Когда танцует фламинго… - Елена Амберова - E-Book

Когда танцует фламинго… E-Book

Елена Амберова

0,0

Beschreibung

Курорты, как правило, ассоциируются с курортными романами, но мало кто знает, как живут те, кто там работает. Аниматоры, работающие на международных курортах, развлекают гостей спортивными мероприятиями, а также танцевальными и театральными шоу. Но как живется ребятам в том земном раю? Какие у них проблемы и как обстоит дело с дружбой и любовью, если туристы меняются в отеле еженедельно? Аниматор Алеся попадает в новую команду и заинтересовывается замом шефа, итальянцем. Но ее соотечественник-турист, влюбившись в нее с первого взгляда, не собирается от нее отказываться. Кому отдаст свое сердце Алеся? Своему галантному и скромному соотечественнику-туристу или яркому как райская птица заму шефа? И так ли уж счастливы они все в этом земном раю? 

Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:

Android
iOS
von Legimi
zertifizierten E-Readern
Kindle™-E-Readern
(für ausgewählte Pakete)

Seitenzahl: 605

Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:

Android
iOS
Bewertungen
0,0
0
0
0
0
0



Елена Амберова

Когда танцует фламинго…

Курорты, как правило, ассоциируются с курортными романами, но мало кто знает, как живут те, кто там работает. Аниматоры, работающие на международных курортах, развлекают гостей спортивными мероприятиями, а также танцевальными и театральными шоу. Но как живется ребятам в том земном раю? Какие у них проблемы и как обстоит дело с дружбой и любовью, если туристы меняются в отеле еженедельно? Аниматор Алеся попадает в новую команду и заинтересовывается замом шефа, итальянцем. Но ее соотечественник-турист, влюбившись в нее с первого взгляда, не собирается от нее отказываться. Кому отдаст свое сердце Алеся? Своему галантному и скромному соотечественнику-туристу или яркому как райская птица заму шефа? И так ли уж счастливы они все в этом земном раю?

Содержание
1. Планерка
2. Рай на Земле…
3. Биохимический коктейль
4. Сны, реальность и…
5. Выдуманные и не выдуманные истории
6. Кнопки
7. Намерения
8. Находка и предложение
9. Arm-wrestling и Непокорный
10. Обычный и необычный день
11. Шоу Гостей
12. Менталитет
13. Страсти в «Игрушечном домике»
14. Перемены
15. Без масок…
16. Дома
17. Он спас звезду
18. Миллениум
19. Когда танцует фламинго

1. Планерка

Утро. Для Алеси оно приятное, потому как за окном в ста метрах плещется Средиземное море, в ресторане ждет готовый вкусный завтрак, за стенами отеля, несмотря на середину ноября, тепло, и в лучах средиземноморского солнца лицо не нуждается в макияже. Все так, все прекрасно, но почему-то в редкие моменты одиночества всплывают картины родного города, и хочется домой. Четыре месяца в Испании, уже две недели в этом отеле, еще две и конец контракта, — вспомнила она, торопясь в ресторан. — И что дальше? Оставаться или ехать домой в Харьков? Там будет холодно и серо, впереди зима. И, конечно же, там я не смогу плескаться в бассейне каждый день, как сейчас. И кем я там смогу работать, если зарплату платят только продавцам на рынке?

— Девушка, вы, кажется, русская? — капризный женский голос вывел ее из задумчивости.

— Нет, — ответила Алеся, но всё-таки остановилась, — я — украинка.

Лицо женщины выражало то ли страдание, то ли недовольство, а, может быть, и то и другое.

— Это не важно. Вы ведь говорите по-русски. Как вас зовут?

Представилась. Туристка явно никуда не торопится. Впрочем, что тут удивительного? Она приехала отдыхать, а не работать.

— В таком случае, мне нужна ваша помощь, — безапелляционно заявила дама и выпихнула вперед себя прятавшегося за ее спиной мальчика.

— Бог мой! — тихо проронила Алеся, — что с тобой случилось, ребенок?

— Сголел, навелно, — важно ответил мальчишка, с любопытством рассматривая ее через узкие щелочки, в которые превратились его глаза.

Мордашка крепкого темноволосого малыша лет четырех напоминала надутый воздушный шар, на котором бледной краской художник лишь обозначил намеками черты лица.

— Я не знаю, что это! — капризно пожаловалась мать, — должно быть, это все из-за дурацкого местного солнца! Я купила самый дорогой крем, намазала Петю, чтобы он не сгорел и вот, пожалуйста! Что мне теперь с ним делать?!

— Как что? — удивилась Алеся, — к врачу идти, разумеется. Должно быть, у Пети аллергия на этот крем.

— К врачу! — передразнила ее туристка, — я слышала, что он не говорит по-русски! Ну, что за сервис! — недовольно поморщившись, продолжала возмущаться она, — Кстати, именно для этого вы мне и нужны — сходить со мной к врачу! Что за сервис! — снова запричитала она. — Официанты по-русски не говорят, массажисты не говорят, врачи! И те не говорят по-русски! Какая наглость!

— Петя, полчасика подождешь? — взглянув на часы, спросила Алеся у мальчика.

— Подозду, — важно ответил Петя, — у тебя дела?

— Да, малыш. Доктора еще нет, а через полчасика я освобожусь и отведу тебя с мамой к врачу, хорошо?

— Холосо, — ответил Петя, как видно, в отличие от матери, обладавший стойким духом и немногословным характером.

— А я не могу ждать! — обиженно поджав губы, проронила туристка, — Мы уже позавтракали и собираемся на пляж.

— Мне очень жаль, но врач начинает работать с десяти. А сейчас только без пятнадцати, так что раньше десяти он все равно принять вас не сможет, а я в это время буду на утренней планерке. Если вы спешите, поднимитесь на второй этаж в офис guest-relations.[1]

Одна из девушек, кажется, говорит немного по-русски. А мне пора. Если не найдете их офис, могу успеть сходить с вами к доктору до утренней гимнастики. Его кабинет как раз возле фитнес-центра. Где-то в четверть одиннадцатого я буду там.

— Нет, уж! Сами справимся! — вскинув высоко подбородок, процедила туристка, — пойдем, Петя, искать этот гэстр… как его там? Петя, идем отсюда.

Самые трудные гости те, что думают на одном с тобой языке, — в качестве утешения выскочила уже не раз приходившая на ум мысль. Пожав плечами, Алеся осознала, что окончательно проснулась, и поспешила в ресторан.

* * *

Кто придумал эти планерки? — думал Луиджи, открывая двери в офис. Переступив порог, он кивнул шефу, остальным бросил «Привет!», и упал на «свой» стул зама. Медленно он обвел взглядом собравшихся членов команды. Нет Алеси и Алекса, — констатировал он, и следующая мысль ему не понравилась. Но быстро отказавшись от совершенно необоснованного подозрения, он засунул руки в карманы брюк, вытянул перед собой ноги и зарылся подбородком в застегнутый до самого верха воротник куртки. Пока все не соберутся, Роберт планерку не начнет, пусть думают, что сплю, — решил он и закрыл глаза. Прошло несколько секунд. — Что-то меня это начинает раздражать, — оборвала мысленную тишину острая, как булавка, мысль. — Почему меня на ней заклинило? И что мне теперь делать?

Звук открывшейся двери, легкие шаги, и голос. «Всем привет!» — мелодично, вроде бы совсем обыденно, а ему вдруг стало так невыносимо тоскливо. Какая глупость думать о девчонке, с которой поработаешь несколько месяцев, а потом она найдет себе жениха из богатой Западной Европы, или вернется к своему бывшему из бедной Восточной, но в любом случае, рано или поздно, уедет. И что мне теперь с этим делать?

Открывать глаза не хотелось, Алекса еще нет, пусть продолжают думать, что я сплю. А почему нет? После бурно проведенной ночи, например. Одиноких туристок в отеле полно, парням-аниматорам есть чем заняться после работы.

Луиджи продолжал изображать из себя спящего, парни и девчонки из команды лениво обменивались репликами, Алеся посмотрела на итальянца долгим взглядом, уже не первый за эти две недели раз пытаясь понять, нравится ли он ей или нет. И если да, то почему. Внешность, да, симпатичная. Но на курорте это обычное дело. Наташа, ее соседка по комнате, что-то собралась было сказать, как дверь распахнулась, и в проеме ее вырос Алекс. Но не один. На его штанине, кося глаза внутрь офиса, висела Люси.

Маленькая злобная собачонка неопределенной породы, но вполне определенного злобного характера — тоже гость отеля. Приехала в Испанию она не одна, разумеется, а с хозяйкой, француженкой мадам Дюбуа. Но, Правда, несмотря на занимаемый ими номер люкс, отель Люси, судя по всему, не понравился. Или только анимационная команда. Облаивала она всех аниматоров настойчиво, регулярно и подолгу. Но бывали редкие исключения. Просто иногда она теряла хозяйку. Сев в таком случае возле лифта, она помахивала хвостиком каждому прохожему и даже аниматору, ласково и заискивающе заглядывая в глаза. Сама в лифт она не заходила, потому как откуда-то знала, что приехать может он куда угодно и наверняка совсем не туда, куда ей нужно. А ей нужно к хозяйке. Но стойкие, не поддающиеся на провокации аниматоры, лишь бросали на Люси мстительные взгляды и проходили мимо, не забывая, правда, при встрече с мадам сообщать ей, где искать заблудившегося пса.

— Вот висит на мне от самого ресторана! Шел хромая, потому и опоздал, — сообщил Алекс, прошел к свободному стулу и сел.

Наверное, висеть на ноге, находящейся в горизонтальном положении, оказалось не так удобно, как на той же ноге, но в положении вертикальном. Потому как Люси вдруг отвалилась, плюхнулась на пол, затем быстро вскочила на все четыре лапки и, не оглядываясь, засеменила к двери.

— А чего молча-то?! — удивился Джек, — а где привычный визг и лай?

— Может, онемела с перпугу? — предположил красавец Мигель.

Люси никого не слушала. Она пулей вылетела в услужливо открытую для нее доброжелательным Андреасом дверь, а спустя пару секунд ребята услышали, наконец, ее заливистый, срывающийся на визг, лай. Усевшись напротив двери в офис аниматоров, Люси сообщала миру о своей победе над врагами.

— Так, все в сборе — работаем, — объявил Роберт и Луиджи открыл, наконец, глаза.

Он знал, что когда он поднимет веки, он не встретится взглядом с ней. В него влюбляются все туристки, которых оставляет равнодушными модельная красота Мигеля, наглая напористость Хуана или ненавязчивое ухаживание великана Алекса. Джек уже давно не в счет — влюблен в Натали. Томас с Андреасом — сдержанные немцы, у них все скромнее и незаметнее. Куда им до нас, южан? Так что, все остальные туристки — потенциально мои. Но, есть одно маленькое «но». Она — не туристка…

Роберт, как всегда, говорит обычные для таких планерок неписанные анимационные истины, Джек бросает влюбленные взгляды на Натали, немцы, включая толстушку Абигаль, внимательно и сосредоточенно слушают шефа, землячка Франческа, как всегда, ерзает на стуле и уже готовится что-то спросить, Габриэлла, еще одна землячка, мысленно уже улетела куда-то далеко, но головой кивает, правда, иногда невпопад, Мигель поправляет тонкими пальцами волосы, чтобы они обрамляли лицо именно так, как нужно, чтобы подчеркнуть его красоту, она… Что она там увидела, в той маленькой щелочке в жалюзи, из которых, сломавшись, вылетели несколько планочек? А! Море… Я тоже люблю смотреть на море…

— Триста марок пропало! — из очередной задумчивости его вывел возглас Мигеля.

— Двери балконные закрывать надо! Я ведь уже говорил вам! — возмутился Роберт. — Я разговаривал с менеджером горничных, это не они. У них времени нет искать ваши заначки, и двери в номера должны быть открыты во время уборки — это правило. Так что ищите вора внутри команды.

Опять та же фигня, — подумал Луиджи, — надоел ворюга, но как вычислить — непонятно. Этих забот мне еще не хватало…

Вспыхнувшее обсуждение предполагаемой личности вора и угрозы грядущей расправы, наконец, потушила Моника набившим уже всем оскомину «Можно что-то спросить?». Как обычно, — подумал он, — Сейчас скажет какую-нибудь гадость.

И Моника сказала. Опять ее обидели — соло, которое она карикатурно танцевала в Кабарэ-шоу до прихода новенькой, Алекс отдал Алесе. А кто бы на месте хореографа не отдал любое соло художественной гимнастке, забрав его у лыжницы?

— Медведи не танцуют, — прокомментировал ситуацию Андреас, а Роберт пообещал Монике вывод из всех шоу вообще, если не прекратит жалобы. Угроза, кажется, подействовала, но реплика Андреаса не осталась незамеченной и понеслось… Ох, как же трудно с этими бездарями, — в который раз мысленно посетовал Луиджи. — Не докажешь ведь, что то, что они делают — безобразно. Не верят. Полное отсутствие самокритики!

Трель зазвонившего телефона на столе Роберта оборвала разгоравшиеся взаимные оскорбления. Аниматоры только с туристами такие душки, — усмехнулся мысленно Луиджи. — А что происходит, порой, за кулисами! Такой шум поднимают, куда там Люси!

— Алеся, с тобой доктор хочет поговорить, там кому-то перевод нужен, — сообщил Роберт.

Она подошла к столу поговорить по телефону с врачом… Кто их учит так красиво ходить? И почему Моника ходит как медведь? Шеф объявил окончание планерки. Наконец-то. «Приятного всем дня!»

* * *

Дмитрий встал он сегодня рано. Позавтракав в «Сокровищнице», сразу же отправился к морю. Шезлонги стояли пустые, но уже накрытые полосатыми матрасами. Прибой забегал на берег, перекатывал гальку, пытаясь оставить на ней кружева пены, прежде чем море втянет его назад, и снова отступал перед очередным броском. Середина ноября, море уже достаточно холодное для купания, но Дмитрия это не напугало. Скинув одежду на шезлонг, он с разбега бросился в холодные волны. Быстро, чтобы не замерзнуть, он поплыл к раскачивающимся на волнах черным буйкам. Дальше нельзя. За ними остров, у скалистых берегов которого, по рассказам местных, страшные круговороты, унесшие уже несколько жизней. Нет, он не собирается рисковать. Тем более сейчас. Жизнь ему нужна, особенно в этот замечательный момент его прохождения по ее маршруту. И он возьмет из этого момента все, что только сможет… Если, конечно, и она этого захочет, — невольно вздохнул он.

Вот и черный буй, пора поворачивать назад. Кинув заинтересованный взгляд на вырывающийся из волн скалистый остров, он развернулся и поплыл к берегу.

* * *

— Ты сейчас к доктору, переводить? — нагнал ее Луиджи и зашагал рядом.

— Да, туристка совсем не говорит по-английски.

Они вместе пошли через парк к главному корпусу.

— Ну, ты ведь знаешь, что подобными делами должны вообще-то заниматься guest-relations? — спросил он, приноравливаясь к ее быстрому шагу.

Даже если ты работаешь в анимации три месяца с небольшим, ты все равно остаешься новичком, и по этой причине почти каждый считает своей прямой обязанностью восполнять пробелы твоих знаний, предполагаемые или истинные.

— Вообще-то, знаю, — ответила она, — но туристка остановила меня в коридоре и сейчас жаловалась доктору, что я не захотела помочь. Было еще рано, в это время доктор не работает.

— Бывает… — его вздох показался искренним. — Ты скучаешь по дому? — вдруг, ни с того ни с сего, спросил он и остановился.

— Немножко…

Она тоже остановилась. С удивлением и интересом она смотрела в его серо-зеленные глаза, опушенные густыми черными ресницами. Пару мгновений в них, казалось, толпились сразу несколько вопросов — Что ты чувствуешь? О чем думаешь, когда молчишь и смотришь на море? Кто остался там, откуда ты приехала? И почему я думаю о тебе?

Конечно! Ты ведь тоже иностранец, который живет на чужбине, — осенила ее вдруг не приходившая ранее в голову мысль, — и тебе тоже бывает тоскливо… Теплая волна сочувствия, вызванная этим открытием, достигла ее глаз. — Луиджи, мне нужно идти, — голос ее прозвучал гораздо мягче, чем обычно. — Там ребенок ждет, — добавила она и заспешила дальше.

— Я немножко провожу тебя, — снова догнал он ее.

— Зачем?

— Ну, как это? Чтобы тебя туристка не обидела! — в голосе Луиджи опять звучала веселость, в глазах — профессиональный задор. Будто, всего лишь несколько минут назад неожиданно для него самого сорванная с лица маска, снова вернулась на привычное место, являя миру лишь жизнерадостный артистизм. Он поднял взгляд к небу, засунул руки в карманы брюк и деловито заявил. — Туристы, знаешь, какие бывают?! Ух! Захочет, она, например, твоему начальству пожаловаться. А я ей — пожалуйста! Шеф-ассистент анимационной команды к вашим услугам! Жалуйтесь, на здоровье! Она, надеюсь, не драчунья? — с преувеличенной опаской спросил он.

— Не знаю, — усмехнулась Алеся. — Что и такие встречаются?

— Курорт — это перекресток, — меняя шутливый тон на глубокомысленный, ответил Луиджи. — Здесь встречаются люди всех мастей. Никогда не знаешь, кто перед тобой. Одни приезжают, чтобы стряхнуть с себя пыль надоевших ролей, другие — чтобы попробовать новые, еще неизведанные. Ну и, конечно же, есть и такие, которые всегда и везде остаются самими собой. Но проблема в том, что две недели — слишком маленький срок, чтобы понять играет ли человек роль, или он просто живет. Но, в любом случае, на курорте ты можешь за неделю встретить столько разных людей, сколько не встретишь порой за годы, живя в городе и вращаясь в одном и том же кругу друзей и знакомых.

Алеся только улыбнулась, подумав, что аниматоры с их актерским мастерством и опытом жизни на «перекрестке», должно быть, гораздо опаснее для наивных туристов, чем туристы для них.

* * *

Стеклянные двери разъехались в стороны, впустив их на нижний уровень центрального корпуса. Они миновали закрытый бассейн, салон красоты, сауну, бутик и вошли в игровой холл.

В пространстве между фитнес-центром, зимним садом и кабинетом врача, как всегда, стоял шум прыгающего по теннисному столу мячика и звуков забиваемых в лузы бильярдных шаров. Возле только что открывшегося анимационного стола, перекрикивая друг друга, громко ссорились два итальянских мальчишки, которые никак не могли договориться какую из настольных игр выбрать. Андреас, нависая над ними в ожидании, когда дети примут, наконец, важное для них решение и оставят его в покое, бросал завистливые взгляды на Мигеля. Тот, небрежно держа в руке кий, прохаживался вокруг бильярдного стола, посмеиваясь над своим партнером, отцом ссорившихся у анимационного стола детей. Его гладкие черные волосы блестели в солнечных лучах, красивые черты лица излучали гордость и достоинство.

На мраморном бортике небольшого фонтана сидел Силен — полосатый кот, который приехал в «Остров Сокровищ» с Луиджи на правах его питомца. Глаза его внимательно следили за прыгающим над теннисным столом мячиком. Уже давно этот кот считал себя единовластным хозяином большого дома.

У теннисного стола, чуть согнув ноги в коленях, тоже не спуская взгляда с мечущегося в пространстве желтого мячика, отбивал яростные атаки противника Томас. Синяя, под цвет его глаз бандана, съехала назад, обнажив усеянный уже бисеринами пота лоб. Узкие губы его были стиснуты. Наклонив лоб, точно упрямый вол, он играл, будто в разделенном на два квадрата поле заключалась его жизнь, а от того, выиграет он или нет, зависело все, что он ценил. Томас с немецкой педантичностью играл каждый день и слыл хорошим игроком. Поэтому всякий, хоть немного превосходящий его противник, заставлял его принимать боевую стойку и забывать о дружелюбии и гостеприимстве аниматора.

Его соотечественник-турист оказался сильным противником, и начавший партию в самоуверенной, развязной манере Томас, сейчас, утратив всю присущую ему развязность, сжался, будто пружина. Он играл жестко и даже зло. И чем более увеличивалась разница в счете в пользу туриста, тем агрессивнее становились атаки Томаса, заставляя его ошибаться вновь и вновь.

— Девятнадцать — пятнадцать, — громко объявил рыжеволосый немец, принимая от аниматора только что проигранный тем мяч.

Спокойный и дружелюбный, он играл хладнокровно, то ли не сомневаясь в победе, то ли безразличный к тому, выиграет он или нет. В то время как Томас, все более и более отдаляясь от желанной победы, защищал своего внутреннего «победителя», противник его, ничего не защищая, просто играл.

— Моя последняя подача — сказал турист, искусно подавая мяч.

Когда Алеся и Луиджи вошли в холл, Томас, вложив в удар всю силу, отбил мяч, и тот молнией пролетев над сеткой, врезался в мраморный пол, лишь едва не задев угол стола.

— Твои подачи, — объявил турист, ловко поймав высоко отскочивший от пола мяч и перебросив его Томасу, — пятнадцать-двадцать.

— Я — на вылет! — тут же загорелся Луиджи и остановился у стола. Глаза его заблестели предвкушением игры.

— А что насчет защиты от «злой» туристки? — усмехнувшись, громко напомнила ему Алеся. Рука ее уже легла на ручку двери кабинета доктора.

— Что? — рассеянно, будто позабыв уже о разговоре с ней, переспросил он. Засунув руки в карманы брюк, он стоял у теннисного стола. Взгляд его внимательных, серо-зеленых глаз следовал за мелькающим в воздухе мячиком. — А! — на миг оторвавшись от увлекшего его зрелища, посмотрев на Алесю, вспомнил он. — Я — здесь. Если захочет пожаловаться, тут же направляй ко мне.

* * *

Дмитрий вошел в холл фитнес-центра и осмотрел присутствующих. Скользнув лениво по игрокам, взгляд его пронзил, наконец, стеклянную стену фитнес-центра, став долгим и, казалось, затаившим глубоко внутри что-то известное только одному. Утренняя гимнастика началась, туристки повторяли за Алесей упражнения.

— О, Дмитрий! Доброе утро, — окликнул его Мигель.

С кием на плече он обходил бильярдный стол, примериваясь к шару.

— Доброе утро, Мигель, — отозвался Дмитрий. Оторвав взгляд от стеклянной стены фитнес-центра, он засунул руки в карманы брюк и подошел к столу.

— Мы уже заканчиваем, не хотите партию? — предложил испанец и, установив кий на выемку между большим и указательным пальцем, ловко толкнул шар. Тот пролетел в другой конец поля, задел второй, и, ударившись о борт, срикошетил назад. Второй шар оказался в лузе.

— Можно, — одобрил предложение Дмитрий. — Пойду, заплачу за час и возьму кий, — добавил он и направился к анимационному столу. Проходя мимо стеклянной стены фитнес-центра, он снова бросил взгляд внутрь и невольно вздохнул.

Луиджи играл в настольный теннис. Как всегда, игра целиком поглотила его. Но Дмитрия он заметил. Ничего, в принципе, не имея против этого симпатичного высокого туриста, он, тем не менее, испытывал к нему рождающуюся где-то в глубинах подсознания неприязнь. Он прощал Дмитрию любовь аниматоров и гостей, он прощал ему хороший английский, рост, силу и привлекательную внешность. Но он не мог простить ему одного — ее дружбы. Большой теннис, нарды, посиделки у бара в ночном клубе — все с ней. По его мнению, этого украинца было слишком много в пространстве вокруг нее.

* * *

Закончив партию в теннис, Луиджи пожал руку сопернику по игре и невольно хмыкнул. Своей победе он нисколько не удивился, все эти четыре года, что он работает в анимации, он играет каждый день.

Занеся ракетку Андреасу в анимационный стол, он прошел через нижний бар и вышел из корпуса. Собираясь пройтись по отелю, посмотреть, кто чем занят, он направился сначала к костюмерной. Воспоминание о планерке вдруг напомнило ему о неизвестном воре, губы его невольно скривились от отвращения. Как же я забыл об этой сволочи?! — вспомнил он, — Кто он? Найдем — крепко парень пожалеет, ой крепко!

Заглянул в костюмерную. Натали только что принесла пакет с костюмами из прачечной и сейчас развешивала их на плечики на стойках. Спросил как дела, получил в ответ теплую улыбку и привычное «Отлично», закрыл за собой дверь, и направился к мини-клубу.

А что я вообще о них обо всех знаю? — впервые за несколько месяцев задумался он. — Натали, симпатичная хрупкая блондинка, приехала из Украины. Приветлива, дружелюбна, замечательно танцует. Кажется утонченной и интеллигентной. Можно ли представить ее вором? Никогда! Алекс, ее партнер по танцам еще в Украине, привез ее сюда после того, как закончил контракт с шоу-балетом и перешел в анимацию. Натали в шоу-балете не работала. Кажется, она говорила, что работала учителем танцев. Вот и все, что мне известно.

Мысли его невольно переключились на Алекса, хореографа. — Выглядит довольно добродушным, — думал он, — но внутри скрывается железный характер. Такой же, как его мышцы. Не икры, а банки. Когда он надевает обрезанные под шорты джинсы, становится похожим на оборванца. Не глупый, но не производит впечатления интеллектуала. Мог бы он оказаться вором? В России сейчас большие проблемы с деньгами. Очень низкий экономический уровень. Можно, конечно, подумать все, что угодно, но сердце не лежит, — продолжал рассуждать он.

Размышляя, он подошел к мини-клубу и открыл дверь. Внутри, на удивление, оказалось несколько детей. Малыши сидели на подушках на полу и внимательно смотрели в экран телевизора. Там шли мультики. Франческа с Абигаль расположились на стульчиках возле детского столика и о чем-то шептались.

Обменявшись с девчонками незначительными вопросами о ходе дел, он вышел из мини-клуба и направился в парк. Мысли его по-прежнему крутились вокруг личности предполагаемого вора.

Так, Алекс сейчас, наверное, у себя смотрит видео и работает над постановкой, — подумал он. — Ну, в номер к нему я не пойду. Надеюсь, что это все-таки не он шерстит наши карманы. На девчонок вообще подумать невозможно. Хотя, и о них я тоже знаю немного. Франческа, по ее словам, до анимации работала в бутике. Абигаль, кажется, работала воспитательницей в детском саду. Что занесло их на курорты Испании, одному Богу известно.

Ладно, кто там у нас еще? Он взглянул на часы. — У Джека сейчас Дартс, у Томаса — Бочча. Пойдем, посмотрим, как они работают. А что с остальными? Мигель сегодня утром свободен от мероприятий, будет торчать в холле фитнес-центра до игр в бассейне.

Что я знаю о нем? Тоже немного. Родом из Мадрида, пытался пробиться в фотомодели, но, несмотря на внешность, успеха не добился. Приехал сюда и получает удовольствие от восхищения туристок. Это всё.

Андреас сегодня дежурит за анимационным столом. Читает наверняка — усмехнулся он. — Университет бросил, а от книг отвыкнуть не может. Интеллектуал. Вот уж на кого вообще невозможно подумать из парней, так это на него. Недоучившийся физик, мастер спорта по большому теннису, ни тени грубости и неотесанности. Нет, не вяжется.

А Габриэлла сейчас, как всегда, скучает в фитнес-центре, — посочувствовал он соотечественнице. — Она, насколько мне известно, с юга Италии. Симпатичная девчонка, компанейская, с такой легко дружить. Тоже на вора не похожа совсем.

Вот Хуан это да! — вспомнил он про диджея. — Наглость, хамство и малая толика ума. От такого можно ожидать все, что угодно.

Размышляя, он подошел к площадке для Дартс.

Погода радовала теплом, солнце светило ярко, некоторые гости разделись до футболок. Джек стоял в паре метров от группы туристов, в руках он держал планшет со списком участников и ручку. Туристы по очереди кидали дротики в мишень, Джек записывал их очки и объявлял следующего.

Остановившись в нескольких шагах от увлеченных игрой гостей, Луиджи вспоминал всё, что он знает об этом парне. Джек его не видел.

Откуда-то из деревни на севере Андалусии, — припоминал он, — точно не помню. По виду обычный крестьянский парень, честный и работящий. По Натали вздыхает, но молчит. Видно, стесняется и ждет, когда она оценит его немое обожание. Вряд ли, конечно, это случится, — подумал он, — но… сердцу не прикажешь, как говорится. Ладно, идем искать Томаса.

Чтобы прийти к площадке для Боччи, ему пришлось пересечь весь парк и подойти к пляжу. Там архитектор выделил участок земли, покрытый толстым слоем песка, специально для этой игры. Здесь играющих оказалось больше. Томас умело руководил игроками. Заметив зама шефа, он кивнул ему и снова погрузился в процесс. Луиджи молча наблюдал, как туристы бросают разноцветные тяжелые шары в песок.

Самый замкнутый, — думал он о Томасе, — даже не знаю, чем он занимался в Германии. Достаточно приветлив, но себе на уме. Впрочем, вызывает этим невольное уважение. А больше о нем я ничего не знаю. Что за жизнь?! Семь месяцев работаем бок о бок, и до сих пор едва знакомы! Анимация…

Развернувшись, он посмотрел на море, с тоской подумав, как хорошо было бы сейчас поплавать. Увидел вдалеке шмыгнувшего тенью Силена и направился к корпусу.

Всех перечислил, ничего подозрительного не нашел, — рассуждал он, забыв о Монике, — осталась одна новенькая. При этой мысли он невольно вздохнул, вспомнив вдруг ее длинные волосы. — Воруют у нас уже давно, так что она, в любом случае, вне подозрений, — подумал он. — Да, но это не мешает мне проверить, как она работает.

Оказавшись в корпусе, он прошел по коридору и остановился возле стеклянной стены закрытого бассейна. Алеся проводила водную гимнастику и, судя по ее виду, ей это нравилось ничуть не меньше, чем туристам. Машинально обведя взглядом шезлонги вокруг бассейна, он замер в негодовании.

Вездесущий, по его мнению, Дмитрий полулежал в шезлонге в купальных шортах и читал газету. Что у него на уме?…Хотя, он приехал один, Натали целый день в костюмерной, Моника приветлива как крокодил, Алекс где-то постоянно по своим делам, с кем еще из соотечественников ему общаться? Остается только она, — попытался успокоить себя он, но уже в следующий миг не смог сдержать закипающую в душе волну раздражения. — Почему он все время возле нее крутится? Что ему надо? Когда он уже укатит к себе домой?!

Снова пронзив внимательным взглядом симпатичного «русского», он гневно отвернулся и пошел искать Алекса, чтобы обсудить с ним идеи по поводу света для шоу.

Я ведь забыл про Монику! — вдруг осенило его. — Вот уж где кладезь для детектива-любителя! Своенравная, угрюмая переводчица из России, неуклюжа как медведь, и совершенно недружелюбна с коллегами по команде. Фантазируй — не хочу! Более таинственной личности, я в жизни не встречал!

* * *

Дмитрий увидел, что к нему направляется Клаус, и отложил газету. Немец, фотограф, отдыхал в «Острове Сокровищ» тоже один, и, так же, как и он, проводил много времени с анимационной командой и общительными гостями. Вдохновленный белокурой красотой аниматора Наташи, он не расставался с камерой, фотографируя свою музу везде, где мог ее найти.

— Привет, — поздоровался Клаус и протянул руку.

— Доброе утро, — ответил на рукопожатие Дмитрий.

Сняв с груди ремень с камерой, немец положил ее на соседний шезлонг.

— Присмотришь, я окунуться хочу, — попросил он и стал быстро раздеваться до купальных шортов.

— Хорошо. Можно пару кадров сделать?

— Без проблем, — ответил Клаус и, подбежав к краю глубокой части бассейна, красиво нырнул. Несколько секунд спустя его голова появилась над водой, сильными гребками он поплыл к противоположному краю.

Протянув руку к соседнему шезлонгу, Дмитрий взял фотокамеру. Быстро разобравшись с кнопками, он навел объектив на группу туристов и нашел интересовавшее его лицо. Как ей идет быть счастливой! — улыбнулся он этой мысли и нажал на кнопку. — Надо будет не забыть попросить у Клауса это фото.

Вернув камеру на место, он откинулся на спинку шезлонга и посмотрел сквозь стекло пирамидальной крыши в небо.

Невесомые облака парили в вышине, голубизна неба вселяла необоснованную ничем, кроме собственной красоты, надежду. Хотелось верить и мечтать… Задумавшись, он скользил взглядом по медленно движущимся облакам, пока ее голос, пожелавшей гостям хорошего дня, не вернул его в настоящую реальность.

Оторвавшись от неба, взгляд нашел ее. Она попрощалась с гостями, и, видимо, решила немного поплавать. Стройная фигурка скользила в прозрачной воде, его взгляд следовал за ней…

В преддверии рубежа тысячелетий многие ожидали чуда, которое разделит их жизнь на «до» и «после». Похоже, что в книге его личной судьбы такое чудо уже произошло. И реальность для него больше никогда не станет такой же, как до приезда в «Остров Сокровищ». Невидимая глазу биохимия его организма обнаружила в безграничном пространстве вселенной свое тождество, заставив его понять, наконец, что ему нужно, а точнее, кого ему так долго не хватало… Прошлое умерло… Будущее, что прячешь ты в своем рукаве?…

2. Рай на Земле…

Отдыхать в отеле с анимационной командой интереснее, если тишине и покою вы предпочитаете нескончаемые игры и шутки. Но, если вдруг вы не относитесь к категории отпускников-весельчаков, для вас будет лучше выбрать что-нибудь потише и поскромнее. Правда, и в шумных гостиничных комплексах, развлекающих гостей анимацией, случаются промежутки тишины, в течение которых можно услышать, наконец-то, умиротворяющий шум прибоя и легкий шорох листьев, тронутых теплым морским бризом. Середина дня, когда аниматоры уходят на ланч, а сразу после него закрываются в конференц-зале для репетиции вечернего шоу, как раз такое время.

Время ланча подходило к концу, а Дмитрий только-только пришел с пляжа, переоделся в номере и отправился обедать. Солнце, минуя зенит, припекало макушку как летом. Легкий ветер ерошил волосы, цветущие на клумбах розы дарили аромат щедро и безвозмездно. Установившаяся в «Острове Сокровищ» тишина уносила воображение в восточные сказки, полные цветущих садов и фонтанов с непременной черноокой красавицей, манящей своим гибким станом и обещающим взглядом. Глубоко вдохнув, он на миг задумался, какое кафе выбрать для ланча, но тут же вспомнил лестницу «Дозорной Башни», которой он до сих пор еще ни разу не воспользовался, и, свернув на нужную ему аллею, поспешил за очередной долей романтических приключений.

Не обращая внимания на ставший уже привычным окружающий его пейзаж, он шел по аллеям, направляясь к западному мысу. Неправильной формы бассейны огромными голубыми кляксами убегали почти к самому берегу, цветочные клумбы радовали глаз многоцветным разнообразием, садовые дорожки пробегали между бассейнами, подчеркивая их неровные очертания… Но, любым бассейнам он предпочитал теперь закрытый, в котором проводят водную аэробику, разнообразию цветов — меланжевый цвет ее спортивного костюма, а любым изгибам… Но это уже вне обсуждения.

В редких укромных уголках за густым кустарником прятались уютные беседки, и вот они-то как раз вызывали в нем теплые чувства, но… С некоторыми девушками порой бывает так трудно… Какая уж там беседка!

Отвесная, совершенно голая каменная скала, выросла перед ним за очередным поворотом аллеи. Метрах в двадцати от земли она превращалась в пологий склон горной гряды. Сквозь махровую зеленую шапку из реликтовых сосен и вечнозеленого кустарника на ее верхушке просвечивали кирпичные стены небольшой башни. Извиваясь ровными зигзагами, к скале прилепилась металлическая лестница. Защищенная перилами, она убегала вверх к кафе, уютно примостившемуся на поросшем зеленью карнизе. Длинный шест с деревянной бочкой на нем поднимался из конька крыши башни. На флагштоке развевался пиратский флаг. Правда, пирата с подзорной трубой у глаз не было.

Аллея разветвлялась, один конец приводил к провалу искусственного грота в скале, внутри которого был вмонтирован лифт, другой к наружной лестнице. Дмитрий уже неоднократно поднимался наверх на лифте, не уставая успокаивать себя тем, что в следующий раз он обязательно воспользуется лестницей. Время обещаний прошло, пора действовать, — решил он и шагнул к нижней ступеньке.

Быстро миновав несколько пролетов, он взлетел наверх. Мысленно радуясь тому, что страдает не боязнью высоты, а, скорее, постоянным стремлением к ней, он остановился на последнем пролете и присел на ступеньку. Сидя на вмонтированной в скалу металлической конструкции между небом и землей, он чувствовал себя как птица, присевшая на карниз отдохнуть, чтобы через мгновенье снова продолжить полет и, поймав воздушную волну, уйти в бесконечно паренье… А какой вид открылся ему с вышины!

Совершенно новый, одинокий «Остров Сокровищ» скрывался в глубине большой бухты. Сзади его окружали горы. Скалистые, уходящие в море мысы, защищали бухту с двух сторон, будто укрывая спрятавшийся в ней отель от внешнего мира. Сверху смесь нежной зелени газонов, голубой воды бассейнов и разноцветных цветочных клумб казалась одним, раскинувшимся до самого берега, гигантским ковром. Узкая полоска галечного пляжа (еще одна загадка этой бухты) окантовывала его со стороны моря, и ветер неустанно перебирал бахрому прибоя, играя с его пенистой кромкой. Более светлая у берегов, насыщенно синяя на глубине, морская вода отсвечивала порой то фиолетовым, то нежно-розовым, ближе к горизонту превращаясь в стальную гладь. Высокие волны омывали хорошо видимый в солнечный день остров, который даже отсюда казался загадочным и неприступным… Как выглядит Рай на небе, вряд ли кто-то знает точно, — подумал Дмитрий — но как он выглядит на Земле знают те, кто бывал на Средиземноморье…

 

«Дозорная Башня» оказалась почти пустой. Бармен, пользуясь отсутствием туристов, занимался уборкой. Не обращая внимания на привычную красоту внизу, он протирал столы влажной тряпкой, думая о чем-то своем. Заказав пиццу, Дмитрий купил стакан сока, расплатился и прошел к самому крайнему столику. Оттуда открывался захватывающий вид на море и виднелся выход на лестницу. Он не ожидал никакого появления чудесного образа в такое время дня, просто ему нравилось знать, что, если вдруг что, он сразу же ее увидит.

Официант принес пиццу и приборы. Закрыв собой вид на лестницу, одной рукой он старательно раскладывал сервировку на столе, другой держал на весу поднос с пиццей. Когда, наконец, он справился с нелегким заданием и, пожелав приятного аппетита, исчез за стойкой, Дмитрий кинул непроизвольный взгляд на выход с лестницы и увидел белую широкополую шляпу. Она, конечно, не парила в воздухе сама, а венчала чью-то голову. Но вот чью, увидеть пока не получалось. Так как владелица головы и шляпы, по всей видимости, тоже остановилась, залюбовавшись открывшимся ей видом. Так поначалу подумал Дмитрий. Но в следующий миг он уже осознал, что что-то не так. Конечно, по шляпе не всегда можно понять, где у нее передняя часть, а где задняя. Но по тому, как она сидит на голове, как правило, можно установить нахождение затылка и соответственно лица. Все это молниеносно пронеслось у него в голове, и он вдруг понял, что шляпа, точнее владелица шляпы, стоит, лицом к скале, а не к пейзажу за ее спиной. Это показалось ему странным, и он положил на стол вилку с ножом, которые взял в руки несколько мгновений назад. И тут он услышал еле уловимое «Помогите!». Язык оказался французским, но Дмитрий немного знал этот язык, так что перевел мгновенно.

Вскочив, он бросился к лестнице и увидел на ней пожилую француженку, мадам Дюбуа. Зажмурив веки, она вцепилась пальцами в выступы скалы и не двигалась с места. Только тихо попискивала «Помогите!»

Ёлки! Почему я так плохо говорю по-французски! — мысленно отругал себя Дмитрий и выкрикнул первое, что пришло в голову.

— Qu’est-ce que c’est?! — что переводится как: «Что это?», но самый распространенный вопрос пришел ему на ум первым.

— C’est moi…, — еле слышно, не открывая глаз, прошептала мадам Дюбуа. «Это я» — машинально перевел он.

— Je vous comprends! Qu'est-ce qui se pass?![2]

— Donne-moi votre main, j'ai peur des hauteurs…[3]

Про руку и страх он понял сразу, поэтому перепрыгнув через пару ступенек, не без труда оторвал пальцы мадам от выступов на скале, и, поддерживая ее со спины, помог ей преодолеть последние ступеньки и оказаться на твердой земле.

К ним тут же подскочил официант и принялся тараторить по-французски быстро, словно на родном языке. Дмитрий помог мадам дойти до свободного столика, усадил ее и оставил заботам испанца.

Из обрывков, которые его ухо успевало улавливать, а разум переводить, он понял, что мадам совершила этот подвиг ради Люси, которую она снова потеряла.

— Ma Lucy! Avez-vous vu ma Lucy? — не преставала спрашивать она, на что официант отвечал ей какой-то длинной тирадой, видимо, пустившись в объяснения, почему Люси не может быть здесь.

Дмитрий невольно усмехнулся прилежности парня, отметив про себя, что сервис в отеле все-таки замечательный, и принялся за пиццу, пока та не успела остыть. Испанец продолжал убеждать француженку, что у Люси, несомненно, тоже боязнь высоты и именно поэтому она никак не сможет подняться сюда по лестнице, а лифтом, она, как известно всем в отеле, никогда не пользуется. Но мадам, похоже, верить не желала. Когда от пиццы уже почти ничего не осталось, и Дмитрий хотел было заказать кофе, мадам Дюбуа обратилась на этот раз непосредственно к нему.

— Avez-vous vu ma Lucy?[4]

— Non, madame,[5] — быстро ответил он и понял, что кофе он будет пить уже в другом месте.

Подозвав парня, он обратился к нему по-английски.

— Скажи, тут можно где-нибудь спуститься вниз по пологому склону?

— Если не боитесь высоты, там, за кустарником, есть козья тропа. Но имейте в виду, вы окажетесь на прибрежных скалах мыса. Пляжа тем нет, обрыв и сразу море.

— Но по скалам к нему доберусь?

— Если вы лазите по камням как кошка, то доберетесь! — рассмеялся испанец.

— Ладно, спасибо, — поблагодарил Дмитрий и полез в карман за небольшой купюрой. — Вот, вам в tip-box,[6] и, если нетрудно, помоги мадам спуститься отсюда на лифте.

— Спасибо, мистер! Конечно! Я и сам уже об этом подумал! Я сейчас еще секьюрити позвоню, может, они знают, где ее Люси носится. Когда мадам теряет свою собачку, она становится как ребенок, — мягкая улыбка сгладила острые черты лица парня, и Дмитрий снова почувствовал прилив восхищения этой гостеприимной южной страной.

Официант убежал принести мадам чашку молока и заодно позвонить секьюрити, а Дмитрий встал и направился к пологому, поросшему кустарнику склону. Вскоре он нашел узкую тропинку, ведущую по крутому склону вниз.

* * *

Сцену освещала пара софитов. Луиджи сидел в полумраке зрительного зала за столом рядом с Алексом и бездумно смотрел на танцующие фигурки на сцене. Силен запрыгнул на столешницу, сел по-хозяйски в центре и принялся чистить свою шубку. Прогонять его никто не стал. Луиджи лишь подумал, что хорошо, что официанты не видят, а то примчались бы уже со щетками и моющим отмывать стол от антисанитарии. Впрочем, перед шоу они все равно это сделают, независимо от поведения Силена.

Фигурки на сцене двигались в такт музыке, какие-то красиво, какие-то не очень, но все, так или иначе, синхронно. Периодически Алекс делал над головой ладонями букву «Т», после чего музыка замолкала, фигурки приходили в беспорядок, а хореограф начинал орать. Просто чтобы лучше слышали. Или чтобы больше уважали.

Луиджи в этом номере не участвовал, поэтому пользуясь коротким отдыхом, он вытянул перед собой ноги и погрузился в неспешный поток мыслей. Ор Алекса ему нисколько не мешал думать, потому как за семь месяцев работы в «Острове Сокровищ» стал таким же привычным, как и грохот музыки в ночном клубе по вечерам.

Сначала взгляд его все время находил одну фигурку, следуя за ее передвижением по сцене, и непроизвольно исследуя каждый отзвук собственной души на поворот ее головы или случайный взгляд. Потом она вместе с несколькими другими фигурками исчезла за кулисами, потому что Алекс решил поработать с одной только задней линией и в очередной безнадежный раз попытаться получить танец, а не аэробику на сцене. Когда раздражающая воображение Луиджи фигурка исчезла в кулисах, он прикрыл глаза, надеясь вздремнуть, но вдруг новая мысль заставила его мозг работать. А, может, это все-таки кто-то из девчонок! — снова вспомнил он про вора. В следующее мгновение он уже принялся методично себя разубеждать.

Габриэлла у нас хозяйка фитнес-центра. Она сидит в этом стеклянном кубе целый день и объясняет туристам, как пользоваться программными тренажерами. Так что у нее просто нет никакой возможности исчезнуть даже на двадцать минут. Не говоря уже о большем количестве времени. Натали постоянно чем-то занята в костюмерной. Ой, как же я забыл! — вспомнил вдруг он. — Она ведь регулярно относит костюмы в прачечную после утренней планерки и забирает выстиранные. Так что где-то с десяти до одиннадцати костюмерная, как правило, закрыта, и где Натали в этот момент, не знает никто. Правда, представить, как эта хрупкая блондинка перелезает через перила балкона в соседний номер, тоже не получается. Впрочем, как и пышнотелая Абигаль и мелкая рыжеволосая Франческа. Тем более они привязаны к мини-клубу так же, как и Габриэлла к фитнесс-центру. Вот Моника это что-то! И спортивная, и загадочная, и времени свободного у нее валом — до аэробики гуляет, где хочет… Да, Монику представить в роли вора легче легкого!..А что насчет нее?… Еще и месяца не прошло, как она пришла в команду, и до ее прихода уже случились три кражи. Так что… Исключаем из подозреваемых. Выводы? Из девчонок подозрительна только Моника… Хотя думаю это полный бред… Это парень. Точно, это может быть только парень! Правда, самый свободный в своих передвижениях по отелю. А кто у нас свободный? Неделю назад еще работал Джон, декоратор. Скрывался целый день в мастерской, и никто его не проверял, что он там делает. Хотя делал он, причем весьма искусно, декорации к мюзиклам и скетчам. Но уже неделя прошла с тех пор, как Джона уволили, а в команде снова пропажа. Роберт исключается автоматически, я еще в здравом уме. Остается Алекс — хореограф. Он, как постановщик, может пойти в номер, набрать дисков и смотреть по видео популярные мюзиклы или клипы. В общем, заниматься своей непосредственной работой, но так, что его никто не видит. Но Алекс? Ну не вяжется у меня он с вором никак. Такой прямодушный! Тут все-таки хитрость нужна, если не подлость… Мда… А все остальные весь день на людях. И кто же из них?

— Все! Последний прогон, и все, кроме Алеси, свободны! — долетел до него голос Алекса.

Сознание Луиджи снова включилось в настоящий момент.

— Ну, сколько можно его гонять! — заныла Моника и обычной для нее походкой вразвалку направилась за кулисы.

— Моника, тебе нужно больше всех! Может, хотя бы ходить научишься, не говоря уже о том, чтобы танцевать! — вскипел Алекс.

Остальные ребята тоже ворчали, но тихо. Так, чтобы не слышал хореограф. После полутора часов репетиции все уже устали, а впереди еще — длинный рабочий день.

Станцевали кое-как, но Алекс, видно, понял, что лучше сегодня уже не будет. Бесполезно выжимать сок из выжатого лимона.

— Ладно, закончили! — вздохнул он, наблюдая, как усталые ребята спрыгивают со сцены. — Алеся, останься, мне нужно разучить с тобой следующие номера.

— Хорошо, — ответила она и, спрыгнув в зал, остановилась о чем-то поболтать с Натали.

— Какие номера? — тихо спросил Луиджи.

— Первый и финал из «Звезды и судьбы».

— Ты уже закончил постановку?

— Один номер осталось придумать, да все времени нет. А что?

— Я могу показать Алесе номера, а ты заканчивай постановку. И тебе помощь, и мне… тоже.

— А тебе-то в чем помощь? — понимающе улыбнулся Алекс, впрочем, стараясь не показывать, что предложение шефа-ассистента ему не очень понравилось. Он не любил, когда вторгались на его профессиональную территорию.

— Закрепить надо. Когда показываешь хореографию другому, сам до автоматизма доводишь.

Алекс хмыкнул и огляделся по сторонам. Все, кроме Алеси, занятой поиском чего-то в своем рюкзаке, уже разошлись. Лишь две тени Франчески и Абигали заслоняли собой половину светлого прямоугольника одного из дверных проемов.

 

Как обычно, Франческа что-то оживленно рассказывала подружке, остановившись там, где застало ее очередное собственное: «Can you imagine?!»[7] В другом темнел силуэт задумавшегося на пороге кота. Навострив ушки, Силен пронизывал пространство взглядом, размышляя, куда направить свои лапы.

— Закрепить, говоришь? — лукаво посмотрев на Луиджи, хмыкнул Алекс, — Ну-ну…

— Что «ну-ну»?! — возмутился Луиджи, но тут же взял себя в руки. — Что это у тебя за привычка такая? Чуть что, сразу «ну-ну»!

— Да ничего, конечно. — Встав из-за стола, Алекс засунул руки в карманы безразмерных брюк. — Учите! — бросил он с высоты своего роста и, развернувшись, беззаботно направился к выходу.

 

Следующие полчаса пролетели с такой скоростью, что Луиджи не успел даже определить, кто кого учит. Нет, хореографию показывал он, а вот в исполнении танца роли их тут же поменялись. И уже не она спрашивала правильно или неправильно то или иное движение, а он. В какой-то миг они даже собрались было поссориться, но потом вдруг рассмеялись и решили отдохнуть. Спрыгнув со сцены, они сели в кресла у ближайшего стола.

— Хуан, перерыв! — крикнул он диджею и повернулся к Алесе. — Устала?

 

Она не выглядела запыхавшейся, но после длительной общей репетиции они уже больше получаса работали над новым номером, и она казалась немного утомленной.

— Не очень, — ответила Алеся и, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза.

Действительно, ей хотелось просто сидеть, расслабившись, слушать тихую музыку, что раздавалась из спрятанных в стенах динамиков, и ни о чем не думать. Ноги гудели, мозг прокручивал в мыслях новую хореографию, стараясь сохранить в памяти всю новую последовательность движений, чтобы потом в свете рампы выдать ее без сучка, без задоринки, чтобы душа могла не отвлекаться на схему танца, а парить под музыку в свободном полете. Будто птица в небе… — вздохнув, подумала она.

Диджей выключил звук, стал слышен мотив, который крутили по всему отелю. Тихий и спокойный, он располагал ко сну.

Луиджи придвинул свой стул поближе к ней. Внезапно тишина за их столом показалась ему неловкой. Он понял, что просто не знает о чем можно поговорить с ней, не выдавая своих мыслей.

— А давай где-нибудь кофе попьем, и ты расскажешь мне о том, как тебе живется в Испании! — вдруг предложил он.

— Или ты мне, — усмехнулась она. — Но аниматорам ведь нельзя без гостей в кафе тусоваться.

— Это обычным аниматорам нельзя, — усмехнулся в ответ он. — Шефу-ассистенту — можно. Так что идем гулять!

— Ну, тогда можно в нижнем холле попить, — предложила она, — лобби бар больше подходит для одиночества.

— Для одиночества в обществе Хасана, — согласился он, удивившись тому, как быстро она почувствовала атмосферу отеля. — А давай в «Дозорную башню» пойдем! — предложил он. — Там круто. Ты поднималась туда по лестнице на скале?

— Нет, с Алексом мы туда поднимались на лифте, когда он показывал мне отель.

— Ха, не сомневался! — рассмеялся Луиджи. — Он высоты боится… — Хуан, отбой! — крикнул он диджею, вставая.

Алеся подхватила свой рюкзак, и они отправились покорять скалу «Дозорной башни».

* * *

Спуск оказался не таким безопасным, как надеялся Дмитрий, но волна адреналина в крови компенсировала все его энергозатраты. Сколько внимания нужно, сколько интуиции, в конце концов, чтобы поставить ногу на прочный выступ, сохранить равновесие и не скатиться кубарем вниз! Как все-таки здорово жить! — думал он, подыскивая очередной прочный камень, чтобы поставить ногу. — Прямо как в детстве, в Крыму!

Наконец, склон превратился в нагромождение скал, по которым уже можно было практически ходить, правда, иногда на всех четырех конечностях, но все же ходить! А не висеть на склоне, как бабочка, которую вот-вот подхватит ветер и унесет в море! Он направился было к пляжу, как вдруг ему неудержимо захотелось лечь на самый плоский валун и посмотреть в море с высоты. Прибой так высоко не забирается, высушенная солнцем скала, чиста, как только что вымытый пол. Он быстро лег на живот у самого края и посмотрел вниз. Ох, как дух захватывает! Внизу бьется о скалу волна, а в глубине скользят темные тени рыб… А берег-то заворачивается дугой здесь! — удивился он, когда понял, что может с этого места видеть пляж.

Вытянув шею, он попытался рассмотреть стену под собой внизу и вдруг увидел впадину, к которой, начинаясь от скопления валунов, выходящих уже на самый пляж, вел неширокий карниз. — Это что, грот? — мысль оказалась восхитительна и заманчива. Быстро вскочив на ноги, он медленно пошел над обрывом, подыскивая место, с которого можно было спрыгнуть на неширокий выступ, ведущий к впадине в скале. Вскоре он преуспел, и аккуратно спустился на пробегающий лентой по отвесной стене карниз. Тут уже пришлось прижаться к скале и идти приставным шагом. Просто настоящее приключение! — думал он. — Но разве не за этим я сюда приехал? Еще несколько шагов и я узнаю, что это там такое. Вот это да! Настоящая пещера!

Он вступил в грот. Скала нависает над водой, так что найденное им убежище можно увидеть только с моря или как он десять минут назад — сверху и чуть-чуть сбоку, далеко выставив голову и рискуя свалиться в воду. — Невероятно! — думал он. — А как интересно!

Грот оказался маленькой естественной пещерой в прибрежной скале, в которой можно удобно сидеть и смотреть на море. Как раз напротив Непокорного. Дмитрий сел на пол и свесил ноги вниз. Вода мерцала в солнечных лучах, море билось о камни, но не доставало даже до подошв его кроссовок. Непокорный возвышался из воды прямо напротив и, как всегда, высокие волны омывали его берега. — Вот бы показать ей это место, — мечтательно подумал он. — Интересно, о нем знаю только я?

Он осмотрелся по сторонам, пытаясь определить, бывал ли тут кто-нибудь до него. Ведь так приятно ощущать себя первооткрывателем. Невыразимое удовольствие заполняет разум и, убаюкивая, ласково покачивает на волнах лодку собственной уникальности… до обнаружения первого окурка или банки из-под пепси.

Размягченный приятной прогулкой по скалам и радостью открытия, взгляд Дмитрия упал на кусочек металла, выглядывающий из-под валяющейся неподалеку гальки. Протянув руку, он поднял находку и рассмотрел ее поближе. Обломок значка аниматора. — Вот так всегда… — разочарованно усмехнулся он. — Даже помечтать не успел.

Пластинка значка обломалась с двух сторон, остался только кусочек с прописной буквой «а», припаянный к булавке. Сервис хороший, а значки некачественные, — подумал он, вспомнив, что такие он видел на ребятах из анимации. — Они их, то надевают, то, видно, забывают. У Алеси ни разу не видел, может это ее? — вспыхнула молнией догадка. — Хотя нет, не сходится. У нее в имени только одна буква «а», причем заглавная. А здесь она маленькая. Так кто же здесь бывает? — стал вспоминать он имена ребят. — Томас, Франческа, Габриэлла, Натали… «а» в середине имени только у них. У Абигаль и у Алекса как и у Алеси — заглавная. Роберт, Джек, Хуан, Андреас… Стоп. Еще Андреас, у него предпоследняя. У Моники последняя. Вряд ли. Ни тот ни другой. У Габриэллы слишком далеко от центра значка. Значит, или Томас, или Натали или рыжая итальянка Франческа… Хотя какая мне разница?! — удивился сам себе он. — Ну, знают они о пещере, но это ведь естественно. Они тут все лето прожили, и осень уже заканчивается. Для них отель уже давно как дом родной… А все-таки жаль… — невольно посетовал он и, отбросив обломок значка, залюбовался морем.

Мысли его заскользили в другом направлении. Теплая волна, созрев где-то за ребрами, поднялась вверх, и чувства, которые он старательно прятал днем, вдруг смешавшись друг с другом, завладели его разумом. Какое-то мгновение он превратился в одно безмолвное чувство, мысли перестали оформляться в слова и знаки, или просто исчезли. Но длилось это недолго. У биохимиков ни одна реакция в организме не может произойти без того, чтобы привыкший умничать интеллект, не навесил на нее ярлыки химических терминов. Когда, некоторое время спустя, мысли превратились в плавающие в пространстве модели молекул, он понял, что давление пришло в норму, гормональное море вернулось в свои берега и можно продолжать спокойно жить. Но грусть почему-то осталась… И осталась надолго…

* * *

Вечер в отеле с анимацией это всегда праздник! После шоу ребята растворяются в толпе красиво одетых зрителей, незаметно увлекая их в ночной клуб. Там они, если не задумано никакой дополнительной программы, будут еще общаться с гостями, и только в полночь разойдутся, радуясь предстоящему отдыху. Ведь только с этого времени у них начинается «личная жизнь».

Для кого-то это душ, чистая постель и благословенный сон. Для другого (парней в основном) — пара часов кратковременного курортного романа. А еще для кого-то несколько минут потрепанного детектива или же фильма по телевизору. У всех она разная, это пресловутая «личная жизнь».

У Силена «личная жизнь» длится двадцать четыре часа в сутки и наполняет его жизнь смыслом и наслаждением. Люди часто думают, что кошки или собаки не более чем живые игрушки, ничего не понимают и ни о чем не думают. А зачем им, в таком случае, такой развитый мозг и нервная система? И думают, и понимают и чувствуют и даже читают мысли… А уж удовольствия любят не меньше, чем люди.

Необыкновенная радость Силена, например, — проскользнуть в огромную кухню, забраться под стол нарезки, покараулить в засаде немножко, наблюдая за ногами повара и в тот момент, когда те повернутся в другую сторону, запрыгнуть резко на стол, стащить самый большой кусок чего-нибудь, что они там режут в этот момент, и пулей вылететь из кухни. Поднимется шум и смех, будут греметь опрокидываемые кастрюли, и летящие вслед черпаки, но чувство триумфа переполнит тело таким наслаждением, что никакая охота не сравнится с этой какофонией звуков, чувств и ощущений.

А еще, тоже одна из радостей, — лазить по балконам, перепрыгивая с одного на другой. Потом можно представить, что ты ненавистная птица, и отправиться в полет, устремленный к ближайшей сосне. Если повезет, приземлишься на ветке. Если нет, в лучшем случае обдерешь когти о ствол, в худшем — свалишься мешком с костями на плиты двора. Будет больно, но, если высота небольшая, выживешь. У котов много радостей в жизни, если они любимы и достаточно свободны…

Небольшой прыжок — и он на следующем балконе. Интересно, чем они там занимаются эти девчонки? Дверь открыта, шторы раздвинуты, с перил балкона видно всё, что происходит в комнате. Но девчонки, когда общаются друг с другом, не видят ничего вокруг. Что им какой-то кот, посетивший их балкон…?

Мягко ступая лапками, Силен прошел по перилам, перепрыгнул на соседний балкон, подошел к двери и поскребся о стекло. Дверь открылась, Луиджи впустил его внутрь и снова лег в кровать. Настроения ни на что не было. Хотелось лежать в постели и перебирать все крупицы пережитых сегодня чувств и ощущений… — Как мы здорово бежали вверх по лестнице в «Дозорную башню»! — вспоминал он. — А как потом хохотали! И время пролетело мгновенно… Ветер такой мягкий был, совсем теплый, и закат окрасил небо в такие цвета, что казалось, что мы уже не на Земле, а где-то там, в вышине… Да, как выглядит Рай, я, конечно, не знаю… Но мне кажется, что я теперь знаю, как там себя чувствуешь…

Если бы еще не этот украинец! — нега улетучилась, забрав с собой сон. — Весь вечер с ней в баре проторчал. И о чем они разговаривали столько времени?!

3. Биохимический коктейль

Если постоянно живешь в отеле, лишь изредка, в выходной день, выбираясь в ближайший городок, рано или поздно дни начинают казаться одинаковыми, как однояйцовые близнецы. Если бы не разные шоу и не смена гостей каждые две недели летом, и каждую неделю в зимний сезон, то можно легко поверить в то, что жизнь на Земле остановилась. Особенно, если не смотреть новости по телевизору.

Обычный мир? Да, да, мы помним, что где-то там, за территорией отеля, существует обычный мир. Оттуда обычно к нам приезжают гости. Дефолт в России в прошлом году? Да, заметили. Прошлой осенью почти все русские отменили бронирование, отелю пришлось срочно делать скидки и продавать путевки в Европе. Война в Югославии этой весной? Свыше пятисот тысяч мирных жителей стали жертвами бомбардировок НАТО? Что вы говорите?! Какой ужас! Мы тут живем как на другой планете! У нас всегда праздник!

Луиджи не любил смотреть новости, но иногда включал канал BBC, чтобы не потеряться совсем в привычной курортной эйфории. Ну и еще, чтобы не выглядеть полным невеждой, когда кто-нибудь из гостей решит поделиться с ним своим видением ситуации в мире. А ведь скоро Новый год, — думал он, шагая по одной из аллей, ведущей в главный корпус. Солнце взбиралось к зениту, близилось время полуденных игр, после которых следует ланч. — И не просто новый год, а конец века и даже тысячелетия! Хорошо хоть Югославию перестали бомбить. А то ролик с женщиной, кричащей по-английски: «Помогите нам!», который крутили весной по BBC, просто замучил тогда. Телек включать не хотелось. Кошмар, в который здесь просто невозможно поверить… А ведь через два месяца с хвостиком мы уже будем жить в новом веке! — вернулся он к мысли об уникальном грядущем событии.

Автоматические двери разъехались перед ним, впустив его в пассаж, занятый бутиками. Редкие посетители двигались за стеклянными витринами, возле них услужливо сновали владельцы магазинов. — Все как обычно в нашем искусственно созданном райке, — бросив ленивый взгляд на витрины, подумал он. — И все-таки интересно, каким он будет, 21 век? Что нас там ждет? И что вообще ждет меня…, — внезапно пришла ему в голову мысль, явившись отзвуком на знакомый силуэт, пойманный взглядом.

Он вошел в игровой холл возле фитнесс-центра. Взгляд его сразу же наткнулся на тревоживший его нервную систему и мысли образ. Он остановился, засунул руки в карманы брюк и продолжал смотреть. — Разговаривает с Андреасом и гладит Силена, — констатировал мысленно он. — Да, бортик фонтана — удобное место для посиделок и дружеской болтовни. Но надеюсь, Андреас вспомнит о том, что ему нравятся блондинки, а не шатенки… — Он продолжал наблюдать. — Кажется, обычный приятельский треп. Ну почему мне так нравятся ее волосы? А, вот и француз Рене с теннисной ракеткой. Наверное, Андреас ждал его. Точно, уходят на корт. И как тебе мой кот? Он, как я посмотрю, вполне счастлив. Так, заметила. Ну что ж, собственный кот — прекрасный повод для продолжения знакомства.

Словно прикованный ее взглядом, не отводя глаз, он подошел к бортику фонтана.

— Ты гладишь моего кота? — оказавшись рядом, спросил Луиджи и присел на освободившееся после Андреаса место.

— Да, и он, кажется, ничего не имеет против. А ты?

— И я ничего против не имею, — улыбнулся он. — Его здесь все любят. Он у меня довольно миролюбивое создание. Только Люси — собачке мадам Дюбуа достается немного. Но она такая вредная, что не жалко… У тебя очень красивые волосы, Алеся, тебе кто-нибудь уже это говорил? — без перехода спросил он, тут же почувствовав прилив теплой волны к щекам и пожалев о невольно вырвавшихся словах. — Ну, зачем я это ляпнул? — подумал он. — Теперь она догадается, что я на нее пялюсь.

Он протянул руку, чтобы погладить Силена у нее на коленях. Случайное прикосновение к ее пальцам заставило его быстро убрать руку. Не зная, как скрыть неловкость, он легонько щелкнул Силена по носу. Кот вжал голову в плечи, передернул ушками и чихнул.

— За что? — нежно возмутилась Алеся, проигнорировав его вопрос.

Ее пальцы продолжали гладить холку Силена, от которого разносилось во все стороны довольное урчание.

Она смотрела на кота, он на нее, Силен зажмурил веки и поэтому, если он и смотрел куда-то, то только внутрь себя. Луиджи казалось, что вокруг них больше никого нет, и они остались вдвоем в этом мире. Точнее втроем, потому что не замечать присутствия Силена не представлялось никакой возможности. Он так урчал! Превратившись в материальное воплощение нежности, кот упивался женской лаской, которой он практически не знал. Алеся же вдруг вспомнила о своей привлекательности, и снова почувствовала в себе токи женского очарования и желания нравиться. А мир вокруг них продолжал существовать.

Томас и Мигель, остановившись возле бильярдного стола, обменялись многозначительными взглядами и ухмылками. Немец держал в руке пластиковый планшет со списком игравших в дартс, прижимая к нему большим пальцем дротики. Он направлялся в анимационный стол, когда Мигель остановил его каким-то пустяковым вопросом. Испанец, положив на плечо кий, левой рукой оперся о край бильярдного стола. Взгляд его снова устремился на пару на бортике фонтана.

— Интересно, светит ли ему что-нибудь? — вполголоса пробормотал он.

— Вряд ли, — хмыкнул Томас. — У него терпения не хватит на нормальную девчонку. Привык к курортной доступности. Она не туристка, не за жиголо сюда приехала.

— Эй, эй, полегче! — в голосе Мигеля появилась злость, — это ты сейчас только зама шефа оскорбил или всех нас? Так ты и сам не монах, значит, ты тоже жиголо?

— Я от баб подарки не принимаю, — фыркнул Томас, — если хочешь подставить свою морду под удар, можем выйти в перерыв в аутсайд, — проронил он и, отправился в анимационный стол занести дротики и планшет.

— Да пошел ты! — тоже фыркнул Мигель, — тоже мне воплощение нравственности!

 

Дмитрий остановился, войдя в игровой холл несколько мгновений назад. Взгляд его сразу же упал на Алесю с Луиджи, которые до сих пор сидели на бортике фонтана и почему-то молчали. Но реплику Томаса он услышал. — Подарки от баб?! — мысленно поразился он. — Что он имеет в виду?! Что эти ребята не прочь получить вознаграждение от туристок за свои любовные усердия?! И этот итальянский красавчик тоже?! Ну и ну! Ей это точно не понравится, голубчик! Интересно, она знает об этом, или они скрывают это от девчонок? Так, мне надо подумать, — решил он и, бросив последний взгляд на бортик фонтана, резко развернулся и вышел из игрового холла.

 

— У тебя есть сиди-плеер? — наконец, нарушил молчание Луиджи.

— Нет, купить надо.

— Хочешь, я дам тебе свой? И диски. У меня их много, но я подберу какие-нибудь специально для тебя. Такие, чтобы тебе понравились, — взгляд его стал выжидательным.

— Интересно, что это будет? Итальянский рок?

— Почему итальянский? Песни нужно понимать. У меня есть несколько дисков Pink-Flоyd. Ты любишь такую музыку?

— Люблю, у меня дома тоже есть.

— А какие у тебя концерты?

— Любимый — «Wish you were here», — ответила она, — а песня — «Shine on you, crazy diamond». Там такая музыка… Наверное, нет слов, чтобы передать впечатление о ней.

— Надо же! — невольно изумился Луиджи, и его зеленоватые глаза сверкнули радостным блеском. — И моя тоже самая любимая.

— Наверное, мы не одни такие, — предположила Алеся, продолжая поглаживать холку Силена. — Шедевр он и есть шедевр.

— У меня есть друг, он диджеем работает в «Хаяте», — вспомнил Луиджи, — так он на Pink-Floyd повернут. У него все диски и все видео их выступлений есть. Я тебя как-нибудь с ним познакомлю. В один выходной попадем и съездим к нему вместе. Согласна?

— Согласна. А плеер когда дашь?

— На репетицию принесу. За ним надо в номер сгонять.

— ОК. Только не забудь. Ладно, а мне пора уже на аква-аэробику идти, так что, держи своего кота, а я пошла, — сообщила она и встала.

Через мгновенье Силен уже оказался у него в руках, с открытыми глазами и без урчания.

— Ты его выключила, — пошутил Луиджи.

— Перестал урчать?

— Угу.

— А ты будь нежнее, — посоветовала она, улыбнувшись. — Давай, увидимся.

— Увидимся.

Она ушла, исчезнув в раздевалке за стеклянной стеной в бассейне. Он встал, в приступе беспричинной радости подбросил Силена чуть вверх и поймал его под лопатки, как ребенка.

— Мяу! — недовольно мяукнул Силен.

— Что «Мяу»? Что я тебе сделал, разбойник?! Я ведь тебя обожаю! — прижал он кота к себе и весело рассмеялся. — Давай, в номер тебя отнесу. Нечего тут сидеть попрошайничать.

Переместив кота на правую руку, Луиджи удобно подхватил его под брюшко и направился через холл к лифту. Дмитрий уже ушел, незамеченный им, так что, ничто не омрачало его настроения. Проходя мимо стеклянной стены бассейна, он кинул взгляд внутрь. Аква-аэробика еще не началась, но в воде уже плескались туристы, поджидая Алесю.

Поднявшись в номер, он спустил с рук Силена и прошел внутрь. Кот сделал несколько шагов, потянулся, выгнул спину и, нацелившись на кресло, одним прыжком заскочил в его мягкие объятья. Поворочавшись немного, он удобно устроился, поджал под себя лапы и прикрыл глаза.

— Соня, — насмешливо проворчал Луиджи и открыл ящик туалетного столика. Там, где у девушек в ящиках столов лежали многочисленные женские принадлежности, у него в беспорядке валялись музыкальные диски. — Где же он? — пробормотал он, вынимая из ящика несколько дисков и быстро перебирая футляры. — А вот он! Wish You Were Here. И плеер.

Взяв со стола плеер, он открыл крышку. Внутри поблескивал диск. Он потратил еще несколько минут на поиск пустого футляра. Вставив новый диск в плеер, он посмотрел на обложке номер дорожки и установил на дисплее нужную цифру. Не став включать музыку, он еще порылся среди футляров и наткнулся на диск Джо Дассена. Взяв его, он немного потеребил футляр в руках и почувствовал, что краснеет. Слишком о многом говорили песни этого, уже давно ушедшего в иной мир, вокалиста. Уже около двадцати лет его нет в живых, а голос его до сих пор живет в сердцах людей и поет о том, о чем многие и сказали бы, если бы умели. Бросив диск на стол, он прихватил плеер и направился к выходу, но уже перед самой дверью он мягко развернулся, вернулся к столу, взял диск Джо Дассена и покинул номер.

* * *