…Снегопад E-Book

Улисс Михеев

…Снегопад

Два друга, которые не виделись пятнадцать лет, спешат навстречу друг к другу. Место встречи — известный альпийский горнолыжный курорт, было определено заранее.

По предварительной договоренности они планировали провести здесь шесть дней, катаясь на лыжах и рассказывая о своих достижениях. А достижения у каждого были поистине уникальными и, на первый взгляд, невозможными.

Но обстоятельства сложились по другому — небывалый снегопад отрезал альпийскую деревушку от всего мира на целых десять дней и кардинально изменил их первоначальные планы и не только планы.

Лишь в поезде Михаил почувствовал, как же он волнуется. Ведь всего через пять — шесть часов он, наконец-то, встретятся с Сергеем. Где-то в глубине его сознания пульсировала тревожная и противная мысль: что он будет делать, если Сергей не приедет. Михаил привычно отгонял простым аргументом — раз они договорились, значит приедет. Слово своё его друг всегда держал, по крайней мере, так было раньше.

Он в который раз начал свои нехитрые расчеты, как своеобразную успокоительную медитацию. Итак, три с половиной часа идёт экспресс Цюрих-Церматт. Тут сомнений быть не может — ровно в 11.47 поезд плавно остановится на конечной станции. Михаил был уверен, что на швейцарской железной дороге опозданий не бывает, вся эта идеально продуманная система напоминала ему гигантский, распределенный по всей стране, точнейший хронометр. А главный железнодорожных дел мастер бережно останавливает этот хронометр всего лишь на несколько ночных часов, чтобы сложнейший механизм слегка передохнул. Заботливые и никому не известные железнодорожные подмастерья тщательно вымоют, смажут в заветных местах и приведут в идеальный порядок уставшие и набегавшиеся за длинный день локомотивы и вагоны.

Ещё полчаса нужно на заселение в апартаменты — небольшую мансарду со всеми удобствами, включая камин! На многочисленных фотографиях, щедро присланных владелицей крохотной квартирки в пятнадцать квадратных метров, все выглядело просто идеально — окно в крыше с видом на горы, малюсенький диванчик, на ночь превращающийся в весьма аскетичную кровать, столик, стульчик, миниатюрный камин на одно полено, такой же игрушечный санузел. И символическая кухонька, похожая на кухню куклы Барби. Стены и потолок отделаны светлым деревом. Как было написано в милом письме от хозяйки — не апартаменты, а рай по доступной цене для романтичного, не очень крупного туриста, путешествующего «соло». И как дополнительный бонус был добавлен бесплатный совет — если стать на стул под мансардным окном, то можно любоваться легендарной вершиной Церматта — самим Маттерхорном!

В этом же письме было сказано, что ключ от ворот в рай будет ждать Михаила в почтовом ящике номер тринадцать и что нужно будет не забыть положить его туда же при отъезде. На последней фотографии был запечатлён трёхэтажный каменный дом, под крышей которого Михаил и должен будет провести семь ночей. Михаил обрадовался, когда прочитал надпись на стене дома — «Ulysses Guest house». У него было связано много с этим замечательным именем Улисс! Одна из их компаний с Сергеем, возможно самая успешная, так и называлась — «акционерное общество Улисс».

Далее в своём письме фрау Гризильда, именно так звали хозяйку, выражала эпистолярную уверенность, что катание должно быть очень хорошим — прогноз погоды на эту неделю ну прямо-таки близок к идеальному. Михаил почему-то представлял себе Гризильду как сорока-пятидесятилетнюю вдову, изящную и миниатюрную даму, очень активную, уверенно катающуюся как на лыжах, так и на сноуборде. Ведь у неё, как и у всех швейцарцев, наверняка, в школе был обязательный предмет — горнолыжный спорт. Она должна быть очень задорной и юморной, да и как все время не веселиться и не хихикать, если любящие родители назвали тебя Гризильдой. В своих фантазиях он даже успел пожалеть, что, скорее всего, не сможет посвятить ей должного времени и внимания, так как, и то, и другое будет полностью уделено Сергею. Как часто бывало и раньше, в подобных случаях, его предположениям и выдумкам удалось сбыться лишь отчасти.

Ещё час нужен для покупки ски-паса и для аренды лыж, и еще полчаса, чтобы добраться на скоростном вагончике через горный туннель до станции Суннега. Именно здесь и должна состояться их долгожданная встреча. Михаил в очередной раз открыл свою старую записную книжку на нужной странице, где и было написано: «Церматт, 9 января 2018 года, терраса ресторана на станции Суннега, с 13.00 до 15.00». Это несогласованное предложение (то ли договор, то ли манифест) было обведено красными чернилами. Под неровным и нервным (неровным, потому что оба куда-то спешили, а нервным, потому что — волновались) овалом стояли две подписи, его и Сергея, и дата — 9 января 2003 года. Такая же запись была сделана и в блокноте Сергея.

Михаил прекрасно помнил этот день, и все обстоятельства, послужившее причиной появления на свет этих незамысловатых текстовых близнецов. Принятое тогда обоюдное решение — перестать общаться на целых пятнадцать лет, казалось ему то разумным и продуманным выбором двух рациональных и взрослых людей, то инфантильным капризом пары перевозбужденных упрямцев. Всё зависело от точки рассмотрения.[1]

Михаилу не очень нравилось слово «обет», которое предложил использовать Сергей как краткий синоним для их многопланового решения. Какое-то слишком монашеское и стародевичье, но оно всё-таки прижилось. Он неоднократно пытался однозначно ответить себе на вопрос, правильным ли было единогласное принятие, этого, так сказать, обета. Но, увы, так и не смог. Ещё бы! Ведь ответ зависел от множества не складывающихся, пока, воедино факторов. В последнее время, Михаил склонялся к мысли, что принятое тогда решение было ошибочным. Обычно он заканчивал свои рассуждения об обете мыслью: «Интересно, как ответит Сергей на этот вопрос? Обязательно спрошу при встрече».

Сейчас же ему мешали рассуждать на эту непростую тему непредвиденные и очень серьёзные обстоятельства, требующие безотлагательных действий. От волнения, а может быть, от вчерашней, слишком большой порции вина, вдруг резко заболел желудок.

— Господи, как не вовремя! Но почему именно сейчас? В поезде?

Михаил в сомнениях провел несколько секунд, размышляя, что ему делать со своей огромной спортивной сумкой. Не тащить же её в туалет? В вагоне, кроме него и двух стильно одетых, и похоже выпивших, молодых мужчин, которые, не обращая никакого внимания на Михаила, азартно и весело полизывали друг другу уши, никого не было. Но всё равно, оставлять сумку без присмотра ему не хотелось. Ещё бы! Вся лыжная амуниция, бутылка коньяка, две бутылки изумительного самогона, солидный кусок благородного сала — вариант «фламинго» — нежное и слегка розовое, вкуснейшая домашняя колбаса с Бессарабского рынка, четыре тугих луковицы и несколько головок злющего чеснока. Мысленно составленная аппетитная опись его сытных припасов тут же настоятельно напомнила ему, что медлить не стоит. Михаил, слегка скорчившись и постаравшись быть максимально внимательным к бунтующему внутреннему миру, оставил свой негабаритный багаж наедине с веселой парой и очень аккуратно поспешил в кабинку туалета, взяв с собой только рюкзак с ноутбуком и документами.

В конце концов, все тронные дела прошли как нельзя лучше, и довольный и умиротворённый Михаил вернулся на своё место, как раз тогда, когда красавец-буфетчик проезжал со своей волшебной тележкой, доверху набитой снедью и напитками, по вагонному проходу. Он приветливо остановился возле попутчиков Михаила, продолжающих свои странные игры с ушами. Парочка взяла по пиву и один на двоих длиннющий сэндвич, и тут же позабыла про уши, начала новое развлечение. На этот раз с бутербродом, который очень быстро укорачивался с обоих концов от их быстрых, кроличьих откусываний. Картина была забавной и необычной для Михаила.

Наш герой заказал двойной черный чай без сахара и лимона, помня о недавнем внутреннем бунте. Заплатил без всякого удовольствия три франка (чертыхнулся, автоматически переведя в гривны) и пересел так, чтобы никого не видеть. То ли чай, то ли нежное покачивание плавно несущегося поезда постепенно успокоили Михаила, и он убаюканный, с блаженной улыбкой, расслабился и даже задремал, хотя и продолжал, на всякий случай, контролировать, уже ставший окончательно надёжным, сфинктер.

Не прошло и полчаса, как его разбудил вежливый контролёр в форменном зимнем кителе, и через бесконечное «битте шен» попросил показать билет. Как оказалась, Михаил занял место в вагоне первого класса, хотя билет был куплен во второй. Сделал он это без всякого умысла, просто по невнимательности, не обратив при посадке внимания на огромные цифры на вагонах «1» или «2».

Учтивый контролёр не дал Михаилу ни малейшей возможности разволноваться — он, добавив «данке шен», любезно предложил либо перейти в соседний вагон, либо докупить право проезда первым классом. Михаил выбрал первый вариант. И, под песню «time to say good by» своих неугомонных соседей, которую они достаточно красиво исполняли, он проследовал за контролёром, усердно тащившим его сумку во второклассный вагон. Михаил так и не понял — прощались они с ним или друг с другом — один из них уже надел элегантное пальто, видимо, готовясь к выходу.

Второй класс отличался от первого только лишь чуть большим количеством пассажиров. Михаил поблагодарил контролёра, пожелал ему как можно быстрее дослужиться до обер-кондуктора и занял место у окна. Слегка сконфуженный переселением он понял, что не заснёт и достал из рюкзака ноутбук, решив вновь пересмотреть материалы, подготовленные к встрече с другом. Материалы были более чем необычными. Михаил в очередной раз представил, как он сообщает Сергею: «Я подготовил для тебя несколько историй»! Потом сделает небольшую паузу и торжественно продолжит: «Это хроники о моих собственных прошлых реинкарнациях»! Как у Сергея отвиснет от удивления челюсть, а Михаил спокойно подтвердит: «Да-да ты не ослышался! Я научился видеть и записывать свои прежние перевоплощения». Хотя, всё может произойти и не совсем так.

Он перестал фантазировать и открыл список из историй, специально отобранных для Сергея. Этот список сложился не случайно. Михаил понимал, что сможет рассказывать не больше, чем по одной истории в день. У них Сергеем в распоряжении всего лишь шесть дней катания. Наверняка, первый день будет вступительным, наполненным общими разговорами, воспоминаниями, тостами, шутками, рассказами о себе, отчетами о достижениях и провалах, прожитых раздельно годах, поэтому и нужно было выбрать всего-то пять историй — по одной на каждый день. Выбирал он тщательно и придирчиво, так как очень хотел, чтобы каждая история впечатлила Сергея. В архиве Михаила находятся сорок шесть записанных хроник или историй о собственных предыдущих жизнях. Каждая из историй имеет свой порядковый номер, который ей присваивался по мере появления на свет.

Он пробежался по синопсисам первых двух хроник, попавшим в список.

4мер 1. Название — «Александрийская любовь». События происходят примерно за 300 лет до рождества Христова.

Она с 14 лет трудится в портовом борделе в столице птолемеевского Египта — Александрии.

Он — раб, во втором поколении. Он двадцать лет проплавал на пиратской галере. Сначала прикованным к веслу гребцом, а затем и начальником абордажной команды.

Случайная встреча в борделе предопределила всю их последующую жизнь.

Это была любовь с первого взгляда.

Он смог выкупить из рабства и себя, и её, и они счастливо прожили в законном браке остаток своих дней.

История номер 9. Название — «Весталка и дровосек». События происходят примерно за 700 лет до рождества Христова в древнем Риме.

Она — девственная жрица, весталка, хранительница вечного огня в храме Богини Весты. Почти тридцать лет, днём и ночью, она поддерживала негасимое и священное пламя вечного огня!

Он — поставщик дров для храма Весты. Это была ответственная и очень хорошо оплачиваемая работа. Но в соответствии с уставом храма, все мужчины, входящие в храм Весты обязаны быть евнухами.

Каким-то невероятным чудом возникла любовь. Любовь страстная, запретная, тайная и всепоглощающая, за которую им пришлось заплатить самую высокую цену — собственные жизни.

Все свои реинкарнационные истории Михаил помнил почти наизусть, поэтому сейчас он и не переживал, что забудет что-то важное. Нет, он размышлял как правильно выстроить своё повествование. Нельзя допустить, чтобы оно превратилось для Сергея в какую-то нереальную древнюю сказку, что вполне ожидаемо для неподготовленного слушателя.

Ведь ему самому прежде, чем он смог впервые увидеть, осознать и записать свою собственную реинкарнацию, пришлось много лет готовиться к этому невероятному и долгожданному событию.

Поэтому, для того, чтобы подготовить Сергея нужным образом, сначала стоит ему поведать предысторию — рассказать, не особо вдаваясь в подробности, иначе это займет уйму времени, о своём пройденном пути и многолетних подготовках. Таким образом, он как бы «настроит» друга на адекватное восприятие, а затем сможет перейти к подробным рассказам о самих реинкарнациях.

— Легко сказать «настроить», но как это сделать? — спросил он самого себя.

За эти пятнадцать лет столько всего произошло и появилось в его жизни! И эти события, порой просто невероятные, причудливо сплелись в какую-то замысловатую, многомерную сеть. Как выбрать из этой сети основополагающие узлы? Опираясь на которые и можно будет сделать своё повествование интересным и убедительным. Михаил начал было придумывать некую методичку для «настройки» Сергея, но не смог, так как в эти моменты его взбудораженное сознание, или память, или ум, или все вместе настойчиво возвращали его к очень важной мысли-вопросу: а почему же собственно, я с такой радостью и нетерпением мчусь на встречу к Сереже?

Михаил решил не сопротивляться, пусть поток мысли сам найдет ответ на этот вопрос. Он расслабился, максимально уютно вытянулся в кресле и представил себя сторонним наблюдателем над собственными рассуждениями. Он любил использовать подобного рода медитативную рефлексию, отпустив в свободный полет и сознание, и фантазию, которые и должны были выдать ему некое решение. Хотя часто бывало, что это хаотичное парение выявляло скрытые нюансы и запутывало ситуацию ещё больше. Но сегодня ему повезло и вот, что он получил в результате.

Однозначного ответа не существует. Ему принципиально важно выполнить их договор. Он очень соскучился по Сергею. За пятнадцать лет так никто не и занял его место, появились, конечно, приятели. Но место единственного и наивернейшего друга оставалось за Сергеем. Их кухонные споры обо всем на свете и явились главными стимулами для дальнейших жизненных устремлений. Память услужливо выдала ему длиннейший список тем их дискуссий: квантовая физика, буддизм, реинкарнация, теория перехаживания, сверхсознание, эзотерика, медитация, добро и зло, теодицея, дух и материя, религия и агностицизм, музыка и поэзия, мировой порядок и почему именно буддизм обязательно станет единственной религией будущего и так далее и тому подобное. Он истосковался за всем этим. Ему жизненно важно рассказать другу о своих достижениях. Не мене важно выслушать его историю. Вновь до самого утра о чём-то спорить!

Да и в Церматте, наверняка, будет превосходное катание и они замечательно проведут всю неделю! Михаила вполне удовлетворил полученный ответ — простой и незамысловатый. Помедитировав вволю, он опять вернулся к воспоминаниям.

Всё своё свободное время после отъезда Сергея он проводил, читая книги и слушая лекции по теории сознания и буддизма. Михаил был тогда уверен, что именно здесь можно найти нужную ему информацию о том, что же такое реинкарнация! А книга «Джатаки» — повести о прошлых рождениях Будды Шакьямуни, стала, хотя и ненадолго, его настольной книгой. Именно в ней Михаил пытался найти хоть какие-то закономерности в реинкарнациях самого Будды. Кто, если не Будда, мог объяснить тайный смысл и загадочные предназначения своих перерождений! Кто, если не Будда, мог подсказать, как он умудрялся помнить и пересказывать все свои реинкарнации! Но, к глубокому сожалению Михаила, «Джатаки» напоминали ему сатирические фольклорные басни, порой достаточно скучные и примитивные, отражающие вечные истины о добре и зле, воспевающие добродетели буддизма и обличающие социальные пороки. Да и буддистский юмор был достаточно специфическим. Как он не старался, но никаких логических закономерностей в череде перевоплощений найти не смог. Возможно, Будда своими сказками и намеревался как можно больше запутать таких доморощенных исследователей, как Михаил и надёжно скрыть от выскочек и дилетантов настоящие сакральные знания.

Один очень важный вывод он всё-таки смог сделать: изучение реинкарнации безопасно для тех, кто хочет глубоко и всесторонне исследовать этот загадочный феномен. Он неоднократно встречался с различными зловещими предупреждениями, о том, что влезать в эту область для неподготовленного человека крайне опасно, так как увиденные и пережитые события прошлых жизней, могут каким-то драматическим образом повлиять на психику исследователя. Приводились трагические примеры, в которых люди узнав, что в своих предыдущих перевоплощениях они были убийцами или палачами, нищим, калеками или дешевыми проститутками, были настолько потрясены этими открытиями, что долгие годы не смогли избавиться от тяжелейших психоэмоциональных травм, вызванных страшными реальностями их прошлых жизней.

Михаил вспоминал о своих отчаянных попытках вникнуть как можно глубже в эзотерические тонкости и нащупать связи между понятиями сознания и буддистскими постулатами. Между вечными истинами о добре и зле на которых, собственно, и базируется кармический потенциал. Между реинкарнациями и альтернативными реальностями. Между всеми этими сложнейшими сущностями, объясняющими, что же все-таки перерождается, какой элемент души! Как он пытался представить различные проекции собственного ума, порождающими новые реальности. О том тяжелом разочаровании, когда эти связи не находились, или, что было ещё хуже — лопались и исчезали без следа через секунду после ложного обнаружения. Ну и, конечно, о тех редких и пронзительно счастливых моментах, когда непостижимые ещё вчера законы и истины становились, вдруг, очевидными!

Михаил глянул на часы — через сорок минут он прибудет в Церматт. Он решил просмотреть оставшиеся три синопсиса, а потом окончательно додумать программу подготовки своего друга.

История номер 14. Название «Мерсеʹдес и Сальвадор». События происходят в конце ХV века в Испании, в Кастилии.

Она — загадочная личность. Одни считают её законченной еретичкой и колдуньей. Другие — самым лучшим врачевателем во всей Испании. Она вызывала у одних — панический ужас, у других — благоговейное преклонение.

Он — набожный христианин, глухонемой палач, пытающий и убивающий по решению Кастильского инквизиционного трибунала. Уже несколько лет, как он лучший специалист в своем деле.

Случайная встреча драматически изменила их жизни, конечно же, благодаря любви с первого взгляда.

Расплата за любовь была кровавой и страшной.

История номер 29. Название — «Райская любовь посреди Тихого океана». События начинаются в конце восемнадцатого века, приблизительно в 1780 году, в Полинезии.

Он и она живут на крохотном вулканическом острове, на самом краю Полинезии. В труднодоступном океаническом раю. Остров создан для счастья и благоденствия.

Они знают и любят друг друга с раннего детства. Ловят рыбу, растят детей и наслаждаются жизнью, такой счастливой и безмятежной.

Почти полное отсутствие негативных эмоций и каких-либо нездоровых и подлых желаний, наряду с правильной морской диетой и благоприятным климатом позволяли островитянам прожить до глубокой старости во взаимной любви, верности и счастье. А отсутствие вредных привычек и полная удовлетворенность своим существованием давали им возможность сохранять светлый ум, твёрдую память и радостное ощущение полноценно и счастливой жизни до самой смерти. Но цивилизация добралась и сюда! Она не пощадила беззаботных и наивных жителей и безжалостно разорвала в клочья их райскую обитель своими мнимыми благами и смертельными пороками.

Они добровольно ушли из жизни. Ушли благородно и спокойно, не сдавшись и не покорившись новому общественному порядку.

История номер 39. Название — «Жизнь, любовь и смерть распорядителя и финансиста первых христианских миссионеров». События происходят в начале 1-го века.

Он — римский легионер, служивший в Иерусалиме. Ему, и ещё троим воинам, было поручено охранять распятого Христа до самой Его смерти. Он не прибивал Иисуса к кресту, не разыгрывал в кости Его одежды, не тыкал в Его тело копьём, не давал Ему уксус вместо воды. Просто молча стоял и смотрел на умирающего Бога, навсегда запоминая всё, что Учитель повелел ему выполнить.

Она — родная сестра Лазаря, которого воскресил Иисус. Некоторое время она сопровождала Христа, как вольная слушательница. Затем, она была одной из женщин, пришедших к месту распятия вместе с Богородицей и Марией Магдалиной, чтобы снять тело Христа.

Они познакомились после вознесения Христова и с того момента стали неразлучны. До самой своей смерти они странствовали, исполняя общую миссию, возложенную на них Учителем.

Чтение так и не помогло Михаилу составить план «настройки» Сергея. Поэтому он решил, что просто расскажет ему о своих метаниях, сомнениях, о терзавших его тогда вопросах. Возможно этого будет достаточно, чтобы подготовить Сергея к восприятию реинкарнационных историй.

Михаил смотрел на заснеженные горы и опять вспоминал собственные поиски. Процесс накопления разнородных и порой противоречивых знаний был хаотический — никакого учебного плана у Михаила не было. Он с какой-то когнитивной страстью и азартом первооткрывателя хватался за всё, что попадалось под руку. Он не сомневался, что у его заокеанского друга было такое же страстное увлечение, что, конечно, являлось дополнительным стимулом в его, так сказать, самообразования.

Однажды, когда в одной из лекций он услышал термин «квантовое сознание», всё постепенно начало становится на свои места. Лекция называлась «Квантовая физика и сознание человека». Не сразу и с большим трудом, но всё-таки он принял факт, что единство материального мира и духовного мира обеспечивает в большей степени нашим сознанием. И вот сейчас, под почти бесшумное и мерное покачивание несущегося в длиннющем туннеле поезда, было очень приятно воспроизвести свои ощущения после той лекции. Ощущения, ставшие стойкими убеждениями, что существует незримый мост соединяющий дух и материю, даже не мост, а нечто делающее их единым целым! А одной из составляющих этой объединяющей сущности, возможно, самой главной и есть человеческое сознание.

Но на свои вопросы: что такое сознание, кто создал этот мост, эту объединяющую сущность, cама природа или бесконечная вселенная, Бог или всеобщий разум, или ещё какие-нибудь, неведомые людям, невообразимые поля или струны? Ответов он так и не нашёл. Развитая фантазия и пытливый ум Михаила в бессилии замирали, как бы признавая своё безоговорочное поражение в попытках докопаться до загадочной сути этого моста. Возможно ли человеку, пусть самому гениальному физику и буддийскому гуру-философу в одном лице объяснить эти законы? Пусть не объяснить, пусть просто рассказать о них! Михаил очень надеялся, что когда-нибудь встретит этого божественного мудреца! Но когда и где? И самое главное, поймет ли он его? Или просто примет факт существования этих законов, как некий священный религиозный догмат?

Затем было знакомство с теорией многомировой интерпретации Эверетта. Конечно, знакомство это было достаточно поверхностным (ведь он не был ни выдающимся квантовым физиком, ни буддистским философом). Безумная, ну просто невозможная, с точки зрения любого материалиста, теория Эверетта о том, что существует бесконечно большое число альтернативных миров. И все они никак не связаны с нашим реальным миром. Как потом оказалось, что связь, конечно же существует, но она уж слишком иррациональна и не поддаётся осознанному описанию, особенно если использовать принципы и законы классической физики.

Конечно, тогда он чётко осознавал поверхностность и даже некую примитивность своих изысканий, но это его совершенно не волновало, так как он постепенно ему удалось обрести свою собственную внутреннюю, успокаивающую гармонию! Такую приятную и комфортную. Его собственная, приватная парадигма мира базировалась на нескольких постулатах:

— наш мир — квантовый;

— теория Эверетта о бесконечном числе альтернативных миров — верна и побеждает;

— буддизм и квантовая физика нерушимо связаны общей частью — сознанием;

— в основе сложнейшего механизма реинкарнации лежит концепция вечного сознания.

Эти незыблемые для него истины стали основой для дальнейших рассуждений. Михаил всё время обдумывал, взвешивал, опровергал и искал подтверждение одной красивой гипотезе — при помощи специальных практик можно развить свой ум, своё сознание до такого уровня, чтобы увидеть квантовую реальность нашего мира. Увидеть и описать её! Ведь не зря буддисты считают, что ум — это ещё один орган чувств. А то, что можно развивать и улучшать зрение, слух, обоняние, осязание, вкус при помощи определенных тренировок — давно известный факт. А значит можно развить до нужных кондиций и ум!

Затем было путешествие в Лхасу, в эту обитель буддистских богов. И его спонтанный и совершенно дерзкий поступок в тибетском музее «Священных реликвий», где он, повинуясь какому-то странному стечению обстоятельств и непередаваемому чувству фантастической удачи, украл вечный календарь. Если бы его тогда уличили в краже, то он получил бы лет десять тюремного заключения. В Тибете за кражу всегда наказывали очень строго, а за воровство буддистских реликвий полагалось суровое наказание. Как и всегда, вспоминая этот опасный поступок, он поплевал через левое плечо. Михаил не был суеверным, но почему-то старался всегда исполнять этот, как он был уверен, оберегающий его обряд…

Михаил вернулся в реальный мир и радостно улыбнулся: стук колёс и великолепные горные ландшафты расставили всё по своим местам и план на ближайшие дни появился сам собой. Михаил назвал его «Как будет, так и будет»:

Для начала он расскажет другу о главных событиях своей жизни, о том, как путем проб и ошибок создавал свою медитативную технологию. Здесь обязательно нужно будет упомянуть о загадочной, так и непознанной мной, роли тибетской книги и вечного календаря. Затем он упомянет, о том, что реинкарнации всегда были всегда парными, и что «она» во всех историях — это Елизавета, но, как и почему такое случалось — мне до сих пор и самому совершенно непонятно, наверно это останется тайной. После этого можно будет переходить непосредственно к реинкарнациям. Но не к синопсисам, а к полноценным историям, со всеми деталями и подробностями! И тогда, на примере уже первой истории — «Александрийская любовь» Сергей сможет понять, как происходили сеансы просмотра реинкарнаций.

Естественно, что и Сергей не останется в долгу и нарасказывает много интересного о себе и своих достижениях. Короче, все будет превосходно! Теперь план выглядел полноценным. Михаил, неожиданно для себя придумал, что он скажет Сергею во время их прощального ужина после шестого дня катания:

— Я, дорогой мой друг, на нынешнем этапе своего развития, уверен, что полное и ясное понимание всех принципов и закономерностей реинкарнации невозможно. Но это меня не смущает, а даже наоборот — вдохновляет. Ведь выпавшая мне возможность прикоснуться к непостижимому и сверхъестественному наполнила мою жизнь смыслом и стала источником интеллектуального и духовного наслаждения. Более того, я выражаю уверенность, что за эти шесть дней смог пробудить и в тебе некие новые смыслы, которые станут дополнительным стимулом для твоей, как надеюсь, непрекращающейся самоактуализации. Он даже записал понравившуюся ему длинную и нелепую фразу. Как же она повеселила Михаила, когда он обнаружил её на обратном пути — сколько ненужного пафоса, столько же комичной напыщенности!

Церматт встретил его солнцем, безоблачным небом и заснеженными горами.

Михаил, переполненный чудесным предвкушением встречи, поспешил в свои апартаменты.

Сергей — внимательный и дотошный путешественник. Он уже объездил полмира и научился выстраивать свои турне наилучшим образом. Предстоящий ему маршрут он разработал, заботясь, в первую очередь, о собственном комфорте. Полёт из Нью-Йорка до Женевы, с пересадкой в Брюсселе, занял чуть меньше десяти часов, и он прекрасно выспался в удобном кресле в салоне бизнес-класса. Багаж был оправлен специальной сервисной службой прямо в отель, поэтому Сергей путешествовал лишь с небольшим кожаным портфелем.

В аэропорту Женевы его ждал индивидуальный трансфер до Таша — маленькой деревни в пяти километрах от Церматта, дальше автомобили не пускали из экологических соображений. Оттуда — всего лишь двенадцать минут поездом, и он на месте.

Все дорога от Женевы до Церматта разделена на две неравных части. Первая проходит вдоль побережья женевского озера. На французском языке название озера звучит просто завораживающе — Lac Leman. Когда Сергей смотрел карту со своим маршрутом, очертания озера напомнили ему силуэт слегка беременного, но всё равно игривого дельфина: c Женевой на кончике хвоста, и Монтрё на кончике носа. Много лет назад он был участником биржевого семинара в Лозанне, и всего за пару дней успел проникнуться духом швейцарской Ривьеры, духом внешней респектабельности, фешенебельной красоты и больших денег. Мысль о том, что пенсионные годы было бы неплохо провести именно здесь, достаточно долго не давала ему покоя. Но тогда он постепенно выжил её, объясняя самому себе, насколько это дорого, да и придётся выучить французский язык, да и пейзажи эти прелестные вскорости наскучат, да и когда он придёт этот пенсионный возраст.

И вот сегодня он вновь здесь — едет на встречу к своему лучшему другу, которого не видел пятнадцать лет. Комфортабельный автомобиль, отличная дорога и изумительные по красоте виды на озеро каким-то магическим образом переключили настроение Сергея из состояния нетерпеливого возбуждения от предстоящей встречи в состояние благодушного созерцания. Именно такое расположение духа всегда было для него лучшим фоном для неспешных воспоминаний. И вот почему. Ум занят собственным делом — воспринимает красоту окружающего мира и не указывает послушной памяти, что и в какой момент выдавать Сергею. Поэтому воспоминания сами собой выстраиваются в правильном хронологическом порядке. И вот они плавно поплыли к нему откуда-то из собственного прошлого.

После переезда в США Сергей сконцентрировал все свои силы и умения на разработке собственной теории биржевой игры. Он и в Киеве учился этому высокому искусству, посещая различные семинары и мастер-классы, но это были больше теоретические изыскания, никак не подкрепленные практическими результатами.

Главная задача, которую поначалу пытался решить Сергей — определить макроэкономические циклы, поддающиеся логическому анализу. Он был уверен, что существует некий надёжный математический аппарат, позволяющий с очень высокой вероятностью прогнозировать, когда покупать, а когда продавать ценные бумаги крупнейших компаний мира. Он специализировался именно на таких гигантах. Акции Apple, Microsoft, Google, Facebook, Amazon, Tesla, Alibaba стали предметом его исследований. В последние несколько лет его привлекло непредсказуемое и хаотичное поведение биткоина. Он был уверен, что на его высокой волатильности можно очень хорошо заработать, научившись правильно угадывать направление колебаний.

Длительность исследуемых им циклов колебалась от десятилетних до минутных. Поняв, что анализом одной длительности не обойтись, он ввёл ещё три дополнительных параметра: глубина цикла — время истинной жизни — от рождения и до полного затухания; его мощность — влияние на общество и экономику в целом, и уровень надёжности цикла. Его не покидала убеждённость, что сочетание такого подхода с использованием инсайдерской информации, за которую он был готов очень щедро платить и станет его совершенным инструментом для успешных биржевых спекуляций. Но, увы, долгое время ничего не получалось. Его система прогнозирования работала ненадёжно, как бы глубоко и тщательно он не проводил бы свой ретроспективный анализ. Сухая и слишком материалистическая теория перехаживаний просто не годилась для успешных биржевых спекуляций. И Сергей всё чаще и чаще с горечью осознавал, что он с каким-то болезненным упорством бродит по одному и тому же замкнутому кругу. Кризис казался неизбежным — упорная работая нескольких лет не принесла никаких значимых результатов. Но Сергей не собирался сдаваться и даже умудрился расширить, но не разорвать, свой замкнутый круг, увлёкшись модными в то время положениями квантовой физики.

Интернет был набит статьями и фильмами, в которых физики, психологи, философы, всякие модные мотиваторы и просто откровенные шарлатаны, без труда экстраполировали законы, по которым живут и взаимодействуют атомы, фотоны и прочие микрочастицы, на макромир, и, более того, на человеческие личности. С чем Сергей никак не смог ни смириться, ни принять, а, следовательно, и использовать в исследовании экономических и биржевых циклов. И его персональный замкнутый круг постепенно становился порочным — каждая новая итерация не приносила никаких результатов! Лишь усиливая негативное влияние собственной деятельности на самого себя.

Как часто бывает в жизни, ему помог благоприятный случай — однажды он наткнулся на л небольшую статью под названием «Сверхсознание и методология научных и творческих поисков». Название его просто заворожило, и он несколько раз перечитал этот труд.

Статья в достаточно поверхностном, научно-популярном стиле (возможно, что в этом и была её привлекательность) без всяких формул и уравнений, объясняла, что наш мир, наша вселенная — это очень сложное объёмное тело с грандиозной скульптурной поверхностью. А реальность, в которой мы живём, которую ощущаем — это всего лишь одна проекция нашей фантазии на временную плоскость. Субъективно мы видим только «свою» проекцию и уверены, что других проекций — альтернативных миров не существует. Но это — иллюзия. И именно наше сознание делает доступной для нас только одну реальность — классическую и такую знакомую и комфортную. Сознание умело и заботливо ограничивает нашу фантазию — бережёт нашу нежную и неподготовленную психику.

Но оказывается, что альтернативные реальности доступны! Как доступны и все знания, содержащиеся в них! Доступ к этой совершенно бездонной базе данных возможен при отключении сознания! Например, во сне или при специальных медитациях. Автор статьи на полном серьёзе утверждал, что за границей сознания доступна информация из альтернативных реальностей, которые и есть ничто другое, как квантовые реальности! А сам момент или процесс доступа к ним он назвал свехсознание или озарение.

Далее шёл внушительный список гениальных открытий и творческих шедевров, сделанных во сне. Менделеев, Нильс Бор, Эйнштейн, Гойя, Шлиман… Многих других Сергей просто не запомнил. Но зато хорошо запомнил одну интересную мысль, которую он даже записал. В публикации утверждалось, что почти во всех языках есть аналог пословицы: «утро вечера мудренее». Англичане с юмором говорят: «давай поспим с этим», арабы витиевато утверждают «спокойная ночь и спокойный ум любят друг друга», китайцы прямо утверждают: «только дурак и влюблённый думает ночью», немцы коротко и рационально заявляют: «сон даст ответ», иврит же хитроумно гласит: «в любой сложной и непонятной ситуации — ложись спать», индийская мудрость гласит: «каждый сон — это маленькая жизнь, а разгаданный сон — счастливая маленькая жизнь», а буддисты уверены, что ночной сон есть лучшее лекарство от злобы и ненависти.

Конечно, это всё не случайно, именно во сне приходят озарения из параллельных реальностей! Именно оттуда и на гениев, и на простых людей сыплются божьи искры! Именно оттуда можно получить как невозможно сложные открытия, так и дельный жизненный совет: на ком всё-таки лучше жениться — на рыжей, на шатенке или, вообще, пока не спешить с этим, а лучше пока съездить на рыбалку или купить мотоцикл.

Затем автор статьи приводил примеры наших выдающихся современников, много лет практикующих медитацию и предложивших миру свои невообразимые, революционные решения и изобретения, намного опередившие своё время. В этот список попали и Гейтс, и основатели Гугл — Брин и Пейдж, Маск, и, конечно Джобс. В этой части статьи рефреном звучало, что буддисты придумали медитацию именно для того, чтобы отключать сознание во имя достижения озарения, но при этом не переставая сохранять контроль над собой!

Рассуждая о прочитанном Сергей понял, что вновь забрался в очередной логический тупик:

— Как может существовать контроль над собой при отключенном сознании?!

Значительно позднее он догадался, что мастера медитации имеют дела с различными уровнями собственного сознания. В том числе с уровнями, расположенными в альтернативных реальностях! И эти гуру медитации не впадают в бессознательное состояние, превращаясь в овощ. Они остаются совершенно осознанными, но на значительно более глубинном уровне, чем обычное бытовое или концептуальное мышление.

Искушённый автор статьи, видимо, понимал, что у некоторых читателей возникнут проблемы с восприятием такого рода медитации. Поэтому он и успокоил этих пытливых искателей истины, объяснив, что многие аспекты этой медитации обычному человеку понять, да и принять, невозможно. Это под силу только тем мастерам, которые успешно занимаются трансцендентными практиками. Естественно, что словосочетание «трансцендентные практики» запутывало читателя ещё больше.

В заключении статьи приводилось несколько вдохновляющих выводов, которые Сергей запомнил наизусть:

— Момент сверхсознания или озарения, можно достичь путем духовных практик — специальных медитаций. Как блестящий пример, приводились неограниченные возможности буддистских медитаций — ведь и сам Будда достиг просветления благодаря таким практикам. (сколько же раз тогда Сергей вспоминал Михаила с его полной уверенностью, что озарение или вдохновение напрямую связано с богом, эзотерикой и прочими духовными понятиями, Мишка отчаянно заявлял, что озарением воспламенятся божественными искрами);

— Научный подход, отметающий все духовное, мистическое и религиозное не даёт возможности преодолеть порог, за которым открывается новая цивилизация — цивилизация любви, единения и сострадания, полностью свободная от ненависти.

— Сугубо материалистический способ познания реальности, основанный на научной рациональности без духовной, нематериальной составляющей не даёт возможности достигнуть состояние сверхсознание.

— Сверхсознание или озарение приходит только во имя высоких и благих целей. Субъекту, стремящемуся достигнуть состояния озарения, нужно верить во вселенское добро и гуманизм, надеяться на скорейший рассвет новой цивилизации, но продолжать любить этот такой ещё не совершенный мир. Сверхсознание приходит исключительно к альтруистам.

Тезис о вере, надежде и любви был, конечно же, замечательным, хотя и достаточно неожиданным с научной, материалистической точки зрения. А вот идеями альтруизма Сергей полностью и безоговорочно проникнется буквально через несколько лет.

Но сейчас, он, неожиданно для самого себя, умышленно занялся поисками контр примеров этой благородной концепции. И нашёл!

Альфреду Нобелю идея как устранить проблемы и опасности жидкого нитроглицерина пришла во сне. Ночное озарение позволило найти гениальное и очень простое решение в других альтернативных реальностях. Так проявился на свет динамит. И хотя изобретатель динамита был убежденный пацифист и филантроп, невозможно подсчитать, сколько миллионов людей его изобретение отправило на тот свет. Похожая история и с появлением на свет идеи конструкции автомата Калашников — тоже во сне. Хотя Калашников ни пацифистом, ни филантропом, конечно не был.

Но больше всего Сергея впечатлила история отца атомной бомбы — американского физика Роберта Оппенгеймера. Этот выдающийся ученый, в свои двадцать девять лет, будучи уже признанным физиком, выучил санскрит для того, чтобы прочитать в подлиннике Бхагавадгиту. Он был убежденным сторонником индуизма, и считал, что для ядерной физики мистические полеты свободной интуиции, гораздо более важны и эффективны, чем сухие материалистические изыскания теоретической физики. Он неоднократно говорил своим коллегам и ученикам о невыразимой загадочности вселенной и о том, что основная цель индуистских медитаций — соединиться с Брахманом, с душой мира и первоисточником вселенной. В результате мистических полётов интуиции Роберта, были сожжены в одно мгновение почти сто тысяч человек, а еще четверть миллиона умерли в ужасных страданиях от ожогов и лучевой болезни.

Сергей и до прочтения этой статьи верил, а точнее надеялся, что решение своей, пока неразрешимой задачи по определению и анализу биржевых циклов, может прийти к нему во сне. Он даже некоторое время оставлял блокнот и ручку возле своей кровати, для того чтобы успеть зафиксировать «ночные прозрения», до того пока они не растают, как дым над водой.

Память услужливо дала возможность Сергею соединить «дым над водой» и Монтрё, мимо которого мчалось его такси. Именно здесь была создана бессмертная вещь легендарной группы Deep Purple — Smoke on the water. Сергей очень любил такие неожиданные совпадения физической реальности и полёта своих мыслей, хотя поначалу они волновали и тревожили его. А в последние годы такие моменты пересечения материальной действительности и его мыслительных процессов появлялись с удивительной и необъяснимой частотой. Так часто, что уже перестали пугать его. За неделю до вылета, он прогуливался в Центральном парке, размышляя о предстоящей поездке в Швейцарию. О том, как они встретятся с Михаилом, о том, как будут спорить и рассуждать на их излюбленные темы, как будут вместе кататься. И только он подумал, что обязательно нужно будет подняться на самую верхнюю точку катания и мучительно начал вспоминать, как же она называется и какая там высота, как к нему подошёл незнакомый человек и с резким немецким акцентом спросил, как найти ближайший пункт проката велосипедов. Всё бы ничего, но на футболке у незнакомца красовалась такая нужная подсказывающая картинка: «Zermatt. Matterhorn Glacier Paradise. 3883 m».

После небольшого отвлечения — видимо, его ум соскучившись по своей руководящей роли, поруководил и вновь отправился созерцать, а Сергей вновь смог переключиться в режим воспоминаний.

Затем было первичное знакомство с теорией многомировой интерпретации Эверетта. Конечно, знакомство это было достаточно поверхностным (ведь он не был ни квантовым физиком, не буддистским философом). Безумная, ну просто невозможная, с точки зрения любого материалиста, теория Эверетта о том, что существует бесконечно большое число альтернативных миров (о чём, кстати, неоднократно упоминалось и в древних буддистских трактатах) влюбила его в себя. Он сразу согласился, что все они физически никак не связаны с нашим реальным миром. Как потом оказалось, что связь, конечно же, существует. Но связь эта уж слишком иррациональна и не поддаётся осознанному описанию, особенно если использовать принципы и законы классической физики.

Феноменальный Эверетт утверждал, что все мы суть не цельные личности, как привычно представляем себе! И что наша жизнь не есть единственное и цельное путешествие через время и пространство, протекающее линейно от момента рождения и до момента смерти. Нет, и ещё раз нет! Он доказывал, что все мы представляем собой развивающийся по экспоненте набор событий, которые разветвляются в каждый момент, когда перед нами возникает выбор. Поначалу Сергею было очень сложно принять факт, что он есть всего лишь набор событий, но затем он смирился!

Через какое-то время Сергей совершил свой собственный первый шаг. Он решительно объединил понятие сверхсознания с теорией Эверетта и сделал оптимистический вывод, квантовая реальность существует вне времени, она ему не подвластна! Более того, сверхсознание имеет доступ не только ко всем альтернативным реальностям, но и ко всем временам! Возможно, что гениальные озарения приходят из будущего?! А это значит, что альтернативные миры могут быть доступны, как в прошлом, так и будущем времени!

Этой гипотезой он очень дорожил, ведь для его теории прогнозирования биржевых циклов любого касания будущего, пусть даже и мгновенного, будет достаточно, чтобы прогноз стал абсолютно точным. Он ощущал себя на пороге чего-то очень важного и грандиозного и верил, что озарение вот-вот посетит его.

Сергей неоднократно разговаривал с самим собой, как бы проверяя состоятельность собственной логики. Его внутренний монолог, состоял всего из нескольких ключевых фраз. Но их комбинации были основой для сложных размышлений:

«— Cверхсознание и квантовая теория Эверетта и есть та база, на которой можно было бы выстроить его теорию идеальной биржевой игры!

— Как это сделать, и из чего создавать эту теорию, на данном этапе собственного развития, не важно! Время покажет и время же поможет!

— Искать следовало не в прошлом, а в будущем!

— Более того, доступность как будущего, так и прошлого в бесконечных альтернативных реальностях волшебным образом подходила для исследований реинкарнаций!

— Всё уже случалось, и неминуемо случится ещё бесчисленное число раз, и моя задача умудриться нежно притронуться и осознать, хоть на несколько секунд, к биржевым событиям завтрашнего или, что ещё лучше, следующего месяца!»

Кстати, он и тогда не забывал о друге — для его реинкарнационых изысканий Эвереттовская гениальная идея похожа на заветный клад. Сергей не сомневался, что Михаил наверняка ознакомился с теорией об альтернативных реальностях.

Вот так, шаг за шагом, эволюционным путем и произошли кардинальные изменения его собственных рассуждений о теории перехаживаний, которая постепенно трансформировалась в теорию заглядываний в будущее. Решение, как он и мечтал, пришло к нему во сне! Он записал его ночью, чуть ли не в полусне, толком не проснувшись. Суть решения заключалась в следующем.

Для идеального и устойчивого биржевого прогноза ему необходимо было научиться вызывать собственное озарение, эту мгновенную и безошибочную способностью видеть будущие истины. Для этого нужно уметь отключать сознание! Отключать его или гасить, можно возможно при помощи специальных практик или медитаций. И тогда необходимые ему данные и будут приходить к нему из будущего.

Сергей отыскал нужную страницу в своём блокноте, в которую когда-то вклеил листок со своими ночными каракулями. Он вспомнил, как тем знаменательным утром расстроенно улыбался, когда расшифровал свои записи. Ещё бы, ведь ночью он, не разобравшись до конца, что он же записывает, мечтал, проснувшись, закричать «эврика» или «пазл сложился»! Но какая тут к черту «эврика», когда он не знает самого главного — как именно медитировать, чтобы отключать сознание! С этого момента своей жизни, примерно через полтора года после переезда в США, он и начал свои неустанные поиски нужной ему методики или медитации, позволяющей увидеть будущее! Чего только он не перепробовал!

Посещал различные йоговские ретриты по выработке сверх способностей, где учился кристаллизовать идею успешной игры на бирже, с помощью потоков своей воли.

Ходил в школу медиумов, где самозабвенно концентрировал всю свою ментальную и физическую энергию на определенной дате в будущем.

Был старательным студентом академии квантового мистицизма. Эта была открытая платформа, где под руководством хитро-мудрых модераторов, всякие физики, философы, индуисты, буддисты, просто активные любители самосовершенствования, явные шарлатаны и авантюристы, упрямые невежды, ретивые священнослужители разных конфессий объясняли друг другу метафизический принцип построения вселенной.

Одержимый своими поисками и совершенно не думая о последствиях, он некоторое время экспериментировал с алкоголем, опиумом и даже с хлороформом, пытаясь достичь нужного эффекта — плавно и контролируемо гасить сознание.

Параллельно Сергей стал посещать ближайший к нему Нью-Йоркский дацан. Он несколько раз просил приватной встречи с его настоятелем, объясняя, что ему нужно некое уникальное знание или медитация для утилитарных, но благих коммуникаций с завтрашним днём.

И дополнительно, он изучал основы квантовой физики и квантовой механики на различных образовательных интернет-ресурсах. Он не оставлял свои материалистические попытки найти универсальное уравнение, позволяющее прогнозировать хоть с какой-то приемлемой для успешной биржевой игры, вероятностью. Он теперь н верил, что когда-нибудь увидит это уравнение во сне или во время медитации.

В течение четырёх лет он продолжал свои поиски, такие странные, порой не логичные и противоречивые. Его упорство было вознаграждено! Однажды, а это случилось незадолго до полуночи 31 июля 2008 года, он смог увидеть какой будет стоимость акций Microsoft 7 августа! И не ошибся — прогноз был абсолютно точным!

А такси уже рвалось изо всех своих сотен лошадиных сил вверх, начиналась вторая — горная часть пути. Создавалось впечатление, что убелённые вечными ледниками альпийские пики, сказочно вырастающие со всех сторон, манили и приглашали: «Давай, давай, дружище, мы давно ждём тебя»!

Сергею, почти убаюканному приглушенным гулом мощного мотора, казалось, что извилистый серпантин дороги аккуратно наматывается на широкие колёса новенького мерседеса. Он в полудрёме подумал, что для того, чтобы размотать дорогу, бедному водителю придётся обратно ехать исключительно задним ходом. Мысль показалась забавной, и он снова достал блокнот, чтобы записать её. Тот услужливо открылся на заложенной странице, на которой красовалась обведенная синими чернилами запись: «Церматт, 9 января 2018 года, терраса ресторана на станции Суннега, с 13.00 до 15.00». Снизу были две, как бы удостоверяющие важность этого сообщения, подписи, его и Михаила, и дата — 9 января 2003 года. Такая же запись была сделана и в блокноте Михаила. Сергей разглядывал эту страничку много раз, но сейчас слегка волновался, вспоминая обстоятельства появления на свет этого короткого текста. Да и как не волноваться — ведь буквально через несколько часов задуманная много лет назад встреча, наконец-то, свершиться.

Он неоднократно задавал себе вопрос, почему эта встреча так важна для него? Почему он с огромным желанием и радостью мчится через тысячи километров, чтобы увидеть своего Мишку? Даже не получив от него подтверждения, что тот также собирается в Церматт. Все эти годы они ни разу не общались, в соответствии с обоюдной договорённостью. Лишь изредка наводили справки друг о друге и передавали взаимные приветы через общих знакомых. Сергей не раз пытался честно ответить на вопрос — правильно ли они поступили тогда? Интуитивно он склонялся к мысли, что решение было верным. А к чему-же склоняется Мишка? Сергей решил, что вопрос об обете будет одним из первых!

До его отъезда в США они дружили почти 20 лет — с первого курса института. Потом вместе учились в аспирантуре, затем многие годы были партнерами в небольшой, но достаточно успешной, компании по продаже компьютеров. Совместный бизнес существенно укрепил их дружеские отношения — одно дело просто дружить, ходить на дни рождения, выпивать по пятницам, даже иметь похожие хобби, и совсем другое дело вместе зарабатывать, стараясь изо всех сил, и относясь предельно честно по отношению друг к другу и к добытым общим трудом деньгам. И хотя характеры, темпераменты, привычки и увлечения у них были разные, но им всегда было комфортно и хорошо вдвоём. Казалось, что порывистого и импульсивного, с математическим складом ум, рационалиста Сергея, непреодолимо тянет к впечатлительному и уравновешенному, обожающего средневековую и античную поэзию и классическую музыку, Михаилу.

И наоборот, спокойный интроверт Михаил, на рабочем столе которого был вечный бардак, получал видимое удовольствие от общения с энергичным перфекционистом Сергеем, желающим всё доводить до абсолютного порядка. Супруга Михаила называла их тандем «рифмы и логарифмы». Им никогда не было скучно вдвоём, во-первых, процесс совместного заработка был неподдельно интересным, сложным, достаточно творческим и очень мотивирующим. А во-вторых, тема их обожаемых споров о теории «реинкарнации и перехаживания» была настолько неисчерпаемой и захватывающей, что полёты фантазии каждого не имели пределов! Они оба, не стесняясь, сморозить очередную глупость или нелепость, с удовольствием вываливали друг на друга свои аргументы и рассуждения. Для этого каждому приходилось готовиться — постоянно выискивать эти аргументы и выстраивать их в каком-то осмысленном порядке, что бы друг-оппонент не смог, играючи и подтрунивая, разнести их в пух и прах.

Сергей вспомнил, как однажды они чуть не подрались. Речь зашла о поэзии и он, со свойственной ему прямотой, заявил, что после появления на поэтическом небосклоне Иосифа Бродского, всех остальных можно отправить на свалку. В то время Сергей действительно никого, кроме этого признанного гения не читал и читать не собирался. Что тут началось! Мишка просто взбесился.

— И Гомера выкинуть? И Хаяма с Петраркой? И Данте с Шекспиром!

— Ну, этих можешь оставить, а всех остальных — на свалку, — разрешил ему Сергей. А потом милостиво добавил, — ну, и тебя оставим, черт с тобой. (Михаил обожал сочинять стихи, но никому кроме жены и лучшего друга их не показывал).

Как только не обзывал в тот момент Сергея перевозбуждённый Михаил! И упрямым невеждой, и напыщенным фанфароном, и ограниченным балбесом! Но потом, вдруг, успокоился, театрально погладил Сергея по голове и печально произнёс:

— Бедный мой дуремар, как же тебе не повезло! — и пододвинул к нему самый большой кусок киевского торта, в виде материальной компенсации поэтической убогости своего друга.

Воспоминание о торте помогло Сергею понять, почему он так ждал этой встречи. Ведь те долгие вечера, когда они спорили до изнеможения, то под чай, то под пиво, а то и под водочку, и были одними из самых лучших событий в его в его жизни. Увлекательные творческие потоки уносили их на какие-то немыслимые интеллектуальные высоты. Михаил называл такие вечера «Бурлящие, непредсказуемые ментальные приключения. Версия — внутрикухонная»!

А минуты, когда они, упёршись в очередной тупик в своих сражениях, оба замолкали в бессилии и смотрели в глаза друг другу, как бы прося то ли помощи, то ли вдохновения, были просто незабываемы. Возникала какая-то телепатическая связь, незримый мост, по которому происходил обмен невысказанными вслух мыслями и взаимными ругательствами.

Уже пятнадцать лет он не испытывал таких глубоких эмоциональных впечатлений и почему-то был уверен, что и Михаилу они были недоступны.

Конечно, каждому из них не тогда хватало знаний, да и разница в подходах при поисках очередной истины была кардинальной — сугубо материальной со стороны Сергея и духовно-мятущийся со стороны его друга. Их тогда это совершенно не смущало, и они с азартом и восторгом первооткрывателей сходились в своих бесконечных спорах. Наконец-то, он смог сформулировать, что им сейчас движет — многолетние желание вновь обрести подлинную ценность их доверительного и творческого общения! Он не сомневался, что и его друг стремится к этому же и тоже мчится или уже примчался в замечательный Церматт.

Как Сергей и планировал, к полудню он уже был в своём шикарном номере, где его уже ждала отправленная из Нью-Йорка спортивная сумка.

Он заранее позаботился, чтобы окна выходили на знаменитый Матерхорн! Можно было бесконечного долго смотреть на эту непреступная пирамиду, гордо сверкающую в лучах яркого солнца. Сергей был доволен: план путешествия в Церматт сработал идеально, как швейцарские часы, номер — отличный, погода превосходная, но ещё больше его возбуждала и радовала перспектива ближайших часов и дней.

— Все просто великолепно, — подумал он, но потом добавил, — По крайней мере — пока и трижды поплевал через левое плечо. Пора было отправляться на Суннегу!

Во время катания на лыжах усталость подступает незаметно, исподволь, как бы в фоновом режиме. И это неудивительно — душа и тело человека, катающегося на горных лыжах, не спеша наполняются яркими и замечательными эмоциями и приятными физическими ощущениями, не оставляющим места для ничего негативного. Этот неповторимый букет из эмоций и ощущений каждый создаёт для себя сам: действуя то по наитию, так толковый флорист подбирает, не думая, нежные компоненты для своих шедевров, то с явным расчетом и анализом, как опытный спортсмен, составляющий себе план на очередную тренировку. Тут и скорость, которую всегда хочется чуть-чуть увеличить, чтобы сердце на мгновение замерло от неподдельного страха. Тут и сверкающий снег, так приятно скрипящий под лыжами, тут и зимнее нежное солнце и, конечно, горы! От осознания их вечного величия замирает дух, поэтому так важно иногда остановиться на краю склона, отдышаться, постараться навсегда запомнить эти кривые сосны, эту серую скалу, этот изящный и глубокий след собственных лыж, этот приятный вкус пота на обветренных губах, эту птицу, летящую странными зигзагами по своим птичьим делам… Ах, какое наслаждение, скатившись вниз, удобно устроиться на кресле подъёмника, который плавно и быстро доставит тебя на очередную вершину! А если повезет, и ты окажешься в кресле без попутчиков, и оно ещё и с подогревом (господи, как же приятно поднимается тепло от копчика к чуть потному затылку через ритмично резонирующий с канатной дорогой позвоночник), то кайф удваивается. Ну, а если и подъем по солнечной стороне, то 10–15 минут физического и ментального упоения тебе гарантированы! Всё это и есть составляющие альпийского и, постепенно создаваемого собственноручно, а точнее собственножно, букета!

Наиболее остро красотой и ароматом этого набора могут насладиться именно те лыжники, для которых катание это одноразовое, или максимум двухразовое, другими словами — счастливое событие года. Золотая неделя! Именно на этот рекламный слоган когда-то давно они с Сергеем и клюнули. И не ища других вариантов, помчались в Церматт на своё первое катание.

Михаил мягко сочувствовал тем, кто родился и вырос в горах, так как для аборигенов невозможно не понять, не испытать экстаз приезжих. Ну — горы, ну — снег, ну — лыжи, ну — склон, ну — скорость. Ничего нового. Всегда так было и всегда так будет. Да, да! Именно так говорят эти бедолаги: «Ничего нового»!

Неудивительно, что вдруг, после неоднократных наслаждений сегодняшним букетом, можно обнаружить, что ты уже откатался незаметно для себя целых три часа, устал и проголодался. Конечно, такие «провалы во времени» возможны лишь тогда, когда тебя ничего не отвлекает от волшебного процесса катания и ты полностью поглощен только им. А это может случиться, если удачно подобрана вся твоя амуниция и лыжи, если не холодно, если не жарко, если хорошая солнечная погода и такая же прекрасная видимость, если трассы в отличном состоянии, и они не переполнены людьми, если не хочется в туалет и, если тебе не 50 плюс. Но реальность такова, что восемь подряд идущих «если» это слишком много, для того чтобы не утомиться уже к часу дня.

Хочется уютно расположиться в теплом месте, желательно на солнышке и, расстегнув крепления на ботинках, не спеша выпить кофе или чай.

Увы, для большинства катающихся правило «восьми если» не выполняется почти никогда, поэтому естественно, что ближе к полудню чуть ли не все желают насладиться заслуженным перерывом. Речь, конечно, не идёт о тех вальяжных персонах, которые с самого открытия баров и ресторанов с удовольствием и неспешно смакуют алкогольные напитки всевозможных видов и наслаждаются невероятными альпийскими пейзажами. Видимо, что в этом есть какое-то удовольствие — забраться наверх в полной лыжной амуниции, скатиться к ближайшему заведению и пропьянствовать в нем целый день, уютно развалившись в шезлонге.

Перерывы же бывают совершенно разные: кто-то ест свой бутерброд с сыром, запивая его водой из небольшой бутылочки, кто-то на барной стойке пьёт чай или кофе с пирожным, а кто-то комфортно и основательно расположился за столом, в сладком предвкушении гурмана изучая меню и смакуя аперитив. Обеденный отдых — очень приятное время и неотъемлемая составляющая катания, каждый распоряжается им по-своему, в соответствии с привычками и, конечно, финансовыми возможностями.

Терраса ресторана на станции Суннега была набита людьми до отказа! Среди всей разноязычной и пестрой публики (пестрой в смысле цветов и оттенков экипировки, а не разнообразия сословий) было два немолодых лыжника, которые находились в странно-похожем поиске чего-то, прохаживаясь по террасе ресторана, периодически заглядывая в оба внутренних зала, инспектируя барную стойку, смущенно проверяя туалеты и осматривая входы и выходы. Как сговорившись, они оба двигались только по часовой стрелке. Их одинаковые циклические маневры были разнесены во времени минут на пять, поэтому им никак не удавалось встретиться. Пока один осматривал террасу, другой утюжил внутренние залы, потом первый шел к выходу, а второй в туалеты, потом первый пошел проверять запасной вход в ресторан, а второй встал у краю террасы в надежде, что пауза в его перемещениях позволит ему именно здесь подкараулить своего друга.

Быстро и правильно оценив комичную ситуацию, наблюдательный и расторопный официант с коричневой от горного и прилипчивого солнца лысиной, вежливо окликнул одного из мужчин, уже начинающего слегка нервничать (а это был Михаил), и сказал на ресторанном языке:

— Товарищ, мсье, который Вы искать, пошоль на терраса.

И стоило только «товарищу» повернуть против часовой стрелки, как он тут же столкнулись с «мсье».

— Приехал-таки, сукин сын! — радостно и слишком громко воскликнул Михаил. По количеству повернувшихся на «сукин сын» голов сразу стало понятно, что на террасе достаточно много людей понимающих, что означает эта фраза.

— Здорово, черт! — чуть тише, но с не меньшей радостью и волнением ответил Сергей.

Они троекратно обнялись, и хотя оба были в солнцезащитных очках, что-то похоже на слезинки появилось у них на щеках, а может быть, это всего лишь растаял попавший в волосы снег.

— Видишь, я — по-прежнему товарищ, а ты уже месье.

Михаил несильно щелкнул пальцем по новенькому шлему Сергея, и они оба засмеялись.

Лысый официант был не только очень наблюдательным, но и обладал выдающимся чутьем на чаевые. Он убрал с одного из самых уютных столиков табличку «Reserved» и эффектным жестом пригласил друзей присесть — у него уже не было сомнений, что это давно не видевшиеся друзья. Затем, профессиональным жестом изломанных ладоней и специальным прогибом позвоночника, он в несколько секундной пантомиме объяснил, что столик был зарезервирован для очень важных персон, но он с радостью отменит эту бронь в пользу «товарища и мсье».

Друзья с удовольствием уселись на добротные деревянные стулья, покрытые светлыми овечьими шкурами и, оценив высокое искусство и профессионализм официанта, попросили меню и по чашечке эспрессо. Первые несколько минут они с не сводили глаз друг с друга, пытаясь проанализировать, что же произошло за пятнадцать лет с хорошо знакомым лицом, фигурой и манерами поведения лучшего друга. Конечно, эта аналитическая работа постоянно прерывалась какими-то похлопываниями по плечам и другими дружескими и подбадривающими прикосновениями, какими-то давно забытыми, но ёмкими и важными междометиями. Вдруг всплыли старинные шутки, обаятельные, незлые насмешки, которыми не пользовались уже очень много лет, но те отлично сохранились в архивных ячейках памяти и сами собой переместились на кончик языка, переместились так легко и непринуждённо.

— Ну, что, Мишаня, пятнадцать лет прошло. И все пока идёт по придуманному тогда в Киеве плану. Ты молодец, внешне не сильно изменился! Внутренне, наверняка, оскотинился без меня, но это поправимо! Церматтский чистый воздух, моё целебное присутствие, лыжи, горы, живительный алкоголь. Ты и глазом не моргнёшь, как благодаря мне, опять станешь тем самым гуманистом и интеллектуалом, которого я оставил на произвол судьбы много лет назад! Одного в этом жестоком социуме, но…

Михаил, засмеялся, хлопнул в ладоши (именно так он делал в те далекие времена, чтобы остановить речевой поток друга) и перебил его:

— Ах, Сережа! Ты по-прежнему можешь долго и красиво говорить без устали и остановки, хорошо, что у меня перебивальческие способности еще сохранились, а то слушал бы тебя до вечера, или до того момента пока не принесут твою любимую запеченную картошку с огромной, и так соблазнительно поджаренной сарделькой, залитой луковым соусом. В прошлое наше катание, ты поглощал это блюдо с аппетитом Гаргантюа. Как же давно это было! Я безумно рад тебя видеть! Как же здорово, что всё задуманное сто лет назад сложилось. Как же я волновался последние несколько дней…

Сергей не стал дослушивать, что служило причинами для волнений, ему это и так было понятно, да и все эти «как же» были совершенно тождественны его собственным эмоциям.

— Я тоже наслаждаюсь. Скажи, Мишка, у тебя есть ощущение некой театральности или нереальности происходящего с нами сейчас?

Михаил не успел ответить, а точнее Сергей не дал ему и нарочито театрально закончил:

— Задуманная много лет назад встреча, становится какой-то живой пьесой, происходящей в реальном времени. С красивейшими натурными декорациями и величественным Маттерхорном. Отсутствие фанерных гор и фальшивого снега усиливают ощущение действительности до какой-то щемящей трогательности — мы даже прослезились. И это неудивительно, так как главные герои слишком долго ждали этой встречи, и неоднократно проигрывали в собственных фантазиях, что должно произойти 9 января 2018 года, то есть сегодня! Лично мои шаблоны, разработанные для этого события, пока полностью коррелируют с окружающей реальностью. И всё это в сочетании с тем, что ты сидишь всего лишь в полуметре, вызывает у меня ну просто бешеный восторг. А вот, что с твоими ожиданиями?

— Мой внутренний режиссер счастлив! Сережа, как же я ждал услышать, нет всосать, этот поток твоего сознания! Хотя, я думал, что ты его зарифмуешь, ну или хотя бы часть. Стареешь!

— Смейся, паяц! Дай договорить.

— Подожди. А как твоя книга о любви? Ты ее закончил? Я так понимаю, что все эти годы тебя практически никто и никогда не перебивал? Ну, кроме твоей очаровательной жены, конечно? Кстати, как кареглазая красавица Катя? Глянь, все на «К».

— Господи, в одном предложении пять вопросов. Всё — как обычно. Как общаться? Нужно навести порядок. Каждому выступающему по 30 минут, а потом прения.

— Кстати, я об этом думал, когда ехал в поезде. Давай, сегодняшний день считать подготовительным, и общаться без всякого регламента. Помнишь — «дух веет, где хочет»? И, заодно, выработаем разговорную программу следующих пяти дней. Я уже заготовил на каждый день свою реинкарнационную историю, — и Михаил загадочно подмигнул товарищу.

— Дирижёрская палочка в твоих руках! Слушаюсь и повинуюсь.

— Сейчас выпиваем по чашке кофе, а затем наверх на вот этой креселке, и по черной трассе вниз, и так три раза, там очень длинный подъемник наверх, вот там и обсудим регламент следующих шести дней. Идет? Ты, кстати, как — колени и прочее? Не ссышь по черной, старый пердун? Ты где остановился?

— Вот уже лучше, всего четыре вопроса. Давай, Мишаня, с тобой я на всё согласен. Тогда предлагаю накататься вдоволь, потом выпить пива в ресторане «Зеленое озеро». Помнишь, какой там фантастический закатный вид? Затем спустимся в Церматт, и на десерт — баня и ужин. У меня в гостинице есть и замечательный СПА-комплекс и очень уютный ресторан, мишленовский, между прочим. Хотя мой внутренний режиссер предварительно планировал, что мы на Суннеге зависаем до закрытия.

— Буржуй хренов! Ты ж мне сам сколько раз запрещал пить алкоголь во время катания, мол отбивать ски-пасc нужно по полной. Программа принимается на ура! — Радостно подтвердил Михаил.

Очевидно, что этот оживлённый дружеский диалог, эта словесная игра, доставляла каждому из них истинное удовольствие.

Их прервал официант — принес заказ. Каждый поднял свою миниатюрную чашечку — они собирались чокнуться и выпить за долгожданную встречу. Возникла небольшая пауза, так как оба подбирали слова для первого тоста. И не сговариваясь, одновременно выпалили:

— Ну, что — погнали!

Сделав маленький глоток, Сергей лукаво спросил, как бы проверяя насколько сохранилась их способность понимать друг друга:

— Как ты думаешь, о чём я сейчас хочу спросить тебя?

— Тут нечего думать — об обете, а точнее, правильно ли мы поступили, расставшись?

— Умница! Точно! Всё работает отлично и не заржавело за пятнадцать лет! И какой ответ?

— Мой — больше неправильно, чем правильно. А твой, Сережа?

— Больше правильно, чем неправильно.

Оба засмеялись — как и в те далёкие времена, они принципиально не сошлись в главном! Затем Михаил спросил:

— А ты хорошо помнишь тот вечер, когда мы договорись разойтись?

— Отлично помню.

— А кто первым высказал вслух идею обета? Именно вслух.

— Ты. Ты начал с итого, что сейчас самое лучшее для этого время. Я продолжил, что нам нужно сделать паузу — все эти бесплодные споры надоели. Ты развил мысль, что нужно расстаться на достаточно продолжительное время.

— Точно! А затем ты, Серёжа, заявил, что сейчас самое время продать компанию — мол, мы на взлёте и сможем выручить по максимуму. После этого, каждый может пойти своим путем, не оглядываясь друг на друга. И ты сразу же после продажи уедешь с семьёй в США.

— А ты, Мишка, начал умничать, что раздельный путь позволит накопить и актуализировать индивидуальные энергии. Что поможет каждому в самостоятельном решении поставленных задач. И что умышленное и добровольное ограничение нашей природы спорщиков…

Михаил резко, но не грубо перебил приятеля:

— Всё! Хватит болтать! Обет обсудим позже, поехали уже кататься!

Под обоюдное радостное хихиканье, подталкивая и похлопывая друг друга нашли свои лыжи, и не переставая беззлобно подшучивать, скатились к кресельному подъёмнику.