МИКС #Истории одного большого города Книга первая E-Book

МИКС

Истории одного большого города

Книга первая

История Лёлика – главного героя

Инесса женщина слабохарактерная, поэтому еда, которую по её просьбе приносил Лёлик, кончалась быстро и никогда не портилась. Инесса любила поесть. В свои сорок четыре года, она могла доверять только еде. Та её ни разу не подводила: не расстраивала, не крала денег из шкафа, не мусорила в доме и не курила.

Конечно же, в жизни искушённой барышни присутствовали и другие удовольствия, но еда радовала более всего. Инесса частенько говорила своей уставшей подруге: «Люсь, ну ради кого ты худеешь, все равно твой Матвей два года, как импотент, поешь, как следует и испытай оргазм на своем лучшем друге – унитазе».

Инесса нервно куталась в свой любимый вьетнамский халатик с полинявшими драконами и пыталась делать серьёзное лицо. Так она казалась себе несколько моложе и куда интересней. Глупость, конечно. Маленький бабский закидон и безосновательный каприз. Сейчас она стоит в коридоре, сунув руки в карманы, презрительно смотрит на Лёлика и возбуждается к пище. Пицца и апельсиновый сок вызвали сильнейшее слюноотделение и она, хозяйским кивком, выпроводила Лёлика, позабыв отдать деньги за принесенные яства.

Почему Лёлик превратился в разносчика еды на первый взгляд немного удивляло. Впрочем, так сложилось исторически. И Инесса пользовалась этим настолько естественно и даже бесцеремонно, что иное виделось уже неприемлемым. Хотя, если разобраться, Лёлик ещё помнил с чего всё началось.

Тогда, когда это впервые произошло, халатик на Инессе выглядел совсем новеньким, не так сильно обтягивал фигуру и даже немного висел. Сама она выглядела посвежей, поинтересней и принципиально ярко красила губки и подводила глазки. Она была на десять лет наивнее и чего-то еще ждала от жизни… Дура!

Инесса естественно ждала принца. Сначала на белом коне, а чуть позже, хоть на сивом мерине. Но, в её королевство принцы не заглядывали, так шелупонь всякая иногда прибивалась, а принцы нет. И вот, коли не отвлекаться на мелкие истории, довольно серая и скучная жизнь. Особенно, если иметь в виду романтику. Короче, тоска! Без ярких полетов души. Без роз. Луны. И истерических слез.

С Лёликом она столкнулась в подъезде, точнее в лифте. В маленький лифт, который и так надрываясь везет двух человек, набилась небольшая компания. Лёлик тоже зачем-то поднимался наверх. Инессу толпой прижало к нему. И всё бы ничего, но реакция Лелика, оказалась чересчур естественная.

Стыдобища! Хотя девушкам, вероятно, нравится такая реакция, а одинокие просто тают. Так вот и завязалось у них там что-то, завертелось. Слово за слово. Компот, курица – постель. Столкнулись молодость и некоторая опытность. Ярко странно и ненадолго. И вот носит теперь Лёлик пиццу, хотя, что там говорить, та неожиданная романтика давно испарилась не оставив никаких стоящих воспоминаний. Да и вообще, не сон ли это был?

Лёлик недовольно потоптался перед дверью, но так и не решился позвонить. Он привычно смущался и по этой причине не стал беспокоить капризную Инессу. Причём, непонятно почему. Что это за чувство? Инстинкт благодарного щенка или глупая вежливость – науке не известно. Однако те деньги, которые он потратил на прихоть Инессы, оказались последние. Ситуация несколько напрягала, но Лёлик, так и не нажал на кнопку звонка. «Ладно, возьму взаймы у Алки, а там разберусь», - обречённо подумал он.

Алка давала всем и всегда, но только не деньги. Лёлик единственный кому она давала деньги, но ничего более того. Алка по-своему яркая дамочка, которую Творец не обидел формами и привил устойчивый вкус к красной губной помаде, кружевному белью и соленым огурцам. Алка давно дружила с Лёликом. Просто дружила. Что называется, без охов и вздохов. Она считала себя принципиальной девушкой и думала, что спать с Лёликом – это чересчур.

С другой стороны, своим любовникам она денег не давала никогда. Тем более, в её классификации, они все были козлами. Но, любила она исключительно таких. Нельзя сказать, что ей это особо нравилось, но склонный к некоторому мазохизму похотливый организм требовал именно «козлятины».

Если мужику нельзя промыть косточки и поплакать с подругой, что её трахнул очередной козёл, то это и не мужик вовсе, а так – чмо недоделанное. Лёлик железно относился к последним. Только Алка звала его милое чмо. Емко ласково и чисто по дружбе. Ничего личного.

Так ему и сказала, когда он пришел: «Ну что, чмо, за деньгами припёрся»? «Милое», в этот раз, правда, не добавила. Может, устала? Лёлик уныло кивнул. Алка нехотя дала триста рублей и попросила вынести мусор. «Привыкай», - сказала она напоследок: «Мусор – твоя планида». Алка известная хамка.

Обижался ли на неё Лёлик? Если б вы спросили, обижается ли он на Алку, он бы точно сказал – нет. Хотя, может и врал. Если бы вы влезли в его голову, когда он засыпал, в тот момент, когда еще не спишь, но уже и не бодрствуешь, то картины мстительной инквизиции потрясли бы ваше воображение. Алку он всегда душил. Хотя, в его полусонных фантазиях, удушение – это скорее акт милости, чем наказание и нереализованный сексуальный порыв. У него периодически просыпались вялые эротические настроения в её адрес. Правда, ненадолго, спонтанно и только по глубокой пьяни.

«Жизнь не ценит романтиков», - обреченно вздыхал Лёлик. Миру не нужны светлые чувства – миру нужно зло. И побольше зла. Когда Лёлика охватывали такие мысли, когда эго, униженное и подавленное, отчаянно билось в конвульсиях, когда текли слёзы обиды, Лёлик брал гитару и играл музыку. Свою собственную музыку. Так слюнявое отчаяние и самосожаление порождало к жизни мудрую музу, которая ненавязчиво вдохновляла к чуду, превращая энергию неприятностей в бесконечную вереницу чарующих и не очень мелодий.

Если бы кто-то, когда-нибудь услышал эту музыку, то наверняка бы отметил, что Лёлик – гений и настоящий музыкант. Но, некому послушать эту музыку. Некому. Одиночество – бич городов. А выставлять себя на показ этот музыкант совсем не умел.

Лёлик лениво вышел на улицу, вдохнул московского лета и направился к своему подъезду. Пройдя пять метров, он застыл. Навстречу шла девушка всей его жизни. Включая грудничковый возраст и самую дремучую старость. Чаровницу звали – Олеся.

Нежное немного старомодное имя этого чудного создания отключало разум Лёлика и он безропотно тушевался, трусливо пряча свой возбужденный взгляд и вёл себя, как полный придурок.

В обычной жизни, он просто придурок. Так говорила Элеонора Блинчик – изысканная и экстравагантная барышня, которой, казалось, можно верить. Она так и говорила: «Мне можно верить». С другой стороны, если смотреть на вещи объективно, Элеоноре никто и никогда не верил. Она жила в этом же старом московском доме, рядом с Фрунзенской набережной и знала Лёлика с детства. По изысканной тонкости своей природы, она ни о ком ничего хорошего не говорила, а ещё воровала газеты и принципиально не брила ноги. Ну да и черт с ней! Забыли!

Итак, вернёмся к застывшему в сопливом восхищении Лёлику, который влюблённо смотрит на Олесю. Ну, фу… Тряпка! Аж противно! Хотя, сам он хотел выглядеть сильным и мужественным. Но, её звали Олеся... Лёлик проваливался в глубину чувственных глаз и вздыхая понимал, что окончательно пропал. К его удивлению, Олеся подошла сама. Она зовуще улыбалась, а Лёлик просто не верил своим глазам. Фантастика! Но, Олеся действительно рядом. Невероятно. Боже!

О такой, как Олеся, мечтают абсолютно все, теряют связь с реальностью и превращаются в зомби, желающих коснуться упоительных шелковистых волос натуральной блондинки и окончательно распрощавшись с остатками воли, страстно целовать, полные слегка аристократичные губки.

Олеся рядом. Они немного пообщались. Минут пять. После чего, Лёлик опять остался на мели. Ведь ей, срочно потребовались деньги. Она даже пообещала позвонить! Когда-нибудь… Ох уж это: «Когда-нибудь». Сладкая несбыточная надежда. Сон! Иллюзия! Поэзия! Лёлик ещё долго глотал сладкий воздух слюнявого счастья, а Олеся ехала в такси к своему щедрому приятелю.

Лёлик знал её приятеля – это сын самого Никифора Петровича Йетса, хозяина фирмы, на которой он работал. Звали его Толя Йетс. Если вы хотите знать, что за личность Толя Йетс, то представьте себе избалованного капризного мажора, в новом БМВ и всё встанет на свои места. Йетс младший высокий, темноволосый и довольно красивый. Если, конечно, не видеть его ушей. Они у него немного отличались по размеру и форме. Поэтому чёрные вьющиеся волосы всегда аккуратно скрывали этот досадный недостаток.

Толя кончал второй институт, акцент на слове «кончал». Будущий финансист торчал во всех пафосных московских клубах и хотел открыть свой. К его чести, он мог произвести очень неплохое впечатление. Но, если взглянуть правде в глаза, он был мудак. Причем редкий и очень качественный. Для этого, как считал Лёлик, о нём надо просто побольше знать.

Однако Олесе нравилось встречаться с Толей. Толя её баловал. Толя катал на машине и водил в дорогие магазины. Ох уж эти магазины! Он даже тратил на неё деньги! Купил шикарную шубу. Других он просто трахал, а ей купил норку! Это стало маленькой сказкой их неопределённых отношений.

Олеся, после такого щедрого подарка, видимо из благодарности, целую неделю не встречалась с Максом. Но, потом природа взяла своё, благодарность в голубых глазах немного померкла и к тому же её склеил сам Джонни. Да собственно, и ни к чему шуба летом...

Итак, кто такой Джонни? Джонни – это крутейший модельер, если кто не знает, и довольно страстный мулат. Такой губастенький, глазастенький, с красивыми белыми зубами и замороченной африканской прической. Джонни предпочитал оральный секс. У него огромный розовый джип, но пространство этого джипа они не использовали.

Тогда Олеся немного устала, но они оба остались очень довольны. И ещё, Джонни ужасно пах, чем-то знакомым, зато африканским. С другой стороны, это сам Джонни. Сам Джонни, ну с ума сойти!

Лиля, подруга Олеси, вы же знаете таких. Как специально – страшненькие кривозубые, только, что слюни изо рта не текут, узнав об этом, авторитетно заявила, что настоящей женщине немного черной икры не помешает. И что она даже чуть-чуть завидует. Так всё это, на одном дыхании и произнесла.

Хотя Римме она выдала совершенно другое. Римме она шепнула, что Олеся – шалава. И что, Олеся, уже на негритосов вешается. Но, Римме было наплевать, Римма излечивала неожиданный триппер и мучилась совсем другими проблемами. Её волновали три вопроса: где, кто и когда? На что приходил только один, хотя и универсальный ответ: «Не помню»!

Лёлик ничего не знал про бурную личную жизнь Олеси. Про все эти истории и ярких героев этих историй, он искренне любил свою фантазию с прекрасным лицом Олеси и отчаянно грезил. Грезил, как десятиклассник. Это, конечно, не вредно, но в возрасте Лёлика, это неприлично, так же, как ковырять в носу.

Лёлик пришёл домой и написал песню. Песня получилась дерьмовой. Такое иногда бывает, пишешь шедевр, а вытекает дерьмо. Облом. Он скомкал бумагу с «шедевром» и бросил в раскрытое окно. За окном парил июль – деньги испарились, пиво давно кончилось, а любимая уехала, оставив томительную давящую грусть. Ну что ж – грусть больше, чем ничего.

В эти минуты, Олеся пила виски, солнце купалось в её чудесных волосах, а маечка игриво прикрывала сводящую с ума грудь. Толя похотливо смотрел и думал, как она соблазнительна. Безумно соблазнительна! Он решил отвести девушку в тихий бутик, купить новое платье, а заодно доставить себе несколько минут удовольствия от близости в примерочной кабинке. Йетс младший не думал о деньгах, его тихо мучила эрекция. Какая же красивая шлюха, - неслышно прошептал он.

Виски переливалось всеми оттенками теплого мёда, делая мир полным удовольствия и улыбок, а за углом соседнего дома буднично блевал банальный бомж, которого звали Пендос. Пендос обожрался дешевой водки, которую бодяжил бизнесмен Арустамян и вдохновенно радовался жизни. У Пендоса начались удачные дни, он украл триста баксов. Бухло и женщины стали доступной опцией. А жизнь удалась! Блюя он улыбался от счастья, что делало его чрезвычайно отвратительным, но удивительно интеллигентным.

Впрочем, на баб он тратиться так и не стал. Пендос, за свою долгую бродяжью жизнь, обрёл мудрость и знал цену любви. Бодяжная водка стала куда дороже теплой лживой бабы. «Арустамян – пидор», - привычно и самозабвенно выдавил из себя Пендос. «Водка – дрянь»! И медленно, покачиваясь, пошёл за пивом. Он гордился собой. Он шёл за пивом! Шиковал!

Счастье, что такое счастье? - вздохнул Лёлик. Фантазия рисовала образ Олеси, такой прекрасной, но абсолютно недоступной. Лёлик мечтательно подошел к зеркалу. На него смотрело лицо лохматого и бородатого молодого человека двадцати восьми лет. Классический образ немного отмытого хипстера.

Красивый ли Лёлик? Сложно сказать. Скорее всего – да. Всё вроде при нём. Да и кто вообще знает, что такое красота? Может Витька Железякин. Этот всегда выглядит, как огурец: такой модный, утончённый и изысканный. Поговаривают он король в местной голубой тусовке и возможно поэтому большой эстет.

Витька встречается с одним известным депутатом, вследствие чего, финансы у Витьки не переводятся. «О-па, может занять денег у Витьки», - подумал Лёлик. Но, потом всё-таки передумал. Ему жеманные мужчины казались инопланетянами и он проявлял некоторую осторожность. Тем более, местный электрик и профессиональный собутыльник, Серега Бубнов, который по слухам сидел, утверждал, что стать педрилой – это худшее, что может случиться с мужиком. Излагал Бубнов настолько уверенно и безапелляционно, что Лёлик пролил водку, которую они тогда пили. А это о многом говорит!

В общем, как видите, с внешней красотой возникли определенные неясности. И что такое, эта самая внешняя мужская красота, Лёлик, увы, так и не знал. Конечно, хотелось выглядеть лучше, но по-настоящему, он понимал только в музыке. Лёлик обречённо глядел в зеркало и видел уже не просто свое отражение, а пропасть, которая разделяет его и Олесю.

Что у Лёлика хорошего? Пожалуй, только квартира, в смысле стены, на которые неплохо бы наклеить приличные обои и загаженный временем пол, который бы тоже не мешало перестелить. Всё требовало изменений, буквально всё. Но, ситуация упиралась в «бабки», которых совсем не было! Сумасшествие…

«Я вам, сукам, плачу», - любил поговаривать Йетс старший, когда разгонял своих работников. «Чего смотрите, лошади, пахать надо»! - Йетс очень гордился тем, что стал большим человеком и получил власть. В школе он слыл идиотом, в армии – идиотом, а после, когда работал геологом, тоже отнюдь не блистал. И только перестройка сделала из него человека, когда он догадался, где и как можно безнаказанно тырить финансы.

Йетс платил работникам ровно столько, чтобы люди от него не уходили, поэтому Лёлику особо не светило заработать на ремонт квартиры, тем более, он купил синтезатор и гитару и был по уши должен. И как ни странно, Йетсу.

Сколько Лёлику не попадались геологи, все они были ублюдки. А как вы поняли, его работодатель – тоже геолог. Владелец фирмы Йетс не только не разрушил это сомнительное правило, он с ежедневным упорством его утверждал. Впрочем, люди, которых Никифор Петрович Йетс видел впервые, одаривались особым вниманием. Он вёл себя подчеркнуто, до слащавости любезно и даже лично готовил чай. Правда, иногда секретарша ловила злобный взгляд, если хозяину приходилось слишком уж много суетиться. Последняя, в такие моменты, тряслась от страха и почти теряла сознание. От чего недавно уволилась.

Никифор Петрович носил небольшую седую бородку, отягощал запястье золотым «Ролексом» турецкого производства и обожал немыслимое количество безвкусных перстней жёлтого металла на своих огрубевших пальцах. Но больше всего, окружающих поражала толстенная золотая цепь, которая служила для поддержки хозяйских очков. Цепочка весила грамм триста, поэтому Йетсу приходилось неестественно держать голову. При всём «великолепии» вычурного золота, Никифор Петрович носил заношенные рубашки, невзрачные ботинки и плохо проглаженные брюки.

Страсть к понтам и манера небрежно одеваться делали его жалким и даже омерзительным. Йетса не спасали, ни благородный животик, ни протокольная улыбка. А если добавить, что Никифор Петрович слыл болезненно жадным, то описание данной, весьма неприятной личности, будет полностью завершено. Йетса никто не любил, что в общем-то совсем не странно.

Вас наверное сильно поразит, что человек с таким устройством характера дал Лёлику денег? Не удивляйтесь. Никифор Петрович сделал это случайно. И вовсе не от широты души. Йетс иногда давал деньги, чтобы привязать к себе человека, но просто так, а тем более Лёлику, явно не в его стиле. Лёлику неожиданно повезло. Он удачно вошел в кабинет начальника. Вовремя. В тот момент, когда Никифор Петрович пытался соблазнить новую секретаршу.

Любезную звали Светочка. Светочка казалась немного полной, но на самом деле, такое впечатление создавали пышные формы её выдающихся женских частей. Смазливенькое, чуть напуганное личико и большие, наполненные неподдельным удивлением карие глаза, привлекали настойчивого Никифора Петровича. Светочка жеманно и несколько лениво сопротивлялась, смирившись с бесхитростными приставаниями босса. Светочка всегда немного сопротивлялась. Ей казалось, что так делают все порядочные девушки. С другой стороны, мужчины легко добивались её благосклонности, а та страдала от этого и искренне хотела замуж. Светочка чувствовала себя чересчур мягкой. Она страшно стеснялась своей доступности, но ничего не могла с собой поделать.

Никифор Петрович знал такую категорию секретарш, собственно поэтому он и взял её на работу. Когда Лёлик вошел, Йетс решил поиграть в барина. И хотя считал себя разумным, картинно и с легкостью, выдал испрашиваемую сумму. Самодовольный ловелас желал продемонстрировать «новенькой», кто тут «папа» и засветить толстую пачку крупных купюр. Лёлик, не ожидавший подобного поворота событий, сильно удивился и торопливо вышел из кабинета. А Йетс принялся лапать, окончательно сдавшуюся Светочку. Та обреченно вздыхала, вспоминала пачку купюр и позволяла стаскивать безупречно белую блузку. Но, сегодня, провидение не заставило мучиться совестью. У Йетса не встал. Вообще… Такой вот конфуз. А в чём-то где-то и позор. С тех самых пор, отношения Лёлика с Никифором Петровичем испортились и очень серьёзно. Так как последний, связал свою неудачу, приход Лёлика и выдачу денег воедино. Шеф к старости становился мнительным и это здоровья отнюдь не прибавляло.

Итак, ревизия красоты и стиля жизни Лёлика показала, что он – чмо: внешне серый и малоинтересный тип, денег не имеет, да и в компанию селебрити тоже не вхож. Лёлик тяжело вздохнул и побрёл к Бубнову перехватить немного до зарплаты.

Он особо не верил мрачным выводам своей внутренней ревизии, хотя и понимал, что в этом есть неоспоримая правда. Чему, впрочем, не сильно огорчился. Нет, не то чтобы он относился к себе с полным пофигизмом, просто недавнее воспоминание о встрече с Олесей грело душу и раздувало, искажающие реальность, розовые паруса мечты. Он тайно и почти безнадежно ждал благодарности за своё благородство. Идиот! Очнись! А вот Толя Йетс не ждал, он покупал Олесе очередное платье.

«Пиво прекрасно очищает мозги», - подумал Лёлик, делая уверенный глоток. Спасибо Бубнову. Бубнов денег не дал, но принёс шесть банок пива. Демонстрируя главный принцип своего бытия: если нужны не сами деньги, надо давать то, что человеку необходимо в итоге. «Человеку не требуется для жизни денег», - любил говаривать он, как бы развивая эту тему. Правда, что же всё-таки требуется человеку, он так никогда не сообщал. Слушая эту фразу, Лёлик принимал её, как пьяный бред Бубнова. Впрочем, он никогда не проявлял особого интереса к чужим философствованиям.

Лёлик не спеша подошел к набережной и глядя на утекающую воду, открыл пиво. Во всём присутствовал необыкновенный кайф! Так же хорошо пить пиво только в метро. С одной банки тебя уносит. Лёлик смотрел на парк имени Горького, который находился за рекой, видел прогуливающихся людей и мечтал об Олесе, этой ветреной белокурой красавице. Мимо плыл речной теплоходик и, поверьте, стало по-настоящему хорошо.

В таком состоянии частенько рождается музыка, проявляясь ниоткуда, сама по себе, ненавязчиво заполняя счастливое сознание. Мелодия нежно бередит душу, унося за рамки реальности в особый, очень личный и всегда неповторимый мир. Лёлик искренне наслаждался глубиной момента. И испытывал благодарность. Однако, приходило и другое чувство, сильно похожее на беспричинный страх. Неприятное ощущение исподволь напоминало о своём присутствии. Лёлик собрался с духом и попытался его игнорировать, начав странную психологическую игру: «я рад тебе – уходи».

Удивительно, но иногда происходят события нарушающие привычную логику. Лёлик не помнил когда с ним в последний раз знакомились девушки. Он окончательно смирился с размеренным и скучным течением своей жизни. А в такой жизни девушки с тобой не знакомятся. Однако, Вера Пуговицина и Ирина Бронх стояли рядом и бесцеремонно расспрашивали о всякой ерунде. Впрочем, Лёлик, замороченный безответной любовью, был мало расположен думать о настырных девицах. Он отчаянно зацепился за мечты об Олесе и существовал, лишь, как часть этой приторно-сладкой иллюзии.

Вера и Ирина – студентки гуманитарного университета, типичные весьма активные второкурсницы, третий час дохнувшие от летней скуки. Нельзя сказать, что патлатый Лёлик, в его нынешнем состоянии, представлял предел их мечтаний. Просто сейчас, в зоне досягаемости, находился только он. Решив, что это и есть их единственный шанс поразвлечься они, как нудные мухи, бесцеремонно закружили вокруг. В процессе короткого общения, девушки завладели пивом Лёлика и от этого им стало особенно хорошо.

Новые знакомые мешали Лёлику грезить. Но потом, немного к ним попривыкнув, когда пиво окончательно затуманило его загруженный мозг, он покинул приятные грёзы и гордо сказал девушкам, что музыкант. Лёлик никогда не говорил о своей музыке другим, скромно держа это при себе. Так как не считал себя музыкантом. В его понимании музыкантами звались лишь те, кто добился оглушительного успеха.

- А у тебя есть группа? – на всякий случай спросила Вера.

- Нет, я просто пишу музыку, но, думаю, что группа скоро будет, - поражаясь своей смелости, ответил Лёлик.

- Здорово, а я, между прочим, могу петь, - засуетилась Вера.

- Вера хорошо поёт, она даже в церкви пела. Вот я, например, так петь не могу, но танцую совсем неплохо, - азартно вступила в беседу Ирина.

Тут впервые, за время натужного общения, Лёлик заинтересовано посмотрел на девушек. Нет, не то чтобы он решился их завлечь, но разговор коснулся действительно важной темы и он почувствовал легкий ветерок надежды, дующий в сторону трепетных творческих исканий. Неожиданный прогресс? Удача? Или Лёлик привычно сдаётся, строя очередного Идола, чтобы снова спрятаться в облаке грёз? Немного других, но грёз! Что ж… Посмотрим…

Стройная фигура Веры показалась привлекательной. А личико, миленьким. «Да, такое молоденькое, миленькое и наглое личико. Надо бы её послушать», - про себя отметил Лёлик. В его сознании возникло словосочетание «концепция группы» и он, мысленно пожонглировав этим, понял, что немного пьян.

Ирина привлекала чувственными губами, в ней сочеталось нечто нежно притягательное и агрессивно сексуальное. Такие девушки очень нравились Лёлику. Но сейчас, больше интересовали вокальные способности талантливой подруги. Он подумал о творчестве, как о чём-то абсолютно реальном. А не как о далекой мечте. Представив процесс чётко и явственно. Впервые за много лет!

Ах, реальность, как порой это трудно! Искусство почему-то всегда кажется несерьёзным. Вот продать вагон тушенки кажется серьёзным, а творчество – блажь. Лёлик, как и все, верил в тушёнку, но не верил в себя. Поэтому и работал на Йетса простым системным администратором. Проще – админом. Конечно, это громко сказано – админ! Лёлик всего лишь сильно продвинутый пользователь. Но, Йетсу и не требовался большой специалист, которому пришлось бы много платить. Ему требовался именно бесхребетный всё исполняющий Лёлик.

Итак, вновь испеченная кампания стояла на набережной и производила надежды. Вера хотела петь, а ещё услышать голос в записи, а лицо запечатлеть на плакате. Вера искренне ощущала себя будущей звездой, ведь когда она пела, люди терялись от восторга, с трудом веря, что у человека может быть такой красивый голос.

- А давай встретимся завтра и споём что-нибудь твоё, - предложила Вера.

- Да! И сделаем попсовую группу, поддержала свою подругу Ира.

- Ну, вы позвоните, а я подумаю, может и договоримся, а сейчас мне пора, - смутившись, ответил Лёлик. На самом деле, у него имелась куча времени, просто Лёлик сбегал. Он всегда боялся того, о чём мечтал. Сейчас же у него слишком уж реально затеплилась надежда, даже не шанс, а всего лишь эфемерная надежда. Но, это всё равно страшно! Уф!

Конечно, можно прямо сейчас начать работать, завербовав случайных и искренне активных единомышленниц, но он сбегал. Сбегал, как трус, только что из штанов не текло. Его буквально сдувало ветром страха. Однако мечта, забитая и обессиленная, вдруг гордо подняла голову и начала теребить искорками надежд, которые казались такими несбыточными, но такими сладкими, что их сок растекался по жилам и взрывался внутри, причиняя приятную боль.

Лёлик давно чувствовал, что живёт не своей жизнью. Очень давно! Но, всё равно ничего не делал, чтобы изменить привычную ситуацию. «Годы идут, а мечты не исполняются», - отрешённо думал он. И та временная, тщательно оберегаемая гармония между ним и счастьем моментально разрушалась. Лёлик начинал подсчитывать свои победы, а затем поражения. А потом он понимал, что более всего не побед и поражений, даже вместе взятых, а серых и пустых дней.

Именно пустота жития разрушает душу! Он чувствовал это, мучился, бесконечно рылся в себе, пока какая-нибудь мелочь не отвлекала от нудного процесса самокопания. Он забывался. Но, потом... Потом становилось ещё больнее.

Пендосу пёрло, он купил пива и тут же утащил у пьяного, но очень солидного мужика, кошелёк. В кошельке лежали огромные деньги, больше двух тысяч долларов, а так же водительское удостоверение на имя Кирараса Наума Наумовича, куча кредитных карт и презерватив. Пендоса очень рассмешил презерватив. «Надуть его, что ли»? – глупо улыбнулся он сам себе.

Сунув наличность в карман, он, на всякий случай, спрятал в мусоре кошелек. Красивую вещь всегда можно поменять на водку. Пендос очень хорошо помнил плохие времена и поэтому всегда делал подобные запасы, как белка, рассовывая их по разным, одному ему ведомым, тайничкам. У него никогда не водилось столько денег, как сегодня. И Пендос, посчитав, что день располагает к отдыху, решил расслабиться и попить пивка где-нибудь в тишине. Пройдя мимо метро «Новокузнецкая», он свернул в переулок, и найдя спокойное безлюдное местечко, пристроился в теньке. Пендос излучал счастье. Он одухотворённо пил пиво, наслаждался жизнью и как мог благодарил судьбу. Но, переменчивое провидение сделало очередной кульбит. Как раз сейчас, когда он восхищался неожиданной удачей. Да, бывает и такое!

К нему подошли двое. В общем-то, изначально, эти двое искали, где бы отлить. Поиск укромного местечка привел их к тем же кустам, что и Пендоса. Так распорядилась судьба. Великая жрица – Судьба, которая рулит бестолковым колесом жизни, лихо бесстрастно и жёстко, подчиняясь только собственной неосмысляемой логике и одной ей ведомым законам.

Итак, крепкие молодые люди оказались именно там. Совершенно случайно. Они тихо приблизились и увидели довольного Пендоса, который самозабвенно пил пиво и вслух, пьяненьким голосом, благодарил судьбу. Своеобразный аромат, исходящий от Пендоса, наполнил носы неповторимым сочетанием канализации и свободы, от чего кровь моментально вскипела и бурным потоком возмущения, растеклась по всему телу. Их поразило, что в центре Москвы грязный бомжара вслух благодарит судьбу и напивается! Во всём этом виделся какой-то очевидный непорядок. Это обескураживало и одновременно возмущало. До глубины души! Парни искренне верили в свои, недавно приобретенные, фашистские идеалы и рассуждения о чистоте расы.

- Таким не место в нашем городе. Правда, Бутя? - мрачно спросил один из них. Бутя красноречиво промолчал, коротко кивнул в ответ и с животной ненавистью вырвал ржавую трубу, как специально торчащую из земли. Далее, не проронив ни единого слова, он подошел к Пендосу и стал бить радующегося бытию бомжа по голове.

Пендос отключился после первого же удара, он даже и не понял, что с ним произошло. Просто упал набок, выронил из рук бутылку с пивом и всё. Бутю это дико разозлило и он остервенело продолжил кромсать трубой череп Пендоса, в бешенстве сдирая с него кожу и волосы. Он бил до тех пор, пока не расколол голову, потом воткнул трубу внутрь и, наслаждаясь содеянным, несколько раз провернул. После чего ненависть уступила место самодовольному удовлетворению и «Бутя» остановился.

- Никогда не благодари судьбу – дерьмо, - мрачно произнес он. И отвернувшись, помочился на глухую стену дома.

- Ну, ты и крут, - выдохнул оторопевший приятель Бути.

- Даже я не знаю своей судьбы, - пророческим голосом продолжил Бутя и толкнул товарища в бок. Затем, они молча отошли от кустов. Но, не слишком далеко. Остановившись, приятели о чём-то посовещались и Бутя вернулся назад. Он наклонился, забрал пиво Пендоса и с ухмылкой пробормотал: «Зачем тебе сейчас это надо»?

Пендос умер мгновенно, не успев почувствовать боли, оставаясь спокойным и абсолютно счастливым. А ведь мало кому повезёт умереть счастливым. И это факт. Есть вопрос. Сложный и вряд ли дискуссионный. Но, всё-таки: вы когда-нибудь спрашивали себя, как умрёте? И что, в тот печальный миг, с вами произойдет? И что будет с остальным миром? Наверняка – нет. Или всё-таки – да? Или что, до сих пор хотите верить, что жизнь бесконечна? А вот – хер!

Вероятнее всего, вы отчаянно боитесь смерти, этой ненасытной вездесущей старухи со страшной железной косой, которая точно появится и ненароком выключит привычную повседневность. Боитесь небытия, беспощадных объятий вечности, похоронной музыки, свежевырытой земли и слёз, подспудно ощущая холод неумолимого присутствия молчаливой мрачной тени в чёрном капюшоне. Смерть рядом! Она давно стоит за вашим плечом и терпеливо ждёт, потирая цепкие костлявые руки. И сколько вам осталось? День, месяц, год? Может больше? Лотерея! А Пендос даже не почувствовал боли, он просто отключился, как свет в темном обоссаном подъезде.

История Пети Безмухова и Елены Кирарас

Труповозку вызвали только через два часа, когда Пендоса случайно обнаружила молодящаяся бабка, выгуливающая своего кривоногого блохастого пса. В морге Пендоса поместили под грифом Кирарас Наум Наумович, так как осматривающий его патологоанатом, Петя Безмухов, к своему немалому удивлению, нашел водительские права на это имя.

В общем-то, Петя догадывался, что документы не принадлежат покойнику, но из благодарности за деньги, найденные в кармане драных вонючих брюк, решил не отправлять Пендоса в последний путь безымянным.

Благодаря такому сочувствию, жена настоящего Кирараса пережила несколько долгих минут брезгливости и разочарования при опознании сильно изуродованного трупа. Женщину звали Елена, ей стукнуло двадцать шесть лет и она не так давно вышла замуж за пятидесятидвухлетнего Наума Наумовича, в основном ориентируясь на его шикарную московскую квартиру доходы и солидное положение в обществе.

Правда, в самом начале отношений, она думала, что любит его. Ведь, в избраннике сочеталось всё, что по мнению амбициозной девушки, достойно любви. Кирарас действительно казался очень завидным мужем. И пришлось побороться с другими настырными претендентками на место жены Наума Наумовича. Но, сейчас, по прошествии отрезвляющего мозг времени, она только злилась и ненавидела себя и его.

Наум Наумович уже три дня не появлялся дома, поэтому раздавшийся звонок из полиции, хотя и немного обеспокоивший, был, что называется, ожидаемый. Кирарас бывало загуливал, а иногда и на большее время, но предвосхищение чего-то, именно чего-то, дало прочувствовать Елене целую гамму неощущаемых доселе эмоций.