Моя середина двадцатого E-Book

***

Не добивался я успеха,

но был одним из мастеров* —

не поэтического цеха,

а разных заводских цехов.

И сочинял, когда хотелось,

и не считал, что я — поэт...

А точность слов и мыслей зрелость

пришли ко мне на склоне лет...

* Мастер — на промышленном предприятии в СССР – наименование должности самого младшего начальства

Заводской рассвет

Полпятого... Спать... Страшно хочется спать...

И смену до дня дотянуть

ночную... Эх, если — пора помирать, —

вот так захотеть уснуть...

Но нет же: томила в былом чепуха,

но жить бы, как раньше, в былом!..

Припомнятся: люди, дороги, цеха,

где ночью боролся со сном...

Я выйду из цеха на пару минут,

я вырвусь, как будто боясь,

что все сокровенные мысли замрут,

умрут, не пожившие власть...

Как в сказке — на сколько там будущих лет

пускай осеняет июльский рассвет.

Последняя звёздочка в небе горит,

Еще не погасли вокруг фонари,

И тихие сосны иголкой любой

Как будто бы вмерзли в простор голубой...

С ночной

Я еду в город после смены.

И как-то грустно каждый раз,

когда степную ширь от глаз

скрывают городские стены...

Осенний день, плывя с востока,

находит жемчуг и в грязи,

и ранний город издалёка

куда милее чем вблизи.

Старик в телеге — из колхоза

вгляделся в новые места.

И помидор, слетевший с воза

раздавлен шиной у моста.

Мой мотор

Цех. Ты, как я, забился в угол.

Передохни, остановись.

Поговорить бы нам друг с другом

хоть про твою, про нашу жизнь.

Ты, как и я, без лишних споров

попал сюда, и служишь, брат,

середнячок среди моторов —

каких-то двадцать киловатт.

Так — не в опале, не в почёте,

хоть заменил штук тридцать кляч,

ты не сгораешь на работе,

хотя — дотронешься — горяч.

Начальство вроде бы считает,

что так крутиться — тоже честь, —

пока энергии хватает,

и, чтоб не ржавел, смазка есть.

Наверное, и ты согласен,

что нужен твой всегдашний труд...

И только жизни срок неясен:

ни лет, ни суток, ни минут

покамест всё...

И надо всё же

жить напряженно, жить всерьёз,

как Прометей, что искру Божью

тебе в сердечник перенёс.

В юности

«Да, мама!.. Да, я говорю с проходной...

Что может случиться?.. Нет...

Что делать — опять остаюсь на ночной...

Ну, всё... Загляну в буфет...»

Напрасно о сыне волнуется мама —

пора обо мне беспокоиться меньше.

Две смены подряд — ну какая тут драма?

Вот я занемог бы — остался бы сменщик.

Я смену сумею как следует сдать,

приеду домой спозаранок.

А дома: варенье, газеты, кровать,

под окнами шелест каштанов!

Чуть высплюсь — компания спор завела:

в чём, в главном поэзии суть...

И как-то с любимой в четыре весла

на остров заветный рвануть...

Но кажется маме, что я устаю.

Да нет! Я живу по весне!

И разве кому-то в каком-то раю

живётся прекрасней, чем мне?

Вечер весенний

Семь. Светло. Срываясь от волненья

загудел с причала пароход:

лёд сошел, и скоро отправленье!.. —

В добрый ча-ас... — откликнулся завод.

Улица упёрлась прямо в солнце,

и сейчас на ней одной светло, —

вечер вставил в каждое оконце

праздничное красное стекло.

А чубатый крепкий паренёк

с проходной пешком домой — нарочно:

разбивать на лужицах ледок,

чувствовать — и я весне помощник!

К своим

И в праздник, вечером росистым,

Смотреть до полночи готов

На пляску с топаньем и свистом

Под говор пьяных мужиков

Лермонтов

Привык я, что ли, к той гармошке,

всегда зовущей «до своих»* —

туда, где сходятся дорожки

из общежитий заводских.

Придёшь, и кто-нибудь знакомый:

здорово, Гришка! Подходи!

И сердце сильно и весомо

стучит, гремит, поёт в груди.

Пей! Если будешь слишком пьяным —

и сам не знаешь отчего —

хвати-ка о землю стаканом,

чтоб показать, и ты — ого!..

Не знаю — хорошо ли, плохо,

и буду пьян или не пьян, —

спешу туда, где громкий хохот

да оземь брошенный стакан.

Где нет счастливых, нет несчастных,

но все — живые на земле,

которым всё на свете ясно,

как хлеб и водка на столе.

* «до своих» — к своим по-украински

Другу — шофёру из Бийска

Лёва! Где ты? Ну, где тебя можно

хоть письмом, хоть стихами найти?

Вечный путник, хозяин дорожный,

ты, наверное, снова в пути.

Дом — и то для тебя — остановка:

«Мама, часиков в пять разбуди...»

Сколько там на спидометре, Лёвка?

И ещё предстоит впереди?..

Разве есть на дорогах Союза

незнакомые Лёвке места?

И должно быть, не сыщется груза,

чтоб не тёрся об эти борта.

Где, когда, у какого порога

мы увидимся? Вспомнить готов:

«Есть по Чуйскому тракту дорога,

много ездит по ней шоферов...»

Путь далёк... Мы с дороги хорошей

не свернём, не застрянем в грязи.

Кто спешит — налегке или с ношей,

пусть попросит: дружок, подвези!

Примечание

В городе Бийск Алтайского края школьником был я в эвакуации из Киева во время Отечественной войны. «Есть по Чуйскому тракту дорога». Чуйский тракт – до Монголии, в память разбившегося на нем шофера сложена народная песня.