Птифур E-Book

Прага

Animedia Company

2022

Пять храбрых детей

ключик нашли

и дверь им отворили.

В мир сладостных странствий

все вместе вошли —

и в нем остаться решили.

Глава 1

Кто бы что ни говорил, но вставать по будильнику в субботу утром равносильно героическому подвигу, который не каждому по силам. Да и где это видано было, чтобы суббота начиналась раньше десяти часов утра?

Лидия Воздушная в свои пятнадцать лет, к примеру, именно в такое раннее субботнее утро, как и любой другой нормальный подросток, просидевший за компьютером до поздней ночи, желала лишь одного — спать. Нащупав злосчастные часы и вдавив в корпус круглую кнопку, чтобы будильник наконец-то перестал дребезжать, Лида перевернулась на другой бок, натянула на голову лоскутное одеяло из множества разноцветных квадратов и попыталась спрятать лицо от пробравшегося в комнату наглого солнечного лучика.

В просыпающемся сознании мелькнула мысль, что это как-то странно, ведь Лида точно помнила, что перед сном опустила рулонную штору, предвидя такое коварство со стороны небесного светила. Лида пробубнила что-то себе под нос, стараясь утонуть в мягкости матраса и вернуться в то сновидение, из которого ее выдернул будильник.

— Ли-и-да-а!..

Но не тут-то было.

— Ну Ли-и-да-а!.. Вставай!

Вставать не хотелось, слишком тепло и уютно было под одеялом. Вот только Зефир — этот «маленький пискля, запустивший в комнату солнце» — с таким положением дел был категорически не согласен.

— Ах, ты так?.. А я тогда во-от та-ак!

«Гадкий марципанец…» — подумала Лида, желая раствориться в матрасе.

К слову, о марципанцах, к которым Зефир и относился, — по рассказам родителей Лиды, они были народом воспитанным, спокойным и… как бы это сказать?.. Благоразумным, что ли?.. Так отчего же, кто бы Лиде ответил, ее покровитель вечно шутил и дурачился? Вот, например, как сейчас, когда, поняв, что разбудить ее обычным способом не удастся, он принялся скакать на том месте, где под одеялом пряталось ее лицо.

Благо ростом Зефир был всего лишь пятнадцать сантиметров и целых семь миллиметров — по меркам покровителей-птифурцев, настоящий великан! Так что особого дискомфорта своими прыжками он Лиде не доставил.

— Ли-и-да-а!

«Вот же надоедливый!..»

— Ли-и-да-а!

— Да отстань ты!.. Дай поспать!

— Не отстану, вставай! День новый начинай!

Лида откинула в сторону одеяло, а вместе с ним и Зефира, и пушистого Беляша — кота породы турецкая ангора или же, во всяком случае, ее помеси с кем-то из благороднейших дворовых мурзиков, все это время спокойно дремавшего у нее в ногах и не принимавшего в ее пробуждении никакого участия. Он даже ухом не повел, когда Зефир вещал о том, что ей пора бы уже встать, и, скорее всего, так и не понял, за что и ему досталось от сонной хозяйки.

Оглядев комнату тяжелым взглядом и проследив за Зефиром, которому удалось благополучно выбраться из-под одеяла, Беляш зевнул и стал утаптывать для себя новое место для сна на углу кровати, по-прежнему не интересуясь тем, в какие игры играют соседствующие с ним двуногие существа. Он тоже — впрочем, как и всегда — хотел спать.

— Ли-и-да-а! — прокричал Зефир во весь голос, но ничего, кроме сорванного горла, так и не достиг.

Лида, раскинув в стороны руки, притворялась спящей.

— Лида, ты ведь уже не спишь!

— Сплю, — пробормотала девушка.

Как же ей хотелось спать!

— Да у тебя ресницы вздрагивают!

— Не… а-ах… — зевнула она, — аргумент.

— Ли-и-да-а! Ну же! Вставай!

Зефир предпринял еще одну попытку разбудить подопечную. Забравшись по подушке, он начал дергать Лиду за волосы. Но силы были не те.

— Вста-а-ва-ай!

Лида махнула рукой, надеясь отогнать от себя Зефира, но промахнулась и ударилась пальцами об изголовье кровати.

«Ай!..»

— Сама же обещала помочь родителям на кухне!

— М-м?..

Точно, она и вправду обещала. Так, не подумавши, забыв, как тяжело подниматься в субботу с постели, сказала родителям, что поможет им в пекарне. А день пекарей начинался очень рано, в час, когда все остальные видели десятые сны.

«Язык мой — враг мой».

Понимая, что заснуть уже не удастся, а если точнее, ей просто не дадут этого сделать, Лида горестно вздохнула и опустила на пол ноги, тут же поджимая пальцы от гуляющего понизу сквозняка. Где-то было открыто окно.

Сразу же захотелось вернуться обратно под одеяло, ведь там было так тепло. Но пообещав самой себе, что уж в воскресенье-то она точно полдня проведет в постели, Лида встала и потянулась и, все еще находясь в полудреме, шлепая босыми ступнями по светлому ламинату, зашагала прочь из спальни.

«Завтра точно отосплюсь».

— Эй!.. А как же я! — послышалось позади нее, но Лида и не подумала останавливаться.

Зевая, она направилась в ванную, где, открыв кран, подставила под струю воды сомкнутые ладони и ополоснула лицо. Взбодрившись, она наконец-то смогла открыть глаза, придирчиво оглядев свое отражение в зеркале. Хотя почему придирчиво? В принципе, Лида была хороша собой и нисколько в этом не сомневалась. Высокая и стройная, никаких подростковых прыщиков на подбородке и лбу. Глаза папины, голубые. Волосы, что с зимы отросли ниже лопаток, — прямые и пепельно-русые, как у бабушки. Нос достался от мамы, узкий и чуть островатый, а полноватые губы были как у прадедушки Вани, которого Лида никогда не видела, но благодаря которому она и все члены ее семьи знали о Птифуре — мире, из которого пришел Зефир.

Улыбнувшись самой себе, Лида закрыла кран и вышла из ванной. Оглядевшись по сторонам и не увидев Зефира, она решила, что тот уже убежал на кухню, и поспешила туда же, на первый этаж их странного двухэтажного дома.

Впрочем, странным его считали лишь одноклассники Лиды, хотя сама Лида была уверена, что они ей попросту завидовали. И ведь было же чему! Не каждый мог похвастаться жизнью в настоящей пекарне. А именно в пекарне, которой уже более полувека владела семья Воздушных, Лида и жила.

— Мы уже собирались вызывать спасателей, — подставляя щеку для утреннего поцелуя, произнесла ­Татьяна, мать Лиды. — Ты же сама вчера вызвалась помочь, не забыла?

Она ловкими движениями скручивала из сырого теста крендельки, выкладывая получившиеся сердечки на противень. Духовка позади нее коротко пискнула, оповещая всех на кухне, что она готова к выпечному делу.

­Татьяне было уже под сорок, но ребяческого озорства с приобретенными годами она не лишилась. По кухне мать Лиды всегда ходила в туфлях на каблуке не меньше семи сантиметров, неустанно повторяя, что каблуки придают женским ногам стройность, а походке — королевскую грацию. Прямые длинные волосы на работе она заплетала в косу, а для выхода в город всегда укладывала их в какую-нибудь прическу стиля романтик. Однажды она призналась Лиде, что ее папа без ума от того, как волосы нежными прядями спадают ей на плечи, визуально удлиняя шею.

— Не забыла, — стягивая с крючка свой фартук, уверила ее Лида, хотя скрыть короткий зевок у нее так и не получилось. — Просто вчера долго с Маней разговаривала по видеосвязи. Она сегодня вечером уезжает к бабушке в деревню.

— Ты все еще планируешь к ней присоединиться? — спросил Василий, Лидин отец.

Он так надеялся, что Лида передумает и останется на летних каникулах дома, что при каждом удобном случае задавал дочери этот вопрос.

— Планирую, — в очередной раз заявила Лида, закатив глаза. — Пап, вы же меня уже отпустили, помнишь?

— Помню, конечно, но…

— И что же? Собираешься взять свои слова обратно?

— Нет, но…

— К тому же это в трех часах езды на электричке. Я в любой момент смогу вернуться. Да и вы можете приехать и убедиться, что мы ничего запретного не делаем.

— Мы и не думали!..

Василий и ­Татьяна были ровесниками. Но если мать Лиды излучала уверенность и некоторую жесткость, то Василий был более мягким по натуре человеком — романтичным, как сказали бы в какой-нибудь мелодраме. А очки, то и дело сползавшие на нос, делали черты его лица мальчишескими — на что, как мама ей опять же однажды призналась, предаваясь воспоминаниям о своей молодости, она однажды на школьном вечере танцев и повелась.

— Папы все такие, Лида, — сказала ­Татьяна, закрывая дверцу духовки. Диалог мужа и дочки порядком ее повеселил. — Но мы говорили, что отпустим тебя только в том случае, если ты докажешь нам, что уже достаточно самостоятельная и мы можем тебе доверять.

— Я самостоятельная! И вы можете мне доверять.

— Да? А где Зефир?

Лида прикусила язык и огляделась.

— А он что… еще не спустился?..

­Татьяна покачала головой.

— Мам, это не считается! — воскликнула Лида, чувствуя, как от стыда и злости на покровителя горят щеки. — Я не в ответе за Зефира!

— Еще как в ответе, — сказал Василий. — Сколько раз мы говорили тебе брать его с собой, когда перемещаешься по дому? Нельзя так обращаться с нашим покровителем.

— Но он же не маленький! — Лида сразу же осознала свою оплошность. — То есть он же не ребенок!

 — Дело не в том, что он и сам может о себе позаботиться, а в том, что ты не берешь на себя ответственность за кого-то.

 — Я отвечаю за Беляша, — не согласилась Лида.

— Этот кот сам за себя отвечает, — сказал Василий и, оторвавшись от взбивания крема в железной миске, взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. — И, кажется, он к Зефиру относится куда лучше тебя. Может, это его следует отправить в деревню на каникулы?

Беляш лениво, но с присущей всем котам грацией перешагивал с одной кафельной ступеньки на другую, а на его спине, словно на коне, восседал Зефир, крепко держась за длинную белую шерсть. Он был бы похож на сказочного принца, если бы не был одет в фиолетовые брюки с подтяжками им в цвет и блекло-голубую рубашку с резным воротом. Принцы так точно не одевались. А еще у Зефира были фиолетовые волосы, которые он каждое утро зачесывал назад и гордился ими не меньше, чем своим ростом. По его словам, каждому птифурцу при рождении давали то имя, которое бы подходило к оттенку его волос: вот у Зефира они были фиолетовые, а у его сестры Пас­тилы — розовые.

Только насколько все это правда — Лида не знала, потому что за пятнадцать лет жизни кроме Зефира и Пас­тилы других жителей Птифура она никогда не видела. И в мире своего покровителя ни разу не была.

А ей так хотелось…

И только Лида собралась возмутиться, сказать что-то не то в свою защиту, не то в оправдание, как вдруг внезапный стук заставил ее и всех, кто был на кухне, — даже Беляша, опасливо зашевелившего усами и показавшего белые клыки, — перевести взгляд на розовую дверь, зажатую меж двух шкафов.

Она совершенно не гармонировала с современным кухонным гарнитуром, но именно за ней скрывался вход в Птифур.

Лида взглянула на Зефира, а тот на нее. Гостей они не ждали. Еще и так рано.

Стук повторился, кто-то с той стороны настойчиво просился в мир людей.

Первым в себя пришел Василий. Отставив миску, он вытер руки о фартук и шагнул в сторону двери, нисколько не тревожась из-за появления незваного гостя. Повернув круглую потертую ручку против часовой стрелки до щелчка, Василий осторожно приоткрыл дверь, запуская на кухню розоватую дымку. Пахла она чем-то сладким, похожим на леденцы со вкусом клубники и сливок.

Беляш тут же зашипел и попятился, увидев, как какой-то посторонний в лакированных туфлях переступает порог этой странной двери. Она ему никогда не нравилась, и мимо нее он всегда проходил с опаской.

— Доброго утра вам, господа! — звонко произнес незнакомец, высокомерно задрав голову. Обведя глазами всех собравшихся, остановил свой взгляд на Лиде. — Достопочтенная ­Лидия Воздушная, я полагаю?

Лида коротко кивнула.

Марципанец был высоким и тонким, как тростинка, но костюм цвета спелой хурмы сидел на нем идеально: смешные чулки, белые и короткие, до колен, бриджи, а поверх сорочки — такого же цвета длинный пиджак, который, если Лида правильно помнила, назывался камзолом. Шевелюра его была похожа на парик — уж очень неестественно переливались под потолочной лампой локоны цвета пыльной ванили. Но все это отошло на второй план, стоило только мужчине достать из внутреннего кармана камзола конверт и, прежде чем вручить его Лиде, торжественно произнести:

— Достопочтенная Лидия Воздушная! По повелению Их Ко­ро­левских Величеств имеем честь известить о приглашении вас на бал в Карамельный зал Ее Величества королевы ­Ваниль для посвящения вас в таинство молодых кондитеров. — И марципанец, не переводя дыхания, продолжил: — Бал состоится во вторник в семь часов вечера. О своем согласии или о невозможности посетить мероприятие просим заблаговременно известить Ее Величество.

Мужчина протянул Лиде конверт и, дождавшись, когда она подойдет к нему поближе, слегка поклонился.

— Смею заметить, что отказ в данном случае неприемлем, — проговорил он шепотом, но его слова услышали все.

Лида осторожно взяла в руки конверт, будто боясь, что от ее прикосновения он тотчас же рассыплется, и с интересом посмотрела на него. Внутри красного круга красовалась восковая королевская печать.

— И вправду от короля с королевой?.. — неуверенно спросила Лида, обернувшись к родителям. — Для меня?..

­Татьяна и Василий улыбнулись, в их глазах блестела гордость.

— Приглашение на твой первый бал!

— Наконец-то ты представишься ко двору!

— Это значит, что пора готовить сладость для короля! — воскликнул Зефир, наконец-то взобравшийся на кухонный остров. Все вокруг него было в муке, но он нисколько не боялся запачкаться. — Лида, у нас теперь полно дел!

— Полно дел?..

— Да! Быстрее говори, что явишься на бал!

— Явлюсь на бал?.. — Лида взглянула на дожидавшегося ее ответа гостя. — Ах да!.. Я приду. Обязательно приду!

Марципанец вежливо поклонился и, мягко развернувшись на каблуках своих лакированных туфель, шагнул обратно за розовую дверь.

— Вот и отлично! — чуть ли не пропел Василий, возвращаясь к взбиванию крема. — Теперь тебе придется остаться дома, чтобы как следует подготовиться к балу.

— Подготовиться к балу? А как к нему готовиться?

«Платье там… Прическа с макияжем… Много времени не зай­мет же?..»

Лида ничего не знала о балах.

— Ты разве не помнишь? — спросила у нее ­Татьяна, через стекло наблюдая за тем, как начинают подрумяниваться в духовке крендельки. — Я ведь тебе уже рассказывала.

— Да?..

«А-а, точно. Что-то там про угощение, — подумала Лида, взглянув на конверт в своих руках. — Подождите-ка… бал во вторник?.. В семь вечера?»

Осознание грядущей катастрофы ярким фейерверком вспыхнуло в ее голове. Ведь во вторник Лида собиралась уехать к ­Марине в деревню.

Глава 2

Маринка удивленно распахнула глаза, и Лида была готова поклясться, что благодаря длинным, густо накрашенным черной тушью ресницам она взлетит в голубое небо, подобно бабочке. И даже излишняя полнота подруги не станет для этого полета преградой.

 — То есть как это ты ко мне не приедешь?

Они встретились у входа в их любимый магазин одежды, и лишь спустя несколько минут после этого Лида смогла сказать, что во вторник у нее не получится уехать из города.

— Говорю же, семейные обстоятельства, — снимая с вешалки легкое летнее платье в мелкий красный цветочек, Лида как умела уворачивалась от неудобных вопросов и старалась говорить как можно непринужденнее. Хотя врать Маринке она не любила. — Представляешь, только вот утром узнала, что к нам родственники дальние приедут. Как раз во вторник. Нехорошо получится, если я их даже не встречу. Верно же?

— Ну да, нехорошо, — согласилась Маня, ища в ворохе одежды нужный ей размер. Выглядела она при этом донельзя расстроенной. — И надолго к вам эти родственники собираются?

— Ну… Не знаю, вряд ли надолго. Пара дней, может, чуть дольше. Как только с приличиями будет покончено, то я сразу же к тебе приеду! Обещаю!

О том, как они познакомились, ни Лида, ни Маринка уже не помнили. А точнее, у каждой из них на этот счет было свое мнение. Но кое в чем они все-таки сходились: познакомились они во втором классе. Учителя до сих пор считали их странными подругами, ведь не похожи они были абсолютно во всем. Однако разная внешность, разные характеры, разные предпочтения в одежде, музыке, еде и в людях не смогли рассорить их даже в самые сложные для девчачьей дружбы времена.

Маринка, несмотря на кажущуюся легкомысленность и несерьезность, человеком была хорошим и честным, даже справедливым. Этим, пожалуй, она когда-то Лиду и подкупила. Она никогда и ни про кого не говорила гадостей, а ведь некоторые одноклассницы, посмеивающиеся над ней из-за ее не совсем стандартной внешности, вполне заслуживали крепкого словца от чересчур добродушной пышки.

Но Маринка так с людьми поступать не могла, поэтому на ее защиту вставала Лида, не скупясь в своих эмоциях сначала на одноклассниц, а потом и на саму Маринку. А она лишь виновато улыбалась, прося прощения за то, что вновь не смогла за себя постоять.

Вообще, если сравнивать людей с кондитерскими изделиями, чем Лида периодически и занималась, то Маринка напоминала ей клубничный бисквитный торт с красивым белым кремом в виде украшений и йогуртовыми прослойками между светлыми коржами, поверх которого красовались цельные красные ягоды. Она обожала яркие, но одновременно и нежные цвета, благодаря чему и заслужила от Лиды подобную ассоциацию. А ее пышная светлая шевелюра издалека и вовсе напоминала взбитые сливки.

Лида же рядом с ней из-за любви к простому стилю и спокойным цветам казалась невзрачной и самой обыкновенной. Зефир время от времени даже предлагал ей перекрасить волосы в какой-нибудь яркий цвет, мол, сейчас это и модно, и Лиду будет не отличить от барышень Марципана. Но волосы красить Лида не собиралась, ее внешность ее полностью устраивала.

— Забудь о грусти, вперед в примерочную! — Лида подхватила Маринку под локоть. — В твоей деревне мы будем самыми стильными девулями и обязательно кого-нибудь подцепим!

Из магазина они вышли спустя час с несколькими пакетами, в каждом были аккуратно сложены майки, футболки, шорты с платьями и даже купальники со сланцами. Оказывается, если хорошо учиться и иметь при себе выписку с годовыми оценками, то можно неплохо сэкономить.

— Вот это, я понимаю, стимул учиться на пятерки, — воодушевленно проговорила Маня, получившая скидку на одежду лишь благодаря тому, что Лида хорошо училась и оплатила все покупки. Хотя кассиру, кажется, был абсолютно безразличен их небольшой мухлеж. — Слушай, пошли чего-нибудь съедим да по домам разойдемся. У меня еще даже чемодан не собран.

— Пошли. Только перед этим зайдем в кондитерский? Купить кое-что нужно.

Маринка обожала кондитерские магазины и всегда с удовольствием составляла Лиде компанию. Все эти цветные венички, кисточки, миски и лопатки, силиконовые формочки и бумажные формочки для кексов всевозможных расцветок действовали на Маню как красная тряпка на быка. Она была готова скупить все, что попадалось на глаза, если могла охарактеризовать вещицу как милую.

— Глянь, какая шоколадка большая, — дернув Лиду за руку, Маня указала пальцем на кондитерскую плитку для растопки.

Лида ее поправила, сказав, что в этой плитке хороши лишь ее цена и размер, но никак не вкусовые качества.

— Точно, ты же тогда давала мне пробовать… Ой, смотри, какие посыпки!.. Они тебе не нужны?

— Не-е, не нужны. Я так, по мелочи кое-чего прикуплю. Бумага нужна для выпечки и… пакеты?.. Да, пакеты у нас закончились, а с новыми поставка задерживается. Мама так ругалась с доставкой, что те пообещали ей хорошую скидку на следующую партию.

— Мама у тебя огонь, — одобрительно протянула Марина, разглядывая за витриной образцы цветов из мастики. — У черта скидку выбьет.

— Бизнесвумен, — усмехнулась Лида.

Нужные товары Лида набрала в корзину минут за десять и направилась вместе с Маней к кассам. Из пяти работала только одна, и люди выстроились вереницей в ожидании своей очереди.

— Как же здорово, что больше не нужно делать домашку! Я ждала наступления лета, кажется, всю жизнь.

— Посмотрим, что ты следующей весной скажешь.

— Даже думать об этом не хочу, — угрюмо буркнула Маня. — Тебе-то хорошо. Будешь сидеть в своей пекарне-кофейне. И в тепле всегда, и при деньгах.

— Причитаешь как старуха. Хочешь, будешь подрабатывать у нас во второй половине дня? Я попрошу родителей. Они только недавно говорили, что лишние руки не помешают.

— О подработке я сейчас тоже думать не хочу. Лето, Лида, лето! Нужно отдыхать, веселиться, а не забивать себе голову делами следующего года!

Маринка театрально обвела руками воздух и, не обращая внимания на людей в очереди, произнесла:

— Три месяца свободы! Спи сколько хочешь! Сиди допоздна! Занимайся своими делами! И, главное!.. — Маринка притихла, приблизившись к Лиде, и прошептала: — Никакой геометрии. Три месяца без этих непонятных теорем, цифр, треугольников с прямоугольниками!.. И этого… как его там?..

— Тетраэдра, — подсказала Лида слово, которое ее подруга никак не могла запомнить.

— Во-от! Он самый! Вообще не понимаю, зачем мне все это знать?

— Для общего развития.

— Для общего развития мне хватило математики класса так до… пятого.

— Просто кое-кому нужно было если уж не учителя слушать, то хотя бы учебники дома читать.

— И то, и то невыносимо скучно и сложно для моего понимания. Но давай забудем об учебе и погрузимся в прекрасное лето, которое, когда ты ко мне приедешь, станет для нас самым лучшим и незабываемым!

— Маня…

— Что? Ты вообще в курсе, как быстро взрослеют деревенские парни? Там этой красоты столько, что ты уезжать не захочешь!

Лида промолчала, но отчасти была согласна с планами подруги на лето. Речка, природа и парни… Что может быть заманчивее?

Очередь продвигалась медленно, и, несмотря на наличие кондиционеров, люди начали бухтеть и возмущаться:

— Да сколько можно!

— Это издевательство!

— Я буду жаловаться! Как позвонить на горячую линию?

Лиде очереди тоже никогда не нравились, но она старалась молча терпеть временные трудности, чтобы не портить себе наст­роение. Криками все равно ничего не добиться, если на целый магазин сотрудников от силы два или три.

— Лида, гляди… Да я ради такой красоты вечно готова здесь стоять, — блаженно протянула Маринка, широко улыбаясь. — Ты только посмотри, какой он милый…

Лида проследила за взглядом подруги и, усмехнувшись, закатила глаза. За кассой стоял парень примерно их возраста и с непроницаемым выражением лица пробивал хамоватым покупателям товары. Он даже не отвечал на их ругань, просто молча, словно робот, делал свою работу.

— У нас в школе таких уже нет. — Маня горестно вздохнула. — Никакого удовольствия на переменах в коридор выходить…

Лида чуть слышно рассмеялась.

Маринка была влюбчивой девушкой и при виде красивого парня уже фантазировала о том, как долго и счастливо они проживут всю жизнь вместе и умрут в один день. Причем объект воздыхания мог меняться по нескольку раз на дню, и Лида уже не обращала внимания на душевные терзания подруги, советуя ей реже влюбляться.

— Эй, а можно мы сделаем вид, что это я все покупаю?

— Ты серьезно? — Лида была удивлена таким порывом. — И что, номер у него стрельнешь?

— Вряд ли, конечно, я же уезжаю, — Маринка покраснела от смущения, — но хоть настроение себе создам, перекинувшись с ним парой фраз.

— Ну дерзай, — Лида передала Мане корзинку. — Только будь готова к тому, что твоя красота не особо разговорчивая.

Иначе как объяснить тот факт, что он пропустил мимо ушей столько нелестных слов в свой адрес?

— Добрый день, пакет нужен? — спросил объект очередной Марининой влюбленности, когда подошла их очередь, и Маня поплыла от его тихого голоса, глупо улыбаясь и хлопая глазами.

— Да, один маленький, пожалуйста, — пришла ей на выручку Лида. — Если они есть…

— Есть.

Парень кивнул и наклонился, чтобы достать из-под кассы стопку маленьких пакетов. В этот же момент за соседнюю кассу встала женщина постарше и поздоровалась со следующим покупателем. Недовольство в очереди сошло на нет.

— Прекрати на него пялиться, — шепотом одернула Лида Маринку. — Это некрасиво.

— Некрасиво не пялиться на такую прелесть, — таким же шепо­том сказала Маня.

Когда парень все же смог отыскать нужный пакет и пробить его, Марина заметила стопку ярких флаеров рядом с коробкой жвачки.

— А это что?

Встрепенувшись, она потянулась к листкам и нечаянно сдвинула всю стопку, которая тут же разлетелась по полу около кассы.

— Ой, мне так жаль! Я не хотела!

Залившись краской до самых ушей, Марина опустилась на коленки и стала собирать листовки.

— Оставьте, я сам…

Лиде было так же неловко, как и Марине. Вся очередь наблюдала за тем, как они, ползая по полу, собирали глянцевые бумажки. Но в четыре руки они управились за считанные секунды.

— В-вот, в-все г-готово! — Маня так нервничала, что начала заикаться, протягивая стопку кассиру. — О-они целые, не порва­лись, ч-честно!

— Ага, положите на место.

Маринка послушно выполнила не то просьбу, не то приказ. Парень выглядел так, словно был готов выплеснуть на нее всю ту желчь, что накопилась в нем с начала рабочего дня. Пробив набранные Лидой товары, он озвучил девушкам сумму покупки, косо поглядывая на Марину, чтобы та и близко не подходила к витринам.

— Скидочная карта, купоны? — обратился он к Марине со стандартным вопросом.

Лида достала из кошелька две пластиковые карты — скидочную и банковскую — и тут же поняла, что это должна была сделать Марина. Однако стоило отдать парню должное, он лишь перевел взгляд с одной покупательницы на другую, подумав, наверное, какие они глупые. Проведя оплату, он вернул Лиде карты, поблагодарил ее за покупку и подозвал следующего покупателя.

Маринка пулей выскочила из магазина, чувствуя, как от стыда у нее пылают и щеки, и уши.

— Я выставила себя такой растяпой!.. — Маня была расстроена как никогда прежде. — А ведь он в моем вкусе…

— Да, тебе нравятся темненькие.

Лида о предпочтениях подруги знала столько же, сколько Марина о ее увлечении рецептами. А Лида знала невероятно много рецептов, помнила их все наизусть и в любой момент могла оттарабанить их вслух.

— Ага. А имя какое у него хорошее. Заметила?

Лида покачала головой, на бейджик парня она не обратила внимание.

— Максим. Скажи, красивое?

— Тебе виднее. — Лида улыбнулась. У нее в семье жил кот, которого звали Беляш. И непонятно почему: то ли из-за того, что он белый, то ли из-за того, что его собратьев когда-то использовали в беляшах. — Ну что, пошли, заедим твое горе?

— Любишь ты надо мной издеваться! А я, между прочим, вот что для тебя урвала. — Марина показала Лиде тот самый флаер, из-за которого ей и не удалось познакомиться с симпатичным юношей. — И можешь меня за это не благодарить.

— Приглашение на конкурс для кондитеров-любителей? — прочитала Лида информацию на листовке. — «Для участия запол­ните анкету на обратной стороне и принесите блинный торт 1 июня на Центральную площадь города. Там жюри определит, кто из вас сможет побороться за звание лучшего кондитера…» Звучит многообещающе.

— И он как раз проводится в период приезда твоих родственников! — Марина разглядела даты проведения конкурса. — Пока будешь выигрывать звание местного кондитера, время пройдет незаметно. И вот ты уже со мной.

— Думаешь, я выиграю?

— Да я в этом уверена! Эх… ну почему мне так не везет в любви?..

Лида ободряюще похлопала подругу по плечу и повела ее в сторону фуд-корта торгового центра.

Оставшееся время они провели за разговорами об ожидающем их лете. А уже завтра Лиду ждало путешествие в коро­левство Марципан и прогулка по яблоневым садам некой Шарлотки, давней подруги Зефира и Пас­тилы.

Жаль только, что обо всем этом Маринке рассказывать было нельзя.

Глава 3

На следующий день

Лида привыкла сдерживать обещания — особенно те, которые давала сама себе. Проснувшись часов в восемь утра и выставив за дверь Зефира, кричавшего что-то об их путешествии в Птифур, которое нельзя откладывать, Лида вернулась в кровать и, как сама себе и обещала, проспала все воскресное утро, расставшись со сновидениями часам к одиннадцати. Сладко потянувшись в постели, она еще какое-то время просто лежала, наслаждаясь тишиной и покоем, но в конце концов, как человек совестливый, откинула одеяло, поднялась на ноги и прошлепала в ванную, из которой вышла минут через тридцать.

Бодрая и окончательно проснувшаяся, смывшая с лица сонливую опухлость и отметины со щек, оставшиеся от близкого контакта с подушкой, Лида была готова начать их с Зефиром путешествие.

— Ну наконец-то! — Зефир состроил злобную рожицу и стукнул своим маленьким ботиночком по ребру ноутбука, который преспокойно лежал на столе у окна. — Мы должны были отправиться в Баттенберг еще рано утром!

— Утром? Вечером? Да какая разница? — Лида махнула рукой, подходя к зеркалу. Стянув с головы полотенце, она растрепала влажные волосы, пальцами пытаясь распутать их. — Или ты договорился о свидании с этой своей Шарлоткой?

Лида попала в точку — Зефир весь раскраснелся.

— Да как ты можешь такое говорить! — возмутился он, пыхтя не то от злости, не то от смущения. — Шарлотка из знатного рода! Да я бы никогда!.. Да она бы ни за что!..

Лида ухмыльнулась, ей все стало понятно.

— Какой же ты милый.

— С чего это я милый?! И зачем ты голову помыла! Сколько еще я должен ждать, пока твои волосы высохнут и мы наконец-то отправимся в путь?!

Зефир пробурчал себе под нос что-то еще, смешно потоптавшись на месте.

— Могу пойти и с мокрыми, — сказала она, зачесав волосы назад. — Я запросто это сделаю, раз ты так спешишь.

— Я тебе пойду. — Зефир смешно надул щечки и развернулся к окну, всем видом показывая недовольство. — Да как же так можно?.. Ну почему ты все всегда делаешь наперекор?.. Ты меня ни во что не ставишь… Ты меня совершенно не любишь. Да разве же можно так поступать? Я же сказал вчера, что это важно. А ты? А что ты? Спала до обеда, да еще и голову помыла. А я, между прочим, и правда договорился… Я поступился своими принципами ради тебя, а ты?..

— Ой, да брось ты дуться и причитать, как старая бабка на рынке! С феном я высушу их за минуту.

Лида подняла с пола фен и воткнула вилку в розетку, попутно разматывая спутавшийся в колечки провод. Шум, издаваемый этой техникой, до смерти пугал Беляша, которого, к счастью, в комнате в данный момент не было. Мама рассказывала ей, что когда Зефир впервые увидел фен, то испугался ничуть не меньше их своевольного питомца. Что такого страшного в фене? Непо­нятно.

Зато сейчас, спустя несколько десятилетий с того момента, Зефир в современном мире боялся только ксерокопирующей и сканирующей техники. Лида могла бы пошутить о том, что он боится «потерять свою душу»… Ну, это как для аборигенов быть сфотографированным белым человеком или что-то в этом роде. Но Зефир обожал фотографироваться, особенно делать селфи. Поэтому кража собственной души его не особо волновала.

— Все? — нетерпеливо спросил он, стоило Лиде только закончить «прихорашиваться». Он спрыгнул со стола на кровать, а с нее ловко спустился на пол и побежал к двери. — Одевайся и иди вниз!.. Я буду ждать тебя на кухне.

— Мог бы уже давно спуститься! — крикнула Лида ему вслед. — И чего здесь выжидал?

Считая, что одежды удобнее джинсов в комплекте с футболкой и кроссовками во всем мире не сыскать, Лида быстро переоделась и, как того и хотел Зефир, спустилась вниз, прихватив с собой рюкзак.

Для полудня на кухне было привычно тихо. У раковины, отмывая замоченные ранее миски, стояла ­Татьяна. Зефир уже нажаловался ей и теперь с довольным видом восседал на микроволновке, положив ногу на ногу.

— Лида, нельзя быть такой безответственной.

И никакого приветствия.

Лида зло зыркнула на покровителя. А тот улыбался, довольный своей проделкой.

— Мы с ним не договаривались о времени, — попыталась оправдаться Лида. — Я виновата, что ли, что он запланировал свиданку и сам на нее опоздал?

— Это не свидание!

— Лида, ты должна серьезнее относиться к своему заданию, — ­Татьяна перекрыла вентиля, и вода перестала литься из позолоченного крана в такого же оттенка раковину. — Шарлотка оказала тебе честь, а это дорогого стоит.

Зефир согласно закивал головой.

— Да кто такая эта Шарлотка? Никогда о ней не слышала, — Лида стащила со стола несколько багетов, предусмотрительно запасаясь провиантом на тот случай, если по ту сторону розовой двери не окажется ничего съестного. И еще отломала себе корочку на запоздалый завтрак. — Даже Пас­тила о ней ничего не говорила.

­Татьяна вздохнула, наверное, подумав о том, что мало времени уделяла воспитанию дочери.

— Зефир, пригляди за ней там. А ты, Лида, не вляпайся во что-нибудь. Ни к чему тебе привлекать внимание к своей персоне раньше времени. Вот на балу во вторник блистай сколько душе будет угодно.

— Таня, не говори такого! — Зефир театрально ужаснулся. — Лида, везде и всегда веди себя так, чтобы ни во что не вляпаться!

Он спрыгнул с микроволновки на стол, оттуда спустился по сделанной специально для него веревке на пол и засеменил мелкими шажками к своей розовой двери.

— Зефир прав, — согласилась ­Татьяна. — Лида…

— Да поняла я, поняла. Я буду паинькой. — Лида чмокнула мать в щеку, пережевывая твердую корочку чесночного ­хлеба. — Ты можешь мне доверять.

— Думаешь? А приглашение ты не забыла?

— Не забыла. Вот оно. — Лида достала из рюкзака вчерашнее письмо, самодовольно покрутив его перед глазами матери. — Только я все равно никак понять не могу… Если меня ко двору до сих пор не представили, то разве мне можно на ту сторону?

В Птифуре существовал странный закон, запрещавший людям, не представленным ко двору Их Величеств, переходить из одного мира в другой. Впрочем, как сказал Зефир когда-то, и не каждый птифурец может посетить мир людей.

— Вот поэтому я и говорю, что поступился своими принципами ради тебя, а ты… спишь!

Лида закатила глаза, покачав головой. Она знала, что будет выслушивать эти претензии еще не один день.

— Ладно-ладно, давай поторопимся на твое свидание…

— Это не свидание!..

— И возьмем яблок для моего десерта, — закончила Лида, направившись к розовой двери.

Она была готова к своему первому путешествию на ту сторону.

«Ну, смелее!»

Лиsи из детства о ярком мире Птифур. Родители часто рассказывали ей о месте, которое скрывалось за розовой дверью их кухни. Но сколько бы Лида ни просила провести ее туда, они никогда не соглашались. Правда, был один случай, и Лида была почти уверена, что он ей не приснился, когда ей удалось побывать во дворце, в сверкающем золотом зале. Вокруг нее толпилось множество гостей в странных костюмах, почти у всех волосы были цветными, но самое яркое воспоминание о том случае таилось глубоко в сердце и потому, наверное, казалось нереальным. Лида помнила, как гости смотрели на красивого юношу, одетого во все белое. В глазах гостей искрилось неподдельное восхищение и, как казалось тогда маленькой Лиде, обожание.

Это был день, когда принца Безе впервые представили ко двору.

Лида была уверена, что мир Зефира — это мир сплошного волшебства и магии, потому никак не ожидала, что вместо восторга от слепящих глаза ярких красок она почувствует тошноту и головокружение. Стоило только ей выйти на улицу, как в нос ударил тошнотворный запах жженого сахара. Легкие начали гореть после первого же вдоха, и Лида, облокотившись о фасад здания из кремового кирпича, попыталась сдержать рвущийся наружу крик.

«Как же больно!» Лида зажмурилась, не давая выхода слезам. Зажав рот и нос ладонью, она не дышала, чувствуя участившееся сердцебиение. Словно со стороны она услышала, как кто-то просил ее не бороться со своими ощущениями. И лишь секунды спустя Лида признала в незнакомом голосе знакомую обеспокоенность. Открыв глаза, она увидела склонившегося над ней Зефира.

— Это с непривычки, — сказал он, положив руки ей на плечи. — Дыши, боль в груди скоро пройдет.

Лида замотала головой, сильнее прижав к лицу ладонь. И вновь зажмурилась, почувствовав в висках пульсирующую боль.

— Ты мне не веришь?

Лида верила, но ничего не могла с собой поделать. Внутри нее все сжалось и стало выкручиваться по спирали, поднимая из желудка к горлу съеденный кусочек багета.

— Лида, — Зефир сжал ее ладонь и, отняв ее пальцы от лица, заставил девушку сделать вдох. — Дыши. Медленно, по чуть-чуть.

Лида судорожно сделала первый вдох. Затем еще один, и еще…

— Вот так, сейчас тебе станет легче.

И легче действительно стало. В какой-то момент Лиде удалось вдохнуть полной грудью, пробив не дававший дышать комок, и запах жженого сахара, витавший в воздухе, исчез.

— Когда я впервые очутился в твоем мире, то чувствовал себя примерно так же, — сказал Зефир, успокаивающе погладив подопечную по голове. — Но ты привыкнешь. Все привыкают.

Лида надеялась, что так и будет.

Когда она окончательно пришла в себя, то наконец-то смогла разглядеть изменившегося до неузнаваемости Зефира. Нет, это определенно был ее Зефир, все с теми же черничного оттенка волосами и глазами, такими же голубыми, как и у нее. Даже одежда — фиолетовые брюки с подтяжками в цвет и светлый свитер — остались теми же, хоть и увеличились в размерах, как и сам Зефир. Роста в нем теперь было под метр восемьдесят, он раздался в плечах, голос стал не таким писклявым, а каким-то манящим и терпким. Он был похож на человека, и Лида не смогла не подметить тот факт, что выглядит Зефир старше, чем она себе представляла.

— Я не только выгляжу старше, — сказал Зефир, довольно усмехнувшись и потрепав подопечную по волосам. — Мелкотня.

Теперь его рост позволял ему проделывать с ней такие штуки.

— Мы живем дольше вас, но и мы не бессмертны. Я когда-то пытался подсчитать год своего рождения… Кажется, я родился где-то в середине вашего восемнадцатого века плюс-минус несколько десятилетий. Так что мне уже почти двести, я для тебя дряхлый старикашка.

Лида улыбнулась шутке, но отчего-то ей стало грустно.

Зефир не зря сказал, что жизнь людей и птифурцев течет по-разному. Он пережил и ее прадеда, и ее деда. Он переживет и ее родителей, и ее саму, и от этого у Лиды сжалось сердце. Она помнила все те истории, которые он ей рассказывал, предаваясь воспоминаниям, но иногда… Иногда Лида замечала, как потухали его глаза и как Зефир погружался в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Она не могла себе представить, каково это — раз за разом терять тех, кого любишь, продолжая жить с их потомками, в лицах которых нет-нет да проскальзывают знакомые черты.

— Идем, — сказал Зефир, подталкивая Лиду вперед, — мы должны были встретиться с Шарлоткой еще утром.

— Точно, твое свидание, — заулыбалась Лида, подмечая, как стремительно краснеют у Зефира кончики ушей. — Я и забыла, как ты на него спешишь.

Зефир промолчал, чем вызвал у Лиды приступ тихого смеха. Как он и говорил, дышать со временем стало легче и боль ушла.

Всю дорогу до яблоневых садов, расположившихся сразу же за границей Баттенберга — столицы королевства Марципан, Лида расспрашивала Зефира о Шарлотке и разглядывала окружающие пейзажи, утопающие в пестрых оттенках радужных цветов. Оказалось, что знакомы они были с самого детства, и Зефир не повелся на хитрую ухмылку Лиды, готовую в любой момент начать задавать вопросы о том, были ли они просто друзьями.

— Лучше бы ты к балу готовилась с таким же энтузиазмом, — сказал Зефир, решив сменить тему. — Если ты думаешь, что твоего красивого личика будет достаточно для того, чтобы произвести на королеву впечатление, то глубоко заблуждаешься.

Лида самодовольно вздернула подбородок:

— А я в себе уверена.

— Не зазнавайся раньше времени.

— Это не зазнайство. Просто я уверена в своих способностях.

На балу во вторник Лида должна была преподнести королевской семье десерт, благодаря которому ее прадед завоевал сердце короля Миндаля еще век назад. Главным ингредиентом в нем были яблоки, за которыми они с Зефиром и шли в сады Шарлотки.

На самом деле яблоки можно было использовать и самые обычные, магазинные. Но Зефир не мог довериться сладким плодам, привезенным откуда-то из-за границы, поэтому он поступился своими принципами и предложил родителям Лиды помощь. Обычно он не позволял им злоупотреблять ингредиентами Птифура, говорил, что к простым путям быстро привыкаешь. Но на этот раз делать было нечего… И Лида этому была очень рада.

Увидев яблоневые сады, Лида поначалу не поверила своим глазам — они представляли собой самый настоящий лес. Те знаменитые фруктовые сады, которые она видела на фотографиях, не шли ни в какое сравнение с яблоневыми садами подруги Зефира.

— Ничего себе! — Лида не смогла сдержать восхищения. — Вот это красота! И что, все это принадлежит Шарлотке?

— Ты должна называть ее маркизой де Тарт, — сказал Зефир, оглядевшись по сторонам. — Лида, в моем мире нельзя просто так называть кого-то по имени. Особенно если этот кто-то знатного происхождения.

— Маркиза так маркиза, — Лида пожала плечами, она в этих титулах ничего не понимала. — Это ведь значит, что она очень высокого происхождения, да?

— Да, поэтому прошу тебя…

Но договорить Зефир не успел, его имя пронзительным визгом разнеслось по округе:

— Зефир!

Приглядевшись, Лида увидела, как к ним стремительно приближается яркое терракотовое пятно. Лишь секунды спустя, когда оно повисло на шее у Зефира — который, к слову сказать, только краснел и ничего не делал, чтобы освободиться, — Лида догадалась, что эта девушка и была той самой Шарлоткой. Маркизой де Тарт.

— Ш-Шарлотка, соблюдай хоть немного приличия…

«А тебе, значит, по имени ее звать можно?» — в мыслях усмехнулась Лида.

Девушка все-таки расцепила руки, вновь твердо вставая на землю. Она отряхнула свое пышное платье, разгладив складки на подоле, и обернулась к Лиде:

— Ах, неужели это Ванечкина внучка?

— П-правнучка, — только и успела сказать Лида, когда и ее внезапно сжали в стальных объятиях.

— Она любит обниматься, — произнес Зефир виновато.

— Я заметила…

Внешность маркизы соответствовала ее имени. Ее пышное многослойное платье было цвета запеченного теста, а волнами спадающие на плечи ванильные локоны напоминали Лиде подрумянившиеся дольки яблок, слоями лежащие друг на друге. Даже глаза этой девушки искрились карамельным блеском. Лида только и могла думать о том, какая она красивая. Будто изящная фарфоровая куколка, к которой ни при каких обстоятельствах нельзя прикасаться.

— Шарлотка, прошу, возьми себя в руки и вспомни о моей просьбе…

— Яблочки для бала! Я помню, — проговорила маркиза, отпуская Лиду. — Для тебя, Зефир, я сорву самые лучшие плоды с моих яблонь! Его Величество будет в восторге от твоей подопечной!

— Хорошо. Тогда мы подожд…

— Нет-нет, Зефир! — Шарлотка ловко подсунула свою руку под его локоть и прижалась к его плечу, не собираясь с ним расставаться. — Ты пойдешь и поможешь мне!

— Ч-что?..

— А ты, моя милая, можешь гулять везде, где захочешь! Мои сады в твоем полном распоряжении!

— Шарлотка!..

Лиде оставалось лишь проводить Зефира сочувствующим взглядом. Помочь ему она ничем не могла. Впрочем, между этими двумя чувствовалась какая-то своя атмосфера, портить которую ей не хотелось.

Не став отказываться от разрешения погулять по саду, Лида отправилась в собственное путешествие.

Глава 4

В Марципане было очень тепло, а в садах маркизы де Тарт витал аромат спелых яблок. Лида наслаждалась прогулкой по вытоптанным кем-то дорожкам, гадая, почему никто не выложил в саду тропинки из брусчатки. В небе над владениями семьи де Тарт парили розоватые облака, персиковое солнце приятно пригревало лицо, и Лида щурилась от его лучей, вдыхая полной грудью сладковатый запах. Неприятного чувства в ее груди больше не было, как Зефир и обещал. Она привыкла дышать этим воздухом, столь непривычным для человека. Но ее глаза никак не могли приучиться к яркости этого мира.

Устав от долгой прогулки, Лида нашла укромное место у одной из яблонь и, присев, решила пообедать. Прихваченные с кухни багеты оказались как раз кстати. Не хватало только воды, ведь есть всухомятку, как говорили взрослые, вредно для желудка.

— Все же, — откусывая мякиш, Лида посмотрела на сочную изумрудную крону, — какой же этот мир яркий!

И чуть не подавилась хлебом, когда с ее словами не согласились. Лида вскочила на ноги, испуганно завертев головой.

— Ч-чего?..

Прижав багет к груди, словно он мог сойти за оружие и защитить ее, Лида заглянула за широкий ствол яблони и обнаружила, что в своем одиноком путешествии по саду не одинока.

По другую сторону дерева сидел беловолосый юноша, одетый во все белое. Лида невольно засмотрелась на его короткие бриджи и высокие гольфы, ткань от близкого соседства с травой приобрела желтовато-зеленый оттенок.

— Я сказал, что это не наш мир яркий, а ты, человек, бледна.

Юноша встал на ноги, и оказалось, что он лишь немногим выше Лиды.

— Ты ведь человек, я прав? — спросил он, разглядывая ее. — Никогда прежде не видел тебя во дворце. Кто твой покровитель?

У Лиды внутри все ухнуло вниз. Она и забыла, что обещала быть осторожнее!

— Я… Я… У меня есть покровитель!

Юноша вопросительно изогнул почти незаметную на его лбу бровь.

— Конечно, есть. Иначе бы тебя здесь не было. Постой… — Парень нахмурился еще сильнее. — Сколько тебе лет? Разве… тебе уже можно?..

— У меня есть приглашение! — выпалила Лида, тут же закусывая губу.

«Черт! Надо было просто сказать, что мне всё уже можно!»

Но вместо требования предъявить это самое приглашение на лице юноши отразился неподдельный страх.

— Ты говоришь о приглашении на бал для кондитеров?.. — Юноша нервно сглотнул. — Он разве сегодня?

Лида нехотя покачала головой.

— Я… Я знаю, что еще не могу здесь находиться, но!.. Я пришла вместе с Зефиром!.. — Лида была готова стукнуть себя по лбу. Она только что назвала имя своего покровителя. — То есть я хотела сказать… Я пришла по приглашению Шарлотки!.. То есть маркизы… как там ее?.. Де… Де…

— Де Тарт, — подсказал юноша. — Эти сады находятся в собственности семьи де Тарт.

— Точно! Я ее знаю. Ну, как знаю… встречалась с ней. Буквально только что.

— Только что? Она здесь? — Юноша воровато осмотрелся. — Сегодня здесь никого не должно было быть…

— Ну не совсем прям конкретно здесь. Она сейчас с моим… другом… немного в другом месте.

«Я оправдываюсь, как какая-то второклашка!» — возмутилась Лида собственной неспособности врать, не заикаясь.

— В общем… Давай договоримся, мы друг друга не видели, — предложила она компромисс. — Судя по всему, тебя здесь тоже быть не должно.

— Ты права, — немного поразмыслив, согласился с ней юноша. — Тогда заключим сделку: ты никому не расскажешь обо мне, а я о тебе. Ведь раз у тебя есть приглашение на бал, то ты еще не представлена ко двору?

Лида криво ухмыльнулась.

— Значит, договорились?

— Договорились.

Лида не была уверена в том, что их договор следует закрепить рукопожатием. Впрочем, юноша свою руку ей не протянул, потому и она осталась стоять, не зная, что делать дальше: поговорить с ним еще немного или развернуться и уйти? Однако решение этой дилеммы пришло само собой.

Юноша обернулся, словно почувствовав на своей спине чей-то взгляд. Лида из любопытства выглянула из-за его плеча и увидела, как вдалеке мелькнул и быстро исчез за деревьями какой-то парень. «Кто это?»

— Кажется, я уйду первым. Надеюсь, что ты не нарушишь нашего договора, человек.

— Лида, — не подумавши, ляпнула Лида и свое собственное имя. Но отступать было уже некуда. — Меня зовут Лидия Воздушная. А как твое имя?

— Мое? — Юноша выглядел обескураженным. — Ты не узнала меня?

Сколько же в его голосе было неподдельного удивления!

Лида, изо всех сил стараясь не выдать своего промаха, еще раз внимательно оглядела незнакомца с ног до головы. Костюм из белых тканей, какие носили в этом мире все аристократы, не мог не вызвать у нее снисходительной улыбки. Ну какие парни в ее школе согласятся натянуть на себя бриджи и чулки? А шелковую сорочку и вышитый серебряными нитками удлиненный пиджак, в петли которого продеты крупные позолоченные пуговицы с выпуклыми коронами?

«Короны на пуговицах… Какая же я дура!»

Осознание пришло к Лиде настолько неожиданно, что она лишь чудом не вскрикнула, ограничившись тихим вздохом.

— Ты?.. То есть, В-Вы же?..

Принц Безе рассмеялся в кулак, его плечи затряслись мелкой дрожью.

— Я от всего сердца желаю тебе удачи на балу, Лидия Воздушная. Там мы с тобой и встретимся снова, — принц слегка склонил голову, продолжая улыбаться. И Лида вдруг ясно вспомнила, что когда-то видела эту улыбку во сне. — Надеюсь, ты подаришь мне танец? Раз уж мы с тобой храним один секрет.

У Лиды в груди взорвался фейерверк. Она чувствовала, как стремительно краснеют ее щеки, и смогла только кивнуть.

— Буду ждать нашей встречи, Лидия.

В этот момент громкий, заливистый смех Шарлотки отвлек ее внимание.

— Милая! — прокричала маркиза, взмахнув рукой. — Вот ты где! Иди скорее к нам!

Лида испугалась, решив, что ее собеседника заметили, но, обернувшись, поняла, что принц самым наглым образом ушел, скрывшись за ближайшими деревьями от посторонних глаз. Только сейчас Лида почувствовала, как учащенно бьется ее сердце.

Принц Безе смог произвести на нее впечатление.

— Милая моя, что за задумчивое лицо? — спросила Шарлотка, стоило им только приблизиться. — Да у тебя глаза блестят! Ты заболела?..

Шарлотка высвободила Зефира из своей хватки и обеспокоенно дотронулась губами до лба его подопечной. Сухой поцелуй показался Лиде прикосновением льда. Неужели и вправду заболела?

— Зефир, да она вся горит!

— Все в порядке. — Лида попыталась соврать и отступить назад, но силы в руках Шарлотки было неизмеримо много. — Просто я тут встретила…

«Нет, я же обещала!»

— Кого встретила? — Зефир тоже решил измерить подопечной температуру, только для этого использовал свою ладонь. — И правда горячая… нужно возвращаться домой, для одного раза с тебя хватит.

Лида поспешила с этим согласиться и не напоминать Зефиру о его вопросе. Ведь она дала обещание не кому-то там, и даже не себе, а самому принцу Безе, и нарушать его не собиралась.

Глава 5

Баттенберг, столица королевства Марципан

Как и любая другая девушка ее возраста, Лида мечтала хотя бы раз в жизни очутиться в сказке. И пусть ­среди совре­менных девушек все реже попадаются те, кто готов в подоб­ном желании признаться, Лида и Марина довольно ­часто предавались мечтам о красавцах принцах, жизни в огромном замке, чаепитиях в саду и прогулках по брусчатым мостовым с зонтиками наперевес. И если для Марины все эти мечты дейст­вительно оставались лишь мечтами, то для Лиды подобная жизнь вполне могла стать реальностью.

Карамельный зал Ее Величества королевы ­Ваниль был прекрасен. Зодчие расположили его в восточной части дворца великого Марципана и, как можно было догадаться, вложили в его декор все силы своей души. Окна выходили во внутренний двор, а золотистые стены и потолок, украшенный множеством таких же золотистых люстр, блестели в свете сотен свечей, наполняя бальный зал теплом и уютом. Гости тихо переговаривались между собой и без всякого стеснения рассматривали тех, кто прибывал на праздник.

Окруженная разряженными птифурцами, Лида ощущала себя героиней сказки, которая может существовать лишь на страницах книг, настолько все вокруг казалось ей нереальным. Женщины и девушки были одеты в бальные платья, и каждое из них было по-своему прекрасно. У кого-то к атласным тканям было пришито немыслимое множество рюшек, у кого-то десятки жемчужин вереницей бусин скатывались по пышным подолам к самому полу, а кто-то умудрился завязать на поясе такой огромный бант, что походил на упакованный подарок. У некоторых дам из высоких причесок даже торчали настоящие перья! «А-то думала, что на балах все должны придерживаться одного стиля».

— Прекрати пялиться на гостей, — одернул ее Зефир, поправляя мешавший ему воротник-жабо из нежнейшего сиреневого атласа. — Ты хоть понимаешь, как выглядишь со стороны?

Лида самодовольно ухмыльнулась и покрутилась вокруг ­своей оси.

— Я смотрюсь сногсшибательно, — торжественно заявила она, нисколько не сомневаясь в своем великолепии.

Как уж Пас­тиле удалось в столь короткий срок раздобыть для Лиды платье, да еще и севшее по ее фигуре, как будто для нее специально шили, так и осталось загадкой. Правда, Лиде ее разгадывать совершенно не хотелось, ей было достаточно знать, что платье это сшито некой мадам Арахис, а каждая уважающая себя барышня Птифура должна была иметь одно-два платья от этой дамы в своей коллекции.

 — Не льсти себе, тебя одежда красит.

Лида по-детски надула от обиды щеки, но сердиться на покровителя и не думала. Видела, что Зефир этим вечером гордился ею как никто другой. Да и платье действительно было красивым — сшитое из голубого бархата, с пышной юбкой и тугим корсетом в вертикальную полоску, оно выигрышно выделялось на фоне остальных. Лида то и дело ловила на себе завистливые взгляды местных модниц — возможно, девушки знали, из-под чьих иголок вышла эта красота.

Но даже в таком шикарном платье был изъян — глубокое декольте, которое нет-нет да хотелось прикрыть руками.

— Твой костюм тебе тоже очень идет. — Лида улыбнулась, но уже через секунду тихо рассмеялась. — Прости, я больше никогда не буду смеяться над твоими подтяжками!.. Они уж точно лучше чулок и бриджей!..

— Это не бриджи, а кюлоты. И, если ты не заметила, тут все так одеты.

Лиде очень хотелось сказать, что не заметить столь странных и ярких одеяний мог разве что слепой, но промолчала, оглядывая зал в поисках родителей. Те обещали присоединиться к ним после того, как закроют пекарню, но время шло, а старшие представители семейства Воздушных так и не появлялись.

— Не волнуйся, — сказал Зефир, заметив ее обеспокоенный взгляд, — они скоро будут здесь.

— Уверен?.. А если опоздают?

— Не опоздают, этот день важен как для тебя, так и для нас. — Зефир осмотрелся по сторонам. — Давай я лучше кое-что тебе расскажу о некоторых гостях.

Зефир незаметно указал на делегацию, стоявшую чуть поодаль от них, и назвал ее странным словом «макадамийцы».

— Макадамия?..

— Верно. Они подданные дружественного нам королевства Макадамия, а те дети, — Зефир показал на мальчика с девочкой, которым с натяжкой можно было дать на вид лет двенадцать, — принц Каштан и принцесса Кола, племянники нашего короля. Все остальные — их сопровождающие и рыцари ордена великой Макадамии.

«И зачем им столько охраны?» — задалась Лида вопросом, разглядывая закованных в латы рыцарей, а затем спросила, куда подевались родители августейших особ.