Нулевой день E-Book

Рут Уэйр

• Herausgeber: Neoclassic
• Kategorie: Krimi
• Serie: Neoclassic: новое расследование
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 368

Veröffentlichungsjahr: 2025

Beschreibung

Джеки и ее муж Гейб — пентестеры. Лучшие специалисты по легальному взлому систем безопасности. Компании нанимают их для проникновения в здания и поиска нарушений. После очередного рутинного задания Джеки возвращается домой и находит мужа жестоко убитым... Полиция сразу начинает считать Джеки единственной подозреваемой, ведь все обстоятельства складываются против нее. Решившись на отчаянный шаг, Джеки пускается в бега, чтобы не угодить за решетку. Теперь ей нужно доказать свою невиновность, но настоящий убийца все еще на свободе и времени остается все меньше… Сможет ли она узнать правду, прежде чем ее найдут преследователи?..

Leseprobe

Рут Уэйр Нулевой день

Посвящаю книгу папе: он волновался за безопасность в интернете прежде, чем это вошло в моду.

Серия «Neoclassic: новое расследование»

Ruth Ware

ZERO DAYS

Перевод с английского Е. Шуруповой

Печатается с разрешения Darby Literary Rights Agency Ltd. и Anna Jarota Agency.

© Ruth Ware, 2023 Школа перевода В. Баканова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Суббота, 4 февраля День минус восьмой

Перелезть через ограждение вокруг участка было раз плюнуть. Шесть футов[1], зато без пик и колючей проволоки. Колючая проволока – мой злейший враг. Не зря ее на войне используют.

Не достала до верха, поэтому залезла на крепкую ветку, нависающую над парковкой, пригнулась, бесшумно пробежалась по ограждению и спрыгнула подальше от камер вдоль здания.

На другой стороне парковки увидела противопожарную дверь, о которой говорил Гейб. Ничего сложного: стандартная, остекленная, с горизонтальной ручкой-штангой внутри. К счастью, ее плохо подогнали, и в нижний зазор почти целиком пролезала рука. И минуты не прошло, как я запихнула под дверь длинный металлический крюк, подцепила ручку и с силой потянула вниз. Дверь отворилась. Я, затаив дыхание, ждала сигнала тревоги – с противопожарными дверями такое не редкость, – но обошлось.

Внутри загорелись лампы: большие квадраты голубоватого света на кафельном потолке чередовались с обычными плитами, как клетки шахматной доски. Дальний конец коридора остался в темноте – датчики пока не уловили движение, – зато рядом было светло как днем. Я стояла и ждала, пока глаза привыкнут.

Со светом по-разному случается – тут уж как повезет. С одной стороны, он сразу цепляет взгляд. Нет лучше способа отвлечь охранника от телефона, чем загоревшийся как новогодняя елка монитор. Зато, если поймают, пока беззастенчиво расхаживаешь по освещенному зданию, еще можно как-то выкрутиться. А вот объяснить, почему крадешься по темному коридору с фонарем, куда сложнее. Все равно что попасться на глаза в полосатой робе и с мешком, где так и написано: «ДОБЫЧА».

Было поздно: двадцать минут одиннадцатого. Я пришла в «деловом» костюме: в черных брюках, с виду похожих на офисные, только из облегченной ткани и куда удобнее, в темно-синей рубашке и стандартном черном жакете от «Гэп». На ногах черные «конверсы», а на плечах – серый рюкзак.

Одни лишь волосы выбивались из образа. В этом месяце я их выкрасила в пронзительно красный, совершенно неестественный, неподходящий слегка чопорному страховому агентству группы «Арден-альянс». Гейб предложил парик, но слишком уж они ненадежные, а мне бы хотелось вжиться в роль как следует. Джен (так я назвала свою воображаемую сотрудницу фирмы) трудилась в отделе по работе с клиентами, но не растеряла остатки крутости и с теплотой вспоминала год после университета, когда еще не устроилась в офис. Может, Джен и пахала ради повышения, зато оставила яркие волосы – последнюю частичку прежней себя. От остального пришлось отказаться. Кроме, пожалуй, щедро подведенных глаз и тату на лопатке с фразой «Коли острым концом».

Я и правда накрасила глаза – без легкого штриха подводки от «Никс» образ получился бы неполным. Учебу выдумала. Как и тату. Не до такой степени я увлекаюсь «Игрой престолов», но если бы увлекалась, то любимицей выбрала бы Арью[2].

Джен работала допоздна, потеряла счет времени и торопилась домой в предвкушении выходных. Поэтому переобулась, а туфли на каблуках несла в рюкзаке. Вот тут и рухнул мой образ. Джен, может, и носила в рюкзаке туфли, а у меня там лежали инструменты для взлома и оборудование, забитое весьма сомнительным софтом, который Гейб накачал из даркнета.

Я старалась не привлекать внимания, бессшумно ступая по ковру в коридоре. По обе стороны тянулись двери пустых кабинетов, и только иногда в темноте мерцали светодиоды компьютеров, которые сотрудники забыли выключить перед выходными.

Взгляд зацепился за мигающий в углу ксерокс. Я остановилась и осмотрела коридор. За спиной горел свет, зато впереди было темно – датчики движения еще не сработали. Тем лучше… Свет мог насторожить охрану, а мог и сыграть мне на руку. Сзади вряд ли схватят – коридор заканчивается тупиком, выходящим на парковку. А если охрана наступит спереди, зажжется свет, и я запутаю следы или спрячусь в кабинете. Гейб, наверное, посоветовал бы поискать серверную, но раз уж выпала возможность…

За ксероксом, как я и надеялась, обнаружился клубок проводов и два ЛАН-порта[3] для подключения к главной сети. Через один уже подсоединили ксерокс. Второй пустовал. С колотящимся сердцем я оглядела коридор и вытащила из рюкзака одноплатный компьютер «Распберри Пи[4]».

«Пи» был меньше ладони, и я аккуратно пристроила его в кипе забытых бумаг. Потом включила в розетку и вставила кабель ЛАН в пустой разъем. Вскоре затрещал беспроводной наушник, и в тишине здания необычайно явственно зазвучал низкий голос моего мужа.

– Привет, солнышко. Твой «Пи» появился в сети. Как дела?

– Норм, – полушепотом ответила я. – Осматриваюсь. – Я накрыла «Пи» случайной ксерокопией, повесила рюкзак на плечо и свернула за угол. – А ты чем занят?

– Да так, в «Дарк соулс» играю, – сухо бросил Гейб. – Пока не доберешься до серверной, мне все равно делать нечего.

Я усмехнулась, хотя он не совсем шутил. Про «Дарк соулс» неправда, конечно. Гейб не стал бы в такую минуту играть, наоборот, он наверняка скрючился перед экраном и пристально следил за моими передвижениями по чертежам, которые взял из отдела планирования. А вот про серверную сказал всерьез. На всех заданиях Гейба мучило, что приходится только слушать, ведь в случае чего издалека мне не поможешь.

– Ты где? – спросил он.

– В коридоре, на юго-западе от противопожарной двери. Тут… Ух ты!

Я застыла на месте.

– Что там? – Гейб насторожился, но не слишком. Если бы я столкнулась с охранником, одним «ух ты» не обошлось бы. Здесь требуется выражение посильнее.

– Защитная дверь. Она была в чертежах?

– Нет, – мрачновато пробормотал Гейб. – Наверное, добавили. – Его пальцы застучали по клавиатуре. – Подожди, сейчас проникну в систему через твой «Пи». Что там за дверь?

– С датчиком движения.

Над дверью мигал инфракрасный овал. Я стояла вне зоны обнаружения.

– Ладно, тогда жди. Может сработать сигнализация.

– Да ну! – буркнула я. Тоже мне новость.

Дверь меня мало волновала, по правде говоря, мы с Гейбом почти куда угодно могли проникнуть. Вот только датчик считывает движение, и, если он сработает после долгого простоя, охрана заметит. С другой стороны, на противопожарной двери сигнализации не было, это хороший знак. Я подошла поближе.

– Джеки? – Стук клавиш прекратился. – Джеки, милая, поговори со мной. Ты что делаешь? Нам второй «Занатех» не нужен.

Ой, «Занатех». Одно скажу: собаки. Питомцы из них хорошие, но сторожевых псов я не переношу. Кусаются будь здоров. И бегают быстро.

Затаив дыхание, я сделала еще шаг, словно не слышала Гейба.

Датчик зажегся, уловил мое присутствие. Я закрыла глаза и приготовилась к визгу сигнализации, топоту ног… а в ответ лишь плавно распахнулась дверь.

– Джеки?! – уже настойчивей позвал Гейб, услышав мой выдох. – Что там у тебя?

– Ничего. Дверь открылась. Вроде сигнализация не сработала.

Гейб прямо заскрипел зубами на другом конце провода, еле удерживаясь от резких слов. Впрочем, суть я и так представляла. Гейб хотел, чтобы я подождала, пока он проникнет в систему безопасности через «Пи» и проверит, есть ли на двери сигнализация. Только это порой занимает часы, а в нашем деле заминка опасна. Иногда нужно действовать по первому побуждению.

К тому же это не совсем побуждение, Гейб и сам понимал. Скорее чутье, отточенное годами опыта.

– Надейся, что не сработала, – наконец отозвался он.

Я улыбнулась. Могла себе позволить. Вот если бы визжала сигнализация, лаяли собаки, а Гейб кричал мне в ухо: «Я ведь предупреждал!», – улыбочку мою как рукой сняло бы. Однако Гейб, помимо прочих достоинств, умел проигрывать без нытья, и он сразу перешел к следующему вопросу:

– Где ты? В холле, где лифты?

– Да. – Я огляделась. В холле стояли футуристический стул и высокая юкка в горшке. – Здесь три коридора и… – Я посмотрела на табло над лифтом. – Обалдеть, четырнадцать этажей! И где нам искать серверную?

– Подожди. – Опять стук клавиатуры. – Судя по всему, айтишный отдел на пятом этаже, оттуда и начнем. Ты на каком этаже? На первом?

– Не уверена. – Я снова огляделась. – Парковка тут в два уровня.

На длинном указателе напротив лифта перечислялись этажи. Я стояла на первом. А пятый, «IT и отдел кадров», любезно обозначили четырьмя строками выше. Фокусы Гейба с компьютером не понадобились.

Я быстренько отправила ему фото с подписью «да ты гений», и в наушнике прозвучал раскатистый смех.

– Ну, что тут скажешь… Нас, технарей, всегда просят помочь с ерундой, которую и сами сделать могут.

– Ой, да завали ты, Медуэй, – беззлобно парировала я, и муж опять усмехнулся, на сей раз хрипло и многозначительно – у меня даже в груди затрепетало.

– Я бы лучше завалил кое-кого посимпатичнее. Она как раз приедет домой часа через два. Если пошевелит задом и возьмется за дело, конечно.

Я невольно улыбнулась, но тотчас взяла себя в руки.

– Не приеду, если не проводишь меня до серверной, так что думай о работе, а не моем заде. – Я оглядела панель лифта. Судя по всему, он был из ультрасовременных, где нужно сначала приложить карточку, а потом выбрать этаж. – Тут лифт со считывателем. Подозреваю, нужен ключ-карта.

– Ну, тут я ничем помочь не могу, пока не дашь доступ в серверную. Так что разминай ножки, милая.

Я нарочито громко вздохнула и поискала глазами пожарный выход, то бишь лестницу. Дверь с табличкой в углу холла указала мне путь, но для начала я уронила у лифта зараженную флешку. Гейб мне дал таких с полдесятка, невинные на первый взгляд штучки на деле содержали вирус, который муж создал сам. По нашей задумке, в понедельник ее кто-нибудь проверит на рабочем компьютере, чтобы найти хозяина. На флешке были только скучные текстовые документы и хитроумный код, способный внедриться в жесткий диск и предоставлять Гейбу доступ к чтению и редактированию файлов до тех пор, пока зараженный компьютер подключен к интернету.

На пятом этаже я уронила еще флешку и коснулась гарнитуры.

– Вы в маленьком вестибюле, – механическим голосом сообщила я. – Коридоры ведут на север, восток и запад. К югу находится лифт. Вдалеке сверкает высокая белая башня. Ой, погоди, это ведь из «Колоссальной пещеры»[5].

– Бросай скорей флешку.

– Во-первых, в команде три слова, а должно быть два. Во-вторых, уже сделано. Мог бы и сам проверить, если бы взломал систему видеонаблюдения. Ну, какой коридор?

Я разглядывала три одинаковых коридора, а Гейб щелкал мышкой, пытаясь разобраться в схеме здания.

– Ты вошла через противопожарную дверь, а за спиной у тебя лифт С, верно?

– Да, скорее всего. Слева дверь с табличкой «Отдел кадров», если это важно.

– Важно. Думаю, нужен коридор прямо перед тобой.

Я подняла два пальца вверх, потом вспомнила, что Гейб меня пока не видит, и пошла вперед к стеклянной двери. На этот раз она не открылась автоматически.

– Так, еще одна защитная дверь, я по другую сторону. Тут считыватель карт. Что дальше, инспектор Гаджет?

– Есть куда вводить код?

– Да, панель с цифрами.

– Уже неплохо. Дай мне минутку. Не знаю, получится ли, но постараюсь добыть код из системы через твой «Пи».

Я кивнула и, скрестив руки, слушала, как Гейб неистово стучит по клавишам и временами бормочет ругательства. Я невольно улыбнулась, на миг мне безумно захотелось в гостиную, к нему – обнять за широкие плечи, прижаться губами к теплой шее там, где черные волосы подстрижены короче, чем на макушке. Я любила Гейба, любила всегда, но особенно в те минуты, когда он с головой погружался в работу. Даже не из-за того, как привлекателен человек, занятый делом, в котором очень-очень хорош. Сплоченность – вот в чем суть. Мы вдвоем стояли против целого мира.

А иногда, честно говоря, друг против друга. Брак браком, однако дух соперничества никуда не делся. Я ведь тоже хороша в своем деле. Очень хороша, между прочим.

Тем временем я подошла к панели и набрала «1234». Ничего – только мигнул красным датчик. Я пожала плечами. Неудивительно, и все же попробовать стоило. Набрала «4321». Опять ничего. На третью попытку не решилась – вдруг сработает блокировка, – но в голову пришла другая мысль, и я нашарила на дне рюкзака баллон со сжатым воздухом.

– Какие новости, милый? – спросила я, снимая колпачок. В ответ получила глухое ворчание.

– Неважные. Я в системе, но не могу войти от имени администратора. Хочу залезть на почту и проверить: вдруг код отправляли кому-то из сотрудников.

– Поторопись, Медуэй. Если ждешь меня домой поскорее, сам пошевеливай своим крепким задом.

В ответ он лишь фыркнул и от досады, и от смеха. Я приставила баллон со сжатым воздухом к щели в двери и нажала на клапан. С громким протяжным шипением воздух просочился в узкий проем – и дверь открылась. Я радостно пискнула. Стук клавиш прервался.

– Э-э… Что там у тебя?

– Да так, разобралась с ерундой, с которой технари и сами справиться могут.

– Подожди, открыла дверь? Как?

– А ты подумай, милый. Сжатый воздух через проем. Смена температуры сбивает с толку датчик движения. Вот тебе и хакерство!

– Ой, да завали ты.

– Разве мы не определились, что это ваша работа, мистер Медуэй? – подколола я, и досада от очередного поражения сменилась у мужа смехом.

– Да, точно. К слову о крепких задках – поторапливайся, детка. Тик-так.

– Тик-так, – согласилась я и пошла дальше по коридору, где лампы включались одна за другой.

Коридор оказался длинный, сплошные офисы, как и четырьмя этажами ниже, а серверная так и не нашлась. Я заглянула в комнату без таблички. Увы, это был чулан с моющими средствами, ведром и шваброй. Загорелась еще одна лампа – последняя. Не осталось ни единого предупреждающего знака на случай, если меня перехватят спереди.

В наушниках раздался треск.

– Ничего?

– Пока да, – бросила я и замерла, прислушиваясь.

– Ты… – начал Гейб.

– Тсс!

Гейбу дважды повторять не требовалось. Прозвучал негромкий щелчок: он отключил микрофон, чтобы не отвлекать меня даже дыханием.

Откуда-то спереди доносился шум. Слава богу, не шаги, а тихий гул вентиляторов и работающих кондиционеров. Серверную сначала слышишь, а уж потом видишь.

– Нашла, – прошептала я Гейбу. – Либо серверная, либо у них там самолет взлетает.

Наконец я дошла до двери с вентиляцией и надписью: «ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ».

Я все равно нажала на ручку. Конечно, дверь не открылась, а вот отсутствие замочной скважины неприятно удивило. Обычный замок я бы еще взломала, но слева от ручки располагался только считыватель ключ-карт. Никакой панели для ввода кода. Вдобавок дверь хорошо подогнали: без единого зазора. Бьюсь об заклад, внутри была кнопка разблокировки, но с таким маленьким пространством для маневра у меня вряд ли что-то вышло бы. Вентиляционную решетку установили прорезями вниз, а не вверх, к тому же в узкий проем ничего не поместилось бы. Даже если бы я выломала решетку, все равно не пролезла бы, да мне и не полагалось ломать.

– Милая?..

– Тут считыватель карты. Код ввести нельзя.

– Фигово. – Гейб наверняка задумчиво теребил бороду и гадал, как нам поступить. Запаролить ключ-карту легко, если есть оборудование и знаешь код, а кода мы не знаем. И даже если бы Гейб откопал его в файлах интранета[6], программатор все равно лежал дома. А заканчивать надо было сегодня.

– Лезем наверх?

– Мысли читаешь.

Я оглядела офисы по обе стороны от серверной. Слева располагался обычный кабинет со стеклянной стеной и двумя столами. Дверь, скорее всего, не запирали – кабинет ведь на двоих сотрудников, – а вот стеклянная стена не слишком радовала: меня могли засечь из коридора. А справа… Другое дело! Справа был туалет. Мужской, но это ничего, сгодится. Главное, что стена из гипсокартона, а не из стекла.

– Хьюстон, у нас туалет, – прошептала я.

– Проще выхода нет, – зарифмовал муж.

– Это тебе просто зад просиживать дома, – парировала я и открыла дверь под смешок Гейба.

Я сняла жакет и постояла чуть-чуть, пока глаза не привыкли к яркому свету. Позади меня, у стены к коридору, стоял ряд умывальников. Справа было два писсуара, впереди – кабинки. Открыла крайнюю слева, к моему облегчению, унитаз обнаружила стандартный напольный, с коробом на стене высотой мне по грудь. Новая мода прятать бачок за стеной, конечно, изящна, но для моих целей не подходит.

Опустив крышку, я залезла на бачок и пригнулась. Стоя под обшитым панелями потолком, убедилась, что не уроню оборудование, после чего осторожно приподняла панель. Без усилий ее сдвинула, и на пол посыпалась пыль вперемешку с дохлыми мухами. Я подтянулась, в душе надеясь, что стена между комнатами выдержит. Она тихо заскрипела, когда я уперлась всем весом и просунула ногу в тесный проем, но ничего не сломалось. Не прошло и полминуты, как я лежала на животе в лазе между фальшпотолком и обычным. Было очень, о-очень жарко. Тепло шло от изогнутых змеей серебристых воздуховодов кондиционеров, без устали остужающих серверные стойки. Я вытащила фонарик и осветила путь вперед.

Осторожно, крайне осторожно, я стиснула фонарь зубами и поползла, стараясь держаться ближе к несущей стене. Затем вцепилась пальцами в плиту, по моим расчетам, в углу серверной. Она поддалась легко, будто люк, – только высота прыжка пугала. Ряды мигающих серверов, слишком плотно стоящих друг к другу – не залезешь, – и добрых восемь футов от потолка до пола. Спуститься-то я могла, руки и туловище у меня довольно сильные, а вот забраться потом наверх – вряд ли. Отсюда и насущный вопрос: а изнутри серверная открывается без ключ-карты?

Распластавшись поперек разделительной стены, я посветила фонариком в щель. Рядом с дверной ручкой виднелась какая-то панель, но рассмотреть как следует не получилось: мешала тень от сервера. Возможно, кнопка разблокировки… а возможно, пожарный оповещатель. Или просто выключатель. Издалека не поймешь.

С крайней осторожностью я положила на место панель и поползла дальше, ближе к середине комнаты. Опоры немного затрещали, но выдержали, и я подняла вторую панель, затаив дыхание. Она отчего-то прилегала плотнее – может, ее придавливал воздуховод над соседней панелью, – и мне пришлось тянуть угол изо всех сил. Он сдвинулся, и я дернула усерднее. Одна сторона отошла…

И тут панель с оглушительным грохотом треснула пополам прямо в руках, и меня отбросило назад.

Опешив, я лежала со сломанной панелью в руках. От шума еще звенело в ушах, без сомнений, шум эхом разнесся по всему коридору, отразился от воздуховодов, и весь потолок дрожал, как барабан. Рядом улеглось облако колючей пыли, обдав мне лицо и волосы чешуйками мелких насекомых, а в ушах звучал испуганный голос Гейба:

– Ты как, милая? Что случилось?

– Все хорошо, – прошептала я и дрожащими пальцами проверила, как там наушник. – Я сломала плиту.

– А по звуку как выстрел! – с облегчением воскликнул Гейб, и на миг мне отчаянно захотелось, чтобы он был со мной. Я знала: он чувствует то же. Вот что хуже всего в нашей работе – случись беда, ничем не поможешь. – Господи, детка, больше так не делай. Я думал, тебя подстрелили.

Я серьезно кивнула.

– Все нормально, Гейб, но до чего же громко, охренеть! Если на этаже еще кто-то остался, наверняка услышал.

– Ну, запись с камер я просмотреть не могу, пока не вставишь флешку. – Шутливость в голосе мужа уступила место тревоге, пусть он и старался ее скрыть: не хотел меня пугать, и потом, я не люблю, когда со мной носятся. – Серьезно, милая, ты как?

– Да нормально!

Я отложила сломанную плиту, оперлась на локти и тщательно себя осмотрела. Сердце понемногу успокаивалось, из рюкзака и карманов вроде ничего не вывалилось. И тут я заметила: фонарь выпал из щели на потолке в серверную и теперь лежал на полу, освещая противоположную от двери стену. Так и не удалось узнать, есть там кнопка разблокировки или нет.

«Ладно, провались оно все», – решила я. Остается лишь один способ попасть в серверную, а если не получится выбраться – что ж, ничего не попишешь. Там и спать можно, если придется. Бывало и хуже.

Я придала голосу твердость.

– Все, готовимся к проникновению.

– Я, конечно, люблю грязные словечки, но сейчас не время, – ответил Гейб с дрожащим смешком.

– Да иди ты, – проворчала я, группируясь.

– Узнаю тебя! – рассмеялся он уже с облегчением. – Высоко прыгать?

– Футов восемь-девять, не больше.

– Удачи. Семь футов тебе под килем. Точнее, восемь.

– Ага, – буркнула я. Устроившись на опоре около снятой панели и рассчитав траекторию, опустила пальцы в меловой порошок, чтобы не скользили, после чего медленно принялась спускаться. Мышцы дрожали от напряжения. Ради этого я и ходила в спортзал пять раз в неделю. Уж точно не для того, чтобы влезать в джинсы-скинни, и тем более не для Гейба: ему вообще до лампочки, какой у меня размер одежды. Ради вот таких минут. Минут, когда все зависит от силы бицепсов и крепкой хватки.

Ну, еще чтобы убегать от охранников, хотя я надеялась, что до этого не дойдет.

Вскоре я уже висела на кончиках пальцев, полностью вытянув руки, и опустила глаза. До пола оставалось фута три. Далековато, конечно, да и «конверсы» не слишком подходили для такого прыжка, но пальцы уже не выдерживали. Я досчитала до трех… и отпустила.

Бесшумно приземлилась на четвереньки, как кошка.

– Я внутри.

– Ты виртуоз. Наверное, надо почаще это говорить. Так, флешки и второй «Пи» с собой?

– Да. – Я поднялась и отыскала в рюкзаке бумажный конверт, где лежали тщательно подготовленные устройства. – Куда их?

– Так… – Шутливость в голосе Гейба сменилась собранностью. – Слушай внимательно, сначала…

Пять минут спустя я подключила последнюю флешку, вытерла потные ладони и взглядом поискала фонарь. Поначалу не могла найти, а потом увидела свечение под самым дальним рядом серверов. Наверное, случайно пнула, когда приземлилась.

Он отлетел в самую глубину, но я его подцепила своим крюком и теперь отгоняла к панели у двери.

Зеленая кнопка. Без обозначения – наверняка для разблокировки, верно? Правила пожарной безопасности запрещают запирать сотрудников в кабинетах, полных электронного оборудования.

Прежде чем нажать, я подняла глаза к потолку. Двух панелей не хватает: одна снята, другая сломана пополам. Повреждать конструкции и мебель в план не входило, но в таком деле иногда оплошностей не избежать – это всем известно. Возможно, стоило подняться обратно через мужской туалет и поставить хотя бы одну панель на место…

Пока я раздумывала, в наушнике раздался голос Гейба.

– Детка? Ты еще там? – спросил он с какой-то новой интонацией.

– Ухожу. А что?

– За тобой погоня. Я только что получил доступ к камерам. На служебной лестнице охранник, у главного лифта еще один. Они поднимаются с третьего этажа.

– Сколько у меня времени?

– Минуты две. Может, меньше.

– Оставаться на месте?

– Нет, они обыскивают кабинеты. Наверное, кто-то услышал грохот.

– Окей, рискну.

Я с трепетом волнения нажала на зеленую кнопку. Поначалу ничего не произошло, и я сникла. Неужели охрана отключила ручное управление? Я потянула ручку, и дверь распахнулась.

– Где они? – прошептала я, шмыгнув в коридор. Датчики движения вновь сработали, зажегся свет. Охрана сразу поймет, что на этаже кто-то был.

– Вроде на четвертом, – коротко отозвался Гейб. Должно быть, сгорбился перед мониторами, сопоставляя план здания с записями камер. Вот уж чего я не понимала, так это чертежей и прочей технической белиберды, а Гейб ими жил. – Эй, а я тебя вижу!

Я подняла голову и, конечно же, заметила немигающий черный глаз камеры наблюдения. Послала Гейбу воздушный поцелуй и представила, как он улыбается в ответ и как недоуменно смотрит на экран охранник, следящий за этой же камерой.

– Нет, забудь, – прервал мои мысли напряженный голос мужа. – Охранник идет навстречу, поднимается в вестибюль на пятом. Развернись и давай к пожарной лестнице. Может, успеешь до того, как другой тип осмотрит четвертый этаж. Не беги, он прямо под тобой. Услышит.

Я послушно устремилась в противоположную сторону, мысленно благодаря резиновые подошвы за бесшумность. У самой лестницы Гейб вдруг скомандовал:

– Отмена! Он на лестнице.

Проклятье! Я ничего не могла сказать, и Гейб это знал. Он мог лишь наблюдать на экране, как его жена мечется меж двух огней. Выхода не было. Оставалось только спрятаться.

– Быстрее в кабинет, – велел Гейб, но я уже дергала одну дверь за другой. Заперта. И эта тоже. Что за люди! Не доверяют собственным коллегам? И третья заперта! Я лихорадочно нашарила в рюкзаке отмычки и воткнула в замок с такой силой, что скорее могла их сломать, чем открыть дверь. Удача мне улыбнулась, и сердце екнуло от радости при тихом щелчке замка. Я скользнула в кабинет, торопливо закрылась и встала спиной к деревянной двери, переводя дыхание.

– Тебя видно, – спешно предупредил Гейб. Я покосилась вбок и поняла, о чем он. Даже если прислониться к двери, меня все равно будет видно из окна, а охранники тем временем приближались. Гейб отключил микрофон, и шаги в коридоре зазвучали отчетливее, а голоса – громче.

На решение оставался всего миг.

«Они обыскивают кабинеты», – вспомнилось мне предупреждение Гейба. Если откроют дверь, мне конец.

Я бросилась на пол, закатилась под диван и лежала лицом в ковер, а сердце бешено стучало в ушах. На мгновение мне пришла в голову безумная мысль: а как бы поступила в моем положении Джен, вымышленная сотрудница компании? Меня едва не пробило на истерический смех.

И вот я лежала, затаив дыхание, и крутила большим пальцем обручальное кольцо на руке. Такой у меня был тик в минуты напряжения, нечто вроде привычки грызть ногти или скрещивать пальцы, только с опосредованным участием Гейба. Впрочем, неудивительно, ведь в таких случаях моя судьба нередко зависела от мужа.

За дверью застучали шаги, загремела ручка.

– Тут тоже заперто.

– На этом этаже все заперты. Держи, у меня есть главный ключ.

Я услышала звон подбрасываемой связки и едва не прыснула, когда она упала на пол.

– В следующий раз просто подай нормально, не выпендривайся, – буркнул второй охранник. Ключ провернулся в замке, и дверь распахнулась. Луч фонаря шарил по кабинету, а я молилась, затаив дыхание, чтобы они не светили под диваном. Колесики кресла прокатились по полу… и дверь с шелестом закрылась.

Я судорожно выдохнула.

– Никого, – послышался голос из коридора. – А что в туалете?

– Чисто. – Голос второго отдавался эхом, будто он говорил из уборной. – Подожди-ка…

Я ничего не видела из-под дивана и крайне осторожно коснулась гарнитуры.

– Поговори со мной, – прошептала я.

– Они нашли панель.

Твою мать.

– Погляди-ка, – продолжил второй охранник.

Первый, который только что осмотрел кабинет, пошел к напарнику. Дверь со скрипом открылась… и тихо захлопнулась.

Я как раз выползала из-под дивана, когда Гейб шепотом прокричал:

– Скорей, скорей, беги!

Я и без напоминаний вскочила на ноги, толкнула дверь и шарила глазами по коридору, не зная, куда бежать.

– Напротив лифта! – подсказал Гейб. Я бросилась за угол и врезалась бы в очередные защитные двери, если бы муж их не разблокировал. Они были открыты нараспашку и ждали, пока я промчусь в маленький вестибюль.

– Пожарная дверь справа!

Я рванула туда и оказалась на головокружительной лестнице, уходящей во тьму. Тяжелая противопожарная дверь с грохотом захлопнулась у меня за спиной, но я не обратила внимания. Шансов незаметно скрыться все равно не осталось. Теперь главное – бежать.

Один пролет. Второй. В ушах стучало.

– Почти добралась, – подбадривал Гейб. – Давай, еще три пролета, потом резко налево, и увидишь другую пожарную дверь.

– А если там сиг… сигнализация? – задыхаясь, спросила я. Очередной пролет. А впереди еще один.

– К черту сигнализацию. На той двери же не было. А даже если будет, я отключу. Все получится, поняла? Все получится.

– Хорошо. – Дыхания на разговоры не хватало. Последний пролет, и я, шатаясь, метнулась влево под лестницу. Там и впрямь была противопожарная дверь, а за ней ждала свобода.

Я грохнула ручкой-штангой, зажмурилась в ожидании сирены и вновь ее не услышала. Мысленно добавила замечание в отчет, хотя он мог и подождать. Миг – и я на улице, на долгожданном свежем воздухе.

– Охренеть! – завопил Гейб уже с надрывным смехом человека, который смотрел фильм, едва дыша от напряжения. – Боже, ну ты и мастер! Я уж боялся, не успеешь.

– Я тоже. – Сердце рвалось из груди, но я замедлила шаг. Если на парковке охрана, ни к чему привлекать внимание. – Так себе прогулочка, черт меня подери!

Гейб хрипло и сексуально усмехнулся, как я люблю.

– Во-первых, насчет черта не обещаю, а я могу. Во-вторых, не обманывай. Ты наслаждалась каждой минутой.

Губы невольно растянулись в улыбке.

– Ладно… Так, немножко.

– Немножко? Да ты отрывалась по полной!

– Меня до сих пор ищут?

– Да, обшаривают пятый этаж. Один открыл серверную, но флешку не заметил. Ты отменно поработала, милая.

– Знаю, – поскромничала я, и Гейб рассмеялся.

– Дальше сама? Мне надо еще проникнуть в сеть, пока не сообразили, что к чему.

– Да, я почти у машины. Увидимся через… – Я бросила взгляд на телефон. – Сорок минут? Ночью пробок быть не должно.

– Заказать доставку?

Тут я поняла, что сильно проголодалась. Перед работой никогда не ела – бегать с полным желудком не очень-то приятно, – а теперь от слов Гейба слюнки потекли.

– Да! – горячо отозвалась я. – Большую пиццу с грибами, перцем… Нет, стой. Страсть как хочу овощной бургер из «Дэнни» с шампиньонами, трюфельным майонезом и двойной порцией лука. Думаешь, они еще открыты?

– Наверняка.

– Супер. Не забудь салат. И двойную картошку фри. Нет, батат фри. И попроси не класть в один пакет с твоим заказом. В прошлый раз выковыривала твой мерзкий бекон из овощного бургера.

– Так точно. Без картошки. Двойной бекон. До встречи, детка. Люблю тебя.

– И я тебя. – Со счастливым вздохом я отключила наушники.

На этот раз взбираться по стене было труднее. Мышцы болели, сердце еще не успокоилось после погони, но я забралась по мусорному баку и спрыгнула с другой стороны аккурат возле угла, за которым оставила машину, и уже искала в рюкзаке ключ. Даже глаз не подняла, а стоило – тогда все кончилось бы иначе. Ведь когда я свернула за угол, меня поджидали.

Я шагнула прямиком в руки начальника охраны.

Воскресенье, 5 февраля День минус седьмой

– Пожалуйста, позвоните еще раз. – Я понемногу закипала, но старалась говорить спокойнее. Если вспылить, собеседник тоже вспылит. Простое правило социальной инженерии: сохраняй приятный тон, и тебе ответят тем же. И все-таки это порядком раздражало. В чем смысл стопроцентного освобождения от тюрьмы, если твой гарант даже трубку не берет? – Уверяю, он обо всем знает и сможет за меня поручиться.

– Так, давайте еще раз. – Полицейский устало провел рукой по лицу. – Вы… как его там, пентестер?

– Понимаю, странное название. Это специалист по проникновению.

Полицейский прыснул, охранник с моим рюкзаком в руках ухмыльнулся, а я распалилась больше прежнего.

– Поверьте, есть такая профессия. Я испытываю системы безопасности.

– А ваш муж – хакер?

– Нет, он… – Тут я приврала: хакер, конечно, но не в том смысле, который подразумевал полицейский. – Тоже пентестер. Как я. На нем цифровая сторона вопроса, а на мне – физическая. Компании заказывают у нас взлом своих систем, а мы потом предоставляем отчет и советуем, что можно улучшить. Вот, прочтите. – Я протянула письмо, которое Гейб дал мне утром.

Полицейский посветил на него фонарем.

– «Настоящим подтверждаю, что уполномочил Джакинту Кросс и Гэбриела Медуэя из „Кроссуэй секьюрити“ осуществить проникновение в здание и систему „Арден-альянс“ в целях испытания на безопасность», – прочел он вслух и пожал плечами, глядя на охранника напротив. – Что скажешь? Это официальный документ?

– Понятия не имею, друг. – Судя по всему, охранник умирал от скуки и хотел побыстрее вернуться к мониторам, а не стоять на ветру среди машин. – Ночную охрану нанимают по субподряду, я из «Бакстер бланд». С виду вроде все нормально, по крайней мере, логотип совпадает, но его можно из интернета скачать.

– А этот Джим Колдуэлл… – Полицейский указал на подпись в конце документа. – Он… Как там вы его назвали, ДЕБ?

– ДИБ, – терпеливо повторила я. – Директор по информационной безопасности. Мы здесь по его просьбе, а это его личный номер. Слушайте, может, позвоните своему начальнику? – спросила я у охранника. – Как я понимаю, вы не из «Арден-альянс», но Джим сказал, что все согласовано с охранным предприятием. Кто-нибудь с вашей стороны подтвердит, что я действую на законных основаниях.

– Шутите? – Охранник покосился на меня, как на сумасшедшую. – Выходной, время за полночь. Даже если бы я знал номер, все равно не стал бы ему звонить. Да он меня четвертует!

Я подавила стон. Мы специально выбрали для взлома субботу. В «Арден» в этот день остается всего несколько сотрудников – служба поддержки, минимум охраны и айтишников. По воскресеньям они вовсе закрываются, а значит, если повезет, Гейб может рыться в их системе целый выходной, пока в понедельник не вернутся айтишники и не обнаружат, чем мы занимались. Теперь наше решение казалось полной глупостью. Очевидно, Джим Колдуэлл на выходных недоступен, как и все его коллеги.

– Я перезвоню этому ДИБ, – с нескрываемой досадой пообещал полицейский. Оно и понятно, ему бы настоящих преступников ловить. – Но если не возьмет, придется вам ехать со мной в участок.

Я вздохнула. Ночка предстояла долгая.

Через два часа мы сидели в участке. Джим Колдуэлл так и не взял трубку (я решила поговорить с Гейбом и добавить в наш контракт пункт о неустойке, если такое снова повторится – второй случай за год, как-никак), и полицейский завел речь об аресте. Твою мать! Ночь в камере я бы еще пережила, бывало и хуже, но, если дело примет серьезный оборот, разоримся на адвокате.

– Можно позвонить мужу? – Как бы я ни пыталась скрыть смятение, голос чуть дрогнул, как у испуганной преступницы. – Поверьте, случилась ошибка. Вдруг он сумеет связаться с кем-то из фирмы?

– Конечно, – устало вздохнул полицейский и подвинул мне телефон. Мой рюкзак с вещами, которые он не слишком обнадеживающе назвал «компьютерным оборудованием, отмычками и инструментами для взлома», почему-то оставили на стойке у входа вместе с моим телефоном. Вроде бы не арест, но похоже.

К счастью, номер Гейба я знала наизусть и быстро нажала на липкие от множества пальцев кнопки. Гудки, гудки. Узел в животе завязался туже, я крутила кольцо, и камень с трещинкой сверкал в свете ламп. Как-то… странно. Может, Джим Колдуэлл и поставил перед сном режим «не беспокоить», все-таки не каждую ночь подобное случается, но Гейб? Он никогда не выключал телефон, пока я на задании. С другой стороны, я сказала, что до машины недалеко, и было это… Я глянула на часы над столом. Господи, почти два ночи! Может, он уснул?

– Не берет, – не сдерживаясь, простонала я и положила телефон. Полицейский смотрел на меня с пониманием. – Извините, мистер… Напомните, как вас зовут?

– Констебль Уильямс.

– Констебль Уильямс, извините, что трачу ваше время. Не знаю, как еще объяснить. Нас попросили проникнуть в здание, и ДИБ может подтвердить мои слова. Когда мы подписывали контракт, нам сказали, что номер будет доступен круглосуточно, но, очевидно, идиот, который нас нанял, об этом забыл и отключил телефон.

– Больше некому позвонить? Никто не подтвердит, что вы именно та, за кого себя выдаете?

– У вас есть мое удостоверение личности. Но если вы о человеке, который может подтвердить, что я и правда пентестер, а не сумасшедшая с баллончиком сжатого воздуха, тогда нет. По крайней мере, до начала рабочего дня. – Я обхватила голову руками. Азарт погони улетучился, я устала до слез. – Хотя…

О господи. Нет. В животе опять завязался узел.

Только не он. Уж лучше ночевать в камере.

– Да? – поторопил Уильямс, и я закусила губу.

– Неважно.

Нет. Нельзя ему звонить. Даже под страхом ареста.

– Давайте, – сдалась я. – Я все понимаю, работа есть работа. Арестуйте меня.

Полицейский со вздохом покачал головой, но не в знак возражения, а лишь устало признавая неизбежное. Моего ареста он хотел не более, чем я сама. Бумажная волокита, ненужная беготня, большая вероятность, что все разрешится несколько часов спустя, когда ДИБ, наконец, увидит череду пропущенных звонков.

С другой стороны, я и правда проникла в здание с полным рюкзаком поддельных документов, бейджиков и весьма подозрительных инструментов. На его месте я бы тоже себя арестовала.

– Мне нужно посоветоваться с коллегой. – Уильямс с неприятным скрипом задвинул стул.

Я кивнула.

Только он закрыл дверь, я откинулась на спинку стула и, запрокинув голову, стала разглядывать потолочные плитки. С виду крепкие. По крайней мере, крепче той, в «Арден-альянс». Я думала о своих решениях, о том, как ненавидела в ту минуту Джима Колдуэлла, о Гейбе, который по непонятной причине дрых вместо того, чтобы работать, а именно – взламывать центральный процессор «Арден-альянса» и рыться там, пока не поймают. Наплевать на все и уйти спать – совсем на него не похоже. Это я обычно, приехав домой, запихивала в себя еду из доставки и вырубалась: перелезать через стены, скрываться от камер и взламывать замки в постоянном напряжении очень утомительно. Когда я просыпалась на следующее утро, Гейб еще не ложился, скрючившись перед монитором, он изучал, обшаривал, испытывал границы систем безопасности различных компаний.

В каком-то смысле мы хотели, чтобы нас поймали. Испытывать системы на прочность и притворяться злоумышленниками весело, а предоставлять потом отчет службе информационной безопасности – не очень, ведь приходится рассказывать обо всех неправильных решениях, ошибках и упущенных возможностях остановить хакера. «А вот здесь у вас хорошая защита выстроена, молодцы», – вот что мы надеялись сказать, а клиенты – услышать.

К сожалению, на этот раз, пусть меня и поймали, я такого отметить не могла, главным образом потому, что случилось это по моей вине, а не благодаря особому профессионализму охраны. Я по глупости сломала панель и совсем уж сглупила, когда припарковалась прямо у здания, в которое собралась вломиться, – если бы не это, спокойно сбежала бы. Они даже не засекли меня на мониторах, не установили на противопожарных дверях сигнализацию. В приличной компании не позволят открывать противопожарные двери одну за другой после окончания рабочего дня. В отчете придется и компанию пропесочить, и расписаться в своем неумении. Вдвойне паршиво, а моя глупость определенно их отвлечет от подлинных брешей в системе безопасности, послужив веским оправданием беспомощности перед нашим, честно говоря, сыроватым планом взлома.

Я лишь надеялась, что Гейб найдет серьезный промах, после которого компания уже не отмахнется со словами: «Ну, поймали же вас в конце концов?» Незашифрованные пароли. Конфиденциальные данные клиента. Возможность получить доступ от имени администратора и устроить настоящий бардак.

Пока я об этом думала и удивлялась, почему Гейб не берет трубку, знакомый голос за спиной произнес:

– Так-так, и кто это тут у нас?

Я резко выпрямилась и обернулась, горя от злости.

Джефф Лидбеттер. Черт!

– Кросс, какими судьбами? – Он сиял точно кот, загнавший в угол мышь. – Что же ты на сей раз натворила?

– Ничего, сам прекрасно знаешь. – Я скрестила руки на груди, стараясь не показать, как меня обескуражило его появление. – Просто не могу дозвониться человеку, который нас нанял.

– Санджай мне рассказал о непонятной девушке, которая куда-то там проникает и все изучает. – Его широкие плечи затряслись от смеха. – Вряд ли таких в наших краях много, я тебя сразу вспомнил. Почему не позвонила? Я бы поручился.

«Сам знаешь почему», – мысленно ответила я, но вслух не сказала.

– Не знала, что ты на дежурстве, – последовал мой сдержанный ответ.

Джефф ухмыльнулся.

– Как говорится, нет покоя нечестивым. Хорошо выглядишь, Кросс. Не зря бегаешь-прыгаешь.

Что тут сказать? «Отвали»? Хотелось, конечно, да он и сам это видел. Впрочем, мы оба знали: такое не говорят влиятельному сотруднику полиции, особенно под угрозой ареста. Можно было ответить ему холодным недоуменным взглядом. Мне-то нечего стыдиться.

Однако Джефф успел заметить, как я беспокойно кручу на пальце кольцо. Я расслабила руки, проклиная свою дурацкую привычку, но на лице Джеффа уже играла самодовольная ухмылочка.

– Так-так. Предложение сделали, Кросс? Скоро пополнишь ряды приличных женщин?

– Уже замужем, – процедила я.

«А твое какое дело?» – чуть не добавила я, однако вовремя прикусила язык.

– Босс уже не Кросс, да? – Джефф рассмеялся от собственного остроумия.

– К твоему сведению, фамилию я менять не стала.

– Со мной такое не прокатило бы, Кросс, – ухмыльнулся он.

Ну да, Гейб не закомплексованный идиот с патриархальными замашками.

– Так она не обманула, сэр? – спросил Уильямс из-за спины Джеффа.

– Нет, не обманула, – рассмеялся он. – По крайней мере, насчет профессии, если ты об этом. Мы с ней старые знакомые, верно, Джеки?

– Да. – Я поджала губы.

– Есть что рассказать. – Джефф осмотрел меня с ног до головы, задерживая откровенно сальный взгляд на обтягивающем блейзере и брюках.

Мне тоже, только слишком поздно. Собственно, один раз я и пыталась, сразу после нашего расставания, и ничем хорошим это не кончилось.

Меня могли отвезти куда угодно – почему, ну почему этот участок?! Джефф вообще работал на другом конце города. Либо его перевели, либо он кого-то подменял.

Молчание. Я знала, чего он хочет. Чтобы я просила. Умоляла. Сказала: «Пожалуйста, Джефф. Пожалуйста, помоги!»

Ну, этого я говорить не стала. Лучше уж ночь за решеткой.

– Так мне ее отпустить, сэр?

Какое облегчение! Я чуть не забыла о констебле Уильямсе. Джефф ничего не мог натворить в его присутствии.

С минуту Джефф молча улыбался мне, а я невольно впилась ногтями в стол. Не станет же он… правда? Не спровадит Уильямса под каким-нибудь предлогом, не будет всю ночь допрашивать меня этим неспешным мягким голосом, от которого я и теперь холодею?

Тут Джефф со смехом пожал плечами.

– Да я просто дурачусь. Свободна, – ответил он скорее мне, чем Уильямсу. – Катись. За тобой должок, не забудь.

– Не забуду, – процедила я желчно, с намеком. Потом встала, одернула жакет. – Я ничего не забываю, уж поверь.

– Даже спасибо не скажешь? – Джефф так и загораживал проход своим широким телом.

– Спасибо, – сквозь зубы бросила я.

Недолгое молчание – и Джефф с очередным смешком посторонился.

– Все, проваливай. Не нарывайся на неприятности.

И только в ночной прохладе улицы я почувствовала под мышками мокрые круги от ледяного пота.

Я до сих пор боялась Джеффа Лидбеттера. Возможно, это навсегда.

К четырем утра я вернулась на Солсбери-лейн, еле живая от напряжения, с пересохшими от недосыпа глазами после долгого блуждания по полупустым улицам южного Лондона. Сначала хотела оставить машину возле «Арден-альянс», но она стояла в закрытой зоне, а спать я собиралась часов двенадцать, не меньше. Пока проснусь, уже заблокируют колеса или, того хуже, заберут на штрафстоянку.

Я заказала такси до места, где меня схватил охранник, пересела в свою машину и медленно поехала домой с опущенными стеклами в надежде, что плохонький кофе из полицейского участка подарит хотя бы час бодрости. И только когда перед глазами предстала запутанная сеть улиц, я поняла, как ошибалась. Сначала поехала не туда – оказалась в незнакомом жилом районе и долго плутала, прежде чем вернулась на привычную дорогу. Но мое полусонное блуждание еще не самое страшное. Я вполне могла уснуть за рулем. Вот уж чего не хватало. Тем не менее благодаря прохладному ветру в лицо, кофе и яростным воплям The Runaways в стереосистеме я не сомкнула глаз и наконец-то – наконец-то! – после самой долгой и паршивой ночи в жизни припарковалась у нашего двухэтажного домика.

На пороге я, подавляя зевоту, медленно порылась в рюкзаке в поисках ключей и чуть их не уронила, когда нашла. Ловко поймала прямо над плиточным полом, но тут же сбила ногой бутылку молока. Вдалеке припадочно залаяла собака. Проклиная свою неуклюжесть, я высматривала в коридоре Гейба. Вот сейчас загорится свет, и сонный муж спустится ко мне… Но он все не появлялся. Наверное, крепко уснул.

Ключом в замок я попала со второго-третьего раза. Голова кружилась от усталости. Впрочем, как только открылась дверь, я моментально почуяла неладное.

Сначала в нос ударил запах – сразу даже не поняла какой. Просто не было привычного уютного аромата еды и стираного белья. Точнее, был, но все это перебивал другой запах. Неожиданный, чуждый, непонятный. Зловоние с душком железа, почти сладкое и похожее на… На что же?

Тут я догадалась. На запах мясной лавки на главной улице. Запах крови.

Но даже тогда я не поняла. Да и как такое понять?..

Не поняла, даже когда увидела красные пятна на полу в коридоре.

Не поняла, когда коснулась скользкой и липкой ручки.

Не поняла, когда вошла и увидела, как Гейб, навалившись на компьютерный стол, лежит в огромной луже крови.

Ведь… Ведь эта кровь – не его? В человеке не может быть столько… Наверняка отыщется объяснение – ужасное, безумное, невероятное объяснение?

– Гейб? – всхлипнула я. Он не шелохнулся. Экран монитора не горел, только лампочка системного блока мерцала в отражении темной лужи крови, натекшей со стола.

Подходить не хотелось, но выбора не было.

– Гейб! – позвала я отчаяннее, и вновь он не пошевелился. Наконец моя подошва коснулась тошнотворной скользкой жидкости. Я направилась к Гейбу, оставляя липкие следы на ковре.

Стоило мне дотронуться до его плеча, застрявшее в горле рыдание вырвалось отчаянным воем раненого зверя.

– Гейб, Гейб! Очнись! Очнись!

Он ничего не сказал, не поднял головы, ни единым жестом не показал, что меня услышал; я подперла его плечо своим, силясь приподнять.

Он был невыносимо тяжелый: четырнадцать стоунов[7] мышц и костей. Я даже не знала, получится ли его сдвинуть, но тут он завалился на спинку кресла, и мне открылось, что с ним сотворили.

Горло. Ему с чудовищной жестокостью перерезали горло, совершенно непостижимым образом: вместо хирургически точного сечения, как это обычно изображают, я увидела кровавое месиво, торчащее из рваной раны, будто кто-то или что-то вырвало ему трахею и оставило зловещий алый провал.

Мне стало дурно, я отшатнулась, прикрыв рот и едва не поскользнувшись в озерце крови. Из груди рвалось прерывистое дыхание, а подступающая волна тошноты стала невыносимой.

Гейб.

Я не могла отвести глаз от него, от головы, запрокинутой назад под столь неестественным углом, что не оставалось сомнений: он мертв, отрицать это бесполезно.

И все же! Все же лицо принадлежало Гейбу. Выдающийся с горбинкой нос, как у римского сенатора. Скулы. Изгиб рта. Колючая борода, мягкая кожа у основания шеи. Все это по-прежнему был Гейб, мужчина, которого я любила. Но смотрела я на его труп.

Ноги у меня чуть не подкосились, я на ощупь добралась до дивана и начала раскачиваться вновь и вновь, обхватив руками колени. Не сразу поняла, что издаю непонятный звук – полувой-полувсхлип, состоящий из имени Гейба.

«Неправда», – думала я. Не может такого быть. Не может, и все. Только не с Гейбом – добрым, веселым, крепким Гейбом, чьи большие сильные руки с одинаковой ловкостью способны и отвинтить тугую крышку, и наложить шину на крыло дрозда. Моим Гейбом, который мог все исправить, все починить, прижать к себе так крепко, что самый ужасный день становился терпимее.

Однако этого исправить не мог даже он.

Не знаю, сколько я просидела, не отрывая глаз от тела Гейба, пока лампочки системного блока мигали в отражении темной лужи крови. Десять минут? Двадцать?.. Меня безудержно трясло.

И все-таки я взяла себя в руки. Понимала, что нужно сделать, причем сразу, как только вошла в гостиную.

Дрожащими непослушными пальцами я нащупала в рюкзаке телефон. Я его не потеряла, точно не потеряла, «убер» же заказывала. Все равно он нашелся не сразу, да и экран не реагировал на прикосновения.

Кое-как вдоль стены я добралась до нашей кухоньки, где лежал зарядник. Лишь с третьей попытки вставила кабель в разъем – до того дрожали руки. Металл стукался о металл, на экране оставались кровавые отпечатки, а я пыталась еще и еще. Наконец получилось.

Телефон запускался мучительно долго. От меняющихся анимаций и логотипов рябило в глазах.

Дальше экран блокировки. Я набрала пароль и нажала на иконку трубки. Набрала экстренную помощь. И стала ждать.

Я думала, не смогу произнести ни слова. Но когда оператор взяла трубку, я заговорила удивительно ровным голосом.

– Полицию, – коротко произнесла я в ответ на все вопросы оператора. Сглотнула. Держи себя в руках. Держи себя в руках!.. Время и так упущено. – Пожалуйста, побыстрее. Мой муж… Его убили.

Следующие несколько часов сменяли друг друга, словно красочные кошмары. Сначала вой сирен, все ближе и ближе. Потом пульсирующий свет мигалок, придающий всему диковинный синий оттенок. Стук в дверь – и вот врываются полицейские. Они задавали вопросы, которые мне даже в голову не приходили. Установлена ли сигнализация? Мог ли посторонний до сих пор прятаться в доме? Были ли у Гейба враги?

Странно, конечно, но я об этом и не подумала. При мысли, что кто-то прятался наверху, пока я стояла над телом Гейба, меня вновь затрясло от холода. Впрочем, кто бы это ни был, он давно скрылся.