Никогда не лги леди E-Book

Liz Carlyle

Never Lie to a Lady

© Susan Woodhouse, 2007

© Перевод. В. А. Суханова, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

* * *

Пролог. Встреча в Кресент-Мьюз

Зима 1828 года

Тяжелые бархатные портьеры в библиотеке были плотно задернуты и не пропускали свет уличных газовых фонарей. Устилавший пол пушистый турецкий ковер заглушал шаги. Глубокие ниши комнаты поглощали все звуки. Помещение освещал лишь горевший в камине огонь.

Лорд Нэш был осторожным человеком. Он хорошо подготовился к этой встрече. Стоя спиной к огню, он неотрывно смотрел на едва различимую в густой тени дверь.

И вот наконец она бесшумно открылась, и на пороге появилась графиня де Монтиньяк. Она направилась к лорду Нэшу и, приблизившись, протянула к нему свои изящные руки – словно он был ее самым близким другом. На графине был красный шелковый пеньюар, больше подходивший для будуара. Ее густые золотистые волосы были распущены.

– Добрый вечер, милорд, – промурлыкала она. – Как долго я ждала этого момента.

Нэш не стал брать ее за руки, и графиня вынуждена была опустить их.

– Я попросил вас о встрече не для пустых разговоров, – заявил он. – Покажите мне то, за чем я пришел сюда.

Лукавая улыбка графини стала шире.

– Обожаю мужчин, которые сразу переходят к делу, – снова замурлыкала она и ловким движением рук сбросила с себя шелковый пеньюар – он с тихим шелестом упал к ее ногам.

Почувствовав возбуждение, Нэш усилием воли взял себя в руки. Графиня была прекрасно сложена. Прозрачная сорочка, в которой она теперь стояла перед ним, не скрывала соблазнительных изгибов ее нежного тела. Сквозь тонкую ткань была хорошо видна грудь молочной белизны и розовые отвердевшие соски. Графиня прикоснулась к одному из них, не сводя глаз с Нэша.

– Многие мужчины готовы хорошо заплатить за это, – проговорила она хрипловатым голосом. – Но для вас, Нэш… О боже!.. Любая женщина мечтает оказаться в ваших объятиях!

Нэш положил руку на левую грудь графини и довольно сильно сжал ее. На лице графини отразились смешанные чувства – страх и сладострастие.

– Принесите бумаги, – процедил он сквозь зубы. – Перестаньте играть со мной.

Не говоря больше ни слова, графиня прошла в глубину комнаты и на несколько мгновений скрылась в густой тени. Нэш слышал, как она выдвинула ящик стола, а потом резко задвинула его. Вскоре раздались ее шаги, и графиня снова появилась перед Нэшем. В руках у нее была толстая пачка бумаг. Нэш тут же взял их и начал быстро листать.

– Сколько? – коротко спросил он.

– Десять тысяч.

Нэш колебался.

Графиня подошла так близко, что он чувствовал исходивший от ее волос запах жасмина.

– Эта сделка нелегко далась мне, милорд, – сказала она. – Мне понадобилась вся моя женская хитрость и обаяние, чтобы заполучить то, что вам было нужно.

– Вас от этого не убудет, – заявил маркиз.

Его слова ничуть не смутили графиню.

– Надеюсь, милорд, мне не надо напоминать вам о политической важности этих документов, – сказала она, поглаживая его по руке. – Заплатите десять тысяч, а кроме них, вы получите возможность насладиться моим телом. По рукам?

Нэш заставил себя отвести глаза от пышной груди графини.

– Вряд ли вашему мужу, мадам, понравится то, что ему наставляют рога в собственном доме.

Графиня с обольстительной улыбкой прильнула к нему.

– Пирр разумный человек, он хорошо понимает мои потребности. А их у меня много. Я докажу вам это, если вы сейчас подниметесь со мной в мою спальню.

– Я не могу пойти с вами.

Графиня опустила руку и провела ладонью по его паху. К своему неудовольствию, Нэш почувствовал, что возбуждается.

– Вы уверены в этом, мой дорогой? – прошептала коварная соблазнительница. – Ваши убеждения так… тверды… Я хорошо чувствую эту твердость. Судя по всему, слухи, которые ходят о вас, правдивы.

Нэш отбросил бумаги в сторону.

– Вы ведете опасную игру, мадам.

– Такая у меня жизнь, милорд.

Снова улыбнувшись, она убрала руку и отступила на шаг.

Какое-то время Нэш молча наблюдал за ней. Он смотрел на графиню так настороженно, как смотрят на змею, скользящую в траве.

– Бог мой, не будьте таким ханжой, Нэш! – воскликнула она. – Мы с вами – одного поля ягоды. Нам обоим претит английский образ жизни со множеством ограничений и условностей. Мы никогда не будем подчиняться правилам приличий, принятым в обществе. Так почему бы нам сейчас не преподать друг другу несколько уроков нежной страсти?

Нэш наклонился и поднял с пола красный шелковый пеньюар:

– Наденьте его, графиня. Боюсь, что такую опытную женщину, как вы, мне нечему учить.

Графиня пожала плечами:

– Возможно, милорд.

Она надела пеньюар и после этого уже не пыталась соблазнить Нэша, хотя время от времени бросала на него выразительные взгляды. Нэш с чувством огромного облегчения покинул дом, расположенный в Белгрейвии – фешенебельном районе Лондона. На улице стоял промозглый январский холод. С Темзы поднимался туман. Подняв воротник, Нэш зашагал по безлюдной в этот поздний час Аппер-Белгрейв-стрит. Колокол стоявшей неподалеку недавно построенной церкви Святого Петра ударил два раза. Его звон странно звучал во мгле, под моросящим дождем.

Никто не видел, как Нэш свернул в переулок и оказался в Кресент-Мьюз, старом квартале, затерявшемся среди роскошных домов Белгрейвии. Здесь когда-то располагался конный двор, а теперь перестроенные конюшни заняли люди. Этот квартал было трудно найти, что вполне устраивало Нэша.

Увидев вдалеке невысокое строение – перед входом на медном кронштейне висел фонарь, отбрасывавший слабый свет на ступеньки крыльца, – Нэш ускорил шаг. Когда он приблизился к дому, из кустов вышел гвардеец в красивой униформе, подтягивавший на ходу штаны.

Они вежливо раскланялись, и гвардеец исчез в темноте. Из-за двери слышался громкий смех. Отступив в тень под деревом, Нэш стал терпеливо ждать.

Время от времени из заведения выходили мужчины – военные и джентльмены. Спустившись с крыльца, они исчезали в темной узкой улочке, ведущей от бывших конюшен в фешенебельный квартал. Наконец из дома вышел еще один человек, он направился прямиком к дереву, под которым стоял Нэш. Уверенная походка мужчины свидетельствовала о том, что он был совершенно трезв.

– Добрый вечер, сэр.

– Добрый вечер, – откликнулся Нэш. – Похоже, сегодня вечером здесь собрались все расквартированные в городе гвардейцы. Собрались, предварительно напившись.

Подошедший к маркизу невысокий мужчина сдержанно улыбнулся.

– Вы правы, милорд, – сказал он. – Суонн говорил, что вам понадобились мои услуги…

Нэш достал кошелек и кивнул в сторону Уилтон-Кресент:

– Вы знаете женщину, которая живет в третьем доме по этой стороне Честер-стрит?

– Кто ж ее не знает? Это графиня Монтиньяк.

– Правильно. А вы уверены, что это ее настоящее имя?

Собеседник Нэша усмехнулся:

– Нет, не уверен. Но у нее высокопоставленные друзья, а ее муж – атташе при французском посольстве. Какого рода поручение вы желаете мне дать, милорд?

– Три ваших человека должны будут следить за домом графини день и ночь, – сказал Нэш. – Я должен знать имена всех, кто бывает там. Всех – от трубочистов до гостей, приглашенных на званый ужин. А если она выезжает, то мне должно быть известно, где она бывает и с кем встречается. Докладывайте обо всем Суонну раз в неделю. Мы с вами больше не встретимся.

Сыщик поклонился:

– Все будет сделано. – Немного поколебавшись, он спросил: – Могу я говорить с вами откровенно, милорд?

Нэш приподнял темную бровь.

– Вне всяких сомнений.

– Будьте осторожны, сэр. Дипломатический корпус похож на гнездо гадюк, и в центре его извивается графиня Монтиньяк. Эта женщина готова продать собственную мать, если ей предложат хорошие деньги.

На лице маркиза появилась горькая усмешка.

– Я прекрасно знаю это. Тем не менее спасибо за предостережение.

Глава 1. Праздник на Ганновер-стрит

Весна 1828 года

Мисс Ксантия Невилл думала о том, что ей не мешало бы завести роман. Эта мысль пришла ей в голову в тот момент, когда она наблюдала за красивыми, элегантно одетыми джентльменами, вальсировавшими со своими партнершами в бальном зале. Подолы легких платьев и фалды фраков развевались в вихре танца. Вальсировавшие пары были ярко освещены тысячами свечей. Слышался звон бокалов с шампанским. Дамы флиртовали с кавалерами. Всем было весело, потому что никто не остался в этот вечер в одиночестве.

Никто, кроме Ксантии. В свои неполные тридцать она была закоренелой старой девой. Тем не менее сегодня на бал она явилась в красном наряде. Для этого платья Ксантия намеренно выбрала самый яркий бархат, какой только смогла найти в лавках на Пэлл-Мэлл. Одевшись подобным образом, она как будто подавала сигнал кому-то в бальном зале дома лорда Шарпа.

Впрочем, теперь ей казалось, что она пытается обмануть саму себя. Возможно, все дело было в том, что Ксантия выпила сегодня слишком много шампанского. Однако даже в этом состоянии ей не следовало забывать, что в Англии незамужние леди не заводят любовные связи. Они могут надеяться только на предложение руки и сердца. Даже ее циничный брат не потерпит скандала в своей семье. Кроме того, Ксантия понятия не имела, как улаживаются любовные дела, хотя в других областях была довольно сведущей женщиной. Она знала, как обвести вокруг пальца самых хитрых таможенных служащих, умела оформлять на трех языках сопроводительные документы к грузам и могла сразу же распознать нечистого на руку коммерсанта. Но как устроить свою личную жизнь, она не знала.

В бальном зале было много хорошеньких молоденьких девушек, впервые вывезенных в свет. Конечно же, на них не было ярко-красных нарядов. Для этих невинных созданий существовало множество возможностей устроить свою жизнь. Для них были открыты все пути. Ксантия завидовала им, и тем не менее она не хотела бы поменяться местами ни с одной из них.

Отвернувшись от пестрой толпы нарядных дам и кавалеров, Ксантия вышла на террасу, ища уединения. Удаляясь от шумного зала, она слушала стук каблучков своих бальных туфелек по каменным плитам. Вскоре звуки оркестра стали приглушенными, а гул голосов стих. Даже влюбленные парочки не рисковали уходить так далеко от освещенного зала. Возможно, Ксантия тоже не стала бы удаляться от людей в этот поздний час, но густая тень и царившая вокруг тишина манили ее.

Дойдя до конца террасы, Ксантия остановилась и прислонилась спиной к кирпичной стене, еще хранившей тепло не по сезону солнечного дня. Ксантия уже четыре месяца находилась в Лондоне и постоянно здесь мерзла, но сейчас ей было хорошо. Закрыв глаза, она поднесла к губам бокал с шампанским и с наслаждением сделала глоток.

– Ах, если бы причиной этого упоения был я! – послышался вдруг рядом чей-то тихий голос. – Такое выражение лица я видел лишь у тех женщин, с которыми предавался любви.

Едва не вскрикнув от испуга, Ксантия открыла глаза. Перед ней стоял высокий стройный мужчина. Он загораживал проход, и Ксантия не могла обойти его. В темноте она не видела его лица, но чувствовала на себе взгляд его жгучих глаз. Она заметила этого человека в комнате, где играли в карты. Он со скучающим видом сидел за карточным столом. Ксантия видела, что многие дамы обращали на него внимание. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые нравятся женщинам. Причем дело было не в красоте, а в чем-то более притягательном, связанном с первобытными инстинктами.

Ксантия вскинула подбородок.

– В доме Шарпа сегодня настоящее столпотворение, – сказала она. – И я думала, что мое отсутствие останется незамеченным.

– Возможно, оно действительно осталось без внимания. Мне это неизвестно. Я здесь нахожусь уже довольно давно. Минут пятнадцать по крайней мере. – Незнакомец вышел из тени, и теперь его лицо освещал призрачный лунный свет. – У Шарпа всегда великолепное шампанское, – сказал он, глядя на пустой бокал Ксантии. – Ему не откажешь в хорошем вкусе. А вам, моя дорогая, я настоятельно советую вернуться в бальный зал. Это было бы благоразумно.

Однако Ксантия проигнорировала совет. Она внимательно вглядывалась в лицо собеседника. Его нельзя было назвать красивым. Черты лица стоявшего перед ней джентльмена были довольно грубыми. Орлиный нос, массивная челюсть, чуть раскосые глаза. Темные волосы незнакомца были длиннее, чем это предписывала мода. Ксантию охватила тревога. От этого человека исходило ощущение опасности.

– Нет. – Она покачала головой. – Я лучше побуду здесь.

– Как вам будет угодно. – Незнакомец пожал плечами. – Вы похожи на кошку, отыскавшую теплый угол. Вам холодно?

Ксантия вспомнила ласковое солнце Бэйана.

– Я постоянно мерзну, – призналась она. – И никак не могу согреться.

– Мне вас жаль. – Он внимательно посмотрел на нее и протянул руку: – Кажется, мы не знакомы. Я уверен, что вы недавно приехали в Лондон.

Она взглянула на его руку, но не стала протягивать свою.

– Вы считаете, что всех в городе знаете?

– Да, считаю. Это входит в мои обязанности.

– Неужели? – Ксантия поставила пустой бокал на парапет террасы. – Очень интересно… А чем вы занимаетесь?

– Хорошо знать людей – это и есть мое занятие.

– Ах, как таинственно! – В голосе Ксантии звучали нотки иронии. – Позвольте полюбопытствовать, а от кого вы тут прячетесь? От рассерженного мужа? От надоевшей женщины? Или от назойливых сводней, которые разглядели в вас хорошую партию для своих подопечных?

Незнакомец улыбнулся.

– А вы наблюдательны. Я действительно неловко чувствую себя в бальном зале. Похоже, многие дамы возлагают на меня большие надежды. Впрочем, я стараюсь не задумываться над этим.

– Надежды, ожидания… – в задумчивости проговорила Ксантия. – Как часто они заставляют нас нервничать и испытывать неприятные чувства. Мы не спешим оправдывать их. От нас постоянно требуют или ждут чего-то, но мы этого не делаем, и тогда нас называют упрямцами. Или эксцентричными людьми. Я часто задаюсь вопросом: почему так происходит?

– Действительно, почему? – Он помолчал. – А вы, моя дорогая, похоже, принадлежите к тому типу женщин, которые способны на неожиданные поступки. Мне кажется, что вы очень отличаетесь от всех остальных, от тех, кто кружится сейчас в бальном зале.

«От всех остальных…» Эти слова, как жирная черта, сразу же отделили их двоих от других гостей. Ее собеседник тоже не походил на обычных людей – Ксантия чувствовала это. Ее вдруг бросило в дрожь. На мгновение ей показалось, что незнакомец видит ее насквозь, проникает взглядом в самые заветные уголки ее души. Она почти физически ощущала тяжесть его взгляда.

Ксантия насторожилась. «Что я делаю здесь, в темноте, с этим незнакомцем? Зачем разговариваю с ним?» – спросила она себя.

– Вы чрезвычайно молчаливы, моя дорогая.

– Мне просто нечего вам сказать, – ответила Ксантия. – Я живу в простоте и строгости и редко бываю в обществе.

– Я тоже, – сказал он. Понизив голос, добавил: – И тем не менее мы здесь…

Он так близко придвинулся к ней, что Ксантия почувствовала запах его одеколона. Это был весьма интригующий аромат – смесь дыма и цитрусовых. Жгучий взгляд незнакомца, казалось, проникал ей в душу, и Ксантии вдруг почудилось, что каменный пол террасы уплывает из-под ее ног.

– Простите… – пролепетала она, – а вы, наверное, пользуетесь амбровым маслом… Это так?

– Да, но не только им.

– Еще я чувствую запах неролиевого масла. Однако у амбры редкий аромат, его ни с чем не спутаешь.

Незнакомец был явно польщен ее замечанием.

– Я удивлен вашими познаниями.

– Я неплохо разбираюсь в пряностях и маслах.

– Правда? Мой парфюмер заказывает амбру из-за границы специально для меня. Вам нравится этот запах?

– Не очень, – призналась Ксантия.

– В таком случае завтра я не буду так душиться.

– Завтра?..

– Да. Я нанесу вам завтра визит. Кстати, дорогая моя, не соблаговолите ли вы назвать свое имя? Впрочем, имя вашего мужа устроило бы меня больше. Зная его, я сразу же установил бы, когда ваш достойный супруг бывает в клубе, а вы, следовательно, остаетесь дома одна.

– Я не знаю его имени, – сказала Ксантия. – Но я вижу, что вы довольно наглый субъект.

– Наглость – второе счастье, а от скромности одни убытки. Вы согласны?

Ксантия рассмеялась:

– Согласна. Эти истины я познала на собственном горьком опыте.

Незнакомец на мгновение задумался, потом сказал:

– А вы нисколько не похожи на робкую, застенчивую леди. Скажите честно, дорогая моя, вы так же дерзки и смелы, как ваш ярко-красный наряд?

– В некоторых ситуациях, – ответила Ксантия. – Если чего-то очень сильно хочешь, приходится порой быть дерзкой и наглой.

Незнакомец вдруг взял ее за локоть, и Ксантию бросило в дрожь.

– Вы заинтриговали меня, – проговорил он хрипловатым голосом. – Давно уже никто не вызывал у меня столь острого интереса, как вы.

– Как я вас понимаю! – вырвалось у Ксантии. – Мне очень хотелось бы… – Она запнулась. – О, я сама не знаю, что говорю! Не обращайте внимания на мои слова. Пожалуй, мне пора идти.

– А что вы собирались сказать? Чего вам хотелось бы, моя дорогая? Говорите прямо. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить ваше желание. Мне это доставит огромное удовольствие.

От этих его слов по телу Ксантии снова пробежала дрожь.

– Нет, я оставлю свои желания при себе. Вы опасный человек, сэр. Мне нельзя оставаться здесь.

– Подождите! – Он привлек ее к себе. – Давайте заключим сделку. Я сообщу вам свое имя и назову род занятий, а вы за это… – Он сделал паузу, и Ксантия затаила дыхание. – Вы за это поцелуете меня. Только не по-сестрински, а по-настоящему.

Глаза Ксантии округлились. Но вместе со страхом в ее душе проснулось любопытство. В конце концов, она ведь сама начала эту глупую игру в кошки-мышки… Кроме того, ей безумно хотелось, чтобы этот мужчина поцеловал ее.

Он не стал дожидаться, когда Ксантия разрешит ему осуществить задуманное. Обняв ее, он с жадностью впился губами в губы Ксантии, и его язык проник ей в рот. Ксантию тотчас же захлестнуло желание, и она, прижавшись к нему, ответила на его знойный поцелуй.

При этом она чувствовала, что силы покидают ее – незнакомец словно лишил ее воли, и теперь она, Ксантия, находилась в полной его власти. Его страсть передавалась ей, его возбуждение перекинулось на нее точно пламя пожара. Никто еще не целовал ее так страстно и так неистово. Ксантия обвила руками его шею, а дыхание ее участилось и стало прерывистым. Запах одеколона, исходивший от разгоряченного тела незнакомца, становился все сильнее, и Ксантия чувствовала, что теряет голову.

– О боже… это настоящее безумие, – пробормотала она, прервав поцелуй, и не узнала собственный голос.

– Да, но это великолепное безумие.

Его ладонь легла ей на бедро, и Ксантия еще крепче к нему прижалась. Тут он вдруг приподнял ее подол, и его руки проникли ей под платье. Прижав Ксантию спиной к кирпичной стене и подложив ладонь ей под ягодицы, он попытался раздвинуть ее ноги.

– О, подождите… не надо… – прошептала она.

– Мы здесь одни, дорогая моя, – проговорил он, осыпая поцелуями ее лицо и шею. – Я уверен, что вам нечего бояться. Положитесь на меня.

Ксантия таяла от его голоса. Она готова была уступить ему, хотя понимала, что ведет себя глупо. Она действительно сошла с ума от неудержимого желания сблизиться с этим мужчиной. Когда он снова припал к ее губам, она сдалась – позволила ему делать все, что он хотел. И в этот момент он уже не казался незнакомцем, казался близким человеком, хорошо знавшим ее тело.

Его теплая рука проникла в ее промежность, и он, не прерывая поцелуя, издал глубокий стон и стал ласкать самые заповедные уголки ее тела. У Ксантии подкашивались колени. Движения руки незнакомца стали ритмичными, и темп все ускорялся. Задыхаясь от возбуждения, Ксантия выгибала спину, пытаясь покрепче прижаться к незнакомцу, пытаясь слиться с ним в единое целое.

Напряжение в ее теле нарастало; у нее возникло такое чувство, что она вот-вот взорвется. И боль тоже нарастала; в глазах у Ксантии потемнело, а по телу пробежала судорога. Ей казалось, что она утратила ощущение реальности. «Неужели я схожу с ума?» – подумала Ксантия в испуге.

– Отдайтесь мне, дорогая, – прошептал незнакомец, прижавшись губами к ее уху и покусывая мочку. – О боже, как вы прекрасны!

– Я думаю… нам надо остановиться… – пролепетала Ксантия, дрожа всем телом.

Из груди незнакомца вырвался глухой стон, и его рука замерла на ее бедре.

– Вы в этом уверены? – прохрипел он. – Давайте вместе убежим отсюда и поедем ко мне. Мы проведем ночь в моей постели, и я обещаю, что вы получите огромное наслаждение. Я исполню любое ваше желание, любую прихоть.

Ксантия покачала головой:

– Нет, это невозможно. Я не знаю, что нашло на меня сегодня. Вы, должно быть, решили, что я шлюха…

Пока она говорила, незнакомец опустил подол ее платья и аккуратно разгладил складки.

– Нет, – возразил он, – я решил, что вы чувственная женщина с неутоленной жаждой страсти и что вы позволите мне исправить столь прискорбное упущение судьбы.

Ксантия засмеялась:

– Боже мой, я, должно быть, сошла с ума! Я едва не отдалась мужчине, которого совсем не знаю!

Он отступил на шаг и отвесил учтивый поклон:

– Разрешите представиться. Моя фамилия Нэш. Я игрок и профессиональный сибарит.

Профессиональный сибарит?

Ксантия лишилась дара речи. Только теперь она в полной мере осознала весь ужас своего падения. Как могла она вести себя столь безрассудно? Повернувшись, Ксантия пустилась наутек. Это было, конечно, глупо и смешно, но что еще ей оставалось делать в такой ситуации?

Охваченная паникой, Ксантия во весь дух неслась по террасе. Слава богу, что вокруг не было ни души. Позади нее не слышалось топота ног. Нэш, похоже, и не думал бежать за ней. Впереди маячил свет, падавший из окон бального зала. За несколько шагов до двери Ксантия остановилась, чтобы перевести дух и поправить прическу и наряд. За спиной по-прежнему было тихо. Слава богу, ее никто не преследовал.

О чем она думала? На что надеялась, пускаясь во все тяжкие? Пытаясь отдышаться, Ксантия оперлась рукой о раму окна. У нее подкашивались ноги. Вот так прогулка! Она мечтала пережить небольшое пикантное приключение – и получила именно то, что хотела. Она, безрассудная, позволила незнакомому мужчине поцеловать ее, а потом едва не отдалась ему. И вот теперь не могла унять бившую ее дрожь… После жара смелых ласк, которыми ее осыпал Нэш, ей вдруг стало холодно.

Разозлившись на себя, Ксантия расправила плечи и вошла в бальный зал с гордо поднятой головой. На ее губах играла светская улыбка, но на душе кошки скребли. Она ругала себя на чем свет стоит, ругала за то, что пошла на поводу у своих фантазий, выпив слишком много шампанского. Ксантия не понимала, как могла решиться на такое… Действительно, почему она позволила мистеру Нэшу целовать и ласкать ее? Наверное, в ее воображении он предстал там, на террасе, настоящим дьяволом-искусителем с огненным взором и пронзительным взглядом, проникающим прямо в душу. Надо же было такое придумать! На самом деле мистер Нэш – самый обычный человек. Да, воздержание не доводит до добра…

Теперь ей оставалось только одно – молиться о том, чтобы Нэш оказался джентльменом. Сама Ксантия не боялась сплетен и грязных слухов о себе, но ей следовало подумать о брате Киране и Мартинике, горячо любимой племяннице. Скандал мог отразиться и на репутации ее родственников – леди и лорда Шарп, а также их дочери Луизы, для которой этот бал был первым в жизни.

Пробираясь сквозь толпу нарядных гостей, Ксантия сдержанно кивала знакомым, стараясь сохранять спокойствие. В глубине души она боялась, что выглядит сейчас как потаскуха, только что отдавшаяся мужчине. Однако никто не смотрел на нее с презрением или подозрением, и она постепенно успокоилась. Но воспоминания о прикосновениях и ласках Нэша не покидали ее. О боже, ей нужно срочно найти брата и попросить отвезти ее домой, пока она не наделала глупостей. Ксантия опасалась, что, встретившись с мистером Нэшем, в порыве чувств швырнет в него свою подвязку от чулок.

Она остановила проходившего мимо слугу и спросила его, не видел ли он Кирана. Слуга поклонился и ответил, что лорд Ротуэлл находится в зале для игры в карты.

– Передайте ему, пожалуйста, что мне пора ехать домой, – попросила Ксантия.

Ей не хотелось отрывать брата от игры, но она боялась оставаться в доме Шарпов, где в любой момент могла снова столкнуться с мистером Нэшем. Тут она вдруг вспомнила о том, что Нэш так и не узнал ее имя. Она убежала, не назвав своего имени, а он не стал догонять ее. Вероятно, Нэш утратил к ней всякий интерес.

Может быть, ему не понравилось, как она целуется? Мысль об этом была неприятна Ксантии. Впрочем, было бы гораздо хуже, если бы Нэш преследовал ее. Она надеялась, что они больше никогда не встретятся, поскольку он не знал ее имени. К тому же Ксантия редко бывала в обществе – у нее не было времени на то, чтобы ездить в гости и на балы.

Эти размышления немного успокоили Ксантию, и она спустилась в холл, где леди Шарп прощалась со своей невесткой, миссис Эмброуз. Увидев Ксантию, миссис Эмброуз расцеловала ее в обе щеки.

– Ксантия, дорогая моя, вам надо больше бывать на воздухе, – сказала она. – Вы неважно выглядите. Мне не нравится ваш цвет лица.

– Благодарю вас за заботу, вы очень добры, – вежливо промолвила Ксантия. – Кстати, вы не видели Кирана?

Миссис Эмброуз усмехнулась.

– Он, как обычно, сидит за карточным столом, – ответила она.

Когда невестка ушла, леди Шарп громко рассмеялась.

– Вот уж ехидна!.. – Она чмокнула Ксантию в щеку и, понизив голос, проговорила: – Я польщена, дорогая, что мои нелюдимые родственники почтили наш бал своим присутствием.

– О, Памела, мы не могли не приехать на первый бал Луизы.

Ксантия потянулась к леди Шарп, чтобы обнять ее, но та вдруг покачнулась и стала оседать на пол. Ксантия подхватила ее.

– Памела, что с вами?! – в ужасе воскликнула она. Повернувшись к слугам, громко сказала: – Принесите стул и позовите горничную вашей госпожи!

Слуги тут же принесли стул, и Ксантия, усадив на него леди Шарп, опустилась на колени и стала обмахивать ее веером.

– Это все из-за волнения, – пробормотала Памела. – Спасибо, дорогая. Веер – это именно то, что мне сейчас нужно. Я смертельно устала сегодня, просто с ног валюсь. Но прошу вас, не говорите Шарпу о том, что произошло.

В этот момент в холле появился брат Ксантии.

– Вы плохо выглядите, Памела, – заметил он.

Щеки леди Шарп порозовели.

– Это последствия духоты. – Она попыталась улыбнуться. – И потом, не забывайте о моем возрасте, Киран. Впрочем, хватит об этом, не задавайте мне больше вопросов, а не то, клянусь, я скажу что-нибудь лишнее и обижу вас резким словом.

Киран смутился, покраснел и, развернувшись, отправился искать свою карету. Когда явилась горничная леди Шарп, Ксантия встала с колен.

– Мне не нравится ваш цвет лица, Памела, – сказала она. – О боже, я сейчас говорю, как миссис Эмброуз!

Леди Шарп грустно улыбнулась.

– Но вы сказали правду, дорогая моя. Мне жаль, что я дала вам повод нелестно отозваться о моей внешности.

– Давайте встретимся завтра и спокойно поговорим обо всем, – предложила Ксантия. – Приезжайте ко мне пить чай часа, скажем, в три.

Глава 2. Контора в Уэппинге

К рассвету начался ливень, который днем перешел в мелкий надоедливый дождь, зарядивший, похоже, на целую неделю. Все небо было обложено серыми тучами. Стоя у окна спальни в кремовом шелковом халате и попивая свой утренний кофе – хотя было уже далеко не утро, – Нэш хмурился, глядя на Парк-лейн.

Накануне он за полночь уехал из дома Шарпов и отправился сначала в клуб «Уайтс», чтобы поиграть в кости – это был один из его пороков, – а потом поехал к своей любовнице в дом на Генриетта-стрит. Однако ни в клубе, ни у своей пассии он так и не получил удовлетворения, которого жаждал. Он безо всякого труда выиграл у сэра Генри Даннана пятьсот фунтов, но это не принесло ему удовольствия. А Лизетта в своем французском прозрачном пеньюаре – при виде которого Нэш сразу же вспомнил, как много денег за него заплатил – только еще больше испортила ему настроение своим нытьем. Эта женщина требовала от Нэша, чтобы он ходил перед ней на задних лапках.

Их свидание закончилось ссорой, в ходе которой было высказано множество упреков, пролито немало женских слез и разбито несколько бокалов. Нэш посмотрел на свою ладонь. Слава богу, рана на ней уже не кровоточила, на этот раз ему не понадобилась помощь хирурга. «Пора бы уже расстаться с Лизеттой», – подумал Нэш. Эта мысль не радовала его, но и не слишком печалила.

Сейчас его больше занимали воспоминания о вечере в доме Шарпов. Из-за своей похоти и выпитого там шампанского он позволил себе лишнее. Если бы он захотел, то без труда узнал бы имя дамы в красном, с которой развлекался на террасе. Но Нэш не стал наводить о ней справки. Правда, теперь он злился на себя из-за этого. Злился на себя и на нее.

Нэш перебирал в памяти события вчерашнего вечера. Какую цену ему придется заплатить за то, что он поддался искушению? Каким образом удалось даме в красном заставить его забыть обо всем на свете и утратить контроль над собой? Нэш редко терял голову. Но эта женщина была воплощение огненной страсти, она таяла от его ласк и поцелуев.

Правда, когда дама в красном вырвалась из его объятий, она вдруг запаниковала, как девчонка, и убежала. Именно это противоречие в ее поступках сильнее всего беспокоило Нэша.

С его стороны было глупо сидеть без дела, теряясь в догадках и перебирая в памяти события вчерашнего вечера. Если ему угрожает какая-то опасность, надо знать о ней все. Дама в красном не ждет, что он вдруг явится к ней, а неожиданность всегда является неоценимым преимуществом при нападении.

– Доброе утро, милорд, – послышался у него за спиной голос вошедшего в спальню Гиббонса. – Я замочил вашу рубашку в холодной воде, и кровавые пятна сошли с нее. Изволите, чтобы я принес сюртук для утренних визитов? Или, может быть, вы желаете отправиться на прогулку верхом?

– Да, я отправлюсь верхом по делам, когда дождь немного стихнет.

– Судя по вашему угрюмому виду, вас ждут неприятные дела, – заметил Гиббонс. Слуга был довольно дерзким малым. – Осмелюсь спросить, не собираетесь ли вы дать отставку мисс Лайл?

Нэш усмехнулся.

– Рано или поздно актерский темперамент начинает утомлять, – ответил он. – Ты не представляешь, Гиббонс, в какую сумму мне обошлась эта женщина.

– Мистер Суонн говорит, что вы потратили на нее целое состояние.

– Ну да, конечно. Ему ли не знать… – пробормотал Нэш, глядя в чашку с остатками кофе. Интересно, что нагадала бы ему гадалка на этой кофейной гуще. Нэш терпеть не мог чай, который предпочитали англичане, и всегда по утрам пил крепкий черный бодрящий кофе. – Скажите, Гиббонс, обо мне все слуги сплетничают или только вы с Суонном?

– Все, – коротко ответил Гиббонс. Он встал на стремянку и пошарил на верхней полке гардеробной. – Увы, милорд, наша жизнь скучна и ничем не примечательна. Поэтому в поисках острых ощущений мы с интересом следим за вашей.

– Порой, Гиббонс, я жалею о том, что моя жизнь столь богата событиями. Я предпочел бы, чтобы их было поменьше. Мне нравится размеренный образ жизни моего сводного брата. У него достаточно денег для того, чтобы вести безбедное существование, и он делает карьеру, находясь на службе у государства. Как вы думаете, я смог бы так жить?

– Не могу знать, сэр, – проворчал Гиббонс и, пыхтя, с большим трудом достал с верхней полки большую картонную коробку. – Но если вы решите поступить на государственную службу, отказавшись от своего образа жизни, то, будьте так добры, заблаговременно известите меня об этом, чтобы я успел найти себе другое место.

– Что?! – изумился Нэш. – Вы не желаете быть в услужении у видного политика, члена палаты общин?

– Если бы вы были на месте вашего брата, мои услуги были бы вам не по карману, сэр.

И Гиббонс был совершенно прав. Нэш тратил на обслуживающий персонал уйму денег. Многочисленный штат прислуги – от коридорного до французского шеф-повара и Суонна, поверенного в делах – с готовностью исполнял любую его прихоть, любой каприз. И всем им Нэш хорошо платил.

У Нэша был свой банкир, свой мясник, свой сапожник, свой поставщик вина, свой галантерейщик и свой зеленщик. Кроме того, Нэш содержал мачеху и двух сестер. И в его поместьях было множество слуг. К тому же он материально помогал сводному брату Тони и двум престарелым тетушкам, живущим в Камбрии. Нэш платил жалованье угольщикам корнуолльской шахты, которую выиграл у старика Талбота в очко. Нэш походил на средневекового сюзерена, владеющего многочисленными поместьями. Он даже носил титул – был маркизом. На его плечах лежало огромное бремя, и Нэш опасался, что однажды оно станет неподъемным.

– Думаю, что сегодня лучше взять карету, милорд, – заметил Гиббонс, выглянув в окно. – Мне не хочется, чтобы вы заболели пневмонией.

– Да, хорошо, – с удрученным видом промолвил Нэш.

Он должен был во что бы то ни стало разузнать имя женщины, возбуждавшей в нем непреодолимую страсть, но этого не сделаешь анонимно, если будешь разъезжать по городу в карете с гербом на дверце. Но, с другой стороны, экипаж обеспечивал ему комфорт. Собственная карета была одной из привилегий, и поэтому…

Тут скрипнула дверь, и Нэш, вздрогнув, вышел из задумчивости. Обернувшись, он увидел сводного брата.

– Вот ты где, Стефан! У тебя есть горячий кофе? Я промок до нитки.

Не дожидаясь распоряжения хозяина, Гиббонс налил гостю чашку кофе.

– Да, сегодня скверная погода, – согласился Нэш. – Что привело тебя ко мне?

Достопочтенный Энтони Хейден-Уэрт широко улыбнулся и уселся поближе к столу.

– Разве я не могу заехать к своему брату просто так, без всякого дела? – спросил он, сделав глоток ароматного напитка.

Нэш прошелся по комнате.

– Конечно, можешь. Но если тебе что-нибудь от меня нужно, то говори прямо.

– Абсолютно ничего. Тем не менее я благодарю тебя за заботу.

– Как поживает Дженни? – спросил Нэш.

Тони пожал плечами:

– На прошлой неделе она уехала в Брайервуд. Похоже, она обожает это место. Возможно, Дженни скучает по маме и девочкам. Надеюсь, ты не против этой поездки.

– Не говори глупости, Тони. Дженни должна чувствовать себя в Брайервуде как у себя дома. Я хочу, чтобы она была счастлива.

– О, Дженни вполне счастлива с тех пор, как оплатили все ее счета, – проговорил Тони, усмехнувшись. – Я знаю, что она намеревается съездить во Францию.

– Отец действительно лишил ее всяких средств к существованию?

Тони покачал головой:

– Я бы так не сказал. Наша Дженни – избалованная принцесса. Папа угрожает оставить ее без денег, но время от времени присылает ей банковские чеки на солидную сумму.

– Возможно, было бы лучше, если бы он этого не делал, – заметил Нэш.

– Но почему же? Ты собираешься сам оплачивать ее счета? Нет уж, спасибо, я не хочу, чтобы мой долг тебе постоянно рос.

Нэш сел и, стараясь сохранять спокойствие, налил себе еще одну чашку кофе. Сделав несколько глотков, вновь заговорил:

– Я никогда не вмешивался в твои отношения с женой, Тони, но чувствую, что когда-нибудь ты вынудишь меня сделать это.

Тони снова усмехнулся:

– Знаешь, старина, я вообще-то явился к тебе, чтобы узнать, как ты провел эту ночь. Ты был вечером в клубе?

Это была попытка примирения, и Нэш пошел брату навстречу.

– Мне удалось наконец-то поговорить с лордом Хастли, и он согласился расстаться с племенной кобылой. За хорошие деньги, конечно.

– Поздравляю, Стефан! – воскликнул Тони. – Как тебе удалось уговорить его?

Нэш пожал плечами:

– Видишь ли, я приложил все силы… Чтобы встретиться с ним, мне пришлось сначала поехать на бал в дом Шарпов, а потом – в клуб «Уайтс».

– О боже! Ты был на балу?!

– Увы, пришлось…

Тони вдруг нахмурился.

– Будь осторожен, когда выезжаешь в свет, Стефан, – предупредил он брата. – Старые хитрые сводни могут окрутить тебя в два счета. Они очень опасны. Если попадешься в их сети, тебе не выпутаться из них даже с помощью больших денег.

От этих слов по спине Нэша пробежал холодок, но он тут же взял себя в руки.

– Ошибаешься, братец. Деньги помогут выпутаться из любой неприятности, – заявил он с напускной самоуверенностью. – Кроме того, я нахожусь под защитой своей дурной репутации. Это тоже неплохо. Как бы то ни было, но я нашел Хастли за карточным столом в доме Шарпов. Бедняга проигрался в пух и прах, и теперь он рассчитывает только на мои деньги.

– Не он один на них рассчитывает! – со смехом воскликнул Тони.

Теперь уже Нэш нахмурился. Взвешивая каждое слово, он отчетливо проговорил:

– Ты имеешь право на получение денежного содержания, потому что так распорядился отец. Я не могу не исполнить его волю.

Снова улыбнувшись, Тони поспешно сменил тему и заговорил о политике. Нэш не интересовался политикой и поэтому отвечал коротко, с безучастным выражением лица.

– Поверь мне, Стефан, этот проклятый вопрос о католицизме грозит кое-кому политической смертью, – заявил Тони. – Я считаю, что премьер-министр сам себе роет яму.

– К тому же склоки в семье до добра не доводят, – заметил Нэш.

Тони громко рассмеялся.

– Кстати, старина, – напомнил он, – в будущем месяце маме исполняется пятьдесят.

– Да, я не забыл об этом.

– И я хочу устроить для нее праздник, если ты не возражаешь. Давай пригласим гостей на неделю в Брайервуд и закончим празднование юбилея роскошным балом.

– Прекрасная идея, – одобрил Нэш. – Дженни будет довольна. Наконец-то у нее появится занятие. Я не раз говорил, что женщины обожают устраивать праздники.

– Не думаю, что домашний праздник для друзей мамы вызовет у Дженни энтузиазм, – с сомнением заметил Тони. – Ты-то сам приедешь, а, Стефан? Брайервуд – твой дом, не забывай. К тому же мама будет рада видеть тебя.

На лицо Нэша набежала тень.

– Пока не знаю… Скажи, а какие у тебя планы на сегодняшний день? Ты заглянешь вечером в «Уайтс»?

– Вряд ли. – Тони покачал головой. – У меня дела. Вечером состоится собрание, на котором мы должны выработать предвыборную стратегию.

– Может, в таком случае поужинаешь у меня?

– Я был бы не прочь, если только ты простишь меня за то, что после ужина я сразу же уйду. Политические дискуссии обычно затягиваются до поздней ночи.

– Не понимаю… Тебе нечего беспокоиться. Ты переизбран в палату общин и теперь можешь расслабиться.

Тони отодвинул стул и встал.

– Политика – коварная вещь, Стефан. Выборы требуют не только уймы денег, но и массы усилий. Тебе повезло, старина, ты являешься членом палаты лордов, и тебя может не интересовать мнение простых людей и их голоса.

Нэш криво усмехнулся:

– Меня действительно не интересует ни то ни другое, Тони. Я слишком увлечен своими привилегиями, а также своими пороками.

– Не говори так, – сказал Тони. – Такие слова могут бросить тень на твою репутацию. А если тебе на нее наплевать, то хотя бы подумай о маме.

– Надо же! Никогда не думал, что мой сводный брат будет заботиться о моем добром имени. Что же касается Эдвины, то я обожаю ее, а она любит меня. Но не она родила и воспитала меня, поэтому твоя мать не несет за меня никакой ответственности.

Тони хотел еще что-то сказать, но в этот момент раздался голос Гиббонса.

– Произошло чудо, милорд! – воскликнул он. – Дождь прекратился! Теперь вы можете безбоязненно выехать из дома.

– Превосходно, Гиббонс! – оживился Нэш. – Вели заложить двуколку и подай мне мой темно-серый сюртук.

Небо в Уэппинге прояснилось только во второй половине дня. Стоя у окна своей конторы, Ксантия смотрела на доки и пыталась сосредоточиться на работе. Несмотря на плохую погоду, движение судов по Темзе не прекращалось – речники были отчаянными парнями.

Лондонские доки всегда привлекали ее внимание и вызывали восхищение. Даже теперь, прожив здесь четыре месяца, Ксантия по-прежнему испытывала благоговейный трепет перед тем, что происходило в Ист-Энде. Все, что касалось развития промышленности и торговли, вызывало у нее живейший интерес. Для Ксантии Уэппинг и был настоящей Англией. Она не помнила годы своего младенчества, проведенные в Линкольншире. Всю свою сознательную жизнь она провела в Вест-Индии, и только пять лет назад они с Кираном впервые посетили Лондон и открыли здесь вторую контору «Невилл шипинг».

Как только Ксантия попала на территорию лондонских доков, она тут же почувствовала себя как дома. Ей не были близки ни загородные поместья, ни фешенебельный район Мейфэр, где располагался их дом. Она считала, что настоящая жизнь кипит только здесь, среди портовой грязи и вони. И если Темза была главной артерией Лондона, то Уэппинг, несомненно, являлся его сердцем.

Шесть дней в неделю ландо Кирана доставляло ее из роскошного особняка на Беркли-сквер в другой мир – в мир докеров, бондарей, матросов и лодочников. Здесь смешались все языки, все наречия и даже конфессии. На общем фоне особенно выделялись рослые шведы и норвежцы. Китайцы и африканцы принесли с собой странную музыку и экзотические блюда. Французы и итальянцы тоже здесь прижились; для них Уэппинг стал таким же родным, как Шербур или Генуя.

Внезапно дверь за спиной Ксантии распахнулась, и на нее дохнуло холодом. Обернувшись, она увидела Гарета Ллойда, своего служащего. Положив на стол бухгалтерскую книгу, которую держал в руках, он сообщил:

– Судно «Попутный ветер» бросило якорь в порту.

– Отличная новость! – воскликнула Ксантия. Вернувшись к столу, она взглянула на расписание движения судов. – Быстро же они обернулись. С грузом и экипажем все в порядке?

– Я разговаривал с боцманом. Он сказал, что капитан Стреттон взял на борт дополнительную тонну слоновой кости, когда они обходили мыс Доброй Надежды. – Ллойд провел ладонью по своим густым золотистым волосам. – К сожалению, груз цитрусовых подпортился в пути. Фрукты были заражены черным грибком. По моим прикидкам, примерно треть груза пропала.

Это было неприятное известие. Впрочем, Ксантия привыкла к подобным потерям. Откинувшись на спинку стула, она поежилась и обняла себя за плечи.

Ллойд подошел к камину. Поворошив кочергой угли, спросил:

– Вы снова мерзнете? Сейчас я разведу большой огонь.

– Спасибо, – кивнула Ксантия.

Подбросив поленья в камин, Ллойд подошел к огромной карте, занимавшей всю стену, и стал разглядывать нанесенные на нее красные маршрутные линии. Он прекрасно знал все маршруты и, наверное, мог бы показать их на карте даже с закрытыми глазами.

Гарет Ллойд служил в компании уже двенадцать лет, поступил же на службу сразу после смерти Люка, старшего брата Ксантии. Ллойд обладал деловой хваткой и неплохо разбирался в финансах. Таких людей было немного в Вест-Индии, и они высоко ценились. Морские перевозки считались рискованным делом. Тот, кто занимался ими, мог в одночасье потерять все свое состояние. Куда надежнее и прибыльнее было выращивать сахарный тростник. Занимаясь сельским хозяйством, Киран приумножил богатство семьи. Однако Ксантия выросла в доме Люка, поэтому часто вместе с ним ходила в контору компании. Она полюбила море и все, что с ним связано. После смерти старшего брата Киран вынужден был сохранить его дело ради сестры. И Ксантия довольно быстро взяла бразды правления в свои руки, так что и банкиры, и торговцы, и капитаны морских судов стали считаться с ней.

Что же касается Ллойда, то он в основном занимался бухгалтерией, и Киран не возражал против этого. На Барбадосе каждый привык заниматься тем, что у него лучше всего получалось.

Дела шли в гору. «Невилл шипинг» процветала, и ее суда бороздили все моря и океаны, принося немалую прибыль владельцам.

Тут Ллойд, пристально взглянув на нее, спросил:

– А вы ведь вчера вечером были в доме лорда Шарпа, не так ли?

– Да, была. Хотя мне очень не хотелось туда ехать.

– Шумный великосветский бал в разгар сезона… – в задумчивости продолжил Ллойд. – Неужели это все, о чем только может мечтать женщина?

– Некоторые женщины именно такие.

Закрыв тетрадь с расписанием движения судов, Ксантия поднялась из-за стола. Ллойд подошел к ней почти вплотную и посмотрел ей прямо в глаза.

– Вы прекрасно знаете, Ксантия, что не сможете жить двойной жизнью, – проговорил он холодно. – Нельзя быть одновременно светской красавицей и деловой женщиной, руководящей крупной компанией. Это Англия. Здесь вас не поймут и не примут.

– К черту светское общество и его законы! – заявила Ксантия. Вопрос, который сейчас поднял Ллойд, мучил ее все последние месяцы. – Если мое поведение не устраивает вас, Гарет, отправляйтесь в Бриджтаун.

– И что я там буду делать?

– Там у вас большие перспективы. Компания «Хэнкокс» предлагала вам хорошее жалованье, которое намного превышает нынешнее – даже с учетом того, что вам принадлежит часть наших акций и вы получаете дивиденды с прибыли. Я хорошо осведомлена, как видите. Да, я знаю о том заманчивом предложении, которое вам сделали. Я не понимаю только одного: почему вы до сих пор здесь?

– Черт побери, вы прекрасно знаете ответ на этот вопрос! – воскликнул Ллойд. Он схватил Ксантию за плечи и впился в ее губы жадным поцелуем.

Он застал ее врасплох, и Ксантия поначалу ему уступила. Жажда любви и одиночество, от которого она страдала, давали о себе знать. От Ллойда же исходило ощущение надежности и теплоты. В ее памяти невольно проснулось воспоминание о давно прошедшей страсти.

Почувствовав ее податливость, Гарет усилил свой напор; ему казалось, что он сумел разбудить в ней желание. Но это было далеко не так. Та страсть, которая когда-то жила в ее душе, давно уже угасла, и Ксантия не хотела возвращаться в прошлое. Ллойд нужен был ей, но не как мужчина, а как друг и хороший работник. Ксантия не признавала страсти без любви. Упершись ладонями ему в грудь, она с силой оттолкнула его.

Ллойд устремил на нее жаркий взгляд, но Ксантия проговорила:

– Может, дать вам пощечину, чтобы вы успокоились и пришли в себя?

Огонь в глазах Ллойда погас.

– Что ж, ударьте меня, если вам от этого станет легче…

Пылая от гнева, Ксантия подняла руку, но холодный взгляд Ллойда остановил ее. Одумавшись, она опустила руку. Стараясь не смотреть на Ллойда, сказала:

– Уходите, Гарет. Вы мне надоели. Выпишите себе жалованье за следующий квартал и уходите. Вы уволены.

– Вы не можете уволить меня, Ксантия. – Ллойд отошел к своему столу. – Для этого требуется собрать две трети голосов в совете директоров компании. Его членами, как вы помните, являетесь вы, я и Ротуэлл. Может быть, вы попробуете уговорить Ротуэлла отдать свой голос за мое увольнение? Но тогда вам придется рассказать ему о наших отношениях.

– Иногда мне кажется, что это не мешало бы сделать, – заявила Ксантия, поворачиваясь к нему спиной. – Порой я презираю вас, Гарет.

Он подошел к окну и, помолчав, проговорил:

– Нет, вы не презираете меня. Если бы вы презирали меня, мне, пожалуй, было бы легче. О боже, как я порой ненавижу нас обоих!

Ксантия внутренне содрогнулась. Оказывается, она была неважной актрисой. Ей действительно не хотелось расставаться с Гаретом, хорошим другом и отличным знатоком своего дела.

– Мне нужно идти, – заявила она.

Спор, в котором никто так и не одержал победу, был закончен, и оба это знали.

– Куда вы? – спросил Ллойд таким будничным голосом, как будто совершенно ничего не случилось. – Скоро сюда прибудут капитан Стреттон и казначей с декларацией судового груза и кассой.

– Меня ждет леди Шарп, – ответила Ксантия, аккуратно складывая документы на своем столе.

– Что ж, очень хорошо. Я сам приму Стреттона и улажу все дела. Вам вызвать карету?

– Я возьму ялик, – неожиданно сказала Ксантия. – По реке я быстрее доберусь. Дождь уже прекратился, и начался прилив.

Ллойд нахмурился.

– В Лондоне вы – леди, Ксантия. Не забывайте, что здесь леди не только не работают, но и не садятся в ялик одни без сопровождающих.

– Что вы предлагаете, Гарет? Вы хотите, чтобы я нежилась в роскоши, разъезжала по светским салонам, а вы в это время будете управлять компанией?

Ллойд отшатнулся как от удара в лицо.

– Зачем вы так, Ксантия? Я этого не заслужил!

– Простите. – Она снова обхватила плечи руками, словно ей было холодно. – Вы правы, Гарет. Забудьте то, что я сказала.

Ллойд привлек ее к себе.

– Ксантия, вам нельзя так жить! – воскликнул он. – Здесь, в Англии, вы должны быть той, кем являетесь по рождению, – настоящей леди!

– Вы хотите, чтобы я забыла о годах, проведенных под опекой отвратительного мота и негодяя, равного которому трудно найти во всем Бриджтауне?

Гарет не стал развивать эту тему. Он знал, что Ксантии неприятно вспоминать о дяде, с большой неохотой предоставившем когда-то кров ей и ее братьям.

– Вы – сестра барона Ротуэлла, – сказал он, – родственница графа Шарпа, племянница светской львицы леди Бледсо. Почему вы не желаете принимать это в расчет? Почему вы отказываетесь следовать по тому пути, который предназначен вам от рождения?

– Потому что я не могу забыть о прошлом, – ответила Ксантия. – Эта компания сделала меня, благодаря ей я почувствовала себя человеком. Я благодарна Богу, что мой брат дал мне шанс, разрешив управлять ею. И сейчас компания Невиллов значит для меня очень многое. Вы и представить себе не можете, какую огромную роль она играет в моей жизни. Я никогда – слышите? – никогда не откажусь от нее! И если вы рассчитывали на мой уход из компании, то вы просчитались. Вам придется очень долго ждать!

Ллойд, который в этот момент подошел к двери, остановился. Какое-то время он молча смотрел на Ксантию, наконец проговорил:

– Я ничего не жду. Я давно уже оставил это бесполезное занятие. Бейкли найдет для вас ялик, я сейчас распоряжусь. – С этими словами Ллойд вышел из конторы.

Ксантия же быстро собрала документы, положила их в кожаный портфель и надела плащ. Спустившись на первый этаж, где работали клерки, она посмотрела по сторонам, но Гарета здесь уже не было. Сунув портфель под мышку, она попрощалась с клерками и вышла на улицу. Там, как всегда, царило оживление.

Из бондарни, стоявшей рядом с другими мастерскими, доносились звяканье и лязг металла. С берега реки, где располагался пивоваренный завод, тянуло запахом какой-то кислятины, но этот запах заглушала ужасная вонь тухлой рыбы.

Ксантия свернула в узкий, мощенный булыжником переулок, который вел к лестнице. По ней можно было спуститься прямо к реке. У лестницы ее ждал Гарет Ллойд, а внизу, на волнах, покачивался ялик. Лодка была новой и крепкой. На рукаве куртки лодочника красовалась медная бляха, свидетельствовавшая о том, что у него имелось разрешение на перевозку пассажиров.

Ксантия сразу же поняла, что Гарет хочет сопровождать ее.

– Уже поздно, – сказал он, – я отослал Бейкли на причал. Он должен выслать грузовую баржу к ставшему на якорь «Попутному ветру» и передать Стреттону, чтобы тот приготовил к завтрашнему дню рапорт о рейсе.

Ксантия была практичным человеком и не стала ссориться с Гаретом – решила, что будет лучше, если она явится в Вестминстер в сопровождении джентльмена. Это наверняка понравится Памеле.

– Вам не стоило утруждать себя, – сказала она, подавая ему руку.

– Какие пустяки… – пробормотал Ллойд, помогая ей спуститься с лестницы.

Они сели в ялик, и лодочник оттолкнулся веслом от берега.

Ксантия сосредоточенно разглядывала берег, стараясь не обращать внимания на сидевшего рядом с ней человека. Ей нравился вид на Лондон, открывшийся с реки. Это был не чопорный и элегантный мир Мейфэра и Белгрейвии, а живой, дышавший полной грудью мир коммерции и торговли, мир пакгаузов и контор, погрузочных кранов и грузовых судов. Тут на волнах покачивались лодки и постоянно между судами и берегом курсировали баржи, перевозившие грузы. Мужчины чувствовали себя в этом мире как рыба в воде, а женщина была здесь, конечно, чужеродным элементом – в этом Ллойд был прав.

Ксантия стремилась стать частью этого мира, но порой ощущала, что не вписывается в него. На территории доков, конечно же, были и другие женщины, но они в отличие от Ксантии не принадлежали к высшему классу общества. Это были хозяйки лавок, прачки, швеи, жены торговцев и вездесущие проститутки, наводнявшие все порты. Ксантия давно уже привыкла к ним. По ее мнению, Гарет был не прав, когда называл ее настоящей леди. Она не чувствовала себя светской дамой.

Добравшись до дома на Ганновер-стрит, Ксантия узнала, что леди Шарп еще не встала. Однако она заранее распорядилась, чтобы Ксантию провели к ней в комнату, и слуга попросил гостью следовать за ним.

Переступив порог просторной спальни, Ксантия увидела, что Памела, закутавшись в шерстяную шаль, лежит на длинном обитом бархатом диване. Рядом, на стуле, сидела ее дочь Луиза. Завитые локоны Луизы утратили свою первоначальную форму, а ее носик припух и покраснел.

– О боже мой, Памела… Луиза… – в растерянности пробормотала Ксантия, снимая перчатки. – Что случилось?

Луиза разрыдалась и, вскочив со стула, выбежала из комнаты. Памела же, криво усмехнувшись, проговорила:

– Не обращайте на нее внимания, моя дорогая. Девочке всего семнадцать. В этом возрасте все кажется трагедией.

Ксантия бросила перчатки на маленький столик у стены и села на стул.

– Но что у вас происходит? – Она взяла леди Шарп за руку. – У вас в доме сегодня все вверх дном. Слуги снуют бесшумно – как тени. А вы до сих пор в халате, хотя близится время ужина! Вы неважно себя чувствуете, я вижу это по вашим глазам.

Памела снова усмехнулась:

– Я действительно чувствую слабость, дорогая. Но это со временем пройдет. Я хочу сообщить вам одну потрясающую новость. Шарп был вне себя, когда узнал об этом.

Ксантия насторожилась:

– Говорите скорее, иначе я сойду с ума от волнения и беспокойства!

Памела положила ладонь себе на живот:

– Дело в том, что я жду ребенка.

Ксантия ахнула:

– Силы небесные! Вы в этом уверены?

Леди Шарп с улыбкой кивнула:

– Да, конечно. Вам не верится? Знаете, я страшно разволновалась и даже испугалась, когда это выяснилось.

Ксантию тоже немного испугала эта новость. Памеле было уже под сорок. За двадцать лет брака она раз шесть была беременна, но сумела выносить и родить лишь двоих детей – девочек. Они были, конечно, очаровательными, но супругам очень не хватало сына.

– А вы ведь рады за меня, правда, Ксантия? Давайте не будем думать ни о чем плохом. Главное, что я получила шанс подарить лорду Шарпу наследника! Я была бы счастлива, если бы родила наконец сына!

Ксантия улыбнулась и, наклонившись, поцеловала Памелу в щеку.

– Я в восторге от этой замечательной новости, – сказала она. – Мне не терпится сообщить ее Кирану. Он тоже будет искренне рад за вас. Но теперь, дорогая моя, вам надо проявлять осторожность. Надеюсь, вы это знаете.

– Конечно, знаю. – Леди Шарп помрачнела. – Сегодня утром здесь уже были акушерки и доктора. И все меня осматривали и ощупывали. В итоге они подтвердили то, о чем я уже догадывалась и на что надеялась, и дали свои рекомендации. В течение следующих шести месяцев я должна относиться к себе как к хрупкому хрустальному сосуду. Мне нельзя даже без посторонней помощи спускаться по лестнице! Но я готова идти на любые ограничения ради того, чтобы в конце концов родить Шарпу сына!

Внезапно перед мысленным взором Ксантии возникло заплаканное лицо дочери Памелы.

– Бедная Луиза! – не сдержавшись, воскликнула она.

На глаза леди Шарп навернулись слезы.

– Да, ей не позавидуешь, – согласилась она. – Луиза только начала выезжать в свет, а тут вдруг моя беременность… Как это не вовремя! Мы потратили целое состояние на ее новый гардероб. Луиза, конечно же, страшно расстроена. А я пробуду дома до конца сентября…

– Но нужно найти какой-то выход из этой ситуации. У Луизы есть отец, и он мог бы вывозить ее в свет.

– Нет, моей дочери нужна компаньонка, которая могла бы повсюду сопровождать ее, – решительно заявила Памела. – Эту роль могла бы, конечно, взять на себя Кристина, сестра Шарпа, но, между нами говоря, я не могу доверить ей свою дочь. Ни для кого не секрет, что она довольно эксцентричная особа. Здесь нужна более сдержанная и рассудительная дама.

– Боюсь, вы правы, – согласилась Ксантия.

Кристина Эмброуз вела себя порой неприлично. Она вешалась на шею Кирану. Он был не прочь закрутить с ней интрижку, но не относился всерьез к этой связи. Ксантия считала, что Кристина и Киран друг друга стоят. Да, леди Эмброуз явно не годилась на роль наставницы юной девушки.

Ксантия глубоко задумалась. И вдруг почувствовала, что пальцы Памелы мертвой хваткой вцепились в ее руку. Взглянув на леди Шарп, она увидела, что та смотрит на нее с мольбой.

– Ксантия, дорогая моя, я могу рассчитывать на вас?

У Ксантии перехватило дыхание.

– Рассчитывать на меня? – пробормотала она. – В каком смысле?

– Вы согласитесь вывозить Луизу в свет до конца этого сезона?

– Вы хотите сказать, что я должна сопровождать ее на балы, приемы, светские рауты? О, Памела, я понимаю ваше состояние, но боюсь, что не смогу выполнить вашу просьбу… Я плохо знаю свет, его законы и правила…