Лисий дом E-Book

© Тарья Сампо, 2023

© Yasha Wang, иллюстрация на обложку, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Мудрецы из храма Семи Стихий утверждают, что звезды на небе – это целые обитаемые миры, такие же, как наш. Многие сомневаются. Отчего же я в это верю? Да просто потому, что знаю.

Глава 1

Я до сих пор помню, как встретила его.

С тех пор прошло немало лет, мои человеческие ровесницы уже состарились, а я обрела новое лисье достоинство. Вопреки презрению других лисиц я стала равной.

Но тот миг я помню, словно это случилось мгновение назад…

Шла моя десятая весна. Я была еще мала и не вошла в пору, когда девочек одевают во взрослое платье и засылают к ним сватов. Мы с детьми-лисами пошли играть на окраину города.

Зачем я отправилась с ними? Не знаю.

Была я сиротой, более того, полукровкой. Случись такое у лисиц попроще, отношение к неравному союзу вышло бы иное. Но моей матерью оказалась любимая дочь Шелковой Бури. Имя матери после свершившегося вымарали изо всех клановых списков, а об отце я и подавно не слыхала. Однако подозревала, что он родом не из Хины. Западный варвар? Наверное. Все в моем облике говорило об этом.

Мне в то время вообще мало что рассказывали, да и замечали редко, так что я старалась урвать малые крохи внимания.

Может быть, поэтому…

С высокого насыпного холма, поросшего дикими маками, открывался великолепный вид на город и степь. Воздух свеж, и обманчиво теплый ветерок манит избавиться от верхних одежд.

Я всегда тянулась ко всему красивому, чутко вбирала в себя образы, запахи, звуки… Позже я узнала, что лисы так воспринимают окружающую действительность. Вот почему люди ценят наши произведения искусства, а пуще всего завидуют нашим способностям.

Мне хотелось присесть и полюбоваться красивым видом, но разве это было возможно?

– Давай, играй! Хватай, кусай! – хихикали девочки, толкая меня друг к другу.

– Она не может, – засмеялась Звонкая Река, законная внучка главы клана. – Полукровка даже не может обратиться в лисицу по своей воле.

– Неполноценная! – крикнула мне прямо в лицо красавица Тонкая Ива.

Волосы – черный шелк, косы с кулак толщиной, лицо округлое, маленький нос и глаза как миндаль. Как такой изящный рот может изрыгать столько грязи? Кожа как сливки. Только в этом я могла соперничать с нею. Лучше заткнуть уши и любоваться.

Она всего лишь повторяет слова взрослых.

– Полукровка! Полукровка!

– Жалкое отродье!!!

– Убирайся к варварам, там тебе самое место. Они таких любят!

Детская обида и одиночество. Да, я не в силах управлять своим даром. Я и моя Лиса – сами по себе. Не в силах выносить злой смех и тычки сверстниц, я разорвала связь и ушла в Тень, явив миру свою Лису.

Сестры мигом обратились и, весело тявкая, начали терзать мою Лису. Они тянули ее за хвост и уши, кусали и скакали вокруг, как припадочные. С жалостью я наблюдала из Тени за своей Лисой, не в силах ей помочь. Но, что бы ни случилось, нельзя срываться, иначе виноватой буду я.

Моя Лиса припала к земле, поджав хвост и прикрывая лапами морду. Была она темно-серебристой, так же как мои волосы считались слишком светлыми и напоминали пепел. Другие лисички были рыжими, а Звонкая Река самой красивой – красно-палевой.

Казалось, мучениям не будет конца…

И тут появился он.

Статный Лис выскользнул из травы и глухо тявкнул, привлекая внимание лисят. Роскошный мех зверя отливал золотом на солнце. Миг – и он обратился в человека, облаченного в скромные серые одежды мастера. Мечи-бабочки[1] на перевязи не оставляли в этом никаких сомнений.

– Что это тут? Почему вы обижаете свою сестру, маленькие негодяйки?

Лисички тотчас вернули себе людское обличье и наперебой затрещали, кланяясь гостю:

– Что вы, господин, мы просто учили полукровку хорошим манерам!

– Она первая проявила неуважение к чистокровным, – вставила Осенний Листок, подружка Звонкой Реки.

– Кровь есть кровь. Пусть наполовину, но она ваша сестра. Я не потерплю подобные речи!

– Мы должны были проучить ее, господин! – дерзко сказала Звонкая Река.

– Тихо! – прикрикнул мужчина на девочек и присел на корточки рядом с моей Лисой, все еще скулящей и дрожащей от страха. – Тихо, тихо, – совсем другим тоном продолжил он, осторожно поглаживая пепельный, черный у корней мех.

Он запустил пальцы в подшерсток и осторожно почесал под челюстью. Лиса привстала и потерлась мордочкой о протянутую руку.

– Ну вот, глупая. Ничего страшного. Возвращайся уже, – сказал он, и я ему поверила.

Моя сущность кубарем вывалилась из Тени в наш мир, а Лиса вернулась обратно в Тень. Я внимательно смотрела на незнакомца, но, помня о правилах приличия, вбитых досточтимой бабушкой, поклонилась и представилась первой.

– Приветствую вас, господин. Да пребудет с вами милость богов. Живите вечно! Я Маленький Цветок. Благодарю вас за проявленное милосердие! Дозвольте узнать, кому я обязана своим спасением? – закончила я свои витиеватые речи.

– Я Золотой Лис из клана Первородных. А ты дитя какой Ветви? – задал он мне отчасти жестокий вопрос.

Формально я не была признана, а отец мой слыл безвестным человеком.

– Моя мать из клана Второй Ветви, господин, – ответила я, с поклоном скрыв покрасневшее лицо.

– Маленький Цветок… красивое имя. Я слышал о тебе, девочка, – неожиданно сказал он.

– Правда, господин?

Удивлению моему не было предела. Порой мне казалось, что я стала невидимкой, особенно для взрослых, и только нападки сверстников говорили, что я все еще существую.

– Да, о тебе и о таких, как ты. Это постоянно случается, знаешь ли. Но чаще с человеческими женщинами. Лисицы знают, когда приходит их время, и крайне редко попадают в схожие ситуации. Наверное, твоя мать сильно привязалась к твоему отцу, раз позволила тебе появиться на свет.

Я не знала, что ответить на это, и только еще ниже склонила голову. Мне никто не рассказывал, какие отношения связывали моих родителей и что с ними стало. Досточтимая бабушка взяла меня на воспитание, узнав, что у меня есть Лиса.

Внезапно сильная мозолистая рука приподняла мое лицо за подбородок. Я заглянула в узкие черные глаза, опушенные густыми ресницами. Кожа чистая, лицо овальное, нос прямой, губы узкие, волосы, собранные в узел на макушке, с золотистым блеском. Мужчина был по-своему привлекателен.

Как оказалось, не только я любовалась им.

– Если он был так же красив… я ее отлично понимаю.

* * *

Золотой Лис остановился в нашем доме и задержался в городе до осени.

Это было самое счастливое время за все годы моего сиротливого детства. Девочки не смели больше обижать меня, разве что только если не на глазах у гостя. Они знали, что жаловаться я не буду.

Но это случалось сравнительно редко. Я как привязанная следовала за своим кумиром. Он казался мне средоточием всех добродетелей.

Золотой Лис всегда охотно беседовал со мной и даже пытался учить каллиграфии и письму.

Ежедневно я наблюдала, как он тренируется на мечах во внутреннем дворе нашего дома, а потом приносила ему принадлежности для умывания и звала завтракать. Вообще-то это были обязанности служанок, но я занимала положение ненамного выше. Я не роптала, ведь благодаря этому я могла находиться рядом с Золотым Лисом.

Так продолжалось ровно до того момента, когда я узнала, для чего Золотой Лис прибыл к нам в гости. Он обсуждал свою помолвку с внучкой главы клана.

Сколько же слез я выплакала, лежа в своей каморке на жестком матрасе! Сама того не ожидая, я незаметно привязалась к этому мужчине. Запретная любовь, хуже того, запретная дважды. Мы в разных рангах, и он отныне помолвлен.

Звонкая Река, напыжившись от гордости, как павлин, рассказывала подружкам о свадебных планах. Когда я находилась поблизости, ее голос становился в два раза громче и разносился по всему дому.

Золотой Лис, заслышав такую похвальбу, только морщился, но, видимо, брачный союз был столь важен, что менять планы и выговаривать юной невесте за неподобающее поведение он не стал.

Однако ему нельзя было отказать в наблюдательности. Однажды, когда случилось нечто подобное, он пристально уставился на меня, и внезапно я снова ушла в Тень.

– Ну что же ты? Неужели так меня боишься? – спросил Золотой Лис, нагнувшись к моей Лисе, которая уселась, обернув лапы хвостом, и глядела в сторону. – Если тебя волнуют перемены в доме, забудь. Этот союз тебе только на пользу. Ты обрадуешься, когда невеста покинет дом, – сказал он со странной горечью в голосе.

Я хотела утешить, обнять его за шею, уткнуться в грудь и забыть обо всем на свете.

Лиса, словно услышав меня, подняла мордочку и вопросительно тявкнула, а мужчина начал гладить и теребить густой мех.

* * *

Помолвка состоялась официально в заранее выбранный геомантами[2] благоприятный день. Было ясно и довольно прохладно.

Мои ноги в дешевых тряпичных башмаках зябли, но я почти не обращала на это внимания. В предыдущие дни меня просто загоняли с поручениями. А теперь обо мне наконец все забыли.

Наряженную в церемониальное красное платье с богатой вышивкой, набеленную и нарумяненную, как куклу, со звенящими подвесками в волосах невесту в паланкине пронесли по кварталу, демонстрируя людям и нелюдям, а затем доставили в храм к жениху. Обратно они прибыли уже вдвоем.

Тетушки шептались, что по достижении зрелости суженая отправится к супругу, дабы окончательно закрепить союз между кланами. Союз с Первородными – настоящая честь! Их Лисы несли в себе изначальную магию, а потомки тоже наследовали это дар.

Я хорошо запомнила все подробности, желая унести их в могилу. Столь юная, я уже задумывалась о том, что меня ждет. Но понимала, что никогда и никого больше так не полюблю.

* * *

Если бы знала ликующая невеста, что через несколько лет почти весь предательский клан Второй Ветви будет вырезан женихом и его воинами!

И мне, никчемной полукровке, судьбой было уготовано восстановить честь клана.

Глава 2

– Негодница! Маленький Цветок! Где ты? – кричала на весь двор госпожа Драгоценная Шпилька.

Вместо того чтобы поискать меня, она сразу начинала звать, покрикивать и ругаться на чем свет стоит. Недолго же я отдыхала…

Моя Лиса нехотя выбралась из-под порога дома, приподнятого сваями, после чего я вышла из Тени.

– Да, госпожа! – откликнулась я. – Вы меня звали? Что случилось?

– Разве я не говорила тебе, чтобы ты сходила к аптекарю и забрала красители для тканей, которые я заказала?! – сказала хозяйка швейной мастерской, отодвинув створку двери в сторону и показавшись на улице.

Эта элегантная женщина средних лет была одета в пышную шелковую юбку оттенка цветущей сливы и верхний кафтан нежно-зеленого цвета по последней моде, к изготовлению которого я приложила руку. Из-под кафтана выглядывал край полупрозрачной белоснежной нижней рубахи.

Все столичные красавицы мечтали заполучить наряд из мастерской Драгоценной Шпильки. А я считалась лучшей швеей и без преувеличения могла бы сказать, что уже сравнялась в искусности с хозяйкой.

Она была не только необыкновенно талантливой, но и капризной. Не многие мастерицы уживались с ней. Думаю, только поэтому Драгоценная Шпилька еще не стала первой в своем искусстве и не получила ни одного заказа из королевского дворца.

– Должно быть, я забыла. Я немедленно отправлюсь туда, – виновато ответила я, поклонившись и скрыв улыбку.

Разумеется, я ничего не забывала. Это хозяйка забыла напомнить мне. Но проще согласиться, чем спорить и вызывать ее гнев.

Показная покорность пошла мне на пользу. С круглого, слегка напудренного и искусно подкрашенного лица хозяйки исчезло недовольство.

– Погоди-ка, – сказала она. – Отнеси вот это господину Спасительному Дождю.

Она протянула мне конверт из мягкой конопляной бумаги, в каких обычно передавали расписки.

Хозяйка, хоть и имела горячий нрав, мне доверяла, и я обычно расплачивалась за нее с торговцами.

– Что-нибудь еще, госпожа? – спросила я, принимая конверт.

– Ничего. Иди!

* * *

Минуло уже шесть лет с тех пор, как я вместе со слугами и уцелевшими членами клана, покинув Хину, бежала в Королевство. Подальше от границы, где обосновались лисы, и поближе к ступеням дворца.

Тут правили драконы, и никто бы не догадался искать беглецов в самом сердце страны. Наверняка король отправил охотников за головами даже в варварскую Империю, ожидая, что мы устремились именно туда, и просчитался.

Не проще ли спрятать ценность на видном месте?

Так решила досточтимая бабушка, и чутье ее не подвело. По прошествии многих лет охотники нас так и не нашли.

* * *

В незапамятные времена драконы сошли с небес и покорили Три царства, основав единое государство и сменив правящую династию.

Затем они завоевали прилегающие земли, объединив их в единое целое, и подмяли под себя Хину, взяв в заложники сыновей правителя и знатных вельмож и заставив тех платить дань.

Завоевания длились долгих десять лет, и теперь царство драконов простиралось от моря до далеких северных гор и степей…

Бежав, я обрела новый дом, где со мной обращались со всей почтительностью. Лисы рангом пониже, когда меня приняли в клан, уже не смели оскорблять полукровку и обучали тому, что должна знать девушка знатного происхождения.

Но деньги кончались, и мы все, кроме старой Гибкой Плети, которой перевалило за четыре сотни лет, нашли себе работу по способностям и умениям.

Я имела природную склонность к шитью и вышивке и очень любила рисовать, а мое чувство цвета было безупречным. При виде той или иной женщины я отлично представляла, какой наряд и цвета будут ей к лицу.

И еще одна причина заставила меня прийти именно к госпоже Драгоценной Шпильке. Ей благоволила мать нынешней главной королевской наложницы.

Работая здесь, я тешила себя надеждой когда-нибудь попасть во дворец и добиться справедливости для клана Второй Ветви или хотя бы узнать, почему он подвергся истреблению.

* * *

Это случилось, когда мне исполнилось двенадцать.

Однажды ночью пришли они – люди в черном с закрытыми лицами. Они резали и рубили всех без разбора, начиная с воинов клана и заканчивая женщинами и детьми.

Иногда в пылу схватки они выпускали своих Лисов – страшных чудовищ, сравнимых по размеру с крупными псами. Звери в бешенстве кидались на людей, причиняя своими клыками и когтями не меньше ущерба, чем мечи воинов.

Я прокралась в каморку, которую делила со служанкой. Девушка в панике начала причитать, решив, что за ней пришли убийцы, и мне пришлось зажать ей рот рукой.

– Заткнись! Ты нас погубишь! – прошипела я служанке на ухо. – Сиди тихо, а я сбегаю за наследником и скоро вернусь.

– Госпожа!

– Жди меня здесь. Никуда не уходи и сиди тихо! – властно велела я.

Обычно я была покорной и почтительной. Даже со слугами я обращалась как с равными, понимая свое положение в доме. Однако сейчас я почувствовала, что имею право командовать.

Не знаю, что со мной случилось, но я вдруг ощутила внутреннюю сосредоточенность и поняла, что и как должна сделать. Я не колебалась ни секунды.

Моя Лиса была рядом, в Тени, и я протянула ей руку. «Пожалуйста. Пожалуйста… Мы должны это сделать!» – попросила я. И она послушалась меня. Впервые я совершила превращение по собственной воле.

Тихо крадучись, моя Лиса пробралась в соседние покои, не обращая внимания на запах гари и крики. Под одеялом прятался Шелковый Гром, младший брат Звонкой Реки. Почему я подумала о нем, когда все это случилось?

Он настолько же хорошо относился ко мне, насколько его сестра меня ненавидела. Оставшись без матери, которая умерла родами, малыш оказался на попечении внутреннего двора. Ребенком занимались служанки, в числе которых была и я.

Я решила, что должна спасти его.

Кроме ребенка, в покоях никого не было. Все разбежались, жалкие трусливые отродья! Не сомневаюсь, что ринулись они навстречу смерти. К счастью, никто не догадался взять ребенка с собой.

Я обернулась в человека, отправив Лису в Тень.

– Сестра! – радостно сказал Шелковый Гром и протянул ко мне руки.

Я закутала мальчика в покрывало и стала размышлять, как дотащить его до каморки. Лиса его просто не донесет. Крупный для своих шести с половиной лет, он будет для меня непосильной ношей.

– Давай поиграем? Ты же умеешь становиться Лисенком? – спросила я.

Возраст у него подходящий. С ним должны были играть, побуждая превращаться и принимать облик Лиса.

– Да, могу, – подтвердил ребенок.

– Я сейчас превращусь, и ты тоже. Возьмешь меня зубами за хвост, и мы пойдем в мою комнату. Только тихонько, ясно?

Я снова вступила в диалог со своей Лисой, надеясь на повторение чуда, и оно свершилось. Превращение прошло безо всякого труда. Почему я раньше не могла так? То ли не хватало воли, то ли была слишком мала. Хотя мне все внушали: это из-за того, что я полукровка.

Мальчик легко обернулся, как и все высокородные. Темная Лиса и огненно-рыжий Лисенок пошли в каморку.

Дым стелился почти до самого пола. Я порадовалась, что мы в лисьем обличье, ведь внизу еще было чем дышать. Хотя у зверей более чуткое обоняние, и запах гари стал для моего носа настоящей пыткой.

Мы почти добрались, когда навстречу из дыма вынырнула знакомая Лиса. Это была Тонкая Ива.

* * *

Но на пути у нее встал крупный Лис. Он ощерился в оскале и за долю секунды обратился в человека. Голову и плечи убийцы скрадывал дым. Мужчина обнажил мечи, достав их из заплечных ножен.

Охотник! «Двурукий» мастер! Мы пропали.

Тонкая Ива с визгом метнулась в сторону, но охотник в два шага нагнал Лису и рассек ее пополам.

Я утратила всякую надежду на спасение. Моя Лиса заскулила от страха, а Лисенок поджал хвост и сжался в комочек. «Пожалуйста! Пожалуйста… Я не хочу так! Не дай мне умереть Лисой. Я хочу умереть человеком».

Непривычно послушная Лиса ушла в Тень, и рядом с воином встала я, девочка из опального клана. Я молчала и смотрела на воина, ожидая конца.

Жаль… Как жаль, что я не спасу брата и погибну такой молодой.

А он вдруг спрятал один из мечей в ножны и приблизился ко мне и Лисенку. Властно и бесцеремонно он поднял мой подбородок, поворачивая из стороны в сторону лицо, чтобы рассмотреть получше.

Чего он ждет? Почему не убил меня сразу?

– Дядя, не трогай сестру!

Шелковый Гром выскочил у меня из-за спины и повис на руке у воина. Мужчина бесцеремонно стряхнул мальчика, однако отпустил меня. Мгновение воин постоял неподвижно, словно раздумывая, а потом обернулся в Лиса и исчез в дыму.

* * *

Чужак ушел, а моя Лиса с Лисенком двинулись дальше.

Почему он не убил нас? Пощадил, чтобы мы привели его к остальным? Но где же он? Следит за нами? Что ему до меня?

Я вроде бы знала этого Лиса. Откуда? Или он прежде видел меня?

Когда прячешься в Тени, только и остается, что отстраненно размышлять о случившемся. Лиса не думает, а действует.

* * *

Добравшись до места, я сказала трясущейся от страха служанке:

– Рядом кухня, там ледник. А под ним потайной ход. Наши могли уйти туда. А даже если не успели, то хотя бы мы спасемся.

Взрослые часто не обращают внимания на детей, но те не слепые и не глухие. Однажды я узнала об этом секрете клана, а теперь он поможет сохранить наши жизни.

– Госпожа! Пощадите, – заплакала служанка. Сегодня она впервые назвала меня так, как положено по праву рождения. – Я боюсь…

– Я тоже боюсь, – призналась я и крепче обняла Шелкового Грома, который прильнул ко мне. – Оборачивайтесь в лисиц и идите за мной.

Надо было поторопиться. От дыма уже почти нечем дышать. Скоро огонь и до нас доберется. Несмотря на каменные опорные конструкции и черепичную крышу, здесь хватало дерева и бумаги, чтобы пожар охватил весь дом.

* * *

Проникнув в подвал через кухню, мы обратились в людей. Я повязала на лицо ребенка мокрую тряпку.

– Фу, сестра! Не хочу!

– А задохнуться хочешь? Терпи!

Я попыталась понять, где же находится лаз в подземный ход. Если не сумею, то нам конец. Мы умрем под обломками горящего дома. Если вход и имелся, то умело скрытый иллюзией, в чем старшие лисы были настоящими мастерами.

Придется снова попробовать. «Что ты чуешь? Здесь есть дверь?» – обратилась я к своей Лисе. В ответ она просто вышла из Тени.

Я наблюдала, как она приблизилась к стене, с виду вполне целой, и тявкнула, привлекая внимание служанки и ребенка. Там клубилось марево иллюзии, которую я не видела, пока была в человеческом обличье.

Отводящее глаза заклинание! Мы могли пройти мимо или вернуться обратно, навстречу собственной гибели.

Добившись своего, Лиса начала рыть лапами под кувшином с бобовым соусом. Я поняла, что тут уже кто-то побывал.

«Спасибо! Иди обратно. Теперь моя очередь». Лиса вернулась в Тень, а я начала двигать с места тяжелый кувшин, который был с меня ростом.

– Что смотришь? Помогай! – приказала я служанке, и вдвоем мы наконец сдвинули с места кувшин.

На полу обнаружился присыпанный землей каменный диск, скрывающий лаз. Камень оказался ненамного легче кувшина, но мы справились.

Надо было действовать быстро. Мы не смогли вернуть диск обратно. Теплилась надежда, что иллюзия продержится до тех пор, пока мы не скроемся, иначе нас найдут и уничтожат.

Мальчик захныкал, когда мы спустились в пугающую тьму подземного хода. Я утешала его как могла. Шли мы на ощупь. Пахло плесенью и мокрым камнем. Оставалась надежда, что подземный ход не ветвился и мы не заблудимся в лабиринте, застряв тут навсегда.

Наконец в конце коридора забрезжил свет, исходящий откуда-то сверху. Я уже не касалась стены, в этом не было необходимости. Запахло свежим воздухом и лесом. Цепляясь за вьющиеся растения, которые оплетали стены пересохшего колодца, мы карабкались наверх. Первой взбиралась служанка, которая должна была принять ребенка. Я более медленно поднималась вслед за ней, а на спине у меня сидел Шелковый Гром, которого я для надежности привязала к себе поясом.

Когда служанка схватилась за край колодца, она вскрикнула и упала вниз. Я еле успела уклониться, чтобы она не увлекла меня за собой.

На лицо упала пара горячих капель. Медный запах… Что это? Кровь?

– Проверь, кто там! – услышала я смутно знакомый голос. Кажется, говорил кто-то из воинов клана Второй Ветви.

– Это мы! Мы! Шелковый Гром и Маленький Цветок! – изо всех сил закричала я, чтобы нас по ошибке не убили свои же люди.

– Что?

Снизу я могла разглядеть только темный силуэт на фоне освещенного круга. Тот, кто разглядывал нас, принял решение.

– Поднимайтесь.

Нам с братом помогли выбраться наружу. А тело служанки, которой я спасла жизнь и которая невольно отплатила мне тем же, осталось лежать на дне колодца.

Четыре воина несли дозор у подземного хода, до последнего прикрывая отход остальных. Мужчины остались здесь, чтобы встретить врагов, если те погонятся за беглецами.

Увидев ребенка, один из воинов, Крепкий Уступ, удивился.

– Наследник жив!

– Надо доложить госпоже Шелковой Буре, – сказал кто-то.

– Проводи их, а мы останемся тут, – решил Крепкий Уступ, дав поручение соратнику, и обернулся ко мне. – Твоя заслуга не останется незамеченной. Кто ты?

Я молчала. Я всегда знала, кто он. А он не знал, кто я. Воин, обязанностью которого быть в курсе всего, что происходит в клане, никогда не замечал меня.

Иногда мне казалось, что я исчезну, как былинка на ветру или падающая звезда, не оставив даже следа в этом мире. Я никто. И мне не устают об этом напоминать.

Не дождавшись ответа, воин решил, что я, наверное, слишком напугана случившимся. Он отдал распоряжения, и мы отправились в степь, нагоняя уцелевших членов клана Второй Ветви.

* * *

Я почти не запомнила пути. Воин нес на спине моего брата, а я плелась в нескольких шагах позади, едва за ними поспевая.

С остальными беглецами мы встретились спустя два дня в условленном месте. Я застала досточтимую бабушку до того, как она покинула этот мир. Но она успела принять меня в клан как свою внучку и засвидетельствовать это перед другими лисами.

Кто-то считал, что это было излишним для полукровки. Другие – что это справедливо, поскольку я спасла наследника и являлась его двоюродной сестрой.

Но никто не смел оспаривать посмертную волю Шелковой Бури.

Глава 3

Я любила ходить с поручениями в торговые кварталы. Настоящая симфония для глаз и ушей!

Люди в разнообразных одеждах, по которым можно без труда прочитать весь их жизненный путь и судьбу, гул и гомон голосов, сливающихся в редкостной какофонии.

Нет-нет да и прозвучит женский высокий голос, зазывающий покупателей внутрь, и низкий мужской, приглушенно и доверительно заверяющий в чем-то. Не верьте, глупые уши, обманет сей же час. Настоящие мастера не кричат, к ним люди идут сами.

Мне нравится смотреть на женщин Королевства. Кожа их, даже простых горожанок, гораздо белее, чем у красавиц Хины, глаза круглее, а платья всех цветов радуги с изящной вышивкой на кафтанах просто прекрасны. Даже простые служанки подгоняют одеяния по фигуре и стараются выглядеть если не роскошно, то опрятно и приятно для взора.

Мужчины тут выше, чем жители Хины, и носят положенные чину и сословию одежды. Весьма строго это у чиновников. Их костюмы – определенного цвета, головные уборы – установленной формы и размера, с разной высоты тульей и отделкой шелковым шнуром и бусинами. Даже обувь – «правильного», установленного свыше вида.

Первое время я удивлялась, но потом привыкла и даже оценила такой порядок. Я почти всегда знала, кто передо мной, какого он ранга, перед кем надо прогнуть спину в поклоне, а на кого можно смотреть прямо. Хорошо, чтобы не попасть впросак.

Свободные женщины, не состоящие на службе, могли позволить себе вольности в одежде. Фантазия в нарядах ограничивалась лишь тяжестью кошелька. Особенно старались куртизанки. Еще бы! Ведь нужно показать товар лицом.

Впрочем, я излишне жестока к ним. За красивой оберткой часто скрывалось неприглядное содержимое или настоящая трагедия. Если сравнивать, в Хине такие женщины не покидали кварталов с домами развлечений, дабы не смущать почтенную публику. А в драконьем царстве эти дамы пользовались свободой передвижения и занимались искусствами.

Вот одна из них проехала, сидя боком на покладистой лошадке. Местные жители с любопытством и без осуждения смотрели на невиданную красоту. Да, люди здесь другие…

Проходя мимо лотка торговца фруктами, я купила спелую мушмулу[3]. Зачем я это сделала? Я была сыта и проголодаюсь только на обратном пути от господина аптекаря.

Мне вдруг подумалось, как обрадуется угощению Шелковый Гром, который уделял все свое время обучению «Десяти премудростям».

На мое лицо сама собой просится улыбка. Брат, мой милый брат… Я в нем души не чаяла, как и он во мне. Ему все равно, что мы не были рождены равными. Он меня в обиду не давал.

– Я выдам тебя замуж за лучшего лиса, твои дети тоже будут лисами. Никто и никогда их не упрекнет, – говорил он, сжимая кулаки, если вдруг мне случалось терпеть унижения.

Пусть другие лисы и смирились, что я стала частью клана, но на деле не слишком радовались и при случае старались дать мне это понять.

Я их не осуждала. Они такие, какие есть. А я – это я.

Даже крашеные и черные, как тушь, волосы не могли скрыть, что я другая. Кем же был мой отец? Почему он оставил меня и мать? Если бы я знала…

* * *

Я забрала аккуратные свертки с минеральными и растительными красителями у господина аптекаря и сложила их в сумку.

– Негашеную известь неси отдельно. Будь осторожна, – протянул он мне сверток, обернутый для сохранности в несколько слоев плотной бумаги из тутовника и перевязанный бечевкой.

– Да, господин, – поклонилась я, принимая покупки.

По пути обратно я сделала крюк к горе Семи Камней. Я быстро управилась, так что у меня было время полюбоваться на нечто прекрасное.

На отшибе, за городской чертой, как и положено, не близко, но и не далеко от добропорядочных жителей располагался дом развлечений, где обитали куртизанки.

По дороге я поднялась на холм, чтобы обзор стал лучше. Теперь все было как на ладони.

Двор – самый обычный, как в клановом доме, но часть стены оказалась очень низкой, с рост человека, а с другой стороны стеной служила длинная постройка. Наверное, то было помещение для слуг или караула.

В центре располагался изысканный дом с четырехскатной крышей, стоящий на небольших сваях, чтобы в сезон дождей не намокал пол. Крыша крыта нарядной красно-бурой глиняной черепицей, а не сколотым сланцем. Бумага в окнах и дверях всегда была новой и бело-кремовой, как яичная скорлупка, а деревянные опоры и стены блестели от лака, защищавшего от непогоды.

Во дворе располагался маленький сад с прудом, а в центре – большая площадка, мощеная камнем. Малая площадка была посыпана песком, но в сухую погоду там стелили войлочные покрытия.

Если дом был так красив, то насколько же прекрасны его обитательницы? Я постелила на камень платок, уселась поудобнее и приготовилась наблюдать за их появлением.

Вот стайка изящных красавиц в сопровождении наставницы выпорхнула наружу и направилась к площадке. В стороне уже рассаживались и пробовали свои инструменты музыканты.

Гнусавое звучание цитры, завывание флейт и удары барабанов и цимбал[4] возвещают, что начинается танец. Я знаю эту музыку.

Девушки движутся синхронно, руки и корпус изгибаются в точно выверенных, неспешных движениях. Накладные рукава, которые крепятся на запястьях, взлетают и опускаются, то прикрывая лицо, то уподобляясь крыльям птиц.

Когда танцовщицы подхватывают юбки, видно завуалированное приглашение, и бедра легко движутся из стороны в сторону. Как вода, как волна…

Они кружатся, и юбки вращаются вокруг. С того места, откуда смотрю я, кажется, будто танцуют живые цветы. Головы, увенчанные свернутыми косами из накладных волос, подобны венчикам гигантских камелий[5], пионов и лотосов.

«Куртизанка подобна цветку. Двигайся, как цветок. Сиди изящно, как цветок. Говори, как цветок. Танцуй, как распускающийся цветок».

В какой-то момент я встала и тоже начала танец. И пусть мое платье не такое роскошное, движения не уступают им. Кисти рук в нужный момент словно толкают воздух, и, кажется, вот-вот взлетят ввысь рукава. Руки медлят, а ноги движутся в такт музыке.

Наконец после коды музыка обрывается, и я сгибаюсь в поклоне одновременно с танцовщицами.

Сзади раздается шорох, и я резко оборачиваюсь.

– Что ты здесь делаешь? – резко спрашивает офицер городской стражи.

* * *

Вздрогнув от неожиданности, я в целом не подала виду, что испугалась. Конечно, ведь я не сделала ничего преступного или предосудительного. Что такого в том, чтобы наблюдать за танцем?

– Прошу меня простить, господин, – поклонилась я, приветствуя его, и лукаво улыбнулась. – Я наблюдала за танцем Уплывающей Воды. Необыкновенно красивое зрелище, не правда ли?

– Ты не только наблюдала, – резко оборвал меня офицер. – Назовись. Кто ты? К какому двору приписана? Ты служанка?

– Меня зовут Маленький Цветок. Я служу по найму у госпожи Драгоценной Шпильки в ее мастерской, – ответила я, тем самым подчеркнув, что не рабыня.

– Вот как? А куда ты сейчас направляешься? – спросил он.

«А куда направляетесь вы, господин офицер? Что вы здесь делали, в месте, куда мужчины приходят с определенной целью?» – подумала я.

Ну а вслух сказала:

– Я как раз собиралась вернуться в мастерскую. Думаю, хозяйка меня уже заждалась. Прошу меня извинить…

Я снова поклонилась, на сей раз ниже, и развернулась, однако он задержал меня.

– Стой. Я тоже возвращаюсь в город и провожу тебя. Негоже молодым девушкам бродить в одиночестве, – сказал он.

Подхватив свертки, я последовала за ним, едва успевая подстраиваться под быстрый шаг офицера. Он это заметил и пошел гораздо медленнее, чтобы мне было удобнее.

Я украдкой разглядывала офицера. Он оказался выше меня на целую голову, хоть я и не была низкой. По тому, как он двигался, было понятно, что мужчина в отличной физической форме. Меч на поясе внушал невольное уважение.

Волосы он убирал в высокий узел, скрытый шелковой шляпой с широкими полями, которые при случае могли защитить от непогоды. К жестким полям крепились красные лаковые бусы. Одеяние – темно-лиловое с черным, как у всех стражников.

У него было открытое, с правильными чертами лицо. Брови густые, но ровные и аккуратные, полукружьями над большими карими глазами. Нос длинноватый, но для мужчины вполне годный, а губы рельефные, четко очерченные и бесцветные.

Мне показалось, что он человек прямой, хотя и резкий в обращении.

Я порывалась пару раз открыть рот, но так и не решилась. О чем я буду говорить? О танцах? О травах и красителях? О новейших фасонах женского и мужского платья? Какая нелепость. Я могла бы еще побеседовать с ним о поэзии, но это, право, тема не для незнакомцев, особенно мужчины и женщины.

Стражник сам заговорил со мной, когда мы почти дошли до мастерской.

– Лучше тебе там больше не появляться, – наставительно сказал он. – Не ровен час, попадешь в неприятности. Тебя могут забрать в дом развлечений, а потом уж ничего не поделаешь, будешь там служить. И неизвестно, служанкой или кем-то другим. Ты достаточно привлекательна для таких дел, а люди злы.

– Да, господин. Спасибо за предупреждение. Я обязательно прислушаюсь, – ответила я.

Я-то знала, что в любой момент могу обернуться Лисой и убежать, но господин офицер об этом не ведал и беспокоился за меня.

– Могу я узнать, кого мне благодарить за совет? – повинуясь порыву, спросила я и еще ниже склонила голову.

– Небесный Дар, офицер городской стражи. Если тебя кто-то обидит, спроси меня в городской Управе, – ответил он.

Так я и познакомилась с господином офицером. Как потом оказалось, эта встреча была далеко не последней в целой череде следующих за ней…

Разумеется, я так замечталась, что опоздала, и хозяйка разгневалась. Она лишила меня жалованья за два дня, но я ничуть не расстроилась. Ведь возможность потанцевать и познакомиться с городским офицером того стоила.

* * *

Так неспешно минул второй месяц осени, когда я встретила Пожирателя красавиц и мне пришлось обратиться за помощью к господину офицеру.

Глава 4

Той осенью начали умирать молодые красавицы на выданье. Все – девушки из зажиточных семей. Одна-другая смерть – еще ничего, но когда их число перевалило за десяток, стража просто перерыла весь город, разыскивая убийцу.

И наконец смерть пришла в дом сестры градоначальника. Я была свидетелем похоронной процессии. Люди, одетые в знак траура в платья из небеленого крапивного рубища, с перевязанными свернутой пенькой волосами и простыми плетеными сандалиями, несли закрытый гроб.

Вопреки традициям, погибшую никому не показывали, как и тела других жертв таинственного убийцы.

Среди мастериц и служанок Драгоценной Шпильки ходили слухи, один страшнее и нелепее другого. Дескать, убитые были настолько изуродованы, что их страшно показывать людям.

Я же придерживалась иного мнения. Однажды, когда я снова побывала с поручением в лавке аптекаря, к нему заглянул королевский следователь, который изучал тела. Все, что я поняла: он спрашивал, каким способом можно извлечь всю кровь из человеческой плоти. Но аптекарь меня заметил и попросил удалиться, и остального я не расслышала.

Мне представлялось, что неведомый убийца спустил кровь, как на бойне. В таком случае ничто не мешало показать тела, ведь их не изуродовали. В чем же тогда было дело?

Провели обыск в соседней мастерской, хозяин которой конкурировал с Драгоценной Шпилькой. Стражники вытаскивали во двор вещи, перебирали записи, а затем увели хозяина лавки и нескольких работников на допрос.

– Ой, что я вам расскажу! – возбужденно воскликнула Большая Награда, наша служанка с кухни. – Хозяин лавки накануне продал племяннице градоначальника красивое платье и две нижние рубашки. Когда девушку убили, платье пропало. Но это еще не все. За неделю до этого в той же лавке купила себе наряд еще одна несчастная. Одежда предназначалась для помолвки, но вместо этого случились похороны. Бедняжку тоже нашли мертвой, а платье пропало. Теперь мастера и слуг будут допрашивать со всей строгостью!

Дородная служанка наслаждалась всеобщим вниманием. Не знаю, чему тут можно было радоваться! Чтобы вывести на чистую воду преступника, невиновных людей подвергнут жестокому допросу. Им будут палками гнуть суставы и бить, завернув в циновки, так что если не изуродуют, то признания или самооговора точно добьются.

Может, торговец тут ни при чем. Остальные не покупали у него одежду, но тоже умерли.

Вдруг я похолодела от страха и уколола палец иголкой, отчего на коже выступила предательская капля крови, чуть не испортив вышивку. Я вспомнила, как одна из купеческих дочерей три декады назад купила у нас необыкновенной красоты юбку, но не успела похвастать обновкой и умерла.

Может быть, скоро стража придет и в этот дом…

* * *

Но никто пока не являлся с проверками или арестом.

Владелец соседней мастерской и его служащие вернулись спустя несколько дней, полностью очистив себя от подозрений. Думаю, следствие сделало вывод, что убийца просто забирал красивые платья на память.

Весь город со страхом и трепетом ждал следующего убийства, ибо преступник еще не был найден.

Меры безопасности усилились. Стража беспрестанно несла караул на столичных улицах, а вечером ввели комендантский час, как в Драконьем дворце. Было поймано бесчисленное количество мелких воришек, но убийца оставался на свободе.

Многие семьи отправляли своих дочерей в провинцию, чтобы уберечь их от смерти.

Все чего-то ждали…

* * *

Прибыль в мастерской снизилась до критической, потому что молодые дамы, имеющие достаточно средств и следящие за модой, перестали посещать лавку. Точно так же дело обстояло и в других заведениях. В наш квартал пришел упадок, и никто не знал, сколько это продлится. Ткацкие и швейные мастерские снижали цены и вовсю изощрялись, лишь бы завлечь покупателей.

Спустя какое-то время стало понятно, что и это не поможет. Покупатели не шли к нам.

Однажды утром в нашей лавке произошло очередное убийство. Одна молодая швея, которая очень нуждалась в средствах, взяла сверхурочную работу. Всю ночь напролет она трудилась над новым платьем, а утром, когда служанки вошли в мастерскую, увидали уже хладный труп. Платье пропало.

Стража осмотрела место преступления, но опять ничего не нашла. Не было никаких улик, которые бы указали, кто же убийца и как он проник во двор.

Один из охранников клялся, что мимо него за всю ночь никто не проходил, а второй охранник до рассвета дежурил с обходом.

Я видела, как поутру выносят носилки с телом, прикрытым отрезом дешевой ткани. Вдруг один из носильщиков неловко повернулся, и, обнажившись, из-под савана вдруг свесилась рука убитой девушки. Она была не белой, как мне представлялось, а вся покрыта какими-то синюшными пятнами с треугольными надсечками в центре.

Офицер, руководивший осмотром места преступления, прикрикнул, и тело тотчас скрыли от всеобщего обозрения.

Всех обуял настоящий ужас. Многие мастерицы немедленно попросили у хозяйки расчет. Драгоценная Шпилька, вопреки своему дурному нраву, проявила практичность. Она предложила девушкам отпустить их без содержания, но лишь до тех пор, пока не найдут убийцу. А потом они вправе вернуться и продолжать у нее работать.

Я теперь ночевала не в мастерской, а у себя дома, и могла чаще видеться с другими лисами и с дорогим братом. Но однажды мне все же пришлось остаться на ночь у хозяйки.

Поступил очень важный заказ от одной из куртизанок на изготовление костюма для выступлений. Днем мы просто выбивались из сил, чтобы закончить, но к вечеру стало ясно, что теми силами, что сейчас есть, мы просто не успеваем. Наряд должен быть готов к следующему утру.

Госпожа Драгоценная Шпилька, подумав, предложила мастерицам остаться на ночь.

– Конечно же, мы будем держаться вместе. Рядом все время будет второй охранник. Погибшие находились в своих покоях в одиночестве, а нам, пока мы в одной комнате, ничто не угрожает, – решила госпожа, нервно обмахиваясь веером.

Нехотя, преисполненные сомнений, я и еще две швеи согласились заночевать в лавке.

Мы продолжали работать над заказом. Если кому-то нужно было отлучиться в нужник, то уходили в сопровождении охранника.

В конце часа Тигра[6], когда заступает пятая стража, я наконец управилась с вышивкой, хозяйка проверила работу и разрешила мне немного отдохнуть.

Я присела за ширмой в уголке на сундуке и задремала, прислонившись к стене. Вдруг меня побеспокоил какой-то шорох. Посмотрев через дыру, которую кто-то давно проткнул пальцем в бумаге, натянутой на ширме, я увидела нечто странное.

В этом полусонном состоянии мне привиделось, что рулон из лучшего хинского шелка пошевелился и край ткани заколыхался, как от ветра.

– Лаковая Бусина, сходи за шнуром, – велела хозяйка другой швее, и та направилась в подсобное помещение, где хранились необходимые материалы.

Успокоенная, я прикрыла глаза и чуть не заснула сидя, но меня снова разбудил странный шорох. Я посмотрела, откуда исходил звук, и могла бы поклясться, что ткань двигалась сама, хотя ветра не было. Сонное оцепенение охватило меня.

Служанка, которую послали за шнуром, долго не возвращалась, и хозяйка пошла узнать, что происходит. В комнате осталась только вторая швея и я.

Вот тогда все и случилось.

Наконец мне довелось узнать, кто охотится на молодых красавиц!

Я увидела, как кусок шелка, – пока швея была занята и сосредоточена на своем деле, – неторопливо раскручивается и ползет к тому месту, где лежало готовое верхнее платье.

Меня сковал ужас. Хотелось верить, что я вижу сон. Я попыталась очнуться и ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в этом. Но я не спала. Боль в руке была реальна.

Между тем шелк, как живой, подполз под платье и слился с тканью. Иного слова я не подберу. Был – и не стало! Цвет, форма – все в точности повторяло изгибы одеяния.

Кажется, я вскрикнула, и швея обернулась.

– Маленький Цветок? Что случилось? – спросила она.

– Я… там…

Что я могла сказать? Если заявлю, что на платье что-то есть, никто мне не поверит. Но на ткани что-то было, я в этом не сомневалась.

Я подошла к почти готовому платью и стала его разглядывать. Никаких изменений я не заметила. Странный кусок шелка бесследно исчез. Из любопытства, преодолевая страх, я украдкой потрогала наряд, но ткань оставалась тканью, как и прежде.

Вернулась хозяйка, которая распекала плетущуюся следом Лаковую Бусину за медлительность.

– Что случилось? За работу, негодницы! В конце часа Зайца[7] придут за платьем! – прикрикнула она на нас, и мы принялись обшивать шнуром верхний кафтан.

– Госпожа, что это за кусок шелка, который лежал рядом с сундуком? – спросила я.

– Какой кусок? Все на месте, – ответила она. – Что за чушь ты несешь? Работай, не отвлекайся.

И я замолкла, так и не поведав о том, что видела. Кто бы мне поверил?

Наконец все предметы туалета отгладили, красиво упаковали в бумажные футляры, чтобы ничего не помялось, и отдали посыльному из дома развлечений.

– А для кого этот заказ? – поинтересовалась я у молодого человека, который приехал за платьем.

– Для Алого Пиона, лучшей столичной куртизанки. В этом костюме она будет танцевать для наместника Хины, который вернулся ради ежегодного доклада его величеству, – ответил он, преисполненный гордости за свою госпожу.

Ах, вот как…

Значит, она вечером наденет это платье. Страшно подумать, что будет дальше. Не просто гибель красивой и талантливой женщины, но настоящий политический скандал. Наместник может стать свидетелем убийства куртизанки.

Если что-то пойдет не так на приеме, от нашей мастерской камня на камне не оставят.

Я хотела знать, что это за кусок шелка. Почему из-за него умирают люди? Откуда он взялся в нашей мастерской? А был ли он и в других лавках?

Мне требовалась помощь, и я решила обратиться к господину офицеру.

* * *

Я нерешительно шагнула к одному из стражников, стоящему у входа в городскую Управу.

– Чего тебе, девушка? – спросил он.

– Мне нужен господин Небесный Дар. Вы можете передать, что его ждет Маленький Цветок из мастерской Драгоценной Шпильки? У меня для него важное сообщение, – ответила я.

– Он сильно занят. Это срочно? – оборвал меня стражник.

– Да-да, господин. Очень срочно. Может умереть куртизанка, которая должна танцевать на приеме в честь наместника, – сказала я. – Я подожду, пока господин офицер не освободится.

– Хорошо, – ответил стражник и ушел ненадолго внутрь, чтобы вернуться с хорошим известием. – Он скоро прибудет из дворца, ты застанешь его, если немного подождешь. Присядь, там есть свободные места.

Я отошла в сторону тента, крытого рисовой соломой, под которым на скамейках расположились немногочисленные просители. Время от времени стражник вызывал кого-нибудь из них. Люди заходили в Управу и покидали ее, уладив свои дела, а я все ждала.

Наконец вдали показалась кавалькада. Возглавлял ее господин Небесный Дар на великолепной кобыле. За ним следовали остальные стражники. Офицер был одет в парадную, а не повседневную форму, да и немудрено. Лучшего наряда для визита в Драконий дворец нельзя придумать.

Только сейчас я поняла, что господин офицер – не последний человек в Управе. Тем лучше. Надеюсь, он не откажет мне в помощи.

Между тем всадники подъехали к воротам и спешились. Стражник у ворот отчитался, а потом что-то сказал господину офицеру, указывая рукой на меня. Небесный Дар обернулся и посмотрел в мою сторону.

Я встала со своего места, и он поманил меня к себе. Когда я подошла, поклонилась и поприветствовала господина офицера по всем правилам.

– А, это ты! Давно не виделись. Что привело тебя сюда? Тебе все-таки понадобилась моя помощь? – спросил он с улыбкой.

Очевидно, день у господина офицера прошел неплохо, и он был доволен, поэтому благоволил окружающим. Я решила воспользоваться шансом.

– Да, господин. Я пришла сюда, потому что знаю некоторые обстоятельства смерти тех девушек, – начала я и приготовилась к буре.

– Что?! Что ты знаешь? – спросил меня он.

– Я знаю, из-за чего они умерли. И подозреваю, кто будет следующей, – ответила я.

* * *

Офицер велел мне пройти в Управу, и там я рассказала ему обо всем.

– Интересно, что это? Ты точно уверена, что тебе не привиделось спросонья? – недовольно спросил мужчина.

– Не уверена, – призналась я. – Но это то, что я видела, и я не могу молчать. Вам решать, как поступить. Если умрет куртизанка, разразится страшный скандал. Что тогда будет с нашей мастерской?

– А если ничего не случится? Знаешь, что бывает за дачу ложных показаний? – пригрозил мне офицер.

– Да.

– И ты готова понести ответственность? – спросил он.

– В любом случае ответственность падет на мою голову. Умрет ли куртизанка или останется жива. Так что да, я готова, – решила я.

Небесный Дар неожиданно улыбнулся и положил тяжелую руку мне на плечо.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Будь всегда верна себе, девушка, – похвалил он меня. – Давай-ка узнаем, что за кусок шелка убивает женщин.

– Господин, а как мы это сделаем? – удивилась я.

Он отпустил меня, перестав смущать, и прошелся по своему скудно обставленному кабинету, заваленному свитками с законами.

– Если платье с виду обычное, то никак. Сжечь его нельзя, шелковый наряд – большая ценность. Хотя это самый простой способ, – размышлял офицер. – Нужно дождаться, пока куртизанка его наденет, и потом действовать по обстоятельствам. А хозяйку дома развлечений предупредить, чтобы готовила другую девушку на замену, если вдруг с Алым Пионом что-то случится. Так мы избежим скандала.

* * *

Офицер переоделся в повседневную форму и вышел ко мне во двор. Безо всякого сопровождения мы отправились на окраину в дом развлечений. Небесный Дар велел мне ждать снаружи и пошел к хозяйке.

Через некоторое время он снова показался на пороге и окликнул меня. Я с опаской взирала на обитель развлечений. Неизвестно, чего здесь больше – искусства или разврата, но место явно было неподходящим для такой девушки, как я.

Однако любопытство пересилило опасения, и я решительно ступила за ворота. Меня провели через черный ход для слуг и представили хозяйке. Она свободно, не поджимая ног, сидела на шелковых подушках, утопая в пышных юбках.

Была она необыкновенно хороша той зрелой красотой, которой не видать раньше третьего десятка прожитых лет. В эти годы человеческие женщины либо отцветают, либо обретают вторую молодость, привлекательную не для юнцов, а для зрелых и понимающих толк мужчин.

Она не набрала вес с возрастом и не высохла. Кожа, едва тронутая краской, и без того была гладкой и светлой, как у молодой девушки, а губы в форме лука – только они оказались ярко накрашены – притягивали взгляд.

Я с удивлением поняла, что на голове у нее не накладка, а свои собственные косы, собранные в восьмерку и закрепленные перламутровыми шпильками. Темные блестящие глаза женщины светились неподдельным интересом.

Платье ее сначала не привлекло моего внимания. Конечно, ведь именно так и задумано создателем этого шедевра. На хозяйке был кафтан цвета персика и юбка оттенка травянистой зелени с неброской вышивкой тон в тон, наряд настолько нежный, что воспринимался фоном, оправой для великолепной картины. Как красиво! И как изысканно…

Я с досадой поняла, что Драгоценной Шпильке еще учиться и учиться, прежде чем ее платья попадут во дворец.

Женщина жестом велела мне приблизиться и сесть, а потом отпустила служанку, и мы остались наедине.

– Назовись, – приказала она, когда я села.

– Я Маленький Цветок, швея из мастерской госпожи Драгоценной Шпильки, – ответила я.

– Так это ты шила платья? – спросила она.

– Только кафтан. Шила и вышивала, – молвила я в ответ. – Остальное делала хозяйка и другие мастерицы. Это был слишком важный заказ.

Куртизанка рассмеялась, показав отлично сохранившиеся белые мелкие зубы, и, словно кокетничая, прикрыла рот изящной ладонью.

– Ты знаешь мое имя? – спросила она.

– Нет, госпожа.

– Я Лепесток Сливы, хозяйка дома развлечений, – представилась она. – Сегодня ты останешься здесь.

– Что?

– Молчать! Я понимаю, ты удивлена. Но уверяю, здесь не такое страшное место для девушки, как многие считают. С тобой ничего не случится. Сегодня ты будешь прислуживать Алому Пиону, потому что ее служанка… заболела.

Женщина сделала многозначительную паузу.

– Ах, вот как! – кивнула я и улыбнулась, показав, что понимаю ее замысел. – Что-то еще?

– Ничего. Остальное объяснит тебе господин офицер. Ступай, – отпустила меня хозяйка дома развлечений.

Я уже выходила, когда женщина снова приглушенно засмеялась.

– Кстати, у Алого Пиона несносный характер, – сказала она мне напоследок.

Глава 5

Служанка, которая ждала меня снаружи, помогла мне отыскать господина офицера. Он находился в одной из гостевых комнат.

У входа я огляделась.

Обычные раздвижные двери, затянутые промасленной белой бумагой из древесины шелковицы, темное полированное дерево опор и потолочных балок безо всяких вычурных украшений и даже намека на блестящий лак… Пол также застелен плотной промасленной бумагой, которую, думаю, ежедневно до блеска натирали, не оставляя ни пылинки.

На этом фоне выгодно выделялась старинная ширма с видами осени: голые, с опавшими листьями, причудливо изогнутые ветви хурмы, усеянные мелкими оранжевыми плодами. Поистине лаконичная простота и гармония обстановки только усиливала впечатление от картины.

Низкий столик из резного розового дерева, инкрустированного перламутром, был накрыт для трапезы. Однако мужчина ни к чему не притронулся и даже шляпу не снял, поскольку был при исполнении. Оружие он аккуратно пристроил на подставке рядом со столиком.

При виде меня господин Небесный Дар обрадовался и жестом указал на место за столом напротив себя:

– Садись! Думаю, хозяйка заведения тебе все объяснила, – уверенно заявил он. – Сейчас я скажу, что ты должна сделать.

– Да, господин.

Я кивнула и приготовилась внимательно слушать.

* * *

«Помоги Алому Пиону переодеться к выступлению. Проверь еще раз ее платье. Находись рядом с ней неотлучно. На выступлении присоединись к прочим служанкам, прислуживающим за столом, и наблюдай. Если тебе что-то покажется подозрительным, подай сигнал мне или хозяйке».

Легко сказать, но не так просто сделать!

Едва увидев ту, которой я должна была прислуживать сегодня вечером, я чуть не изменила свое мнение. Уж лучше бы я не вмешивалась и позволила «платью» сделать свое страшное дело.

– Эй, ты! – окликала она, даже не потрудившись запомнить, как меня зовут. – Разве можно быть такой нерасторопной?! Раздражает. Как я могу готовиться к выступлению, если меня окружают подобные бездари?!

Я уже перестала считать, сколько раз за вечер получала затрещины. Нежные ручки красавицы оказались весьма тяжелыми, а поскольку я изображала служанку, то могла только кланяться и просить прощения. Однако мои извинения показались куртизанке неискренними, а взгляд – излишне дерзким.

А как иначе? Я не была крепостной рабыней и совсем не привыкла к такому обращению. Да и как еще я могла проследить за Алым Пионом? Оставалось только одно – не сводить с нее глаз, пусть это и кажется дерзостью.

А посмотреть было на что!

Разоблачившись в ванной, не оставив на себе даже нижней прозрачной сорочки, как подобает благовоспитанной молодой женщине, куртизанка предстала передо мной во всем блеске своей искушенной красоты. Я жадно смотрела, как она грациозно скользит, а не семенит напоказ, ничуть не стесняясь своей наготы.

Счастлив тот мужчина, которому выпадет удовольствие коснуться этой бархатистой белой кожи без единого пятнышка… Этих длинных иссиня-черных волос, ниспадающих ниже бедер, которые я бережно подняла наверх, чтобы не намокли, и опрыскала ароматной водой… Этих идеальных округлостей, взгляд на которые заставил меня покраснеть.

Должно быть, красота и талант, а также успех у мужчин давали Алому Пиону право быть столь капризной.

У нее высокий ранг – она развлекает гостей на банкетах приятной беседой, музыкой, танцами и пением. Женщина может сама выбирать покровителей. Никто не вправе ее принудить.

Помогая ей одеться, я снова проверила платье, но ничего необычного не заметила. Шелк как шелк. А вдруг мне все померещилось? Если тревога ложная, придется отвечать за доставленное беспокойство.

Я вздохнула и принялась помогать куртизанке облачаться в платье.

Слой за слоем. Нижняя тонкая рубашка, белоснежная и полупрозрачная, и такая же юбка. Сверху – еще одна, ярко-алая с огненными разводами у подола, и пояс в тон. И, наконец, верхнее платье, скромное, черное с зеленой вышивкой в виде игл кипариса, скрывающее все это яркое великолепие.

Платье распахивалось при ходьбе или ином движении, открывая яркие нижние одеяния. Края нижней рубашки выглядывали из рукавов, а алый кушак был завязан на груди бантом «на одну петлю». Узел как будто намекал: стоит только потянуть за конец ленты – и платье раскроется, как бутон, выпуская наружу диковинный алый цветок.

Разумеется, женщина не догадывалась, что платье лишь недавно прошло через мои руки, и я знала, как его лучше носить, так что осталась довольна моими услугами.

– Краситься буду сама, – чуть благосклоннее бросила Алый Пион и жестом отослала меня.

Я села в сторонке и стала наблюдать, как она умело накладывает едва заметный грим. Вроде и есть что-то на коже, но даже если присмотреться, не видно ничего. Кожа стала еще белее, как лучший хинский фарфор, губы – краснее, как лепестки зимней сливы.

После куртизанка свернула косу в петлю и прикрепила сверху еще одну – из накладных волос, украсив драгоценными коралловыми шпильками тон в тон с нижним платьем.

Позже, одетая, как в доспехи, в великолепное одеяние, накрашенная, напудренная, надушенная и уверенная в своей неотразимости, Алый Пион принялась настраивать цитру, а потом наигрывать отрывки из мелодий для выступления.

– Госпожа, могу я вас спросить? – не утерпела я.

– Что? Как смеешь ты меня отвлекать?

– Госпожа…

Я уже была не рада, что начала, и только склонила голову.

– Впрочем, спрашивай. Что ты хотела узнать? – улыбнулась, не размыкая губ, Алый Пион, настроение которой стремительно менялось, как волны на море.

– Госпожа… Почему обычная цитра[8]? Вам бы больше подошла длинная цитра, – задумчиво молвила я.

Да… Пожалуй, ей бы это было к лицу. «Собирать» звуки, стремительно перебирая струны, выражая противоречивые чувства, импровизировать и интерпретировать знакомые мелодии, вкладывая в них всю себя, а не вдумчиво и степенно водить деревянным смычком.

– Почему ты так решила? – удивилась Алый Пион.

– Мне так показалось, – обтекаемо сказала я и добавила: – Я слышала, что наместник любит обычную цитру, однако он сразу поймет, что вам не слишком близок этот инструмент.

Алый Пион вдруг рассмеялась, открыто, искренне, а не надменно, как прежде, и отложила цитру, спрятав ее обратно в футляр.

– А ты не глупа. Понимаю, почему тебя ко мне послали, – заметила она. – Что ж… Я сделаю то, что хотела с самого начала. Сходи в соседнюю комнату с нарядами и принеси длинную цитру.

Я низко поклонилась и поспешила выполнить распоряжение, решив, что куртизанка не так уж и плоха и ей еще не время покидать этот мир.

* * *

В главном зале между тем вовсю шли приготовления, а в дом развлечений начали съезжаться знатные гости: наместник, его свита и друзья куртизанок, в основном дворяне из Драконьего дворца и важные чиновники. Их слуги были столь же надменными, как и хозяева.

Служанки с разнообразными блюдами сновали туда-сюда, накрывая на стол. Куртизанки рангом ниже помогали разместиться гостям и освежиться напитками перед приемом.

Наконец столы были расставлены на три стороны света, а четвертая у входа осталась свободной, чтобы в зал могли заходить выступающие куртизанки и их помощницы. Гости, ожидающие зрелища, рассаживались, переговариваясь между собой.

Все – исключительно мужчины, а как же иначе! Тут были и одетые практически одинаково чиновники в пурпурных одеяниях и высоких шляпах, и даже пара купцов в дорогих шелках. На почетных местах сидел наместник Хины вместе с приближенными – обычными людьми.

Я впервые видела так близко настоящего Дракона, поэтому не упустила шанса рассмотреть гостя повнимательнее.

Вопреки ожиданиям, он был одет не слишком пышно: еще один чиновник. Если бы я не знала, то ни за что не отличила бы его от прочих. Ни чешуи, ни когтей, о которых говорят люди, ни тайных знаков на лице. Выглядел этот Дракон вполне заурядно.

В этот миг Алый Пион одернула меня и важно, степенно вошла в зал. Взгляды присутствующих устремились к ней. Я держалась чуть позади и сбоку, неся тяжелый футляр с длинной цитрой. Конечно, я старалась выглядеть как можно незаметнее, хотя это было несложно на фоне такой красавицы.

– Вот и наша лучшая куртизанка, Алый Пион, – представила красавицу хозяйка. – Для вашего удовольствия, господин наместник, она будет развлекать гостей сегодня вечером.

Алый Пион поклонилась Дракону. Я передала ей инструмент и, пятясь, отошла в сторону к слугам.

При виде длинной цитры вместо ожидаемой обычной Лепесток Сливы на мгновение нахмурилась, но ничего не сказала. А что еще ей оставалось делать? Только сохранять лицо и делать вид, что все так и задумано. Выступление уже началось…

– Добро пожаловать, господин наместник, – снова поклонилась куртизанка. – Я слышала, вам нравится музыка Вод и Ветра.

– Да, но это же мелодия для простой цитры, – удивился мужчина. – Что вы имеете в виду?

Алый Пион лукаво улыбнулась и молча коснулась пальцами струн. То, что она творила, казалось невероятным. Вместо плавного перехода она создавала каскады и переливы звуков, которые, однако, узнаваемо повторяли тему музыки Вод и Ветра.

Она использовала паузы и глубокое вибрато для передачи настроения. Я погрузилась в музыкальный водоворот, напрочь забыв о цели своего присутствия на приеме.

Когда Алый Пион закончила, ненадолго воцарилась тишина. Люди, не слишком разбирающиеся в искусстве, пребывали в недоумении, а знающие – под впечатлением.

Наконец наместник вскинул на куртизанку ошеломленный взгляд и воскликнул:

– Прекрасно! Я еще ни разу не слышал такого необычного исполнения. Пожалуй, благодаря вам, госпожа, я стану любителем длинной цитры.

Он одобрительно рассмеялся.

Его приближенный тотчас, безо всякого напоминания, передал через слугу увесистый кошель с серебряными слитками, и у хозяйки довольно блеснули глаза.

Вечер шел своим чередом… Гости ели, пили, разговоры становились оживленнее, а словесные и поэтические баталии – изощреннее. А куртизанки вновь проявили незаурядное мастерство.

Они умело отвлекали внимание от Алого Пиона на себя, чтобы дать красавице хотя бы небольшую передышку между выступлениями.

Вечер закончился с часом Тигра. Многие гости так упились, что их уложили в свободных гостевых комнатах. Кое-кто уединился с приглянувшейся куртизанкой, чтобы предаться любовным утехам, а кто-то, как наместник, так и не сделав выбор, отправился со свитой восвояси.

Хозяйка умело скрывала свое недовольство. Должно быть, она надеялась, что наместник в этот вечер выберет главное сокровище дома развлечений, но просчиталась.

Мы покинули зал для выступлений, и я пошла помочь красавице переодеться и подготовиться ко сну.

* * *

Наверное, у всех бывают неясные предчувствия, к которым, несомненно, надлежит прислушиваться, а не пропускать мимо ушей такие предупреждения.

У меня, как у дикого зверя, вдруг встали дыбом волосы, а кожа словно наэлектризовалась от трения янтарных шпилек. Я глазами поймала взгляд господина офицера и кивнула.

Он уловил мой знак и пошел в нашу сторону, сопровождая нас в покои. К счастью, Алый Пион, которую я вела, почтительно придерживая за локоть, ничего не заметила.

В этот миг все и произошло.

* * *

Прежде чем я дотронулась до завязок на платье, Алый Пион отпустила меня:

– Оставь… Я не хочу, чтобы меня касались.

Она вовсе не выглядела счастливой после своего успеха на выступлении. Расстроена тем, что наместник уехал? Она не рассчитывала на это?

Алый Пион выглядела такой усталой, что никакая краска не могла этого скрыть. Я медлила, не решаясь уйти.

– О-хо! Что ты тут расселась?! – раздраженно прикрикнула куртизанка. – Ступай. Я устала и хочу побыть одна.

Я нехотя ретировалась и, только закрыв раздвижные двери, смогла выдохнуть. Здесь меня ожидал господин Небесный Дар, который взглядом спросил: «Что?» Я разочарованно покачала головой, мол, ничего, но пока не спешила.

Мы прислушивались к тому, что происходит в комнате. Все чувства обострились. Вдруг я услышала глухой стук, как от упавшей на пол шпильки, однако не было ни криков, ни призывов о помощи. Я в панике, расширенными глазами посмотрела на господина офицера.

Он кивнул, и я, раздвинув двери, тихо скользнула внутрь.

Алый Пион, так и не раздевшись, отдыхала, положив голову на шелковый валик, и не обратила внимание на мое появление. Волосы она распустила, и они змеились волной по покрывалу. Крупная коралловая шпилька валялась рядом с изголовьем, подле разжавшейся руки.

Она была такой бледной, эта рука, и какой-то иссушенной. А лицо! Щеки запали, овал лица, прежде округлый и упругий, натянулся, как у оголодавшей крестьянки в неурожайный год.

– Госпожа! Госпожа, что с вами? – спросила я и потрясла ее, однако она не ответила.

Схватив женщину за плечи, я помогла ей приподняться, прислушиваясь к тяжелому дыханию и частому сердцебиению. Тонкая и изможденная, куртизанка словно усохла, а вот платье, напротив, набрякло и отяжелело от крови.

Я в панике попыталась отстраниться, но шелка прилипли к ладоням, не давая вырваться. С большим трудом я отодрала руки от ткани и обнаружила, что кожу испещрили мелкие треугольные следы-кровоподтеки, как от присосок живого осьминога с рыбного рынка.

В ярости я обернула руки шелковой накидкой и дернула за пояс, сдирая верхнее платье с жертвы. Оно с трудом поддавалось, как приклеенное, и там, где отделялось, виднелись мелкие пятнышки крови, вытекающие сквозь рубашку и почти невидимые на фоне ярко-алой юбки.

Борьба происходила в напряженной тишине. Наконец мне удалось оторвать странное платье от женщины. Я сообразила, что надо позвать господина офицера, который, быть может, не догадывался о происходящем.

Едва я открыла рот, как платье взвилось в воздух, словно внутри был невидимый человек. Шелк растворялся, и проступали очертания гигантского черно-серого, местами полупрозрачного ската, раскинувшего в стороны плавники, сплошь покрытые мелкими точками. Эти точки-рты то открывались, то смыкались. Сквозь прозрачную кожу создания я видела сосуды, полные высосанной у жертвы крови.

Глаз у этого демона не было, но я отчетливо почувствовала, что всей поверхностью тела он уставился на меня. Вдруг «платье» тонко, на грани слышимости, завизжало и кинулось ко мне.

Остальное произошло настолько быстро, что я и опомниться не успела. Я так испугалась, что скрылась в Тени, а Лиса, появившаяся в покоях, сиганула в сторону.

Платье промахнулось и со всей силы шмякнулось об пол в том месте, где я только что стояла. Лиса вызывающе затявкала, и в комнату на шум ворвался господин офицер с обнаженным мечом.

Выглядел воин не так, как обычно. Лицо немного удлинилось, глаза стали круглее и светлее, как у имперских варваров, а у висков заблестела чешуя. Ноздри расширялись, словно он принюхивался. Оценив обстановку, он встал наизготовку, чтобы атаковать чудовище.

Странное создание снова завизжало, но уже от страха, и попыталось сбежать, когда Небесный Дар, двигаясь неестественно быстро, в один прыжок нагнал демона и рассек его мечом пополам.