Гонщики кампуса. Бойфренд из книг E-Book

©2020, New Romance, Département de Hugo Publishing

Image de couverture: Shutterstock © 4 PM production

Couverture: Ariane Galateau

© Е. Шевченко, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог Донован

Бегу по краю баскетбольной площадки, заканчивая привычную разминку, пока на стадионе собирается толпа зрителей. Сегодняшний товарищеский матч вот-вот начнется, и, хотя это даже не чемпионат, я серьезен и сосредоточен. Поговаривают, что приедут рекрутеры из НБА[1], но даже несмотря на это я всегда стараюсь играть на высшем уровне. Просто очень люблю это дело. У меня это от отца, у него от его отца. У нас, Волински, это семейное.

– Дон, лови!

В это мгновение какой-то неопознанный объект больно влетает мне в голову.

Медленно поворачиваюсь к Льюису с неимоверным желанием убить его сию же секунду.

– Серьезно, чувак, ты вообще знаешь принцип броска?

– Естественно, я же баскетболист, – уверенно произносит он.

Прикладываю бутылку с водой к месту ушиба, откручиваю крышку и делаю большой глоток, поглядывая краем глаза на заполняющиеся трибуны. Узнаю среди зрителей Лоис и Лейна, они сидят в одном из первых рядов. Улыбаюсь им и киваю головой.

– Посмотри на этих двоих, – обращаюсь к своему соседу.

– Это отвратительно, – ворчит Льюис, глядя на то, как они обнимаются.

– Погляди на физиономию Кирки, – шепчу ему на ухо и показываю на него пальцем.

Один из членов нашей команды изо всех сил старается не смотреть на них, но все равно не может оторвать взгляда от своей бывшей подружки.

Даже не жалко его, если честно. Он хотел быть свободным до поступления в университет и вот, что имеет в результате: оказался в дураках, да еще и дико об этом жалеет.

Лично я рад, что Лейн наконец-то нашел подходящую пару своей измученной душе, ему это было необходимо, чтобы жить дальше. Еще и времени понадобилось немало, чтобы он это понял! Можно сказать, встретились два одиночества. Эти двое прекрасно друг другу подходят.

Мы все наблюдали, как развиваются их отношения: один около другого, один против другого и, наконец, один вместе с другим. Хотя… Даже сейчас, когда они заявили друг другу о своей неземной, вечной и скучной любви… все не так просто. Лейну удалось покорить ее маленькое Разбитое Сердечко, но Лоис способна вывести его из себя. Яркий пример? Они помирились четыре месяца назад, но Лоис все же решила остаться жить в комнате Бекки до конца семестра. Ей кажется, это возможность сохранять псевдонезависимость, ну, или что-то в этом роде. Мне вот кажется, это делается просто для того, чтобы лишний раз с удовольствием позлить Лейна. Девчонки вообще такие сложные. Слава Богу, скоро каникулы. Не терпится, чтобы она уже перевезла свои вещи к нему. Не могу больше слушать их вечное воркование.

– Тоже так хочешь? – спрашивает Льюис, толкая меня в бок локтем.

– Конечно, нет! – Я полон негодования, будто это самая идиотская мысль, которую я когда-либо слышал в жизни.

Но на самом деле, так и есть. Даже если бы они были похожи на персонажей из той, снятой отшибленным на всю голову режиссером рекламы про отношения в паре, мне бы все равно захотелось того же.

– Дай пять! – говорит он, протягивая ладонь.

Хлопаем руками. Кругом так много девчонок, которых без труда можно соблазнить и доказать, что между Лоис и Лейном нет ничего такого уж сверхъестественного. Да черт побери, они когда-нибудь перестанут тереться друг о друга?

Раздался длинный свисток, который подействовал на меня отрезвляюще и тут же прогнал все посторонние мысли. Мозг мгновенно забыл все лишнее и сконцентрировался исключительно на происходящем на площадке. Оглядываю трибуны, и взгляд пересекается с сосредоточенным взглядом тренера. Он незаметно мне подмигивает и резко дает два дополнительных свистка. Подбегаю к нему, чтобы выслушать последние рекомендации. Хоть он и мой отец, но обращается со мной абсолютно так же, как и с другими игроками команды. Пока он напоминает нам о некоторых тонкостях техники нападения, Льюис дергает меня за футболку.

– Твой отец выглядит очень уставшим, – взволнованно говорит он мне на ухо.

– Конец сезона, ты ж его знаешь! – отвечаю я с улыбкой.

Папа, может быть, и не пробегает по полю километры, как это делают игроки, но энергии он уж точно тратит ничуть не меньше нас. Анализирует, как лучше расположить членов команды на поле, внимательно изучает каждого игрока и его ошибки, подбадривает в решающие минуты и старается скрыть свои переживания, когда дела плохи. Такие моменты для него всегда огромный стресс, и Льюис это прекрасно знает. Но сейчас, когда он обратил на это мое внимание, мне и самому кажется, что отец выглядит немного бледнее, чем обычно.

После танца чирлидерш и костюмированного шоу начался матч.

Постоянно нахожусь в самой гуще событий и не замечаю, как летит время.

Команда наших противников играет отлично. Восхищаюсь их настойчивостью. Когда я прописываю им еще один трехочковый, они все равно продолжают атаковать. Даже зная, что эта встреча никак не повлияет на их место в турнирной таблице чемпионата, они все равно не собираются отступать.

Первый тайм подходит к концу, бросаюсь к корзине, готовый принять пас от Льюиса. Слева открывается свободный коридор, и он подает мяч прямо мне в руки. Бегу со всех ног. Крайний нападающий совсем близко от меня. Очевидно, он приготовился перехватить мой бросок. Пытаюсь проанализировать ситуацию и понимаю, что он пойдет справа, это точно. Когда я готов к броску, он поднимает голову и пристально смотрит на меня, нахмурив брови. Сомневаюсь долю секунды перед решающей подачей, но тут он застывает на месте и смотрит куда-то в сторону. Рефлекторно отправляя мяч в корзину, я чувствую, что что-то не так. Нарастающий гул толпы и щелчки камер журналистов заставляют всех повернуться в одну сторону.

Мяч попадает в корзину, и я слышу, как Льюис выкрикивает мое имя. Ищу его глазами в толпе и вдруг с ужасом понимаю, что произошло. Черт возьми!

– Папа!

Со сверхзвуковой скоростью перебегаю поле и расталкиваю игроков, которые мешают мне пройти.

– Он вдруг упал, – говорит чей-то голос.

– Я вызвал 911, – произносит другой.

Падаю на колени и беру его за неподвижно повисшую руку.

– Папа!

– Тренер!

– Расступитесь, ему нужен воздух!

В ужасающей неразберихе сквозь шум толпы смотрю на своего отца, лежащего на земле.

Он без сознания, весь какой-то серый. Медик из команды «Бакиз» подбегает к нему, быстро прослушивает и зовет своего коллегу. Вместе они делают ему массаж сердца и искусственное дыхание. Смотрю на них, застыв на месте, не в силах пошевелиться. Дальше все как в тумане. Сам не помню, как оказываюсь вместе с отцом в машине скорой помощи.

Следующая сцена – его кладут на каталку и увозят куда-то за двойные вращающиеся двери.

Оказавшись один в белом коридоре, я чувствую приступ резкой боли в желудке. Она такая сильная, что я падаю на колени и хватаю ртом воздух. Паническая атака накрывает меня с головой, и мозг отказывается соображать. Встаю, бегу к дверям, которые отделяют меня от отца. Мне нужно его увидеть. Мы с ним так привязаны друг к другу, мне просто необходимо его увидеть!

– Простите, вам туда нельзя! – слышу голос медсестры.

– Пожалуйста!

– О нем позаботятся. Присядьте, доктор выйдет к вам, как только что-то станет понятно. Лучшее, что вы можете сейчас сделать, – набраться терпения и позволить нам ему помочь.

Прежде чем уйти, она сочувственно мне улыбнулась.

Кручусь волчком, смотрю по сторонам и чувствую себя совершенно потерянным.

– Дон!

Голос Льюиса прерывает тревожные мысли. Они с Лейном и Адамом стоят у входа в больницу.

– Что происходит? – спрашивает меня Льюис, схватив за плечи. – Что говорят врачи?

– Это сердце… Я… Он…

– Давай-ка присядь, – прерывает меня Адам и тянет в сторону пластиковой скамейки. – Я принесу тебе кофе.

Послушно сажусь и, оказавшись на скамейке, тут же начинаю рыдать. Плачу как ребенок, мне чертовски страшно.

– Мы с тобой, приятель, – шепчет Льюис, похлопывая меня по спине.

Да, к счастью, они здесь. Их присутствие не позволяет мне погрузиться в самые мрачные мысли. В такие моменты наша дружба становится чем-то гораздо большим. Да, мы гонщики кампуса, да, мы друзья, но сейчас, когда я вижу на их лицах такое же волнение, какое испытываю сам, мы братья.

– Тренер – боец, – неожиданно громко говорит Льюис. – Это самый крепкий человек из всех, кого я знаю. Уверен, с ним все будет хорошо.

Он всегда восхищается моим отцом, и его уверенность вселяет в меня силу и надежду.

Спустя бесчисленное количество стаканов кофе двойные двери вновь наконец-то открываются. Идиот, я почему-то надеялся увидеть отца, шагающего мне навстречу с вопросом «с каким счетом мы выиграли последний матч», но вместо него вышел высокий седой мужчина.

Вскакиваю на ноги до того, как врач что-то начал говорить.

– Кто тут сын господина Волински?

– Я!

– Давайте отойдем.

Он очень серьезно смотрит на меня, и я вдруг понимаю, что следующие несколько минут станут решающими для всей моей оставшейся жизни.

1. Донован

Давай, старик, раньше ты был быстрее!

Отец бормочет ругательства на польском и пытается отдавить мне ногу, но я легко уклоняюсь. Ему дали успокоительное. Решаю его проводить, и мы черепашьим шагом бредем домой.

После перенесенного три недели назад сердечного приступа и операции он стал лишь тенью самого себя. Он чуть не умер. На самом деле, можно сказать, что он умирал уже дважды. Уже дважды его сердце останавливалось.

Он истощен, похудел и тяжело дышит. Но Льюис прав, мой отец – настоящий воин. Его выписали из больницы только сегодня утром, и мне не терпится увидеть его в привычной обстановке. Больше не могу смотреть на отвратительный халат, который был на нем в четырех больничных продезинфицированных стенах.

– Здесь жарко, – жалуется он, пока мы поднимаемся на крыльцо.

– Необычно для декабря.

– Перестань, я не выжил из ума. Меня подводит сердце, а не мозг. Я прекрасно знаю, что сейчас июль.

– Доктор сказал, чтобы я тебя стимулировал.

– Я сам тебя простимулирую, если продолжишь в том же духе. Подожди минутку, что это за нелепая клумба? – обиженно говорит он, хватаясь за перила. – Кто уничтожил мой идеальный макет калифорнийской пустыни?

Мы называем это пустырем, папа!

– Кто? Как ты думаешь? Мама вернулась, – напеваю я, открывая дверь.

– Она потрудилась над садом, теперь примется за дом! Напомни, почему она приезжает сюда каждый июль?

– Может быть, потому что твоему сердечку нужна добрая, преданная медсестра?

– И еще потому, что ты всего лишь упрямый старый болван, который не слушает советы врачей! – вмешивается мама, выходя из кухни. – Не думай, что я забыла, с кем имею дело.

Смеюсь, видя, как отец бормочет что-то невнятное и как шевелится его язык. Эти двое невыносимы. Они развелись больше трех лет назад, но все равно прекрасно ладят. Ну, по-своему. Всегда одно и то же.

– Пойдем, папа, бросим тебя в кресло.

– Хочешь поскорее избавиться от меня?

– Я уже две недели спокойно не общался с друзьями, так что да, отдаю тебя на попечение твоей жены.

– Бывшей жены, – поправляет он, заглядывая мне через плечо.

– Может, сменить подгузник? – спрашивает мама, ставя стакан с водой на кофейный столик.

– Мама, не начинай.

– Эта мегера хочет меня извести. Не уходи, сынок!

– Куда ты собираешься в таком виде? – спрашивает она, нахмурив брови.

Ее забота меня удивляет. Мне почти двадцать два, и я больше не живу с ней. Мы с отцом переехали в этот город три года назад. Не понимаю, почему это должно ее касаться.

– Я к ребятам, не ждите, ешьте без меня.

– Только не сегодня!

– Почему это?

Она разглаживает блузку, и я сразу напрягаюсь. Ее привычка поправлять одежду никогда не сулит ничего хорошего.

– Твоя сестра скоро приедет.

Черт возьми, что я говорил?

– Амелия приезжает? Ты знал? – спрашиваю я, поворачиваясь к отцу.

– Да, твоя мама сообщила мне позавчера. Только почему-то не удосужилась сказать, что тоже будет в этом участвовать!

Ну, круто! Ее только здесь не хватало. И так тут три недели одна сплошная неразбериха.

– Спасибо, что предупредил. Отлично, мне понравится атмосфера! Еще одна причина, чтобы убраться отсюда до того, как она появится.

– Возраст детских обид прошел. Вечером поужинаем всей семьей, – с улыбкой заключает мама.

Делаю глубокий вдох, опускаю голову. Я люблю ее, но иногда она перебарщивает.

Поднимаю взгляд, чтобы заговорить, и вдруг входная дверь резко открывается.

– Это я!

Черт возьми, началось!

Слышу, как сестра бросает свою сумку в вестибюле, и уже понимаю, какую мину она скорчит, увидев меня. И не ошибся. Ее улыбка, такая же, как у мамы, исчезает, как только она замечает меня.

– Донован, – сдавленно выдыхает она.

– Амелия, – отвечаю я тем же тоном.

– Неплохой домик, – добавляет она, осматривая помещение.

Она никогда не бывала здесь, поэтому мне вдвойне странно видеть ее в нашей гостиной. Я бы сказал, она заняла сторону мамы еще тогда, когда не надо было выбирать. Она осталась в Вашингтоне, я последовал за отцом, когда он получил престижную должность в Университете Огайо. Результат: я не видел ее больше года, и теперь меня изумляют произошедшие изменения. Сестра сильно похудела, теперь она стройная, подкачанная девушка и смотрит на меня с презрением.

Она подходит к маме, обнимает, затем направляется к отцу и целует его.

– На тебя страшно смотреть, тренер.

Вздрагиваю одновременно с отцом. Он ненавидит, когда она так его называет, но ничего не поделаешь, эта девушка такая упрямая и невыносимая с четырнадцати лет.

– Пойду приму душ, а то я вся пропахла соседом по автобусу.

– Дон, покажи ей спальню и ванную, – приказывает мама не терпящим возражений тоном.

Порываюсь возразить. Ей ведь нужно просто открыть двери, она в состоянии опознать ванную и вполне может выбрать любую комнату, которая понравится, но я вспоминаю фразу, которую часто повторяет мне отец: дерись лишь по необходимости!

– Иди за мной.

Поднимаюсь по ступенькам, но останавливаюсь на полпути, чтобы позволить ей догнать меня. Еще раз встречаю ее холодный взгляд и вздыхаю. Надеюсь, она тут не задержится.

– Сколько ты здесь пробудешь? – несдержанно спрашиваю я.

– Дней десять. Потом мне нужно в Вашингтон, готовиться к поступлению в университет.

Молча киваю.

– Спальня, ванная, – ровным голосом объявляю я, указывая на двери.

Она обгоняет и входит в первую комнату. Бросает сумку перед шкафом и наклоняется к окну, чтобы полюбоваться незнакомым ей видом.

Мне уже следовало бы спуститься вниз, но я слишком занят размышлениями. При каждой встрече я задаюсь вопросом, почему мы так плохо ладим. Понимаю, что брат и сестра не обязаны быть лучшими друзьями, но не могу понять, в какой момент наши пути так сильно разошлись. Я на три года старше Амелии, и она обожала меня, когда была ребенком, ни на шаг от меня не отходила. А затем в одночасье возненавидела. До сих пор я не придавал этому особого значения, но, надо полагать, что раз я чуть не потерял отца, то ситуация должна измениться.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я.

– Нет.

Она замолкает, прислонившись лбом к стеклу и тяжело и быстро дыша, как будто мое присутствие для нее мучительно.

– Может, объяснишь, почему не выносишь меня? Или унесешь эту тайну с собой в могилу?

Она вздыхает, но не оборачивается.

– Что произошло? Я слопал самый большой кусок пирога? Съел все хлопья и ничего тебе не оставил?

– Убирайся, – бросает она, ударившись лбом о плитку.

– Ты меня достала, Амелия.

– Пошел ты, Донован.

Замечательно, она здесь только десять минут, а мы уже поругались!

– Тебе скоро восемнадцать, а ты похожа на ребенка. Хотя бы с отцом веди себя получше – он ведь чуть не умер.

Оставляю ее и иду к машине, игнорируя угрозы матери. Не собираюсь проводить здесь вечер и разрываться между сестрой-врагом и хрупким сердцем отца. Мне нужна инъекция гонщиков кампуса.

2. Донован

Первый учебный день. Все вокруг меня в нашем такси «Гонщики кампуса» кипит, смеется, болтает, движется.

Все четыре курса я просто обожал возвращаться после каникул в Университет Огайо, но сейчас мне не слишком-то весело.

Закончилось лето, которое по праву можно было назвать самым ужасным в моей жизни, и, казалось бы, вот тот самый момент, когда нужно воспрять духом, ведь все уже позади, и я возвращаюсь к столь любимой мною студенческой жизни. Вот только того Донована, который так уверенно шагал к главному корпусу все предыдущие годы, больше нет. Вместо него остался несчастный парень, который внезапно осознал, насколько облажался, и который не имеет ни малейшего понятия, что теперь с этим делать.

Я думал, что хуже приступа, случившегося с отцом, ничего не может быть, но нет, как же я ошибался. Черт, как только снова вспоминаю об этом, хочется просто взять и разгромить все вокруг.

Да, я прекрасно знал, что приезд сестры в самом начале каникул все испортит. Вот только все пошло совсем не так, как я ожидал. Я всего лишь хотел узнать причину нашего недопонимания, а что получил в результате? Настоящую катастрофу. Ненависть. Интересно, что родители ни разу даже не попытались выяснить, почему Амелия так злилась на меня все эти годы. И я ужасно ненавижу самого себя за то, что оставил все как есть и не попытался ничего исправить до отъезда.

– Привет, Донни!

Передо мной внезапно возникла смутно знакомая девчонка, прервав тем самым мои мрачные мысли. Едва услышав, как она называет меня придуманным фанатками именем, я сразу догадался, зачем она здесь.

– Хэй! Привет… тебе.

Никак не могу вспомнить ее имени, поэтому решаю использовать нейтральное «ты», от греха подальше.

– Я хотела сегодня утром прокатиться с моим любимым шофером, но ты был занят. Очень жаль, так рассчитывала повторить…

Она взмахнула ресницами, я глупо улыбнулся.

– Ты мне обещал еще одну незабываемую поездку, – настаивала она, игриво покусывая свой пальчик. – Помнишь?

Вот дерьмо, видимо, это одна из моих бывших. Кокетливое недовольство на ее личике сменилось напряжением. Должно быть, у меня на лице было написано, что я не имею ни малейшего представления, на что вообще она намекает.

Обычно я легко выходил из подобных ситуаций, но она выбрала не лучший момент для бесед подобного рода.

– Окей, ты, наверное, даже не знаешь кто я, так? Лиза!

Ее певучий голос перешел на визг и дыхание участилось. Ну вот, к гадалке не ходи, она в бешенстве. Mayday, mayday[2]!

– Донован, мой дорогой малыш! – раздался вдруг крик Льюиса за моей спиной.

Мой крик о помощи был услышан! Размахивая своими огромными ручищами, он подошел ко мне и ущипнул за щеку. Мои попытки прекратить этот беспредел закончились неудачей, он еще сильнее уцепился и даже постарался засунуть пальцы мне в нос.

– Черт, давай двигай! – кричу ему сквозь смех.

Прежде чем уйти, Лиза внимательно и с презрением посмотрела на нас.

– Я тебе помешал, Донни?

– И ты мне заплатишь за это, – притворяюсь сильно раздосадованным.

На самом деле мне хотелось расцеловать его за то, что он заставил ее смыться.

В конце концов, он выпустил меня из своих объятий. Я не видел этого придурка с середины июля и уже соскучился.

– Когда ты успел вернуться из своего секретного укрытия? – спрашиваю я, одергивая футболку.

Его отец занимается строительством садовых домиков по всей стране, и Льюис работает с ним, позволяя себе отдохнуть пару недель в году в одном из таких домов, который, кстати, он сам для себя и построил где-то в западной Вирджинии. Это секретное логово Льюиса, я никогда там не бывал.

– Вчера, – вздыхает он, отбрасывая назад свои длинные волосы. – Скажи, только у меня нет никакого желания в этот раз начинать учебный год?

О! Нет, приятель! Если бы ты только знал!

– Меня невероятно бесит то, что тренировать нас будет ассистент твоего падре.

– Уильям прикольный парень, после сердечного приступа отца он каждую неделю расспрашивает о его здоровье.

– Да плевать, я всего лишь хочу, чтобы тренер вернулся.

– Возможно это случится в январе, если все будет в порядке.

– Как он?

– Хитер и утомителен, – смеюсь я. – Держит меня то ли за своего слугу, то ли за идиота, думая, будто я не вижу, как он потихоньку тренируется на нашей баскетбольной площадке. Да он даже спит со своим мячом, будто фетишист. Я был рад вернуться в наше логово в эти выходные.

– Вчера вечером завозил вещи в нашу квартиру, но тебя там не видел. Небось, ты уже тесно общался с какой-нибудь красоткой?

– Как же хорошо ты меня знаешь, – заверил я, ударив кулаком по его руке.

Я врал. Большую часть ночи я провел за рулем и с трудом удержался от желания отправиться в Вашингтон, чтобы еще раз поссориться с сестрой. Не подозревая о том, что творится в моей голове, Льюис рассмеялся и помахал рукой кому-то за моей спиной.

– Лооооиииииис!

Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы представить себе выражение ее лица, когда он поприветствовал ее совсем не свойственным ему пронзительным голосом. Когда-нибудь он точно будет таскаться за ней с корзинкой фуксии в зубах.

Лоис подошла к нам, ловко избежав объятий моего приятеля и одарив меня дружеской улыбкой.

– Ну что, готовы к последнему учебному году? – спрашивает она, вопросительно поднимая брови. – Вам обязательно надо найти преемников, – добавила она, прекрасно осознавая всю сложность этого вопроса. – Campus Drivers[3] 2.0!

Я взглянул на нее. Вместе с Льюисом, Адамом и Лейном еще в самом начале первого курса мы создали приложение Campus Drivers. Четыре гонщика к услугам студентов Университета Огайо, одного из самых больших университетов в стране.

Великолепная, хорошо оплачиваемая идея, которая, плюс ко всему, позволяла нам без конца гонять на наших обожаемых машинах. Именно эта любовь к тачкам нас и сблизила. С Льюисом я познакомился благодаря университетской футбольной команде. С Адамом же он не расставался с самой колыбели. Что касается Лейна, мы выждали подходящий момент и, как только он ослабил свою оборону, сразу же предложили ему дружбу. И вот уже три года мы – лучшие друзья и, к тому же, уважаемые водители. Не могу представить, как изменится наша жизнь после двух оставшихся семестров.

– Наверное, попытаюсь завалить выпускные экзамены, только чтобы остаться здесь, – говорит Льюис.

– Где Лейн? – спрашиваю я, оглядываюсь.

– У него заказ.

– Блондинка или брюнетка? – решаю пошутить я.

– Обе!

Когда у них с Лейном начались серьезные отношения, я боялся, ей не понравится, что в машине ее парня всегда будет полно разных красоток.

Какое-то время я серьезно переживал, что Лейн может выйти из нашего бизнеса, но нет, ничего подобного. Она лишь посмеивалась над ним, чем заслужила мое бесконечное восхищение.

– Мне надо к Бекки. Вы придете к нам вечером поработать над приложением?

– Да! С меня выпивка, – бросил Льюис, прежде чем рвануть навстречу одной из студенток.

– Тогда я принесу пиццу, – говорю я.

– Супер! Удачного начала учебного года. Уви-димся.

Несколько секунд я борюсь с желанием догнать ее и рассказать о проблеме, мучающей меня с конца июля. Поделиться с приятелями я не мог, но с ней… Это единственная девушка в нашей компании, и Лейн говорил, что у нее куча братьев. И вполне возможно, что она могла бы дать мне совет насчет сестры. Но потом мне стало очень стыдно, и я застыл как придурок, как тупой придурок, разглядывая студентов, спешащих на свое первое занятие. Блин, мне срочно нужно придумать, как выбраться из этой депрессии.

* * *

Рухнув на диван Лейна, будто специально созданный для посиделок с друзьями, я перебираю в памяти прошедшие события, пытаясь отыскать ту самую недостающую деталь. Что-то, что я упустил.

– Все в порядке? Дон?

Поворачиваю голову и смотрю на Адама, сидящего напротив. Этот парень всегда очень внимателен к настроению окружающих и сейчас смотрит на меня с беспокойством.

– Ну да, а что?

– Обычно на вечеринке твой голос звучит громче всех, а сегодня ты едва проронил несколько слов и не выпил ни капли пива.

Я взглянул на бутылку в руке, которую так ни разу и не поднес ко рту. Пиво уже согрелось. Отвратительно.

– Проблемы с отцом? – спрашивает он, обеспокоено наклоняясь ко мне.

– Нет, у него все в порядке. Он потихоньку восстанавливается.

Мне нужно перестать постоянно об этом думать, это становится слишком заметно и раздражает меня самого. Тем более, это бесполезно. Слишком поздно менять то, что осталось в прошлом, да и не факт, что можно будет хоть что-нибудь исправить.

– Кстати о выпивке, тебе принести бутылочку? – предлагаю я, вскакивая на ноги.

– Нет, спасибо.

Иду на кухню и беру из холодильника бутылку, Бекки протягивает мне открывалку, не отрываясь от разговора с Лоис.

– Опять спектакль разыгрываете перед вашими парнями? – иронизирую я, делая глоток.

– Если тебе интересно, мы вспоминаем прошлый день рождения Лейна, – отвечает Бекки с задумчивым вздохом. – Уже год как мы с Картером вместе, – улыбается она.

– Кстати, а ведь мы все думали, что ты проведешь ту ночь с Доном, – улыбается Лоис, кивая головой.

– Точно! Этот гад увел у меня девушку!

Действительно, это я тогда пригласил ее к нам, а она запала на моего друга детства!

Совсем забыл об этом. Бекки или любая другая девушка никогда не завладевала надолго моим вниманием. И это сыграло не последнюю роль в том дерьме, в котором я сейчас очутился.

– Кстати, почему ты выбрала его, а не меня?

Она посмотрела на меня как на больного. Вопрос был действительно странный, но мне было крайне важно знать, как меня воспринимают девушки.

Нет, конечно, никто из них никогда не жаловался, но упреки моей сестры заставили меня сомневаться.

– Ну, как тебе сказать, если выбирать между парнем, который реально заинтересован во мне, и… тобой?

Я нахмурился.

– Нет, пойми меня правильно, ты прикольный парень, – поспешила добавить она. – Просто дело в том…

– В чем?

– Лоис, помоги мне! – пискнула она, пихнув локтем подругу.

– Бекки пытается тебе сказать одну простую вещь: ты и Картер – совершенно разные люди.

– Поясни.

Она задумалась, пытаясь тщательно подобрать слова.

– Ну, смотри, выбор между хорошим парнем и бабником, который ни одной вагины не пропустит, ведь очевиден? – шепчет она.

– Картер тоже любитель кисок! – восклицаю я.

– И как, у него хорошо получается? – вмешивается он сам, лежа на диване.

– Забей, детка, – хихикает Бекки, целуя его.

Этот дурацкий и банальный разговор странным образом задел во мне какие-то болезненные струны. Возможно, на свет вылезло то, о чем я и думать не хотел, да и не знал, что с этим делать с тех пор, как моя сестра…

– Получается, я веду себя с девчонками как полный придурок? – слышу я свой собственный голос.

– Мы этого не говорили! – возражает Лоис, морща нос. – Скажем, ты немного… легкомысленный…

Отлично, это именно то, что мне необходимо было услышать. Значит я – тот, кто ничего не принимает всерьез. Именно то, что Амелия высказала мне в лицо, ни больше, ни меньше. Отлично.

– Донни, что происходит? С каких это пор ты обращаешь внимание на подобные вещи?

С тех пор, как я пытаюсь осознать свои ошибки.

– А может я хочу стать хорошим парнем…

– Ты хочешь измениться? – удивилась Бекки, широко открыв глаза. – У тебя кто-то появился?

– Нет, но…

Мои мысли превратились в такую кашу, что даже я сам не понимаю, к чему веду. Просто хочу ощущать себя чуть менее тупо. Я был дерьмовым братом и боюсь, что в качестве второй половинки буду ничуть не лучше. Если с Амелией уже ничего нельзя исправить, то у меня еще есть шанс разобраться с моей личной жизнью. И вот к какому заключению я пришел: необходимо изменить мое поведение с девчонками.

– И каким же, по-вашему, должен быть идеальный бойфренд?

Они обменялись удивленными взглядами.

– Не буду отвечать на этот вопрос, – сказала Лоис, вытянув перед собой руки. – Во-первых, хотя бы потому, что из твоих уст он уже звучит странно, а во-вторых, еще и потому, что… – она замолчала, указывая пальцем на Лейна, – …я выбрала более сложный вариант, так что советчик из меня никудышный, прости, Дон.

Я взглянул на своего приятеля. Ладно, аргументы приняты. Тогда поворачиваюсь к ее подруге.

– Бекки?

– На меня не рассчитывай! Если мой парень не проводит весь день за написанием сценариев к порнофильмам, то он их смотрит. Спорю на оба своих яичника, что это далеко от традиционных отношений. Кэрри, вот спец в делах подобного рода.

– Кто это?

– Кэрри, моя соседка по комнате.

– Блондинка?

– Ага.

Как бы я ни старался, я не смог воспроизвести в памяти ее лицо. Помню только, что я с ней пересекался пару раз, и все.

– Ты и правда думаешь, что она могла бы мне помочь? – спрашиваю у Бекки.

– Ну, у нее огромная библиотека, и она проводит все свое время за чтением любовных романов. Уж ей-то точно известно все, что могло бы тебе пригодиться.

Она засмеялась, а потом продолжила:

– К тому же, она одна из немногих студенток, которые не текут при одном только упоминании о гонщиках кампуса.

– И это каким-то образом должно мне помочь?

Она кивнула, с трудом сдерживая смех. Не воспринимает меня всерьез. Она даже не думает, что завтра я на самом деле возьму и разыщу ее соседку, чтобы выяснить у нее секрет идеального бойфренда.

3. Кэрри

«Чувствую спиной, как он несется за мной по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Я бегу, но недостаточно быстро, чтобы оторваться от него. Одна часть меня хочет быть пойманной и даже отправиться вместе с ним на этот корабль.

– Мел, подожди! Это совсем не то, что ты подумала!

Да, конечно. Как я вообще могла хотя бы на секунду поверить в то, что он изменится ради меня?

Добегаю, наконец, до тротуара, и сила духа покидает меня, не совладав с разбитым сердцем, но я продолжаю идти вперед и стараюсь не слышать фраз, которые летят мне вдогонку и падают на асфальт».

Я так увлечена одной из самых важных сцен в романе, который сейчас читаю, что не обращаю внимания на чье-то покашливание прямо над моей головой и переворачиваю страницу. Просто удивительно, насколько меня захватила эта история.

«Все кричало внутри меня, снаружи орал он, и вдруг, внезапно, прямо позади я слышу резкий звук клаксона, а за ним – визжание шин. Поворачиваю голову и вижу, как невероятно быстро приближается ко мне свет ярких фар. Инстинктивно сжимаюсь в комок, как бы пытаясь предотвратить неизбежное, но вдруг чувствую, что лечу. Чье-то тело смягчило мое падение, а сильные руки удержали меня, пока мы вместе падали на край тротуара. Остановившись наконец, я открываю глаза и вижу перед собой лицо Джонаса. Его глаза наполнены тревогой и такой нежностью, о которой я могла только мечтать».

Настойчивое покашливание над моим ухом заставило меня отвлечься от чтения. Да что тебе от меня надо, отвали!

«– Мел, – шептал он, покрывая поцелуями мое лицо. – Мел, я тебя…»

Дальше все как в тумане, мне показалось, что разум покинул меня как раз в то мгновение, когда чья-то огромная ручища загородила мне строчки, которые я глотаю с жадностью. Такой долгожданный момент!

– Тааак! – я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться и не укусить чертовы пальцы незнакомца, оказавшиеся перед моим носом, и тут же окидываю его пронизывающим взглядом, будто выпускаю полную обойму из заряженного пулемета. Узнав, прищуриваюсь еще сильнее. Он спокойно постукивает пальцами по столу и улыбается своей холодной расчетливой улыбкой. Глядя на то, как нагло и фамильярно он отрывает меня от дела, можно было подумать, что мы с ним сто лет знакомы.

– Привет, Касси!

Касси? Мимо кассы, приятель. Удивлена ли я? Ничуть. Страдает ли и разрывается на части мое бедное сердечко? Определенно, нет.

– Как поживаешь, Дональд?

– Донован, – поправил он меня нарочито сухим тоном. – Меня зовут До. Но. Ван.

– А меня Кэрри, – буквально выдохнула я свое имя.

Казалось, в этот момент на него снизошло озарение.

– Отлично, вот и разобрались, – говорит он и усаживается на стул напротив меня.

– Я бы не была так уверена, – бормочу себе под нос, закрывая книгу.

Разглядываю его, пока он устраивается поудобнее, вытягивает под столом ноги и ворчит, роняя кепку на мои туфли.

– Прекрасный денек, не так ли? – певуче интересуется он.

Нервно ерзаю на стуле, оглядываюсь по сторонам в надежде найти объяснение появлению этого парня за моим столиком. По какому такому невероятному стечению обстоятельств он приземлился именно в радиусе моей среды обитания, в то время как вокруг полно свободных мест? Более того, в глубине кафетерия я замечаю других ребят из Campus Drivers, и это еще больше приводит меня в замешательство. Сосредоточившись, наконец, на Доноване Волински, сидящем передо мной, вдруг понимаю, что он что-то говорит.

– Ты что будешь? – без тени смущения прерываю я.

– Кока-колу, было бы здорово, спасибо.

Открываю рот, тут же закрываю обратно, затем поправляю на носу очки – почему-то именно это движение всегда невозможно веселит моих подружек. Собираюсь спросить, не страдает ли он топографическим кретинизмом, не заблудился ли и не нуждается в помощи, но он заговаривает первый.

– Как начался учебный год? Что изучаешь? Ты ведь на втором курсе?

Так-так, а вот и первый звоночек.

– Слушай, приятель, тебе что от меня нужно? – отчетливо спрашиваю я и тычу в его сторону пальцем.

– Эй, полегче! Ты всегда такая приветливая или я заслужил особое расположение?

– О, нет! Кажется, я виноват перед тобой? Чем-то обидел тебя? – он пристально вглядывается в мое лицо, стараясь понять, что пошло не так.

– Неужели мы с тобой уже?.. Нет, ты только скажи, если я плохо с тобой обращался…

– Чудненько. Уникальный экземпляр в своем роде, – комментирую я происходящее, нервно постукивая ногтем по дужке очков. – Успокойся, я никогда не имела никакого отношения к твоим темным делишкам.

Как бы невзначай кладу руку между его ног и делаю вид, будто меня сейчас стошнит. Может, конечно, я слегка перегибаю палку, стараясь еще и толкнуть его и усиленно давая понять, что ему стоит побыстрее смотать отсюда. Не люблю таких парней. Особенно, когда они отрывают меня от чтения. Тем более – на самом интересном месте!

– Если ты когда-то ко мне пыталась подкатить, а я тебя отшил, то приношу свои извинения.

– Знаешь, ты мне абсолютно безразличен. Может, именно это тебя так бесит в моем поведении?

Мне кажется, или от этих слов ему даже полегчало?

– Короче, еще раз повторяю мой первый вопрос помедленнее, может, так дойдет лучше: что тебе от меня надо?

– У нас есть общие друзья, – говорит он с таким видом, как будто его логика неоспорима. – Что такого в том, что я пришел к тебе немного поболтать?

– Немного поболтать… – повторяю я, пытаясь разобраться в своих эмоциях в этот момент.

Оценив ситуацию со всех сторон, делаю вывод, что ничего не понимаю. Сейчас я вообще не хочу ни с кем разговаривать. Особенно с ним! Но разве кто-то в здравом уме способен поверить в это? Молодая девушка сидит в одиночестве, с головой погружена в чтение и всем своим видом показывает, что не хочет вступать ни в какие разговоры. Да что уж тут, ни одно обстоятельство в мире не заставит меня захотеть «немного поболтать» с Донованом Волински.

– Да ничего особенного, просто хотел узнать побольше о твоей жизни. Так ведь вроде делают все нормальные люди?

– Нормальные люди, между прочим, задают за один раз не более одного вопроса. И к тому же…

Не знаю, что и добавить.

– Ты ходишь в солярий или у тебя латиноамериканские корни?

– Моя мать из Колумбии, – неожиданно слышу я собственный ответ.

Почему я вообще ему отвечаю? Солярий? Да за кого он вообще меня принимает?

– Любишь читать? – снова заговаривает он, беря в руки мою книжку.

Мне хотелось поздравить его за такую поразительную наблюдательность и умение поддержать разговор, но вообще, если честно, я предпочла бы, чтобы он все же убрался отсюда.

– Ага, обожаю. Особенно в тишине, – отвечаю я, нарочито подчеркивая последнее.

– Круто.

Вот спасибо за такую удивительно глубокую беседу!

Он качает головой. Жду, когда же, наконец, этот тип догадается убраться отсюда, но внезапно, хоть ничего не предвещало такого поведения с его стороны, он берет в руки мою драгоценную книгу, переворачивает и начинает читать краткое содержание на обложке. В ярости прикусываю щеки, ведь его пальцы вполне могут быть жирными или грязными. Похожа ли я в этот момент на волчицу, защищающую своего детеныша? Однозначно.

– Роман значит, да? – комментирует он, равнодушно перелистывая страницы.

– Отдай! – Вырываю из его рук мое сокровище и бережно убираю в отдельный карман сумки. Наверняка не удержится от каких-нибудь язвительных замечаний. Но, вопреки моим ожиданиям, когда наши взгляды пересекаются, он смотрит на меня совершенно серьезно.

– Почему мне кажется, что ты что-то задумал? – спрашиваю его, поморщившись.

Его губы расплываются в улыбке, и у меня по спине бегут мурашки. Но не от удовольствия, нет. От ужаса и тревоги. Он встает со стула, обходит стол и садится рядом со мной. Затем кладет руку на спинку моего стула и наклоняется к моему уху. Мне это совсем не нравится.

– Послушай, Кэрри, – хрипло басит он. – Это тебя, конечно, удивит, но…

И тут он аж подпрыгнул от неожиданности. Только что я ударила его ладошкой по губам и тут же зашлась в припадке какого-то полуистерического смеха, заставив его резко замолчать и широко раскрыть глаза.

– Ты что, пытаешься меня закадрить, что ли?

Он пытается что-то промычать, но моя рука мешает ему. А я и не думаю ее убирать.

– Нет, потому что… может, я неясно выразился, но ничего такого даже в мыслях не было!

Он выворачивается из-под моей ладони, хмурится, громко сопит и вдруг начинает смеяться, будто только что услышал самую тупую шутку в своей жизни. Крепко хватает меня за запястье и заставляет опустить его.

– Да не пытаюсь я тебя закадрить, – выдыхает он, но не отпускает при этом моей руки.

Бог мне свидетель!

– Что же тогда значит весь этот цирк?

– Хочу попросить тебя об одной услуге.

Не скажу, что прям поверила ему. Что бы там ни было, не хочу иметь с ним никаких дел. Но, увы, от природы я слишком любопытна.

– Говори.

Мне показалось, что в этот момент на его лице показались уязвимость и доверие. Это продлилось не больше секунды, однако я успела заметить промелькнувшую тень. Если все так, разгадка не заставит себя ждать.

– Бекки сказала, что ты в теме… ну, эти штуки, для парней, – медленно тянет он слова.

А, ну понятно.

– «Эти штуки для парней», что-то не пойму, о чем ты… – хочу немного поиздеваться над ним и демонстративно разворачиваю сэндвич, чтобы положить на тарелку.

– Если ты хочешь, чтобы я продепилировала твои яйца, – дохлый номер!

– Ты… Подожди. Что ты сказала? Почему я должен хотеть, чтобы ты депилировала мне яйца?

– Потому что при взгляде на твою физиономию кажется, это самая логичная просьба, с которой ты мог бы ко мне обратиться. Я делаю только грудь, спину и ноги особо ценным клиентам.

– Блин, зачем ты мне сейчас об этом рассказываешь? – Похоже, он действительно не понимает, о чем я.

– Ну, если это Бекки тебя ко мне отправила, то, скорее всего, по поводу удаления волос, разве нет?

– Мне очень жаль, но я перестал тебя понимать после того, как ты произнесла слова «депиляция» и «яйца». Почему мы вообще об этом говорим?

– Потому что я подрабатываю тем, что делаю восковую депиляцию студентам факультета.

Он часто заморгал и надулся.

– Алло? – Я нетерпеливо щелкаю пальцами возле его носа.

– Прости, просто пытался представить, как… Короче, не важно. Это совсем не то, о чем я хотел поговорить. Совсем не то.

– Да ты что? Какая удача.

– Мне нужен твой совет о том, как стать лучше, – резко выпалил он.

– Хочешь брать частные уроки? У нас с тобой совершенно разные предметы, увы.

– Не такие уроки.

Он переводит дыхание. Я уже готова ко всему…

– Скажи мне, что я должен сделать, чтобы быть хорошим парнем…

…пожалуй, кроме этого.

Казалось, он вот-вот закричит что-то вроде «ахаха, развел как лоха», но его лицо абсолютно невозмутимо и серьезно. Вот дерьмо, кажется, он вовсе не шутит. Было видно, что эти слова дались ему с трудом, и его можно понять. Но это так… смешно! Я хохочу так громко, что он вздрагивает и отодвигается подальше.

– Я серьезно, – хмурится он, окидывая меня сердитым взглядом. – Прекрати ржать, все на нас смотрят.

– Когда это тебя начало волновать, что все на тебя смотрят? – спрашиваю я, не переставая смеяться. Меня буквально распирает от хохота, особенно глядя на то, как удивленно он на меня уставился. Это того стоило. Сказал всего-то пару слов, а рассмешил меня как никто в жизни.

– Ну что, согласна?

Хватаю мой поднос и встаю. Кажется, я оказалась где-то в параллельном мире, в котором Донован Волински просит меня научить его быть идеальным парнем. Меня, человека, который ни разу не встречался с парнем настолько долго, чтобы познакомиться с его родителями. Человека, которого тошнит лишь от вида двух людей, похожих на пару. Конечно, он не обязан всего этого знать, но даже не это удивляет меня больше всего. Нет. Интересно, где и когда у этой затянувшейся шутки будет конец?

– Так согласна? – настаивает он.

– Нет, извини. Я уже обещала одному парню с третьего курса, что научу его заплетать бороду в косички. С маленькими бусинками и все такое. Это займет у меня по меньшей мере… вечность.

Изображаю на лице самую печальную гримаску, на которую только способна в этот момент, и ухожу.

И продолжаю смеяться, даже когда вхожу в аудиторию.

4. Донован

Вот уже два дня все мысли только о моем полном провале. Два чертовых дня не могу перестать думать об этом разговоре с Кэрри. Пытаюсь понять, что я сделал не так, почему она отнеслась ко мне с такой неприязнью, хотя мы до этого не были даже знакомы. Я хотел показаться милым и беспечным парнем, а она смотрела на меня, будто перед ней был самый большой неудачник кампуса. Согласен, начало разговора было не самым удачным, но, блин, Кэрри, Кэсси, какая разница? Звучит почти одинаково! Перестраиваюсь во второй ряд, чтобы посадить пассажирку, которую заметил еще издалека, на противоположном тротуаре.

– Лаура? – окликаю ее и машу рукой.

Она перебегает дорогу и садится в машину.

Хорошенькая, эти коротенькие оранжевые шортики ей очень идут.

– Лена, – выдыхает она, усаживаясь на заднее сидение. О`кей, не Лаура.

Да черт, в чем твоя проблема, парень?

– Извини.

– Ничего страшного, Донни.

А, понятно. Фанатка. Рассматриваю ее в зеркало заднего вида, но никак не могу вспомнить, где ее видел. Мне уже страшно!

– Как поживаешь? – спрашивает она и достает из сумочки зеркальце.

– Все тип-топ, а у тебя?

– Так же!

Казалось бы, логично будет продолжить разговор, но она не говорит ничего и лишь продолжает красить губы помадой.

Сейчас определенно стоит сделать над собой небольшое усилие, но я не знаю, с чего начать.

– Хорошо провела каникулы?

Да, вот и отличное начало!

– Великолепно! Мы с подружками доехали аж до Майами!

– На какой машине? – автоматически спросил я, как истинный гонщик кампуса.

– На серой.

Вау! Очень… ценная информация. О`кей, о машинах с ней явно говорить не стоит.

– А что ты делала в Майами?

– Ты придешь на вечеринку к Дугласу? – спрашивает она, не обращая внимания на мой вопрос.

Ладно, девчонка явно не оценила моих усилий.

– А когда она?

– Завтра вечером.

– Почему бы и нет.

– Супер! Может, там и продолжим.

Замечаю в зеркало, как она мне подмигнула и, улыбаясь, киваю головой.

Блин, да кто она такая?

Мне, пожалуй, срочно нужно сходить к врачу, нейронам в моей голове совершенно необходима лошадиная доза какого-нибудь лекарства.

Оставшуюся часть пути она болтала с кем-то по телефону, а я пытался вникнуть во все ее жизненные передряги за последний год.

– До завтра! – бросила она коротко и вышла из машины, стоило мне только притормозить.

Показываю ей вслед большой палец и снова оперативно вливаюсь в поток движения.

Мой телефон издает два до боли знакомых сигнала, и, как только я готов взять следующий заказ, замечаю вдалеке одиноко стоящую студентку.

– Так-так.

Судьба неспроста привела ее ко мне, этой второй шанс ее покорить. Для порядка немного поразмыслив, я отбрасываю все мысли о том, чтобы просто благоразумно оставить ее в покое. Буду преследовать в коридорах до тех пор, пока не передумает. Я – победитель по жизни, не нужно забывать об этом. Глушу двигатель и выхожу из машины, улыбающийся и уверенный в себе. Когда я подошел к ней в кафетерии позавчера, то решил, что более уместно будет сыграть роль милого мальчика-зайчика, но, видя результат, предпочту сразу показать ей Волински во всей красе.

Подхожу к Кэрри. Она стоит ко мне спиной и возится с колесом своего велосипеда. Светлые волосы собраны на затылке в такой огромный пучок. Мне даже интересно, как она держит равновесие.

– Чертов велик, чтоб тебя, – слышу я ее ругательства при попытке надеть цепь на место.

– У тебя сегодня не получится вывести меня из себя, предупреждаю. Считаю до трех и… Ай!

Она уколола палец об острый механизм цепи, и я не смог удержаться от смеха.

Повернувшись ко мне, она делает рукой «козырек» над глазами, чтобы разглядеть того, кто стоит перед ней против солнца. Внимательно смотрит на меня несколько секунд и возвращается к своему байку.

– Вот только его сейчас не хватало, – шепчет под нос она, настолько громко, чтобы я услышал.

– Как дела, Кэрри? Хотя, глядя на состояние твоего болида, они, действительно, идут, причем пешком…

– Долго думал над этой дебильной шуткой? – шипит она, вставая на ноги. Затем разворачивает велосипед и ставит ногу на педаль.

– Нужна помощь? – продолжаю я, не обращая внимания на ее и без того прекрасное настроение.

– Очень. Если ты отойдешь немного влево и загородишь собой солнце, то это будет просто превосходно.

Выполняю ее просьбу без особого энтузиазма. Сейчас в моих интересах показать себя с лучшей стороны, хотя мне и очень хочется посмотреть, как она испечется тут на солнце.

Скрестив руки на груди, смотрю на часы и спрашиваю:

– У тебя пара в девять?

– Нет, конечно. Я просто люблю ездить на велосипеде вокруг кампуса в 8.20 утра! Это же так прекрасно – подышать выхлопными газами или почти попасть под машину… Кто бы на моем месте предпочел остаться в постели? Да никто.

Эта девчонка отправляет псу под хвост все мои усилия, но странно, это не отталкивает меня, а скорее даже наоборот. Она напомнила мне игрока из «Лайонз», который попытался укусить меня в прошлом сезоне.

– Да, у меня пара в девять, – снова заговорила она и пнула со злостью колесо. – На другом конце кампуса, черт его дери!

В энный раз она пинает велосипед, и я понимаю, что просто не мог выбрать более подходящего момента. Она меня даже немного пугает. Делаю несколько шагов назад, но вдруг чувствую на себе ее взгляд.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг обращается ко мне она.

– Я увидел тебя на обочине и решил, что нужна помощь.

– Ты умеешь чинить велосипеды?

– Нет, но у меня есть машина, и она на ходу. Садись, я тебя подвезу.

Сейчас скажет «нет». Прямо вижу, как эти три буквы вертятся у нее на кончике языка. Смотрит на часы и явно высчитывает, успеет ли она на пару, если все же пойдет пешком. Без шансов, и, судя по вздоху, она это тоже поняла.

– У меня нет денег на поездку, – говорит, слегка приподняв брови.

– Я не предлагаю тебе воспользоваться услугами такси, я предлагаю тебе помощь.

– Ага. А потом попросишь что-нибудь взамен…

Может и да.

– Смотри сама. Видимо, твоя пара не так уж и важна и ты запросто можешь ее пропустить…

Вижу, как она бледнеет. Явно не из тех, кто прогуливает без серьезных причин.

– Ладно, давай… – Соглашается будто через силу, подходит к велосипеду, пристегивает его к ограждению и обещает скоро вернуться и разобраться с ним. Затем берет рюкзак в одну руку, книгу в другую и идет к пассажирской дверце моей машины. Думал, мне придется дольше ее уговаривать, и был даже удивлен, глядя, как спокойно она села и пристегнулась.

Сев за руль, включаю зажигание и выключаю радио.

– Красивая машина, – говорит она, проведя пальчиком по приборной панели.

– «Плимут Роуд Раннер 1971», – с гордостью говорю я.

– Я сказала это из вежливости, не обращай внимания.

И тут же наклоняет голову и погружается в чтение своей книжки. Не поднимая от нее глаз, она говорит, куда надо добраться, и минут пять мы едем в абсолютной тишине. Все думаю, как бы мне вернуться к разговору, начатому в кафетерии.

– Нет, – вдруг сказала она.

– Что?

– Мой ответ по-прежнему нет, – повторяет она, качая головой.

Она что, читает мои мысли?

– Несколько маленьких советов, это все, о чем я прошу!

– Зачем?

Сам задаюсь этим вопросом уже несколько дней, но с ней объяснение пришло как-то само собой.

– Мне скоро двадцать два, пора бы привести себя в порядок. Чувствую себя каким-то малолетним пацаном, и мне порой бывает необходимо объяснять элементарные основы.

– Ага, как взлететь с низов до уровня основ за пару уроков, – иронизирует она, поправляя очки на носу.

– Очень поэтично.

– Прости, но это правда очень забавная причуда. Не могу избавиться от впечатления, что ты надо мной издеваешься. Кстати, а почему ты обратился ко мне, а не к Бекки или Лоис?

– Они меня послали, – почти шепотом отвечаю я.

– Но я же тебя тоже послала! Давай, придумай объяснение поубедительнее.

– Бекки сказала, что со всеми твоими книжками ты настоящий профессионал в этой области.

– Фигня какая-то! – искренне рассмеялась она. – Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала. Ты хоть сам-то понимаешь, что это даже звучит абсурдно, а?

– Всего несколько маленьких советов, – прошу я, делая максимально жалостливый вид.

Она отворачивается к окну. Снимаю ногу с педали газа, и мы едем максимально медленно – хочу выиграть время. С ней сложно иметь дело. Сама того не зная, своим поведением она мне уже преподала первый урок – нужно суметь зацепиться, но даже виду не подаю, что урок пройден и усвоен. Я ее не знаю, но уверен, что ей нравится меня отталкивать.

– Кэрри?

– Предпочитаю, чтобы ты называл меня Кэсси, – бормочет она, повернувшись ко мне. Пристальный взгляд ее карих глаз буквально пронзает меня насквозь. Стараюсь сосредоточиться на дороге.

– Если ты рассчитываешь найти в книгах какой-то волшебный эликсир для своей харизмы, то я знаю одну отличную библиотеку в городе. Ты сможешь справиться сам, совсем как большой. Однако не могу обещать, что этого будет достаточно.

Паркуюсь у тротуара, она в то же мгновение отстегивает ремень безопасности.

– Ладно, спасибо, что подбросил! Удачи тебе… со всем этим.

И тут же выскакивает из машины, едва я успеваю открыть пассажирское окно.

– Я же помог тебе и заслуживаю капельку благодарности в ответ!

Она остановилась и несколько мгновений стояла, повернувшись ко мне спиной, будто взвешивая все за и против. Затем развернулась вполоборота и, не подходя слишком близко, сказала:

– Вот тебе мой единственный совет, Волински, давай, раскрывай шире уши: в следующий раз, когда пойдешь кадрить девчонку, постарайся не перепутать ее имя. Поверь, это уже добрая половина успеха!

– Что? И это все? – кричу я ей вслед.

– Прощай! – она издевательски машет рукой и я, поверженный, опускаюсь на свое сиденье.

Твою ж мать, она упрямая как осел! На ее беду, я в сто раз упрямее и уже сейчас думаю о нашей следующей встрече. Нужно будет расспросить Бекки, где она бывает. Когда-то же ей надоест, и она согласится. Собираюсь ехать дальше, как вдруг замечаю кое-что краем глаза на месте, где сидела Кэрри: она забыла свою книгу. Отлично! Вот и предлог для следующей встречи.

Беру книгу в руки, и из нее выпадает флаер.

Вот, значит, как, мисс Кэрри ходит в книжный клуб?

Мне нравится идея, мгновенно пришедшая в голову. Пробегаюсь глазами по всей остальной информации на флаере и замечаю, что книжка, которую она забыла, обозначена в программе завтрашнего вечера.

– Спасибо за совет! – улыбаюсь я и бережно прижимаю к груди свою находку.

5. Кэрри

С трудом открываю дверь здания, где проходят собрания. Я ждала этого весь день! Без труда нахожу своих подруг, собравшихся вокруг кофемашины.

– Кэрри!

Четыре улыбки – Шелби, Аманда, Линн и Элеонора – обращаются ко мне.

Как и я, они обожают читать, фанатеют от идеальных книжных парней и яростно защищают романтику во всех ее проявлениях. Книгоголики во всей красе!

Конечно, сказать, что они мои близкие подруги, нельзя. Думаю, что и они считают так же. Мы встречаемся лишь раз в месяц на заседаниях клуба.

– Как поживаете, девчонки?

По дороге в нашу привычную аудиторию я выслушиваю множество историй о том, кто как провел каникулы. Я же просидела два месяца дома у мамы и, кажется, прочитала книг больше, чем они вчетвером вместе взятые. Погрузиться с мир романов – мой личный способ уйти от реальности.

Рассаживаемся вокруг длинного четырехугольного стола, и Аманда достает блокнот со своими записями и коробочки с апельсиновым соком.

Завязываю в пучок волосы на затылке, добавляю сахар в капучино и вдруг слышу, как прямо за моей спиной скрипит дверь. Одна из моих подружек начинает лепетать.

– Эмм… мы может тебе чем-то помочь? – пищит Линн еще более тонким, чем обычно, голосом.

Шаги приближаются и, глядя на выражение их лиц, кажется, я начинаю догадываться в чем дело. Ну уж нет! Это невозможно! Тааак, не нужно слишком нервничать.

– Вечер добрый, я пришел на заседание книжного клуба.

Мне аж капучино попал не в то горло. Скажите, что я сплю! Это ведь не может быть тот, о ком я сейчас подумала!

– Ах, так? – Линн чуть слюной не подавилась.

Это шутка. Очень смешная, кстати, учитывая то, как мне хочется сейчас в голос засмеяться.

Кладу руки на стол и медленно поворачиваюсь к моему кошмару наяву. Конечно же, да, это он. Донован Волински.

– Так, я сейчас закрою глаза, сосчитаю до трех, и он исчезнет, – говорю я вместо положенного «добро пожаловать».

Меня кто-то пинает под столом. Еще и не один раз.

– Да она шутит! – глупо улыбается Аманда. – Давай, проходи, садись!

– Я не знал, нужно ли предварительно где-то записываться, поэтому решил прийти просто так, – говорит он с небольшой ухмылочкой, которая, судя по всему, предназначается мне.

– Мест нет.

– Ты все правильно сделал! – лебезит перед ним Линн, и ее голос заглушает мои слова. – Давай, возьми Кэрри на стуле!

Да что она такое несет, черт подери!

– Простите, что? – ухмыляется он.

– Ой, извини, я хотела сказать «возьми стул и садись рядом с Кэрри».

Нет уж, пусть объяснит, пожалуй, как это она могла так оговориться!

Донован берет соседний стул и важно рассаживается, раздвинув ноги и положив руки на бедра.

– Что ты здесь забыл? – шепчу я ему.

Его плечи слегка затряслись от беззвучного смеха, он явно в восторге от своей выходки. Нервно тереблю очки, в то время как мои дебильные подружки разглядывают его, раскрыв рты.

Донован прокашлялся и заговорил первый в наступившей тишине.

– Это мой первый раз, так что… – он замялся, потирая штанины.

Да гори он синим пламенем. Спокойно, Кэрри. Вздохнув энный раз, понимаю, что это не помогает, и я держусь из последних сил.

– Линн, допей воду из своего стакана прежде, чем я вылью ее тебе на голову.

Она очнулась и покраснела. Я поворачиваюсь к Доновану, и мой взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Уйди отсюда, Волински.

– Как чувствует себя твой велосипед, Кэрри?

– Я не знала, что вы знакомы, – удивленно восклицает Шелби.

– Как, она тебе не рассказала? – типа оскорбился он. – Один из моих приятелей встречается с ее соседкой по комнате, мы друзья.

Он кладет руку на спинку моего стула, и я с такой силой выдергиваю его, что ножки жалобно скрипят по полу.

– Мы не друзья, – поясняю я четырем удивленным физиономиям, которые уставились на меня. – И я голосую за то, чтобы он немедленно отсюда убрался.

– Что? Нет!

На моих глазах разворачивается настоящее народное волнение. Жаль, они мне нравились.

– Этот клуб открыт для всех желающих! – настаивает Элеонора. – Нас и так не слишком-то много, чтобы выгонять новых членов.

– И еще каких членов! – эхом вторит ей Шелби.

– Когда они говорят «член», они вовсе не имеют в виду твой… ну ты понял, о чем я, – уточняет Линн.

Интересно, а можно впасть в кому прямо сейчас?

Донован вопрошающе сморит на меня. Мне стыдно за них.

– Они что, говорят о моем пенисе? – одними губами произносит он, обращаясь ко мне, и наклоняет голову.

Срочно в кому!

– Да никто не имел в виду «пенис». – Пытаюсь перевести разговор в шутку.

– Если он хочет говорить «пенис», то пусть так и будет, – спорит со мной Шелби.

– Да ради бога… Сдаюсь. Пусть он остается!

Ну что, теперь, может, начнем?

– Ладно, тогда начинаем! – говорит, наконец, Аманда и достает свою книгу.

– Перед началом учебного года мы обменялись парочкой мейлов, чтобы выбрать книгу, о которой будем говорить сегодня вечером. Донован, я сейчас вкратце расскажу тебе, о чем она, чтобы ты мог участвовать в обсуждении.

– Очень мило с твоей стороны, но в этом нет необходимости.