Свобода в наказание E-Book

Дими Эль

СВОБОДА В НАКАЗАНИЕ

История основана на нереальных событиях

Не отредактированная E-Book версия 01/11/2018

© DimitriGipfel

Auf Der Eeke 35, 27576 Bremerhaven / Germany

Mail: [email protected]

Tel: +49 157 822 71 011

Виктор приговорён к смертной казни за

убийство своей бывшей девушки. Совершил

ли он это чудовищное преступление? Этого

он не помнит, но смерился с приговором.

Второй шанс заслуживает не каждый,

но Виктор получает его.

1.

Дойди в мороз до жарких губ

Дойди в добре до старости

Но ни за что, и никогда

Не доходи до крайности

Виктор сидел на холодном полу тюремной камеры и ждал Батюшку, который должен был принять у него последнюю исповедь перед казнью. Сквозь оконную решётку, как умелый вор сквозь ювелирно взломанную дверь, проникал слабый октябрьский луч солнца. Давно не бритое лицо Виктора было мрачным. Усталые глаза, не получавшие на протяжении последних дней и ночей достаточно сна, изливали одновременно глубокую тоску и обречённое безразличие.

Виктор тщетно пытался разобраться в своих мыслях. Ему было с одной стороны жаль того, что прожил он такую короткую жизнь, длинной всего в двадцать семь лет, с другой стороны он был уверен, что удалось бы ему прожить ещё раз, то навряд-ли он смог поступить по-другому. Он клял и ненавидел свою мутную, жестокую к нему и его окружающим, судьбу. Он вспоминал своё детство. Физически он ощущал это, из восторга и боязни смешанное, чувство, что испытывал он во время спуска большой качели – корабля, на которой катал его отец тёплыми летними вечерами. Перед глазами появлялась его мама, которая каждый раз наблюдала за ним в эти вечера и с улыбкой махала ему рукой. Всё это было так далеко. Тогда они ещё жили в России, а когда Виктору только исполнилось шестнадцать лет, они всей семьёй переехали за границу.

Он с нежностью вспоминал о своей единственной и любимой девушке Линде, о том, как на пятом свидании, в то время как мало заполненный зал кинотеатра был захвачен сюжетом какого-то детектива, они в первый раз целовались. Вспомнил он и о том, как через шесть лет любви и согласия она променяла его на военного лётчика, с которым познакомилась в больнице, где она работала медсестрой, а он, вроде как, проходил там реабилитацию. Вспомнил и о том, как это обстоятельство свело его с ума. Свело тщательно и досконально, не оставив и шанса пониманию или смирению.

Был ли он виноват в том, что вся его сущность не могла принять то, что любовь его жизни может быть с другим мужчиной? В том, что каждая его клетка отвергала возможность того, что она счастлива с ним?

Виктор понимал, что именно эта одержимость и привела его на электрический стул. Но поступить тогда по-другому он не мог, был просто не в силах.

Он никогда не пытался оправдаться и сразу признал перед судом свою вину. Он не смотрел в глаза ни близким Линды, ни собственным родителям. Он точно знал, что одни его ненавидят и никогда не простят, другие никогда не поймут. Ведь даже он сам не понимал, как смог он забрать жизнь у самого дорогого человека в его жизни.

То, перевернувшее его жизнь, утро помнил он очень смутно. Яркой картинкой стояло перед глазами как лежит Линда на асфальте около их дома с алыми от крови, когда-то светлыми как морской песок, волосами.

Самым большим наказанием казались ему его сны, в которых он переживал то утро снова и снова. По сравнению с ними казнь казалась ему ничтожно незначительной, может даже спасительным облегчением. Каждый раз ему снилось всё больше деталей произошедшего кошмара. Сначала добавлялись краски, затем звуки и даже запахи. Каждую ночь по отрывку, как продолжение того, что снилось ему в прошлый раз. Это было похоже на какой-то сериал. Каждый раз после кровавого финала сны шли на новый круг и каждый раз всё больше красок, звуков, запахов.

Но теперь, казалось Виктору, всё кончится. Его расстреляют и эти муки прекратятся. А может быть там, на том свете он встретит Линду? Тогда он скажет ей опять как он её безумно любит, и что даже под страхом смертной казни он не мог отпустить её к другому. А она, как это часто бывало, поправит ему воротник рубахи и скажет: «Горе ты моё, счастье ты моё». И улыбнётся, потом обнимет. Он прижмёт её к себе, почувствует её дыхание и будет точно знать, что она бесконечно счастлива, и они будут вместе. Навсегда.

Скрип железной двери в конце коридора вернул Виктора к реальности. Послышались приближающиеся шаги и неясные слова надзирателя. Открылось смотровое окошко в двери, потом снова закрылось, и железным лязгом поворотов ключа с трудом провернулся замок. Дверь открылась. Первым вошёл полноватый надзиратель. Виктор видел его всего четыре раза, и всегда ему казалось, что тюремный служащий толи из жалости к заключённым, толи из неприязни к ним был всегда хмурым и не разговорчивым. Он никогда не смотрел в глаза. Всегда был заспанным и умел быстро, с удивительной ловкостью для своей комплекции, открывать и запирать двери.

Вслед за ним зашёл священник. На вид ещё совсем молодой, в чёрной, немного выцветшей рясе и как полагается с большим крестом на внушительной цепи. Крест был то ли серебренным, то ли из белого золота. Отражающийся в нём падавший в маленькое окно луч солнца гулял по серым стенам камеры.

- Благодарю, - сказал Батюшка надзирателю - Можете оставить нас одних на полчаса.

- Хорошо. Я, если что, в коридоре постою - ответил тот.

- Напрасно беспокоитесь, товарищ надзиратель, мы никуда не денемся без вашего ведома. Зачем же будете стоять всё это время на ногах? В них, знаете ли, правды нет. Да и нельзя чтобы кто ни будь, во время исповеди, мог нас услышать. Ступайте к себе в коморку, перекусите и отдохните немного.

Священник говорил настоятельно, но всё же мягко и добродушно. Надзиратель посмотрел на Виктора, кивнул понимающе, и уже было собрался уйти, как вдруг спросил Батюшку:

- А с какого вы прихода, Святой Отец? Что- то я вас раньше у нас и не видел.

- С райцентра я. Ваш священник Отец Михаил вон уж как вторую неделю с радикулитом борется, да никак не поправится. А тут видишь дело какое, заблудшая душа пред Господом предстать собралась. Вот и согласился я принять исповедь, поскольку долг это мой святой.

Надзиратель сделал понимающий вид, кивнул еле заметно, вышел из камеры и, захлопнув тяжёлую дверь, провернул дважды ключом замок. Когда его шаги совсем стихли, Батюшка хмуро посмотрел на Виктора и сказал:

- Прости за глупый вопрос Виктор, как себя чувствуешь?

- Вы знаете как меня зовут? Мы знакомы? – Спросил Виктор недоверчиво и всмотрелся в лицо священника, пытаясь узнать в нём знакомого.

- Нет, мы не знакомы. Я знаю твоё дело, тщательно следил за судебным процессом. Так как чувствуешь себя? И, прошу, давай перейдём на «ты».

Виктор с полминуты молчал. Затем встал, подошёл к окну и ответил:

- Как, по-вашему, то есть, по-твоему, я должен себя чувствовать? Что ты хотел бы услышать? Что я каюсь в содеянном и сижу здесь день и ночь трясясь от страха перед смертью? Не так всё, совсем не так. Я дождаться не могу смерти, как спасения. Но ты Батюшка не поймёшь, да и не жду я от тебя понимания.

Священник не перебивал Виктора, сел на край скрипучей металлической кровати и, опустив голову, терпеливо слушал.

Виктор продолжал:

- Не хочу, и не могу я жить без Линды. Раз ты следил за моим процессом, то знаешь, что меня признали виновным в её смерти. Это значит, что я убийца. За это я готов понести наказание. И чем скорее, тем лучше. Знаешь ведь, что ожидание смерти хуже её самой.

Батюшка встал и положил принесённую с собой библию карманного формата на стоящую рядом с кроватью железную тумбочку.

- Что суд тебя виновным признал, это мне известно. Но что думаешь ты сам?

- Я признал свою вину, что здесь может быть ещё не ясно?

- Но ты не смог рассказать, что именно случилось. Ты ведь не помнишь ничего из того, что тогда произошло. Как ты можешь быть уверенным в том, что именно ты убил Линду?

Виктор посмотрел в глаза священнику.

- В квартире были только Линда и я. Прибывшие милиционеры обнаружили на месте происшествия открытую балконную дверь, мёртвую Линду на асфальте и меня сидящем возле неё. Какие здесь могут быть сомнения? К чему вообще этот разговор?

— Вот именно сомнений у меня хоть отбавляй. Ты не удалился с места происшествия, ты сам вызвал скорую и милицию. В конце концов, если бы ты, как считает суд, столкнул Линду с балкона, то она должна была упасть на несколько метров дальше от дома.

Виктор стоял и смотрел в зарешёченное окно всё также равнодушно.

- Ты, кстати, не представился. Как величать то тебя? —Спросил он.

- Андреем меня зовут, - ответил священник.

- Ты что, Андрей, криминалистикой увлекаешься?

- Но это же элементарные вещи. Здесь и криминалистом быть не надо.

Виктор отошёл от окна и сел опять на пол.

- В пустую это всё брат Андрей. Ах, прости, Отец Андрей. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. К тому же мы с Линдой в то утро крепко ругались, потому что она полюбила другого, а я не смог её отпустить. Соседи с первого этажа подтвердили нашу громкую ругань.

Виктор заметил, что священник никак не соответствовал стандартам служителей церкви, которых он нередко встречал в своей жизни. В нём было много странностей. Он был без бороды, интересовался криминалистикой и судебными процессами, на его запястье были, наверное, очень дорогие и немного странные по своей форме и цвету, наручные электронные часы. Его ботинки напоминали омоновские, причёска была очень короткой, а плечи его были широкие, как у тяжелоатлета.

- А то, что не помню ничего, - продолжал Виктор, - так это, наверное, подсознание так работает. Чтобы, видимо, не мучать меня подробностями. Только во сне я по частицам собираю, словно сложную мозаику, воспоминания того утра.

Отец Андрей сел напротив Виктора. Виктор смотрел на него обречённо.

- Нет мне не прощения, нет у меня не возможности, что-то изменить, и, как я уже говорил тебе, нет у меня желания жить дальше, жить без моей Линды.

Отец Андрей сделал сосредоточенное лицо, словно подбирал правильные слова.

- Я должен спросить у тебя что-то очень важное, Виктор. Прошу тебя, подумай над этим вопросом очень тщательно.

Священник сделал короткую паузу и положил руку Виктору на плечо.

- Если бы у тебя была возможность выбрать одно из двух, отдать свою жизнь в наказание за преступление, которое ты, может быть, не совершал, или жить дальше, возможно даже на свободе, получив возможность узнать, что всё-таки случилось в то утро с Линдой, что бы ты тогда выбрал?

Виктор немного рассердился:

- К чему всё это? Что мне, или тебе, даст мой ответ? Казнь назначена на сегодня, 18:00. Мне осталось жить ещё 7 часов с небольшим. Какой смысл в твоём вопросе?

- И всё-таки, что бы ты выбрал?

- Я выбрал бы первое. И не потому, что я страстно хочу сдохнуть, а потому что, как я уже сказал, не смогу жить без Линды.

Батюшка энергично закивал головой и стал говорить громче:

- Но, если бы ты мог выбраться из этой камеры? Начать новую жизнь? Возможно, ты смог бы вновь влюбиться, через какое-то время стать вновь счастливым.

Виктор дал понять, что ему это всё начало надоедать:

- Отец Андрей, послушай, свобода мне не нужна! Всё уже решено, назад дороги нет.

Священник положил вторую руку на другое плечо Виктора и посмотрел ему пристально в глаза:

- Но, если бы я дал тебе возможность исчезнуть от сюда? Дал бы тебе, так сказать, новый шанс. Ты воспользовался бы им?

- Как ты собираешься это сделать? Пронести меня наружу под своей рясой? Думаю, из этого ничего не выйдет.

Отец Андрей в второпях взял в руки свой нагрудный крест, одним движением руки открыл его тыльную сторону и достал оттуда маленький флакончик с синеватой жидкостью внутри.

— Вот, - Сказал он, - Выпей это.

Виктор посмотрел на Священника с подозрением, с ещё большим подозрением взглянул на флакон.

- Что это? - Спросил он. - Святая вода?

- Не спрашивай, просто выпей. Доверься мне!

Виктор задумался на секунду.

- Скорей же, сказал Андрей, надзиратель может прийти с минуты на минуту.

Виктор взял флакон, открутил крышку горлышка. Он подумал: «Что может со мной произойти, если я это выпью? Хуже точно не станет».

Посмотрев на Андрея, он приложил флакон к губам, сделал маленький глоток, немного помедлил.

- Пей всё, не бойся, - торопил его Андрей.

Виктор резким движением вылил оставшуюся жидкость себе на язык. Она была немного вязкой, вкус был странным. Она чем-то напоминала миндальный ликёр с лёгким привкусом мяты.

Проглотив жидкость, Виктор почувствовал, как она прошла вниз по горлу, оставив за собой горячий, как от крепкого алкогольного напитка, след. Уже через три-четыре секунды всё его тело стало словно невесомым. Картинка перед глазами закружилась. Андрей смотрел на Виктора, словно ожидая чего-то.

Затем чувство полёта. Виктор подымался вверх, сквозь потолки тюрьмы, которые он с лёгкостью пробивал своим желанием и всей своей энергией. Взмыв над комплексом тюрьмы он ещё несколько мгновений смотрел вниз на каменные стены построек и на прогулочный двор. Вдруг его затянуло, как в водоворот, в какую-то чёрную непроглядную воронку, которая подбросила его вверх. Был нарастающий звук ветра, который он не то, чтобы только слышал и чувствовал, он был частицей этого ветра. Становилось всё темней и темней. Такой чёрной и глубокой темноты Виктор ещё никогда не видел. Он поднял руку к глазам, не смог увидеть её и с испугом подумал: «Неужели я ослеп»?

В один миг стало тихо. Виктор понял, что лежит на спине и почувствовал под собой холодный пол. Он попытался встать на ноги, но голова сильно кружилась, и пульсирующая боль в глазах заставила его сначала присесть на корточки. «Странно всё это»- подумал Виктор. Он осторожно поднял голову, не увидел каменного потолка своей камеры и сказал сам себе удивлённо:

- Этого не может быть, на меня смотрят… звёзды.

2.

Виктор всматривался в мерцающие звёзды. Как давно он не видел их свет. Он представлял себе, что в данный момент смотрит в прошлое звёзд. Их свет проходит через космос десятки, сотни или даже тысячи лет, пока не достигнет нашего взора. Вполне возможно, что некоторых из них уже не существует, многие из них поменяли место положения или ведут в данный момент борьбу за выживание с другими звёздами или с чёрными дырами. Виктор понимал, что видит сейчас прошлое звёзд, а они, возможно, видят его будущее.

Вдруг он вспомнил, что был в тюрьме и ждал своей казни. Куда он попал, и куда делся Отец Андрей? Что было в его флаконе? Почему он всё ещё ощущал под собой холодный бетонный пол тюремной камеры, но находился в то же время под открытым небом.

С этими вопросами на уме Виктор непроизвольно уснул. Сериал его снов пошёл на новый круг.

Ему снится то июньское утро. Он выходит из дома своих родителей, где он жил после разлада с Линдой, и вдыхает ещё не совсем прогретый летний воздух. Ещё совсем рано, на улицах не души. Все ещё спят и видят мирные воскресные сны. Он проходит через сад и идёт к своему автомобилю, который стоит у дороги. В воздухе смешаны запахи цветов и утренней свежести. Во сне он отмечает, что эти запахи являются очередной новой деталью в его воспоминаниях. Ранние птицы встречают новый день слабым, полусонным щебетом.

Он подходит к своему Шевроле, открывает багажник, достаёт из него небольшой резиновый коврик, стряхивает с него песок и серые комочки земли. Стеллит коврик обратно в багажник и перекладывает туда строительные инструменты с заднего сиденья. Захлопывает багажник, стараясь сделать это как можно тише. Он садится за руль, заводит мотор и трогается в направлении автомагистрали ведущей в центр города. Из динамиков негромко звучит Нирвана.

3.

Звонкий металлический звук разбудил Виктора. Он медленно открыл глаза и с радостью заметил, что на него всё ещё смотрели сверкающие звёзды. Боль в глазах его ослабла, голова стала легче и свежее. Вновь слева от Виктора раздался звонкий звук металла. Он повернулся на бок и всмотрелся в темноту. Только сейчас он понял, что находится на крыше многоэтажки. Вокруг стояли точно такие же бетонные небоскрёбы, похожие друг на друга как великаны-близнецы. Бежевый свет полной луны освещал их торцевые стороны, погрузив бока построек в густой мрак. Почти все обитатели их видимо крепко спали, так как тусклый свет горел только в редких, похожих на гигантских светлячков, окнах.

Виктор перевёл взгляд в сторону шума. Он тщетно всматривался в темноту, пытаясь, что ни будь рассмотреть. Ему послышались шаги и чей-то шёпот.

- Кто здесь? – Спросил Виктор.

В ответ снова звук похожий на стук металлической трубы, которая бьётся о бетон.

- Отзовись, кто там! – Спросил Виктор вновь.

- Говори, кто ты такой. – Услышал он в ответ.

Голос был явно мужским, немного не уверенным. Собеседник Виктора стоял за лифтёрной будкой и поэтому он его не видел.

- Меня зовут Виктор, я не знаю, как меня сюда занесло. Я не хочу причинить вам зла. Скажите, пожалуйста, где я?

В ответ Виктор вновь услышал шёпот, что означало, что их было, как минимум, двое.

- Как ты не знаешь где ты? Ты здесь!

Немного странным показалась Виктору речь его новых знакомых. Это был в принципе тот же язык, на котором разговаривал он сам, но пользовался им незнакомец очень скупо и с ярко выраженным акцентом.

- А как называется это место? Я, по-моему, потерял сознание, и действительно не помню, как попал сюда.