорились встретиться назавтра в десять утра на вокзале Виктория возле поезда на Брайтон.

Оставшись в одиночестве, Алиса немного прибралась в большой комнате, которая в зависимости от времени суток служила то мастерской, то столовой, то гостиной, то спальней.

Она уже раскладывала на ночь диван, но вдруг выпрямилась и взглянула на входную дверь. Как у соседа хватило нахальства явиться к ней и испортить такой чудесный вечер? По какому праву он к ней вломился?

Алиса сняла с вешалки шаль, глянула в зеркало в прихожей, повесила шаль на место, потому что она ее старила, и решительно направилась к двери мистера Долдри. Встала подбоченясь и стала ждать, пока ей откроют.

— Лучше скажите, что в доме пожар и вы врываетесь только затем, чтобы меня спасти, — недовольно пробормотал хозяин.

— Во-первых, сейчас только одиннадцать, а завтра выходной. А во-вторых, я тоже постоянно терплю ваши гаммы, так что можно и мне слегка пошуметь, когда у меня гости!

— Ваши шумные гости собираются каждую пятницу и имеют досадную привычку каждый раз напиваться сверх меры, что отнюдь не способствует моему сну. И к вашему сведению, пианино у меня нет, а гаммы, на которые вы жалуетесь, играет кто-то из соседей, возможно пожилая леди снизу. Я художник, мисс, а не музыкант; от живописи, знаете ли, нет никакого шума. До чего же тихо было в этом старом доме, когда я жил здесь один!

— Вы пишете картины? А что именно, мистер Долдри? — спросила Алиса.

— Городские пейзажи.

— Надо же, и в голову не приходило, что вы художник, я думала, вы...

— И что же вы думали, мисс Пендлбери?

— Меня зовут Алиса, я думала, вы знаете мое имя, раз слышите все мои разговоры.

— Я не виноват, что стены, которые нас разделяют, недостаточно толстые. А теперь, когда мы официально представились друг другу, могу я снова лечь спать или вы предпочитаете продолжать беседу на лестнице?

Алиса молча разглядывала соседа.

— У вас что-то в жизни не ладится, так ведь? — спросила она.

— Не понял.

— Зачем вы напускаете на себя эту холодность и враждебность? Мы же соседи и должны ладить друг с другом, ну хотя бы делать вид.

— Я жил здесь задолго до вас, мисс Пендлбери, но с тех пор, как вы поселились в этой квартире, которую я надеялся занять, моя спокойная жизнь кончилась, от нее остались одни воспоминания. Сколько раз вы приходили ко мне занять соли, муки или маргарина, когда готовили для своих очаровательных друзей? Или за свечкой, когда электричества не было? Вы хоть раз задумались о том, что ваши вторжения нарушают мое уединение?

— Вы хотели занять мою квартиру?

— Я хотел устроить там мастерскую. У вас одной в этом доме стеклянная крыша. Увы, ваше обаяние больше подействовало на хозяйку, и мне приходится довольствоваться тусклым светом своих скромных окон.

— Да я хозяйку в глаза не видела, а квартиру сняла через агентство.

— Может, закончим на этом?

— Так вы поэтому так холодны со мной? Потому что я заняла вашу мастерскую?

— Мисс Пендлбери, если сейчас что и холодно, так это мои ноги. Мерзнут, бедняги, на сквозняке, пока мы тут с вами мило беседуем. Если вы не против, я удалюсь, а то как бы не простудиться. Желаю приятной ночи. Моя-то по вашей милости теперь будет короче.

Мистер Долдри осторожно закрыл дверь перед носом Алисы.

— До чего ж странный тип! — проворчала она, возвращаясь к себе.

— Я все слышал, — прокричал в ответ мистер Долдри из гостиной. — До свидания, мисс Пендлбери.

Дома Алиса умылась и легла под одеяло, свернувшись калачиком. Долдри прав, зима выстудила викторианский дом, и слабое отопление не могло заставить столбик термометра ползти вверх. Она взяла книгу с табуретки, служившей ей тумбочкой, прочла несколько строк и положила на место. Потом погасила свет и дождалась, пока глаза привыкнут к темноте. По стеклянной крыше струился дождь. Алиса зябко поежилась и стала думать о влажной земле в лесу и осенних листьях, гниющих в дубовой роще. Она глубоко вдохнула и ощутила теплый запах перегноя.

У Алисы был особенный дар. Очень острое обоняние позволяло ей различать и навсегда запоминать легчайшие запахи. Целый день она проводила за столом в своей мастерской, соединяя молекулы, чтобы однажды какая-то комбинация могла превратиться в духи. Профессия Алисы называлась “нос”. Она работала в одиночку и раз в месяц обходила лондонских производителей, предлагая им свои формулы. Прошлой весной ей удалось убедить одного из них запустить в производство одно из ее творений. Алисин “Шиповник” понравился парфюмеру из Кенсингтона и имел некоторый успех у его богатой клиентуры, за что ей причитался небольшой ежемесячный процент. Эта скромная сумма позволяла ей жить чуть лучше, чем в предыдущие годы.

Алиса снова зажгла лампу и села за рабочий стол. Взяла три пробника из пористой бумаги, окунула их в три флакона и до поздней ночи записывала в тетрадь полученный результат.

Алису разбудил звонок будильника, и она швырнула в него подушкой. В лицо светило солнце, затененное легкой утренней дымкой.

— Дурацкая крыша! — проворчала Алиса.

Тут она вспомнила про встречу на вокзале, и лень как рукой сняло.

Она вскочила, похватала из шкафа первое, что попалось под руку из одежды, и бросилась в душ.

На улице Алиса глянула на часы. Автобусом на вокзал ни за что не успеть. Она подозвала такси и, усевшись в машину, стала умолять водителя ехать самым коротким путем. Когда она прибыла на станцию за пять минут до отправления поезда, у касс стояли длинные очереди. Алиса глянула на перрон и бросилась туда.

Антон ждал ее у первого вагона.

— Ну где тебя носит? Заходи скорей! — сказал он, помогая ей влезть на подножку.

Алиса прошла в купе, где расположились ее друзья.

— Как думаете, контролеры будут? — спросила она, усаживаясь и отдуваясь.

— Я бы дал тебе свой билет, если б купил, — сказал Эдди.

— Я бы сказала, один шанс из двух, — заметила Кэрол.

— В субботу утром? Скорее один из трех... Посмотрим, когда доедем, — заключил Сэм.

Алиса прислонилась головой к окну и закрыла глаза. От столицы до побережья был час езды. Она проспала всю дорогу. На брайтонском вокзале на выходе из вагона билеты проверял контролер. Алиса остановилась перед ним и притворилась, что ищет в карманах. Эдди последовал ее примеру. Антон улыбнулся и вручил каждому по билету.

— Они были у меня, — сказал он контролеру.

Потом обнял Алису за талию и повел в зал.

— Не спрашивай, как я догадался, что ты опоздаешь. Ты всегда опаздываешь! Про Эдди сама знаешь, он по натуре безбилетник, а мне не хотелось, чтобы день был испорчен с самого утра.

Алиса достала из кармана два шиллинга и протянула Антону, но тот нежно закрыл ее ладонь.

— Пошли, — сказал он. — Время пролетит — не заметишь. Хочу все успеть.

Алиса смотрела, как он вприпрыжку припустил вперед. Она улыбнулась: на мгновение ей показалось, будто перед ней тот самый подросток, с которым она была знакома с юных лет.

— Ну ты идешь? — обернулся он.

По Куинз-роуд и Уэст-стрит они вышли на проспект, тянувшийся вдоль моря. Там собралось уже много гуляющих. Два огромных пирса далеко выдавались в море. Возвышающиеся на них деревянные постройки делали их похожими на огромные корабли.

На Дворцовом пирсе расположились ярмарочные балаганы. Друзья пешком дошли до больших часов у входа. Антон купил билет Эдди и сделал знак Алисе, что возьмет и ей.

— Не надо везде за меня платить! — шепнула она ему на ухо.

— Почему нет, если мне это нравится?

— Да с какой стати...

— А доставить мне удовольствие — этого тебе мало?

— Который час? — спросил Эдди. — Есть охота.

Неподалеку, рядом с большим зданием зимнего сада, продавали фиш-энд-чипс. Оттуда долетали запахи горячего масла и уксуса. Эдди погладил брюхо и потащил Сэма к палатке. Недовольно поморщившись, Алиса присоединилась к остальным. Все сделали заказ, Алиса заплатила продавцу и с улыбкой протянула Эдди тарелку с жареной рыбой.

Друзья позавтракали, облокотившись на балюстраду. Антон молча смотрел на волны, скользившие между сваями пирса. Эдди и Сэм болтали о мировых проблемах. Эдди обожал критиковать правительство. Он ругал премьера за то, что тот совершенно не думал или думал недостаточно о самых обездоленных слоях населения, за то, что не сумел организовать масштабные работы, дабы ускорить восстановление города. В конце концов, достаточно просто нанять безработных и голодающих. Сэм толковал ему про экономику, доказывал, что найти квалифицированную рабочую силу трудно, а когда Эдди зевал, обзывал его бездельником-анархистом, на что приятель и не думал обижаться. Они воевали в одном полку, и, несмотря ни на какие разногласия, их дружба была нерушима.

Алиса стояла в сторонке, подальше от запаха масла, который казался ей слишком резким. К ней подошла Кэрол, и с минуту обе молчали, устремив взгляд на морской простор.

— Ты поосторожней с Антоном, — проговорила Кэрол.

— А что, он заболел? — спросила Алиса.

— Любовью к тебе! Тут не надо быть медсестрой, и так видно. А тебе бы зайти как-нибудь ко мне в больницу: зрение нужно проверить, а то ты совсем слепая, дальше своего носа не видишь.

— Не болтай ерунду, мы с ним еще подростками познакомились. Мы просто старые друзья, не больше.

— Я просто прошу: будь с ним поосторожней. Если он тебе нравится, нечего водить его за нос. Мы все будем рады, если вы сойдетесь. Вы отличная пара. А нет, так не притворяйся, он только страдает зря.

Алиса повернулась к парням спиной, а к Кэрол лицом.

— В чем я притворяюсь?

— Да хотя бы в том, будто не видишь, что я к нему неровно дышу, — отрезала Кэрол.

Две чайки набросились на остатки рыбы с картошкой, которые Кэрол кинула в море. Она выбросила бумажную тарелку в урну и подошла к парням.

— Будешь ждать прилива или пойдешь с нами? — спросил Сэм Алису. — Мы по аттракционам хотим пройтись. Я тут видел одну такую штуку: дубинкой стукнешь как следует — сигару получишь, — прибавил он, засучивая рукава.

Каждая попытка стоила четверть пенни. Пружина, по которой нужно было стукнуть изо всех сил, подбрасывала вверх чугунную голову, и если она ударяла в колокол, подвешенный на высоте семь футов, то возвращалась с сигарой в зубах. Далеко не лучшего качества, но Сэм считал, что курить сигару чертовски приятно. Он сделал восемь попыток, потратив два пенни — примерно вдвое больше того, что стоила такая же дрянная сигара в табачном киоске неподалеку.

— Дай монету и отойди, — сказал Эдди.

Сэм протянул ему четверть пенни и уступил место. Эдди поднял дубинку так легко, словно это был простой молоток, и так же легко ударил в пружину. Чугунная голова подскочила и стукнула в колокол. Хозяин автомата вручил ему выигрыш.

— Это мне, — объявил Эдди, — дай еще монетку, попробую тебе выиграть.

Через минуту приятели закурили по сигаре, Эдди был счастлив, а Сэм подсчитывал убытки. За такую цену он мог бы купить пачку сигарет. Вместо двадцати “Эмбесси” одна паршивая сигара, вот и думай.

Ребята увидели автодром, переглянулись и тут же расселись по машинам. Каждый крутил руль и жал на педаль, стараясь посильнее стукнуть другого под удрученные взгляды подруг. Под конец все отправились в тир. Антон стрелял гораздо лучше других. Послав пять пуль в “яблочко”, он выиграл фарфоровый заварной чайник и подарил его Алисе.

Кэрол стояла поодаль и смотрела на карусель: деревянные лошадки крутились под сияющими гирляндами. Подошел Антон и взял ее за руку.

— Забава для малышни, знаю, — вздохнула Кэрол, — но не поверишь, я никогда на такой не каталась...

— Ты в детстве ни разу не каталась на карусели? — удивленно спросил Антон.

— Я в деревне росла, у нас ярмарок не было. А когда приехала в Лондон на медсестру учиться, то выросла уже, потом война началась и...

— И сейчас ты бы хотела прокатиться.

Пошли! — Антон потащил Кэрол к палатке, где продавали билеты. — Оплачу твой первый заезд. Седлай эту, — сказал он, указывая на лошадь с золотой гривой, — остальные чересчур норовистые, в первый раз лучше не рисковать.

— А ты не пойдешь? — спросила Кэрол.

— Нет уж, спасибо. У меня при одном их виде голова кружится. Но ради тебя постараюсь, буду смотреть во все глаза.

Тренькнул звонок, Антон спрыгнул с помоста. Карусель завертелась. Подошли Сэм, Алиса и Эдди. Они смотрели на Кэрол, единственную взрослую среди малышей, которые смеялись и показывали на нее пальцами.

Когда карусель делала второй круг, друзья увидели, что Кэрол плачет, кое-как утирая слезы ладонью.

— Очень умно! — Алиса толкнула плечом Антона.

— Я как лучше хотел. Не знаю, что с ней, она же сама хотела...

— С тобой прокатиться, дурак, а не выставлять себя на посмешище.

— Антон же сказал: он хотел как лучше! — заступился Сэм.

— Были бы вы джентльменами — составили бы ей компанию, а не торчали тут.

Пока они совещались, Эдди вспрыгнул на карусель и зашагал мимо лошадок, раздавая легкие подзатыльники тем малышам, которые, по его мнению, слишком громко смеялись. Карусель все неслась по кругу. Эдди наконец дошел до Кэрол.

— Кажется, вам нужен конюх, мисс? — заявил он, кладя руку на деревянную гриву.

— Эдди, умоляю, помоги слезть.

Но Эдди оседлал круп лошади, крепко обнял Кэрол и склонился к ее уху.

— Покажем этим карапузам! Повеселимся на полную катушку, а они пусть засохнут от зависти. Встряхнись, старушка, вспомни: пока я тут в пабах не просыхал, ты под обстрелами носилки таскала. И когда вернемся к нашим придуркам-друзьям, хочу, чтобы ты взахлеб хохотала, ясно?

— Думаешь, у меня получится, Эдди? — всхлипнула Кэрол.

— Если думаешь, что ты смешная на этой кляче среди мелюзги, представь, как смотрюсь я с сигарой и в кепке.

И на следующем круге Эдди и Кэрол уже хохотали до колик.

Карусель замедлила ход и остановилась.

Чтобы загладить свою вину, Антон угостил всех пивом в буфете. В громкоговорителях послышался скрип, и по пирсу разнеслись звуки бешеного фокстрота. Алиса глянула на афишу на столбе: здесь, на пирсе, в бывшем театре, после войны переделанном в кафе, давали музыкальную комедию в сопровождении оркестра Гарри Грумбриджа.

— Сходим? — предложила Алиса.

— Почему бы и нет? — подхватил Эдди.

— Опоздаем на последний поезд, а мне в такую погоду на пляже ночевать неохота, — заметил Сэм.

— Ничего подобного! — запротестовала Кэрол. — После спектакля еще полчаса останется, чтобы дойти пешком до вокзала. Правда, холодно становится. Я бы потанцевала, чтобы согреться. И вообще, скоро Рождество, будет что вспомнить.

Ребята не нашли предложить ничего лучше. Сэм быстренько подсчитал: вход стоил два пенни, и если они не пойдут, то всем наверняка захочется завернуть поужинать в какой-нибудь паб, дешевле сходить на спектакль.

Зал был полон. Зрители толкались у сцены, многие танцевали. Антон, пригласив Алису, толкнул Эдди в объятия Кэрол, а Сэм ухмыльнулся, глядя на парочки, и ушел с площадки.

Как и предчувствовал Антон, день пролетел слишком быстро. Когда актеры вышли на поклон, Кэрол махнула друзьям: пора было возвращаться. Они вместе стали проталкиваться к выходу.

Фонарики раскачивались на ветру, и в эту зимнюю ночь огромный пирс напоминал причудливый пароход, освещавший огнями море, по которому ему никогда не поплыть.

Друзья шли к выходу, и вдруг Алисе широко улыбнулась гадалка, сидевшая в своем фургончике.

— Никогда не хотела узнать, что ждет тебя впереди? — спросил Антон.

— Не-а, ни разу. Я не верю, что будущее заранее предопределено, — ответила Алиса.

— В начале войны гадалка предсказала моему брату, что он выживет, если переедет, — сказала Кэрол. — Когда он уезжал к себе в часть, то давно уж об этом забыл. А через две недели дом разбомбили немцы. Все соседи погибли.

— Тоже мне предсказание! — фыркнула Алиса.

— Никто не знал, что Лондон будут бомбить, — возразила Кэрол.

— Хочешь узнать, что скажет оракул? — улыбнулся Антон.

— Не болтай чепухи, нам пора на вокзал.

— У нас еще сорок пять минут, спектакль раньше закончился. Время есть. Давай, я заплачу!

— У меня никакого желания слушать болтовню этой старухи.

— Отстань от Алисы, — вмешался Сэм. — Не видишь, она боится?

— Слушайте, как же вы мне надоели, все трое! Ничего я не боюсь. Я не верю гадалкам и стеклянным шарам тоже. Вам-то зачем мое будущее?

— Возможно, один из этих джентльменов тайно желает знать, сумеет ли он когда-нибудь затащить тебя в свою постель, — тихо проговорила Кэрол.

Антон и Эдди ошеломленно воззрились на нее. Кэрол покраснела и, пытаясь сгладить неловкость, лукаво улыбнулась.

— Ты могла бы спросить ее, успеем ли мы на поезд — это предсказание хотя бы полезное, — продолжал Сэм. — И потом, мы сможем его быстро проверить.

— Можете смеяться сколько влезет, а я в это верю, — сказал Антон. — Если пойдешь, я следующий.

Друзья окружили Алису и с интересом уставились на нее.

— Послушайте, но это же просто глупость, — досадливо проворчала она, расчищая себе путь.

— Трусиха! — крикнул ей вслед Сэм.

Алиса резко обернулась.

— Ну что же, если вокруг одни дети малые, которые не желают взрослеть, но хотят опоздать на поезд, пойду послушаю россказни этой хиромантки, а потом — домой. Идет? — спросила она и протянула руку к Антону. — Ну что, дашь два пенни?

Антон порылся в кармане, сунул Алисе две монетки, и она направилась к гадалке.

Алиса шла к фургону, ясновидящая ей по-прежнему улыбалась. Морской ветер задул сильнее, обжигая щеки. Девушка наклонила голову, словно кто-то ей вдруг запретил смотреть в глаза пожилой женщине. Сэм, наверное, прав: предстоящее гадание взволновало ее сильнее, чем она думала.

Гадалка усадила Алису на табурет. У нее были огромные глаза, бездонный взгляд и не сходившая с губ завораживающая улыбка. На столе не было ни стеклянного шара, ни карт Таро. Гадалка протянула к Алисе усеянные коричневыми пятнышками руки и дотронулась до ее пальцев. От этого прикосновения девушку вдруг охватило странное приятное чувство, ей стало хорошо, как давно уже не было.

— Я уже видела твое лицо, моя девочка, — прошелестела гадалка.

— Ну да, вы же давно на меня смотрите!

— Ты не веришь в мои способности, не так ли?

— По натуре я рационалист, — отвечала Алиса.

— Неправда, ты натура творческая, женщина самостоятельная и волевая, хотя иногда страх тебя останавливает.

— Почему мне весь вечер твердят, что я чего-то боюсь?

— У тебя был растерянный вид, когда ты подошла ко мне.

Гадалка еще пристальней уставилась на Алису. Теперь ее лицо было совсем близко.

— Где я уже видела эти глаза?

— В другой жизни, наверное, — иронично заметила Алиса.

Взволнованная гадалка резко выпрямилась.

— Амбра, ваниль и кожа, — прошептала Алиса.

— О чем ты говоришь?

— О ваших духах и вашем увлечении Востоком. Я тоже кое-что подмечаю, — заявила девушка с вызовом.

— У тебя действительно есть дар, но что гораздо важнее, у тебя есть история, о которой ты ничего не знаешь, — произнесла старуха.

— Вы все время улыбаетесь. Это для того, чтобы расположить к себе своих жертв? — насмешливо осведомилась Алиса.

— Я знаю, почему ты пришла ко мне, — сказала гадалка. — Если подумать, это забавно.

— Вы слышали, как меня дразнили друзья?

— Ты не из тех, кого можно легко дразнить, и твои друзья тут ни при чем.

— Тогда почему?

— Все дело в одиночестве, которое не отпускает тебя и не дает спать по ночам.

— Не вижу тут ничего забавного. Лучше поскорее удивите меня чем-нибудь: не то чтобы ваше общество было мне неприятно, но нам действительно нужно успеть на поезд.

— Нет, пожалуй, это скорее грустно, зато забавно нечто другое...

Она оторвала взгляд от Алисы и стала смотреть куда-то вдаль. Алисе вдруг почудилось, будто ее бросили.

— Так вы скажете что-нибудь?

— Что действительно забавно, — продолжала гадалка, придя в себя, — так это то, что мужчина, который станет для тебя дороже всего на свете, тот, кого ты ищешь, сама не зная, существует ли он, — этот мужчина совсем недавно прошел у тебя за спиной.

Лицо Алисы застыло, она не смогла удержаться и обернулась. Покрутилась на табуретке и увидела лишь четверых друзей, которые махали ей, что пора уходить.

— Это один из них? — пробормотала Алиса. — Этот загадочный мужчина — Антон, Эдди или Сэм? В этом ваша великая тайна?

— Слушай, что я тебе говорю, Алиса, а не то, что ты желаешь услышать. Я поведала тебе, что главный мужчина твоей жизни только что прошел мимо. Сейчас его здесь нет.

— И где же теперь этот прекрасный принц?

— Терпение, моя девочка. Тебе предстоит встретить шесть человек, прежде чем ты доберешься до него.

— Надо же, всего шесть человек, и только?

— Тебя ждет чудесное путешествие. Однажды ты все поймешь, но сейчас поздно, а я открыла все, что тебе нужно знать. А поскольку ты не веришь моим словам, то за предсказание я ничего не возьму.

— Нет, я хочу заплатить.

— Не будь глупышкой, считай, что ты побывала у меня в гостях. Рада была тебя повидать, Алиса, это стало для меня неожиданностью. Ты особенная, по крайней мере история твоя необычна.

— Да что за история?

— У нас уже нет времени, да ты и не поверишь. Иди, а то друзья будут злиться, что из-за тебя опоздали на поезд. Поторопитесь и будьте осторожны: не ровен час что случится. Не смотри так, это уже не гадание, просто предостережение.

Гадалка велела Алисе уходить. Алиса еще раз взглянула на нее, они улыбнулись друг другу на прощание, и девушка вернулась к друзьям.

— Ну и видок у тебя! Что она тебе наговорила? — спросил Антон.

— Потом! Знаете, который час?

И, не дожидаясь ответа, Алиса устремилась к выходу с пирса.

— Она права, — подхватил Сэм, — нам и правда пора поторопиться, до поезда меньше двадцати минут.

Они бросились бежать. К ветру, дувшему с пляжа, прибавился мелкий дождь. Эдди взял Кэрол за руку.

— Осторожно, на улице скользко, — сказал он, увлекая ее за собой.

Они промчались по набережной и выскочили на пустынную улицу. Газовые фонари тускло освещали дорогу. Вдалеке светились огни брайтонского вокзала, до поезда оставалось меньше десяти минут. Когда Эдди перебегал улицу, неизвестно откуда неожиданно вылетела конная двуколка.

— Осторожно! — крикнул Антон.

Алиса, проявив удивительное присутствие духа, мигом ухватила Эдди за рукав. Экипаж едва не сбил их, и они слышали храп лошади, которую кучер тщетно пытался сдержать.

— Ты мне жизнь спасла! — заикаясь, пробормотал потрясенный Эдди.

— Потом поблагодаришь, — ответила Алиса. — Помчались!

Вбежав на перрон, они наперебой стали кричать, привлекая внимание начальника станции. Тот задержал сигнал к отправлению и велел друзьям прыгать в первый попавшийся вагон. Молодые люди подсадили девушек, и Антон еще не успел подняться с подножки, когда состав тронулся. Эдди ухватил Антона за плечо, втащил внутрь и закрыл дверь.

— Еще секунда — и мы бы опоздали, — проговорила Кэрол. — Эдди, ты меня жутко напугал, чуть не попал под этот тарантас.

— По-моему, Алиса испугалась больше тебя. Смотрите, она бледная как покойник, — сказал Эдди.

Алиса молчала. Она села и стала смотреть в окно на удалявшийся город. Уйдя в себя, она думала о гадалке, о том, что она говорила, а вспомнив ее предостережение, побледнела еще сильнее.

— Ну расскажи, что она тебе сказала, — заговорил Антон. — Все-таки по твоей милости нам чуть не пришлось на улице ночевать.

— Нечего было подначивать, это все из-за вашей глупости! — сердито возразила Алиса.

— Ты там так долго сидела. Услышала хоть что-нибудь интересное? — спросила Кэрол.

— Ничего такого, чего я не знала раньше. Я вам говорила, ясновидящие — ловушка для простаков. Достаточно обладать здравым смыслом, наблюдательностью и хоть какой-то интуицией — и можно внушить что угодно кому угодно.

— Но ты так и не ответила, что эта женщина тебе предсказала? — не унимался Сэм.

— Давайте сменим тему, — вмешался Антон. — Мы отлично провели день, едем домой, и нечего придираться друг к другу. Прости, Алиса, зря мы к тебе пристали, ты не хотела туда идти, а мы все вели себя как...

— ...идиоты, и я в первую очередь, — договорила Алиса, глядя на Антона. — Сейчас мне гораздо больше интересно другое. Где будете справлять Рождество?

Кэрол уезжала в Сент-Моус к родным. Антон шел на рождественский ужин к родителям. Эдди обещал сестре провести вечер у нее; маленькие племянники ждали Санта-Клауса, и зять попросил его сыграть эту роль. Даже костюм напрокат взял. Увильнуть не получится, тем более что зять часто его выручал, ни слова не говоря своей жене. Ну а Сэм шел на праздник, устроенный его шефом в пользу детей-сирот Вестминстера: ему поручили раздать подарки.

— А ты, Алиса? — спросил Антон.

— Я... а меня пригласили на вечеринку.

— Куда? — не отставал Антон.

Кэрол пнула его по ноге. Потом достала из сумки печенье и объявила, что умирает с голоду. Она протянула каждому по “Кит-Кату” и метнула гневный взгляд на Антона, с досадой потиравшего голень.

Поезд прибыл на вокзал Виктория. Перрон заволокло едким паровозным дымом. На улице у подножия высоких лестниц пахло не лучше. По кварталу полз густой туман, угольная пыль, целыми днями вылетавшая из дымовых труб, клубилась вокруг фонарей, их вольфрамовые лампы сквозь дымку отбрасывали унылый оранжевый свет.

Пятеро друзей ждали трамвая. Алисе и Кэрол ехать было ближе всех, они жили в трех улицах друг от друга.

— Знаешь, если передумаешь идти на свою вечеринку, приезжай на Рождество в Сент-Моус, — предложила Кэрол, прощаясь с Алисой у ее дома. — Мама мечтает с тобой познакомиться. Я ей часто про тебя писала, ее страшно интересует твоя профессия.

— Честно говоря, не умею я о своей профессии рассказывать, — призналась Алиса и поблагодарила подругу.

Потом поцеловала ее и вошла в подъезд. Наверху слышались шаги соседа, возвращавшегося домой. Алиса задержалась, чтобы не встретиться с ним. Не было настроения разговаривать.

В квартире стоял такой же холод, как на улицах Лондона. Алиса не стала снимать пальто и перчатки. Налила в чайник воды, поставила на огонь, взяла с деревянной этажерки баночку с чаем, но там оказалось лишь три забытые чаинки. Из маленького ящичка на столе в мастерской Алиса достала сушеные лепестки роз, растерла немного и бросила в заварной чайник. Потом залила горячей водой, села на кровать и взяла вчерашнюю книгу.

Внезапно комната погрузилась во тьму. Алиса вскарабкалась на кровать и посмотрела в большое окно. Кругом сплошная темень. Электричество отключали часто, и это могло длиться до самого утра. Алиса принялась искать свечку, но, увидев у раковины маленькую горку коричневого воска, вспомнила, что истратила последнюю на прошлой неделе.

Девушка тщетно попыталась поджечь короткий фитиль, пламя дрогнуло, затрещало и погасло.

В этот вечер Алиса собиралась сделать записи, перенести на бумагу нотки соленой воды, дерева старых каруселей, ржавого от брызг парапета. В этот вечер, сидя в непроглядной темноте, Алиса не смогла бы уснуть. Она подошла к двери, помедлила и, вздохнув, покорно направилась к соседу просить помощи.

Дверь отворилась, на пороге показался Долдри со свечой в руке. На нем был синий халат, под которым виднелись пижамные брюки и свитер. Огонек свечи придавал его лицу странный оттенок.

— Я ждал вас, мисс Пендлбери.

— Ждали? — удивилась Алиса.

— С той минуты, как погас свет. Я, знаете ли, не сплю в халате. Вот, берите за чем пришли! — С этими словами он вынул из кармана свечу. — Вам же это нужно было?

— Мне очень неловко, мистер Долдри, я вам обязательно верну.

— Я в это уже не верю, мисс.

— Если хотите, зовите меня Алисой.

— Спокойной ночи, мисс Алиса.

Долдри закрыл дверь, Алиса вернулась к себе. Но минуту спустя кто-то постучал в дверь. Алиса открыла, перед ней стоял Долдри с коробком спичек:

— Вам же и это понадобится? От свечей гораздо больше толку, когда они горят. Не смотрите так, я не волшебник. В прошлый раз у вас тоже не было спичек, а поскольку я собираюсь лечь и заснуть, то решил подстраховаться заранее.

Алиса не решилась признаться соседу, что истратила последнюю спичку, когда грела воду на чай. Долдри зажег фитиль и остался весьма доволен, когда пламя начало топить воск.

— Я сказал вам что-то неприятное? — спросил Долдри.

— В смысле? — не поняла Алиса.

— Вы вдруг так помрачнели.

— Просто мы здесь в потемках, мистер Долдри.

— Если просите называть вас Алисой, то и вы зовите меня по имени — Итан.

— Замечательно, буду вас звать Итан! — улыбнулась Алиса.

— Что ни говорите, а вид у вас расстроенный.

— Просто устала.

— Тогда я вас покидаю. Спокойной ночи, мисс Алиса.

— Спокойной ночи, мистер Итан.

2

Воскресенье 24 декабря 1950 года

Алиса собралась за покупками. В округе все было закрыто, и она села на автобус до рынка Портобелло.

Остановившись у бакалейной лавки, она решила купить все, что нужно для настоящего праздничного стола. Выбрала три превосходных яйца, а к ним два ломтика бекона — гулять так гулять. Чуть дальше на лотке булочника была выставлена восхитительная выпечка. Алиса купила булку с цукатами и баночку меда.

Сегодня она поужинает в постели в компании с хорошей книгой. Вечер предстоит долгий, а наутро у нее снова будет прекрасное настроение. Алиса уже который день не высыпалась и от этого ходила хмурая. К тому же все последние недели она слишком долго просиживала за столом мастерской. В витрине цветочной лавки ее взгляд привлекли розы старинных сортов. Конечно, это не слишком благоразумно, но сегодня ведь Рождество. И потом, когда они завянут, лепестки пригодятся. Алиса вошла в магазин, заплатила два шиллинга и вышла счастливая. Она отправилась дальше и на этот раз остановилась у парфюмерного магазина. На дверях висела табличка “Закрыто”. Алиса подошла вплотную к витрине и среди флаконов узнала одно из своих творений. Она помахала ему как другу и зашагала к остановке.

Дома она разобрала покупки, поставила цветы в вазу и решила прогуляться в парке. Внизу на лестнице ей повстречался сосед, как видно тоже возвращавшийся с рынка.

— Рождество как-никак! — сказал он, оправдываясь за обилие продуктов в своей корзине.

— Да, Рождество, — отвечала Алиса, — ждете гостей?

— Боже упаси! У меня аллергия на празднества, — тихо проговорил он, понимая, как неприлично такое признание.

— И у вас тоже?

— Про Новый год даже не спрашивайте. На мой взгляд, он еще хуже Рождества! Как можно заранее решать, какой день будет праздником? Кто знает, будет у тебя с утра настроение или нет? Принуждать себя веселиться, по-моему, лицемерие.

— Вы забываете про детей...

— У меня их нет, а значит, и нет необходимости притворяться. Да еще зачем-то заставлять их верить в Санта-Клауса... Мне кажется, это гадко, что бы там ни говорили. Однажды ведь придется им все рассказать — ну и к чему это? Ведь если вдуматься, это даже жестоко. Самые отсталые неделями стоят у окна, поджидая краснолицего старика, а потом страдают от предательства, когда родители раскроют свой подлый обман. А тех, кто посообразительней, до последнего стараются держать в заблуждении, что совсем уж бесчеловечно. А к вам родные придут?

— Нет.

— Вот как?

— Просто у меня не осталось родных, мистер Долдри.

— Хороший предлог, чтобы не приглашать их в гости.

Алиса взглянула на соседа и рассмеялась. Щеки Долдри стали пунцовыми.

— Кажется, я ляпнул что-то несусветное...

— Но здравый смысл в этом есть.

— У меня-то семья есть. Ну то есть отец, мать, сестра, брат, жуткие племянники.

— И вы Рождество не с ними отмечаете?

— Нет, уже много лет. Я не понимаю их, а они меня.

— Тоже хороший предлог, чтобы остаться дома.

— Я очень старался, но каждое семейное сборище оборачивалось катастрофой. У нас с отцом абсолютно разные взгляды на все, он мое занятие считает нелепым, а я его — смертельно скучным, в общем, мы друг друга не выносим. Вы уже завтракали?

— При чем здесь мой завтрак, мистер Долдри?

— Совершенно ни при чем.

— Нет, я не завтракала.

— Тут на углу в пабе отличная овсянка. Если подождете, пока я разгружу корзинку — мужчине такая совсем не подходит, согласен, зато она очень удобная, — я вас свожу позавтракать.

— Я собиралась в Гайд-парк, — ответила Алиса.

— На пустой желудок в такой холод? Вот еще выдумали! Пойдем поедим, утащим немного хлеба со стола и пойдем кормить уток в парк. Утки уже тем хороши, что не обязательно в Санта-Клауса рядиться, чтоб их порадовать.

Алиса улыбнулась:

— Ладно, отнесите покупки, а я тут подожду. Поедим овсянки, а потом отпразднуем с утками Рождество.

— Чудесно, — отвечал мистер Долдри, взбираясь по лестнице. — Вернусь через минуту.

Чуть погодя Алисин сосед вышел на улицу, изо всех сил стараясь не показывать, что запыхался.

В пабе они выбрали столик у окна. Долдри заказал Алисе чай, а себе кофе. Официантка принесла две тарелки овсянки. Долдри потребовал корзиночку с хлебом и несколько ломтиков сразу спрятал в карман куртки, что очень насмешило Алису.

— Какие пейзажи вы пишете?

— Я пишу вещи самые бесполезные. Некоторые в восторге от деревенских видов, кому-то подавай море, равнины или лесную чащу, а я пишу перекрестки.

— Перекрестки?

— Так точно, скрещение бульваров и улиц. Вы не представляете, как богата мелкими деталями жизнь перекрестка. Одни бегут, другие озираются. Здесь можно встретить все средства передвижения — двуколки, автомобили, мотоциклы, велосипеды. Пешеходы, продавцы пива с тележками, самые разные мужчины и женщины стоят рядом, мешают друг другу, молча проходят мимо или здороваются, толкаются, ругаются. Перекресток—целый театр!

— Чудной вы все-таки, мистер Долдри.

— Возможно, но согласитесь, что какое-нибудь маковое поле — это же тоска смертная. Что там может произойти? Разве что две пчелы столкнутся на бреющем полете. Вчера я работал на Трафальгарской площади. Там довольно трудно найти место с нужным ракурсом, чтобы тебя постоянно не толкали, но кое-какой опыт у меня имеется, и я нашел отличную площадку. Внезапно начался ливень, и какая-то женщина, должно быть чтобы уберечь от дождя свой нелепый начес, очертя голову бросилась бежать через дорогу. Повозка, запряженная двумя лошадьми, резко дернула в сторону, чтобы ее не сбить. Кучер оказался настоящим мастером, так что дамочка отделалась только сильным испугом, а вот бочонки, которыми была нагружена повозка, вывалились на дорогу, и встречный трамвай, как вы понимаете, никак не мог их объехать. Один бочонок от удара просто развалился. По мостовой разлились целые потоки “Гиннесса”. Я видел, как двое пьяниц чуть было не упали на брюхо, чтобы припасть к источнику. Не буду рассказывать, как ругались кондуктор с кучером, как в их перепалку вмешались прохожие, как полиция пыталась навести порядок в этом бедламе, как воришка, воспользовавшись суматохой, мигом добыл дневную выручку и как главная виновница хаоса удирала со всех ног, сгорая со стыда за свою беспечность.

— И вы все это изобразили? — спросила пораженная Алиса.

— Нет, пока я написал только перекресток, впереди еще много работы. Но я все сохранил в памяти, это главное.

— Я ни разу, переходя улицу, не обращала внимания на такие подробности.

— А у меня всегда была страсть к деталям, к мелким, почти незаметным событиям, которые нас окружают. Наблюдая за людьми, можно узнать очень многое. Не оборачивайтесь, но за столиком позади вас сидит пожилая леди. Постойте, давайте встанем и как ни в чем не бывало поменяемся местами.

Алиса послушалась и пересела на место мистера Долдри, а он занял ее стул.

— Теперь, когда она у вас в поле зрения, посмотрите внимательно и скажите, что вы видите.

— Немолодая дама, завтракает одна, довольно элегантно одета, в шляпке.

— Посмотрите внимательней. Что-нибудь еще заметили?

Алиса снова стала рассматривать пожилую женщину:

— Ничего особенного, вытирает рот салфеткой. Лучше сами скажите, чего я не заметила, а то она заметит, что я ее разглядываю.

— Она накрашена, ведь так? Совсем чуть-чуть — слегка припудрены щеки, подкрашены ресницы, немного помады.

— Да, действительно, теперь вижу.

— Теперь взгляните на ее губы. Они ведь двигаются, правда?

— Верно, — удивилась Алиса, — они едва заметно шевелятся. Наверное, это старческое?

— Ничего подобного! Эта женщина вдова, она разговаривает с покойным мужем. Она завтракает не одна и продолжает общаться с супругом, словно он сидит напротив. Она представляет, будто он рядом. Не правда ли, трогательно? Представьте, как нужно любить, чтобы без конца представлять любимого рядом. Эта женщина права. Если кто-то покинул вас, это не значит, что он исчез навсегда. Немного душевной фантазии — и одиночества больше не существует. Потом, когда наступит время оплатить счет, она подвинет чашку с деньгами к другой стороне стола, ведь прежде всегда расплачивался ее муж. А когда будет уходить, увидите, она постоит пару секунд на тротуаре, прежде чем перейти дорогу, потому что муж, как и положено, всегда шел первым. Я уверен, что каждый вечер перед сном она желает ему спокойной ночи, а утром посылает привет туда, где он теперь обитает.

— И вы все это увидели за какие-то мгновения?

Пока Долдри улыбался Алисе, в ресторан, пошатываясь, вошел неряшливо одетый старик в изрядном подпитии, подошел к пожилой даме и сказал, что пора идти. Та расплатилась, встала и последовала за пьяницей-мужем, который, вероятно, вернулся со скачек.

Долдри, сидевший спиной, ничего этого не видел.

— Вы были правы, — сказала Алиса. — Ваша старая леди повела себя в точности так, как вы описали. Сдвинула деньги на край стола, встала, а когда выходила из ресторана, мне показалось, будто она поблагодарила невидимого спутника за то, что тот придержал дверь.

Долдри сидел с довольным видом. Он съел еще ложку овсянки, вытер рот и взглянул на Алису.

— Ну как овсянка? Отменная, правда?

— Вы верите в ясновидящих? — спросила Алиса.

— Что, простите?

— Вы верите в то, что можно предсказывать будущее?

— Сложный вопрос, — ответил Долдри, подзывая официантку, чтобы попросить добавки. — Это означало бы, что будущее прописано заранее. Как это было бы скучно, не находите? А как же свободная воля каждого?