Единственная - Кира Касс - E-Book

Единственная E-Book

Кира Касс

0,0

Beschreibung

Настало время провозгласить победительницу! Ту единственную, которой достанется сердце принца Максона и корона в придачу. Сначала их было тридцать пять. Тридцать пять девушек, борющихся за то, чтобы стать избранницей принца Максона. Очутившись по воле случая в числе девушек, утвержденных для участия в Отборе, Америка и мечтать не могла, что в один прекрасный день окажется в одном шаге от победы. Но чем ближе конец состязания и чем сильнее обостряется обстановка за стенами королевского дворца, тем отчетливей Америка понимает, как много стоит на кону и как ожесточенно придется бороться за будущее, к которому она стремится... Впервые на русском языке!

Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:

Android
iOS
von Legimi
zertifizierten E-Readern
Kindle™-E-Readern
(für ausgewählte Pakete)

Seitenzahl: 364

Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:

Android
iOS
Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Оглавление

Единственная
Выходные сведения
Посвящение
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Эпилог
Благодарности

Kiera Cass

THE ONE

Copyright © 2014by Kiera Cass

All rights reserved

Перевод с английскогоИрины Тетериной

Касс К.

Единственная : роман / Кира Касс ; пер. с англ. И. Тете­риной. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2014.(Lady Fantasy).

ISBN978-5-389-09115-3

16+

Настало время провозгласить победительницу! Ту единственную, которой достанется сердце принца Максона и корона в придачу.

Сначала их было тридцать пять. Тридцать пять девушек, борющихся за то, чтобы стать избранницей принца Максона. Очутившись по воле случая в числе девушек, утвержденных для участия в Отборе, Америка и мечтать не могла, что в один прекрасный день окажется в одном шаге от победы. Но чем ближе конец состязания и чем сильнее обостряется обстановка за стенами королевского дворца, тем отчетливей Америка понимает, как много стоит на кону и как ожесточенно придется бороться за будущее, к которому она стремится...

Впервые на русском языке!

© И. Тетерина, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА®

Каллауэю, мальчику, который взобрался в домик на дереве в моем сердце и позволил мне завладеть своим

Мы в очередной раз корпели над премудростями этикета в Главном зале, когда в окна полетели кирпичи. Элиза немедленно бухнулась на пол и хныча поползла в сторону боковой двери. Селеста с пронзительным визгом бросилась вглубь зала, едва увернувшись от брызнувших во все стороны осколков стекла. Крисс схватила меня за локоть и потащила к выходу.

— Быстрее, девушки! — закричала Сильвия.

Не прошло и нескольких секунд, как гвардейцы уже рассредоточились вдоль окон и принялись отстреливаться. Грохот выстрелов отдавался у меня в ушах. Никого больше не интересовало, вооружены повстанцы камнями или ружьями. Отныне любой, кто отважится сунуться во дворец с воинственными намерениями, должен быть уничтожен. Выносить эти атаки больше не было сил.

— Терпеть не могу бегать на каблуках, — буркнула Крисс.

Подобрав пышные юбки, она сосредоточенно бежала вперед.

— Одной из нас придется к этому привыкнуть, — заметила Селеста, хватая ртом воздух.

Я закатила глаза:

— Если это окажусь я, то буду каждый день носить кроссовки. С меня хватит.

— Хватит болтать, бегите давайте! — прикрикнула Сильвия.

— Как нам отсюда спуститься вниз? — спросила Элиза.

— А что будет с Максоном? — выдохнула Крисс.

Сильвия ничего не ответила. Мы спешили за ней полабиринту коридоров, глядя на бегущих гвардейцев. Я поймала себя на том, что восхищаюсь ими. Какое мужество нужно иметь, чтобы бежать навстречу опасности ради защиты других людей!

Все они были для меня на одно лицо, пока на меня не глянули знакомые зеленые глаза. Аспен не выглядел ни напуганным, ни даже встревоженным. Возникла проблема, и он спешил решить ее. В этом был весь он.

Мы обменялись мимолетными взглядами, но этого было достаточно. С Аспеном так было всегда. Без единого слова, одним неуловимым движением глаз я могла сказать ему: «Будь осторожен, береги себя». А он так же безмолв­но отвечал: «За меня не волнуйся, главное, будь сама осторожна».

То, что не требовалось произносить вслух, меня не тревожило. А вот с тем, что уже было высказано, дело обстоя­ло отнюдь не так просто. Наш последний с Аспеном разговор вышел совсем не веселым. Я была уверена, что меня отправят домой, и просила его дать мне время прийти в себя после Отбора. И хотя я осталась во дворце, но так и не удосужилась объяснить ему почему.

Наверное, даже его терпение могло истощиться, даже его способность видеть во мне только лучшее имела предел. Мне необходимо было каким-то образом найти способ вернуть все на круги своя. Я не представляла себе жизни, в которой не будет места Аспену. Даже сейчас, когда все мои чаяния были о том, чтобы Максон выбрал меня, мир без Аспена казался невообразимым.

— Сюда! — позвала Сильвия, нажимая на какую-то одну ей известную панель в стене.

Мы гуськом потянулись вниз по лестнице. Шествие возглавляли Элиза с Сильвией.

— Элиза, черт бы тебя побрал, ты что, не можешь передвигаться быстрее?! — рявкнула Селеста.

Я бы и хотела разозлиться на нее за такие слова, но понимала, что все наши мысли сейчас заняты одним и тем же.

Спускаясь по ступеням в непроглядную тьму, я пыталась смириться с мыслью о долгих часах, которые нам придется потратить впустую, забившись в убежище, точно мыши. Мы шли вперед, и наши шаги заглушали доносившиеся сверху крики, пока прямо позади нас не раздался мужской голос:

— Стойте!

Мы с Крисс как по команде обернулись и, вглядевшись в темноту, в конце концов различили гвардейскую форму.

— Погодите! — крикнула Крисс девушкам, которые шли впереди. — Это гвардеец.

Мы, тяжело дыша, остановились на ступенях. Наконец гвардеец нагнал нас. Он тоже запыхался.

— Прошу прощения, дамы. Повстанцы обратились в бегство, едва по ним открыли стрельбу. Видимо, были не в настроении драться. Можете возвращаться.

Сильвия оправила одежду и, как старшая, осведомилась:

— Это распоряжение короля? Если нет, вы подвер­гаете этих девушек серьезной опасности.

— Начальник охраны разрешил. Уверен, его вели­чество...

— Вы не можете говорить от имени короля. Идемте дальше, девушки.

— Вы шутите? — изумилась я. — Чего ради нам туда спускаться?

Сильвия пригвоздила меня взглядом, способным на полном ходу остановить повстанца, и я прикусила язык. За то время, пока она, сама о том не подозревая, своими индивидуальными уроками помогала мне отвлечься от мыслей о Максоне и Аспене, у нас с ней завязалось некоторое подобие дружбы. Моя маленькая выходка в прямом эфире «Вестей» несколько дней назад, казалось, положила ей конец. Обернувшись к гвардейцу, она продолжила:

— Принесите официальный приказ от короля, и мы вернемся. Идемте, девушки.

На лице гвардейца отразилось точно такое же раздражение, как и на моем собственном. Мы двинулись в разные стороны.

Когда ровно через двадцать минут появился другой гвардеец с известием, что мы можем подняться обратно, Сильвия не выказала ни намека на раскаяние.

Это происшествие так вывело меня из себя, что я не стала дожидаться остальных. Взбежав по лестнице, я выбралась где-то на первом этаже и поспешила к себе в комнату. Туфли я по-прежнему держала в руках. Моих горничных нигде не было видно, но на постели я обнаружила серебряный поднос, на котором лежало письмо.

Я сразу же узнала почерк Мэй и, торопливо разорвав конверт, принялась жадно читать.

Амес,

мы с тобой теперь тетушки! Малышка Астра — настоящее чудо. Жаль, ты не можешь познакомиться с ней лично, но мы все понимаем, что сейчас ты должна быть во дворце. Думаешь, нам удастся повидаться на Рождество? Осталось уже не так долго! Ну все, мне нужно помогать Кенне с Джеймсом. Какая же малышка все-таки хорошенькая, простосил никаких нет! Посылаю тебе фотографию. Мы всетебя любим!

Мэй

Я вытащила из конверта глянцевый снимок. На нем была запечатлена вся наша семья в полном составе, за исключением меня и Коты. Джеймс, муж Кенны, сиял, стоя рядом с женой и крохотной дочкой. Кенна сидела в постели с розовым свертком на руках; лицо у нее было счастливое и усталое одновременно. Мама с папой лучились гордостью, а восторгу Мэй с Джерадом не было предела. Кота, разумеется, не пришел бы. Какая ему в том была выгода? А вот я должна была там присутствовать.

Но не присутствовала.

Потому что торчала во дворце. И порой сама задавалась вопросом, что я здесь делаю. Максон по-прежнему не отходил от Крисс, и это несмотря на все, что ему пришлось вынести ради того, чтобы меня не исключили. Непрекращающиеся набеги повстанцев подтачивали ощущение безопасности извне, а ледяная холодность короля подрывала мою уверенность изнутри. Где-то поблизости постоянно маячил Аспен — тайна, которую я обязана была хранить. И никакой возможности скрыться от камер, похищающих мгновения нашей жизни на потребу публике. Я чувствовала себя так, словно меня обложили со всех сторон, а все, что было для меня важно в прошлой жизни, проходило мимо.

Я проглотила злые слезы. Сколько можно плакать?!

Вместо этого я погрузилась в размышления. Единственным способом все исправить было довести Отбор до конца.

Хотя я порой по-прежнему сомневалась в том, что хочу быть принцессой, сомнений в том, что я хочу принадлежать Максону, у меня не было. Если я хочу, чтобы это когда-нибудь произошло, нельзя сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Мне вспомнился мой последний разговор с королем, и я принялась расхаживать по комнате туда-сюда в ожидании служанок.

Я с трудом дышала, так что никакая еда сейчас все равно не полезла бы в горло. Да и бог с ней. Мне необходимо было упрочить свои позиции, причем сделать это следовало в самые короткие сроки. Если верить королю, другие девушки уже предпринимали попытки сблизиться с Максоном — в физическом смысле, — а я, по его словам, обладала слишком невзрачной внешностью, чтобы тягаться с ними в этом плане. Мои отношения с Максоном и без того были достаточно запутанными, а теперь еще к этому добавилась необходимость восстанавливать доверие. И я не знала, стоит задавать ему вопросы или нет. И хотя я была совершенно уверена в том, что он не зашел настолько далеко с другими девушками, меня все равно мучили сомнения. Я никогда не пыталась обольстить Максона сознательно — практически все наши с ним интимные моменты случались спонтанно, — но мне оставалось лишь надеяться, что, если я сделаю это нарочно, до него дойдет, что я интересуюсь им не меньше остальных.

Я собралась с духом, вскинула подбородок и твердой походкой вошла в обеденный зал. Я намеренно припозднилась на минуту или две в надежде, что все уже рассядутся. В этом отношении мои расчеты вполне оправдались. А вот произведенный эффект превзошел все ожидания.

Я присела в реверансе, выставив ногу так, что разрез разъехался, почти целиком открыв взглядам бедро. На мне было темно-красное платье, оставлявшее обнаженными плечи и практически всю спину. Похоже, моим горничным пришлось прибегнуть к магии, чтобы заставить его держаться на мне. Распрямившись, я устремила обжигающий взгляд на Максона, который, как я успела заметить, перестал жевать. Кто-то уронил вилку.

Опустив глаза, я прошествовала на свое место и села на стул рядом с Крисс.

— Америка, ты в своем уме? — прошептала та.

Я покосилась на нее и изобразила непонимание:

— Ты о чем?

Она отложила нож и вилку, и мы посмотрели друг на друга.

— Ты выглядишь вульгарно.

— Ревнуешь? Ревнуй молча.

Видимо, я попала в точку, потому что она слегка покраснела и уткнулась в тарелку. Я принялась ковырять свою еду, хотя едва ли была в состоянии что-либо проглотить. Когда передо мной поставили десерт, я решила, что пора прекратить демонстративно не замечать Максо­на. Как я и надеялась, он буквально поедал меня взглядом. Его пальцы немедленно коснулись мочки уха — наш условный знак! — и я чинно повторила его жест. Украдкой посмотрев на короля Кларксона, я с трудом удержалась от улыбки. Моя маленькая выходка явно вызвала у него раздражение, но формально придраться было не к чему.

Под каким-то предлогом я вышла из-за стола первой, дав Максону возможность полюбоваться моей голой спиной, и поспешила к себе. Оказавшись в своей комнате, я торопливо расстегнула молнию на платье и наконец обрела возможность дышать.

— Ну, как все прошло? — бросилась ко мне Мэри.

— Он был сражен наповал. И все остальные тоже.

Люси взвизгнула от восторга, а Энн поспешила на помощь Мэри.

— Мы будем придерживать платье, а вы просто идите вперед, — распорядилась она. Я подчинилась. — Он придет вечером?

— Да. Не знаю точно когда, но он определенно здесь будет.

Кое-как я пристроилась на краешке кровати, придерживая на животе расстегнутое платье, чтобы не свалилось.

Энн сочувственно посмотрела на меня:

— Придется вам еще несколько часиков потерпеть. Но я уверена, ваши страдания окупятся сторицей.

Я улыбнулась, пытаясь сделать вид, что мне ничуть не больно. Я сказала горничным, что хочу привлечь внимание Максона. Но упоминать о том, что, если удача будет на моей стороне, это самое платье очень скоро окажется на полу, не стала.

— Нам посидеть с вами, пока он не появится? — с энтузиазмом предложила Люси.

— Не надо. Только помогите застегнуть эту штуку обратно. Мне нужно кое-что обдумать, — ответила я и встала с кровати, чтобы они могли мне помочь.

Мэри взялась за молнию:

— Втяните живот, мисс.

Я повиновалась, и когда платье вновь туго обхватило меня, на ум мне пришло сравнение с солдатом, готовящимся к бою. Броня другая, но идея та же.

Сегодня вечером мне предстояло взять кое-кого в плен.

Я распахнула ведущие на балкон двери и впустила в комнату свежий воздух. Хотя на дворе стоял декабрь, легкий ветерок приятно щекотал кожу. Нас теперь совсем перестали выпускать за пределы дворца без охраны, так что приходилось довольствоваться этим.

Я поспешно обошла комнату, зажгла везде свечи и попыталась создать романтическую обстановку. Тут в дверь постучали, и я задула спичку, бросилась на кровать, схватила первую попавшуюся под руку книжку и торопливо расправила складки платья. «Ну разумеется, Максон, я все­гда так выгляжу, когда читаю».

— Войдите, — произнесла я едва слышно.

На пороге появился Максон, и я грациозно подняла голову. Принц обвел взглядом погруженную в полумрак комнату, и в его глазах промелькнуло изумление. Наконец он обратил внимание на меня, лежащую в соблазнительной позе на постели.

— А, это ты. — Я захлопнула книгу и поднялась ему навстречу.

Он прикрыл за собой дверь и подошел ближе, не сводя с меня глаз:

— Я хотел тебе сказать, что сегодня ты просто фантастически выглядишь.

Я перекинула волосы через плечо:

— Ты про платье? Вот, завалялось где-то в углу шкафа.

— Очень рад, что ты извлекла его оттуда.

Я сплела свои пальцы с его пальцами:

— Посиди со мной рядышком. В последнее время мы с тобой почти не видимся.

— Прости, — вздохнул он. — С тех пор как мы потеря­ли столько народу во время нападения, ситуация обострилась, а ты же знаешь моего отца. Мы отправили нескольких гвардейцев охранять ваши семьи, это ослабило охрану дворца, так что он совсем как с цепи сорвался. К тому же он наседает на меня, чтобы я скорее заканчивал Отбор, но я пока держусь. Мне нужно еще какое-то время, чтобы все хорошо обдумать.

Мы присели на край постели, и я придвинулась к нему:

— Ну разумеется. Тут последнее слово за тобой.

— Вот именно,— кивнул Максон. — Знаю, я уже сто раз это говорил, но я терпеть не могу, когда на меня давят.

— Я в курсе, — надула я губки.

Он помолчал. Его лицо было непроницаемо. Я пыталась сообразить, как приступить к исполнению своего плана, не проявляя излишнего напора, но не очень понимала, как подстроить романтический момент.

— Послушай, я понимаю, что это глупо, но сегодня мои служанки надушили меня новыми духами. Не слишком резкий запах? — спросила я, подставляя ему шею, чтобы он мог наклониться и понюхать.

Он придвинулся ко мне и провел носом по нежной коже.

— Нет, моя дорогая, пахнет замечательно, — произнес он в ложбинку между шеей и плечом. Потом коснулся губами моей кожи.

Силясь сосредоточиться, я сглотнула. Терять голову было нельзя.

— Рада, что тебе нравится. Я очень по тебе скучала.

Я почувствовала, как его рука скользнула по моей талии, и опустила голову. Как я и ожидала, его взгляд был устремлен на меня, наши губы разделяли считаные миллиметры.

— Сильно скучала? — выдохнул он.

Его взгляд в сочетании с низким голосом вытворял какие-то странные штуки с моим сердцем.

— Очень, — прошептала я в ответ. — Очень-очень.

Я всем телом подалась вперед, изнемогая от желания ощутить его губы. Максон уверенно притянул меня к себе одной рукой, а другую запустил в мои волосы. Мне хотелось раствориться в этом поцелуе, но платье нещадно впивалось в бока. И тут, внезапно снова разволновавшись, я вспомнила о своем плане.

Перехватив руки Максона, я направила их к молнии на спине платья, надеясь, что этого будет достаточно.

Его пальцы на миг замешкались, и я уже готова была попросить его расстегнуть платье, когда он расхохотался как сумасшедший.

Этот звук немедленно отрезвил меня.

— Что тебя так насмешило? — помертвев, спросила я.

Неужели у меня пахнет изо рта?

— Изо всего, что ты успела выкинуть до сих пор, это самое забавное! — Максон согнулся пополам и хлопнул себя по коленке.

— Прошу прощения?

— Мне всегда было очень любопытно посмотреть, как это выглядело бы в твоем исполнении. — Он снова рассмеялся. — Извини, мне нужно идти. — Он весь прямо-таки излучал веселье. — Увидимся утром.

С этими словами он ушел. Взял и ушел!

А я осталась сидеть на постели, совершенно уничтоженная морально. Как я вообще могла возомнить, что мне под силу провернуть это? Может, Максон и не знал обо мне всей правды, но мой характер он успел изучить отлично. Еще бы он меня не раскусил.

Я оглядела дурацкое платье. Оно и в самом деле было слишком откровенным. До такого не докатилась бы даже Селеста. Слишком безупречная прическа, слишком яркий макияж. Он понял, что я затеяла, в ту же самую секунду, как только переступил через порог. Я со вздохом принялась обходить комнату, гася свечи и с ужасом представляя, как завтра буду смотреть ему в глаза.

Я подумывала сослаться на расстройство желудка. Или на адскую головную боль. Или на паническую атаку. На что угодно, лишь бы не идти на завтрак.

Потом я вспомнила Максона и его слова о том, что надовсегда держать лицо. Это никогда не было моей сильной стороной. Но если я хотя бы спущусь вниз, если я найду в себе силы присутствовать, быть может, он запишет это мне в плюс.

В надежде хотя бы отчасти загладить свою вчерашнюю выходку я попросила служанок принести самое скромное платье, какое они только смогут найти в моем гардеробе. Те поняли все с полуслова и не стали расспрашивать о вчерашнем вечере. У платья оказался более глухой ворот, чем мы обычно носили в теплом анджелесском климате, а рукава доходили практически до локтя. Цветастое и веселенькое, оно резко контрастировало с моим вчерашним нарядом.

Когда я переступила порог обеденного зала, мне стыдно было смотреть Максону в глаза, но я, по крайней мере, шла с высоко поднятой головой.

Когда же наконец я отважилась бросить взгляд в его сторону, то увидела, что он смотрит на меня и весело улыбается. Положив в рот очередной кусок, он подмигнул мне, и я поспешно уткнулась в тарелку, притворившись, что всецело занята пирогом.

— Рада, что ты сегодня оделась по-человечески, — бросила Крисс.

— Рада, что ты сегодня в таком хорошем настроении.

— Какая муха тебя укусила? — прошипела она.

Я была так подавлена, что у меня не было сил пикироваться.

— Я не в настроении играть в эти игры, Крисс. Оставь меня в покое.

На мгновение мне показалось, что она готова огрызнуться, но потом, видимо, решила, что я того не стою. Крисс распрямила спину и продолжила есть. Если бы моя вчерашняя затея увенчалась хоть каким-нибудь успехом, я могла хоть как-то оправдать свои действия; сейчас же мне даже нечем было гордиться.

Я отважилась бросить еще один взгляд на Максона, и хотя он больше не смотрел на меня, его лицо по-прежнему сохраняло самодовольное выражение. Это стало последней каплей. Я не намерена была выносить это весь день. Я уже собиралась изобразить обморок, схватиться за живот или сделать еще что-нибудь такое, что позволило бы мне уйти к себе, когда вошел лакей. На серебряном подносе он нес конверт, который с поклоном положил перед королем Кларксоном.

Король распечатал письмо и быстро пробежал его глазами.

— Чертовы французы, — буркнул он. — Прости, Эмберли, похоже, мне придется уехать. У меня есть не больше часа.

— Опять проблемы с торговым соглашением? — негромко спросила она.

— Да. Я считал, что мы давным-давно обо всем договорились. Придется проявить твердость. — Он поднялся, швырнул смятую салфетку в тарелку и направился к двери.

— Отец! — окликнул его Максон. — Ты что, не берешь меня с собой?

Мне показалось странным, что король, вопреки своему обыкновению, не велел сыну следовать за ним. Вместо этого он обернулся к Максону и бросил на него ледяной взгляд.

— Когда научишься вести себя, как подобает королю, тогда и поговорим, — бросил он резким тоном и, ни слова больше не говоря, вышел.

Некоторое время Максон стоял молча, смущенный тем, что его при всех отчитали, как мальчишку. Потом опустился на свое место и обернулся к матери.

— Честно говоря, не очень-то и хотелось, — пошутил он, снимая напряжение.

Королева вымученно улыбнулась, все остальные предпочли никак не реагировать.

Покончив с завтраком, большинство девушек удалились в Женский зал. Когда за столом остались лишь Максон и мы с Элизой, я вскинула на него глаза. Мы оба одно­временно потянули себя за уши и улыбнулись. Наконец Элиза тоже вышла, и мы встретились посреди зала, не обращая внимания на снующих вокруг лакеев и служанок, занятых уборкой.

— Это из-за меня он не взял тебя с собой, — вздохнула я.

— Не исключено, — поддразнил меня он. — Поверь, не в первый раз он пытается поставить меня на мес­то, и в его понимании у него на то может быть миллион веских причин. Не удивлюсь, если он сделал это исключительно со злости. Ему не хочется лишаться власти, а чем ближе я подхожу к тому, чтобы выбрать себе жену, тем реальнее для него становится эта перспектива. Хотя мы оба знаем, что он никогда не уступит мне ее пол­ностью.

— С таким же успехом ты можешь отправить меня домой прямо сейчас. Он все равно ни за что не позволит тебе выбрать меня.

Я так и не рассказала Максону о том, как его отец пытался запугать меня, после того как Максон уговорил его не исключать меня из Отбора. Но мне претила сама необходимость скрывать это от Максона.

— И потом, — добавила я, скрестив руки на груди, — после вчерашнего ты не так уж сильно жаждешь меня оставить.

Он закусил губу:

— Прости, что засмеялся, но как еще, по-твоему, я должен был реагировать?

— Была масса вариантов, — пробормотала я, все еще испытывая неловкость за свою попытку соблазнить его. — Я чувствую себя полной дурой. — Я закрыла лицо ру­ками.

— Прекрати, — сказал он ласково и обнял меня. — Можешь мне поверить, искушение было очень велико. Просто ты не такая девушка.

— Но разве я не должна быть такой? Разве это не должно быть частью наших отношений? — проскулила я, уткнувшись ему в грудь.

— Неужели ты забыла ту ночь в убежище? — тихо произнес он.

— Не забыла, но тогда мы оба считали, что прощаемся навсегда.

— Это было бы фантастическое прощание.

Я отступила назад и ткнула его кулаком. Он засмеялся, радуясь тому, что мне стало легче.

— Давай будем считать, что ничего не было, — предложила я.

— Хорошо, — согласился Максон. — К тому же нам с тобой надо поработать над одним совместным проектом.

— В самом деле?

— Да, и раз уж отец так кстати уехал, сейчас самое время начать мозговой штурм.

— Ладно, — сказала я, радуясь возможности поучаствовать в чем-то, что будет нашим секретом.

Он вздохнул, и я тут же заволновалась. Что он задумал?

— Ты права. Отец тебя не одобряет. Но, возможно, он вынужден будет уступить, если нам с тобой удастся провернуть одну штуку.

— Какую штуку?

— Мы должны сделать тебя народной любимицей.

— Максон, это невозможно. Я видела результаты ­оп­роса общественного мнения в одном из журнальчиков ­Селесты после того, как пыталась спасти Марли. Люди меня не переносят.

— Взгляды меняются. Не стоит так расстраиваться из-за одного-единственного опроса.

Затея по-прежнему казалась мне безнадежной, но что я могла сказать. Если это мой единственный шанс, то нужно хотя бы попытаться.

— Так и быть, — согласно кивнула я. — Только предупреждаю тебя: ничего у нас не выйдет.

С озорной улыбкой он приблизился ко мне вплотную и поцеловал долгим неспешным поцелуем:

— А я говорю — выйдет.

Я вошла в Женский зал, но мысли мои крутились вокруг нового плана Максона. Королева еще не появилась, и девушки, столпившись у окон, со смехом что-то обсуж­дали.

— Америка, иди сюда! — настойчиво позвала меня Крисс.

Даже Селеста обернулась и с улыбкой замахала мне рукой, чтобы я подошла ближе.

Я слегка встревожилась, но все-таки подошла к ним.

И немедленно завизжала:

— О господи!

— Да уж, — вздохнула Селеста.

В саду, раздевшись до пояса, носилась кругами доб­рая половина дворцовой гвардии. Аспен рассказывал, что время от времени всем гвардейцам делали уколы, от которых росли мускулы, но, видимо, они сами тоже прикладывали массу усилий к тому, чтобы поддерживать себя в форме.

Мы все были преданы Максону, но равнодушно смотреть на такую уйму симпатичных молодых мужчин было выше наших сил.

— Посмотрите только на того блондинчика! — воскликнула Крисс. — Во всяком случае, мне кажется, что он блондин. Их стригут под ноль!

— А мне нравится этот, — произнесла Элиза негромко, глядя на другого гвардейца, который как раз пробегал мимо нашего окна.

— Боже мой, чем мы занимаемся! — захихикала Крисс.

— Ух ты! Взгляните, какой красавчик! Вон тот, зеленоглазый! — восхитилась Селеста, указывая на Аспена.

— Я танцевала с ним на Хеллоуин, — вздохнула Крисс. — Он настолько же забавен, насколько и красив.

— Я тоже с ним танцевала, — похвасталась Селеста. — По-моему, он самый роскошный гвардеец во дворце.

Я подавила смешок. Интересно, что бы она запела, если бы узнала, что раньше он был Шестеркой?

Я смотрела, как он бегает, и вспоминала о тех сотнях раз, когда его руки обнимали меня. Мы неумолимо отдаля­лись друг от друга, и поделать тут, похоже, ничего было нельзя, но даже сейчас я задавалась вопросом: можно ли найти способ сохранить хотя бы частицу того, что было у нас с ним? А вдруг я не смогу без него?

— А ты что скажешь, Америка? — спросила Крисс.

Кроме Аспена, никто из них мне особенно не приглянулся, но признаваться в этом после приступа тоски по нему не хотелось.

— Не знаю, что и сказать, — уклончиво отозва­лась я. — Они все симпатичные.

— Симпатичные? — переспросила Селеста. — Да ты шутишь! Они все тут как на подбор красавцы, каких даже мне нечасто доводилось видеть.

— По-моему, это самые обычные ребята, просто без рубашек, — возразила я.

— Ну да, почему бы тебе не полюбоваться ими немного, пока есть возможность. Потом ведь придется пялиться только на нас троих, — сварливо сказала она.

— Подумаешь! Максон без рубашки выглядит ничуть не хуже.

— Что?! — ахнула Крисс.

До меня не сразу дошло, что я ляпнула. Три пары глаз разом уставились на меня.

— И когда же вы с Максоном успели продемонстрировать друг другу свои торсы без рубашек? — язвительно осведомилась Селеста.

— Я ничего не демонстрировала!

— Значит, демонстрировал он? — спросила Крисс. — Так вот ради чего ты вчера вечером вырядилась в это непотребное платье?

— Вот шлюха! — ахнула Селеста.

— Я бы попросила! — возмутилась я.

— А какой еще реакции ты ожидала? — скрестив руки на груди, огрызнулась она. — Давай выкладывай, как все было и почему мы ошибаемся.

Как я могла объяснить им это? Обстоятельства, при которых Максон предстал передо мной без рубашки, нельзя было назвать романтическими, но не объяснять же им, что мне пришлось обрабатывать раны у него на спине, которые нанес ему его собственный отец? Это была тайна, которую он хранил ото всех. Если я сейчас его выдам, нашим отношениям конец.

— И это говорит девушка, которая тискалась с ним по углам в коридоре в полуголом виде? — бросилась я в атаку вместо того, чтобы оправдываться.

У нее отвисла челюсть.

— Откуда ты узнала?

— Вы что, все успели раздеться перед Максоном? — ужаснулась Элиза.

— Да не раздевались мы! — заорала я.

— Так, — начала Крисс, выставляя вперед обе руки,—давайте-ка проясним ситуацию. Кто и чем занимался с Максоном?

Все умолкли. Никому не хотелось быть первой.

— Я с ним целовалась, — наконец подала голос Элиза. — Три раза. Это все.

— Я с ним ни разу не целовалась, — призналась Крисс. — Но это был мой собственный выбор. Он поцеловал бы меня, если бы я позволила ему.

— В самом деле? Ни единого раза? — поразилась Селеста.

— Ни единого раза.

— Ну а я целовалась с ним много раз. — Селеста перекинула волосы за спину, решив, видимо, что лучше этим гордиться, а не смущаться. — Круче всего было однажды в коридоре. — Она одарила меня взглядом. — Мы еще шептались, как это волнующе, что нас могут застать в любой миг.

Наконец все взгляды обратились на меня. Мне вспомнилось, как король намекнул, что остальные девушки обладают намного большей свободой нравов, нежели я. Но теперь я знала, что это всего лишь одно из средств в его арсенале, способ заставить меня почувствовать себя ничтожеством. Я решила раскрыть карты.

— Первый поцелуй Максона был со мной, а не с Оливией. Просто я не хотела, чтобы кто-то об этом знал. А потом у нас было еще несколько... более интимных моментов. В один из них Максон оказался без рубашки.

— Вот так взял и оказался? Она что, сама слетела с него магическим образом? — съязвила Селеста.

— Он ее снял, — призналась я.

Неудовлетворенная этим ответом, Селеста продолжала наседать:

— Он сам ее снял или ты помогла?

— По-моему, мы сделали это вдвоем.

Повисла напряженная тишина. Потом Крисс снова заговорила:

— Хорошо, теперь мы выяснили расклад сил.

— И каков же этот расклад? — поинтересовалась Элиза.

Никто ничего не ответил.

— Я просто хотела сказать... — начала я. — Каждый из этих моментов был для меня очень важен. Максон мне небезразличен.

— Ты намекаешь, что нам всем он безразличен? — вскинулась Селеста.

— Ну, тебе-то уж точно.

— Да как ты смеешь?

— Селеста, ни для кого не секрет, что тебе нужен человек с положением. Я уверена, что Максон тебе нравится, но ты его не любишь. Твоя цель — корона.

Она не стала ничего отрицать, а обернулась к Элизе:

— А ты что нам скажешь? Ни разу не видела, чтобы ты проявила хотя бы какое-то подобие эмоций!

— Просто я умею держать себя в руках. И тебе тоже очень рекомендую, — парировала Элиза без заминки. В ее глазах промелькнул гнев, и я ощутила к ней мгновенную симпатию. — В моей семье браки детей всегда устраивали родители. Я знала, что меня ждет, с самого детства. Может, я и не схожу по Максону с ума, но я уважаю его. Любовь может прийти со временем.

— Как-то это печально, Элиза, — с сочувствием в голосе произнесла Крисс.

— Вовсе нет. Есть в жизни вещи и поважнее любви.

Мы все уставились на Элизу. В ушах у меня звучали ее слова. Я боролась за свою семью ради любви, и за Аспе­на тоже. И теперь с каким-то страхом я поняла: когда делокасалось Максона, я всегда — даже если делала безнадежные глупости — действовала под влиянием этого чувства. И тем не менее вдруг в самом деле в жизни есть что-то важнее?

— Ладно, тогда я произнесу это вслух: я люблю его! — выпалила Крисс. — Я люблю его и хочу за него замуж.

Это откровение вернуло меня к нашей дискуссии, и мне страстно захотелось провалиться под землю. Господи, ну и кашу я заварила!

— Так, Америка, теперь выкладывай ты, — приказала Селеста.

Я застыла, едва дыша. Правильные слова пришли на язык не сразу.

— Максон знает, какие чувства я к нему испытываю, и это главное.

Селеста закатила глаза, но дальше выпытывать не стала.Без сомнения, испугалась, что, если она станет настаи­вать, я отплачу ей той же монетой.

Стоя у окна, мы исподтишка поглядывали друг на друга. Отбор тянулся уже несколько месяцев, и лишь сейчас нам всем наконец-то открылось реальное положение вещей. Каждая из нас получила возможность узнать, как обстоят дела с Максоном у остальных — по крайней мере, в определенной области, — и выстроить для себя общую картину.

Не прошло и нескольких секунд, как в зал вошла королева. Она пожелала всем доброго утра, и мы, присев перед ней, разбрелись по углам. Каждой необходимо было побыть в одиночестве и собраться с мыслями. Наверное, так все и должно было закончиться. Нас было четыре девушки на одного принца, и трем в самом ближайшем времени предстояло отправиться домой, увозя с собой лишь немногим больше, нежели захватывающую историю о том, как мы провели осень.

Ломая руки, я расхаживала взад-вперед по библиотеке в попытке подобрать слова. Нужно было объяснить Максону то, что произошло, пока он не услышал об этом от других девушек, но я вовсе не горела желанием поскорее начать этот разговор.

— Тук-тук, — произнес Максон, появляясь на пороге, и немедленно заметил мое озабоченное выражение. — Что случилось?

— Только не сердись, — начала я.

Он замедлил шаг, и встревоженное выражение лица сменилось настороженным.

— Попытаюсь.

— Девушки в курсе, что я видела тебя без рубашки. — Заметив промелькнувший в его глазах вопрос, я торопливо поклялась: — Я ни слова не сказала про твою спину. Но мне очень хотелось, потому что теперь они считают, что мы с тобой занимались черт знает чем.

— Ну, примерно так оно и было, — улыбнулся он.

— Тебе-то хорошо шутки шутить! Они теперь меня ненавидят.

— Если это хоть немного утешит тебя, я не сержусь. Если ты не выдала мой секрет, ничего страшного не прои­зошло. Но, должен признаться, я немного ошарашен, что ты так с ними разоткровенничалась. Каким образом эта тема вообще всплыла?

— Я не могу тебе сказать, — уткнувшись ему в грудь, ответила я.

— Гм. — Максон провел большим пальцем по моей спине. — Если я не ошибаюсь, мы договорились больше доверять друг другу.

— Ну да. Вот я и прошу тебя поверить мне, когда я говорю, что тебе лучше об этом не знать.

Может, я и ошибалась, но почему-то казалось, что, если я признаюсь Максону, что мы разглядывали полуголых разгоряченных гвардейцев, ничего хорошего нам всем это не сулит.

— Ну что ж, — сказал он. — Теперь девушки знают, что ты видела меня полураздетым. Что еще им известно?­

Я замялась:

— Они знают, что твой первый поцелуй был со мной. А я знаю, чем ты занимался и чем не занимался с каждой из них.

— Что?! — отшатнулся он.

— После того как я проболталась, что видела тебя без рубашки, посыпались взаимные обвинения, ну и в конце концов все раскрыли карты. Я в курсе, что вы с Селестой много целовались и что ты уже давно поцеловал бы Крисс, если бы она тебе позволила. Все всплыло наружу.

Он провел ладонью по лицу и принялся мерить шагами библиотеку, переваривая услышанное.

— Значит, у меня теперь вообще не осталось личного пространства? Нисколько? Потому что вы решили поделиться друг с другом достижениями? — Максон был явно раздосадован.

— Знаешь, раз уж ты так ратуешь за честность во всем, ты должен быть мне благодарен.

Он остановился как вкопанный и уставился на меня:

— Прошу прощения?

— Теперь игра идет в открытую. Каждая из нас понимает расклад сил, и я лично этому рада.

— Рада? — Он закатил глаза.

— Если бы ты сказал мне, что мы с Селестой в отношениях с тобой зашли примерно одинаково далеко, я ни за что не стала бы пытаться сделать то, что сделала вчера вечером. Знаешь, как унизительно это было?

— Америка, я тебя умоляю, — фыркнул он. — С учетом того, сколько глупостей ты успела наговорить и наделать за все время, просто удивительно слышать, что ты еще способна испытывать неловкость.

Меня никогда специально не учили выражать свои мысли, наверное, поэтому я не сразу поняла подтекст его слов. Я всегда нравилась ему, по крайней мере, он сам так говорил. Я нравилась ему вопреки общественному мнению обо мне. Выходит, и вопреки его собственному мнению?

— Пожалуй, я пойду, — произнесла я тихо, избегая смотреть ему в глаза. — Прости, что проболталась о том, что видела тебя без рубашки.

Я пошла к двери, чувствуя себя такой ничтожной, что не удивилась бы, если бы он не заметил моего ухода.

— Хватит, Америка. Я не имел в виду, что...

— Ничего, я не обиделась, — пробормотала я. — В следующий раз буду думать, что говорю.

Я поднялась к себе, не зная, хочу ли, чтобы Максон попытался меня остановить, или нет. Он не попытался.

В комнате Мэри, Люси и Энн перестилали мою постель и вытирали пыль.

— Добрый день, миледи, — поздоровалась со мной Энн. — Хотите чая?

— Нет, я пойду немного посижу на балконе. Если кто-нибудь придет, скажите, что я отдыхаю.

Энн слегка нахмурилась, но все же кивнула:

— Конечно.

Я немного посидела на свежем воздухе, потом почи­тала кое-какие материалы, которые подготовила для нас Сильвия. Вздремнув, я довольно долго играла на скрипке. Мне, в сущности, было все равно, чем заниматься, если это давало возможность не видеться с другими девушками и с Максоном.

Когда король бывал в отъезде, нам разрешали брать еду в свои комнаты, чем я и воспользовалась. Я ела цып­ленка, когда в дверь постучали. Меня охватила совершенно иррациональная уверенность, что это Максон. А сейчас я никак не могла показаться ему на глаза. Вцепившись в Мэри и Энн, я бросилась в ванную.

— Люси, — прошептала я. — Скажи ему, что я принимаю ванну.

— Ему? Ванну?

— Да. Не впускай его в комнату.

— Что случилось? — забеспокоилась Энн, когда я закрыла дверь и приникла к ней ухом.

— Вы что-нибудь слышите? — спросила я.

Обе тоже прильнули к двери, пытаясь что-нибудь разобрать.

До меня донесся приглушенный голос Люси, но потом я догадалась приложить ухо к щели между дверью и косяком, и разговор стал намного разборчивее.

— Она принимает ванну, ваше высочество, — спокойно произнесла Люси.

Это действительно был Максон.

— Вот как. Я надеялся, что она еще не закончила есть. Подумал, что мы могли бы поужинать вместе.

— Она решила принять ванну перед ужином.

Мне послышалась в ее голосе маленькая заминка. Очевидно, от необходимости говорить неправду ей было не по себе.

«Давай, Люси. Держи себя в руках».

— Ясно. Что ж, когда выйдет, передай ей, чтобы зашла ко мне. Я хотел бы с ней поговорить.

— Э-э... Боюсь, она там очень надолго, ваше высо­чество.

Максон помолчал.

— А-а. Ладно. Тогда передай ей, пожалуйста, что я заходил и просил ее послать за мной, если она захочет пого­ворить. Пусть не волнуется, если это будет поздно, я все равно приду.

— Да, сир.

Повисло долгое молчание, и я уже совсем было решила, что он ушел.

— Э-э... Спасибо, — произнес он наконец. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, ваше высочество.

Еще несколько секунд я стояла за дверью, чтобы убедиться, что он точно ушел. Когда наконец я вышла из ванной, Люси все еще держалась за ручку двери. Я обвела взглядом служанок. В глазах всех троих застыло вопросительное выражение.

— Просто сегодня мне хочется побыть в одиночестве, — пояснила я уклончиво. — Что-то я устала. Если вы унесете поднос, я прямо сейчас лягу в постель.

— Хотите, кто-нибудь из нас останется с вами? — предложила Мэри. — На тот случай, если вы решите послать за его высочеством?

Лица всех трех были полны надежды, но я вынуждена была спустить их с небес на землю.

— Нет, мне нужно отдохнуть и прийти в себя. Я поговорю с принцем завтра утром.

Странно было ложиться в постель, зная, что междумной и Максоном висит что-то недосказанное, но я просто не понимала, как сейчас вести себя с ним. Все шло не так. Мы с ним пережили уже столько взлетов и падений, столько попыток вдохнуть в наши отношения жизнь, но было совершенно ясно, что, если мы действительно хотим этого добиться, впереди у нас еще очень долгий путь.

За окном было еще темно, когда меня грубо выдернули из сна. В комнату хлынул свет из коридора, и я принялась тереть глаза, глядя на вошедшего гвардейца.

— Леди Америка, проснитесь, пожалуйста, — сказал он.

— Что случилось? — спросила я, зевая.

— Срочное дело. Вас ждут внизу.

Я немедленно похолодела. Мои родные мертвы; я была совершенно уверена в этом. Мы приставили к ним охра­ну, мы предупредили своих домашних об опасности, но повстанцев было слишком много. Так уже случилось с Натали. Она покинула Отбор после того, как повстанцы расправились с ее младшей сестренкой. Наши семьи больше не были в безопасности.

Я отбросила одеяло и потянулась за халатом и шлепанцами. Потом выскочила в коридор и побежала по лест­ни­це, два раза едва не поскользнувшись на ступеньках.

Очутившись на первом этаже, я увидела Максона, который настойчиво втолковывал что-то гвардейцу. Я бросилась к нему, совершенно забыв о событиях последних двух дней.

— Что с ними? — спросила я, силясь сдержать слезы. — Все плохо?

— Что? — переспросил он и неожиданно обнял меня.

— Мои родные... Они живы?

Максон поспешно отстранил меня от себя и заглянул в мои глаза.

— Они живы и здоровы, Америка. Прости, я не сооб­разил, что эта мысль первой придет тебе в голову.

От облегчения я едва не разрыдалась.

Максон с замешательством в голосе продолжал:

— Во дворце повстанцы.

— Что?! — вскрикнула я. — Почему мы не идем в убежище?

— Они здесь не для того, чтобы напасть.

— А зачем они тогда здесь?

— Их всего двое, северяне, — вздохнул он. — Они не вооружены и утверждают, что пришли поговорить со мной... и с тобой.

— Зачем им я?

— Не знаю, но собираюсь с ними поговорить. Я подумал, что должен дать такую возможность и тебе тоже.

Я оглядела себя и провела рукой по волосам:

— Но я же в ночной рубашке.

— Ничего страшного, разговор будет неофициальный, — улыбнулся он.

— И ты хочешь, чтобы я с ними поговорила?

— Окончательное решение за тобой, но мне очень любопытно, зачем им понадобилась именно ты. Не уверен, что они скажут об этом, если ты не придешь.

Я кивнула, пытаясь взвесить все «за» и «против». По правде говоря, разговаривать с ними мне не очень хотелось. Вооруженные или нет, они были куда опаснее, чем я.Но если Максон считал, что я могу это сделать, наверное, надо было...

— Ладно, — сказала я, собираясь с духом. — Хорошо.

— Ни один волос не упадет с твоей головы, Америка. Даю тебе слово. — Его рука по-прежнему лежала поверх моей, и он слегка сжал мои пальцы. Потом обратился к гвардейцу: — Веди нас. Только на всякий случай держи оружие наготове.

— Разумеется, ваше высочество, — отозвался тот и повел нас по коридору в Главный зал, где в окружении других гвардейцев стояли два человека.

В считаные секунды я различила среди них Аспена.

— Можете убрать собак? — попросил один из повстанцев.

Высокий, стройный и светловолосый парень. Его сапо­ги облеплены грязью, костюм словно позаимствован у кого-нибудь из Семерок: грубые штаны, ушитые так, чтобы сидели в обтяжку, и латаная-перелатаная рубаха, поверх которой была надета потертая кожаная куртка. На шее у парня на длинной цепочке висел ржавый компас, покачивавшийся при каждом движении. Словом, вид у него был суровый, но не страшный. Я этого не ожидала.

Но еще большей неожиданностью для меня стало то, что его сопровождала девушка. На ней были леггинсы и юбка, сшитая из такого же грубого материала, что и штаны ее спутника, а еще сапоги, однако выглядел ее наряд так, будто она попыталась сочетать в нем практичность и моду. И хотя повстанцев окружали гвардейцы, девушка стояла, дерзко подбоченясь. Даже если бы я не вспомнила ее лица, не узнать куртку было невозможно. Это была та самая джинсовая куртка, расшитая десятками мелких цветочков.

Убедившись, что я ее вспомнила, девушка сделала небольшой книксен. И у меня вырвалось нечто среднее между смешком и вскриком.

— Что случилось? — забеспокоился Максон.

— Потом объясню, — прошептала я.

Озадаченный, но спокойный, он ободряюще сжал мою руку и снова устремил взгляд на наших гостей.

— Мы пришли к вам с миром для разговора, — произнес мужчина. — Мы безоружны, ваши охранники нас обыскали. Я отдаю себе отчет в том, что просить о разговоре с глазу на глаз неуместно, но нам необходимо обсудить такие вещи, которые не предназначены больше ни для чьих ушей.

— А как же Америка? — спросил Максон.

— Мы хотим, чтобы она присутствовала при разговоре.

— С какой целью?

— Это тоже не для их ушей, — почти дерзко ответил молодой человек, насмешливо обводя рукой комнату.

— Если вы задумали причинить ей...

— Я знаю, что вы относитесь к нам с недоверием, и не без веских оснований, но у нас нет причин желать зла ни вам, ни ей. Мы всего лишь хотим поговорить.

Максон на минуту задумался.

— Ты, — бросил он одному из гвардейцев, — выдвини в центр зала стол и четыре кресла. После этого прошу всех разойтись в стороны, чтобы дать нашим гостям место.

Гвардейцы повиновались, и следующие несколько минут прошли в неловком молчании. Когда стол и четыре кресла, по два с каждой стороны, были передвинуты в центр, Максон жестом пригласил эту парочку присоединиться к нам.

Стражники отступили назад, безмолвно оцепив зал попериметру и не сводя глаз с повстанцев, готовые в любую секунду при необходимости открыть огонь.

Когда мы подошли к столу, мужчина протянул руку:

— Вам не кажется, что для начала неплохо бы представиться?

Максон настороженно взглянул на него, но потом все-таки уступил:

— Максон Шрив, ваш законный повелитель.

— Очень приятно, сир, — усмехнулся молодой че­ловек.

— С кем имею честь?

— Мистер Август Иллеа, к вашим услугам.