Привет, заморыши! E-Book

© Лев Кузьминский, текст, 2021

© ООО Издательство «Лайвбук», оформление, 2022

* * *

Я учусь на филфаке МГУ. Два раза пробовал поступить во ВГИК на сценарный, не получалось.

Чтобы поступить во ВГИК, нужно пройти три тура.

В первом отдаешь папку со своими сценариями, около двадцати страниц, в приемную комиссию. Оба раза мои каракули всем нравились, и я проходил на следующий этап.

Дальше пишешь во ВГИКе драматургический этюд на одну из предложенных тем. В основном темы – это русские пословицы: «Мели, Емеля, твоя неделя», «Без труда не вынешь и рыбку из пруда», такое. Дается пять часов.

У меня никогда не получалось спонтанно мыслить, оба раза выходила какая-то хрень, и мне ставили 39 баллов. А проходная оценка 40.

До третьего тура – собеседования – я, соответственно, не доходил.

В этом году я снова поступаю во ВГИК, это уже традиция такая. Для первого тура я решил написать небольшую семейную сагу. Для меня это новый жанр и вообще-то мне это не слишком интересно, я обычно ужасы сочиняю.

Но тетка, к которой я уже третий год хожу на подготовительные курсы во ВГИКе, сказала: «Да что вы все время выдумываете какую-то ерунду? Скучно! Напишите уже о том, что вы знаете, о чем-то из своего опыта». А я ей: «Да у меня нет никакого опыта». Она говорит: «Ну как это? Напишите, например, про свою семью». Ну и напишу про семью, буду тупо описывать, что происходит. Боюсь только, это будет пострашнее моих ужастиков.

I. Дети, вши и терапия

Сцена 1

Зима. Девушка с темными волосами и в очках сидит на скамейке в заснеженном парке Дубки и читает Симеона Полоцкого.

Повторяет шепотом: «Во нем же живяху многи жабы и воплем своим досаждаху».

Убирает книгу и продолжает повторять про себя.

Слышатся шаркающие шаги по снегу. К скамейке подходит мужик с красным лицом.

– Девушка. Мне на билет надо в метро, честное слово.

Девушка открывает рюкзак и ищет кошелек.

Мужик глазеет на ее колготки.

– А тебе не холодно так, а? – спрашивает.

Девушка вынимает тысячу рублей и протягивает ему.

– Мне всегда тепло.

Мужик смотрит на купюру. Нерешительно берет.

– Спасибо. Спасибо, сестра!

– Вы мне тоже дайте что-нибудь интересное. Какой-то важный предмет.

– Да а че у меня есть? У меня и нету ничего.

– А вы поищите.

Мужик роется в карманах и достает спичечный коробок.

– Во, – говорит. – Ну это не то, наверно, что-то…

– Сойдет, давайте!

– Это прикол какой-то, что ли?

– Ваш коробок дороже тысячи?

Мужик смотрит на нее как на сумасшедшую и отдает коробок.

Девушка внимательно его осматривает, вынимает из рюкзака розовый мешочек и сует коробок внутрь.

– Спасибо, – говорит.

Поднимается и уходит. Мужик смотрит ей вслед.

– А как тебя зовут?

– Никак.

– Ну… ну давай познакомимся?

Девушка не оборачивается. Выходит из парка и идет вдоль по улице мимо невысоких кирпичных домов.

Из дома выходит Даня в черном пальто. На нем шарф в виде зеленой гусеницы с выпученными глазами. Девушка фыркает. Она прячется за деревом, чтобы Даня ее не заметил.

Даня, что-то насвистывая, направляется к детской площадке.

По площадке носится Леша, младший брат Дани. Увидев Даню, он врезается в него с диким криком.

– Ой! Привет! – вопит Леша. – Обнимули!

Леша хватает Даню за ноги, мешая ему идти. Даня похлопывает его по спине.

– Обнимули! – вопит Леша.

– Леш, да, пойдем к маме, – говорит Даня. – Проводим Яну.

– Да все уехали почти, папа чемодан тащит! – вопит Леша. – Ты как улитка идешь!

Сцена 2

Семья Фрайманов во дворе дома: мама, бабушка и ее младшая внучка Яна у бабушкиной машины, Марк вывозит из подъезда чемодан, на площадке вокруг скамейки собрались три подростка – Рома, Лея и Шура.

Мама фотографирует Яну с розовым рюкзачком.

Бабушка захлопывает багажник.

– Тебе точно не тяжело их в аэропорт везти? Может, все же такси вызвать? – спрашивает мама.

– Кать, вот любишь ты деньги понапрасну тратить, – говорит бабушка. – Вы и так со всеми этими приемными детьми скоро по миру пойдете.

– Все у нас хорошо, мам.

– Да уж, лучше не бывает. Маркуша рассказал по секрету, что ты снова какую-то сиротку присмотрела, показывала ему видео. Кать, если ты еще одного ребенка возьмешь, меня удар хватит, честное слово.

– Да нет, мам, мы больше не потянем, – отвечает мама.

Леша врезается в маму. Он кричит:

– Сюда ползет огромная улитка! Спасите! Она хочет всех сожрать! А-А-А!

Даня подходит к маме. Леша с хохотом убегает.

– Так. А этот ребенок как у нас поживает? Давно его не видела, – говорит бабушка.

Даня обнимается с бабушкой.

– Да ничего. Хожу вот на вгиковские курсы.

– Третий год? Что ты там все пишешь? Давай погляжу.

– Пока нечего, – отвечает Даня. – Я лучше потом покажу, когда будет готово.

– Ну скажи хоть, о чем пишешь-то? Что-то интересное? Или как обычно?

– А обычно разве неинтересно?

– Ой, не знаю, не знаю. Последние твои вещи прям как у первоклассника. Ты ж в детстве хорошо писал! Помню вот про червяка…

– Про гусеницу, – уточняет Даня, поправляя шарф.

Мама подходит к трем подросткам.

Рома и Лея сидят на разных концах скамейки, Шура стоит, облокотившись на спинку. Шура курит вейп. Из-под рукавов у нее виднеются татуировки. Рома, весь красный, смотрит в землю. Лея переписывается вконтакте.

Мама хочет их сфотографировать.

– Пташки! Смотрите сюда. Рома, что ты опять такой понурый? Может, как-то приобнимешь Лею? – спрашивает мама.

Рома не двигается.

– Лея, тогда ты Рому, – говорит мама.

Лея двигается к Роме. Рома съеживается. Мама делает фото.

– Да не надо меня снимать, у меня напряженное лицо, – говорит Рома. – Вам будет противно на меня смотреть.

– Уже противно, – хрипловато отвечает Шура.

– Не парься, я тоже плохо получаюсь, – говорит Лея.

Шура фыркает:

– Плохо? Мне бы так получаться!

– Шур… – говорит Лея.

– И че ты себе парня не найдешь с такой внешностью?

Лея вздыхает.

– Не в этом же дело.

– Мне надо домой, – нервно говорит Рома. Он поднимается, идет к подъезду, по дороге спотыкается о бордюр. Замирает.

Леша, заметив это, весело хохочет.

– Да я тоже пойду уже, – говорит Шура.

Шура подходит к бабушкиной машине. Марк и Яна обнимаются с ней.

– Шурка, не забывай мерить сахар, – говорит Марк.

– Удачно вам доехать, – мрачно отвечает Шура и поворачивает к подъезду.

– Шура, Рома, подождите! Куда вы двинули? Давайте сделаем общее фото напоследок! – кричит мама.

– Кать, мы на самолет не опоздаем? – спрашивает Марк.

– Па-ап, да у нас до самолета еще четыре часа! – говорит Яна, кладя розовый рюкзачок в машину.

Девушка из парка Дубки следит за Фрайманами, спрятавшись за деревом.

Сцена 3

Бабушка, вернувшаяся из аэропорта, пьет чай на кухне Фрайманов. Лея сидит напротив нее и переписывается вконтакте. Мама моет посуду.

По стенам кухни развешаны семейные фотографии, на холодильнике магниты с музейными картинами. Над столом висит календарь нового 2019 года.

Бабушка достает из своей сумки голубой шелк.

– Леечка, смотри, какую замечательную ткань я у себя нашла, – говорит бабушка. – Пригодится?

Лея отрывается от телефона и рассматривает ткань.

– Ого! – говорит Лея. – Надо подумать, что бы из нее сшить.

– Да платье какое-нибудь в твою коллекцию.

Рома ходит по коридору шаркающей походкой. Он бубнит что-то себе под нос, глядя в пол.

– Ромочка, у тебя-то как дела? – спрашивает бабушка. – Подойди хоть к бабушке, дай я тебя обниму!

– Нормально, – говорит Рома.

Рома подходит, бабушка обнимает Рому.

– Красавчик, – говорит бабушка. – Единственный нормальный человек в этой семье. Да, Ромочка?

Рома смотрит в пол.

Лея ставит чайник и иронично поглядывает на бабушку с Ромой.

– Стесняется, – с нежностью говорит бабушка. – Что ж ты бабушку-то свою стесняешься?

– Он всех стесняется, – говорит Лея.

– Это твое мнение, – отвечает Рома.

– Хватит повторять эту фразу!

– Дети, не ссорьтесь! – просит мама. – У Ромы сложности с общением, но он их преодолевает.

– Мне нужно отдохнуть, – говорит Рома.

– Иди отдохни, кисуль! – отвечает бабушка. Поглаживает Рому по голове и выпускает его из своих объятий.

Рома берет зеленое яблоко и удаляется.

– Что-то он какой-то странный, – говорит бабушка. – Надо его ко мне в Александров привезти, аппаратиком полечить.

– Его надо не аппаратиком, а к психиатру, – отвечает Лея.

– Даня мне тоже не нравится, – говорит бабушка. – Раньше матери помогал, с детьми сидел, а сейчас только собой занят. И шарф у него дурацкий. И что он там все время пишет? Надеюсь, его творения поинтереснее, чем у его папаши, не такая напыщенная дребедень. Сейчас молодые люди вообще куда занятнее, чем в наше время.

– Не надо обижать Даниного папу, – говорит мама.

– Да тут не о чем говорить, просто не о чем. И как ты могла бегать за этим мерзавцем, Катя? Скотина же, извиняюсь за выражение. Пустой человек, безнравственный, и творчество у него такое же. Вот Маркуша мне намного больше нравится.

Сцена 4

Мама возвращается в свою комнату. На стеллаже стоят книжки «Французские дети не плюются за едой. Секреты воспитания из Парижа», «В класс пришел приемный ребенок», «Если с ребенком трудно», «Дети с нарушением привязанности», «Плохой хороший ребенок», «Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно».

Мама садится за компьютер и включает видео про добрую, веселую и трудолюбивую девочку Оксану, которая провела всю свою жизнь в детском доме. Мама вздыхает, ей жалко Оксану.

Между книжками зажаты три папки. Мама вынимает папки, в них документы и билеты в Иркутск.

Сцена 5

Блинная «Willy Блинский».

Сосед Фрайманов Юра Курбатов дежурит на кассе. На нем рубашка и майка с буквами «WБ». Юра наливает и ставит на поднос четыре пенящихся стакана.

– Спасибо, приходите к нам снова, – говорит Юра, передавая поднос клиенту.

Внезапно кто-то трогает Юру за плечо.

– Юра, привет! – весело говорит полная рыжая девушка.

Юра медленно пятится, а потом быстрым рывком отскакивает от нее.

– Да что ты так шарахаешься! – смеется девушка. – Я тебе на смену пришла.

– А что ты подкрадываешься?! – говорит Юра.

– Все, не ори. Давай кепку. Там тебя Шурка уже заждалась.

Шура сидит за столиком блинной и играет с зубочисткой.

Юра подходит к Шуриному столику и ставит перед ней пластиковую тарелку с двумя блинами: один с бананом и арахисом, другой с клубничным джемом.

– Спасибо, Юрец, – говорит Шура. – Может, еще с медом? Или и так с деньгами туго?

Юра указывает взглядом на инсулиновую помпу – приборчик, висящий на поясе у Шуры.

– А после меда – опять в обморок? – спрашивает Юра.

– Даже не начинай! – говорит Шура. – Меня и так родители из-за этого сраного диабета в санаторий отправляют. На все каникулы.

– Бывает.

– Что – «бывает»?

– Ну… я вот тоже в армию не хотел, а потом мне там даже понравилось, – говорит Юра, кусая блин. – Блин, так устал сегодня. Домой пойду. Не хочешь ко мне?

– Да я мать твою боюсь, – отвечает Шура. – И мне собираться надо.

– Одень потеплее Славу КПСС.

– Не, в санаторий с кошками не пускают, – отвечает Шура.

Сцена 6

Даня и пенсионер Вадимыч, сдающий ему комнату, сидят перед телевизором. По квартире Вадимыча развешаны амулеты, по полкам расставлены странные статуи и приборы.

– Ну вот опять, – Вадимыч тычет пальцем в экран. – Опять мне этих уголовников показывают. Будто больше некого показывать. Такая у нас, Даня, страна, что в телевизоре только уголовники и менты. Остальные граждане за кадром. Одно и то же – сериалы вроде разные, а сюжеты и актеры одни и те же.

– Ага, один большой сериал, – отвечает Даня. – Мне кажется, русское кино надо спасать.

– Спасай, конечно! У тебя получится.

Даня смущенно улыбается.

– Правда?

– Конечно. Ты только постарайся побыстрее, чтобы я успел посмотреть. Порадуй старика.

– А если вам не понравится?

– Тогда я ничего не скажу. Подумаю: да, ему надо еще работать.

Раздается звук уведомления. Даня достает телефон и видит СМС: «а какоь у тебя адрес?»

Даня хмыкает, отвечает: «А вы кто?»

Около дома, на седьмом этаже которого живут Даня и Вадимыч, стоит девушка из парка Дубки, смотрит на их окно. У девушки теперь зеленые волосы.

Сцена 7

Прошло несколько дней.

Звонок в дверь. Лея открывает.

Мама возвращается из Иркутска с девочкой Оксаной. По дороге из аэропорта мама купила торт «Птичье молоко». Оксана держит торт, а мама везет чемодан с ее вещами.

Оксана упакована в розовый пуховик, розовую шапку, розовые валенки и замотана розовым шарфом. Она вертит головой и обводит коридор остановившимся взглядом.

Оксана слегка открывает рот и издает неприятные ритмичные звуки.

– Привет, привет! – машет рукой Лея.

– Привет, Лея, – говорит Оксана. – Фото мама мне показала. Ты красивая.

– Ты тоже ничего, – дружелюбно отвечает Лея, закрывая дверь.

– Я это… меня мама это… я без мамы жила тама, – раздеваясь, говорит Оксана. – Мама меня бросила. Она сначала выросла вот такая у меня, а потом она меня бросила детский дом. И даже. И потом пошла куда-то.

У Оксаны проблемы с речью, все звуки смазаны, кажется, будто она говорит с акцентом.

– Понятно, – говорит Лея.

– Меня еще нашли это… вот эти которые, – Оксана трогает себя за шею. – Ну, вот это.

– Много непонятных шрамов, – объясняет мама.

– Две. Две здесь шрамов и две здесь, – Оксана показывает с разных сторон. – Меня хотела одна тетя забрать Москву тоже, но они не забрали, а другая тетенька хотела забрать тоже, тогда не забрала они. А ты меня забрала. А то меня уже надоел детский дом.

Леша отвлекается от мультика про роботов и выходит в прихожую, Оксана широко улыбается.

– Это Леша, – говорит Лея. – Если что, ты тут не одна такая, он тоже приемный.

– Привет, заморыш! – говорит Оксана.

– Почему «заморыш»? – недоуменно спрашивает мама.

– МарьАнтонна детдоме говорила нас так, – отвечает Оксана. – «Привет, заморыши!»

– Никакой я не заморыш, – говорит Леша.

– А я все уже знаю, – говорит Оксана. – Мама мне все сказала уже. Он плохо ведет.

Мама смеется:

– Он не всегда плохо себя ведет.

– А я буду хорошо вести, мамочка, – говорит Оксана, обнимая ее. – Я буду тебя слушать!

– Слушай. А где старшие мальчики? – спрашивает мама у Леи.

– Ромик, наверное, в своей комнате. А Даня, как обычно, с Вадимычем.

– Что, даже не придет посмотреть на малютку? – спрашивает мама.

– Я ему позвоню!

– А Рома тут?

Мама стучится в комнату. Нет ответа.

Мама приоткрывает дверь. В комнате темно.

– Рома?.. Спит, наверно, – мама закрывает дверь.

Оксана подбегает к двери, толкает ее и громко кричит:

– Ро-о-о-о-ома-а-а-а-а-а-а!!!

Весело смеясь, захлопывает дверь. Леша хохочет.

– Оксана, если кто-то спит, мы ему не мешаем, – недовольно говорит мама.

– Да? Я больше не буду, мамочка. Честно! – улыбается Оксана.

– Ну ладно, – отвечает мама.

Сцена 8

Даня и Вадимыч сидят за кухонным столом и едят мясо с ананасами. Вадимыч смотрит передачу про загадочные места мира.

Раздается звонок. Даня достает телефон: это Лея звонит по мессенджеру.

– Данька, привет! Приходи к нам! Тут мама взяла новую девочку, она хочет с тобой познакомиться.

– Как, еще одну? И вы с Ромкой и Шуркой подписали согласие?

– Ну… да. А что? Приходи, она очень милая! И вообще, я тебе шарфик новый связала. С гусеницей тебе совсем не идет.

– Ладно.

– О, Лейка звонит! – говорит Вадимыч. – Дай-ка мне трубочку?

Вадимыч тянется к телефону, но Лея уже отключилась.

– Еще одна девочка… – мрачно говорит Даня.

– Данёк, что ты ворчишь? Иди поздоровайся с новой сестренкой и передай маме, что таким мамам памятники надо ставить!

Сцена 9

Леша, Лея и Оксана усаживаются за стол. Он завален грязной посудой, объедками, фантиками, пустыми упаковками.

– Хоть бы прибрались, пока нас не было, – сердится мама. – Все живут, как хотят, а мама у нас, значит, обслуживающий персонал!

Лея и Леша виновато молчат.

Мама расчищает стол и освобождает место для торта.

– Мам, ну как вы доехали? – спрашивает Лея.

– Да как-то трудно, – говорит мама. – Плохо спали, рано встали, долго летели. Вдобавок Оксана всю дорогу билась в истерике, орала и разбрасывала вещи.

– Я разбаловалася, – смеется Оксана.

– Ничего смешного, – говорит мама. – Люди так себя не ведут. Я не знаю, что там у вас было в детском доме, но у нас тут обычная жизнь и общие для всех правила. И тебе тоже придется их соблюдать.

– А в детском доме она слушалась? – спрашивает Лея.

– Конечно, слушалась, – весело отвечает Оксана. – Там, ну… там, ну… если мы плохо вели, нянечка говорила… ну, это… если будем баловаться, Золушка придет!

– Почему Золушка? – спрашивает Лея.

– Ну там… ну… это когда нянечка снимает туфлю и нас всех по башке. Вот так: бум! бум! бум!

Леша звонко смеется, повторяя «бум! бум! бум!»

– И поэтому я хорошо вела, – говорит Оксана.

Мама и Лея переглядываются.

Рома в грязной футболке выходит из комнаты и направляется в туалет.

– Ромик! Поздоровайся с Оксаночкой! – говорит Лея.

– Привет, – говорит Оксана и широко улыбается. – Какой красивы-ый! Красивее даже Леи. Рома, а ты слышал, как я твою это… дверь открыла и как заору! Я чуть не обоссалась, как смешно получилося!

Оксана хохочет. Рома закрывается в туалете.

– Мне мама сказывала, что он тоже из детского дома, – говорит Оксана. – Этот Рома из детдома! Такой стишок. Ха-ха-ха!

– Оксана, над таким у нас не смеются, – говорит мама. – Это обидно.

– Почему? Ха-ха-ха!

Мама наливает всем чай, разрезает торт, кладет Оксане самый большой кусок и торжественно говорит:

– Дорогая Оксана, мы рады, что ты теперь…

– Эй, я тоже столько хочу! – вопит Леша.

– Леша, тихо!

– Хочу торт!!! – вопит Леша.

– Леша, не перебивай, когда взрослые говорят! – говорит Лея.

– А мне торт?! – вопит Леша.

Мама кладет торт Лее и Леше.

– Надеюсь, Оксана, тебе у нас понравится, – продолжает мама. – Чувствуй себя как дома.

– Спасибо, мамуся!

Оксана засовывает в рот ложку с тортом и зажмуривается от удовольствия.

– А что скажет бабушка? – спрашивает маму Лея.

– Лучше даже не думать, – отвечает мама.

– Мам, а что, бабушке ну… не нравится, что я теперь ну… тута с вами живу? – спрашивает Оксана.

Мама делает неопределенный жест рукой.

Леша складывает руки на груди и вопит:

– Ну почему ей столько?!

Леша топает ногами и падает со стула:

– А-А-А-А!!!

Сцена 10

Даня с веточкой желтых роз направляется к дому Фрайманов.

На скамейке во дворе Юрина переносная колонка: повторяющаяся бодрая мелодия сопровождается ритмичными восклицаниями «Run! Run! Run!»

Юра сидит на скамейке, уткнувшись в телефон. Даня подходит к подъезду, но останавливается и садится рядом с Юрой.

– Можно я посмотрю? – спрашивает Даня. – Очень люблю эту игру.

Юра тычет экран телефона.

– Валяй.

Веселая гусеница ползает по лабиринту и ест листочки. Время от времени над гусеницей появляется тень.

Тень принадлежит кроссовке, которая топчет гусеницу и кричит:

– Максим!!!

Гусеница уворачивается. Но ненадолго.

– Да блин! – Юра раздосадованно трясет телефон.

– Я, когда был маленький, в этой игре бабочкой стал, – говорит Даня.

– Задро-от, – с уважением говорит Юра. – А с модами играл?

– Да, я во все моды, что тогда выходили, играл. Я даже книгу написал «Гусеница Максим и счастье». Кстати, летом мультик по этой игре выйдет.

– Чую годноту.

– Да, такие люди талантливые этого персонажа придумали, – говорит Даня. – А мне только и остается фанфики писать.

Даня вздыхает. Юра смотрит на него с недоумением.

– А ты, что ли, брат Шуры? – спрашивает Юра.

– Безусловно, – говорит Даня. – Меня Даня зовут.

– Я Юра, – Юра протягивает руку. – Шура, может, рассказывала.

Даня пожимает Юре руку.

– Да я не так часто с ней вижусь, отдельно живу.

– Отдельно! Ну ты даешь. Я с матерью в однушке, деться некуда, денег нет, мозг мне выносит… Вот посрались, из дома меня выкинула. В армии лучше было, прикинь?

– Почему?

– Там по понятиям всё! Нет этой гнили. Ты сам служил? – спрашивает Юра.

– Нет, я в универе учусь.

– И на кого?

– На филолога.

– Это что такое?

– Ну, я языки учу, литературу читаю разную. В МГУ. Но вообще я бы хотел…

– В МГУ? На бюджете, что ли?

– Да.

– О…

Юра морщится.

– Я все понял, все понял, брат… Черт, обещал же Славе… Пошел, бывай!

Выключает музыку, берет колонку, стремительно уходит.

Даня с тоской смотрит в сторону дома Фрайманов. Берет цветы и возвращается к Вадимычу.

Сцена 11

Рома сидит в кресле напротив психотерапевта Андрея в его кабинете. Андрею около сорока, он гладко выбрит и подчеркнуто доброжелателен.

– Расскажите, что вас беспокоит? – говорит Андрей.

– С вами, наверно, общалась моя мама? Она не рассказала?

– Мне хотелось бы услышать вашу версию.

– Мне сложно с людьми, – говорит Рома. – Они считают меня скучным. Я потею, мне плохо с ними, хочется уйти.

– А с кем вы чувствуете себя спокойнее?

– С семьей. Я в основном дома лежу. Иногда я смотрю в зеркало и, вроде, не такой уж урод.

– Так.

– Может, и моя жизнь не так плоха. Просто я сам убиваю все хорошее.

– Прямо все?

– Все. Я даже по улице не могу нормально ходить. Все время думаю, что все смеются надо мной.

– Вы не пробовали обсуждать это с кем-то? – спрашивает Андрей. Он что-то записывает на листе бумаги.

– Не знаю. У меня нет людей, с которыми я бы мог поговорить. Я все время напрягаюсь. Ну, мама и Лея знают. Они меня уже и на танцы записали, и к вам. Хотят, чтобы я стал увереннее.

– И как? Получается?

– Нет. Я думаю, это невозможно исправить. Так что я лучше, наоборот, стану самым неуверенным в мире. Назло.

– Кому назло?

– Да всем. Миру, – говорит Рома и улыбается.

Андрей пожимает плечами.

– Не думаю, что это единственный выход. И мы сможем что-то «исправить», если вы мне в этом поможете. Вы ведь говорили, что ходите на танцы?

– Да.

– Не могли бы вы попробовать с кем-нибудь там познакомиться и потом рассказать: получилось ли, что вы при этом почувствовали?

Рома смотрит в пол.

– Да там одни девочки, – говорит Рома. – С девочками сложно.

Сцена 12

На двери в комнату Леи и Шуры висит табличка «Здесь живут гениальный дизайнер и очень деловая леди» – и фотографии девочек.

Комната разделена шкафами на две. Над входом в каждую висит портьера: Шурина черная, Леина зеленая.

Пока Шура в санатории в Твери, мама проводит ревизию в ее отсеке.

Шурина кровать завалена бутылками из-под газировки, банками из-под энергетиков, пустыми упаковками чипсов и шоколадок. На Шурином столе петарды и бутылка ацетона. На полу валяются пыльные вещи, банановая кожура, тетрадки, фантики.

Мама уныло сгребает мусор в пластиковый пакет.

Оксана бесшумно проходит через черную портьеру.

– Мамуся, а что ты одна тут? Не помогает тебе никто?

Оксана тоже начинает убираться.

– Спасибо, Оксаночка, – говорит мама.

Оксана внимательно изучает Шурины банки из-под энергетиков, упаковки из-под чипсов, копается в ее ящиках, перебирает майки и трусы. Находит майку со скелетом, играющим на электрогитаре.

– Мамуся, я майку возьму себе можно эту? – спрашивает Оксана.

– Нет, у нас дома нельзя брать чужие вещи, – говорит мама. – Можешь спросить у Шуры, когда она вернется.

– А ты меня там чтоб гитара… ну… когда запишешь меня? Обещала мне ты!

– В музыкальную школу? Запишу обязательно, просто каникулы только завтра закончатся, – отвечает мама. – Ты попробуй поиграть на гитаре, посмотри, понравится ли тебе. Гитара у Ромы в комнате.

Мама насыпает корм в кошачью миску на подоконнике. Слава КПСС с вытаращенными глазами вылезает из-под Шуриной кровати. Оксана хватает ее поперек живота.

– Киса!

Слава КПСС жалобно мяукает.

Сцена 13

Рома возвращается в свою комнату, поднимается на кровать-чердак и ложится к стенке. На полу валяется одежда, мусор, на письменном столе стоит с десяток дезодорантов.

Оксана со Славой КПСС на руках стучится в Ромину дверь.

– Да? – отвечает Рома.

Оксана открывает. Рома лежит на кровати.

– Рома, я возьму гитару тут у тебя?

– Бери.

– Спасибо. А ты тоже учился? Ну, играть?

– Да.

– Научился ты?

– Нет.

– Почему так?

– Я все время боялся, что учитель будет на меня орать, и мама разрешила бросить.

– Лея сказала, что ты этот… трусишка зайчик серенький! Под елочкой скака-а-а-ал, – Оксана поет и смеется.

– Это ее мнение.

– Такой злой ты! Детдоме говорили: бьет значит любит! Ты это… может, втюрился?

– Закрой дверь.

– А кого ты втюрился?

Раздается звонок в дверь. Оксана бежит открывать.

Сцена 14

На пороге Марк Фрайман с Яной и чемоданом.

– Привет! – кричит Оксана. Она прыгает от радости.

Видя ее, Марк хмурится:

– Привет. А ты кто, как тебя зовут? – спрашивает Марк.

Оксана широко улыбается.

– Я Оксана. Я тута теперь живу. А ты кто? Ты мой папа? Папусик!

Оксана бросает Славу КПСС и кидается Марку на шею. Слава КПСС сбегает в Шурину комнату.

Марк закрывает глаза рукой.

Выходит мама, целует Марка в щеку.

– Как доехали? – спрашивает мама.

– Да ничего! Ты все же ее забрала?

– Как видишь! – отвечает мама.

Оксана продолжает висеть у Марка на шее. Яна стоит рядом с ним и испуганно смотрит на Оксану.

Мама наклоняется к Яне и обнимает ее.

– Привет, Яночка, лапусик мой! – говорит мама.

Яна крепко обнимает маму в ответ.

– Кать, ну нельзя же так, – говорит Марк. – Ты бы хотя бы предупредила.

– А я предупреждала.

– Но я не думал, что это произойдет так быстро!

– Прости! Я собиралась только познакомиться, вернуться, посоветоваться, подумать. Но там все мне так обрадовались – и опека, и воспитатели, и сама Оксана… Праздники, а они ради меня собрались, предложили за день оформить документы. Уже неловко было отступать.

– Что значит «неловко»? – недоуменно говорит Марк. – Это же серьезное решение, от него зависит жизнь многих людей, разве можно вот так за день…

– А мы были во Франции! – перебивает Яна.

– Тебе понравилось? – с готовностью подхватывает мама.

– Там никто не говорит по-русски! – говорит Яна. – Там папа со всеми на французском разговаривал. А я вообще ничего не понимала!

Яна раздевается, ставит сапоги на полку, вешает курточку и розовый рюкзак на вешалку. Оксана следит за ней с беспокойством.

– Как это – ничего? – спрашивает Марк. – Ты очень неплохо говоришь по-французски, мы с тобой даже Верлена учили.

– Яночка, как много ты уже знаешь! – с нежностью говорит мама. – Обязательно нам расскажешь.

– Да. А когда мы с папой снова туда поедем?

– На следующих каникулах, милая.

Оксана смотрит на Яну остановившимся взглядом. Ее рот приоткрыт.

– А это Оксана. Ты уже с ней познакомилась? – спрашивает мама. – Она будет жить с Лешей в одной комнате.

– А когда она уйдет? – спрашивает Яна.

– Она не уйдет, она будет жить с нами.

– Всегда-всегда?

– Да. Оксана теперь твоя новая сестра.

Оксана издает ртом неприятные ритмичные звуки.

Сцена 15

Все перемещаются на кухню. Лея шьет платье у окна. Она обнимает и целует Яну.

– Хай, дэди! – говорит Лея Марку.

Марк уныло смотрит на стол. На столе двухлитровый пакет сока, корзинка со сладостями.

Яна наливает себе стакан сока. Марк отбирает у нее стакан, выливает половину в раковину, разбавляет остаток водой.

– Хотя бы так, – говорит он.

Яна послушно пьет.

Лея тянется к пакету сока и наливает себе полстакана.

– Лея, я разбавлю твой сок? – предлагает Марк.

– Зачем? И так одна вода.

– Там много сахара.

– Я сегодня ничего сладкого не ела.

– М-м. Да?

Марк вздыхает, наливает сок себе, разбавляет его водой.

– Окей. Ну ладно. Что с тобой делать. А я себе разбавлю водой. Не люблю сладкое.

Марк вздыхает и садится обратно за стол.

– Бери пример с Яны, – говорит Марк. Лея закатывает глаза и продолжает вязать.

Марк оглядывает кухню.

– Ну хоть убрались, в кои-то веки.

– Это я тут везде убралася, – гордо говорит Оксана. – А то у вас такой срач был тут! Нянечки в Иркутске, когда ну… беспорядок, говорили: «Ай-ай-ай! А ну-ка, ребятишки, быстро уже убирать все!»

– Молодец, – мрачно говорит Марк.

Оксана обнимает Марка.

– Папусик! – говорит Оксана.

– Кать, слушай, а я теперь вообще не участвую, да? В этих удочерениях?

Мама нервно улыбается.

– Ну… я надеялась, что ты меня поймешь.

– М-м. Я тут прописан, между прочим. Вроде как ты должна была получить мое согласие?

– Опеке нужно согласие тех, кто живет в квартире. А ты с нами не живешь. И мы в разводе.

Марк наливает себе полный стакан сока и нервно его заглатывает.

– Просто, Кать, нужно, чтобы у каждого человека было определенное количество пространства. Своего пространства.

– Да. И мы еще не достигли формального ограничения.

Марк машет рукой.

– То есть ты можешь еще взять. Двух, трех, дюжину. Надо всех к себе домой взять, в детдоме же плохо. А ты еще не достигла формального ограничения.

– Ну, я в любом случае больше не потяну.

– Да, и нас с Шурой уже уплотнять некуда, – говорит Лея.

– Ты уже говорила, что Рома твой последний ребенок, – говорит Марк. – А потом родилась Яна, ты взяла Шуру, Лешу…

– Ну и отлично!

– Отлично! Но, видимо, мало. Теперь с нами еще и Оксана. Потому что в детдоме детям не хватает внимания, а твое внимание, надо полагать, безгранично.

– Вовсе нет! – отвечает мама. – Но да, мне всех жалко, хочется как-то помочь.

– Помочь новым детям за счет старых, – говорит Марк. – Про себя я уже не говорю, меня вообще ни о чем не спрашивают.

– Мам, можно я возьму конфетку и поиграю в планшет? – вмешивается Яна.

Марк болезненно морщится. Заглатывает еще один стакан сока.

– Опять конфеты. Опять сок. Опять планшет, – говорит Марк. – Не успели приехать – опять все то же самое.

– Ну, конфеты и сок у нас в честь вашего прибытия, – оправдывается мама. – А планшет я им даю нечасто и ненадолго. Детям же хочется поиграть, их друзьям разрешают, они завидуют.

– Я тебе пришлю статистику, что происходит с мозгом детей, когда они сидят в планшете.

Заглатывает еще один стакан сока.

– Пап, ты весь сок выпил! – говорит Яна.

– Яна, не надо делать замечания взрослым! – отвечает Марк. – Это что такое?!

– Мама, можно планшетик? – снова спрашивает Яна.

– Кать, – раздраженно говорит Марк. – Лучше бы вы с ней вместо планшетика читали.

– Мы и так читаем каждый вечер, – устало отвечает мама.

– Вот мы, например, на каникулах читали и ставили по мотивам прочитанного спектакли. Яна играла Герду и Гретель. Помнишь Дину Рубцову? Дочку моей подруги Ани? Мы встречались в Париже, ей всего четыре года, а она уже знает наизусть сказки Пушкина.

– Слушай, ну понятно, что вызубрить можно что угодно, – отвечает мама.

– Дина все понимает. Просто у них нет планшета, и ребенок вынужден развиваться. А у нас есть планшет – и развиваться уже необязательно. Можно просто тыкать на кнопочки.

Оксана издает неприятные ритмичные звуки.

– У нее тик, что ли?

– У нее много разных тиков.

– Она еще говорит странно.

– Она вообще довольно своеобразная. Хорошо, что мы хоть как-то ее понимаем.

Оксана приветливо улыбается, услышав, что разговор зашел о ней, тоже наливает себе сока и залезает к Марку на колени. Марк хмуро смотрит на нее.

– Вообще, ты же обещала, Кать! Ты говорила, что Леша последний! И что скажет твоя мама?

– Марк, можно мы не будем обсуждать все это при детях?

– Хорошо.

– Спасибо.

Марк пытается снова налить сока, но коробка пуста. Мама смотрит в свой ежедневник, отмечает дела галочками.

– Марк, ты не последишь за детьми? Например, завтра? Я хочу Оксану в танцевальную школу засунуть, мне нужно документы для нее собрать.

– У меня завтра весь день созвоны по работе, завтра не смогу, – говорит Марк. – Давай послезавтра? Еще один момент. Леша хвастался, что у вас вши.

– Ну не то что «у нас вши». Леша чесался, из школы принес, – отвечает мама. – Я всех помыла противовшивым шампунем, надеюсь, на этом все и закончилось.

– Детей надо чаще стричь. И вшей не будет.

– Мне нравится, когда у них длинные волосы.

Марк кивает:

– И вши.

Сцена 16

Рома и Лея идут по улице. Рома одну руку засунул в карман, другой болтает на ходу. Шагает рассеянной походкой. Лея идет, с интересом глядя по сторонам.

Рома говорит Лее:

– Почему ты идешь со мной на танцы? Ты же моя сестра.

– Ну, ты ведь там со всеми стесняешься танцевать…

– Это твое мнение.

– …я и подумала: схожу с тобой, поддержу тебя морально, заодно, может, познакомлюсь с кем-нибудь.

– А если я не хочу с тобой идти?

– Ты никогда ничего не хочешь, я привыкла.

Рома молчит.

– Как я выгляжу? – спрашивает Лея.

– Нормально.

– Может, мне как-то помоднее одеваться? Вдруг я недостаточно кул гёрл?

– Не знаю. Лучше уж носи свои платья. Они у тебя, вроде, нормальные.

– Я не хочу, чтобы они испачкались. Они для дизайнерских олимпиад. Без них я никуда не поступлю и буду сидеть дома с детьми как нянька. Ну и вообще, я не хочу их надевать, они так себе.

Рома, не глядя на нее:

– От меня не воняет?

– Чем?

– Потом.

– Потом? Нет.

– Хорошо.

Сцена 17

Рома и Лея приходят на секцию танцев. Рома удаляется в туалет и встает около зеркала.

Не смотрит на свое отражение. Достает из рюкзака дезодорант, расческу, порошок магнезия и тик-так. Раскладывает все это перед зеркалом.

Расстегивает рубашку, местами мокрую от пота, и мажет подмышки дезодорантом. Они покрыты красными пятнами, кожа вокруг пятен шелушится.

Рома сыплет на руки порошок магнезия. Причесывается. Кладет четыре таблетки тик-така в рот. Выходит.

Сцена 18

Рома появляется в зале.

Лея и Ромина партнерша Ди уже успели разговориться о чем-то.

Рома выглядит напряженно. Он встает рядом с девушками, но не может участвовать в их разговоре и натянуто улыбается.

– Привет, – наконец говорит он.

Играет музыка. Начинается вальс.

Рома берет Ди за руки. Танцует большой и маленький квадрат, неуклюже переставляя ноги, и, запыхавшись, отпускает девушку.

Влажные руки Ромы блестят от светодиодной лампы. Тик-так стучит о его зубы.

Рома смотрит по сторонам. Лея грациозно танцует с высоким кавалером в шляпе. Другие девочки изящно вальсируют вместе. Рома опять берет Ди за талию и сразу же наступает ей на ногу. Преподаватель смотрит на них. Роме кажется, что он недоволен. Рома замирает.

На стене висят белые часы. Пять тридцать. Преподаватель смотрит на него. Лея смотрит на него. Ди смотрит на него. Рома извиняется. Ди кричит, что из-за музыки ничего не слышит. Рома проверяет часы снова и снова. Пять сорок. Пять сорок пять. Пять пятьдесят.

Сцена 19

Даня входит в Первый гуманитарный корпус филфака, изнутри напоминающий поликлинику, а снаружи – консервную банку. Даня не замечает, что за ним по снегу следует полная блондинка в солнечных очках и наушниках.

На входе в Первый Гум стоит рамка. Около нее сидит охранник и безразлично смотрит в экраны над его столом.

Даня открывает студенческий билет и проходит вперед.

За рамкой другой охранник кивает, глядя на студенческий билет. У него серьезный вид.

В длинном коридоре толпятся студенты. Спустя несколько минут всех впускают в просторную аудиторию.