Побег E-Book

Плейлист

Lennon Stella – Breakaway

Florence + The Machine – Hunger

Woodkid – Run Boy Run

Jessie Reyez – FIGURES

Bea Miller – feel something

Hozier – Movement

Arcade Fire – My Body Is a Cage

Shawn Mendes – A Little Too Much

Tom Walker – Leave a Light On

Gabrielle Aplin – Please Don’t Say You Love Me

Ava Max – So Am I

Passenger – Hell or High Water

Foo Fighters – The Pretender

Pitbull, Kesha – Timber

Backstreet Boys – Everybody

Taylor Swift – You Need To Calm Down

Athlete – Wild Wolves

Walking on Cars – Speeding Cars

Gary Go – Berlin

Dermot Kennedy – An Evening I Will Not Forget

Kesha – Praying

dodie – Burned Out

Billy Raffoul – You Be Love

Christina Aguilera – The Voice Within

Selena Gomez – Look At Her Now

Rachel Platten – Fight Song

1 глава Лия

– Кому в Берлин? Кто в Берлин? Заходим, пожалуйста!

Я промчалась мимо группы школьников, чуть не споткнулась о дорожную сумку какой-то молодой матери и, наконец, тяжело дыша, остановилась перед красным автобусом. Я-то думала, что одного занятия йогой в неделю вполне достаточно, чтобы поддерживать себя в форме, но одышка и боль в ногах говорили об обратном. Дрожащими пальцами я расстегнула молнию рюкзака и начала рыться в его недрах в поисках телефона.

– Ты едешь? – спросил мужчина, который, как оказалось, и кричал на всю автобусную станцию, привлекая внимание пассажиров. Его рубашка была такой же красной, как автобус.

Я только кивнула, не в силах выдавить из себя внятный ответ. Мое дыхание все никак не восстанавливалось, а язык прилипал к нёбу.

– Тогда засовывай свой чемодан вон туда. – Он указал на открытую дверцу сбоку автобуса. – Если едешь до аэропорта, то клади ближе к той стороне, если до Алекс[1] – то вот сюда.

Я пристроила свой маленький чемоданчик рядом с другими, уже лежащими в автобусе, и протянула мужчине смартфон. Билет я купила онлайн всего несколько минут назад.

Он отсканировал QR-код, коротко кивнул мне и закрыл боковые дверцы автобуса. Мой чемодан скрылся из виду.

Я действительно делаю это, прямо сейчас. Ничего себе. Сердце продолжает колотиться в груди, и дело совсем не в спринтерской пробежке по летней утренней жаре. Это волнение. И страх. Потому что на самом деле я боюсь и отчетливо это осознаю. Тут я поняла, что не сдвинулась с места ни на шаг, все еще стою и смотрю на дверь багажника. Перед глазами возникло какое-то красное пятно, которое настойчиво требовало моего внимания.

– Эй, барышня, если хочешь ехать, то нужно зайти в автобус.

– Извините, – пробормотала я, едва сдерживаясь, чтобы не отпустить комментарий по поводу «барышни», и вцепилась большими пальцами в ремни рюкзака. Я действительно делаю это. Не потому, что очень храбрая или предприимчивая. Просто у меня нет выбора. Я должна это сделать.

Я поставила правую ногу на ступеньку небольшой лестницы, ведущей внутрь автобуса, и оглянулась напоследок. Все, что я увидела, – это довольно старую автобусную станцию маленького городка, мимо которой я часто проезжала по дороге в университет. Даже не знаю, что я хотела увидеть. Возможно, в такой особенный момент я должна почувствовать грусть или тоску от того, что все закончилось. Или облегчение и волнующее покалывание в груди – предвестники начала новой жизни. Но я ощущала только безразличие. Вновь обернувшись, я поставила на ступеньку левую ногу.

И зашла внутрь. Наконец-то.

Автобус оказался почти пустым, было занято всего несколько мест, так что я могла расположиться сразу на двух. Вообще, это неудивительно, ведь сегодня утро вторника. Я проскользнула к ряду кресел в задней части автобуса и сняла рюкзак с плеч. Моя футболка неприятно прилипла к сиденью, хотя здесь было довольно свежо по сравнению с улицей. Я стянула одну из резинок с запястья и скрутила длинные медно-рыжие волосы в небрежный пучок на макушке. Прохладный воздух приятно охлаждал вспотевшую шею.

Я глубоко вдохнула. Я делаю это, делаю прямо сейчас.

До Берлина на автобусе было больше четырех часов езды. Это даже хорошо. Чем дольше я еду, тем больше расстояние между мной и этим местом. Водитель завел двигатель, автобус низко загудел. Я открыла рюкзак и в последний раз проверила, взяла ли все самое важное: кошелек, зарядка, телефон. Рука невольно дотронулась до шеи. Фотоаппарат. Я вздохнула с облегчением и легонько, словно пытаясь его успокоить, провела большим пальцем по краю линзы. По правде говоря, мне нужно было успокоиться. Обычно фотоаппарат «заземлял» меня, ощущение холодного металла действовало умиротворяюще. Однако в последнее время гаджет только усиливал мое беспокойство. До такой степени, что я чуть не оставила его дома. Но в последнюю секунду передумала. Не знала почему – надеялась на что-то, или это была наивная попытка убедить себя в том, что все нормально. Мой указательный палец перестал двигаться, и я посмотрела на фотоаппарат. Свою творческую отдушину. На напоминание обо всем, что недавно пошло не так. Я схватила камеру, подняла вверх, освободила шею от кожаного ремешка и засунула в нижнюю часть рюкзака под небольшое полотенце. Сразу стало немного легче, но одновременно и печальнее. Я закрыла рюкзак и просто стала надеяться на то, что самые важные вещи у меня с собой или что я смогу купить их, если чего-то будет не хватать. Дома подумать об этом времени не было. Я запихнула в чемодан все, что выглядело пригодным для носки, взяла косметику и зубную щетку из общей ванной комнаты, а затем покинула общежитие, надеясь не столкнуться с моей соседкой по комнате Лизой или кем-то еще. Мне совсем не хотелось видеть чьи-либо взгляды. Или, что еще хуже, Лиза могла бы спросить, почему я не была в университете и не сдавала экзамен по медиаправу.

Я отвернулась в окно и заставила себя подумать о чем-то другом. Не хотела вспоминать о том, как сидела в аудитории и смотрела на чистый лист бумаги, потому что все мои знания куда-то улетучились. Как ручка дрожала в руке от услышанных в коридоре перешептываний. Они слишком громко звучали в моих ушах, как навязчивая мелодия на повторе. При мысли о тех взглядах и словах я вскочила и выбежала из аудитории, живот скрутило болезненной судорогой, к горлу подступила тошнота. Я сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. И вот я здесь, в этом автобусе. И с каждой секундой все дальше от университета. От моих однокурсников. От всех их взглядов и слухов. Все, что мне нужно, – это время, чтобы прийти в себя. Несколько недель покоя в городе, где меня никто не знает. Я надела наушники и включила свой плейлист. Под трек группы Florence and The Machine стала думать о Берлине и о том, что меня ждет впереди. Потому мне и нужна была эта поездка: оставить все позади и, наконец, посмотреть вперед.

– Аэропорт Шенефельд, – низкий голос водителя автобуса разбудил меня. Я убрала с лица пряди волос, выбившиеся из пучка, и потянулась, насколько это было возможно в узком пространстве между сиденьями. Плечо хрустнуло, шея затекла – не самые приятные ощущения. Не знаю, когда именно я заснула, но, по всей видимости, до моей остановки было уже недалеко. В окно я видела множество людей, спешащих в аэропорт или идущих по крытому переходу от терминала до скоростной железной дороги. Как бы я хотела просто сесть в самолет и улететь на другой конец света. Но состояние моего банковского счета и чувство вины перед мамой не позволяли этой мечте осуществиться. Ну и еще то, что вплоть до сегодняшнего утра я вообще не собиралась покидать дом. И поскольку две недели вообще никуда не выходила, эта поездка через всю страну стала для меня огромным достижением.

– Следующая остановка – «Александерплац». Мы прибудем около 15:30. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.

Я потянулась еще раз и вытащила провод наушников из щели между двумя сиденьями. Наверное, пока я спала, они упали туда. Я разблокировала смартфон и хотела снова включить музыку, но на глаза попались иконки других приложений. «Фейсбук». «Инстаграм». «Твиттер». В правом верхнем углу каждой из них горели цифры в маленьких красных кружочках – новые сообщения. Довольно много новых сообщений. От ярких логотипов зарябило в глазах, палец неподвижно завис над экраном. Затем я коснулась розово-фиолетового квадрата, напоминавшего фотоаппарат. Это приложение долгое время было моей творческой отдушиной. Мне очень хотелось проверить новые уведомления – личные сообщения, комментарии. Но я проигнорировала их все. Вместо этого коснулась изображения своего профиля, пролистала настройки и зашла в раздел помощи, пока, наконец, не нашла то, что искала. Недолго думая, я опустила палец на ссылку, перейдя по которой навсегда удалила учетную запись. Легкое волнительное покалывание в животе было на удивление приятным. Воодушевленная этой реакцией, я сделала то же самое с другими социальными сетями. Всего несколько кликов. Ничего не изменилось, но я чувствовала себя так, словно неимоверная тяжесть упала с моих плеч. Остался WhatsApp. Мало кто знал номер моего мобильного, новых сообщений не появилось. Тем не менее я открыла приложение, прокрутила немного вниз и нажала на чат с Александром. Человеком, которому я доверяла. И это было моей ошибкой. Я почувствовала, как покалывание в животе трансформировалось в гнев, который усилился, когда я прочитала его последнее сообщение.

Нам надо поговорить. Пожалуйста.

Я чуть не рассмеялась вслух. Я не хотела с ним разговаривать. Это из-за него я оказалась здесь, в автобусе. Я тогда не ответила на его сообщение, как и на предыдущие. Мне становилось плохо только от того, что я просто читала его имя. Но сейчас мои пальцы уже набирали ответ.

Оставь меня в покое. Удали мой номер.

Нажала «Отправить». Затем кликнула по его имени вверху чата, прокрутила страницу вниз и заблокировала контакт. С шумом выдохнула, надеясь, что всего этого будет достаточно, включила музыку, прислонилась головой к окну и стала смотреть на проносящиеся мимо пейзажи. Поля были совсем желтые, словно измученные засухой. Я смотрела в окно, и мое сердцебиение медленно приходило в норму. Хотя окрестности Берлина едва ли можно было назвать идиллическими или живописными, мне это зрелище казалось фантастически красивым. Ведь оно напоминало о том, что я смогла. Я уехала. И могла теперь хоть на какое-то время вздохнуть с облегчением, оставить все позади и притвориться, что ничего не произошло.

Пролетавшие мимо деревья и дома словно гипнотизировали меня, и глаза снова невольно стали закрываться. Но уже через секунду я резко вздрогнула. Оглушительный сигнал клаксона смог добраться до моих барабанных перепонок даже через наушники. Я заметила, что водитель автобуса высунул руку в окно и показал неприличный жест. Затем перестроился в правую полосу. Оглянувшись, я увидела, как темно-красный «Опель» с надрывающимся двигателем и огромной вмятиной на правой задней двери нагнал автобус слева. Парень в солнечных очках, сидевший с пассажирской стороны, явно раздраженно покачал головой, когда машина пошла на обгон. Поравнявшись с водителем, «Опель» снова посигналил, а затем умчался, явно игнорируя ограничение скорости.

«Идиот», – тихо пробормотала я, откинувшись на спинку кресла и наблюдая, как природный ландшафт сменяется урбанистическим, пока, наконец, за окном не замелькали отели и небольшие магазины. Люди спешили, пробегая мимо них, и даже не осознавали, как им повезло жить в таком огромном, пульсирующем жизнью городе. Городе, где так просто раствориться в толпе. Я вот-вот достигну своей цели и, по крайней мере на некоторое время, стану одной из них. Впервые за несколько недель у меня появилось ощущение, что я снова двигаюсь вперед, а не топчусь на одном месте, без всяческого прогресса, несмотря на прилагаемые усилия.

Я вытащила чемодан из бокового багажного отсека и попрощалась с водителем автобуса, который повернулся, чтобы поприветствовать своего коллегу. Свободной рукой я прикрыла глаза от солнца и осмотрелась, другой крепко сжала ручку чемодана. Запрокинув голову, прищуренными глазами я стала рассматривать телебашню. Затем окинула взглядом Александерплац, которую раньше видела только по телевизору. Мы никогда особо много не путешествовали, и хотя мне всегда этого хотелось, после развода родителей мои планы изменились. Я не могла и не хотела оставлять маму одну. Так что, когда пришло время поступать в университет, выбор автоматически пал на ближайший к нашему дому. Я подавила угрызения совести, которые начинали мучить меня при этих мыслях. По крайней мере, ее я должна была предупредить.

Но она потребовала бы объяснений, а я не могла ничего ей рассказать.

Я отмахнулась от тягостных мыслей и посмотрела вокруг. Слева от меня у светофора толпились люди, мимо них с грохотом проносились желтые трамваи, по периметру площади расположились маленькие киоски, а солнце пекло так, что тепло поднималось прямо от земли. Пахло жареной едой, выхлопными газами и летом. Было шумно. Все просто были заняты своими делами и не обращали на меня никакого внимания. Мне это нравилось.

Руки автоматически потянулись туда, где обычно висел на кожаном ремне фотоаппарат. Только когда мои пальцы коснулись ткани рубашки, я поняла, что шее не хватает привычного веса. На мгновение стало грустно. Обычно объектив всегда фиксировал то, что я видела. Когда я снимала, то смотрела на окружающий меня мир другими глазами. Запечатлевала его во всех деталях. Фотоаппарат был не только моей отдушиной, он помогал мне острее прочувствовать момент. Сделать паузу в быстро меняющемся мире, уловить эту скорость и в каждом новом снимке открыть для себя что-то, что иначе я могла бы пропустить. Наши глаза, конечно, идеальные объективы, но мозг обязательно фильтрует и отсортировывает то, что считает ненужным. С другой стороны, фотоаппарат может навсегда запечатлеть и сохранить каждую мелочь на карту памяти – изображение, звук, движения и эмоции. Он не только ловит воспоминания, но и порождает новые, показывая то, что мы могли упустить из виду.

Я блуждала взглядом, словно фотообъективом, по сценам, которые уже не сниму. Вот я заметила, как шар телебашни отражает солнце в виде крестообразного узора. А вот трое детей играют в классики на стоянке через дорогу.

Было странно не снимать это все, словно впечатление от увиденного утекало как песок сквозь пальцы. Но приятно, что я смогла заметить такие моменты. Что захотела снова взять в руки фотоаппарат. Может быть, здесь я сделаю это снова, когда придет время. Уголки моего рта слегка приподнялись. Возможно, на улыбку не слишком похоже, но начало положено.

Я вдохнула теплый воздух и с шумом выдохнула.

Что теперь?

Я стояла, вцепившись в рюкзак и маленький чемодан, перед зеленой зоной, рядом с которой вышла из автобуса, и решительно не знала, что делать дальше. Если багажа у меня немного, то вот плана действий не было вообще.

2 глава Ной

Он выглядел действительно неважно. Люди всегда говорили, что Элиас – более взрослая версия меня, мы были удивительно похожи. Сейчас на его лице, широком и четко очерченном, явно выделялись впалые щеки. Под глазами, такими же светло-карими, как мои, пролегли тени. Раньше он сразу хватался за бритву, едва на подбородке проступало несколько щетинок. Теперь он отрастил бороду, по оттенку чуть светлее его каштановых волос. И это оказалось даже неплохо, но общее впечатление – в моем брате словно что-то потухло внутри. Он был похож на цветной принтер, в котором ресурс картриджей подходил к концу.

Элиас потер руками лицо, желая закрыться от моего пытливого взгляда, уловившего явные изменения в его внешности.

– Не смотри на меня так. Я знаю, – вздохнул он, еще раз потер переносицу и снова посмотрел на меня.

– Извини, – пробормотал я. – Разве мама уже не прожужжала тебе все уши, что нужно побриться?

Элиас издал короткий смешок и слегка покачал головой.

– Что? – смущенно спросил я.

– Я думал, она рассказала тебе, что случилось. Иначе зачем ты здесь? Ты действительно думаешь, что наши родители после всего того, что случилось, могут заявиться сюда? – Он скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня.

Я не знал, что сказать. Неужели он это серьезно?

– Она говорила, что вы поссорились. Но я не думал, что все настолько плохо и вы больше не общаетесь.

– Ну, примерно так это и выглядит, – пробормотал он. – А зачем приехал ты? Разве ты не должен быть сейчас в Боливии, или Аргентине, или где-то еще?

Я фыркнул.

– Как будто я мог оставаться там, зная, что тут происходит. Я бы приехал раньше, но только в пятницу узнал, что произошло.

Я даже не подозревал, что наши родители не только выгнали Элиаса из компании, но и перестали с ним общаться. И скрывали это все от меня в течение нескольких дней. Мне следовало находиться рядом с братом. Вместо этого я, ничего не подозревая, продолжал жить своей привычной жизнью за тысячи километров от дома. Да и Элиас отвечал на мои сообщения так, словно все было в порядке.

Теперь я смотрел на беспорядок, царивший на его кухне, в его тусклые глаза, и понимал, что ничего не в порядке. Я сделал глоток воды, пытаясь прогнать чувство разочарования. Если бы мать не проболталась по телефону, я бы, наверное, все еще торчал где-нибудь на другом конце света, ничего не подозревая. Она представила все так, словно ситуация не была такой уж ужасной, и пыталась отговорить меня от возвращения в Германию. Как будто после этого я мог думать чем-то другом.

– Тебе не следовало прерывать свое путешествие. Вряд ли ты что-то можешь изменить, – сказал Элиас. – А теперь мой длинный список грехов пополнился еще одним пунктом.

Широкие плечи Элиаса опустились еще ниже. Я не знал его таким. Полный жизни, позитивный, бунтарь, безгранично преданный – таким был мой брат. А не это олицетворение печали, явно потерявшее всякую надежду.

– Это все просто отстой, чувак, – разочарованно произнес я.

– Не распаляйся, – сказал Элиас более спокойно. – Гнев не самый лучший советчик.

– И ты так просто с этим смирился? Как долго это будет продолжаться? Мама и папа не могут злиться на тебя вечно.

Элиас пожал плечами.

– Я полагаю, это полностью зависит от того, как скоро Роте-младший поправит свое здоровье. – Он презрительно фыркнул. – Хотя не знаю, можно ли на это надеяться.

Нет, я совсем не узнавал своего брата.

– Что все-таки произошло той ночью? Почему ты набросился на Кристофера? – я повторил вопросы, которые уже задавал ему по телефону и которые мучили меня день и ночь с тех пор, как позвонила мама.

Теперь я собственными глазами увидел то, что раньше замечал только по голосу Элиаса в телефоне: он захлопнулся, словно ракушка. Брат снова скрестил руки на груди и посмотрел мне прямо в глаза.

– Я напился, мы поссорились, была драка. Конец истории.

– Это ты все начал? – Я с трудом мог себе это представить.

– Конечно. Как я уже сказал, я был пьян. И не помню никаких подробностей.

Я в отчаянии потер лицо.

– Элиас, если ты не поговоришь со мной, я не смогу тебе помочь.

– Конечно, ты не сможешь мне помочь. – Черты его лица смягчились, а карие глаза потеплели. – Ной, ты мой младший брат. Вообще-то это я должен тебе помогать.

– Я младше всего на год, – раздраженно пробормотал я.

Элиас протянул руку через кухонный стол и положил ее мне на плечо.

– Мама и папа ясно дали понять, что мне сейчас лучше не попадаться им на глаза. Не тебе это решать. Тебя там даже не было.

– Мне очень жаль, – начал я, но Элиас поднял руку.

– Это не упрек.

– И чем ты теперь занимаешься? Ищешь новую работу? Или только учишься? – Я помолчал. – Они ведь не заблокировали твой счет?

Элиас молчал.

– Ну? – спросил я.

– Я пока не буду ходить в университет.

– Что, прости? Но ты вот-вот получишь степень бакалавра.

Элиас мрачно улыбнулся.

– Не так она мне и нужна, если я все равно не смогу работать в компании.

– Значит, будешь работать где-то в другом месте. И я уверен, мы обязательно переубедим родителей. Ты не можешь вот так просто бросить учебу.

Элиас наверняка говорил это не всерьёз. Ему нравилось учиться, и он так же, как и я, изо всех сил старался получать хорошие оценки. Наверное, даже больше, чем я.

– Я же не говорю о том, что брошу учебу совсем. Просто возьму семестр академа.

– Но почему? – спросил я.

Элиас вздохнул, снова потер лицо и переносицу, словно от нашего разговора у него разболелась голова.

– Потому что теперь мне надо понять, что делать дальше. В нашей компании я должен был проходить стажировку. Теперь я не смогу быстро найти другую фирму, которая меня возьмет. А условие такое – в нашу компанию я больше не вернусь, – сказал он тише.

– Условие?

Я ждал, что Элиас объяснит, что он имел в виду, но он молчал. Слышалось только тихое гудение холодильника и уличный шум из открытого окна.

– Что за условие? – снова спросил я.

Элиас раздраженно фыркнул.

– Условие заключается в том, что сотрудничество между Роте и нами продолжится, если я буду держаться подальше от Кристофера и его семьи и откажусь от всех проектов. То есть вообще отойду от всех дел. Не на неделю или две, а на длительный срок. Так что в этом семестре я могу забыть о высоких баллах. И никого не волнует, что я несколько лет прилежно учился, – закончил Элиас с сарказмом.

– И ты так просто смиришься с этим? – Я не мог и не хотел в это верить. В то, что Элиас это сделал, и тем более в то, что он и мои родители пошли на такую сделку. И, к сожалению, придется признаться самому себе – брат был действительно виноват. Иначе зачем им соглашаться на что-то настолько абсурдное, если Элиас на самом деле не трогал Кристофера?

– Я найду что-то новое. И в зависимости от того, как там пойдет с Кристофером, я смогу вернуться к работе через некоторое время. У нас просто нет выбора, кроме как подождать, понимаешь? – Элиас сжал рукой мое плечо и улыбнулся, но взгляд его при этом был будто замороженный.

Я переключил несколько радиостанций и прибавил громкость до такой степени, что она заглушила мои неспокойные мысли. Затем опустил окно, чтобы в заведенную машину проникло хоть немного свежего воздуха.

– Уверен, что не хочешь поговорить? – Даниель, мой лучший друг, сосед по комнате, а сегодня еще и водитель, испытующе посмотрел на меня. – Что-то быстро вы пообщались.

– Почему в твоей машине нет Bluetooth? – пробормотал я, игнорируя вопрос. Понажимав еще несколько кнопок, я в итоге остановился на каком-то музыкальном хит-параде.

– Эй, ты что-то имеешь против Бетти? – сказал Даниель, похлопав по рулю своего старенького «Опеля Корса». – Если да, я мигом высажу тебя, до Фронау поедешь на электричке.

Я не отреагировал, и приятель бросил на меня еще один быстрый взгляд.

– Ну?.. – допытывался он.

Я откинулся на подголовник и вздохнул.

– Мне нечего добавить, кроме того, что я уже рассказал тебе по телефону. Визит к Элиасу абсолютно ничего не прояснил.

– Мне очень жаль, – откликнулся Даниель. – Но есть во всей этой ситуации и кое-что хорошее: я очень рад, что ты вернулся.

Я слегка улыбнулся. Даниель с детства был моим лучшим другом, в Берлине мы жили в одной квартире. Это было бы первое лето за многие годы, которое мы провели не вместе. Так что, да, кое-что позитивное все же было.

– Гораздо важнее, – начал я и убавил радио. – Черт, чуть не забыл: как прошел кастинг?

Даниель громко вздохнул и не ответил. Вместо этого он, наконец, завел машину и посмотрел налево, чтобы вклиниться в поток. За несколько минут до моей посадки на рейс домой он рассказал мне о кастинге, в котором собирался принять участие. Какая-то группа искала нового барабанщика. Они даже играли в некоторых известных клубах. Сколько мы друг друга знали, музыка была для моего друга всем. Говоря по телефону, Даниель был так взволнован, что теперь я удивлялся, почему он мне сразу все не выложил.

– Все прошло… нормально? – произнес он.

– Это мне вопрос?

– Конечно, мы же должны поговорить об этом? – спросил Даниель. – Ты провел в квартире брата всего двадцать минут, но вы хотя бы говорили?

– Слушай, я с удовольствием сейчас не думал бы об этом. – Я слегка развернулся на пассажирском сиденье, чтобы получше рассмотреть друга.

– Как прошел кастинг? Ты уже встречался с другими участниками группы?

Кажется, этими двумя вопросами я пробил стену.

– Это было так круто, – начал Даниель. – Ну, в смысле не я – я без понятия, понравился ли им. Но все остальные – они такие классные! А Феликс, певец, он пишет все песни сам. Когда я сказал, что тоже иногда пишу, он сразу захотел посмотреть мои работы. Было бы так здорово, если бы все срослось, Ной.

Я снова откинулся на подголовник, улыбаясь, слушал рассказ друга и смотрел, как за окном медленно проплывает Кройцберг. Хорошо, что Даниель забрал меня из аэропорта после кастинга. Его присутствие не избавило меня от невеселых мыслей, но все же немного отвлекло, и я не торопился домой к родителям. Я чувствовал себя уязвленным. Мой брат, похоже, не доверял мне настолько, чтобы сказать всю правду. Потому что я был уверен, что в ту ночь произошло что-то еще, а не просто драка, спровоцированная алкоголем. Еще больше я злился на родителей, которые не сочли нужным сказать мне об этом напрямую. Мать по телефону заявила, что не хотела портить мне поездку. Но на мой взгляд, это совсем неубедительное оправдание, в конце концов, родители с самого начала не были в восторге от моих планов проходить практику за границей. По их мнению, я, как и брат, мог бы пройти стажировку прямо в нашей компании – или, если уж мне так хотелось путешествовать, в Европе, чтобы таким образом привлечь потенциальных клиентов извне. Но Южная Америка? Полная ерунда. Тем не менее, в конце концов, они поддержали меня финансово.

Но Кира – почему Кира не рассказала хотя бы что-нибудь? Мы с сестрой, возможно, не были так близки, как с Элиасом, но у нас все же были хорошие отношения. Особенно когда дело касалось родителей, мы трое всегда держались вместе. Всегда. По крайней мере, я так думал. Потому что до сих пор она не ответила ни на одно из моих сообщений.

Я отвлекся от этих мыслей, когда Даниель резко нажал на тормоз. Ремень врезался в плечо, а верхняя часть тела подалась вперед. Красный автобус перед нами, не включив поворотник, перестроился в левую полосу и теперь, двигаясь со скоростью улитки, пытался обогнать водителя мотороллера.

– Идиот, – прошипел рядом со мной Даниель и раздраженно посигналил. – Вот почему я никогда не езжу по центру.

Как будто в знак протеста, автобус затормозил, чтобы снова нырнуть в правую полосу, и, наконец, дал нам возможность обогнать его. Но за это высунувшийся из окна водитель наградил нас неприличным жестом, показав средний палец.

Даниель кратко посигналил, поравнявшись с кабиной, а я поднял солнцезащитные очки, как бы в знак приветствия. Водитель автобуса в ответ замотал головой. Затем мой друг нажал на педаль газа и помчал меня так быстро, как только позволяла его машина. К родительскому дому – и к разборкам, которые меня там ждали.

3 глава Лия

И что теперь?

Вот я и приехала. Впервые у меня возникли сомнения по поводу моего плана. Хотя планом это было назвать сложно, потому что он состоял только из одного слова: Берлин. И пусть все произошло незапланированно и вынужденно, я, по крайней мере, выбралась из зоны комфорта. Как советовала сделать моя соседка по комнате Лиза несколько дней подряд. Она даже пригрозила, что позвонит моей маме, если я, наконец, не выйду из комнаты. Но Лиза, наверное, не предполагала, что я уеду из города в другой конец Германии. Автобус уехал, а я все еще стояла на том же месте. Решение об отъезде я приняла спонтанно сегодня утром, так что у меня совсем не нашлось времени подыскать себе отель или жилье через Airbnb. Идти мне было некуда.

– Ой, извини! – раздался голос позади. Я почувствовала удар в плечо. Парень, который врезался в меня, держал в одной руке скейт, а в другой – стаканчик с кофе. Он, извиняясь, улыбнулся, на его правой щеке показалась ямочка. Еще раз кивнув мне, он проворно запрыгнул на скейт и скрылся за углом. Запах кофе все еще висел в воздухе. Я решила, что это – знак судьбы, тем более, кофе – всегда хорошая идея, – и пошла в том направлении, откуда он появился. Шагая по улице, я наблюдала за людьми, которые жили здесь своей обычной жизнью: семьи с детьми, работники, выбежавшие на обеденный перерыв, школьники, идущие домой, студенты за ноутбуками в бистро. Конечно, у каждого из них были свои проблемы, но со стороны все выглядело вполне мирно и гармонично. Возможно, именно такая спонтанная поездка была мне необходима. Может быть, я смогу влиться в эту гармонию хотя бы на несколько следующих недель, оставить свои проблемы позади и просто пожить.

Минут через пятнадцать мой взгляд упал на складную доску, выставленную у края тротуара. Из дверей заведения доносился соблазнительный запах кофе, и в отличие от других кафе, которые я видела по дороге, внутри этого даже обнаружилось свободное место. Снаружи на длинных скамейках с подушками никого не было. Неудивительно, ведь стояла такая жара. В надежде на Wi-Fi и порцию кофеина я зашла в кафе. Маленький колокольчик возвестил о моем прибытии.

– Привет! – раздался веселый голос. – Я сейчас подойду.

Стулья и кресла в кафе были разномастными. В дальнем углу стояли два кресла-качалки, а рядом – широкий шкаф, заполненный книгами от пола до потолка. Правая стена из красного кирпича совершенно не гармонировала с белым фасадом здания. Повсюду стояли и висели растения. Один из круглых столов был занят глобусом медного цвета. Мои пальцы дрогнули, и я одернула себя прежде, чем они успели дотянуться до того места на груди, где обычно висел фотоаппарат. Я отбросила эти мысли и стала рассматривать прилавок с кондитерскими изделиями. Помимо простых булочек здесь были маффины, чизкейки и несколько пирожных, от которых у меня потекли слюнки. Я хотела съесть все сразу.

– Ты выглядишь прямо как я, когда впервые вошла сюда.

Я подняла глаза и увидела дружелюбно улыбающееся лицо. На фоне загорелой кожи выделялись ярко-белые зубы и золотой пирсинг в носу.

– Я бы взяла их все, – ответила я. – Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

Девушка засмеялась.

– Могу посоветовать взять все, – ответила она. Затем она указала на красный торт с белой глазурью. Кольца на ее тонких пальцах отражали свет, проникавший через окно. – Но «Красный бархат» – мой любимый. Большинство тортов привозят утром, но Карл, владелец, готовит этот сам каждый день.

– Тогда я возьму его и еще флэт уайт[2].

Девушка заулыбалась еще сильнее, ее темные глаза засияли.

– Супер. Садись, я принесу за столик.

Только я положила рюкзак под кресло, а девушка уже поставила на стол передо мной кусок торта. Только сейчас я рассмотрела розовые кончики ее темных волос, которые спускались до плеч из собранной в конский хвост шевелюры. Она мне сразу понравилась своим дружелюбием, да и стилем ее я не могла не восхититься. На ней были короткие потертые шорты и свободная белая футболка, а вокруг талии повязана красная рубашка в клетку. Несмотря на жару, на ногах были массивные черные ботинки с клепками. Она словно сошла с фотографии из аккаунтов о моде.

– Твой флэт уайт сейчас будет готов. – Она поймала мой взгляд и подняла брови. – Все в порядке?

– Да, извини, – улыбнулась я. – Просто я только что решила, что ты моя новая икона стиля.

В третий раз за короткий промежуток времени она ослепительно улыбнулась мне, и я подумала: существует ли на свете хоть один человек, кому эта девушка может не понравиться?

– О, спасибо. Все из магазина секон-дхенда, он здесь, в центре. Я могу записать для тебя адрес. – Она протянула руку. – Кстати, я Фуонг.

Я пожала ее протянутую правую руку.

– Очень приятно. Я… – на мгновение я запнулась, – Лия.

Фуонг улыбнулась.

– Тогда добро пожаловать, Лия. – Она кивнула в сторону моего рюкзака. – Я полагаю, ты приехала в гости? Или проездом?

– Если честно, я еще не знаю.

– Звучит как длинная и, самое главное, интересная история. – Фуонг быстро взглянула на меня, а затем оглядела кафе. – Я сейчас быстро приготовлю твой кофе. В любом случае посетителей пока мало, так что, если ты не возражаешь… – Она пожала плечами. – Я обожаю рассказы о путешествиях.

Я насторожилась.

– Да мне особо нечего рассказывать, я только приехала. – Вот чего я не хотела в данный момент, так это говорить о себе. Улыбка Фуонг на мгновение дрогнула, и я одернула себя. – Мне больше сейчас нужны ты и твой Wi-Fi. Я до сих пор не знаю, где мне остановиться, – сказала я. – Так что… если можешь мне помочь, – я кивнула на темно-зеленое кресло напротив меня, – здесь более чем достаточно места для двоих.

– А потом ты просто уехала? С ума сойти. – Фуонг смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Убедившись, что двух других посетителей уже обслужили, она села за стол и поставила американо для себя и флэт уайт для меня. Ей не пришлось долго меня уговаривать. Я рассказала свою историю, хотя и в очень урезанной версии. Скорее даже, я рассказала ей совсем другую версию – что я увлекаюсь съемками, что ищу вдохновение и что смена обстановки поможет мне найти все это.

– Вау, ты действительно храбрая.

Я запнулась и чуть не рассмеялась.

– Поверь, ты думаешь так только потому, что этот небольшой эпизод – единственное, что я рассказала о себе и своей жизни.

И потому, что я не рассказала тебе о том, что сбежала в разгар экзаменов. И от чего именно я убежала.

Хотя мне было странно слышать ее слова, я почувствовала, как мои щеки запылали. В свете событий последних нескольких недель было необычно вот так сидеть в кафе и просто разговаривать. Но еще более удивительным казалось то, что Фуонг так открыта и мила со мной. В ее вопросах звучал неподдельный интерес. А в словах, казалось, нет никакого осуждения. Чтобы скрыть смущение, я быстро сделала глоток кофе. На вкус он оказался просто божественным.

– А если бы ближайший автобус ехал не в Берлин, а в Мюнхен или Париж, ты была бы сейчас там? – спросила Фуонг.

На самом деле я просто открыла приложение и выбрала ближайший автобус, который мог увезти меня подальше. Берлин был первым направлением. Мне это как-то сразу показалось правильным.

– Наверное, в Париж точно нет, я не знаю ни слова по-французски, – ответила я. – Но да, в принципе да. Я могла бы оказаться где угодно, насколько позволили бы мои сбережения.

– Это так круто. И ты не хотела, чтобы кто-нибудь из друзей поехал с тобой?

Я покачала головой, стараясь не концентрироваться на том, какую боль причиняли мне ее слова. Мои друзья…

– Я никому не сказала, что уезжаю, – добавила я, когда Фуонг вопросительно посмотрела на меня. – Только оставила на столе записку для соседки по комнате. Сообщила, что поехала отдыхать, – криво улыбнулась я. – И она даже, наверное, поверит мне, только когда я пришлю ей селфи на фоне здания Бундестага. В остальном я не особо люблю приключения. Так что… не такая уж я и храбрая. – Я нервно сглотнула. Эти слова просто вылетели из меня, и я даже не подумала, как Фуонг может на них отреагировать.

К моему удивлению, она энергично закачала головой, так что из ее хвоста выбились отдельные пряди.

– Нет, Лия, ты ошибаешься. Кто смелее: тот, кто постоянно бросается из одного приключения в другое, кто всегда в движении? Или человек, который живет себе спокойно, а потом внезапно решается вырваться из ежедневной рутины? Я думаю, что человек привыкает ко всему. Вопрос только в том, что есть твоя привычка. Побороть ее – уже смелость.

– Может быть, ты права. – Но только это не про меня. Потому что я не боролась с тем, к чему привыкла. Я просто убежала.

Фуонг посмотрела на глобус, стоявший на соседнем столе.

– Может, мне тоже стоит так сделать. Крутануть глобус, ткнуть пальцем куда попало и посмотреть, куда он меня отправит. – Она вздохнула. – Но нужно платить аренду, да и брать академ – совсем не вариант.

Я тоже вздохнула.

– Мне все это очень хорошо знакомо. А на кого ты учишься? – спросила я, слизав с небольшой ложки молочную пену.

– На юриста, – ответила Фуонг. Наверное, на моем лице было написано изумление, потому что, встретившись со мной взглядом, она рассмеялась. – Не волнуйся, ты не первая, кто так реагирует. Не поверишь: мы живем в XXI веке. Юриспруденцию могут изучать даже те, у кого цветные волосы, пирсинг и татуировки.

– Нет, я не то имела в виду, – поспешила объяснить я. – Просто «юриспруденция» звучит так сухо. Мне кажется, тебе подошло бы что-то другое. Я думала, ты изучаешь что-нибудь творческое.

Фуонг усмехнулась.

– К сожалению, я ничего не смыслю в искусстве. Мне нравится смотреть на что-то красивое, но сама я даже ровный круг не нарисую, не говоря уже о том, чтобы петь или что-то в этом роде.

– А почему юриспруденция?

– Потому что я хочу помогать людям, но при этом не хочу видеть кровь, – улыбнулась она. – Ну, и я почти уверена, что смогу найти работу по специальности, что тоже неплохо.

Я поморщилась, и это не ускользнуло от внимания Фуонг. Затем она слегка улыбнулась.

– Черт. Я сказала что-то не то, да? – спросила она. – Ты изучаешь гуманитарные науки?

Я медлила с ответом. Затем покачала головой, не давая ей возможности задать дополнительные вопросы о моей учебе.

– Я еще не учусь. – Соврать получилось на удивление легко.

– Ты не думала выбрать что-то творческое? – поинтересовалась Фуонг. – Если ты так любишь снимать, – добавила она, поскольку я ничего не ответила.

– Посмотрим, – уклончиво сказала я. – Но хотя ты права. Нет ничего плохого в том, чтобы немного подумать о будущем трудоустройстве при выборе профиля обучения. – Как часто в течение первого семестра я спрашивала себя, не следовало ли мне поразмыслить об этом получше.

Фуонг оперлась подбородком на ладонь.

– Да. Тем более, я единственная в семье, кто получает высшее образование. Почему-то все ждут, что я стану богатой уже лет через пять, не позже. Ну конечно же, это вполне реально.

Я пожала плечами.

– Но в то же время не так уж и нереально.

– Мне нравится твой оптимизм. Дай мне немного времени. А пока все выглядит примерно так: я работаю постоянно, а на каникулах живу у матери, чтобы на это время сдавать в субаренду комнату в общежитии. – Она замолчала и пристально посмотрела на меня. – Пожалуйста, никому не говори, а то меня точно выселят.

Я улыбнулась.

– О’кей, мое молчание в обмен на твой пароль от Wi-Fi.

– Ой, да. Совсем забыла. – Фуонг вскочила и побежала к стойке. Она достала небольшой рюкзак и вернулась к столу с ноутбуком. Он был весь в стикерах – на них были и феминистские лозунги, и карикатуры на нынешнего президента Соединенных Штатов. Я прониклась к девушке еще большей симпатией. Фуонг защелкала клавишами, а затем развернула ноутбук ко мне.

– Вот, поищи себе хостел или что-то в этом роде. Так удобнее, чем на телефоне.

– Спасибо, – сказала я. – В какой части города мы сейчас находимся?

Фуонг рассмеялась.

– Ты такая милая. В центре. Но если хочешь сэкономить, может, тебе лучше поискать что-то в пригороде.

Она встала, подошла к стойке, а затем снова присела ко мне за столик и положила что-то рядом с ноутбуком.

– Немного старомодно, но вот тебе карта. – Она улыбнулась. – Похоже, она тебе пригодится. А вот, – она постучала по флаеру, лежащему на карте, – хочу кое-куда тебя пригласить. Завтра вечером мой друг дает концерт. Если хочешь, ты тоже можешь прийти. Вход свободный.

Я взяла флаер в руки. Сначала мой взгляд упал на блондинку. Она стояла на сцене с гитарой наперевес и казалась сплошным олицетворением уверенности в себе. Слева от нее у микрофона стоял мужчина со светлыми волосами, а позади нее – барабанщик, лицо которого было скрыто в тени. В центре по диагонали косыми золотыми буквами было написано: «Gone Gone Gone». Наверное, название группы. Я прищурилась. Не потому, что фотография плохого качества, – просто остальной текст был слишком мелким и слегка размытым. Надеюсь, они играют лучше, чем рисуют флаеры, потому что такой, как этот, моя младшая двоюродная сестра наверняка легко нарисовала бы с помощью Paint. А ей всего-то семь.

Фуонг, казалось, заметила мой взгляд, потому что рассмеялась.

– Я знаю, ничего не говори. Просто приходи и послушай их.

Я кивнула, хотя точно знала, что не пойду, каким бы милым ни было это приглашение. Я не хотела навязываться.

Позади меня у входа раздался звонок, прервавший нашу беседу. Взгляд Фуонг скользнул мимо меня к двери.

– Привет! – крикнула она, и ее приветствие звучало скорее как вопрос.

– Нет, ты посмотри-ка на него… – сказала она тихо, чтобы вошедший не мог ее услышать.

– Посетители? – спросила я, сунув листовку в сложенную карту, и повернулась посмотреть, кто зашел в кафе.

Посетитель был всего на пару лет старше меня. Когда дверь за ним закрылась, он поднял темные солнцезащитные очки на лоб, так что пряди его каштановых волос встали дыбом. Парень взялся за V-образный вырез серой футболки и стал трясти ее, вероятно, желая остыть. В другой руке он держал огромный рюкзак, который почти касался земли. Я прищурилась и попыталась лучше рассмотреть его. Он показался мне смутно знакомым.

– Подожди минутку, – заметила Фуонг, вставая. Однако она не пошла за стойку, чтобы принять заказ, а подбежала к парню.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. Девушка стояла в двух метрах от него и теребила пальцы перед собой, словно не зная, куда деть руки. Затем она скрестила их на груди и посмотрела на посетителя. Фуонг внезапно растеряла всю свою прежнюю уверенность. Может, между ними что-то произошло?

Сейчас мне бы очень хотелось увидеть ее лицо. В то же время я проклинала себя за глупое любопытство.

– Долгая история, – ответил парень, отпуская футболку. Он оглядел кафе, его взгляд встретился с моим и продолжил блуждать дальше. – Здесь мало что изменилось.

Фуонг коротко рассмеялась.

– Тебя не было всего два месяца. Что ты ожидал?

Он пожал плечами.

– Все равно все как-то по-другому, не как раньше.

Какое-то время они оба молчали, и даже со своего места я чувствовала, какой неприятной была эта тишина.

Фуонг откашлялась.

– Кофе? – спросила она.

Казалось, он с облегчением вздохнул и кивнул с улыбкой.

– Да, с собой. Спасибо. – Фуонг исчезла за прилавком и засыпала зерна в кофемашину.

Когда я оглянулась, увидела, что парень смотрит на меня. Я подняла брови. Вместо того чтобы смущенно отвести взгляд, как это сделало бы большинство, он подошел к моему столику, бросив взгляд на улицу. Внезапно я поняла, почему он – вместе со своими очками – показался таким знакомым.

– Ты здесь новенькая. – Он придвинул стул из-за соседнего столика и сел немного дальше по проходу. Рюкзак он прислонил к ножке стола.

– Ты знаешь всех в Берлине? – Я посмотрела на него удивленно. Его голос был приятно низким и спокойным, но под глазами пролегли темные тени, словно он не спал толком несколько дней. Я слишком хорошо знала это состояние.

Он кивнул на мой объемный рюкзак.

– Нет, но у тебя с собой багаж. И не похоже, что ты живешь в Берлине.

Что, простите?

– Приехала только что?

Я улыбнулась ему.

– Да. К счастью, я доехала. Этого могло бы и не случиться, потому что один довольно резвый красный «Опель» чуть не врезался в заднюю часть моего автобуса. Водитель, наверное, был пьян. – Я посмотрела в окно на красную, с глубокой вмятиной на боку, машину, которая появилась на парковке как раз после его прихода, и прижала руку ко рту в притворном шоке. – О, мне очень жаль!

Вопреки моим ожиданиям, он засмеялся.

– Хорошо, хорошо, я понял, – он быстро прошелся рукой по своим темным волосам, отчего они вздыбились еще больше. – Не самое лучшее первое впечатление, не так ли? В свое оправдание хочу сказать: у меня был очень плохой день.

– Не похоже, что ты ходил в автошколу, но вообще там учат, что нельзя садиться за руль в таком состоянии. – Уголки моего рта дернулись, хотя я старалась оставаться невозмутимой.

– Это не я был за рулем. Мой друг.

– А где вообще Даниель? – спросила Фуонг, перекрикивая шум кофемашины.

– Ему надо ехать, куда-то отвезти свои барабаны.

– Он мог хотя бы заскочить поздороваться, – сказала Фуонг. – Он заходил всего один раз с тех пор, как ты уехал.

– Думаю, у него просто много дел.

Через большие окна кафе я увидела, что красная машина уезжает.

Фуонг остановилась рядом с темноволосым посетителем и сунула ему в руку стаканчик.

– Бесплатно. Добро пожаловать домой.

– Спасибо. – Он сделал движение стаканчиком, словно хотел чокнуться со мной. – Пожалуй, я выпью его здесь. Мне нужно как-то оправдаться за случившееся. – Его глаза заблестели, когда он улыбнулся мне. Я не могла выдавить из себя ни слова, поэтому молча чокнулась в ответ.

Фуонг удивленно посмотрела на меня.

– Что ж, пожалуйста. Не забудь рассказать историю о том, как ты выпил весь бейлис, предназначенный для нашего латте макиато, перед вечеринкой у Даниеля. – Она посмотрела на меня. – Угадай с трех раз, кому пришлось объясняться за пустые бутылки и наводить порядок в перевернутом вверх дном кафе.

Он с улыбкой покачал головой.

– Не старайся так, Фуонг. Кроме того, это была не моя идея, а моего брата.

Улыбка внезапно исчезла с его лица, а Фуонг прикусила губу.

– Как дела у Элиаса?

– Хорошо, – коротко ответил он и нахмурился еще больше.

– Кира рассказала, что случилось, – еле слышно сказала Фуонг. – Я знаю, как это важно для тебя. Если ты…

– Я не хочу об этом говорить. Мне еще предстоит обсудить все это с родителями. – Он вздохнул и повертел кофейный стаканчик в руках.

Фуонг коротко кивнула, помолчала и внезапно с крайней заинтересованностью стала изучать свои темные ногти.

Я ни слова не поняла из их разговора. Но надо быть совсем глупой, чтобы не заметить, что у них что-то произошло. Я постаралась унять свое любопытство. Тягостная тишина была неприятной даже мне, совершенно постороннему человеку. Чтобы как-то разрядить обстановку, я слегка откашлялась и предложила новую тему для разговора.

– Что ж… Я знаю, что у тебя есть друг, который странно водит машину, и что ты любишь бейлис. А как тебя все-таки зовут?

– О, черт. Мы встретились с тобой в очень плохой для меня день. Обычно я не такой невоспитанный. – Он поставил стаканчик на стол и протянул мне руку. – Ной.

– Приятно познакомиться. – Я пожала его руку, которая была теплее и жестче, чем я думала. – Я – Лия.

Он слегка сжал мою ладонь и посмотрел мне в глаза.

– Это какое-то сокращение? – спросил Ной.

– Да, от Эмилии. Но ты можешь называть меня Лией, этого будет достаточно.

– Окей. И что привело тебя в Берлин, Лия?

Мне было непривычно слышать то, как он произносит мое имя. Кроме того, кажется, ему действительно было интересно. Его карие глаза внимательно изучали меня.

– Если честно, это произошло случайно.

Он склонил голову набок, безмолвно требуя продолжения истории.

– Я только что рассказывала об этом Фуонг. Просто хотела куда-нибудь уехать, Берлин стал случайным выбором. – Я пожала плечами. – И вот я здесь.

– То есть это просто смена обстановки? – спросил Ной.

– Можно и так сказать.

– Она любит снимать, – вставила Фуонг. – Это своего рода исследовательская поездка. Или правильнее сказать, путешествие для вдохновения?

– Когда ты так говоришь, это звучит намного круче, чем есть на самом деле, – заметила я, пытаясь улыбнуться, хотя и чувствовала себя виноватой из-за того, что врала. Фуонг с первой секунды была такой открытой со мной, мое же поведение стало полной противоположностью.

– Ты нашла где переночевать? – спросила Фуонг, кивая на ноутбук.

Я покачала головой.

– Нет, извини. Меня кое-кто отвлек. – Я взглянула на Ноя, а затем снова на экран. – Я даже не знаю, как долго здесь останусь и стоит ли мне ехать еще куда-то. – Просматривая различные предложения, я прикидывала, какие из них могла себе позволить. В последние несколько недель я не появлялась на работе, и это не лучшим образом сказалось на состоянии моего счета. Фуонг была права: недорогие и вполне приличные на вид хостелы и гостевые дома находились в пригороде. Я нажала на одно из предложений и вздохнула.

– Ну что? – спросила Фуонг, подходя ко мне, чтобы тоже взглянуть на экран.

– Здесь сдаются только смешанные комнаты, – сказала я и вернулась к результатам поиска.

Фуонг пожала плечами.

– Это не так уж плохо. В любом случае ты там будешь только спать. Я всегда снимаю такие комнаты, когда путешествую. На самом деле это не так ужасно.

Я натянуто улыбнулась и стала листать дальше. Указательный палец Фуонг коснулся экрана.

– Вот, во Фридрихсхайне, и не слишком дорого.

Я нажала на ссылку. Это было одно из немногих предложений ниже сорока евро за ночь, но в мой бюджет оно все равно не укладывалось.

В мой несуществующий бюджет.

– В нескольких кварталах отсюда есть пансион, – сказал Ной. – Он принадлежит бабушке моего лучшего друга. Даниель, я о нем тебе только что рассказывал. Там наверняка есть свободный номер, а если я скажу, что ты моя подруга, то она обязательно сделает скидку. Плюс завтраки там обалденные. Если хочешь, провожу тебя туда. Это все равно по пути к городской электричке.

Я с удивлением посмотрела на него. С чего они все здесь такие милые? Или это нормальная вежливость, а я просто к такому не привыкла? Возможно, но я не была подругой Ноя. И даже если он просто делал вид, что помогает мне – кому вообще надо делать что-то подобное, не ожидая ничего взамен?

Ной выжидательно смотрел на меня, я же старалась оставаться как можно более спокойной и не выдавать своих эмоций. Тем не менее сложно было унять бешено стучащее сердце. Впервые услышав свое имя из его уст, я испытала приятное волнение, теперь же ощущения стали прямо противоположными. Я нервно сглотнула и почувствовала, что у меня пересохло в горле. Я залпом допила последний глоток остывшего кофе – скорее для того, чтобы выиграть время, а не утолить жажду.

– Это очень мило с твоей стороны, – начала я, стараясь не встречаться с Ноем глазами. Вместо этого я снова посмотрела на предложение о комнате в хостеле. Мои руки двигались быстрее, чем мысли, и, коснувшись тачпада ноутбука, я быстро нажала кнопку «Забронировать», пока не передумала. – Но я не хочу доставлять никому неудобства. Хостел вполне доступен по цене, и, может быть, там я познакомлюсь еще с кем-нибудь из приезжих. Это определенно лучше, чем изучать Берлин в одиночку. – Я улыбнулась Ною, надеясь, что мои слова прозвучали убедительно. – Но все равно спасибо.

Ной пожал плечами.

– Конечно, как тебе удобнее.

Я расслабилась и вздохнула с облегчением. Не говоря ни слова, я ввела платежную информацию на сайте, завершила процесс и отдала ноутбук Фуонг.

Она закрыла его, откинулась на спинку стула напротив меня и, подтянув ноги, села, скрестив ноги.

– Так ты снова вернешься в университет после каникул? – спросила она, обращаясь к Ною.

Он кивнул.

– Ага, выходит, что так. Немного раньше, чем планировалось, но я даже рад.

– Вы учитесь в одном университете? – Я перевела взгляд с Ноя на Фуонг.

– Нет, – ответила девушка. – Я в Университете Гумбольдта, а он в БИТИЭ. Просто мы дружим с его сестрой.

– БИТИЭ? – спросила я.

– Берлинский институт техники и экономики. Я занимаюсь экологической инженерией, – сказал Ной.

– Вау. То есть ты спасаешь окружающую среду, а Фуонг – людей. – Мои пальцы теребили ручку уже пустой чашки.

– Я пока никого спасаю, а играю на лекциях в борьбу умов, – откликнулась Фуонг.

Ной громко рассмеялся.

– До сих пор? Ты как будто застряла в 2014-м.

– Ты так говоришь, потому что завидуешь. Тебе никогда меня не победить.

– Она врет, – заверил меня Ной. – Ты тоже учишься?

Я покачала головой, не желая снова лгать. На самом деле я ненавидела ложь. И если буду продолжать в том же духе, то просто запутаюсь в своем вранье. Поэтому я решила сказать часть правды.

– Я бы хотела изучать кино, – ответила я на вопрос Ноя. – И поснимать немного на каникулах. Когда подаешь заявку на курс, обычно нужно предоставить портфолио. Так что я подумала, что соберу здесь материал для короткометражного фильма, – вот, не совсем ложь. Я действительно отправляла портфолио в университет после того, как закончила школу. Что ж, я стала настоящим профессионалом если не во вранье, то, по крайней мере, в умении говорить не всю правду. «Я в порядке» – повторяла я сама себе почти каждый день.

– Звучит круто! – сказала Фуонг. – А в какой университет ты хочешь поступать?

– Эм-м, – отозвалась я не вполне красноречиво. Черт. – Я не знаю пока. Я… – Лажется, сердце уже не помещалось у меня в груди. Я же приехала сюда, чтобы забыть это все. Университет, учебу, тех людей. Вообще все. Я не хотела об этом думать, а уж говорить – тем более.

Просто закрой рот, Лия. Веди себя как нормальный человек.

Когда я увидела растерянно-выжидательные взгляды Ноя и Фуонг, я снова откашлялась. Наверное, они думали, что я совсем ненормальная.

– Может быть, не будем говорить об учебе, в конце концов, сейчас каникулы, – предприняла я неуверенную попытку оправдать свое странное поведение.

Фуонг подперла голову рукой и пожала плечами.

– Ну, зато честно.

– Ты уже выложила куда-нибудь свои работы? – спросил Ной.

Я покачала головой. Сейчас мне хотелось одного – чтобы они переключили свое внимание с меня на что-то другое.

– Нет. У меня есть пара видеороликов и идей для короткометражных фильмов, но почему-то на сто процентов мне ничего не нравится. – Я запнулась, но, вопреки ожиданиям, заинтересованный взгляд Ноя заставил меня продолжить. – Я не хочу делать просто пейзажные снимки, но когда фотоаппарат у тебя в руках, это неизбежно означает, что фото- и видеоматериала о себе мало.

– Тогда обучение в университете – это то, что тебе надо, – заметил Ной. – Там ты будешь работать в команде и познакомишься с людьми, которые так же увлечены этим делом. Они смогут помочь тебе со съемкой.

Я хотела громко рассмеяться, но прикусила язык. Когда-то я тоже так думала. Кто знал, чем это все закончится.

– Или, может быть, ты слишком критична к себе, – вставила Фуонг.

В этот момент зазвонил телефон и избавил меня от дальнейших вопросов. Ной вытащил свой смартфон из кармана.

– Извините, одну секунду. – Сжав губы, он посмотрел на дисплей, затем встал и отошел к двери, прежде чем ответить.

– Что случилось? – тихо спросил парень, тон его стал заметно суше.

Фуонг быстро улыбнулась мне, но выглядело это не очень убедительно.

Я бы с удовольствием обсудила с ней эту ситуацию. Но это было не мое дело. Я их не знала, и нет ничего хуже, чем посторонний человек, вмешивающийся в чужие дела.

Я взглянула через плечо на Ноя, который уже закончил разговор и снова сел за стол.

– Извините, девчонки. Мне надо идти.

Я посмотрела на часы.

– Я тоже лучше пойду. – Затем я встала и улыбнулась Фуонг. – Спасибо за кофе и за все остальное. Я не ожидала такого теплого приема.

Я вынула свой кошелек из кармана, чтобы заплатить, но Фуонг запротестовала – «не надо».

– Это уже второй кофе, который ты раздаешь бесплатно буквально за считаные минуты. Кафе так обанкротится, – заметила я.

– Воспринимай это как приветственный комплимент от заведения. И как приглашение зайти еще раз. Это называется лояльность к клиентам.

Она взяла две пустые чашки и кивнула нам на прощание.

– Буду рада, если ты заглянешь, чтобы отвлечь меня от работы.

Я засмеялась.

– Обязательно.

– Правда, забегай, – сказала Фуонг. – Когда захочешь кофе, Wi-Fi или советов туристу.

Я перекинула рюкзак через плечо и подняла чемодан. Ной бросил свой бумажный стаканчик в мусорку, когда выходил, а затем придержал передо мной дверь.

У двери я снова повернулась и махнула свободной рукой Фуонг. Она с улыбкой помахала в ответ. Затем я выбралась со своим багажом на улицу, где меня тут же окутал влажный жар, поднимавшийся от земли. Но сейчас это потрясло меня не так сильно, как в самый первый момент. Я здесь. Мне есть где переночевать первые пару ночей. И я даже познакомилась с кем-то и снова смогла нормально поговорить. В Халлингене я не высовывала носа из своей комнаты. В последние дни и недели разговор с незнакомцами в кафе был для меня чем-то немыслимым. Здесь, в Берлине, мои тревожные мысли немного отступили. Страх услышать шепот за спиной отошел на второй план. И мне даже удалось немного подерзить Ною. На один короткий, приятный момент часть меня прежней вернулась. Я не питала иллюзий, что все снова в порядке. Я не питала иллюзий, что нашла подругу в лице Фуонг только потому, что мы с ней мило поболтали. Но в этом и нет необходимости. Мне казалось на удивление приятным делать все эти привычные вещи, не находясь постоянно настороже. Я отказалась от себя настолько, насколько это было возможным, – и все же чувствовала, что часть меня вернулась. И это только начало.

4 глава Ной

Дверь кафе за нами закрылась, за спиной послышался звон колокольчика. Разница температур была такой, что показалось, будто меня ударили чем-то по голове. Я с шумом выдохнул.

– Мне срочно нужно на электричку, – сам виноват. Забежал в кафе, чтобы хоть ненадолго отложить момент разговора с родителями.

Лия повернулась ко мне, на лице ее застыло ироничное выражение.

– Фуонг сказала, что ты только что из Южной Америки. По-моему, ты должен был привыкнуть к жаре.

– Да, там жарко, – согласился я. – Но здесь жара намного беспощаднее.

Лия ничего не ответила, только улыбнулась в ответ. Я мог ее понять – сегодня со мной действительно сложно разговаривать. И даже если маневр с обгоном автобуса не отпугнул ее, то моя сегодняшняя манера общения уж точно сделала это.

– Ты знаешь, как добраться до хостела?

Лия потянулась к заднему карману джинсов, вытащила смартфон и помахала им в воздухе.

– Гугл-карты.

Я перевел взгляд с ее руки на джинсы. Странно, как в такую погоду можно их носить. Мне даже в шортах было невыносимо жарко.

– Окей, – сказал я. – Лучше всего садись на Розенталер Плац, чтобы не возвращаться до Алекс.

Лия кивнула.

– Тебе тоже надо на метро?

– Нет, я сяду на электричку у Ораниенбургских ворот и поеду к родителям. Они живут в пригороде, – я указал в противоположном направлении, и Лия снова кивнула, убирая с лица прядь рыжих волос.

– Что ж, – сказала она, одарив меня легкой улыбкой, от которой на ее носу заплясали веснушки. – Поеду заселюсь в свою комнату, и до конца дня у меня останется еще немного времени.

– Надеюсь, тебе понравится в Берлине, – сказал я и тут же почувствовал себя третьесортным гидом-экскурсоводом. Я что, нервничаю? Если даже и так, то уж точно не из-за Лии. Я, наверное, вообще немного не в себе. Джетлаг[3]. Да, голос моего отца по телефону не сулил ничего хорошего. Одна мысль о том, что между мной и родителями неизбежно случится ссора, уже заставляла меня нервничать. Я ненавидел ссоры.

– Спасибо! – ответила Лия и повернулась, чтобы отправиться к метро. Не делай глупостей, настойчиво уговаривал я себя, наблюдая, как она уходит. Шаг, еще один.

– Эй, Лия, – позвал я ее – к сожалению, не в мыслях, а вслух, достаточно громко, чтобы она услышала меня даже за стуком колес чемодана.

Отлично, вот это – самая настоящая глупость.

– Да?

Я сделал шаг.

– Давай я дам тебе свой номер? Ты сможешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Она улыбнулась, в ее глазах читался немой вопрос. Нет, не вопрос. Смущение.

– Спасибо, со мной все будет хорошо, – она помахала свободной рукой на прощание.

Упс. Вот это от ворот поворот. Хорошо, что Даниель не видел. Он бы мне это еще долго припоминал.

Дверь за мной захлопнулась. Слишком громко в такой тишине. Неужели никого нет дома? Я попытался уловить голоса родителей или дурацкую музыку из комнаты младшей сестры. Некоторое время все было тихо, затем до меня донеслось быстрое постукивание собачьих лап по паркету, и вскоре послышался лай и вой. Я присел и поздоровался с Баллуном, нашим золотистым ретривером. Он радостно набросился на меня и чуть не сбил с ног. Собака, скуля, дважды обернулась вокруг себя, а потом снова подпрыгнула.

– Я знаю, я тоже скучал по тебе, мой большой мальчик. Извини, что меня не было так долго, – я уткнулся носом в его теплую мягкую шерсть и нежно потрепал по бокам. Хвост бился о мои ноги, и это короткое чудесное мгновение было прекрасным. Затем раздался голос матери:

– Ной! – послышались шаги, она появилась из-за угла, приветственно раскинув руки. Кажется, она недавно покрасила волосы – оттенок темнее, чем обычно. На ней было синее платье ниже колен. Она обняла меня, но я стоял, не шелохнувшись. Было заметно, что она напряглась. Мать отпустила меня и отступила на шаг.

– Ной, я… ты проходи.

Молча я кинул ключи в вазочку на комоде, рюкзак оставил у стены. Мать следила за моими движениями.

– А где остальной твой багаж?

– У Даниеля в машине, – ответил я. – Я решил заскочить в кафе к Фуонг и не хотел тащить все с собой. – Я умолчал о том, что это к тому же окажется удобным на случай, если конфликт с родителями будет настолько серьезным, что мне придется снимать жилье. Я надеялся, что до этого не дойдет, но пока ехал, готовился ко всему.

– Даниель забрал тебя из аэропорта?

Я кивнул, и на мгновение на лице матери промелькнула неуверенность.

– Ты мог бы позвонить нам, ты это знаешь, правда ведь? Я думала, ты приедешь на электричке.

В ответ я только пожал плечами. В машине вести этот разговор мне уж точно не хотелось. Она провела ладонями по подолу платья, как бы разглаживая складки. Складок на нем не было.

– Как хорошо, что ты вернулся. Хотя я говорила тебе, что в этом нет необходимости. Отец сказал, что ты написал ему сообщение. В доме сейчас так пусто… Кира в Париже у тети. Но она, наверное, тебе писала. Я даже не знаю, как мы тут будем, когда она тоже уедет учиться.

Я прошел за мамой через гостиную в сад. Баллун, тяжело дыша, поплелся за нами. Я никак не реагировал на ее словесный поток. Она всегда много и быстро говорила, когда нервничала, хотя обычно была воплощением спокойствия. По крайней мере, теперь я знал, почему сестра мне не отвечала – она просто сбежала во Францию.

– А у нее что, другая сим-карта? – спросил я. Это могло бы объяснить то, почему она не ответила на мои последние сообщения.

– Даже не знаю, – ответила мама и открыла сетчатые двери, ведущие на террасу.