Земли Хайтаны E-Book

Глава 1

Ловко запустив очередной камень, Олег проследил, как тот трижды подпрыгнул, отскакивая от водной поверхности, и закончил свой путь на большой льдине, вяло идущей на слабом течении. Посмотрев под ноги, он не обнаружил других подходящих метательных снарядов. Нет, камней хватало, но все не то – слишком неровные или округлые, а для такого дела нужен гладкий, сильно уплощенный.

Отказавшихcь от дальнейших поисков, Олег присел на бревнышко рядом с Добрыней и лениво произнес:

– Хорошо, что по осени корабли на сушу вытащили.

– Хорошо, – согласился вождь, – только ничего хорошего. Причал вон напрочь снесло, а мы его две недели строили.

– Место неудачное выбрали, надо было повыше, за косой, ставить. Там глубина хорошая, не всякий до дна донырнет.

– Это там, где тебя хайты искупали? – ухмыльнулся Добрыня.

– Именно там, – подтвердил Олег. – Как сейчас помню, ты тогда как раз за стенами прятался, да еще и в сортире закрылся для верности. Говорят, тебя именно там нашли, когда я появился.

– Поговори у меня! – беззлобно огрызнулся вождь. – Ну когда же это закончится?

Олег не стал уточнять, что имел в виду Добрыня, – и так все ясно. Ледоход, начавшийся почти две недели назад, надежно отрезал остров от внешнего мира. Корабли сохли на берегу, лодки тоже, разве что рыбаки иной раз пробовали походить в тихих заливах.

Не будучи знаком с норовом больших рек, Олег хорошо запомнил свой шок, когда под утро его разбудил дикий грохот. Оставив перепуганную Аню, он в одних штанах и с мечом в руке выскочил на стену, благо лестница на нее была в десяти шагах от крыльца, и только там увидел, что пошел лед. Поначалу это зрелище привело его в восторг, но только поначалу. Фреона и прежде не отличалась быстрым течением, а сейчас, разбухнув от вешних вод, почти стала. Примерно представляя ее протяженность, островитяне приуныли, понимая, что льдины будут спускаться не день и не два. В холодной воде они почти не тают, так что могут достать сюда даже от берегов далекого Сумалида.

Всякое сообщение с материком стало невозможно. Поселок охотников, оставшийся на правом берегу, время от времени подавал сигналы, показывая, что там все нормально. За зиму его худо-бедно укрепили, так что три десятка человек могли чувствовать себя в безопасности при нападении шайки ваксов. Да что ваксы – даже хайты вряд ли сумеют взять укрепления с ходу. В середине зимы, пользуясь трескучими морозами, стены несколько дней засыпали снегом, поливая его водой. Теперь это укрепление простоит до мая, не меньше, а преодолеть его не так просто. Все это, конечно, хорошо, но теперь на остров перестало поступать свежее мясо, а без него приходилось несладко.

За зиму запасы истощились. Рыба, которой по лету кишела река, будто сгинула – рыбаки неистово пилили лед где только возможно, но сети приносили столь мизерный улов, что он не окупал усилий по его добыче. Крупная дичь откочевала на север и запад, в светлые леса, где можно было кормиться корой и нежными ветками кустарников. Траву на открытых участках скрыл снег с обветренным, прочным настом, сражаться с ним животные не желали. Несмотря на все усилия охотников, добычи становилось все меньше и меньше.

Островитяне начисто уничтожили популяцию фазанов, выследив в окрестностях всех птиц, укрывавшихся в плавнях, подъели запасы соленой и копченой рыбы, сушеных грибов и ягод, съедобных корней. Крупы, привезенные «Арго», уничтожили почти полностью, оставив неприкосновенный запас на семена. Несмотря на свое тяжелое положение, поделились кое-какими крохами с соседними, менее удачливыми поселениями, но сейчас не в состоянии никому помочь.

Было бы неплохо, если б им кто-нибудь подсобил.

Помимо продовольственных проблем Фреона принесла еще один сюрприз. Все знали, что будет половодье, но думали об этом как-то абстрактно – не верилось, что столь огромная река может капитально выйти из берегов. Оптимистично настроенный Алик с видом эксперта прошелся вокруг острова по льду, что-то меряя шагами и считая вслух, после чего уверенно заявил, что больше чем на тридцать сантиметров уровень не поднимется. Несмотря на явную абсурдность его действий, все почему-то свято уверовали в эту цифру, в лучшем случае высосанную из пальца. В первый день ледохода кто-то вбил в урез метровый кол, вымерив спичечным коробком указанную отметку.

Посмотрев в ту сторону, Олег покачал головой:

– Гляди, наш футшток затопило.

– Нет, – вяло возразил Добрыня, – его льдиной сбило, сам видел.

– Все равно уровень где-то под метр поднялся. У меня свой ориентир: вон от валуна только макушка виднеется, а он как раз на метр возвышался, я проверял.

– Откуда он вообще взялся, такой здоровый… А? Ты ж у нас геолог. Везде песок и щебень, а тут такой монстр…

– От нашей скалы отвалился, такая же порода. Это не единственный подобный валун.

– Да? А как же он сюда докатился?

– Пойди у него спроси. Ты что, лекцию по геологии хочешь послушать?

– Раз жрать все равно нечего, почему бы умного человека не послушать?

– Ты лучше подумай, как бы нам в лагерь охотников добраться. Льда уже поменьше стало, на ходкой лодочке можно попробовать проскочить.

– А можно и не проскочить. Если что, погибель верная, в такой воде долго не побарахтаешься.

– Больших льдин уже мало, в основном мелочь идет. Я бы, пожалуй, смог пройти.

– Подумать надо. Может, завтра и попробуем. Пару дней назад крупных льдин вообще почти не было. Откуда такие появились?

– Как только пошел лед, их на берег и на мели выдавило. Сейчас вода поднялась, вот и потащила их.

– Ишь какой умный! Все ты знаешь!

– Верно говоришь, не будь меня, ты бы давно пропал со своей тупостью. Вон Кабан топает со своей вершей, может, поймал чего?

– Не думаю. – Голос Добрыни был полон скептицизма. – Житейский опыт мне подсказывает, что если бы поймал, то не стал бы на новое место тащить.

Олег молча признал правоту вождя. И правда, кто станет пренебрегать уловистым местом? Здоровяк, проходя мимо, отрицательно покачал головой, отвечая на немой вопрос.

– Что, полный ноль? – уточнил Добрыня.

– Рак… Залез туда зачем-то, – ответил Кабан.

– А разве они по холоду не спят? – удивился Олег.

– Наверное, нет. Только что толку, никто ведь за ними не полезет.

Спорить с утверждением не стали: холодная вода не слишком манила для подобной деятельности. Поднявшись, Добрыня направился в сторону залива, где рыбаки без особого энтузиазма гоняли на лодке среди застывших льдин, напоследок буркнул:

– Еще пара дней – и будем песок жрать.

Посидев немного, Олег тоже поднялся, но направился в другую сторону. Пусть они и отрезаны от всего мира, но это не повод предаваться лени, подавая дурной пример остальным. Приятно, конечно, посидеть на теплом весеннем солнышке, но пора заняться более серьезными делами, убивая время, оставшееся до ужина.

В кузне вовсю стучали молоты – хозяйство Алика просыпалось с рассветом и успокаивалось только на закате. Вот уже третий день Олег мастерил себе щит. За зиму он нахватался полезных навыков у более опытных кузнецов и считал, что сумеет самостоятельно справиться с задачей. До этого ему уже удалось выковать хороший шлем – правда, не без посторонней помощи, – но основную работу выполнил своими руками. Выдумывать что-то оригинальное никто не стал – за образцы брали местное вооружение и доспехи. Возможно, они и уступают лучшим изделиям земного Средневековья, но других моделей у островитян не было.

Едва Олег переступил порог, как в уши ударил просто чудовищный грохот – главный молот бил редко, но зато на совесть. Удур вновь закрутил рукоять ворота, поднимая к потолку чугунную чушку, утяжеленную камнями. Она быстро и на диво ровно сплющивала куски металла, заменяя труд нескольких молотобойцев. Алик упрямо называл сей примитивный агрегат «прокатным станом». Олег потратил немало времени в жарких спорах, доказывая ему абсурдность подобного термина в этом случае, и давно уже махнул рукой. Какая, впрочем, разница? Хоть горшком назови – действует, и ладно.

Работая над щитом, Олег обратил внимание, что хозяин кузницы занят ревизией. Алик с озабоченным видом заглядывал во все углы, исследовал корзины с обрезками, пересчитывал пластины и чушки металла. Его озабоченность была понятна – за зиму островитяне извели почти все железо и руду, запасенные по осени. Были мысли попробовать наладить добычу в холодный сезон, но от этих намерений пришлось отказаться – слишком уж много потребуется усилий.

Еда закончилась, руда и уголь почти закончились, да и дрова давно вышли – люди вовсю уничтожали островную растительность. Хорошо, хоть без воды не остались. Предаваясь грустным размышлениям, Олег вбивал бляшки-заклепки в заранее прожженные отверстия. От сего высокоинтеллектуального занятия его отвлек звон сигнального била: звук был столь пронзителен, что пробивался даже через грохот молотов.

Бросив работу, Олег скинул кожаный передник, выскочил на улицу и поспешно направился к сторожевой вышке. Завидев, что туда же спешит Добрыня, махнул ему рукой, показывая, что успеет первым. Вождь кивнул, замедлил шаг: он знал, что в случае необходимости Олег сверху коротко обрисует ситуацию – карабкаться по крутым лестницам здоровяк не любил. Давно пора соорудить более прогрессивную вышку, но сдерживало отсутствие строевого леса: по зиме его доставлять нелегко.

Уже преодолевая последний пролет, Олег поморщился от очередного пронзительного звона, раздраженно закричал:

– Анька! Хватит лупить! Или ты думаешь, что кто-то тебя еще не услышал?

– Извини, я не думала, что ты уже рядом.

– Как ты сама не оглохла?! Я эту железяку непременно утоплю. Звук просто омерзителен.

– Зато слышно хорошо.

На этих словах Олег выбрался на площадку, не удержался от улыбки при виде жены, замершей со стальным прутом в руках. Слова парня явно остановили ее перед очередным ударом.

– Ну что стала? Собралась мужа по голове огреть?

– Хорошая мысль, – тут же ответила девушка.

Добрыня, наблюдавшей за встречей супругов снизу, недовольно заорал:

– Вы там еще целоваться начните! Задолбали своей великой любовью! Может, для разнообразия все же скажете, по какому поводу концерт?

Не отреагировав на слова вождя, Олег кивнул Ане:

– Ну? Что случилось?

– Сигналят!

Без дополнительных расспросов Олег подскочил к западному краю площадки, взглянул в сторону правого берега. Так и есть, в полосе пойменного леса, темнеющей выше желтоватых камышовых зарослей, ярко сверкнул солнечный зайчик. Сигнальщику пришлось подняться вверх по течению, чтобы поймать отполированным бронзовым диском отблески заходящего светила и направить их на остров. Еще несколько минут– и подобный номер вряд ли бы ему удался.

– Возьми бинокль, – предложила девушка.

– А ты смотрела?

– Да. Но ничего, кроме блеска, не различила. Слишком далеко. И что сообщить пытаются, тоже не поняла.

– Тогда и я смотреть не буду.

Олег нахмурился, не зная, что сказать вождю. Примитивная азбука, разработанная для гелиографа, не позволяла быстро передавать объемные сообщения. В основном она состояла из коротких условных сигналов, предусматривающих разные явления. Однако разобрать сейчас, что хотят сообщить охотники, не получилось. Добрыня, устав стоять под башней с задранной головой, крикнул:

– Ну что там?

– Охотники сигналят.

– И что хотят?

– Да не понять. Солнце почти село, сигнальщик, видно, с дерева работает, под большим углом. Ничего не понятно.

– Толку с этой азбуки!

– Нет, здесь никто не виноват. Час назад еще можно было нормально передать сообщение, но сейчас чудо, что вообще сигнал заметили. Они километра на полтора от лагеря поднялись, чтобы хоть как-то посветить.

– Ладно, спускайся вниз. Хватит орать на весь поселок.

Добрыня не был любителем долгих заседаний, большинство вопросов, как мелких, так и жизненно важных, он предпочитал решать на ходу. Вот и сейчас не стал заводить Олега в избу, просто поманив его за собой, направился к лестнице, ведущей на стену. Это было его любимое место. С этой стратегической позиции можно было наблюдать за внутренней жизнью поселка, но одновременно видеть и то, что творится за его пределами. По пути вождь непринужденно пнул в бок замешкавшуюся псину, не успевшую убраться с курса здоровяка:

– Пошла вон! Проститутка! Недолго тебе бегать осталось, все к тому идет, что плавать тебе в котле.

Отощавшее животное обернулось на Добрыню с укоризной, но он нисколько не усовестился:

– Олег, как ты думаешь, к чему эти сигналы?

– Думаю, что-то случилось.

– Случиться может всякое. С них станется: по бабам соскучились, вот и сигналят с тоски.

– Вряд ли, – усомнился Олег. – Не настолько они тупые, чтоб так шутить. Но и вряд ли кто на них напал. Если б в осаде сидели, то бродить по округе не получилось бы. Дымом бы сигналили.

– Вот и я так думаю, – кивнул Добрыня.

Достигнув вершины лестницы, он охнул и не в тему произнес:

– Смотри-ка! Отсюда сразу видать, что вода сильно поднялась. Остров наш раза в два меньше стал.

– Это ты загнул, – возразил Олег. – До половины еще далеко.

– Вон затон корабельный по самую скалу достает. Лесок с той стороны весь затопило.

– Так там и место самое низкое. Чему здесь удивляться?

– Все равно ничего хорошего. Скоро до стен вода достанет, ждать недолго осталось.

– Да, до стен точно достанет. Но ничего страшного не будет, дома затопить не должно.

– Твоими бы устами… Ладно, ты вот что… Вроде как говорил, что на ходкой лодке можно дойти до берега.

– Думаю, дело несложное. Как раз есть парочка подходящих лодок.

– Это те, что ты месяц назад с мужиками соорудил?

– Да, они самые. Как раз пригодятся: на широких идти опасно, у них маневренность низкая. Взять на каждую тройку крепких ребят: двое на веслах, один на руле и смотрит за обстановкой.

– Так на них и больше спокойно поместится.

– Знаю. Так лучше: если одна перевернется, людей сможет спасти вторая.

– Хорошо задумано, я-то сразу и не понял! Только если у них беда какая, то вшестером вряд ли получится помочь. Там сейчас тридцать три человека, такая подмога ничего толком не изменит.

– А почему ты решил, что на них напасть собираются? Может быть что угодно… Вдруг покалечился кто на охоте, вот и сигналят.

– Все может быть, – согласился Добрыня. – Однако не лежит у меня душа посылать сейчас туда кого-нибудь.

– А придется, – усмехнулся Олег. – И не кого-нибудь, а именно меня. Сам понимаешь, я ведь главный спец по «морским» делам.

– Крыса ты сухопутная и море только на картинке видел, – вздохнул Добрыня. – Ну где здесь море? Думаешь, раз по Фреоне попутешествовал, то теперь круче тебя и нет никого? Да я такие реки младенцем переплывал, причем не поперек, а вдоль. Весь твой опыт и трех копеек не стоит.

– Ты еще кулаком в грудь постучи, – усмехнулся Олег.

– Если в твою, то могу прямо сейчас. Ладно, думать тут нечего, надо разведать, что там такое.

– С утра пойду. Кто знает, может, льда поменьше станет.

– Разбежался! Так быстро он точно не сойдет.

– Да понимаю я, просто сам себя успокаиваю.

– Ты с такими мыслями лучше не иди, я ж не заставляю. Дело добровольное.

– Да схожу, схожу. Не думаю, что это слишком опасно. Неделю назад точно бы не прошли, а сейчас гораздо легче, так что не волнуйся.

– Добро. Кого возьмешь?

– Своих металлургов. Они сейчас рыбалкой занимаются, а раньше без конца меж островов гоняли, так что к веслам привычные.

– Ладно, пошли отсюда. На ужин уже зовут, надо посмотреть, чем нас сегодня порадуют.

– Мне спешить некуда, за меня Аня порцию получит.

– А ее разве сменили?

– Да. Она уже в столовую прошмыгнуть успела.

– С Аней ты с голоду никогда не помрешь. Где б себе похожую найти?

– Будто у нас невест мало! Бери любую, только такую, как Аня, не ищи.

– А что так?

– Да жалко тебя, ведь до смерти заговорит.

– Ты же живой!

– А я нашел с ней общий язык.

Посреди крошечной поляны чадил костер. Четверо мужчин мужественно терпели атаки клубов дыма – найти сухие дрова в эту пору было затруднительно. Один время от времени переворачивал ощипанную птичью тушку, насаженную на ошкуренную ветку, двое тоскливо наблюдали за его действиями. Несмотря на блеск голодных глаз, признаков большого аппетита заметно не было, что неудивительно, так как есть предстояло ворону. Даже хуже того – самую тощую ворону на планете. Ввиду ветхозаветного возраста она больше не могла летать, только благодаря этому обстоятельству ее удалось поймать.

Четвертый мужчина был занят весьма важным делом – натирал рану в бедре сосновой живицей. Рана выглядела нехорошо – шла от колена наискосок почти до паха, – правда, была неглубокая. Охотник, на которого вчера напала «великолепная четверка», оказал отчаянное сопротивление, не желая расставаться с одеждой, оружием и тушкой кролика. На тот момент четверка была пятеркой, но эту встречу один из них не пережил, скончавшись от потери крови. Вадиму повезло больше, хотя еще неизвестно, можно ли это считать везением. Надеяться на врачебное обслуживание было глупо – если рана загниет, умирать придется мучительно долго.

Поднеся ладонь к костру, раненый дождался, когда смола размягчится от жара, и, зашипев от боли, втер в разрез приличную порцию:

– Ну и зараза! И выглядит очень грязно. Не окочурюсь я от нее?

– Не должен, – поспешно утешил его «повар». – Мелкие ранки милое дело ею залеплять. Она и называется живица, потому как жизнь дает.

– Гарик, где ты видишь маленькую ранку? Да меня расписали будто косой! Говорил я, не надо было с этим охотником связываться. Драные штаны да дрянное копье, вот и вся добыча. Курам на смех!

– Заткнись! – коротко заявил Рог, доселе молчаливо смотревший в огонь.

Вновь поднеся ладонь к костру, Вадим вздохнул:

– Уходить надо. Ничего мы здесь не высидим.

Гарик, принюхавшись к ароматам своего неприглядного кулинарного шедевра, вздохнул:

– Маловато нас. Вот бы десятка на полтора сколотить бригаду, тогда не пропадем. Да и встретят нас как правильных ребят, а не шаромыжников каких.

– Это ты шаромыжник, с Вадимом на пару. Мы с Антоном ребята хоть куда, это с первого взгляда видно.

Вожак не лукавил: крошечный отряд был четко разделен на две половины. Он и Антон последние, кто остались от маленькой группы, дезертировавшей с острова во время осады. Бурные события последующих месяцев превратили их в шайку мародеров, к которой присоединялось разное отребье. Несколько человек ушло, еще парочка погибла в крупной стычке. Но они сумели сохранить оружие и амуницию, прихваченные из поселка, так что выглядели весьма грозными воинами. На их фоне Гарик и Вадим не смотрелись, так что возражать не стали.

Впрочем, вожак не стал развивать тему своего превосходства, наоборот, согласился:

– Да… Прав ты, Гарик, прав. Делать здесь больше нечего, надо уносить ноги. Нищий край, голодные люди… Нет, пойдем на север, хуже, чем здесь, не будет.

– И правильно, – охотно поддержал раненый. – Нас в этих краях каждая собака уже знает, рано или поздно возьмут за жабры. Уголовного кодекса здесь нет, так что кончат без всяких церемоний.

– Как твоя нога? – поинтересовался Рог. – Идти сможешь?

– Легко! Только смолы больше намазать надо. Хорошая штука, будто клеем края стянула, никаких швов не надо. Заживет как на собаке, даже шрам затянется.

– Жди! Затянется он тебе! – хмыкнул Гарик, поворачивая вертел.

– Ну… может, маленько и останется, – частично признал Вадим. – Но все равно я еще с девками попляшу!

Вожак покачал головой:

– Плясун! Жаль, что охотник яйца тебе не отрезал: такие, как ты, не имеют права размножаться.

– Рог! Да ты чего такой злой сегодня? – обиделся раненый.

– С чего мне веселиться? А? Переться придется побольше сотни километров. Нас всего четверо, причем от тебя толку мало. К арбалету осталось три болта, а вся округа мечтает об одном: прибить нас максимально мучительным способом. Ну? И где повод для радости?!

– Да чего ты на меня орешь? – обиделся Вадим. – Я, что ли, в этом виноват? Остынь!

Вожак молча подкинул в огонь охапку веток, почти спокойно произнес:

– Ладно, проехали. Погорячился маленько. Завтра с утра уходим на север, нам здесь оставаться нет резона.

– Я не пойду, – спокойно произнес молчавший доселе Антон.

– Да ты что, вконец тронулся? – дернулся Вадим и тут же взвыл от боли в ране, куда нечаянно заехал пальцем.

– Цыц! – отозвался Рог. – Кончай базар! Я говорить буду! Антон, что это за номера?

– Я не пойду, – столь же спокойно повторил парень.

– Хорошо. Поняли. А теперь еще раз и на русском языке: почему не пойдешь?

– Ты знаешь.

Вожак хлопнул себя по коленям, хохотнул:

– Антоша, ну ты и кадр! Из-за этой белокурой сучки?

Парень молниеносным движением вырвал меч из ножен, приставил к горлу приятеля, покачал головой, угрожающе процедил:

– Не называй ее так!

Рог, ничуть не испугавшись, криво усмехнулся:

– Хорошо, будем называть ее «их императорское величие принцесса шалава первая». Доволен?

Антон стиснул зубы, покачал головой:

– Если ты хочешь меня разозлить, то движешься в правильном направлении.

– Меч спрячь, а то порежешься, – хмыкнул вожак. – И вообще, давно уже пора за ум взяться. Мало ли всяких Анек на свете.

Помедлив, Антон убрал меч, с затаенной обидой произнес:

– Ты обещал, что она будет моей.

– Обещал, – подтвердил Рог. – Только не уточнил, когда именно она станет твоей. На севере присоединимся к Монаху, рано или поздно он всех к ногтю прижмет. Будет Анька твоей, никуда не денется. У тебя целый гарем этих Анек будет.

– Я без нее никуда не пойду, – непреклонно произнес Антон.

Вожак вновь хлопнул по коленям:

– Ну дурак! Будешь в лесу объедками питаться, покуда тебе кишки кто-нибудь не выпустит?

– Буду, – обреченно вздохнул Антон.

Рог призадумался. Ему не хотелось терять хорошего бойца, резко ослабляя и без того невеликий отряд. Но и перебороть упрямство парня казалось невозможным. Впрочем… Идея, пришедшая ему в голову, была столь невероятной по нахальству, что он едва не расхохотался. Сдерживаясь, несколько раз хлопнул себя по коленям – это был его излюбленный жест, подходящий для многих случаев, после чего толкнул в плечо повара.

– Рог, ты чего?! – опешил Гарик.

– Ничего! Ты у нас вроде как раньше почтальоном был?

– Нет, водитель я: таксовал последние годы.

– Придурок, я не о Земле спрашивал. Ты ведь здесь одно время почтальоном бродил, пока к нам не прибился?

– Да. Работа непыльная, кормят везде, встречают хорошо… Только проблемы потом появились…

– Как же им не появиться, – хохотнул Вадим. – Мало того что прихватывал с собой все что плохо лежало, так еще и девок без спроса трахал. Такие вещи почему-то народу не нравятся.

– Заткнись! – оборвал насмешника Рог. – Вот что, Гарик, у тебя записи сохранились?

– Да. Но не все, я большую часть бумаги в боты по холоду запихивал, им амба пришла. Но одна пачка уцелела, да и картонок несколько тоже.

– Молодец Гарик!

– А на хрена тебе эти записи?

– Идея есть… Рисковая, но веселая. Под конец неплохо бы нашего Добрыню по носу щелкнуть, а если все пройдет как надо, то и Аньку с собой прихватим.

– Это как? – оживился Антон.

Рог сделал паузу, с превосходством наблюдая, как парня все более охватывает нетерпение, после чего с расстановкой заявил:

– Дело верное, но рискованное. За это ты мне будешь очень много должен.

– Что угодно сделаю! – неистово произнес Антон. – Только помоги!

– Ладно. Слушайте сюда…

Разувшись, Олег нацепил холодные шлепанцы, подошел к печке. Как он и предполагал, угли еще тлели, не зря он с утра закинул увесистую чурку. Достав нож, быстро нарезал тонких щепок, раздул огонь, загрузил порцию мелко поколотых дровишек. Захлопнул дверцу, а поддувало, наоборот, приоткрыл пошире. Прислушался и, лишь убедившись, что пламя загудело, снял куртку, повесил на деревянный гвоздь – меж бревен их было забито немало.

Все это Олег проделывал в полной темноте – дом свой, обстановка изучена до мелочей. Он вообще мог бы существовать без света, но вот супруга на это неспособна – пришло время позаботиться и о ней. Едва зажег свечу и бросил горящую щепку назад в печь, как по крыльцу простучали хорошо знакомые шаги, скрипнула дверь. Первым делом Аня споткнулась о высокий порожек, что происходило почти ежедневно:

– Олег! С этой деревяшкой надо что-то делать! Я опять едва миски не выронила!

– Под ноги смотреть надо. Сколько можно его задевать, ведь не первый день здесь живешь.

– Темно сильно, я его не замечаю.

– И не надо замечать, просто помни об этом.

– Я так не могу! Мне нужен свет!

– Прости, дорогая, но с электричеством у нас небольшие проблемы. И вообще, у нас этот диалог стал ритуальным. Если не ошибаюсь, вчера говорили то же самое, слово в слово.

– А холодно почему так? – не успокаивалась супруга.

– Потому что печку только сейчас растопил.

– Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.

Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, заливалась соловьем. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился ее голос, и он был готов слушать ее щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл – достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где еще найдешь столь идеального собеседника – никогда не перебивает и не заснет на самом интересном моменте.

Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелетных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:

– Угадай, что у нас на ужин!

– Судя по запаху, вареные сапоги, – буркнул Олег, присаживаясь за стол.

– Не угадал!

– И что же, раз не сапоги? Грязные носки?

– Лучше. Остатки солонины сварили, да еще корней немного добавили. Вот какая замечательная похлебка!

Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в нее ложку, прощупывая дно, печально вздохнул:

– Кулинарный замысел хороший, но исполнение подкачало: солонину в котел явно забыли положить, а корни подгнившие.

– Нормальные корни, – возразила Аня. – Я их позавчера помогала чистить, гнилых почти не было, и никто такие в котел не бросал. Еще по куску сушеной рыбы досталось.

– От нее толку больше, чем от этой сказочной похлебки.

– Представляешь, хвосты и головы накопились, из них уху завтра будут варить. Уха из сушеной рыбы! Как-то не сильно аппетит возбуждает.

Олег, невозмутимо опустошающий свою тарелку, вздохнул:

– Радуйся, что хоть какая-то жратва осталась.

– Ничего, лед сойдет, рыбы опять наловим, много запасем, больше так голодать не будем. Да и не голодаем мы: кормят три раза в день.

– С такой кормежки не разговеешься. Нормальному мужику раза в два больше надо. А за кусок хлеба я вообще готов год жизни отдать.

– И где же его взять? Съешь мою порцию рыбы, мне похлебки хватит. Ты ведь знаешь, я много не ем.

– Ишь какая у меня супруга добренькая! Да кто тебя спрашивать будет? Отощала за зиму, одни глаза остались. Ну на кой мне такая жена? Выброшу, пожалуй, на улицу, а себе потолще девку найду.

Аня, ничуть не взволнованная пугающей перспективой, пожала плечами:

– Это все из-за того, что нас так много стало. Было бы как прежде, всем бы еды хватило.

Спорить с этим утверждением Олег не стал. Действительно, за зиму население поселка увеличилось прилично, перевалив через отметку в четыреста человек. К островитянам прибилось несколько мелких групп, пришедших с севера, где людей вконец достала бескормица, нападения мародеров и набеги хайтов. Кроме того, к ним пришло немало погорельцев – пожары стали настоящим бедствием. Ненадежные печи, освещение лучинами, скученность деревянных хижин, зачастую утепленных связками сухого тростника… Полыхали поселки лихо – выгорая в течение часа, жители оставались без крыши над головой в двадцатиградусный мороз. Не приютить таких бедолаг означало обречь их на верную смерть.

Уничтожив содержимое миски, Олег взялся за рыбу. Она была не слишком соленая, так что можно не опасаться последующей жажды. Впрочем, ее было чем утолить – Аня подняла крышку в плите, установила неказистый медный чайник, самую ценную посуду супругов. Напиток, приготовляемый по рецепту Млиша из обожженных орехов, чем-то по вкусу напоминал кофе. К сожалению, сахара у островитян не было, мизерный запас меда давно вышел, так что приходилось мириться с горьким вкусом.

Аня, взявшись за свой кусок рыбы, как бы невзначай поинтересовалась:

– И что вы с Добрыней так оживленно на стене обсуждали?

Олег усмехнулся и ответил преувеличенно сурово:

– Сие есть великая тайна, не предназначенная для женских ушей!

– Тоже мне великий секрет, – фыркнула Аня. – Решали, как реагировать на сигналы из лагеря охотников?

– Раз такая догадливая, то почему спрашиваешь?

– А потому! Что-то подсказывает, что мой муж собрался в очередную авантюру. Скажи прямо: думаешь попробовать добраться до берега?

– Я женат на детекторе лжи! – рассмеялся Олег. – Нет, даже хуже: не успею соврать, а она уже всю правду выдает!

Не поддержав веселье супруга, Аня нахмурилась:

– Ты с ума сошел! Река белая ото льда, пройти невозможно.

– Не переживай, пройдем. У нас есть парочка подходящих лодок.

– Знаю я наши лодки: один хороший удар – и они разобьются.

– А кто тебе сказал, что мы ударяться собрались? Не бойся, возьмем шесты, с их помощью от любой льдины оттолкнемся. Лодки маленькие, легкие и подвижные, пройдем без проблем.

Аня покачала головой:

– Мой муж самый сумасшедший человек в мире! Ну почему ты всегда встрянешь в любую намечающуюся неприятность? Что, кроме тебя, некому?

– Да прекрати причитать, будто по покойнику! Дойдем нормально, не бойся, льда поменьше стало, к утру почище будет.

– Да, конечно! Почище! Будто я сверху не вижу! Сегодня льдина прошла длиной в сотню шагов! А ты говоришь: «почище»!

– Про сотню шагов ты загнула, и вообще, крупных льдин немного. Большая часть сошла, сейчас идут опоздавшие, их с мелей половодье поднимает. Так что не переживай, все будет нормально.

– И мне с тобой, разумеется, нельзя, – безнадежно уточнила Аня.

– Догадливая.

– А раз нельзя, то, значит, там опасно! Ты никогда меня не возьмешь, если чего-то опасаешься!

– Неправда. По осени, когда ходили к порогам за купеческим кораблем, тебя с собой взял. А ведь плавание опасное, всякое могло случиться.

– Это тебе похоть мозги затуманила! – лукаво произнесла девушка. – Ты как раз дорвался до моего тела и не в силах был с ним разлучиться!

– В высшей мере странное заявление, – улыбнулся Олег. – Насколько мне помнится, за время плавания у меня не было ни малейшей возможности с тобой уединиться, чтобы воспользоваться упомянутым телом.

– Но ты все равно умудрялся это делать! – Не сдержавшись, Аня рассмеялась.

Олег тоже не сдержал смех, супругам было что вспомнить. Плавание в тот раз выдалось спокойным, так что максимальные переживания были связаны как раз с невозможностью уединиться. Из-за этого произошло несколько трагикомических историй, одно воспоминание о которых заставляло улыбаться.

– Ладно, Анька, ты сама прекрасно понимаешь, что тебе в лодке не место.

– Да понимаю я… Ладно, ты там поосторожнее… Хорошо?

– Само собой. Не волнуйся, я не из тех людей, что с гвоздем в руках на танки бросаются.

– И возвращайся скорее. А не то буду тебе изменять.

– Не будешь, – преувеличенно сурово заявил Олег. – Я тебе так лицо разукрашу, что на такой кошмар даже шимпанзе не польстится. Никогда тебя не наказывал, но за такие слова сам бог велел.

– Ой! Испугалась! – фыркнула девушка. – Это была шутка. Но помни: в каждой шутке есть доля истины. Так что не вздумай там задерживаться. Но и не спеши назад, если это будет опасно. Хорошо?

– И как, по-твоему, мне разобраться в этих противоречивых словесах? – вздохнул Олег.

Глава 2

Шест уперся в удобную выемку, Олег напрягся, стараясь задержать ход льдины, помогая лодке проскочить опасное место. За спиной лихорадочно работали гребцы, стараясь как можно быстрее проскочить в узкий канал, грозящий захлопнуться в любой момент. Расположение пассажира на носу не самым лучшим образом сказывалось на скорости, но с этим приходилось мириться – с кормы расталкивать лед практически невозможно.

Убедившись, что впереди более-менее спокойный участок, Олег обернулся, убедился, что со второй лодкой все нормально. Она существенно отстала и сместилась ниже по течению, но идти в такой обстановке рядом было невероятно трудно:

– Табань! – приказал он гребцам. – Надо подождать, пока ребята подтянутся.

Весла ударили в обратную сторону, лодка замедлила ход. От кормы тут же донесся противный скрежет – ее зацепила приличная льдина. К счастью, задумка Олега работала хорошо – вместо того чтобы пробить борт, они попросту отталкивали легкое суденышко. Главное – не давать себя подмять или зажать, но исполинов, способных на это, было немного. Хуже всего пришлось на стрежне, где течение ничуть не замедлилось – половодье на нем не отразилось. Дабы преодолеть опасную стремнину, пришлось спуститься почти на километр, согласовывая свой ход с потоком льда.

Теперь, когда трудный участок остался позади, можно было вздохнуть спокойно. Нет, опасностей еще хватало, но Олег не сомневался, что лодки пройдут. Даже вода, хлюпавшая под ногами, не вызывала тревоги. Не выдержав частых ударов, корпус дал течь. Но она была несмертельна – суденышко не нуждалось в серьезном ремонте, достаточно проконопатить щели – и будет как новенькое. Если не считать того, что дорога заняла более двух часов, переправу можно считать успешной.

Дождавшись отставшую лодку, Олег приказал грести дальше. Здесь, на спокойной воде, льда было немного, да и скорость его перемещения не внушала опасений. Не прошло и пяти минут, как они достигли плавней. Тростниковые заросли сильно подтопило, и звериные тропы превратились в каналы, чем ловко воспользовались островитяне, добравшись по одной их них до полоски прибрежного леса. Его тоже залило, что было только на руку – лавируя между деревьями, лодки направились вверх, компенсируя потерянное расстояние.

Завидев впереди подозрительное движение, Олег предостерегающе поднял руку. Понятливые гребцы оставили весла в покое, заскрипели взводимые арбалеты.

– Это я, не стреляйте!

– Кто – я? – уточнил Олег.

– Брось придуриваться! Будто по голосу не узнал!

Из затопленных кустов выдвинулось неказистое плавсредство, сооруженное из парочки бревен, обвязанных охапками тростника. На нем стоял молодой мужчина с шестом в руках. Легкий шлем с мордой волка, плащ из шкуры медведя, кожаные доспехи, лук за спиной– не узнать этого человека было невозможно. Впрочем, Олег лукавил – голос он и в самом деле определил сразу:

– Да это наш Макс! Вот так встреча! Интересный у тебя корабль… Как называется?

– «Титаник», – огрызнулся предводитель охотников. – Сам бы попробовал на наших лодках по лесу поплавать, а я б над тобой посмеялся.

– Ладно, – успокаивающе произнес Олег, – я просто изумился встрече со столь грозным фрегатом в этих мирных водах. Ты нас здесь караулишь?

– Нет, грибы собираю! Решил вот с картошечкой поджарить. Кого мне еще здесь дожидаться? Вас, конечно. Дозорный шум поднял, едва вы от острова отошли.

Лодка достигла утлого плотика, Макс ловко пришвартовался с помощью грубой травяной веревки, перешагнул через борт, пожал руки всем присутствующим, напыщенно произнес:

– Я чрезвычайно горд встречей с такими насквозь отмороженными людьми! Это какими надо быть придурками, чтобы добраться сюда в такую пору!

– Поговори у меня, – огрызнулся Олег. – Сам нас вызывал, а теперь дурака валяешь.

– Ты чего? Никто никого не вызывал. Вы сообщение вчерашнее неправильно прочитали.

– Мы никак его не прочитали. Просто поняли, что кто-то что-то пытался просигналить.

– Понятно… Жаль, зря вы с такой прытью сюда поперлись, да еще в такую рань. Мы бы по рассвету сразу продублировали, пока солнце удобно стоит.

– Ладно, проехали. Что хоть за сообщение было?

– Ваксы появились.

– Много?

– Штук сорок. Но не это главное: они зверя какого-то пригнали.

– Что? – не понял Олег.

– Типа мамонта. Гонят его, прибить хотят, а у него совершенно другие желания. Бегают за ним туда-сюда, по одной долинке, тут неподалеку. Нас вроде не видели. Наверное, просто охотничий отряд, запросто могли прийти за сотню верст, преследуя этого зверя. В нем мяса не меньше трех тонн.

– Нам бы не помешало, – вздохнул Олег.

– Что, совсем сурово?

– Не то слово. Сожрали все что можно, теперь едим то, что нельзя. У вас-то как?

– Никак. Все живое уперлось за холмы: там, по долинам, в светлых перелесках им полегче. На открытых местах не появляются: днем все тает, а за ночь снежок лед прихватывает. Наст такой, что человека местами держит, но у нас ступни широкие, оленям на копытах тяжелее. Сам понимаешь, какая при таких делах охота.

– Совсем пусто?

– За все время два оленя и одна тощая косуля. Последнюю неделю только зайцев бьем да птиц по плавням гоняем. Да что же мы тут стоим посреди леса: поплыли в лагерь! Там хоть мяса пожрете от пуза.

– Не зря приперлись, хоть поедим нормально, – усмехнулся Олег. – И не мешало бы на диковинного зверя взглянуть.

– Переться далеко, да и ваксы могут заметить.

– Ничего. Есть у меня такое соображение, что три тонны мяса нам самим не помешают.

Олег пригнул голову, пытаясь уберечь глаза от солнечного сияния, отражаемого заснеженным склоном долины. Неплохо бы попробовать обойти ее по дуге, дабы оказаться с западной стороны, но подобный маневр займет не меньше трех часов – передвигаться на лыжах было невозможно, а наст держал плохо, то и дело охотники проваливались. Не стоит терять силы на столь сложные маневры.

Повернувшись к Максу, пристроившемуся по соседству среди вытаявших валунов, маскирующих его голову, Олег тихо поинтересовался:

– И этого зверюшку ты обзывал мамонтом?

– Да.

– Слушай, ты хоть смутно представляешь, как выглядит мамонт? Я бы, мягко говоря, сказал, что он не слишком на него похож.

– А что мне было делать? Хомячком называть?

Возражение было дельным, и спорить Олег не рискнул.

Зверь и впрямь ничем не походил на мамонта, если не считать столбообразных ног и густого, длинного меха. Имелось некоторое сходство с собакой, а именно с таксой. Только очень уж огромная такса, да еще и с коротким, массивным рогом, увенчивающим костяную пластину, защищающую переднюю часть головы. Несколько подобных пластин, покрытых бугристыми наростами, виднелось на спине и боках, в промежутках между ними торчали клочья длинной шерсти. Местами она едва не доставала до земли, придавая животному комично косматый вид.

– Ладно, пускай будет мамонт, – согласился Олег.

– Бедный мамонт, – вздохнул в ответ Макс.

Зверя убивали, причем убивали медленно и жестоко. Вряд ли ваксы специально растягивали его мучения, им попросту трудно было справиться с такой добычей при помощи своего неказистого оружия. Десятки фигурок водили вокруг громадной «таксы» смертельный хоровод, раз за разом нанося удары копьями. Олег заметил, что они бьют исключительно по ногам, стараясь обездвижить животное.

Зверь, крутясь на одном месте, мотал головой и бил хвостом, стараясь достать врагов. Но те ловко уходили из опасной зоны, держась у боков. Добыча столь резво поворачиваться не могла – ваксы специально загнали животное в низину, засыпанную толстым слоем слежавшегося снега. «Мамонт» провалился в него по самое брюхо, в то время как каннибалы легко перемещались в своих снегоступах, не продавливая наст.

– Сейчас свалится, – заявил многоопытный Макс.

И точно, не прошло и минуты, как зверь испустил громогласный то ли визг, то ли вздох и рухнул на бок после удачного удара, перебившего сухожилие на передней лапе. Длинная туша забилась: животное пыталось поскорее подняться, но тщетно – сделать это в глубоком снегу было непросто.

Ваксы, только и ждавшие этого момента, бросились на зверя со всех сторон, остервенело тыкая в него копьями.

– Да они его будут неделю убивать, – заявил Олег. – Вон их деревяшки даже шкуру не пробивают!

– А им это не надо, – загадочно произнес Макс. – Смотри, что эти вонючки придумали.

Олег пригляделся и понял, что остервенелое избиение является не более чем отвлекающим маневром. Под его прикрытием парочка ваксов вскарабкалась на добычу, один уверенно приставил роговой кол в сочленение шейных пластин, второй с уханьем ударил огромным деревянным молотом. По ушам резанул истошный звериный визг, после второго удара он сменился хрипом – туша задергалась в агонии.

Каннибалы резво брызнули во все стороны. Вовремя – тело животного скрутило в дугу, хвост беспорядочно описал ломаный полукруг, подняв в воздух несколько центнеров плотного снега. На этом заключительном рывке агония завершилась – зверь больше не шевелился.

– Ишь какие хитрые! – уважительно произнес Макс.

– Тут удивляться нечему, – констатировал Олег. – Они охотятся на этих созданий не первый раз, давно выработали тактику охоты. Наверняка кол забили в самое уязвимое место.

– Похоже… Интересно, откуда вообще взялся этот зверь? Мы даже следов таких никогда не видели.

– Откуда я знаю? Не исключено, что пригнали его издалека, с запада или севера. Наверное, в «Красную книгу» занесен… как исчезающий вид. Здесь лесостепь, со всеми вытекающими последствиями: встречаются животные из обеих зон. Антилопы уживаются с оленями, медведи с шакалами, суслики с белками… Охотники даже обезьян встречали, если не врут. Почему бы не забрести монстру из какой-нибудь дремучей чащи?

– Обычно местные создания похожи на земные или абсолютно неотличимы, – заметил Макс. – Вон конопля точь-в-точь как наша.

– Не наша, а индийская, – язвительно возразил Олег. – А вспомни тайсов с соляных рудников – на медведей они похожи слабо. Да и без них странных тварей хватает, так что этот «мамонт» меня не удивляет.

Охотник возразить не сумел, и разговор затих.

Ваксы времени не теряли: деловито накинулись на тушу, принявшись ее разделывать с завидной сноровкой. Олег понял, что такими темпами часа через два здесь останется голый скелет, а вереница каннибалов, нагруженных мясом, отправится в обратный путь. Макс, нетерпеливо поерзав, вкрадчиво поинтересовался:

– Ну так что? Нападаем?

– Да. Только подождем немного.

– А чего ждать?

– Тебе охота в мясе копаться? Пускай сами разделают, чтоб мы одежду не запачкали.

– Хитро придумано! – усмехнулся охотник. – Выходит, они сейчас на нас работают?

– Пускай поработают, – угрюмо отозвался Олег. – Не знаю, сколько здесь мяса, но не удивлюсь, если нам на месяц хватит.

Дикари, не подозревая о присутствии землян, трудились не покладая рук. Олег знал, что у ваксов исключительный нюх, но запах разделываемой туши не давал им почуять опасность. Он не сомневался в победе: каннибалов было сорок два, а с ним тридцать девять человек – численность практически одинаковая. Но в отличие от троглодитов, земляне имели более совершенное оружие и могли действовать сообща, не превращая бой в россыпь индивидуальных схваток.

Нет, ваксам победа не светит.

Дикари закончили свою кровавую работу часа через полтора – скорость впечатляющая. Все мясо они сложили несколькими кучами и, столпившись вокруг, принялись о чем-то спорить.

– Чего это они? – удивился Макс.

– Делят… наверное.

– А чего делить? Уходить надо.

– Скорее всего, они из разных родов. Слишком уж их много: ни в одном поселении не найти столько охотников. Вот и делят, кому сколько положено.

– Так они к мясу даже не прикасаются. И вообще, вряд ли все утащить получится. Что это за дележка?

– Ваксы утащат, силы у них хватает. Считают… наверное. Сколько кому положено в зависимости от вклада в общее дело.

– Так они такими темпами считать до вечера будут.

– Ты прав. Что поделаешь, с математикой у них слабовато. Ладно, пора начинать.

Олег осторожно сполз вниз, следом скользнул Макс. Охотники, просидевшие в снегу около двух часов, дружно поднялись, принялись подготавливаться к бою, все поняв без слов. Многие поспешно приседали и наклонялись, разминаясь перед схваткой.

Жестом подозвав всех поближе, Олег тихо обрисовал план схватки:

– Значит, так. Выходим шеренгой, без всяких хитростей, и начинаем бить их стрелами. Атаковать врукопашную не будем, нам потери ни к чему. Скорее всего, они бросятся врассыпную после первых же залпов. Преследовать их не будем: ваксы трусливы и никогда не возвращаются на то место, где их испугали. Но если их переклинит настолько, что кинутся на нас, то стреляйте как можно чаще: надо нанести им максимальный ущерб, чтобы до нас добрались единицы. Понятно?

План был несложный, и вопросов не возникло. Заскрипели арбалеты, охотники с натугой наваливались на коромысла луков, натягивая тетивы. Выждав, когда все приготовления окончились, Олег направился вверх. Огибая его и рассыпаясь в стороны, туда же направились все остальные.

Как ни странно, но ваксы заметили чужаков не сразу. Олег успел выбрать удобную позицию и потянуться к колчану. Только в этот момент снизу донесся испуганно-яростный рев. Дикари наверняка уже сталкивались с землянами или слышали о них от сородичей, так что понимали, со сколь опасным противником столкнулись.

Выпустив первую стрелу, Олег с досадой понял, что за зиму подрастерял сноровку. Нет, он, конечно, тренировался, но в последнее время делал это все реже и реже – скудная кормежка не располагала к интенсивным физическим упражнениям. Результат налицо – вместо того чтобы попасть противнику в грудь, пронзил ему руку.

Выстрелив второй раз, Олег понял, что дикари не испугались. Дружно взревев, они бросились вверх по склону, размахивая разными смертоубийственными предметами. Многие оставили снегоступы внизу, где вокруг туши была утоптана приличная площадка, но даже в них не так-то легко преодолеть полсотни метров по скользкому насту.

Олег успел выпустить еще три стрелы, прежде чем вокруг загудели болы. Земляне прекрасно знали все недостатки данного оружия и, прекратив обстрел, попадали, вжимаясь в снег. Поднявшись после пролета снарядов, Олег отбросил лук назад, где он не пострадает в рукопашной, и выхватил меч.

Очень кстати – к нему, занося дубину, подскочил первый вакс. Похоже, стрела в плече ему вовсе не мешала – вид у него был почти жизнерадостный, если не обращать внимания на явные признаки крайнего раздражения. Олег не стал терять время на замах – распластался в длинном выпаде, перебив дикарю бицепс. Он знал, что людоеды живучи и, прежде чем нанести ему смертельную рану, следует подстраховаться от удара по голове. Противник взвыл, выронил свое оружие, парень, делая вид, что собирается отскочить назад, ткнул его еще раз, но уже между ребер.

Заметив краем глаза угрожающее движение, Олег инстинктивно пригнулся. Вовремя – над ним прогудел исполинский деревянный молот, доселе применявшийся для умерщвления мамонтов. Он сочно врезал по смертельно раненному ваксу, все еще удерживающемуся на ногах. Этот удар его все же подкосил, отбросив на спину. Выпрямляясь, Олег вонзил меч дикарю в брюхо, лишь потом поняв, что это уже лишнее – молотобойца пронзили сразу два копья.

Стычка, едва начавшись, тут же и окончилась. Каннибалы, в двух местах достигнув шеренги охотников, получили решительный отпор, после чего дружно помчались назад. Некоторые, самые медлительные, все еще швыряли болы и копья, но Олег не стал опасаться этого обстрела – повернулся за луком.

Зря – копье, брошенное напоследок одним из ваксов, рвануло меховой воротник, вспороло плечо до самой шеи, после чего, отскочив от ворота кольчуги, бессильно воткнулось в снег. Не удержав равновесия, Олег рухнул на колени, с удивлением чувствуя, как горячий поток заливает спину и грудь. Странно, но боли он не ощутил и поначалу вообще не понял, что ранен. Только увидев обращенные на него взволнованные взгляды, понял: что-то не так.

Подскочивший Макс молча принялся стаскивать с него полушубок:

– Тихо! Олег! Не шевелись!

– Да нормально все, – ответил тот испуганным голосом. Только сейчас он понял, что рана может быть очень опасной.

Охотник разрезал рубашку, горестно вздохнул:

– Твою мать!

– Что там? – тихо уточнил Олег, боясь даже покоситься в сторону раны.

– Ничего хорошего! Да не бойся, жить будешь! Пробило твою кольчугу, но воротник выдержал, иначе бы конец. А так шея не пострадала, это главное. Сейчас… Эй! Мишка! Тащи свою сумку!.. Сейчас, потерпи, перевязать надо… Кровь как из быка хлещет.

– Ладно, ты это… Иди распоряжайся. Без тебя справимся. Мясо… надо быстро его перетащить, до вечера. По темноте волки придут, сам знаешь.

– Да знаю я! Ты не дергайся, сейчас тебе Мишка рану заштопает, пока свежая.

Олег мужественно сжал зубы, готовясь к варварской процедуре. Лекарь остался на острове, так что придется терпеть – Мишка, выполнявший у охотников обязанности повара и санитара, безжалостно зашивал раны товарищей без малейшего наркоза. Некоторые при этом теряли сознание. Пока никто не умирал, но Олегу очень не хотелось открыть счет.

Впрочем, ему так и так не жить: Аня его точно убьет по возвращении – за неосторожное поведение.

Не меньше сотни человек столпились у кромки воды, с волнением наблюдая за приближающейся лодкой. Это были первые гости острова за последние две недели – никто не пытался к нему добраться в ледоход. Странно, почему рискнула эта парочка, да еще на утлой, неповоротливой лодке, явно сделанной руками ваксов. Подобные посудины мало подходили для сложных маневров между движущихся льдин. Как бы то ни было, но трудности незнакомцев не остановили – они успешно преодолели все опасности. Здесь, под восточной оконечностью острова, им больше ничего не грозило.

Лодка, не достигнув суши, встала накрепко на затопленном лугу. Двое гребцов спокойно убрали весла, разулись, закатали ветхие штанины, пошли вброд. Добрыня, встретив их на берегу, нахмурился – люди были незнакомые. Впрочем, не показывая вида, радушно произнес:

– День добрый, или, скорее уж, вечер добрый! Какая чума заставила вас в эту пору преодолеть Фреону?

Вадим, поморщившись, провел рукой по перемотанной правой штанине – рана ныла от холода. Но Гарик приветливо улыбнулся, компенсируя нетактичное поведение приятеля:

– И вам привет! А принесло нас сюда важное дело. Почтальон у нас в лодке при смерти. Очень просил, чтобы его поскорее на ваш остров доставили.

Толпа зашумела. Почтальоны, несмотря на не всегда достойное поведение, стояли особняком в иерархии землян. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находя кров и пищу, но расплачивались за это своеобразным способом – собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных прежде. Если попадалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя, отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник: почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры, у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами. Естественно, что они пользовались специфическим уважением, и ничего удивительного, что нашлись смельчаки, готовые исполнить волю почтальона.

Правда, среди них хватало отребья, именовавшего себя почтальонами без особых на то оснований. Так что при всем уважении люди зачастую относились к ним с подозрением. Впрочем, вряд ли из-за мошенника кто-то станет так рисковать.

Утешившись таким выводом, Добрыня заявил:

– Хорошо! Сейчас доставим его в теплую избу, у нас отличный лекарь.

– Поздно, – фальшиво вздохнул Гарик. – Отходит он: доктор здесь не поможет.

– Ты вроде тоже ранен? – спросил вождь, указывая на ногу Вадима.

– Да, – кивнул тот. – Меня ранило в бою с бандитами. Тогда же досталось и почтальону.

– Ну и дела! – охнул Добрыня. – Совсем разум потеряли, уже почтальонов убивают!

Толпа загудела сильнее, некоторые начали было разуваться, дабы проследовать к лодке. Это в планы мошенников не входило – Гарик немедленно разразился потоком слов:

– Люди! Почтальон умирает, но его записи сохранились. Много записей. Покуда он жив, надо поскорее их зачитать перед всеми жителями. Если кто-нибудь найдет родных, это скрасит его последние минуты. И еще, он очень просил встречи с Анной Карцевой. Есть у вас здесь такая?

– Есть! – разом закричали десятки человек.

Гарик достал из-за пазухи сверток с записями, протянул Добрыне:

– Вот возьмите. Пусть кто-нибудь зачитает.

Приняв записи, вождь заметил:

– Аня как раз обычно и читала – голос у нее звонкий, – повернувшись, он выкрикнул: – Эй, Егор, сгоняй к вышке, Аньку подмени! Серега, на вот, прочитаешь со стены… у тебя голос мертвого поднимет. Только пускай все соберутся.

Гудящая толпа потянулась к поселку, прослушать списки почтальона хотелось всем. Добрыня, оставшийся в одиночестве, завел с гостями разговор:

– Сейчас Анька прибежит, разберемся здесь, потом устрою вас на ночь в поселке. По темноте вам никак не вернуться… не пойму, как вы вообще проскочили на эдаком корыте?

Гарик поморщился:

– Да… страшно вспоминать. Сто раз на волосок от смерти были.

– А лодка-то знакомая, – заметил Добрыня. – Я ее по осени Кругову отдал, она у него в заливе стояла, с остальными. Как там посудины: не пострадали?

– Не, нормально там все. Их на берег повытаскивали.

– Понятно. И как в поселке дела?

– Все нормально, все живы-здоровы.

– Где ж нормально, если с голодухи пухнете? И что-то я вас, ребятки, не припомню…

– А мы новенькие, – встрял Вадик. – Недавно там.

– Это откуда же вы пришли?

– С севера. Месяц как пришли.

– Месяц? – изумился Добрыня. – Я три недели назад у вас был, с Круговым разговаривал, и со знакомыми мужиками – никто ничего не сказал про людей с севера.

– А что про нас говорить? – ухмыльнулся Гарик. – Мы вдвоем и пришли: толпой это не назвать. Вот и не посчитали это большой новостью.

Вождь нахмурился, покачал головой:

– Странно все это… очень странно. Слухи ходят, что на севере бандит крупный объявился, по прозвищу Монах. Лютует крепко, всех там под себя подминает. Мы ждем со дня на день наплыва беженцев из тех краев, так что любой, кто пришел с той стороны, вызывает немалый интерес. Вы тоже от Монаха спасались?

– Нет, – ответил Гарик и принялся рассеивать возникающие подозрения вождя: – Мы недалеко тут селились, от нас до краев, где Монах бродит, слишком далеко. Так, слухи иногда о нем доходят, но не больше.

– А чего ж в такую пору решили в большой поселок переселиться?

Ответить Гарик не успел – подбежала запыхавшаяся Аня:

– Здравствуйте! Где почтальон, который должен мне что-то сказать?

– Здравствуй, красавица! – осклабился Гарик. – В лодке почтальон, я тебя туда на руках отнесу. Тебе в воду лезть не стоит: холодная она.

– Успокойся, – остановил Гарика Добрыня. – Я сам ее отнесу. Силы во мне побольше, извиняй, но ты выглядишь полным хлюпиком. Уронишь жену нашего Олега в воду, он тебя под землей найдет и еще глубже закопает. Да и самому на этого почтальона взглянуть охота.

Бандиты с досадой переглянулись, но возражать не стали – нечего усиливать подозрения вождя. Тот спокойно разулся, закатал штанины, присел. Аня шустро пристроилась у него на плечах, не сдержавшись, рассмеялась:

– Но-о-о-о! Поехали, лошадка!

– Не нукай, не запрягала! И прекрати брыкаться, а то я не посмотрю на Олега, собственноручно в воду брошу. Да еще и место поглубже выберу.

Аня, ничуть не испугавшись подобной перспективы, спокойно произнесла:

– Сейчас дядя Николай подойдет. Наверняка почтальон и для него что-то важное скажет.

– Отец Николай, – поправил Добрыня.

– Для кого отец, а для меня дядя, – не согласилась девушка. – Ой! Неужели у почтальона известия о моих родных!

– Посмотрим, – заявил Добрыня, шагнув в воду. – И не голоси так радостно: помирает он.

– Ой!.. Мне не сказали. Я не знала…

– Теперь знаешь.

Гарик с Вадимом обменявшись зловещими взглядами, направились следом. Оба считали, что вождь заподозрил неладное, раз решил самолично взглянуть на умирающего почтальона. Его поведение их удивило: вместо того чтобы позвать вооруженных мужчин, он пошел в одиночку. Даже берег к этому моменту опустел – все бросились в поселок, откуда доносился зычный голос Сергея, зачитывающего списки.

Однако опасения бандитов были беспочвенны – Добрыня ничего плохого не заподозрил. Да, его насторожили некоторые противоречия в рассказе гостей, но на своем острове вождь чувствовал себя уверенно, не ожидая подвоха. Кроме того, свою роль сыграло то, что это были первые гости островитян за две недели. Им попросту надоело быть отрезанными от мира, и прибытие лодки вызвало бурю эмоций. Ее не избежал и Добрыня.

Великан прилично обогнал парочку бандитов, завис над краем лодки, с удивлением разглядывая содержимое. Всю кормовую часть суденышка покрывала лысоватая оленья шкура, разглядеть, что под ней спрятано, было невозможно. Склонившись еще ниже, он потянул край на себя и опешил, уставившись на ухмыляющееся лицо Рога. В свое время этот молодой мужчина доставил ему немало хлопот, став зачинщиком нескольких драк. Кроме того, лишь нападение хайтов остановило разбирательство о попытке изнасилования. К сожалению, этот мерзавец ухитрился сбежать во время осады, прихватив с собой группу дезертиров, сколотив из них разбойничью шайку, бедокурящую на левобережье. Встретить его здесь вождь не ожидал.

– Привет, Добрыня! – насмешливо произнес Рог. – Что? Удивлен?

Шкура отлетела в сторону, вскочив, Антон ухватил Аню за руки, потащил на себя. Девушка, опешив от неожиданности, не оказала ни малейшего сопротивления, лишь вскрикнула, падая в лодку. Рог пырнул Добрыню ножом, но неудачно: вождь успел отшатнуться, лезвие лишь полоснуло по боку.

Взревев, здоровяк отступил на шаг, выхватывая топор. Но Рог не полез в рукопашную, зловеще усмехнулся, поднял взведенный арбалет. Добрыня не был самоубийцей и, понимая, что от смерти его отделяет один миг, проворно бросился в воду, стремясь под нависающий борт. Здесь его и настигла дубинка подкравшегося Гарика. Но удар не смог проломить могучий череп – вождя лишь оглушило, и он погрузился полностью, наглотавшись обжигающе-ледяной воды.

В этот момент на берегу показался священник. С ходу оценив ситуацию, он шустро сунул в рот пару пальцев, издал залихватский свист, после чего зычно заорал:

– Тревога! Добрыню убивают! Все сюда!

Рог, собиравшийся добить вождя из арбалета, выругался, почти не целясь, выстрелил в священника, но промахнулся. Тот не остался в долгу: подхватил камень, швырнул в противников с куда большим успехом – Вадим заорал, хватаясь за ушибленный локоть.

– Уходим! – завопил Рог, бросив попытки добить Добрыню.

Головорезов не надо было звать дважды: оттолкнув лодку от берега, они перевалились через борт, тут же схватившись за весла. Маскироваться резона не было, и Рог принялся им помогать. Лишь Антон не участвовал в гребле: он связывал ожесточенно отбивающуюся Аню. Та брыкалась отчаянно, пуская в ход ногти и зубы, однажды едва не ухитрилась прыгнуть в воду. Парень старался вести себя с ней бережнее, но вот она это стремление нисколечко не ценила.

Рог, устав наблюдать за этим поединком, коротко ткнул ее веслом в живот. Аня сложилась вдвое, хватая ртом воздух, из глаз брызнули слезы. Антон гневно вскрикнул, уставившись на вожака. Но тот лишь усмехнулся и покачал головой:

– Добрый ты больно… Антоша. Сразу бы стукнул пару раз и успокоил моментально. А теперь радуйся, что эта кошка только щеки тебе расписала, до глаз не добралась. И вообще, где твое спасибо? Я сказал, что она будет твоя, и я это сделал.

С тревогой обернувшись через плечо, он довольно осклабился – берег быстро удалялся. Даже если островитяне решатся их преследовать в сумерках, быстро не получится. Похитители идеально подгадали время и место: затоны с лодками располагались на противоположной стороне острова, сразу их не доставить.

К тому времени когда из поселка подоспели лучники, стрелять было бесполезно – бандиты ушли на пару сотен метров. Добрыня, зажимая ладонью кровоточащую рану, бессильно смотрел им вслед, понимая, что организовать немедленную погоню не удастся. Как ни странно, больше всего он сейчас волновался за безопасность похитителей – если лодку разобьют льдины, Аня неминуемо утонет. Весенняя река не место для девушки, тут не спастись даже сильному мужчине.

А еще он с ужасом думал, что же скажет Олегу.

Олег удивился, рассмотрев, что лодки встречает столь огромная толпа людей. Странно, что в сумерках они вообще смогли заметить их приближение, и вдвойне странно, что устроили столь пышную встречу. Не зная правды, он предположил, что народ радуется успешному прибытию экспедиции в охотничий лагерь.

Впрочем, его не слишком тянуло размышлять о поведении островитян. Рана, садистски обработанная коновалом Мишей, разболелась просто немилосердно – каждый удар сердца отзывался в ней мучительной вспышкой. Он никогда не страдал от плохих зубов, но сейчас прекрасно понимал, что чувствуют люди в такой ситуации. Сейчас ему все было безразлично – хотелось просто добраться до своего домика и рухнуть на постель, не обращая внимания на причитания жены. Он знал, что, плача и осыпая его упреками, Аня стянет с него всю одежду, размотает варварскую повязку из кожаных ремней и сердцевины камышей, наложит новую, мягкую. При этом натрет целебной мазью, утихомиривая боль… Боль и сама начала стихать при таких мыслях.

Несмотря на то что каждую лодку утяжеляло полтора центнера мяса, обратная дорога прошла почти без происшествий – гребцы приспособились к опасному плаванию. Один раз из-за нерасторопности Олега, замешкавшегося с шестом, корму зажало. Поврежденная лодка быстро наполнялась водой, ее приходилось вычерпывать во времена затишья. Но других неприятностей не было, так что отделались незначительной поломкой суденышка, что можно исправить за пару часов.

Ступив на берег, Олег не обратил внимания на странные взгляды толпы, встретившей его на удивление молчаливо. Сейчас он не думал ни о чем, кроме раны. Возможно, задет какой-то нерв, иначе откуда такая дикая боль? В воротах пришлось остановиться – путь преградил Добрыня. Вождь, стеснительно морщась, попытался что-то сказать, но Олег его перебил:

– Потом… Все потом… Я ранен… Неопасно, но надо быстро повязку сменить, эту только законченный мазохист сможет терпеть, да и то не больше трех минут. Сейчас Анька быстро поменяет… Да и лекаря неплохо позвать, мне у охотников рану веревками зашили. Это без шуток…

– Постой! – Вождь придержал парня за руку. – Нет твоей Ани.

– Она что, до сих пор на вышке? – не понял Олег. – Ее сменить давно должны!

– Нет ее, – повторил Добрыня. – Недавно… В общем, похитили ее…

– Как – похитили? – Олег все еще ничего не понимал: сознание, затуманенное болью, отказывалось воспринимать страшную реальность.

– Да только что… Почти… Антона Берцева помнишь, наверное? Он с тобой вроде сюда пришел, а потом слинял во время нападения хайтов. Тогда еще за Аней увивался… как ты в плавание подался, ни на шаг от нее не отставал. Вот он и похитил…

– Как? – еле слышно произнес Олег, хватаясь за створку ворот: до него начала доходить истина, вызвав приступ головокружения.

– Очень просто… Как дураков нас сделали, целый спектакль разыграли. С ним еще Ванька Рогов был, тоже должен его помнить, и пара каких-то ублюдков. В общем, кинули Аню в лодку и драпанули.

– Кого послал в погоню? – почти спокойно произнес Олег.

– Никого. – Добрыня виновато опустил глаза.

– Как?!!

– А что мне оставалось делать? Наших лодок на восточном берегу не было, пока притащим, пройдет не меньше получаса. А уже смеркается. Да и лодки… Лучшие ты забрал, а остальные сущие гробы или большие слишком – на них не пойдешь. Нет, никак не догнать… Но ты не переживай: я уже приказал готовить отряд, утром попробуют добраться до левого берега. Льда поменьше стало, раз эти сволочи прорвались, то и наши ребята дойдут. Там в лесу снег лежит, следы не спрячут. Догонят их, не сомневайся.

Олег кивнул, четко произнес:

– Одна лодка повреждена, но вторая в порядке. Мне надо парочку крепких ребят – мои слишком устали. И лодку необходимо перенести на руках – идти на ней в обход острова слишком долго.

– Никто никуда не пойдет! – решительно произнес Добрыня. – Я сказал – утром, значит, утром!

– Ты не можешь мне приказывать! – Олег в ярости схватился за рукоять меча.

Вождь вздохнул, устало произнес:

– Можешь меня убить, дело нехитрое. Покуда я жив, никого в потемках на реку не выпущу. Ничего хорошего не выйдет: даже если по темноте удастся ее преодолеть, все равно на другом берегу придется ждать утра, после чего начать его прочесывать в поисках места, где они высадились. Нет, сказал – не пущу, значит, не пущу. Так что убивай.

Олег посмотрел в непреклонные глаза вождя, скрипнул зубами, в ярости стукнул кулаком по воротам. Удар вызвал в плече столь жуткую вспышку боли, что он, не сдержавшись, простонал. Добрыня покачал головой:

– А тебя и засветло никуда не пущу! С такой раной дома посидишь. И даже не спорь: так будет лучше. Сейчас… сейчас тебя лекарь подлатает, даст хороших порошков. И уснешь ты как миленький. Успокойся, без тебя разберутся… У нас хороший лекарь, не зря ты его по осени из южных краев привез, ой не зря! Он тебя…

Но Олег уже не слушал; резко развернувшись, он направился к дому. В голове его царил дикий сумбур, но из хаоса противоречивых мыслей постепенно вырисовывался план дальнейших действий.

В доме было непривычно тихо и как-то неуютно, будто он лишился чего-то неуловимого, того, что было главной частью его души. Осиротел. Даже свеча, казалось, едва чадила, будто вот-вот собиралась погаснуть. Олег мог бы обойтись и без нее, но не стал экономить воск. Кроме того, этим тусклым светом он пытался обмануть самого себя, представляя, будто Аня где-то рядом и сейчас войдет с тарелками в руках, как всегда споткнувшись о порог.