Посланник бури E-Book

© 2018 by Jennifer Cervantes

Introduction Copyright © 2018 by Rick Riordan. All rights reserved.

Е.В. Емельянова, перевод на русский язык, 2022

ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Все началось с маминого вопля.

Сначала я подумал, что она увидела скорпиона, и со всех ног бросился на кухню. Но оказалось, ей всего лишь пришло письмо – она выплясывала от радости, размахивая им над головой.

Целый год я сидел на домашнем обучении, и вот теперь могу снова вернуться в школу. Вы услышали, да? Могу. Другими словами, мне все-таки разрешили учиться.

Вот глупые! Кто вообще назначил взрослых главными? Но тут такая штука: я совсем не хотел возвращаться в эту чопорную частную школу под названием «Святой Дух», где монашки будут бросать на меня злобные взгляды. И уж точно не хотел, чтобы школьный «шаттл» этого «Святого Духа» приезжал за мной в нашу глушь. Здесь у него последняя остановка, а значит, все места в фургоне, скорее всего, будут заняты. И как только я в него сяду, не менее дюжины глаз будут на меня пялиться.

Я улыбнулся маме – она просто сияла от счастья. Целыми днями она ухаживает за больными на дому, к тому же с нами живет ее брат. А основное занятие Хондо – пачками поглощать кукурузные чипсы за просмотром реслинга по телевизору, так что у мамы не так много поводов для улыбки.

– Слушай, мам… – Я не знал, как начать. – Ты говорила, я могу учиться дома.

– Год, – отозвалась она, все еще улыбаясь. – Таков был уговор. Помнишь? Один год.

Сто процентов такого уговора не было. Но если у мамы что-то засело в голове, считай, приклеилось намертво. Спорить бесполезно. Да к тому же я хотел, чтобы она была счастлива. По-настоящему счастлива. Поэтому я тут же закивал, часто-часто. Чем усерднее киваю, тем радостнее буду выглядеть. Я даже выдавил еще одну улыбку.

– Так когда?

Сейчас сентябрь, значит, месяц занятий я уже пропустил.

– Начинаешь завтра.

Вот зараза!

– А что, если начну в январе?

Ага, это, конечно, супероптимистично.

Мама покачала головой.

– Это невероятная возможность, Зейн.

– Разве частная школа не стоит слишком дорого?

– Тебе назначили стипендию. Смотри!

Она помахала письмом.

М-да.

Мама аккуратно сложила конверт.

– Ты ждал своей очереди с тех пор, как…

Она не закончила фразу, но в этом не было необходимости. «С тех пор, как» относилось к тому самому дню, когда один козел – козел, чье лицо навсегда врезалось мне в мозг, – извозил меня по полу и поклялся, что больше никогда нога моя не переступит порог «храма знаний».

– А как же тетушка Кэб? – спросил я. – Ей нужна моя помощь. И на что я буду покупать корм для Рози, если не смогу работать?

Мисс Кэб – наша соседка. Вообще-то, настоящая фамилия у нее Кабальеро, но в детстве я все время путал, как она правильно произносится, и в итоге придумал эту коротенькую кличку, которая так и осталась. Она была слепа как крот, и ей нужен был помощник по хозяйству. Еще она подрабатывала гадалкой по телефону, я отвечал на звонки клиентов и только потом передавал ей трубку. Так все это выглядело более или менее законно. Платила она мне прилично, хватало, чтобы прокормить Рози. Рози у меня была «боксматинцем» – наполовину боксер, наполовину далматинец – и ела как слон.

– Можешь работать после обеда, – сказала мама и взяла мои руки в свои.

Ненавижу, когда она так делает во время наших споров.

– Зейн, родной, пожалуйста. На этот раз будет лучше. Тебе уже тринадцать. Тебе нужны друзья. Ты не можешь жить здесь совсем один с этими…

Под словом «здесь» она имела в виду узкую, пыльную дорогу в пустыне Нью-Мексико, «эти» – наш сосед и соседка, а еще блуждающие клубки перекати-поля, гремучие змеи, койоты, земляные кукушки, охотящиеся на ящериц, высохшее русло реки и даже один потухший вулкан. Но об этом позже. Большинство людей удивляются, когда узнают, сколько вулканов есть в Нью-Мексико (но мой-то, конечно, не просто творение природы, ведь так, боги?)

– С кем с «этими»? – спросил я, хотя знал, кого она имеет в виду: неудачников.

Ну и что такого, что тетушка Кэб со странностями? И кому какое дело, что другой наш сосед, мистер Ортис, выращивает в теплице перцы чили каких-то непонятных сортов? Это не значит, что они неудачники.

– Я хотела сказать, тебе нужно проводить время со сверстниками.

– Да не люблю я сверстников, – пробубнил я. – И без учителей учусь лучше.

Тут ей было нечего возразить. Я самостоятельно изучил кучу всего, начиная с перечня генералов Гражданской войны и заканчивая группами крови человека и названиями звезд и планет. В этом-то и заключался самый большой плюс домашнего обучения: я был сам себе боссом.

Мама взъерошила мне волосы и вздохнула.

– Ты гений, да, но мне не нравится, что ты болтаешься здесь с кучкой стариков.

– Двое – это не куча.

Вообще-то я надеялся, что мама забудет о нашей договоренности. Или этот «Святой Дух» (кто ж так школу называет?) в один прекрасный день провалится под землю в результате какого-нибудь природного катаклизма.

– Мам, – я пристально посмотрел маме в глаза и постарался, чтобы голос звучал серьезно, – никто не захочет дружить с чудиком.

И постучал тростью по полу.

У меня одна нога чуть короче другой, а что это значит? То, что хожу я, по-дурацки прихрамывая. Вместе с хромотой мне достались всевозможные клички, которые напридумывали ребята: Костыль, Сэр Хромселот, Зейн Сильвер, Профессор Грюм и моя любимая кличка – Уно, обозначающая, так сказать, наличие только одной здоровой ноги.

– Ты не чудик, Зейн, и…

Ох, нет. На глазах у нее выступили слезы.

– Хорошо, хорошо, пойду, – выпалил я.

Мне легче выдержать сотню злобных взглядов одноклассников, чем один печальный мамин.

Мама выпрямилась, смахнула слезы и сказала:

– Твоя форма выглажена и лежит на кровати. И, кстати, у меня для тебя подарок!

Заметили, как ловко она обворачивает плохие новости во что-то приятное? Ей бы в мэры баллотироваться. Но я не стал цепляться к несчастной школьной форме и ворчать, что от галстука шея будет чесаться и покраснеет. Вместо этого сосредоточился на слове «подарок» и весь сжался, мысленно молясь, чтобы это не были четки или что-нибудь еще в этом духе. Мама бросилась к шкафу и вытащила длинную узкую коробку, перевязанную серебристой ленточкой.

– Что это?

– Открой, увидишь! – И она нетерпеливо потерла ладони.

Я вскрыл коробку, недоумевая, откуда она взяла деньги на какой-то подарок. Под крышкой обнаружился кусок оберточной бумаги, а под ним – блестящая полированная черная трость с бронзовой ручкой в виде драконьей головы.

– Это… это… – Я моргал, подыскивая нужное слово.

– Нравится?

Мама широко улыбнулась, а глаза засияли так, что могли бы осветить весь мир.

Я повертел трость в руках, проверяя на вес, и решил, что она похожа на оружие воина, а значит, это лучший подарок во всей Вселенной.

– Держу пари, она стоит кучу денег.

Мама покачала головой.

– Мне ее отдали… Помнишь, на прошлой неделе умер мистер Чанг?

Мистер Чанг, богатый клиент тетушки Кэб, жил в огромном доме в городе. Это она посоветовала ему взять маму сиделкой, и каждый вторник мама возвращалась от него с внушительной порцией китайского рагу. Меня трясло от мысли, что ей приходится все время возиться с умирающими людьми, но, как она всегда говорила, мы вынуждены хоть что-нибудь есть. После этих слов я решил, что буду есть меньше, но чем старше я становился, тем труднее мне давалось это решение. Сейчас во мне целых сто семьдесят пять сантиметров – рекорд для нашей семьи.

Я провел ладонью по бронзовой драконьей голове, изрыгающей пламя.

– Он собирал всякие дорогие вещи, – пояснила мама, – и его дочь сказала, я могу взять трость. Она знает, что ты…

Мама запнулась.

– Она сказала, дракон символизирует защиту.

Значит, мама думает, что я нуждаюсь в защите. Мне в голову тут же полезли мысли, что я и впрямь какое-то жалкое существо. Но я знал, что она сказала это из лучших побуждений.

Я попробовал опереться на трость. Она подошла идеально, словно была сделана специально для меня. Прошелся по комнате. Да, эта трость намного круче моей старой деревянной палки, которая, стоило взять ее в руки, словно начинала кричать: «Гляньте, чудик!»

– Спасибо, мам, мне правда нравится.

– Я подумала, с ней вернуться в школу тебе будет… легче, – произнесла она.

Да уж. Легче. Ничто на свете, даже эта вещица «от Воина Дракона», не поможет мне стать другим человеком.

В общем, в моей жизни наступила черная полоса, и я не думал, что дела могут пойти еще хуже. Но, парень, оказалось, ты ошибался.

Ночью, лежа в кровати, я думал о завтрашнем дне. Внутри у меня все закручивалось в клубок и сжималось, я мечтал превратиться в какую-нибудь амебу и стечь под землю. Рози почувствовала мои переживания, тихонько заворчала и мягко ткнулась носом мне в щеку. Я погладил ее.

– Знаю, детка, – прошептал я. – Но мама так счастлива…

Интересно, что на это сказал бы мой отец? Но об этом я никогда не узнаю, ведь я ни разу его не видел. Они с мамой не были женаты и он ушел от нее еще до того, как я родился.

Она рассказала мне о нем три вещи. Он был исключительным красавчиком (ее слова, не мои). Он был из Мексики, из штата Юкатан (мама там жила какое-то время до моего рождения и рассказывала потом, что океан похож на стекло). А третье? Она была влюблена в него по уши. Как-то так.

В комнате стояла тишина, только урчало у меня в животе да где-то верещал сверчок. Я сел на кровати и включил настольную лампу. На тумбочке у кровати лежала книжка про индейцев майя; ее подарила мама, когда мне исполнилось восемь. Это был один из пяти томиков истории Мексики, и мне он нравился больше всех. Я понял, что с помощью книг она пыталась рассказать мне о культуре, к которой принадлежал мой отец, при этом избегая разговоров о нем самом. На потертой зеленой обложке большими золотыми буквами было выведено: «Утерянные мифы и магия цивилизации Майя». В книге было много цветных картинок и рассказов про приключения разных богов, царей и героев. Боги у авторов вышли привлекательными, вот только они все переврали.

Я раскрыл книгу. На форзаце была изображена погребальная маска из потрескавшегося нефрита с прищуренными глазами, лишенными век, и квадратными зубами, торчащими в ряд, словно погребальные камни на кладбище.

Я мог бы поклясться, что маска мне улыбалась.

– Ну и куда ты уставился? – раздраженно спросил я вслух и захлопнул книгу.

Откинув одеяло, я встал и подошел к окну. Снаружи царила темень и тишина. Если что и было хорошего в нашей жизни на плоскогорье, так это потухший вулкан в ста ярдах от дома. Мы звали его Бестия.

Я всегда считал, что в моей коротенькой жизни самое интересное – это то, что у меня есть собственный вулкан. До настоящего момента, по крайней мере. В прошлом месяце я даже нашел потайной ход. Мы с Рози спускались с вершины. Где-то на середине пути я услышал в стороне чей-то сдавленный хрип и, естественно, свернул, ожидая увидеть там раненное животное. Но когда раздвинул чахлые заросли креозотовых кустов, обнаружил кое-что любопытное: лаз, достаточно широкий, чтобы в него можно было пролезть. Он вел в целый лабиринт пещер, и на секунду я даже задумался, не позвонить ли в «Нэшнл Географик» или куда-нибудь еще. Но в следующее мгновение решил, что лучше нам с Рози иметь собственное секретное местечко, чем красоваться на обложке какого-нибудь дурацкого журнала.

Рози спрыгнула с кровати, увидев, что я надеваю тапочки.

– Идем, детка, прогуляемся.

Я взял свою новую трость и вышел из дома. Проковыляв мимо могилы бабушки (она умерла, когда мне было два года, так что я совсем ее не помню), я побрел по пустыне, петляя между креозотовыми зарослями, кустами фукьерии и разлапистыми деревцами юкки. Луна висела в небе, как огромный рыбий глаз.

– Может, мне притвориться, что я хожу в школу? – задумчиво проговорил я, когда мы подошли к Бестии, темным конусом поднимающейся из песка к небу на добрую пару сотен ярдов.

Рози остановилась, принюхалась и навострила уши.

– Ладно, согласен. Плохая идея. У тебя есть лучше?

Собака заскулила и медленно попятилась.

– Ты что-то учуяла?

Надеюсь, не гремучую змею. Ненавижу змей. Но знакомого шуршания не было слышно, и я расслабился.

– Признавайся, еще одного рогатого зайца испугалась?

Рози тявкнула на меня.

– Испугалась, не спорь!

Неожиданно она рванула с места.

– Эй! – крикнул я, бросившись следом. – Подожди!

Я нашел Рози четыре года назад. Она бродила по пустыне, и я подумал, что ее кто-то выкинул. Она была тощей и пугливой – видимо, с ней плохо обращались. Я упросил маму оставить ее и пообещал, что буду сам зарабатывать ей на корм. Как и у большинства боксеров, шерсть у Рози была светло-коричневой, только с черными пятнами по всему телу, включая болтающиеся уши, поэтому я и решил, что в ней есть что-то от далматинца. А еще у нее было только три ноги, так что мы с ней, как говорится, нашли друг друга.

Когда мы подошли к подножию вулкана, я остановился как вкопанный. На песке, залитом лунным светом, отчетливо виднелись отпечатки лап – крупные, с длинными когтями. Я наступил на один из следов – моя ступня 44-го размера была раза в три меньше этой лапы. Эти следы определенно не мог оставить койот. Я подумал было о медведе, только они не водятся в пустыне.

Опустившись на колени, я принялся изучать отпечатки. Мне не составило бы никакого труда заметить огромные следы и без лунного света, потому что в темноте я видел превосходно. Мама говорила, это мой священный дар, который я якобы получил от предков. Или что-то типа того. Я же называл это еще одной своей странностью.

– Знаешь, Рози, они даже для динозавра слишком большие.

Рози повела носом, принюхалась еще раз и тихонько поскулила.

Я пошел по следам, но внезапно они оборвались, словно существо, что их оставило, исчезло. По спине прошел холодок.

Рози снова заскулила, настороженно косясь на меня карими глазами, будто хотела сказать: «Давай уже пойдем отсюда!»

– Ладно, вперед, – быстро сказал я, и собака немедленно бросилась по склону вулкана вверх.

Мы начали взбираться по петляющей тропе и, миновав секретную пещеру, вход в которую я предусмотрительно завалил сухими ветками кустарников, вышли на край обрыва почти на самой вершине.

Прямо передо мной раскинулся захватывающий дух вид. На востоке пустыня сливалась с блистающим ночным небом, на западе мерцали огоньки города, отделенного от плоскогорья долиной. А дальше? Расплывчатая горная гряда, ощетинившаяся острыми пиками, стоявшими плечом к плечу, как строй солдат.

Здесь было мое самое любимое место во всем мире. И хотя я никогда не выезжал за пределы Нью-Мексико, я много читал о других местах. Мама постоянно твердила мне, что вулкан опасен, правда, никогда не поясняла, чем именно, но для меня он был самым тихим и спокойным местом. А еще тем местом, где я тренировался. После того, как врачи развели руками и сказали, что шансов восстановить хромую ногу нет, я начал изнурять себя бесконечным хождением по Бестии вверх и вниз с единственной мыслью: если мои ноги станут сильными, возможно, хромота будет не так заметна.

Чуда не случилось. Но мои тренировки на краю обрыва не прошли даром: научившись держать равновесие, я превратился в гуру эквилибристики. А это чертовски полезный навык, когда в школе тебя постоянно толкают.

Я отложил трость и начал осторожно двигаться по краю кратера, раскинув руки в стороны. Если бы мама увидела, что я делаю, она бы меня убила. Один неверный шаг, и я скачусь на камни вниз.

Рози шныряла позади меня, обнюхивая землю.

– Что, если притвориться больным? – произнес я, все еще обдумывая варианты, как избежать посещения «Святого Духа». – Или запустить в столовую крыс… школа же не может работать без столовой?

Интересно, а есть ли вообще столовые в католических школах? Одна только проблема: все это избавит меня от учебы на пару-тройку дней, не больше.

В небе послышался низкий рокот.

Мы с Рози остановились и задрали головы. К вершине Бестии приближался маленький самолет. Он пронесся мимо, развернулся и полетел назад.

Я отошел от края кратера и помахал рукой в надежде, что меня заметит пилот. Но самолет не стал приближаться, а вместо этого принялся выписывать зигзаги, словно пилот рехнулся. Сначала я подумал, что он «боррачо», то есть пьяный, но полет все-таки выровнялся и самолет устремился прямо на меня, быстро приближаясь. Я подумал, что пора бы ему набрать высоту, и в этот мгновение пилот направил нос машины прямо в кратер вулкана. Крылья пронеслись так близко, что я различил болты, скрепляющие металл. Меня чуть не сбила воздушная волна, но я устоял.

Что-то начало светиться внутри кабины. Какой-то неестественный желтовато-голубой свет. То, что я увидел внутри, было, скорее, галлюцинацией или оптическим обманом. В кабине был не пилот. Это было НЕЧТО. Нечто с головой пришельца, выпученными красными глазами, безносый, с острыми длинными клыками, торчащими изо рта. Ага, все правильно. Какой-то чувак, похожий на инопланетянина или черта, влетел на самолете в кратер Бестии! Все произошло как при замедленной киносъемке. Я услышал омерзительный грохот, а следом – мощный взрыв, с такой силой потрясший все вокруг, что, казалось, планеты сойдут с орбит.

Не удержавшись, я упал и покатился к краю. Пламя, вырвавшееся из кратера, чуть не опалило меня. Где-то в стороне залаяла Рози.

– Рози!

И прежде, чем до меня дошло, что случилось, я начал падать все ниже, ниже и ниже, прочь от Бестии, от любимой собаки и от своей привычной жизни.

Глава 2

Я открыл глаза. Надо мной чернело небо, мир вокруг умолк, словно в уши натолкали ваты.

Со стоном я повернулся набок и понял, что скатился с обрыва метров на пять вниз. В голове шумело, я быстро осмотрел себя и, к счастью, обнаружил лишь ссадины на локтях и запястьях. Следующей мыслью было: Рози! Где она?

Вскочив на ноги, я принялся лихорадочно вертеть головой, вглядываясь в темноту.

– Рози! Ко мне!

Собака не отзывалась, и я решил взобраться на самую вершину. Но тут где-то у подножия Бестии раздался ее лай.

– Рози!

Едва не падая от головокружения и тошноты, я захромал вниз, к началу тропы.

Я спешил, сердце колотилось, и, добравшись до подножия, я присел на корточки, чтобы выровнять дыхание. В этот момент ко мне подбежала мама. Она рухнула передо мной на колени и едва не задушила в объятиях, прижав к себе. В глазах у нее стояли слезы, с губ срывался беспорядочный поток всевозможных испанских слов – в основном, «Грасиас а диас»[1] – она всегда переходила на испанский, когда была сильно напугана.

– Я услышала взрыв, – сквозь слезы лепетала она. – Пошла проверить, а тебя в кровати нет!

Она сжала меня еще сильнее.

– Я же просила тебя не лезть на этот вулкан! Особенно ночью! О чем ты думаешь?

– Со мной все в порядке, – пробормотал я, глядя на возвышающуюся Бестию, черную, словно жужелица.

Сколько я лежал?

– Ты не видела Рози?

Мама не ответила. Она была слишком занята благодарением всех святых и сжиманием моих плеч.

Паника подступила к горлу, сердце готово было выскочить из груди.

– Мам! – Я отодвинулся от нее. – Где собака?

Спустя мгновение Рози выскочила откуда-то из-за насыпи, таща в зубах мою трость. Я облегченно вздохнул, отнял у нее трость и порывисто обнял, а она принялась лизать меня в лицо, положив лапы на плечи. Я зарылся лицом в ее шерсть, чтобы мама не заметила моих слез.

– Я так люблю тебя, глупышка, – прошептал я Рози.

Прошло совсем немного времени, и к вулкану приехала скорая, полицейские, пожарная машина и телевизионщики с камерами. Неужели весь этот переполох из-за меня? И тут я вспомнил про жуткого парня, который разбился. Ему точно помощь нужна больше, чем мне. Пару минут меня осматривали ребята из скорой, перевязали ссадины и сказали маме, что у меня шишка на голове и надо бы сделать специальное обследование в госпитале. Я напрягся – сразу понятно, что это дорого.

– Я в норме, – сказал я, в доказательство неуклюже поднимаясь.

Медбрат смерил меня подозрительным взглядом.

– У меня соломенная нога, – ухмыльнулся я и оперся на трость.

Мама покачала головой.

– А что с ней не так? – спросил медбрат.

– Правая нога в росте не успела догнать левую, – пояснила она.

Но истинную причину не знал никто. Ни один доктор так и не смог «определенно» объяснить, почему моя нога выросла именно так, и это означало, что теоретически я мог бы стать участником какого-нибудь медицинского шоу, где собираются такие странные личности, как я. Как по мне, так «загадочным» быть лучше, чем «определенным».

Хорошо, что мама не стала ничего говорить про размер моей правой ноги – он был в два раза меньше левой, и из-за этого каждый раз, когда моя обувь изнашивалась, приходилось покупать две пары новой.

Следом за медиками к нам подошли копы. Женщина представилась офицером Смарт (я не шучу, так ее и звали), и после того, как я рассказал ей, что тут случилось, спросила:

– Значит, самолет просто рухнул в кратер?

Я кивнул, крепко держа Рози за ошейник. Она вертелась на месте и подвывала, не сводя глаз с вулкана.

– Успокойся, мы в безопасности, – тихо сказал я ей.

Офицер Смарт продолжала:

– Было заметно, что у самолета проблемы? Может, какие-то странные звуки? Дым?

Я отрицательно покачал головой. Никаких видимых неполадок у самолета не было, только светящиеся красные глаза пилота и торчащие острые клыки… Наверное, нужно им рассказать?

– Так что? – офицер Смарт ждала ответ.

– Ничего такого не помню.

Чем меньше я буду говорить, тем лучше. Если начну рассказывать, они точно решат, что мне нужно голову обследовать.

– А что с пилотом? – спросил я.

Офицер Смарт глянула на маму, словно спрашивая разрешение, можно ли мне поведать мне что-то ужасное.

– Мы никого не нашли, – сказала она. – Поисковая бригада уже выехала.

Вряд ли кто-то мог выжить, рухнув в… Стойте. Поисковая бригада? Я окоченел. А если они найдут мою пещеру? Это будет во всех новостях, и сюда моментально набегут исследователи всех мастей, уверенные, что это их вулкан.

Чуть поодаль остановилась машина, из нее выбрались мистер О. и тетушка Кэб и медленно направились к нам. Мисс Кэб была в своих огромных солнечных очках от Шанель, скрывающих ее слепоту, а мистер О., как обычно, нацепил широкополую ковбойскую шляпу, чтобы прикрыть лысину. Со стороны они выглядели как пожилая пара, но, к сожалению для мистера О., таковой не являлись. Он постоянно задавал мне вопросы о тетушке Кэб: «Какой ее любимый цвет?», «Говорила ли она что-нибудь о нем?», «Согласилась бы она со мной прогуляться?» Наконец однажды я прямо спросил мисс Кэб, будет ли она встречаться с мистером О. Она одарила меня таким взглядом, словно я попросил ее прыгнуть в костер. Я никогда не рассказывал об этом мистеру О., так как знал, что от расстройства он будет чувствовать себя еще более толстым и лысым, чем сейчас. Поэтому он не сдавался, постоянно разрабатывая какие-то хитроумные планы по вытаскиванию ее на ужин. За это я его и уважал.

– Зейн! – Мистер О. подвел к нам мисс Кэб, держа ее под руку; его карие глаза были полны беспокойства. – Я тут взрыв увидал. Ты в порядке? Огонь тебя не подцепил?

– Не зацепил, – вполголоса поправила его мисс Кэб, прижимая дужку очков к переносице.

«Я, похоже, вовремя откатился», – подумал я.

Мама потрепала меня за плечо.

– Хвала всем святым, с ним все хорошо.

– Знаешь, Зейн, ничего хорошего не получится, если выйти ночью из дома и куда-то забрести, – сказала мисс Кэб. – О чем ты думал?

Она повернула голову в сторону вулкана, и даже за солнечными очками я почувствовал ее хмурый взгляд. Она потрогала нефритовый индейский амулет, висящий на кожаном шнурке на шее. Как-то она обмолвилась, что в амулете живет оберегающий дух.

Какое-то не совсем пригодное для жилья место он себе выбрал.

Офицер Смарт отвел маму, чтобы поговорить наедине.

Я не успел подумать, к чему эти секреты, как мисс Кэб тоже утянула меня.

– Я говорила тебе, это место «муй пелигросо»[2]. Тебе нельзя там бывать.

– Оно не опасное, – возразил я.

«По крайне мере, до этой ночи» – мелькнула мысль.

– Зейн, здесь прячется зло. – Тетушка Кэб поправила очки. – Я его чувствую. Держись отсюда подальше.

Ха. Знала бы она, что я нашел проход внутрь! Хорошо, что ее экстрасенсорные способности так себе. Вот был бы отстой, если бы она на самом деле все видела.

– Так вы предсказали падение самолета? – спросил я. – Вы знали, что это произойдет?

Рози улучила момент, вырвалась и понеслась к вулкану. Даже с тремя ногами это была маленькая ракета. Я двинулся за ней, ускоряя шаг, жалея, что не могу бегать. Но даже для колченого парня я был супербыстрым.

– Рози!

– Зейн! – закричала мама мне вслед.

Я прошмыгнул мимо полицейских и спасателей и свернул к обратной стороне вулкана, куда убежала Рози. С той стороны склон был пуст – никто не ходил, не выискивал улики, не расспрашивал очевидцев. Над вершиной Бестии клубился дымок, словно вулкан проснулся.

У подножия стояла Рози и лаяла как сумасшедшая. Я медленно пошел к ней; в голове стучал вопрос – что могло ее так взбудоражить? Наконец я схватил ее за ошейник. И тут мой взгляд упал туда, куда она смотрела.

Я не думал, что стукнулся головой так сильно. «Это, должно быть, галлюцинация» – мелькнула единственная мысль в моем застывшем сознании.

Я до сих пор не уверен, кого именно видел в кабине пилота, когда самолет летел прямо на меня. Пришельца? Монстра? Пьяного летчика в отпадном костюме для Хеллоуина? Но кем бы он ни являлся, он непременно должен был погибнуть при взрыве. Однако вот он, этот парень, в пяти метрах от меня, сгорбившись, роет землю за высохшим кустарником. В полный рост он был еще уродливее, и это точно не пришелец или победитель конкурса ужасных костюмов. Он напоминал одного из монстров в моей книжке по мифологии, только был в разы безобразнее. В лунном свете его кожа выглядела мертвецки-бледной, с болезненным голубоватым оттенком, переходящим в серые проплешины. На нем не было никакой одежды, да он в ней и не нуждался. По всему одутловатому телу клочками росли темные волосы. Бугристые уши, словно скопище ростков цветной капусты, свисали над вспученной шеей. Он обернулся и впился в меня огромными выкатившимися глазами, лишенными век, а потом распрямился во весь рост. Он был никак не меньше трех метров. Хромая, он двинулся ко мне, задевая костяшками крючковатых пальцев землю. Как, черт возьми, чувак мог уместиться в тот крошечный самолет?

Он что-то прошипел, это прозвучало как «Ах-пу-уч». Или, может, «Ах, паук». Мозги у меня просто кипели.

Я уже открыл рот, чтобы заорать, но не смог издать ни звука.

Огромная черная сова, сверкнув желтыми глазами, пронеслась у меня над макушкой. Я едва успел присесть, чтобы увернуться от ее когтей.

Тут меня догнала мама.

– Зейн, что с тобой такое? Ты почему убежал?

– Мама, беги домой!

Почему она не кричит?

Монстр распялил бесформенный рот; с клыков капала желтая слизь.

Рози выла как привидение. Я сжал трость, готовясь ткнуть уроду в глаз, если он посмеет приблизиться к маме.

В этот момент монстр застонал и превратился в тонкую струйку дыма, взвившуюся в небо.

Мое сердце, казалось, увеличилось вдвое и стучало так, что готово было пробить ребра.

– Ты… ты это видела?

– Видела что? – Мама потрогала мой лоб. – Ты пугаешь меня, Зейн. Может, все-таки сделаем обследование?

– Да нет, все нормально. Честно. Там был… просто койот.

Только ничего нормального во все этом не было. Вот вообще ничего.

Я погладил Рози, чтобы успокоить ее и самому успокоиться. По крайней мере, моя собака тоже видела монстра.

Но почему его не видела мама?

– Тебе нужно отдохнуть, – по-испански сказала она. – Давай уложим тебя в постель.

Мы вернулись в дом, и едва мама вышла из моей комнаты, я схватил книгу про майя. Лихорадочно пролистав страницы, я нашел картинку с божеством, весьма напоминающим того монстра, что встретился мне. Я прочитал текст под изображением дважды.

– Владыка Шибальбы, подземного мира, – прошептал я Рози. – Но как такое может быть? Это же всего лишь легенды…

Она положила лапу мне на ногу и заскулила.

– Да, детка, мне тоже страшно.

Я захлопнул книгу и сунул ее под матрац. Рози заворчала.

– Правильно. Нужно убрать ее подальше.

Вскочив, я сунулся в один из ящиков комода, куда мама заставила меня положить бутылку со святой водой. Я сбрызнул страницу с картинкой монстра и сунул книгу в ворох грязной одежды в шкафу.

Мы с Рози забрались обратно в постель; я слышал, как сильно бьется ее сердце, и понимал, что она до сих пор напугана.

Нечего было и думать, чтобы заснуть. Ужасная картина авиакатастрофы стояла перед глазами… Мысль о том, что Рози могла погибнуть, тоже вызывала ужас. А уж вид того существа… что ж, это было вообще за пределами всех кошмаров.

А еще странное поведение мамы. Почему она его не видела?

А что, если бы он напал на нее? Я задумался. Смогли бы мы с Рози ее защитить?

Я крепко зажмурился, но так и не смог прогнать стоящую перед глазами картинку.

Но кое-что еще пугало меня гораздо сильнее: я знал, что со своей хромой ногой никогда не убегу ни от какого монстра.

Глава 3

Когда следующим утром я забирался в автобус «Святого Духа», голова моя трещала и перед глазами все плыло. Фантазия может сыграть с тобой злую шутку, особенно когда ты уже начинаешь слышать свою собаку, которая говорит: «Ты в опасности».

Ага, в опасности – мои мозги расплавятся в этой паршивой католической школе. В фургоне было восемь ребят. Шестнадцать глаз уставилось на меня. Рози шла за мной до конца дороги, а когда я залез в автобус, уселась и еле слышно тявкнула. Я почувствовал себя ужасно несчастным. Но хуже всего было то, что ребята начали шептаться.

А что это у него с ногой?

А зачем ему трость?

Интересно, что случилось с собакой?

Почему у нее нет лапы?

Наверное, этот чудик ее сожрал.

Я ослабил узел дрянного галстука, отогнул ворот белой рубашки и уставился на бескрайнюю пустыню за окном. За завтраком я начал рассказывать маме, что у меня посттравматический стресс от увиденного, и мне почти удалось уговорить ее… пока к нам не нагрянула тетушка Кэб пожелать мне удачи. Она заявила маме, что в новой форме я выгляжу «преотлично», и убедила ее, что мне необходимо прямо сейчас отправиться в школу, дабы поскорее отвлечься от всякого рода безумств. Правильно. Ведь тусовка с монашками уж как-нибудь непременно вытравит из моей памяти образ монстра.

Через двадцать минут автобус подъехал к школе, через десять я получил расписание, а спустя еще пять минут меня отправили в кабинет отца Бомгартена, директора школы. Я обещал маме, что честно буду стараться подружиться с ребятами и не встревать ни в какие передряги, но когда чувак, заявивший в автобусе: «Наверное, этот чудик ее сожрал», толкает тебя на шкафчик и «нечаянно» врезает под дых, а кучка ротозеев при этом ржет, любой уважающий себя парень уронит свою трость подонку на голову. Нечаянно, конечно же. Либо так, либо тебя будут пихать на шкафчики весь год. И никто больше не засмеется.

Я сидел возле двери в кабинете отца Бомгартена, упершись тростью в пол, рассматривая портрет папы римского на стене, и придумывал, как буду объяснять маме, что в первый же день в школе стукнул парня новой тростью. И тут я увидел самую красивую девочку в мире, а, может, и во всей вселенной. Она подошла и уселась рядом. На меня пахну´ло дождем и весной. Кожа у нее словно светилась. На ней были черные леггинсы, свободный свитер на молнии и ботинки на шнуровке, которые, похоже, прошли через столетия битв. Вы, наверное, скажете, что по описанию она выглядела как наемный убийца, уделяющий много внимания своей коже.

«Интересно, где ее форма?» – подумал я.

– Привет, – произнесла она, убирая прядь темных волос за ухо.

Мой желудок сделал сальто. Ладно, признаюсь – я не привык общаться с красивыми девчонками. Поправка: я вообще не привык общаться ни с какими девчонками. Я убрал трость за спину и медленно повернулся, ничего не отвечая, потому что слова застряли в горле.

– Я – Брукс, – не моргнув, сказала она.

Как-то однажды дядя Хондо научил меня, как правильно вести себя среди девчонок, чтобы они посчитали тебя крутым: ты должен выглядеть отрешенно. Я кивнул в ее направлении и переключился на плакат, рассказывающий, что произойдет через два дня.

На нем была фотография улыбающегося во весь рот отца Бомгартена в клоунских зеленых очках.

– Имя у тебя есть? – спросила Брукс.

Есть, конечно. Снова кивание. Мне просто необходимо что-то сделать со своим проглоченным языком.

– А ты всегда такой грубиян?

Нет. Я вообще не грубиян. Только когда со мной заговаривают симпатичные брюнетки. Я повернулся к ней, хрипло прокашлялся и выдавил:

– Зейн.

– Ты новенький?

– Первый день, – кивнул я. – А ты? Почему не в форме?

Брукс улыбнулась, и меня словно пронзили мегаватты «Вау!»

– Впечатляет, – сказала она. – Первый день и уже вызвали к Бомгартену? Это, похоже, новый рекорд.

Я выпрямился.

– А ты что натворила?

Она откинулась на спинку стула, абсолютно расслабленно, словно ей не нужно было объясняться перед директором школы.

– Расскажу позже, – бросила она, и мое сердце куда-то провалилось.

Позже? Значит, она собирается поговорить со мной еще раз. Класс!

Я взглянул на желтую прозрачную папку, которую она держала на коленях. Внутри лежал листок, на котором она что-то нарисовала. Не глупые сердечки или свое имя затейливыми вензелями, не милые мордочки котят. Нет, она нарисовала монстра с волосатыми скрюченными пальцами и выпученными глазами. Я чуть не упал со стула. Подождите-ка… А это не тот самый, что встретился мне прошлой ночью? Я поморгал, дабы удостовериться, что с головой все в порядке и мне не мерещится. Нет, монстр был на месте, деталь в деталь. Я уже собирался спросить ее об этом, но тут дверь в кабинет распахнулась, и отец Бомгартен кивком пригласил меня войти.

Вот черт! Я так увлекся, что забыл про свою дурацкую трость. Если Брукс увидит, как я хромаю, она точно не захочет со мной больше разговаривать. Я сделал единственное, что в тот момент пришло мне в голову: уронил рюкзак на пол, наступил на него и притворился, что споткнулся о порог. Понятно, это был не самый ловкий трюк, но пусть уж лучше она считает меня неуклюжим растяпой, чем Сэром Хромселотом.

Итогом моего посещения кабинета Бомгартена стало десять молитв по розарию, задержка после уроков в течение недели, звонок маме и извинение перед тем сопляком, которого я торпедировал тростью. Первый день выдался так себе, если не считать встречи с Брукс. За одно это стоило все вытерпеть. К сожалению, к тому времени как я закончил свой последний заход с молитвами, она ушла, и остаток дня я ее не видел.

Я все размышлял, зачем она нарисовала того духа подземного мира на листке. Наверное, у нее тоже была книга про цивилизацию майя.

Дальше все стало еще загадочнее. После обеда я покормил Рози и завалился перед телевизором с Хондо и двумя его дружками. Они смотрели какой-то серьезный поединок между Душителем и Дементо. Хорошо, что мама должна была прийти позже, а иначе она подвесила бы Хондо за уши, если бы увидела, что он пьет пиво и курит сигары перед ребенком.

Хондо облизал выпачканные оранжевым пальцы и протянул мне полупустую пачку «Читос».

– Хочешь?

Наверное, вы думаете, что он был совсем пропащим парнем, учитывая привычку пить пиво, курить и есть всякую дрянь? Но в этом был весь Хондо: ему вроде как двадцать один год, а выглядит он на семнадцать и устроен как танк – бицепсы-булыжники, стальной пресс и железные кулаки. Он всегда хотел быть рестлером, даже занял первое место на соревнованиях в школе, а затем его мечту «угнали» (другими словами, что ему не по карману колледж). И он устроился уборщиком в банк. Однажды я спросил его, что бы он стал изучать, если бы все-таки попал в колледж. Он ухмыльнулся и ответил: «Бизнес. Чтобы стать большим боссом и владеть банком, а не убираться в нем».

Когда два года назад меня отлупили в школе, он начал учить меня всяким борцовским приемам: типа двойной захват, бросок-«ножницы», «вертушка», но чаще всего он просто валил меня в пыль и изображал ревущую толпу, словно победа надо мной, Чудилой, была самым важным событием в его жизни.

– Эта дрянь когда-нибудь тебя убьет, – сказал я ему.

Один из парней фыркнул и затолкал себе в рот пригоршню оранжевых палочек.

– Мы их с сальсой едим. А это же овощи, так?

Я округлил глаза.

– Помидор – это ягода.

Хондо пожал плечами.

– Есть способы умереть и похуже.

Почему люди всегда так говорят?

– Например?

Я подобрал с пола две пустые банки из-под пива и бросил их в мусорное ведро.

Хондо сунул палочку в рот и пробубнил:

– Бак с кислотой, которая разъест твое тело. Вот это будет похуже.

Зазвонил дверной звонок. Я подошел к двери, уверенный, что это очередной приятель Хондо. Но ошибся.

Это была Брукс.

– Что… что ты здесь делаешь? – ошеломленно спросил я.

Как она узнала, где я живу?

Она взглянула на мою трость и так долго ее изучала, что я готов был расплавиться и стечь на ковер. Затем подняла на меня темные глаза и произнесла:

– Это суперотпадная трость.

– Моя нога…

Мозг лихорадочно перебирал слова, которые могли бы описать мою ногу, но не меня самого: недоразвитая, больная, сломанная…

– Я все про тебя знаю, – сказала она. И, наклонившись ближе, продолжила: – Я же сказала тебе, что поговорим позже. Так вот, «позже» наступило.

Глава 4

Я сделал первое, что пришло мне в голову.

Захлопнул дверь перед ее носом.

Что я мог сказать? Она застала меня врасплох. В том смысле, что я не привык, когда кто-то появляется у меня на пороге без предупреждения. И что я должен был сделать – пригласить ее в берлогу Хондо на просмотр боев без правил за пивом с чипсами?

Без шансов. Сердце колотилось, а голову словно оторвали от тела и прикрутили обратно не той стороной.

В дверь еще раз постучали. Понятно, она настойчивая. Я сделал шаг назад.

– Да не стой ты как вкопанный! – рявкнул Хондо. – Открой уже!

Не успел я и пошевельнуться, как он вскочил на ноги. Комментатор в телевизоре закричал что-то типа «Дементо уступает сопернику!», и друзья Хондо в ответ завопили такое, чего я не могу повторить даже вам, боги.

Если бы я мог провернуть один из трюков Гудини с исчезновением, я бы точно это сделал, но Хондо оказался быстрее, и, прежде чем я понял, что он сделает, дверь оказалась распахнутой настежь. Хондо заморгал, уставившись на Брукс, ошеломленный не меньше моего.

– Что-то продаете? – спросил он ее.

Брукс отрицательно покачала головой.

– Я пришла к нему. – Она метнула на меня прищуренный взгляд.

Хондо дал мне подзатыльник.

– Где твои манеры, Зейн? Пригласи же ее войти.

Он придержал дверь, и Брукс переступила порог. Затем он вернулся к матчу, а я вернулся к процессу стекания на ковер.

– Э… мы тут смотрим телик, – промямлил я. – Любишь «Читос»?

Брукс огляделась. Я всмотрелся в ее глаза и заметил, что, когда она переводит взгляд с предмета на предмет, золотистые и желтые крапинки в радужках переливаются, словно стекляшки в калейдоскопе.

– Мне нужно поговорить с тобой… наедине, – понизив голос, сказала она.

Один из парней засмеялся и бросил в меня кукурузной палочкой.

– Ты не говорил, что встречаешься с девчонкой!

Я взмолился, чтобы прямо сейчас из вулкана выплеснулась лава и проглотила меня.

А когда я подумал, что ничего хуже уже не может произойти, я услышал, как хлопнула задняя дверь. Мама вернулась раньше. Что само по себе не было хорошим знаком, особенно когда я получил в школе нагоняй, а Хондо устроил в гостиной арену для боев без правил.

Ребята бросились выключать телевизор и поднимать с пола диванные подушки, а Хондо поспешно смел со стола крошки и пепел от сигар.

Я дернулся к входной двери, но было поздно. Мама прошла через кухню, остановилась и, уперев кулаки в бока, оглядела комнату. Взгляд ее был уставшим и хмурым, но тут она увидела Брукс и просияла.

– Зейн, – она пнула пустую банку в угол и шагнула к нам, – кто это у нас в гостях?

– Это… э-э… это…

Брукс представилась сама, элегантно протянув руку, словно обучалась в каком-нибудь элитном пансионе благородных девиц.

– Очень рада познакомиться, – сказала мама, заправляя прядь волос за ухо и улыбаясь. – Прошу прощения за этот бардак. Мой брат живет как пещерный человек и понятия не имеет о хороших манерах.

Хондо не произнес ни слова. Он все ждал, когда же мама выйдет из себя.

Брукс издала короткий смешок.

– Все хорошо.

Я мог поклясться: она е знала, что сказать. Разве это нормально? Как она могла стоять здесь и держаться так естественно, словно весь этот хаос вокруг был ей привычен? И, что важнее, почему она стояла здесь? Как она вообще умудрилась меня найти?

– Мы выйдем поговорить на улицу, – наконец выдавил я.

Мама покачала головой и снова улыбнулась, но я-то догадался, что за этой натянутой улыбкой скрывается долгая и серьезная выволочка из-за моего поведения в школе. Значит, ей оттуда уже позвонили. Черт бы их побрал!

– В следующий раз, – отрезала она и повернулась к Брукс. – У Зейна сегодня дела по дому. Уверена, ты это понимаешь. Может быть, зайдешь на днях?

– Мам… – начал я и осекся, увидев ее мрачный взгляд. Разговор был окончен.

Я вышел проводить Брукс. Мотоцикла возле дома не оказалось. Плоскогорье лежало в нескольких милях от города – как же она добралась до нашего дома?

– Жди меня здесь завтра, – быстро сказала она. – После школы. Время на исходе.

– В каком смысле? – спросил я. – Слушай, прежде чем ты уйдешь, скажи… почему ты нарисовала того демона в папке?

– Просто будь здесь, – повторила она.

И побежала по ухабистой пыльной дороге. Я стоял на крыльце и смотрел, как развеваются ее длинные темные волосы, вслушивался в мерный топот ее армейских ботинок. Я не мог отвести от нее взгляд, пока темнота не проглотила последний луч солнца и она не исчезла вдали, словно никогда сюда не приходила.

Мама устроила Хондо взбучку. Парни разошлись. Хондо насупился, и теперь я буду мыть грязную посуду до конца своих дней. Но мама не умела злиться долго, что бы я ни натворил, поэтому перед сном она зашла ко мне в комнату и спросила, что случилось в школе.

– Зачем ты это сделал?

Я почесал Рози за ухом, мечтая просто забыть обо всем этом.

– Он меня толкнул.

– А ты ударил его тростью.

– Ну да.

Подумав, мама кивнула, словно поняла, что я должен был дать отпор либо остаться с расквашенной губой, как все прошлые разы.

– А девочка?

– Только сегодня познакомились. В школе.

– Я так счастлива, что ты с кем-то подружился, – сказала мама. – Она вроде милая… и такая симпатичная.

Мои щеки вспыхнули.

Мама погладила Рози по голове.

– Больше не нарушай правила, Зейн. Тебя могут лишить стипендии.

Мне в голову пришла мысль, что это было бы неплохо. Только вот мама много вкалывала, чтобы определить меня в эту школу, и я не хотел ее разочаровать.

Она протянула мне руку.

– Договорились?

– Договорились, – кивнул я, сжимая ее ладонь.

На следующий день история с крушением самолета заняла первую полосу местной газеты. В статье даже упоминалось мое имя как очевидца. Ребята в автобусе засыпали меня вопросами: было ли это вторжение пришельцев, как в Розуэлле, видел ли я кровь или кишки? Я качал головой, стараясь не думать об этом. Но знаете что? Мне нравилось, когда окружающие обращали внимание на что-то другое, а не на хромую ногу.

В школе я везде искал Брукс – в коридорах, школьном буфете, спортзале. Я даже сунул голову в раздевалку для девочек и позвал ее по имени. Мне в лицо тут же прилетел комок мокрой туалетной бумаги. Брукс нигде не было. Тогда я пошел в канцелярию и спросил секретаря, что случилось с девочкой, которая была в школе вчера.

Она оторвалась от монитора и поморгала, нахмурившись.

– Какая девочка?

– Ее зовут Брукс. Она сидела возле кабинета Бомгартена.

– Отца Бомгартена. – Секретарь поджала тонкие губы и снова уставилась в экран. – У нас в школе нет никакой Брукс.

Я был уверен, что она ошибается. Если бы только она обратила на меня внимание…

– Не могли бы вы проверить еще разок? – попросил я так вежливо, как только мог.

Я даже улыбнулся. Я помнил, что обещал маме не нарушать правил, не встревать в неприятности. Интересно, надоедать школьному персоналу считается нарушением?

– Слушай, я знаю всех студентов в этой школе, – заявила дама, – и среди них нет никого по имени Брукс.

Не надо, Зейн. Не делай этого.

Но язык не подчинялся разуму.

– А как зовут меня?

Она ошарашено взглянула на меня. Но я не остановился. О нет, я обязан был ее добить.

– Вы сказали, что знаете имя каждого студента. Значит, и мое?

Она откинула волосы, встала и медленно направилась ко мне. Может, она хотела, чтобы я вспотел под ее взглядом, или решила дать мне фору. Но я не двигался с места и продолжал улыбаться.

Секунду спустя я уже не улыбался – она велела мне написать двадцать раз «Аве Мария» на листках для заметок.

После обеда, когда закончилось мое наказание, меня забрал из школы мистер О., так как автобус обычно не ждал провинившихся. Мистер О. ездил на старом «кадиллаке», огромном, восьмицилиндровом монстре, сжирающем кучу топлива. Он был черным и выглядел как автомобиль владельца похоронного бюро. Но мистер О. любил его.

Когда я залез в салон, он распевал во все горло какую-то испанскую песню о любви, повторяя «Амор» снова и снова. Окна в школе были открыты, ватага мальчишек сгрудилась у подоконника и смеялась.

Мистер О. так увлекся своим пением, что не заметил этого. А я? Я просто закрыл глаза и представил, как выбиваю им зубы.

– Мисс Кэб согласилась с тобой поужинать или случилось что-то еще? – спросил я, когда мы отъехали.

Широченная улыбка от уха до уха не сходила с его лица.

– Не совсем, – отозвался он. – Но я почти готов поделиться с тобой своим открытием.

Мистер О. держал небольшую теплицу на заднем дворе, где выращивал разные сорта перцев чили. Он трудился над чем-то секретным, о чем до сих пор не мог мне рассказать, но пообещал, что я буду первым, кто об этом узнает, когда придет время. Надо признать, мне было страшно любопытно.

– И когда же? – спросил я.

Мистер О. покосился на меня; его кустистые брови колыхнулись.

– Сегодня вечером.

Мы подъехали к дому. На крыльце сидела Брукс, снова вся в черном, но на этот раз в джинсах и свитере с широким горлом. Она машинально чертила веткой на песке. Мое сердце дернулось и врезалось в ребра (примечание для богов: лучше никогда не давайте ей это читать).

– Новая «амига»?[3] – спросил мистер О.

– Просто знакомая, – небрежно ответил я и провел пятерней по волосам. – Спасибо, что подвез. Увидимся вечером.

Я выбрался из машины и зашагал к ней.

Брукс поднялась и посмотрела на меня – взгляд у нее был убийственно серьезный, золотистые крапинки искрились.

– Ты в опасности, Зейн. В большой опасности, – произнесла она, швыряя ветку на землю.

– И тебе доброго дня.

– Разбившийся самолет – это был… – Она запнулась и подняла глаза к небу, словно подыскивая нужное слово. – Это вроде…

– Демон из Шибальбы?

Она на секунду удивилась, но быстро взяла себя в руки.

– Верно. Но это еще далеко не все.

Когда я услышал от нее подтверждение невозможного, внутри у меня все оборвалось. Значит, это была не галлюцинация…

– А как, черт возьми, он вместился в самолет и управлял им? В лётной школе для демонов научился?

Она метнула на меня взгляд, говорящий: ты вообще в своем уме?

– Вот это сейчас совсем не важно.

– А что может быть важнее?

Брукс разочарованно вздохнула.

– Например, то, что ты в опасности.

– Ну да, ты говорила. Я, в принципе, и так это понял, когда демон врезался в мой вулкан.

– Твой вулкан?

– А чей? Если ты не заметила, он у меня почти на заднем дворе. И я единственный, кто…

Она вскинула бровь.

– Кто – что?

Я осекся. Лучше пока не буду говорить про потайной ход, а послушаю, что скажет она.

– А почему ты мне соврала? – в ответ спросил я. – Ты не учишься в моей школе.

– Я и не говорила, что учусь.

Верно подмечено.

– Тогда как ты оказалась возле кабинета отца Бомгартена?

– Я тебе только что сказала, что ты в опасности, а у тебя мысли про кабинет директора школы?

Вообще-то мысли у меня были о ней возле кабинета директора школы.

– Кстати, а ты вообще откуда? – спросил я, разглядывая веснушки у нее на носу.

Я заметил, как ее ноздри раздулись; она сжала челюсти и глубоко вздохнула. Я видел такое выражение на многих лицах за свою короткую жизнь, но до сегодняшнего дня никогда не обращал на это внимания. Потому что сегодня оно было у Брукс. Я не мог поверить, что такая красивая девчонка пришла ко мне домой. Второй раз за два дня.

– Ты специально меня злишь? – спросила она, скрещивая руки на груди. – Я пытаюсь сказать тебе что-то действительно важное…

Я старался не опираться на трость. Пусть лучше она считает меня раздражающим, чем со странностями.

– Ладно, давай про демона. Ты нарисовала именно того, кого я видел. Значит, ты видела его вживую, так?

– Да, ну и что?

– Моя мама его не заметила.

Я не знал, что мне делать: облегченно вздохнуть, что я не начал сходить с ума, или испугаться, что демон реально существует.

– Но если и ты его видела, значит, я еще не потерял рассудок.

– Потерял рассудок… ага, – пробормотала она. – Похоже, будет труднее, чем я думала.

Брукс оглянулась. В открытом окне мерцал голубоватый отсвет телевизора – Хондо смотрел очередной бой, до нас доносились звуки ударов по телу, хриплые выкрики дерущихся, рев и аплодисменты зрителей.

Не знаю, почему она так напрягалась. В том смысле, что мы стояли посреди пустыни, а вокруг никого. Кто нас подслушивает, по ее мнению, ФБР?

– Для начала тебе нужно рассказать мне о демоне-пилоте. И что конкретно ты имеешь в виду, говоря об опасности? Это опасность типа «Ты сейчас умрешь» или «Кажется, шторм надвигается»?

Мне очень хотелось, чтобы она выбрала второй вариант.

Я рисковал. Она могла по-настоящему разозлиться и уйти, но, к счастью, осталась на месте, словно решала, говорить или нет. Или обдумывала, что именно сказать, ведь у нее наверняка миллион секретов.

– Пожалуй, лучше тебе показать, – наконец произнесла она, – потому что то все это… В общем, ты вряд ли поверишь на слово. Но обещай, что не распсихуешься.

Когда кто-то просит тебя дать обещание не психовать, обычно самое время начать делать именно это. Мы пошли на задний двор. Хорошо, что мама не развесила сушиться мое нижнее белье – я бы сгорел от стыда.

Мы завернули за угол; Рози, дремлющая на траве в тени, при нашем появлении подняла голову. Тут на нее что-то нашло. Ее взгляд сосредоточился на Брукс, словно лазерный луч, и через сотую долю секунды она бросилась на нас, захлебываясь сумасшедшим лаем.

– Рози, фу! – Я заслонил собой Брукс. – Успокойся!

Но Рози будто взбесилась, превратившись в абсолютно другое существо, – злобного, рычащего монстра с пеной у пасти.

Брукс железной хваткой вцепилась мне в плечо.

– Ты не говорил, что у тебя есть собака!

– Ты не спрашивала.

Рози застыла в полуметре от нас с Брукс и взвыла так, как никогда раньше. Шерсть у нее на загривке встала дыбом. И кто бы знал, что у нее такие длинные клыки?

Я отступил на шаг назад, к Брукс, и следом случилось нечто необъяснимое. Мимо меня пронесся легкий вихрь, а когда я обернулся – Брукс исчезла.

Глава 5

Ладно, возможно, «исчезла» – не совсем подходящее слово.

Брукс во что-то превратилась. Воздух вокруг нее задрожал, стал сначала золотистым, потом голубым и зеленым, и в мгновение ока вместо девочки над моей головой взлетел огромный ястреб.

У меня перехватило дыхание. Первой мыслью было – все это сон, я сплю, или, может, вчера ночью я все-таки сильнее ударился головой, чем думал, и вся эта история мне привиделась. Никакой девчонки не было, а ястреб – просто птица, хотя и больше обычной раза в три. В очередной раз мне пришло на ум, что я отправился в путешествие в один конец… в психушку.

Задрав голову, я оторопело пялился в небо и не заметил, как резиновый мячик Рози подкатился мне под ногу. Сделав шаг назад, я наступил на него, поскользнулся и, подлетев, приземлился на пятую точку с таким оглушительным грохотом, что весь мой шок испарился. Интересно, Брукс видела? Вероятно, да. У ястребов острое зрение. Я поискал ее – Брукс (или кто там это был) сидела на ветке пеканового дерева и пристально смотрела на меня.

Рози подбежала ко мне и лизнула в щеку, а когда я поднялся, прижалась к ноге, тихонько поскуливая и пряча нос в лапах. Бедняжка старалась меня защитить, и я обожаю ее за это, но получилось у нее, честно говоря, не очень хорошо. Она была примерно такой же страшной, как пятидесятифунтовая буханка хлеба.

– Брукс? – рискнул позвать я и поразился своему писку вместо нормального голоса.

Она таращилась на меня ярко-желтыми глазами, словно ждала каких-то действий. Но я был слишком потрясен и просто застыл на месте. Я и раньше видел ястребов, парящих над пустыней, но такого, как Брукс, никогда. Как и у всех этих хищников, у нее был загнутый клюв, крылья шоколадно-коричневого цвета с белыми крапинками и рыжеватая светлая грудь. Но кое-что отличало – глаза были обведены черным, что придавало ей какой-то мистический вид в дополнение к тому, что она казалась просто огромной.

– Похоже, Рози сошла с ума, – сказал я, надеясь, что Брукс вернется в свой прежний облик, потому что видеть вместо нее гигантского ястреба реально напрягало.

Воздух вокруг нее снова заискрился теми же цветами, и у меня на глазах она вернулась в человеческую форму.

Я был на грани остановки сердца.

– Что за?.. Кто ты?

Все еще сидя на ветке, она вздохнула.

– Я – нагваль.

– Наг… что?

Рози тявкнула и уткнулась носом мне в ногу. Я положил ладонь ей на голову.

– Есть много слов, но по своей сущности я – оборотень.

Брукс произнесла слово «оборотень», слегка исковеркав, и я подумал, ей непривычно так себя называть.

Я знал, кто такие оборотни, из книги про мифологию майя. Это люди, умеющие превращаться в животных. В Мексике их называли «брухос», и некоторые считали, что они пьют человеческую кровь. Отлично! Приятно познакомиться!

Но одно дело – читать про оборотней в книжке, и совсем другое – видеть их вживую.

– Ты же… м-м… не будешь пить мою кровь, да?

Мне нужно было убедиться.

Тут задняя дверь распахнулась, и во двор вышел Хондо.

– Чего это Рози тут расшумелась?

– Э-э… ничего. Мы просто играем.

Хондо почесал щетинистый подбородок и улыбнулся.

– А Душитель все-таки выиграл. Надо было на него поставить. Лучший «стальной зажим», который я когда-либо видел. Хочешь, покажу на тебе?

Господи, только не на глазах Брукс.

– Похоже, я заболеваю, – соврал я, трогая лоб. – Давай потом.

Он разочарованно кивнул, расстроенный то ли из-за того, что не получится повалить меня наземь, то ли потому, что я не разделил его радость, поэтому я поспешно произнес:

– Душитель круче всех!

Хондо задумчиво разглядывал горизонт и, к счастью, не видел Брукс, все еще сидящую на дереве. Последние лучи солнца угасали в небе.

– Ну да, – пробормотал он, – круче… Ладно, пойду приберусь.

Он зашел в дом и хлопнул дверью.

Я обернулся на дерево. Брукс расхаживала по тонкой раскачивающейся ветке, словно под ней не было добрых пяти метров.

– Можно попросить тебя остановиться? – Мне вовсе не улыбалось соскребать ее с земли.

– Нет.

– Что «нет»?

– Нет, я не пью кровь, и тот, кто тебе это сказал, идиот.

– Никто мне не сказал. В книжке написано.

– Тогда идиот тот, кто написал это в книжке.

– Ага, только за последние два дня я увидел уже двоих существ из этой идиотской книжки.

Она вздохнула.

– Ладно, проехали. Кто такой Душитель?

– Рестлер из телека. Смотри, Рози успокоилась. Может, спустишься?

– Я ей не нравлюсь.

– Она просто защищает меня. И, если уж честно, она ни разу не встречала оборотня.

– Зубы у нее острые…

Я присел на корточки перед Рози.

– Ты закончила лаять на Брукс? – спросил я и, взяв за ошейник, слегка наклонил ее голову, словно она кивнула.

– Будешь себя хорошо вести?

Еще кивок.

– Видела? – Я ободряюще улыбнулся Брукс.

Но, казалось, она не особо поверила.

– Что случилось с ее ногой?

– Не знаю, такой подобрал, – пожав плечами, отозвался я.

Я не любил говорить о ее ноге, потому что тут же лезли мысли, что предыдущий хозяин над ней издевался. Когда я впервые увидел Рози, она была сильно истощена, и мне жутко хотелось отдубасить того, кто ее бросил. Я пообещал, что больше никто и никогда не причинит ей боль.

– Она свирепая, – признала Брукс. – Мне это нравится.

Эта девчонка задала достаточно вопросов, решил я. Теперь моя очередь.

– Так все-таки откуда ты приехала?

– Из одного места.

– А поконкретней?

– Его нет на картах. По крайней мере на тех, которые ты видел.

– И что это за место? – Я не сводил с нее глаз. – Какая-нибудь птичья колония?

– Ты невозможен.

Нужно поменять тактику. Так поступают в ФБР, когда допрашивают преступника, а он не сознается: они заходят с другой стороны, сбивают с толку, и бац – признание у них. Ну, теоретически как-то так.

– А ты всегда была оборотнем?

Брукс нахмурилась.

– Я здесь не для того, чтобы трепаться о себе.

– Ну и отлично, – раздраженно сказал я. – Тогда спускайся.

– Я буду ждать тебя у подножия вулкана.

– У вулкана? Правда? А здесь поговорить никак?

– Так ты хочешь выяснить, что происходит, или нет?

И, вновь превратившись в ястреба, она улетела.

Вот воображала!