Большая книга Марса: Миллион фактов от фараонов до Маска E-Book

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Когда-то планета Марс была прекрасным местом, где проживали чудесные разумные существа. Марсиане, рост которых составлял от 10 до 12 футов (то есть от 3,05 до 3,66 м), лихорадочно копали каналы, чтобы орошать свою засушливую планету, и отчаянно пытались установить контакт с нами, землянами.

Почти сто лет назад в это верили самые выдающиеся умы человечества. То была эпоха, когда телефоны, автомобили, аэропланы, радиоприемники и телевидение считались настоящими чудесами. Никогда прежде невозможное не казалось таким возможным. Поэтому, когда в газетах стали публиковать различные научные теории и предсказывать очередное великое достижение — установление контакта с марсианами, — люди подумали: а почему бы и нет? Конечно, межпланетные телефонные разговоры наверняка будут стоить целое состояние, но зато в какое необыкновенное время мы живем!

Я узнал об этих настроениях, царивших в обществе, и о странном периоде восхищения межпланетными контактами, когда изучал попытки Николы Теслы связаться с нашими предполагаемыми соседями по Солнечной системе. Однажды мне попалась информация о человеке, который утверждал, будто ему уже удалось завязать узы дружбы с представителями инопланетной цивилизации. Его звали доктор Хью Мэнсфилд Робинсон. В 20-е гг. прошлого века он якобы поддерживал связь с большеухой марсианкой по имени Оомаруру 7 футов (2,13 м) ростом. Телепатическую связь.

Прочитав об этом, я тут же отложил изучение деятельности Теслы и принялся раскапывать историю Робинсона. Для меня, человека, который обожает все странное, это оказалось золотой жилой, ибо выяснилось, что о разговорах Робинсона с Оомаруру кричали заголовки газет по всему миру. Население планеты Земля было настолько очаровано всем, что имело отношение к Марсу, что достоверность информации не играла никакой роли.

Одержимость человечества Красной планетой уходит корнями в далекое прошлое, задолго до начала XX века. Можно говорить по меньшей мере о нескольких тысячелетиях. Сначала красный цвет Марса вызывал в воображении людей образы кровопролитных битв, а не мысли о пыли из оксида железа, покрывающей поверхность планеты. Древнеегипетские астрономы обратили внимание на ретроградное (обратное) движение этого огненного небесного шара и назвали его Хар Дечер, «красный».

Представители каждой цивилизации видели в планете что-то свое и присваивали ей соответствующие названия. Китайские астрономы считали Марс огненной звездой и называли его символом «несчастья, горя, войны и убийства». Евреи дали планете имя Маадим от слова «adom» (красный). Они думали, что рожденные под влиянием Марса люди будут «заниматься кровавыми делами», например станут убийцами, военными или врачами. К 600 г. до н.э. вавилоняне назвали Марс Нергалом — в честь своего бога войны и разрушения. Красная планета стала ассоциироваться только с кровопролитием. Какие бы варварства ни творились на Земле, ее народы наверняка думали: «А вот на Марсе-то вообще ад».

Создавая календарь, вавилоняне разглядывали небо и придумали семидневную неделю — по количеству видимых небесных тел. Дни так и назвали: Солнце, Луна, Марс, Меркурий, Венера, Юпитер и Сатурн. Днем, соответствующим Марсу, оказался вторник (эта связь лучше всего видна в испанском языке: вторник по-испански — martes). Поскольку, Марс был связан с войной и агрессией, вавилоняне следовали по вторникам определенным ритуалам, помогавшим избежать недоброго влияния Красной планеты. И спустя несколько тысячелетий Марс раз в неделю так или иначе появляется в нашей жизни.

Однажды, в середине 300-х гг. до н.э., Аристотель наблюдал Луну, прошедшую перед Марсом. Это навело его на мысль о том, что Марс, как и другие планеты, расположен от Земли дальше Луны. При этом он продолжил традицию и назвал Красную планету Аресом, в честь бога войны. Напомню, что Арес был сыном Зевса и Геры. А в честь двух его сыновей, Фобоса и Деймоса (в переводе — Страх и Ужас), были названы два спутника Марса. В 1877 г. их открыл американский астроном Асаф Холл.

Однако боги войны разных цивилизаций и империй не выдержали конкуренции со своим римским коллегой — Марсом. Во всех уголках нашей планеты сильные мира сего почитали Марс — ведь он покровительствовал их кровожадности и тяге к власти. Но вот древнеримский (александрийский) астроном Клавдий Птолемей считал, что Марс — простой «воин» земной вселенной: вместе с Солнцем и другими небесными телами он вращается вокруг Земли. Теория этого ученого, имевшая обобщенное название «система Птолемея», господствовала в течение последующих 1400 лет — до тех пор, пока Коперник не предложил другую идею о строении Солнечной системы. С этого момента Марс стали исследовать тщательнее, а одержимость людей космическими тайнами многократно усилилась.

Единственные ли мы разумные существа во Вселенной или в ней все же есть другие цивилизации, которые задают тот же самый вопрос или же прямо сейчас пристально следят за нами? На это есть множество разных ответов, и в этой книге мы рассмотрим многие из них: и те, которые предлагали выдающиеся ученые и писатели от Николы Теслы и Гульельмо Маркони до Герберта Уэллса и Рэя Брэдбери, и те, что выдвигали заядлые охотники за НЛО.

Погрузившись в историю доктора Мэнсфилда Робинсона, я узнал и о других людях, веривших, что контакты с марсианами неизбежны и могут произойти в любой момент. Я заразился их одержимостью и захотел узнать как можно больше об этих общительных марсианах и том, где родилась легенда о встречах с ними. Проштудировав газетные архивы, я нашел бесчисленные статьи, повествующие в основном о наличии каналов на поверхности Марса. Именно это заблуждение, возникшее в XIX в., взбудоражило фантазию Уэллса, Эдгара Райса Берроуза и других родоначальников жанра научной фантастики. Их романы, как и произведения многих других авторов, вдохновили следующие поколения ученых: а те уже грезили космическими путешествиями по сценарию любимых авторов. И почти добились своего! Наука поспособствовала рождению научной фантастики, а та стала двигать вперед науку. Симбиоз!

Желая залезть в голову гениям, превратившим фантазию в реальность, я проглотил максимально возможное количество научно-фантастических книг о Марсе и посмотрел множество кинофильмов о нем (в основном плохих): от «Волшебник Марса» (The Wizard of Mars) до «Санта-Клаус побеждает марсиан» (Santa Claus Conquers the Martians). Я также совершил паломничество туда, где чудеса инженерной мысли происходят в режиме нон-стоп, — в Лабораторию реактивного движения НАСА, расположенную в городе Пасадена, штат Калифорния. На огромной территории этой лаборатории работают сотни ученых, которые с 1960-х гг. делают полеты на Марс реальностью. Вокруг центра управления полетами расположены лаборатории и испытательные полигоны. А указатели на территории гласят: «Марсианский дворик» или «Стенд для испытаний посадки на планету». Получается, что люди, создающие здесь научно-фантастическую реальность, в которой мы все живем, иногда отвлекаются от уравнений и алгоритмов. Я знаю это, потому что сам видел, как несколько ученых играли на саксофонах в комнате, прилегавшей к лаборатории, где изобретают роботов.

Когда-нибудь эти гениальные люди построят машину времени. Впрочем, когда я посетил обсерваторию Лоуэлла в городе Флэгстафф, штат Аризона, мне показалось, что я действительно перенесся во времени. Я рылся в личных альбомах Лоуэлла, в которых тот собирал газетные вырезки, собственные рисунки и записки, сделанные в период с 1894 г. до начала XX в. Я разглядывал Марс в телескоп знаменитого астронома и чувствовал, что медленно, но верно перемещаюсь в то восхитительное время, когда Земля и Марс только-только родились. Схожее чувство я испытал в местечке Гроверс-Милл в штате Нью-Джерси, где, согласно радиоспектаклю «Война миров», поставленному режиссером Орсоном Уэллсом, 30 октября 1938 г. началось вторжение марсиан на Землю. Благодаря работе местных властей это вымышленное нападение превратилось из ужасного события в предмет ностальгической гордости.

Все эти моменты — лишь небольшая часть моей, так сказать, охоты за сокровищами истории. Она включает в себя множество бесед с людьми, которые проложили дорогу к Марсу. Благодаря им мы каждый день получаем фотографии с поверхности этой планеты. Когда-то такая идея казалась не менее дикой, чем факт телепатической связи Мэнсфилда Робинсона с гигантской марсианкой по имени Оомаруру.

Одна из целей космического сообщества — отправить людей на Марс к 2030-м гг. И если так и произойдет, то человек, который сделает этот исторический шаг, уже родился и живет среди нас. Обращаясь к нему, я говорю: «Возможно, моя книга послужит путеводителем по взаимоотношениям человечества с Красной планетой. Но продолжение этой книги предстоит писать тебе».

Шел 1894 год, фаза противостояния Земли и Марса вот-вот должна была начаться, поэтому Лоуэлл в срочном порядке вступил во владение горой высотой 7200 футов (2194 м) в городке Флагстафф в Аризоне. Она показалась Персивалю самым удобным местом для наблюдения за Марсом и была названа Марсианским холмом. Через городишко проходила железная дорога, что весьма облегчило доставку оборудования и материалов для строительства, которое было незамедлительно начато. Для того чтобы изучать марсианские каналы, когда Красная планета окажется на минимальном расстоянии от Земли, Лоуэлл одолжил 18-дюймовый телескоп у обсерватории Гарвардского университета5. В своем новом доме на Марсианском холме он педантично нанес на карту 184 водных пути, после чего продолжил изучать Красную планету и охватившее марсиан неистовое стремление копать каналы. Важно отметить, что Лоуэлл охотно делился своими идеями, читая публичные лекции и давая интервью прессе. В 1895 г. он обобщил результаты своих исследований, написав первую из трех книг и назвав ее просто «Марс».

Кроме составления карт и сбора данных Лоуэлл сформулировал теорию о том, почему на Марсе должна существовать жизнь. В качестве аргумента он приводил в пример Землю:

«После того как ученые доказали, что на морском дне жизни нет, были изобретены глубоководные траловые сети. Как только их использовали по назначению, они (обратите внимание!) кишели живыми организмами. Рыбы и ракообразные, моллюски и иглокожие — короче говоря, живые организмы всех возможных видов, от протоплазменных молекул до морских чудовищ, — были найдены на этих непостижимых глубинах. Такого не могло быть, но это случилось».

Так почему же ситуация с Марсом должна быть другой, рассуждал Лоуэлл. Он считал очевидным, что марсиане адаптировались к условиям своей планеты и эволюционировали точно так же, как мы, только вот внешне они совсем не были на нас похожи. И раз марсиане эволюционировали и превосходят землян по развитию интеллекта, почему бы им не установить с нами контакт? Если, как считал Фламмарион, они отправляли послания во времена, когда на Земле жили мамонты, то почему им не сделать вторую попытку? Или они слишком заняты рытьем каналов и приготовлением красных салатов, чтобы вести с людьми приятные беседы?

Фрэнсис Гальтон был уверен, что нет. В 1896 г. ему — английскому статистику, социологу, антропологу, географу, метеорологу, автору более чем 340 книг и статей и к тому же двоюродному брату Чарльза Дарвина — пришло в голову, что марсиане связываются с Землей с помощью серии зашифрованных световых сообщений. Кто-то должен просто взломать шифр. Гальтон был уверен, что этим «кем-то» будет он.

«По заявлению сэра Фрэнсиса Гальтона, нет никаких сомнений в том, что существа, обитающие на Марсе, выбрали именно такое средство связи с нами», — написало издание New York Journal 17 ноября 1897 г.

Впервые двумя годами ранее непонятные световые сигналы две ночи подряд улавливала Ликская обсерватория в Калифорнии. Затем сигналы повторились и оставались активными на протяжении лета 1896 г.

«Марсианские телеграфисты, похоже, освоились со своим инструментом — а он должен быть гигантских размеров — и придумали способ включения и выключения света на огромной площади», — писал New York Journal.

Гальтон, вероятно, ожидал очередного сеанса связи. В письме редактору лондонской газеты Times он предлагал направить отраженные солнечные лучи в сторону Красной планеты. «Обитатели Марса, если у них есть глаза, разум и действительно хорошие телескопы, наверняка захотят ответить. Один, два, три сигнала в виде медленных вспышек могли бы отправляться от нас к ним снова и снова, возможно, в течение нескольких лет. Это даст марсианам возможность поразмышлять, а потом отправить нам в ответ один, два, три сигнала».

Гальтон был решительно настроен понять марсиан. Он даже изобрел аппарат, который должен был помочь ему изучить инопланетные сигналы, которые он терпеливо высматривал в телескоп. В машине была установлена длинная полоска телеграфной бумаги, которая медленно подавалась под укрепленный на шарнире карандаш. Всякий раз, когда Гальтон фиксировал вспышку, он нажимал пальцем на карандаш и удерживал его столько времени, сколько длился сигнал. Бумажная лента покрывалась сериями точек, тире и линий — такой своеобразной азбукой Морзе.

Сначала отметки казались ученому бессмысленными, но через несколько недель он решил, что разобрался в закономерностях шифра, который состоял из трех различных сигналов. Записи Гальтона содержали тысячи отметок, и он выделил три типа вспышек, длительность которых составляла соответственно 1¼, 2½ и 5 секунд. Группы сигналов разделялись паузами в 3 секунды — как будто это были интервалы между словами. Шестисекундные паузы предваряли начало нового предложения. Гальтон задокументировал свое открытие в статье под названием «Доступные для понимания сигналы между соседними звездами» (Intelligible Signals between Neighboring Stars), напечатанной в журнале Fortnightly Review, одном из самых известных английских изданий XIX в.

На основании своих заметок Гальтон сделал вывод, что марсиане пользуются восьмеричной, а не десятичной системой счисления. Сам он не мог объяснить причину приверженности марсиан цифре 8, поэтому предложил теорию, придуманную одной «умной маленькой девочкой», которая помогала ученому:

«Марсианский народ представляет собой высокоорганизованных муравьев, которые считают до восьми. Для этого они используют свои шесть ног и двое усиков, как делали наши предки, считавшие до десяти на пальцах».

Теория девочки казалась такой же вероятной, как и любая другая.

Но Гальтон не успокоился и продолжал скрупулезно разбирать свои точки и тире. Он обнаружил, что сигналы можно связать линиями и тогда получатся фигуры, напоминающие пиктограммы. Присмотревшись к ним, ученый стал утверждать, что расшифровал из полученных сигналов 29 слов и словосочетаний, в том числе «площадь», «скобки», «круг», «длина окружности», «поделенный на», «двенадцатиугольник», «Земля», «равный», «шестиугольник», «Юпитер», «Марс», «минус», «умноженный на», «восьмиугольник», «десятиугольник», «периметр», «рисунок-формула», «радиус», «Сатурн», «квадрат», «Солнце», «двенадцатисторонний правильный многоугольник» и «треугольник».

Слова «привет» в этом списке не было. Казалось, марсиане с нетерпением ожидают случая вступить с землянами в дискуссию по математике и планетоведению.

Но Гальтона взволновал не суть их посланий, а мысль о том, что марсианский шифр может быть понятен «обитателям соседних звездных систем, если они достигли такого же прогресса в науке и искусстве, как цивилизованные нации на Земле в настоящее время».

Но что же означали эти внезапные попытки связаться с нами? В своей статье в Fortnightly Review Гальтон выдвинул версию, что марсианские астрономы могли получить «деньги сумасшедшего миллионера или даже миллиардера» на разработку своего устройства для подачи сигналов.

Несмотря на очевидные успехи Гальтона, от марсиан так и не последовало изысканных межгалактических приветствий и разговоров о погоде. Более поздние исследования позволили предположить, что вспышки света, которые наблюдал ученый, были вызваны отражением солнечных лучей от кристаллов воды в марсианской атмосфере в момент, когда планеты находились максимально близко друг к другу. Но в конце XIX в. люди поняли, что развитие отношений на большом расстоянии требует времени и усилий, а учитывая, что две наши планеты существуют уже миллиарды лет, ученые готовы подождать еще немного.

Французский астроном-любитель А. Мерсье считал, что для передачи сигнала марсианам прекрасно подходит Эйфелева башня. В брошюре под названием «Контакты с Марсом» он предложил установить на ней несколько огромных отражателей и нацелить их на Марс. Луч следовало прерывать с помощью огромного экрана: это должно было указывать на «неприродное» происхождение послания.

Шумиха, связанная с Марсом, охватила весь мир, однако некоторые не спешили поддаваться всеобщему энтузиазму. Критики Мерсье ставили под вопрос его доказательства наличия разумной жизни на Красной планете. Они высказывали предположения, что если на Марсе и есть загадочные обитатели, то это могут быть всего лишь «рептилии, занятые поеданием друг друга».

Правда большинство людей все же хотели верить в марсиан и в возможность взаимодействия с ними. Технологии тем временем стремительно развивались, мир менялся. Александр Грэм Белл упростил коммуникацию, придумав телефон, и спрос на это устройство быстро рос. Поэтому Белл задумался и об установлении связи с Марсом. В конце 1890-х гг. он начал работать над новым изобретением, получившим название «фотофон». Белл был убежден, что звук можно передавать с помощью световых лучей. Он считал, что сможет непрерывно посылать сообщения через космический вакуум. Изобретатель верил в надежность конструкции своего устройства, но фотофон, как и телефон, нуждался в том, чтобы кто-то принял сигнал на «другом конце». Прежде чем марсиане смогут ответить, им нужно было узнать, как построить приемник.

Однако это не остановило Белла. Журналисты также были настроены оптимистично, один из них так отозвался об идеи Белла: «Теория — безупречна». Некий ученый писал в 1901 г.:

«Публика со своей неуемной жаждой пошлости, конечно, больше всего желает поверить исследователям Марса. У нас появился телеграф, железные дороги и быстрые пароходы, способных достичь самых отдаленных уголков Земли, а корреспонденты и гении фотокамеры передают репортажи даже из забытых богом мест. Планета становится очень маленькой, и ежедневные новости настолько тоскливы, что ничего, кроме сообщений из других миров, не может спасти грядущие поколения от смертельной скуки».

Читателям нравились публикации о Марсе и они никак не могли пропустить статью, напечатанную в журнале Collier's Weekly в 1901 г. В ней Никола Тесла объяснял, как ему удалось установить контакт с марсианами посредством отправки радиограмм в разные точки Красной планеты. Да, тот самый Тесла. Инженер-электрик, получивший три сотни патентов на свои изобретения. Парень, благодаря которому мы можем включать в розетки разные вещи — от телефона до, возможно, автомобиля, — и все благодаря его идее о передаче энергии с помощью переменного тока. Думайте что хотите о Шарле Кро и Камиле Фламмарионе, но Тесла знал, что делает.

Всего двумя годами ранее, проводя эксперименты со своим «увеличительным передатчиком» на большой высоте в Пайкс-Пике в Колорадо-Спрингс, Тесла утверждал, что обнаружил сигналы, исходящие с Марса. «Хотя они были непонятными, слабыми и нечеткими», Никола был убежден, что наступил момент, которого ждало все человечество: «Братья, мы приняли послание из другого мира, неизвестного и далекого. Оно выглядит так: "ОДИН-ДВА-ТРИ"».

Статья Теслы в Collier's не содержала конкретного описания марсиан. Автор только выражал уверенность, что эти существа смогли адаптироваться к условиям на своей планете и достигли процветания. «Я считаю вполне возможным, что на замороженной планете, такой же как наша Луна, могут жить разумные существа. Они обитают внутри нее, а может быть, и на поверхности», — сообщал великий изобретатель.

Другие ученые, готовые признать существование жизни на Марсе и возможность когда-нибудь начать межпланетные коммуникации, восприняли эти утверждения скептически. «Я считаю, что Тесла — выдающийся человек, — сказал профессор А. Н. Скиннер из Военно-морской обсерватории. — На его счету много замечательных работ, но я не принимаю его новую идею. И среди ученых, с которыми я разговаривал, нет ни одного, кто бы не считал утверждение Теслы абсурдным».

Но аргументы Теслы вместе с идеями Лоуэлла, Фламмариона и других их современников для газетчиков были равнозначны фактам. А пессимистические высказывания Скиннера не привлекали их внимания, поэтому газеты не испытывали угрызений совести, заявляя, что «существование разумной жизни на Марсе доказано без тени сомнения».

Если Тесла был прав и марсиане действительно пытались отправлять послания, то как люди могли принять их? И какими еще способами можно установить с ними контакт? В 1904 г. инженер сказал, что у него есть ответ на эти вопросы, но уклонился от изложения подробностей. «Я сделал открытие полтора года назад, — сказал Тесла журналистам. — И, несмотря на мою готовность говорить с народом Марса, я не могу сейчас сообщить, как скоро начнется этот разговор. Обо всем станет известно позднее».

В то время как люди ждали реализации грандиозных планов Теслы, другие полные надежд мыслители начали сообща искать ответы. В 1909 г. они были готовы к новым испытаниям. Марс должен был оказаться на рекордно малом расстоянии от Земли за 15 предыдущих лет — всего в 36 млн миль. Профессор Гарвардского университета Уильям Генри Пикеринг, в какой-то мере развивая идею Кро, предложил послать на Марс сигнал, отраженный 50 гигантскими зеркалами.

«Конечно, народ Марса не сможет увидеть этот сигнал невооруженным глазом. Но с помощью мощных объективов — вроде тех, какие есть сегодня на Земле, отражение легко будет заметить. Несомненно, сигнал сразу привлечет внимание жителей Красной планеты», — объяснил Пикеринг.

Он был уверен, что подавать сигналы нужно три-четыре месяца подряд и повторять эту процедуру в течение нескольких лет. Профессор считал: за это время разумные существа заметят сигналы и создадут устройства для отправки ответа.

Однако стоимость строительства инфраструктуры и реализации такого грандиозного плана оценивалась в кругленькую сумму — 10 млн долларов. Сегодня она эквивалентна более четверти миллиарда долларов.