Сведи меня с ума E-Book

Melanie Harlow

DRIVE ME WILD

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency, RF Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

Copyright ©2020 Melanie Harlow

The moral rights of the author have been asserted

© А. Артаненко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1 Гриффин

Если стоять над чайником, он никогда не закипит, а вот механизм – очень даже.

Я не помню, сколько мне было лет, когда впервые услышал это от отца, но черт меня подери, если он был не прав. Не было ничего хуже надсмотрщика, пожилого мужчины по фамилии Додсон, который постоянно критиковал.

– Вы уверены, что нужно так сильно ударять?

«Сожми челюсть. Посчитай до трех».

– Да.

– Это правильный способ выполнения работы?

«Сделай вдох. Не кидай вещи».

– Да.

– Вы скоро закончите?

«Нет, если ты продолжишь задавать тупые вопросы».

Я уже почти вышел из себя, но, поскольку не мог позволить себе терять клиентов, повернулся и попытался кое-как улыбнуться.

– Не так уж долго, мистер Додсон. Почему бы вам не пройтись? Выпить кофе с пончиком в кафе? К тому времени, как вы вернетесь, ваша машина будет готова.

Старик почесал голову и подтянул свои ярко-зеленые брюки.

– Знаете, в «Быстром Авто» сказали, что они бы справились с этим за полчаса. И у них цены ниже.

Я крепче сжал в руке гаечный ключ.

Гребаное «Быстрое Авто». Сеть быстрого обслуживания ремонта машин. Широкомасштабная сеть с низкими стандартами, быстрой некачественной работой за гроши – но клиентов это не особо волнует. Судя по всему, люстра в зале ожидания, яркая реклама по телевизору и бесплатное печенье были гораздо важнее хорошего сервиса.

– Ну, у них салон больше. И у них другая философия.

– Но я всегда привозил сюда мою машину, а твой отец всегда был честным и хорошим человеком. Он знал свое дело. Я подумал, что ты такой же честный и хороший человек.

– Он обучил меня всему, что я теперь умею, – сказал я.

«Другими словами, я слишком хорошо разбираюсь в том, что делаю, придурок. А сейчас иди за своим гребаным пончиком и дай мне завершить начатое. Ты даже не записался заранее – я тебя впихнул в свое расписание в качестве одолжения».

Додсон выдохнул и сдался:

– Что ж, тогда, пожалуй, пройдусь.

Я проследил, как он старчески проковылял к тротуару и продолжил путь вниз по Мейн-стрит, а затем продолжил свою работу.

– Черт, этот парень так раздражает, – выкрикнул МакИнтайр, другой механик в «Беллами-Крик Гараж».

Я был владельцем этого гаража, но он работал здесь примерно столько же, сколько и я. У нас также был помощник – «парень, складывающий шины в стопку», – чье настоящее имя было Энди, но мы к нему обращались как Даймне, так как мы всегда просили у него: «Дай мне тот гаечный ключ», или «дай мне полотенце», или же «дай мне розетку разъемом 10 миллиметров, которая упала в отсек двигателя и которую я, черт возьми, никак не могу найти, даже если бы вся моя жизнь зависела от этого».

– Это точно. Но, по крайней мере, он оплачивает счета.

Я посмотрел на часы на стене салона.

– Слушай, а где, черт возьми, Даймне? Я думал, он должен был прийти сюда к семи. Сейчас почти девять часов.

– Я думаю, он пошел куда-нибудь с Лолой.

– Ох, точно. Он говорил об этом вчера.

Я покачал головой, затем вернулся к работе и залез под капот «Бьюика» мистера Додсона.

– Бедный малый.

– В каком смысле «бедный малый»? Ему дают каждый день.

– Я имею в виду, что он слишком прогибается под эту девчонку.

– И?

– И это Даймне. Она проглотит его целиком и выплюнет кости.

МакИнтайр засмеялся из-под «Форда Мустанг».

– Ему, должно быть, это нравится. Я знаю: мне бы тоже понравилось.

– Ты снова поссорился с Эмили?

Он был обручен и должен был жениться через полгода – если они с его дорогой невестой продержатся вместе так долго.

– Она рассталась со мной вчера.

– Что на этот раз?

– Если бы я знал. Кажется, она сказала что-то вроде: «Так как ты бесчувственный урод, который не ценит то, что по-настоящему важно». Но под тем, что важно, она подразумевает такие мелочи, как какие будут цветы в церкви, какой будет вкус свадебного торта и кто где будет сидеть во время церемонии. Какое мне дело до этого всего? Это ведь неважно!

Я не мог не согласиться с ним, но промолчал.

– Все это вздор, – пустословил он. – Почему нельзя просто сказать «согласна» в здании городской администрации и пойти потом выпить по пиву, как нормальные люди? Я даже надену костюм.

Я засмеялся.

– Понятия не имею. Ты предложил ей выйти за тебя замуж.

– Да, но она словно с ума сошла от этих свадебных приготовлений. Она была такой радостной. Мы вместе гуляли, слушали музыку и разговаривали о важном, например о машинах и бейсболе. Сейчас мы то и дело ссоримся. Мне приходится по десять раз извиняться за ночь.

– Так перестань извиняться. Дай ей тоже разок приползти к тебе обратно.

– Это может занять несколько недель, Грифф. Я не смогу так долго без секса. Не у всех есть силы принять обет безбрачия, как ты.

– Я не принимал обет безбрачия, придурок. Я не раб своего члена в отличие от тех, кто здесь работает.

– Но разве ты не скучаешь по этому делу? – спросил МакИнтайр.

Он что, прикалывался? Конечно, мне не хватало этого. Но нуждаясь в чем-либо до такой степени, как МакИнтайр, становишься слабым, а я гордился тем, что остаюсь сильным. Несомненно, я такой же человек, как и все, и время от времени симпатичная задница в обтягивающих джинсах брала надо мной вверх, но я всегда следовал своим правилам: был одноразовым аттракционом, всегда предохранялся и никогда не оставался на ночь.

– В жизни есть более важные вещи, чем секс, – сказал я.

– Например? – спросил с искренним интересом МакИнтайр.

– Например, держать этот бизнес на плаву, несмотря на то что у нас текучка и всех клиентов забирает «Быстрое Авто». Или же найти время и деньги на практические курсы, чтобы быть в курсе современных принципов диагностики. Взять небольшой кредит для бизнеса, чтобы я смог сделать рекламу, нанять еще одного механика и купить инструменты получше.

Я выпрямился и взял голубое фирменное полотенце.

– Или выиграть чемпионат лиги.

Мой товарищ выкатился из-под «Мустанга» и посмотрел на меня с мрачным выражением лица.

– Аминь, брат.

Мы с МакИнтайром играли за «Беллами-Крик Бульдогс» в лиге, которую моя сестра относила к бейсболу для стариков. Да, нам было за тридцать, мы были не такими гибкими и быстрыми, как когда-то в старшей школе, а еще мы потребляли больше пива, чем тогда; но воспринимали все это очень, очень серьезно. Мы жили ради игр по четвергам, празднуя каждую победу, – и топили наши печали после поражения – в пабе «Бульдог», который нас спонсировал. И, скорее всего, этим летом будет матч между нашей командой и нашим злейшим соперником «Мэйсон Сити Маверикс». В течение двух прошедших лет мы сохраняли титул чемпионов, а им не терпелось его себе вернуть.

– Ты ведь идешь на тренировку сегодня, да? – спросил я.

МакИнтайр был центральным принимающим игроком. Он не очень хорошо отбивал, но был самым быстрым из нас, и у него был хороший бросок.

– Несомненно. – Он сделал паузу. – Если Эмили разрешит.

Я покачал головой – парень был безнадежен – и кинул полотенце в сторону.

Ровно в пять часов, после закрытия салона, я закрыл двери и снова вошел в здание через дальнюю дверь слева, которая вела к лестнице, ведущей в мою квартиру.

Гараж на самом деле был старым зданием пожарной части с двумя депо. Оно было свободно, пока мой дед не купил его в 1955 году и не приспособил под станцию обслуживания автомобилей. Мой отец стал ее владельцем в начале 1970-х годов, когда дед ушел на пенсию. В то время второй этаж над залом был предназначен для склада, но когда я вернулся из корпуса морской пехоты четыре года назад, мой отец разрешил использовать его в качестве жилой площади.

Конечно, у меня не было этого в планах, но жизнь, как я ее представлял раньше, больше не была возможна. Поэтому я вернул кольцо, отказался от предложения дома, напивался до забвения и в основном вел себя как последний мудак в течение нескольких месяцев, пока мой отец и трое моих друзей не велели мне взять себя в руки, так как жизнь продолжалась.

Помогло наличие проекта, а мой друг Энзо Моретти был строителем, поэтому мы занимались ремонтом квартиры после окончания рабочего дня.

Было что-то очищающее в том, чтобы проводить время, воздвигая стены.

Это было просторное помещение с высокими потолками и кирпичными стенами, паркет был из сосны. Моя спальня и ванная были сзади, а спереди расположилась просто прямоугольная комната с кухней в углу и гостиной перед тремя окнами, выходящими на Мейн-стрит.

Благодаря связям Моретти я приобрел хорошие материалы по низкой цене – остатки плитки и гранита, оставшиеся после строительства чьего-то загородного дома, восстановленные паркетные доски от поставщика древесины и арматуру, сохранившуюся в старых сараях и фермерских домах. Возможно, не все подходило друг к другу с точки зрения дизайнерского решения, но меня это не волновало.

Единственная вещь, которую я хотел бы приобрести, – свою землю. Если я когда-нибудь смогу себе это позволить, то хотел бы иметь свое место. Всю свою жизнь мой отец говорил о том, что надо бы накопить деньги на пригодный кусок земли к тому моменту, когда он выйдет на пенсию. Он планировал уехать за город, проводить свои дни за починкой старых машин в гараже, ходить на рыбалку, когда захочет, и обучать своих внуков карточной игре «Пиночеле».

К сожалению, сердечный приступ быстро поставил точку на его жизни и его мечтах.

– Он рано закопал себя в могилу, горя на работе, – сказала мама на его похоронах. – Не делай этого, Грифф. Он не желал этого для тебя. Найди другой способ почтить его память.

Но мой отец работал до потери пульса, чтобы поддерживать бизнес своего отца, и будь я проклят, если он разрушится под моим присмотром. Если это подразумевало работать по много часов, чтобы клиенты оставались преданными нам, то пусть так и будет.

Но сегодня будет бейсбол.

Проголодавшись, я подошел к холодильнику в ожидании чуда: вдруг я забыл про свежеиспеченную лазанью, которую положил туда. Или про стейк с картошкой. Ну, или про пирог с курицей, на худой конец.

Но не повезло. Очевидно, я снова забыл сходить в продуктовый магазин.

Но у меня оставалось немного мяса с обеда и половина батона хлеба, так что я сделал себе бутерброд с ветчиной и проглотил его, пока переодевал рабочую форму.

Я торопился вернуться обратно к зданию, где был припаркован мой грузовик, когда зазвонил телефон:

– Алло?

– Как там поживает мой большой брат?

– Ты имеешь в виду, твой единственный старший брат?

Я запрыгнул в грузовик и бросил перчатку на пассажирское сиденье.

– Серьезно, Грифф, как ты? Я уже сказала тебе, как хорошо ты выглядишь сегодня?

– Мы разговариваем по телефону, Шайенн. – Я завел мотор. – Ты даже меня не видишь.

– Я думаю, ты должен прийти в шалаш, чтобы я сказала это вживую.

– А что еще? – спросил я, так как знал свою младшую сестру.

– И ничего больше, – сказала она.

– Всегда есть что-то еще, Шайенн. – Я переключил ручник и припарковался у здания. – И ты никогда не говоришь мне приятных вещей просто так. Тебе всегда что-то нужно.

– Такой недоверчивый, – огрызнулась она. – Я правда обижена.

– Ага.

– Я лишь надеялась увидеть тебя.

– Точно.

– И показать тебе кое-что.

– Что-то вроде животного, которого ты хочешь, чтобы я спас?

– Нет, мистер Всезнайка, это вовсе не животное, которое я хочу, чтобы ты спас. – Она сделала паузу. – Это просто котенок.

Я закряхтел.

– Маленький бездомный котенок.

– Хватит. Я больше не буду приглядывать за животными. Они везде гадят и жуют все подряд.

– Пожалуйста, Грифф! Ты первый привел в дом бродячую беременную кошку.

– Потому что не хотел заводить домашнего питомца, а она продолжала околачиваться у моей двери. Конечно, это было из-за того, что я ее кормил, но мне было ее жалко.

– Ну, малыши уже готовы к усыновлению, и у меня разбивается сердце, когда я их вижу там каждый день. Я бы взяла одного, но ты знаешь, какая аллергия у мамы. И я отказалась от аренды, чтобы жить с ней и ухаживать за ней после ее операций.

– Мне хорошо известна твоя жертва, Шайенн.

Моя сестра любила поднимать эту тему, чтобы пристыдить меня за некоторые вещи. И это всегда работало – я бы ни в коей мере не смог бы выжить, если бы вернулся обратно домой. Я любил свою мать, но она сводила меня с ума.

– Как долго мне придется ухаживать за ним?

– Недолго, обещаю. Пока я не найду ему постоянное жилье, а найду, думаю, сразу же, как начнется учеба, то есть через месяц.

Шайенн была преподавателем в нашем старом детском саду.

– Хорошо, – сказал я неохотно, направляясь на бейсбольное поле.

– Но я не могу его забрать сейчас, я иду на тренировку.

– Я и не думала вмешиваться в бейсбол для стариков, – сказала она, смеясь. – Просто приходи завтра в приют. Я сделаю всю бумажную работу.

– Знаешь, тебе не стоит надо мной смеяться после того, как я согласился выполнить твою просьбу. Я все еще могу изменить свое решение.

Она снова засмеялась.

– Нет, не изменишь. Я знаю тебя, Грифф Демпси. Твердый как гранит снаружи и сентиментальный внутри. Ты словно тающее мороженое в рожке, покрытом шоколадом «Волшебный Панцирь». Ты как «Яйцо Кэдбери». Ты…

Я повесил трубку, не желая ее больше слушать. Маленькая дрянь.

После практики почти вся команда собралась в пабе «Бульдог», чтобы выпить немного пива, съесть пиццу и много дерьма сказать в адрес команды «Маверикс». Я сел за столик на улице у пешеходной зоны с Коулом Митчеллом, нашим звездным питчером, и Моретти, нашим вторым бейсменом и самым быстрым бегуном.

– Мы сровняем этих придурков с землей, – сказал Коул. – Они даже не узнают, почему проиграют.

Он вздрогнул, поправляя холодный компресс на плече.

Коул был копом, оставшимся вдовцом в слишком молодом возрасте, и сейчас он живет лишь со своей любимой дочкой. Мы выросли, живя бок о бок друг с другом, и стали неразлучными друзьями с тех пор, как только научились говорить. Он был самым лучшим человеком из тех, кого я знал, прямым и честным, даже если и немного сомневался в нашей победе над «Маверикс».

Но не он один так думал.

– Черт, да, – согласился Моретти, поднимая бутылку пива.

Он работал в строительном бизнесе его семьи; мы стали приятелями, когда он со своей семьей переехал в Беллами-Крик, мы тогда учились в средней школе.

– Мы их уничтожим. Я уведу у них мяч, как в прошлый раз.

Он нервно заерзал на стуле.

Надеюсь, моя травма в паховой области пройдет к тому времени.

Я засмеялся и сделал большой глоток пива.

– Не подведите меня, идиоты. Мы хорошо играли сегодня. Меткие удары и хорошая подача. «Маверикс» – сильный противник, но мне нравятся наши возможности – если вы, конечно, не превратитесь в команду старушек за эти две недели.

– А где сегодня пропадает Беккет? – спросил Коул, потянувшись за еще одним куском пиццы. – Он думает, что слишком хорош для тренировки?

Беккет Уивер был единственным парнем из нашей четверки друзей, кто уехал из Беллами-Крик в университет и не вернулся – по крайней мере, не сразу. Нас это совсем не удивило, так как он всегда был самым образованным и начитанным в нашей группе – сплошные пятерки, лучший выпускник в потоке и к тому же получил стипендию на обучение в Лиге плюща. У него две академические степени, он переехал в Манхэттен работать в финансовой сфере и ненавидел каждую секунду своей работы. Беккет вырос на ферме и жутко по ней скучал, поэтому три года назад он уехал из «Большого яблока» и вернулся в родной город поддерживать семейную скотоводческую ферму.

Это было на пользу команде, так как Беккет всегда был лучшим подающим из всех нас. Я был на втором месте, будучи чертовски хорошим защитником на первой базе, но против «Маверикс» нам требовалось собрать все мышцы, которые мы могли бы найти.

– Нет, он просто делает то, что должен был закончить к сегодняшнему вечеру.

– Перегнать своих коров, – засмеялся Коул и покачал головой.

– Этот парень тратит все свое время на перегон коров по своему полю. Я не знаю, как он это выносит.

– Считает, что это лучше, чем быть привязанным к офисной работе, – сказал я. – Я не представляю, как он так долго протянул, работая там.

– Я знаю – он зарабатывал миллионы долларов, – сказал Моретти, пытаясь поймать взгляд официанта, чтобы заказать еще пива.

Это не заняло бы много времени – его внешность практически гарантировала прикованность взглядов особей противоположного пола в комнате в возрасте от двенадцати до девяноста лет. Он всегда был самым симпатичным в нашей команде и благодаря своей харизме мог решить любой спор – будь то стычка с преподавателями, руководителями, тренерами, девушками. Даже матери обожали его.

– Все дело в его темных глазах, – мечтательно протянула однажды моя мама. – Они горят.

И, само собой разумеется, симпатичная девушка лет двадцати со светлыми волосами и застенчивой улыбкой подбежала к нам принять заказ. Моретти включил свою харизму и попросил еще пива, а она вздохнула и, не успев еще сказать, что скоро принесет его, поспешила внутрь паба, прежде чем кто-либо еще успеет сделать заказ. Мы с Коулом закатили глаза.

– Эй, тебе Беккет рассказывал что-нибудь про своего отца? – спросил Моретти.

– Его отца? – спросил я, прищурившись. – Нет, а что случилось?

– Моя мама сказала, что на днях столкнулась с ним в продуктовом магазине, и он был чем-то озадачен. Словно не мог вспомнить, как он туда попал.

– Хм. Это нехорошо.

Коул снова поправил холодный компресс на плече.

– Стареть – это отстой.

– Не такие уж мы и старые, – ухмыльнулся Моретти, – нам около тридцати лет.

– Нам тридцать два, – уточнил я.

– Хорошо, нам за тридцать лет. Но что в этом плохого? Мы все еще хорошо выглядим.

Он улыбнулся официантке, когда та поставила пиво на стол.

– Можно мне повторить? – попросил я.

– Конечно, – сказал она, окинув взглядом Коула. – А вам, офицер Митчелл, принести еще пива?

Тот задумался, но отрицательно помотал головой.

– Не, я лучше пойду домой.

– Хорошо. Я принесу ваш счет.

Она улыбнулась ему и взяла его пустую тарелку.

– Я думаю, вы нравитесь ей, офицер Митчелл, – засмеялся я, качаясь на стуле.

Коул закатил глаза:

– Идите на хрен.

– Нет, Грифф прав, – сказал Моретти с ехидной улыбкой. – Она не обратилась ко мне по имени. Возможно, тебе нужно ее пригласить.

– Нет, – Коул оставался непреклонным.

– Почему нет?

– Ну, не считая того факта, что она выглядит не старше Марии, я даже не помню, как приглашать девушек пойти куда-либо. Мне не приходилось это делать со старшей школы.

– Ничего не изменилось, – уверил его Моретти.

– Сколько можно говорить – со мной все в порядке, – настаивал Коул, подняв ладони вверх.

– Я не хочу ни с кем встречаться. Я живу с моей матерью. Я воспитываю дочь. У меня и так достаточно женщин, с которыми нужно возиться.

Моретти посмотрел на меня.

– Что насчет тебя? Какое у тебя оправдание?

Я пожал плечами.

– Я умнее вас всех, придурки.

Моретти покачал головой.

– Господи, ребята, вы и впрямь как старики. Вы закончите, как те два сварливых чувака в «Статлер и Вальдроф», одиноко сидящие на трибуне, наблюдающие за игрой «Бульдогов», жалуясь на все подряд.

Коул засмеялся.

– А ты где будешь?

– Ох, моя жена и дети уже сведут меня в могилу к этому времени.

Я поднял бровь.

– Я не думал, что у тебя есть жена и дети.

– У меня их нет. Пока что. Но это неизбежно. В моей семье ты должен иметь жену – желательно итальянку, несомненно, католичку – и кучу детей. Они требуют много затрат, они шумные и сводят тебя с ума, но затем ты тратишь остаток жизни, чтобы внушить им вину за все пережитое тобой дерьмо. – Он пожал плечами и отхлебнул пиво. – Вот как это происходит в цикле жизни Моретти.

Я засмеялся.

– И где ты найдешь такую жену? Ты знаешь каждую итальянку в этом городе, половина из них как-то связаны с тобой.

– Я не переживаю по этому поводу, – сказал Моретти, поднимая стакан к небу. – Думаю, что, пока у меня есть вера, она может появиться в самый неожиданный момент.

В этот момент мы услышали грохот недалеко от нас. Неожиданные громкие звуки вызывали во мне режим повышенной готовности – пережиток трех моих перегруппировок в Афганистане, – и я подпрыгнул на ноги и оценил ситуацию, адреналин бурлил внутри меня. Но тут же стало очевидно, что источником шума стала лопнувшая шина.

Коул и Моретти тоже подскочили, и мы вместе смотрели, как красный винтажный «Эм-Джи» закачался, прежде чем переехать бетонный противооткатный упор и заехать на оставшуюся часть тротуара напротив Кредитного Союза Беллами-Крик. Очевидно, водитель сделал то, чего не нужно было делать при сдутой шине – паниковать и жать на тормоза. К счастью, никто не был припаркован перед Кредитным Союзом в тот час, и на тротуарах тоже никого не было. Все же водителя могло неплохо помотать или ранить.

Не обмениваясь словами, мы втроем подбежали к машине. Как только мы приблизились, оказалось, что шина лопнула со стороны заднего пассажирского сиденья. Водительница открыла дверь и вышла из маленькой машины; похоже, ей потребовалось немало усилий, чтобы это сделать, так как она была одета в… пышное белое свадебное платье.

– Черт возьми. – Моретти взялся за голову. – Я же просто пошутил.

Мы смотрели, как девушка подходила к нам.

Длинное платье без бретелек. На макушке русых волос виднелась тиара. Белые перчатки покрывали руки до локтей. Выражение шока на лице. Она выглядела, как озадаченная диснеевская принцесса, которая была на пути в свое Волшебное королевство и вдруг оказалась в этом месте.

Девушка была невероятно красива, с большими зелеными глазами и пухлыми губами, хотя что-то в ней шептало: «Б-Е-Д-А», – у меня сработал инстинкт защиты.

– Вы в порядке? – спросил я.

Она посмотрела на меня и моргнула:

– Это рай?

– Это Беллами-Крик, – сказал Коул. – Мисс, вам нужна помощь?

– Я… – девушка замешкалась. Она с трепетом взмахивала ресницами, ее колени подкосились, и она начала падать в пышное белое облако.

Я быстро подбежал, поймав ее во время падения.

Глава 2 Гриффин

Честно признаюсь, я не самый лучший водитель.

Я очень плохо ориентируюсь, ничего не знаю о машинах, и у меня есть несчастливая тенденция въезжать в бордюры, бамперы чужих машин и случайные предметы на дорогах, вроде телефонных столбов и пожарных гидрантов. Однажды я случайно врезалась в прекрасное дерево магнолии, но искренне верю, что это была не моя вина: я свернула не на то шоссе, и дерево внезапно появилось на том месте, где его раньше никогда не было.

Но я клянусь, что передо мной ничего не было на дороге, когда… БУМ! Что-то взорвалось позади моей машины.

Я запаниковала и нажала на педали тормоза, которые неожиданно перестали работать, что только усилило мою панику и привело к тому, что я заехала на эту штуку для парковки и выехала на тротуар.

И с того момента я все помню очень смутно. Я едва помню, как выключила зажигание и сидела там некоторое время, тяжело дыша, схватившись за руль и слушая, как сильно стучало сердце. Затем я вышла из машины, подобрав низ платья двумя руками, и оказалась на тротуаре.

А затем я увидела их.

Три невероятно горячих парня стояли и смотрели на меня. На мгновение я подумала, что ударилась головой, или это был своего рода момент из «Волшебника страны Оз», где все было нереальным.

– Ты в порядке? – спросил тот, что стоял посередине. Без шуток, он выглядел как Джеймс Дин, только выше и мускулистее, и с татуировками, покрывавшими его руку. Я даже не знала, что в жизни существуют такие горячие парни.

И тогда меня осенило – я была мертва и не знала об этом.

Я посмотрела на него и моргнула:

– Это рай?

– Это Беллами-Крик, – сказал тот, что стоял справа от Джеймса Дина. У него были самые яркие голубые глаза, которые я когда-либо видела. – Мисс, вам нужна помощь?

– Мне… помощь? – Да, мне нужна помощь, но я не могла вспомнить почему. Голова закружилась, в глазах потемнело, и колени подкосились.

Я начала падать в пышную юбку собственного платья.

Когда я очнулась, то была уже в чьих-то руках. Я открыла глаза и поняла, что Джеймс Дин, должно быть, поймал меня прежде, чем я упала.

– Уложи ее на лавочку, – сказал голос позади. – Подними ей ноги.

Я почувствовала, как меня плавно опускают на что-то твердое. Кто-то взял меня за ноги и придерживал их за каблуки, а еще кто-то взял меня за запястье и измерил пульс.

– Мисс, вы слышите меня?

Я кивнула.

– Да.

– Коул, нам нужно позвонить в 911? – Джеймс Дин присел на колени около меня.

– Нет, пожалуйста, – сказала я.

Я не знала, брали ли деньги за вызов скорой помощи, но если была малая вероятность, что все-таки брали, я не могла этого допустить.

– Я в порядке. Только голова кружится.

Парень изучал меня со скептическим выражением лица.

– Вы уверены?

Я кивнула, впервые увидев его глаза. Они тоже были голубыми, но не такими пронзительными, как у его друга. Они были более мягкого оттенка. Туманные и красивые.

Я, должно быть, застонала.

– Я не чувствую алкоголя, пульс в норме, – сказал парень, державший меня за запястье.

– Я не пила, – сказала я охрипшим голосом. – У меня, должно быть, просто обезвоживание.

Джеймс Дин посмотрел на мои ноги.

– Моретти, не сбегаешь в «Бульдог» – принести ей немного воды?

– Уже иду. Коул, не хочешь сходить со мной?

Парень, считавший пульс, положил мою руку на мой живот и подвинулся, чтобы взять меня за ноги.

– Мисс, у вас есть противопоказания по здоровью? – спросил он. – Вы диабетик?

Я покачала головой.

– Вы чувствуете боль?

– Нет. А вы доктор?

– Я офицер полиции. Меня зовут Коул Митчелл, а это Гриффин Дэмпси. Можете назвать нам свое имя?

– Блэр Бофорт.

– Где вы живете, мисс Бофорт?

– На данный момент у меня два адреса.

– И что вас привело в Беллами-Крик?

Я попыталась вспомнить.

– Я думаю, что это был пирог.

– Пирог? – Джеймс Дин, то есть Гриффин Дэмпси, выглядел озадаченным.

– Какой пирог?

– Не поможете мне сесть, пожалуйста?

Он взял меня за руки и медленно потянул, чтобы я села, пока офицер Митчелл аккуратно переместил мои ноги на асфальт.

– Спасибо. – Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, и события последнего часа начали приобретать целостность у меня в голове.

– Я ехала по автомагистрали и увидела рекламу о том, что в «Беллами-Крик Дайнер» пекут самый вкусный яблочный пирог с 1957 года. Я люблю яблочные пироги, поэтому как я могла устоять?

– Ах, этот пирог. – Офицер Митчелл вздохнул и покачал головой. – Да это старая вывеска.

– Вы имеете в виду, что этого пирога нет? – спросила я с недоверием. – Это разве легально? Несомненно, нужно было снять эту рекламу, если этого пирога больше нет.

– Ну, пирог-то есть. Но не тот самый. Не пирог с рекламного щита. Мы не пробовали тот пирог с тех пор, как умерла Бетти Френкел, она унесла рецепт с собой в могилу.

– Серьезно?

– Да. – Он тряхнул головой и грустно вздохнул. – Черт, я скучаю по тому пирогу.

– Я тоже, – сказал Гриффин.

Их темноволосый друг, который ушел за водой, вернулся и передал мне пластиковый стакан с картонной трубочкой.

– Пожалуйста.

Я с трепетом смотрела на него несколько секунд и чувствовала волнение при виде его темных блестящих глаз и невероятных скул. Боже, что было в этой воде?

– Спасибо. Я ценю это.

С благодарностью я сделала несколько глотков воды. Затем, на случай, если эта вода была из мистического Фонтана Красоты, сделала еще несколько.

Гриффин достал бумажник из кармана.

– Эй, Моретти. Сделай мне еще одно одолжение? Ты можешь оплатить мой счет? Я сбегаю, вызову эвакуатор.

– Конечно.

Моретти взял наличные, которые ему передали, но остался ненадолго на месте и смотрел на меня как на призрак.

– Что? – спросила я, занервничав от его напряженного взгляда, и покачала головой.

– Вы ведь не итальянка?

– Нет.

– Ну, хотя бы католичка?

Я отрицательно покачала головой.

– Извините.

Моретти выглядел довольным.

– Я скоро вернусь.

– Пойду тоже расплачусь, – сказал офицер Митчелл.

– Грифф, ты справишься тут? Как закончу, я вернусь и побуду с ней, пока ты будешь ходить за эвакуатором.

– Хорошо.

Эвакуатор.

Черт.

Я была уверена, что это будет стоить денег, хотя и не имела понятия сколько. Правда была в том, что я выросла в довольно-таки богатой семье, но совершенно не знала, сколько стоили обычные вещи.

Теперь мне нужно было многому еще научиться, когда я была сама по себе.

Реальность оказалось тяжелой. Я выпила немного воды в надежде, что это было что-то более крепкое.

– Так, Блэр Бофорт. Вас где-то кто-то ждет?

Гриффин Дэмпси осмотрел мое платье.

– Например… у алтаря?

Я удивленно посмотрела на него.

– Это не свадебное платье.

– Нет?

– Нет, это мое платье на бал дебютанток.

С трудом скрывая улыбку, он сказал:

– Конечно.

– Я надела его только потому, что оно не поместилось в чемодан.

– А корона?

– Это тиара, моя самая любимая тиара. Не хотела ее сломать.

Он поправил свою бейсболку на голове и посмотрел на меня прищурившись, явно недоумевая, прикидывалась ли я.

Я тяжело вздохнула.

– Моя машина слишком маленькая, чемодан тоже. Не все поместилось бы туда.

– Почему тогда не взять минивэн?

Я пожала плечами.

– У меня ведь нет с собой мебели.

– У тебя есть бальное платье, но нет дивана?

Я выпрямилась на скамейке.

– Это не просто бальное платье, мистер. Я его надевала на самые значимые вечера в жизни, понятно? Я танцевала в нем и чувствовала себя красивой. Словно моя жизнь была началом чего-то большого. Это то чувство, за которое я должна держаться, в особенности сейчас.

– Почему именно сейчас?

Я хлюпнула носом и отвела взгляд от парня.

– Это личное.

– Хорошо.

Я всеми фибрами души надеялась, что он начнет расспрашивать про детали, и меня немного разозлило, что он этого не сделал.

– Если хотите знать, в последнее время мои жизненные условия изменились, и мне больше не принадлежит то, чем я раньше владела.

– Мне жаль это слышать.

– Моя семья переживает сложный период, – продолжила я, словно он попросил об этом.

– Такое случается.

– Мой отец принял… несколько необычных финансовых решений, что обернулось так называемым уклонением от уплаты налогов, и сейчас он ждет решение суда. Но он не плохой человек – просто принял несколько неправильных решений.

Бедный парень, видимо, не знал, что сказать, но я не могла остановиться и продолжала говорить (это моя вечная проблема):

– Нам пришлось продать все, что нам принадлежало, вплоть до мебели, чтобы покрыть налоги и оплату юридических услуг. Моя мама переехала обратно к бабушке, которая ей сказала: «Я говорила тебе не выходить за Бофорта» и предложила мне выскочить за старого промышленного магната из ее дома отдыха, но я отказалась от этого. Я предпочту быть бедной, чем стать трофейной женой.

– Я не виню тебя.

– Потом у нас была большая ссора, так как моя семья не привыкла к тому, что я могу постоять за себя. Они думали, что я сделаю так, как они мне сказали, потому что я всегда должна была это делать. Но не в тот раз.

Я приподняла голову.

– На этот раз я сделала то, чего хотела.

– И что это?

– Начать все заново в новом месте. Я собираюсь начать свой бизнес.

– Какого рода бизнес?

– Пекарня.

– Пекарня? – Гриффин казался действительно удивленным.

– Почему нет?

– Они сказали, я должна поступить в университет и выбрать подходящую специальность, вроде истории или французского языка. Поэтому я поступила.

– На какую именно специальность?

– Французский язык, – сказала я, хитро улыбнувшись. – И в течение первого курса, будучи за границей, я тайно посещала курсы французской выпечки. Конечно же после выпускного класса я получила тепленькое местечко, которое хотели для меня родители, жила в квартире, которую они мне предоставили, и посещала все скучные культурные мероприятия, на которых они настаивали, где пила дорогое шампанское, танцевала с мужчинами в костюмах и делала вид, что весело проводила время.

– Звучит как истязание.

– Так и было, – сказала я, хотя, возможно, парень пошутил.

– А внутри я медленно умирала и продолжала себя спрашивать: «И это все? Я собираюсь до конца своих дней скучать и быть нереализованной? Быть богатой равноценно продаже моей души!»

– Я не знаю. Твоя душа, вероятно, гораздо дороже моей.

– Поэтому я решила сделать что-то с этим и несколько лет тайно работала на кухне одной кофейни по утрам, с пяти до восьми. Затем я приезжала домой, переодевалась и приезжала в офис к девяти. Никто из моей семьи не знал об этом.

– Я рад за тебя, – он усмехнулся, и я заметила у него ямочку на щеке.

– Что в этом забавного?

– Я не знаю.

Он снова поправил свою бейсболку.

– Просто тот факт, что тебе нужно было скрывать от родителей свою работу.

– Не в том случае, когда это мои родители. Как бы то ни было, в моей жизни случился резкий поворот событий, и я восприняла это как знак, что мне нужно убежать от своей прошлой жизни и начать новую в новом месте. Вот чем я, собственно говоря, и занимаюсь.

– Удачи.

– Спасибо.

Я изучила его лицо и ждала, когда он начнет рассказывать свою историю. Было бы вежливо ответить тем же, верно?

– Та-а-ак, – настаивала я.

– Так – что?

– Так что насчет тебя?

– Я механик. Мои родители приняли это.

Я ожидала продолжения.

– И это все?

– Это все.

– Ты всегда хотел быть механиком?

Он посмотрел на меня со странным выражением лица.

– Ты много говоришь.

– Диалог – это забытое искусство.

– Я думаю, ты воскресила его.

Я вздохнула, опустив тему про искусство, и начала обсуждать более практичные вещи.

– Как сильно разбилась моя машина? Дорого будет ее чинить? Сколько времени это займет?

– Сложно сказать.

Он подошел и осмотрел мою «Эм-Джи», затем встал на четвереньки и посмотрел на нее снизу.

– Из-за ямы, через которую ты проехала, тебе, несомненно, нужна новая шина, а еще немного заделать передний край, но я думаю, тебе также нужно починить тормозную систему. Это старая машина?

– Старая.

– Знаешь, какого года?

– Я думаю, 1971-го.

Он посмотрел на меня.

– Ты думаешь?

Я пожала плечами.

– Это то, что сказал парень.

– Какой парень?

– Парень, который продал мне ее на той неделе. Я купила ее по выгодной цене, потому что какое-то время она стояла у него в гараже.

– О боже.

Гриффин встал на ноги и отряхнул руки.

– Я осмотрю ее завтра. Чтобы удостовериться, что все в порядке.

– Но сколько это будет стоить? Я уже говорила, что сейчас не совсем на плаву.

– Мы что-нибудь придумаем.

Он посмотрел в сторону паба и почесал шею. Его одежда была немного запачканной, и выглядел он так, словно уже до этого вспотел, но я восхищалась его широкими плечами и красивым телом. Бьюсь об заклад, у него даже были кубики на животе. Я никогда еще не видела их вживую, но мне казалось, что он был из тех парней, у которых они были.

– Не хочешь присесть? – Я отодвинулась на противоположный край скамейки, чтобы освободить ему место.

Он подошел и присел, сложив руки у груди.

– Спасибо.

Я не могла оторвать взгляд от его мускулистых, накачанных рук.

– Спасибо, кстати, что не дал мне упасть на землю. У тебя, похоже, быстрая реакция.

Он пожал плечами.

– Просто хороший инстинкт.

Мы сидели в тишине некоторое время, и я посмотрела налево, а потом и направо.

– Какой милый небольшой городок. Ты здесь вырос?

– Да.

Я ждала, когда он спросит, где выросла я.

Гриффин не спросил.

– Бель Мид, Теннесси. – Я все равно сказала. – Вот откуда я родом. И я направляюсь в место под названием «Кловерлейт Фармс».

– Никогда не слышал о таком.

– Правда? – спросила я, нахмурив брови. – Черт, надеюсь, я на правильном пути.

– Где это находится?

– На полуострове Лиланау.

Он кивнул.

– Ты на правильном пути. Это в трех часах езды отсюда на юг.

– Фух, – сказала я, стянув перчатки с рук и помахав ими, словно веером, перед лицом.

Через минуту он спросил:

– Ты переезжаешь на ферму?

Я засмеялась.

– Это тебя удивило?

– На самом деле да.

– Ну, это не только ферма. Это еще отель с винным домом и рестораном. Мы с семьей Сойеров останавливались там несколько лет назад на свадьбе, и я влюбилась в это место. Оно необычайно красиво. И оно вызвало у меня прекраснейшие теплые чувства. Если место могло любить тебя в ответ или словно отрастить руки и обнять тебя – вот это было как раз такого рода место. Поэтому я еду туда.

– Почувствовать объятья.

Я не могла понять, прикалывался Гриффин надо мной или нет.

– Да, если я снова это почувствую, то узнаю, где мое место.

– Звучит так, словно ты уже все распланировала.

Это было не так, но я скрестила пальцы и надеялась, что парень был прав.

– Эй. Извини, что так долго. – Офицер Митчелл и его темноволосый друг прибежали обратно. – Моретти флиртовал с официанткой.

– Что еще нового? – пробормотал Гриффин, приподнимаясь со скамейки.

– Слушай, я заполучил номер на пять минут быстрее, чем обычно, – сказал Моретти. – Пожалуйста.

Гриффин закатил глаза.

– Я вернусь в гараж и вызову эвакуатор. Буду через десять минут.

– Звучит круто.

Коул сел на скамейку, и мы втроем наблюдали, как Гриффин бежал через улицу и садился в белый грузовик.

– Не волнуйся ни о чем, – сказал Моретти. – Гриффин – самый лучший механик. Он в два счета починит тебе машину.

– Я надеюсь, – сказала я. – Думаете, он сможет сегодня ее починить?

– Если кто и сможет это сделать, так это Гриффин.

Офицер Митчелл говорил убедительно, и я выдохнула с облегчением.

Сильные руки Гриффина казались способными на подобное.

– Готова ехать? – спросил меня Гриффин, как только они с парнями закончили прицеплять мою «Эм-Джи» к буксиру. Им потребовалось немало усилий из-за того, что машина находилась под странным углом, в котором я, хм, «припарковалась».

– Да, – сказала я. – Мне поехать с тобой в грузовике?

Он выглядел ошарашенным.

– Если ты, конечно, не хочешь идти пешком. Но меня не будет поблизости в том случае, если начнешь падать.

– Очень смешно. Я поеду с вами, спасибо.

Гриффин открыл дверь со стороны пассажира, и я увидела плед на переднем сиденье. Он положил его для меня?

Тронутая этим жестом, я приподняла подол платья и забралась внутрь, хотя мне и пришлось подпрыгнуть несколько раз на одной ноге, и я чуть не попросила его помочь мне забраться. Но как только я села на плед, то собрала вокруг себя юбку платья и кивнула ему, чтобы он закрыл дверь. Гриффин старался не засмеяться.

В кабине грузовика было темно и пахло газом, что оказалось на удивление приятной мужской комбинацией. По дороге в гараж я смотрела на профиль Гриффина и снова думала о том, насколько он красив. У него были рельефная челюсть, большой прямой нос, плотно сжатые губы. Мне было интересно, какого цвета его волосы под бейсболкой. Вспомнила его голубые глаза, и в моем животе все перевернулось.

Но он, вероятно, был жуткий придурок. Разве мне когда-либо нравились красивые парни? Это, вероятно, была еще одна вещь, которую я хотела изменить в своей жизни, – больше не встречаться с парнями, которые боятся ответственности, или с ленивыми, самоуверенными ослами. Я больше не поддамся на красивую ложь или пустые обещания, и меня точно не привлечет внушительный банковский счет. Я знала лучше остальных, как быстро исчезают деньги.

Я хотела кого-то хорошего. Кого-то реального. Кого-то честного. Кого-то с большим сердцем и большими мечтами, а если у него окажется еще и большой член, то мне не на что будет жаловаться.

Но все это должно было случиться потом. Сейчас мне нужно было поставить себя на ноги.

Миновав центральную часть города, Гриффин притормозил, и мы проехали мимо высокого кирпичного здания, которому на вид было больше ста лет. Это было двухэтажное здание с двумя большими арочными дверями. Передняя часть здания освещалась уличными фонарями, а вывеска сверху гласила: «Беллами-Крик Гараж». Выше нее я с трудом смогла прочесть выгравированную на цементе надпись «Ladder Co. 3».

– Это было здание пожарной станции? – спросила я.

– Да.

Гриффин повернул за здание и мастерски занял свободное парковочное место, пока я восхищалась архитектурными деталями старой пожарной станции в стиле бозар.

– Красивое здание.

– Спасибо. Мой дед купил его в пятидесятых годах. Но затем оно опустело и с годами начало разрушаться. Никто не знал, что с ним делать, и оно было на грани исчезновения.

Я ахнула.

– Хорошо, что он его спас.

– Все говорили ему, что это глупая идея. Он загнал себя в землю и все равно его купил.

– Он сделал решительный шаг, – сказала я, потерев руку, покрывшуюся мурашками.

– Или же он просто был упрямый.

Гриффин поставил грузовик на паркинг.

– Мой отец был точно такой же, когда у него душа лежала к чему-либо.

Я посмотрела на него.

– А что насчет тебя?

– Меня?

– Да. Ты идешь на риск, когда у тебя душа лежит к чему-либо?

– Я научился делать так, чтобы душа ни к чему не лежала.

Наши взгляды встретились в темноте.

– Почему нет?

На какое-то мгновение я думала, что он не ответит или же скажет мне не лезть не в свое дело, но он меня удивил.

– Потому что это никогда не кончается добром.

Я хотела спросить, к чему у него лежала душа в прошлом и почему оно так нехорошо закончилось, но понимала, что это был слишком личный вопрос, и держала рот на замке.

Это был очень сложный для меня момент.

Гриффин прокашлялся.

– Я открою зал, и ты можешь подождать там, пока я загоню машину.

– Спасибо.

– Тебе что-нибудь нужно достать из машины?

Я закусила губу.

– Сможете ее починить сегодня?

Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Хм, нет.

– Мне нужно забрать чемодан. В этом городе есть отель «Хилтон»? – спросила я, надеясь, что, по крайней мере, у меня была хотя бы одна кредитная карта, чей срок годности не истек.

Он засмеялся так, словно я рассказала анекдот.

– Нет, но есть пара кроватей и завтраков в мотелях недалеко от шоссе.

– Хорошо.

– Я принесу твой чемодан в офис, когда закончу здесь. Он в багажнике?

– Да.

Он открыл дверцу багажника.

– Тебе нужно помочь достать его?

– Думаю, я справлюсь.

Но когда я открыла дверь машины и посмотрела вниз на асфальт, мне показалось, что ступенька была ниже, чем тогда, когда я забиралась. Я посмотрела на него через плечо.

– У вас тут нет перил?

Гриффин помотал головой, немного усмехнувшись.

– Подожди здесь, Золушка. Не хватало, чтобы ты потеряла туфлю или подвернула лодыжку.

– Спасибо.

Я развернулась на сиденье так, чтобы сесть лицом к стеклу, и когда Гриффин подошел ко мне, он потянулся к нему – затем остановился.

– Так пойдет? – спросил парень, его руки оказались у моей талии.

Я кивнула.

– Да.

Он положил руки мне на талию и с легкостью поднял меня, вынул из грузовика и поставил на ноги. Я никогда особо не занималась танцами, но представила, как Джинджер Роджерс чувствовала себя каждый раз, когда Фред Астер кружил ее в воздухе.

Словно на мгновение для нас не существовало гравитации.

Он ушел, а я на десять минут осталась внутри небольшого зала. Он был пустой и не то чтобы грязный или неубранный, но не очень уютный и гостеприимный. Казалось, в нем пахло несвежим кофе или чем-то химическим и металлическим – чем-то вроде спрея для волос из баллончика. Журналы, аккуратно сложенные, были старыми и с загнутыми страницами. Стояли стулья со складывающимися металлическими ножками и мягкими виниловыми подушками. На одном из них была дырка. Ковер был довольно чист, хотя и с немного потрепавшейся кромкой, а еще в углу висело одинокое высохшее растение, прикрепленное крючком к потолку.

Я взяла в руки телефон, чтобы начать искать отели в Гугл-картах, но, видимо, из-за того, что это был не мой день, в телефоне села батарейка. Я кинула его обратно в сумку и постаралась не заплакать. Я не хотела, чтобы Гриффин видел мои слезы, – более того, мне ведь было суждено стать одной из тех, кто сам решает свои проблемы.

Я мысленно сделала паузу, чтобы перевести дух и придумать план. Итак, куплю недорогую еду, попрошу кого-нибудь поставить телефон на зарядку, а затем найду место для ночевки. Конечно, я все еще не знала, как расплачусь за все это – и за ремонт машины, – но нужно решать вопросы по мере их поступления, верно?

Когда вернулся Гриффин, он попросил мои водительские права, подписал за меня кое-какие бумаги и сказал, что утром первым делом проверит мою машину.

– Спасибо, – сказала я, убирая права в бумажник.

– Мне подвести тебя куда-нибудь?

– Нет, спасибо. А ты можешь посоветовать ресторан поблизости?

Он посмотрел на старые часы на стене.

– Я почти уверен, что закусочная открыта летом по будням до десяти. Но уже девять тридцать, и тебе лучше поспешить.

– Она находится в пешей доступности?

– Да, всего в нескольких кварталах на запад. Поверни налево, как выйдешь из здания. Но я бы с удовольствием подвез тебя.

– Нет, нет. Все в порядке.

Я привыкла быть сильной и независимой и подняла свой чемодан. Гриффин прошел через весь зал, чтобы открыть мне дверь. Но я не могла сдвинуться. Мне казалось, что мои ноги застряли в цементе.

И затем я поняла, что не хотела уходить от него.

Как бы это ни звучало странно, я чувствовала себя в безопасности в этом маленьком городке рядом с этим механиком с лицом суперзвезды, с ямочкой на подбородке, татуировками, низким голосом, большими, мускулистыми руками и с душой, которая ни к чему не лежит. У меня не было никакой причины доверять ему, и все же я доверяла. И я хотела узнать его побольше.

На секунду я подумала о том, чтобы спросить его, не хотел ли он пойти со мной.

Но я сразу же выкинула эту идею из головы. Он просто выполняет эту работу сегодня вечером. Он совсем мной не заинтересовался. Он придерживал дверь, чтобы я вышла, не так ли?

Гриффин придерживал дверь для меня, видимо, думал, что я глупая, испорченная дебютантка, которая была неспособна ни на что самостоятельное, – девушка, у которой было вечернее платье, которая падала на асфальт, много говорила и даже не знала, какого года ее машина, не говоря уже о том, сколько будет стоить ее починить. Я не могла сказать ему, что напугана и мне некуда идти. Я хотела, чтобы он думал, что я храбрая. Изобретательная. Отважная. Все то, кем я планировала стать в своей новой жизни.

К тому же я не была его проблемой, а он и так достаточно сделал для меня.

Гриффин держал для меня дверь, и мне ничего не оставалось, как выйти.

Глава 3 Гриффин

Я смотрел, как она в темноте шла по тротуару в своем нелепом белом платье, держа в руке чемодан. Она выглядела почти как призрак.

Когда она скрылась из виду, я закрыл дверь, выключил свет и поднялся в свою квартиру.

Странно, но я себя плохо чувствовал из-за того, что отпустил ее одну, – мне нужно было напоминать себе о том, что она была самостоятельной девушкой, отказалась от того, чтобы я ее подвез, а под преступлением в нашем городе в основном подразумевались детские шалости и избыток свободного времени.

И все же я надеялся, что с ней все будет в порядке. Она не казалась мне несамостоятельной, наоборот – она очевидно умна и, вероятно, всегда стояла на ногах; и все же ей определенно не хватало базового жизненного опыта. Тот факт, что она свободно общалась на французском языке, не особо поможет ей в жизни после бала дебютанток. Но я не винил ее за то, что она хотела жить отдельно от родителей, – в особенности если они хотели выдать ее замуж ради денег. Мне все это напоминало сериал.

Затем я снова подумал, пока забрасывал грязное белье в стиральную машинку, что знал не так уж много богатых людей. Возможно, это было естественно в их мире. К тому же ее второе имя было Пикок[1]