Завтрак для фанатки E-Book

© Керн С., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Часть 1Перо журавля

Глава 1 Туманный Альбион

И все же я верю, верю, что однажды под Новый год я стану Золушкой и тогда, тогда… Тогда исполнятся все мои желания.

А сейчас этим морозным декабрьским днем, когда за окном в вихре новогоднего вальса крутятся стаи снежинок, а стрелки часов сойдутся на числе «двенадцать», мне придется снова придумывать себе новогоднее желание и расстраиваться в конце года, что оно и в этот раз не осуществилось. И все же я верю. Верю, что стану самой счастливой на свете. Ведь все мы спортсмены на беговой дорожке, соревнующиеся в погоне за счастьем. С той лишь разницей, что для каждого оно заключается в разных вещах.

На экране компьютера новые фотографии моего возлюбленного, моего кумира, моей несбыточной мечты. Мечты, которая уже второй год не хочет сбываться. И никакое позитивное мышление здесь не поможет. Я не придвинулась к своей цели ни на шаг. Или придвинулась на одну треть шага, ползу как улитка. Сколько раз я представляла себя на месте его очередной девушки. Как это могло бы быть, идти с ним рука об руку в шикарном платье по красной дорожке одного из именитых фестивалей. Каково это – прижиматься к его плечу своим, чувствовать его быстрое одобрительное пожатие ладони? Каково это – быть той, которой, как я понимала, никогда не стану? Фанатки не встречаются с кумирами, не остаются на кофе с утра и не получают руку и сердце взамен на свое обожание. Они могут только вздыхать, разглядывая своего идола-возлюбленного, думать о том, как он красив и горяч в постели, и потом снова и снова томно вздыхать.

Мы, инфицированные этой болезнью, пораженные изощренным синдромом безответной и нескончаемой любви, ни за что не хотим верить в то, что если бы и произошла та долгожданная встреча, то вряд ли бы случилось чудо и наш «возлюбленный» пал к ногам «прекрасной леди», умирая от недуга «любви с первого взгляда». Нам легко заблуждаться, рассматривая светлый лик на экране компьютера, легко фантазировать, опекать и оберегать свою мечту, с которой никто из нас не хочет расставаться, но каждый хочет превратить ее в реальность. Нам легко заблуждаться даже тогда, когда навязчивые подруги отвлекают от предмета обожания и от работы в унылом и душном офисе.

На экране мигает сигнал одного из мессенджеров, оповещая о новом сообщении от Надюхи, моей лучшей подруги. А я еще и не успела в полную силу помечтать спокойно.

«Привет, Стася, – появляется в окошке мессенджера. Вообще-то, меня зовут Настя, но друзьям больше нравится называть меня Стаськой. Я не против. – Чем занимаешься?»

В настоящее время находилась я на работе, в туристической компании под названием «Жаркое солнышко». Но чем занималась сейчас, не стоило знать ни моей подруге, которая постоянно меня наставляла на путь истинный, заставляя помириться с бывшим, ни моему начальству, которое всегда было злое и не выспавшееся по утрам, особенно в определенные дни, превращающие начальницу в нечто жуткое и кровожадное.

«Привет», – ответила я.

«Опять сидишь на любимом сайте? И что нового узнала про него?» – появилось тут же на экране.

«Ты действительно хочешь знать?» – Меня это удивило и насторожило, неужели у подруги открылся третий глаз, и она может читать мысли через экран компа.

«Конечно…» – отправляет она. И тут же: «Нет!»

Смеется надо мной, зараза. Я же не кажусь себе смешной уже почти два года. Я кажусь себе самой несчастной и одинокой прожигательницей жизни. Ю-ху!

«Лучше помирись с Лешкой. И забудь свои несбыточные фантазии. И еще. Вряд ли этот (так пренебрежительно она называла моего «возлюбленного») стал бы с тобой встречаться!»

«Это почему?» – переспрашиваю, злясь и готовясь написать целую тираду в свою защиту.

«Да потому что от фанатки, читающей все сплетни, он бы убежал как от гориллы, пытающейся его поцеловать. А ты если и не полезешь целоваться, то будешь минут пять орать как сумасшедшая, когда его увидишь. А ему как-никак слух еще понадобится. Сама говорила – он музыкант. И потом, ты обычная, на таких не клюют» – да, длинный получился монолог, но не лишенный смысла.

Я обычная – отличный комплимент от лучшей подруги, отрезвляет немедленно. Но если подумать, то я действительно обычная. Ну, что меня отличает от других? У меня нет надутых вредных губок, мои – простые, в меру полные, средние, верхняя чуть толще нижней. Нет огромных голубых или «шоколадных» глаз. Цвет волос самый распространенный – серый, как говорит моя мама – мышиный. Рост и фигура среднестатистические. Ростом я не блещу, в манекенщицы меня не возьмут, а в магазине при выборе бюстгальтера мне предлагают меньший размер, хотя у меня всегда была хорошая двоечка.

На экране появилось очередное сообщение: «Обиделась? Да ладно тебе… Подумаешь, прЫнц. Ау?»

Достав из сумки зеркальце и еще раз посмотрев на себя, я попыталась найти хоть что-то необычное. Хоть бы цвет кожи оказался другим, так нет, все как у самого обычного человека! Даже цвет глаз самый обычный – серый с рыжими крапинками. А про нос я вообще молчу. В детстве даже в школе называли «курносик». Да, для девушки секс-символа совсем не подхожу.

С Надькой переписываться расхотелось. Все настроение испортила. Пришлось отключить мессенджер совсем. Лучше уж предаваться несбыточным иллюзиям, чем слушать правду жизни. Но мечтать на работе – это словно пытаться перебежать рельсы, когда совсем близко едет скоростной поезд. Времени мало, а поезд все ближе.

Вот, пожалуйста, не успела я подумать об этом, как ко мне направился старший менеджер отдела Виктория – строгая и железная тетка, тридцатипятилетняя стервочка, влюбленная в свое дело. Все мои старания по скоростному закрытию нерабочих файлов почти увенчались успехом. Когда она заглянула в мой компьютер, на рабочем столе красовалась девственная чистота.

– Анастасия, – обратилась она ко мне. Я наивно моргала и пыталась сосредоточиться на глазах, а не на ее пышной шевелюре. Я думала, начес как у Екатерины Великой вышел из моды еще пару веков назад, но ошиблась.

– Да? – Главное – делать хорошую мину при плохой игре.

– Вы отправили предложение клиенту? Я просила вас сделать это утром, в первой половине дня.

– Конечно, – уверенно отвечаю я и попутно стараюсь вспомнить, кому и что я должна была отправить.

– Хорошо. Потому что мне звонили и сообщили, что не получали никакой информации.

– Сейчас постараюсь повторно отправить, – извиняющимся тоном произношу я. – Может быть, произошел какой-то сбой.

– Пробуйте, – бросает она и выходит из кабинета.

Работа, работа, работа… Первым делом, первым делом… А все остальное потом, там, за дверьми «Жаркого солнышка», чтобы оно сгорело в своих лучах.

Моя работа. Помнится, я тоже мечтала о ней, загадывала новогоднее желание и верила, что Дедушка Мороз его исполнит. Но самое интересное начинается тогда, когда желание исполняется, а тебе все равно плохо, потому что какая-то гадина портит тебе идиллию и наслаждение от «сбычи мечт». И все же желания работать в туристическом бизнесе и переехать в столицу исполнились, но последнее категорически отказывается давать хоть малейшую надежду на благоприятный исход.

«Эх, Джонатан… Красивое все-таки у тебя имя», – размышляла я, витая в облаках.

– Отправили? – Как гром ударил голос Виктории.

– Конечно, – утвердительно ответила я. Теперь надо быстро найти подготовленный файл и отправить на адрес клиента. Пару кликов мышкой… и… Зазвонил телефон.

– Анастасия Щербакова, «Жаркое солнышко», – отчеканила я в трубку.

Иногда я не могла побороть смех после этих слов, клиенты тоже усмехались.

– Настя, зайдите к Виктору Петровичу, – выговаривая каждое слово, скомандовала строгим голосом секретарша директора в трубку. – Сейчас же. Он вас ждет.

Сегодня все сговорились, вот и начальство вызывает. Мало мне Виктории, что ли? Нет, гендиректор у нас, конечно, душка – милый пузатый дядька, хотя ему тоже только тридцать шесть, наверное, поэтому Виктория на него и запала. Но он, как оказалось, не любит женщин с высоким начесом. Это я узнала не так давно на корпоративе, посвященном очередному юбилею нашей фирмы. Все веселились в одном из московских клубов. Я не очень люблю такой шум и всеобщие попойки, после которых все перемещаются в сауну или к кому-нибудь на дачу, но пришлось пойти, хотя я честно пыталась отсиживаться в уголке возле бара и потягивать через трубочку мартини, когда на плечо легла пухлая рука директора, а его голос прокричал в самое ухо:

– Не скучай!

Я вроде и не скучала, а старалась получать удовольствие. Пока все были достаточно трезвыми, я даже потанцевать успела и познакомиться с парочкой новых коллег по работе. Но, видимо, все это не входило в перечень директорского веселья, и он предложил:

– Давай выпьем?

Отказывать начальству – смертельный грех, так говорил мой брат, поэтому я нехотя согласилась:

– Давайте.

– Два виски! – крикнул он бармену. Потом оглядел меня с головы до ног и продолжил: – И давай на «ты», я еще не совсем динозавр.

– Хорошо, Витек! – поддержала его я и похлопала по плечу. Он немного удивился такой наглости, но потом рассмеялся и остаток вечера проводил со мной и виски. Скажу честно, я была не совсем этому рада. Но начальство, как и родителей, не выбирают.

Виски был крепким и противным, а директор становился все более веселым и милым. Оказалось, он просто душка. Мы болтали обо всем: о футболе, о машинах, об экономическом кризисе и даже о любовницах и жене. Но когда выяснилось, что мне придется его провожать, то я пожалела, что пила так мало. Иначе бы лежала спокойно лицом в салате и не получила бы смачную оплеуху от жены руководителя с пожеланием отправиться в далекие дали. Что я и сделала, прыгнув назад в такси.

Целый месяц гендиректор, смущаясь, проходил мимо меня в офисе и даже в столовой отводил взгляд. Наверное, переживал за то, что я узнала секреты его личной жизни. А я, к своему сожалению, половины всего и не расслышала, а что и запомнилось, не хотелось вспоминать никогда. И вот теперь он вызывал меня на ковер. Кончились веселые деньки!

Я стояла перед его кабинетом и ждала, когда мне предложат войти. Секретарь связалась с ним и, указав на дверь, сказала, что меня ждут. Коленки тряслись, как у школьницы перед экзаменом.

– Здравствуйте, – всегда надо оставаться вежливой.

– Здравствуйте, Анастасия, – начал он, сдвигая очки на кончик носа и опять рассматривая меня с ног до головы, будто видит в первый раз. – Вы работаете у нас уже второй год?

– Да, – уверенно ответила я.

«Пашу на вас уже целый год, три месяца, две недели, пять дней и еще сколько-то там часов, между прочим», – это, естественно, не вслух.

– У нас открылась новая вакансия, и мы с вашим старшим менеджером приняли решение, что вам пора расти профессионально.

С каких пор такое благосклонное отношение ко мне, особенно со стороны Виктории? Может, хотят, чтобы я молчала обо всех его похождениях? Так я и так никому ничего не скажу. К тому же я почти ничего не помню. Но пока этого никто не знает, это мне явно на руку. Повышение… так повышение.

– Не все так просто.

«Еще бы! Рано обрадовалась!»

– Перед получением должности вам необходимо будет отправиться в командировку. Вы должны наладить сотрудничество с несколькими гостиницами, собрать больше положительной информации, чтобы будущие клиенты смогли в них останавливаться, не пожалев об этом.

– Хорошо, – неуверенно ответила я.

«Только в Гондурас не отправляйте, и на Северный полюс тоже не очень хочется».

– Виктория расскажет вам, как оформить командировку и какую информацию вы должны собрать. Все остальное зависит от вас.

«Что-то здесь не так. Почему молчит о стране, в которую надо отправиться?»

– Я постараюсь. Куда я поеду?

– Это еще не все…

«Опять двадцать пять, куда вы меня отправляете, в ЮАР, что ли?»

– Не все? – насторожилась я.

– Ты вернешься в Москву только тридцатого декабря. И ты не попадешь на вечеринку по поводу Нового года. Виктория сказала, что не было возможности купить обратный билет на другие даты.

«Фух! Я уж думала, что что-то серьезное. Не очень-то и хотелось попадать на ваш корпоратив».

– Хорошо, – нерешительно ответила я. – Куда я поеду?

Я сжала кулачки и про себя стала просить: «Только не Гондурас, только не Гондурас…»

– Лондон. Ты отправишься в Лондон.

Что?! Мне кажется, мои глаза выпрыгнули из орбит, как у мультяшки, и я готова была подпрыгнуть до потолка, понимая, что судьба теперь точно на моей стороне. Лондон… Это был не просто миллиметровый шажок к мечте, это больше походило на сверхзвуковой скачок в космос! Я отправляюсь в Его страну! К нему!

В порыве неимоверной радости я подскочила к Виктору Петровичу и крепко его обняла.

– Спасибо. Спасибо огромное. Я вас люблю.

Он снял очки и, поморгав несколько раз, озадаченно проговорил:

– А вот этого не надо.

– Да, да, да! Все что захотите. Только отправьте меня быстрее в Лондон, к Джонатану!

– К кому?

– Что? – переполошилась я. – То есть отправьте меня, я обещаю выполнить свою работу четко и к положенному времени.

А остальное я прокричала у себя в голове:

«Отправьте меня к нему! К Джонатану! Мечты должны сбываться! Я еду к тебе! Держись!»

Конечно, ведь я не знала, да и не хотела верить в то, что там меня ждет работа, а не церковь и подвенечное платье. Что жизнь не так проста, а Вселенная если и дарует тебе шанс, то второго и третьего обычно не дает. И ты сам должен доказать, что чего-то стоишь и достоин своей мечты, какова бы она ни была. Но об этом я предпочитала думать потом, ведь не зря же моей любимой книжной героиней была Скарлетт.

Глава 2 Сногсшибательная новость

Все-таки если у тебя есть лучшая подруга, то тебе веселее жить. Кто еще может тебя зарядить нечеловеческим позитивом после того, как сломает твою самооценку на корню. Конечно, самая близкая и лучшая в мире подружка.

Закончив лекцию о том, что на обычных девушках завсегдатаи журнальных страниц не женятся, да и не влюбляются в них, чего уж там, причем подкрепив слова фотографиями других известных личностей и их жен, Надюха все же решила, что лучше попробовать встретиться со своей мечтой и реветь от того, что меня отвергли, чем реветь просто так, сидя на попе, потому что упустила свой шанс. У меня был один, по словам Нади, отличительный от других признак – «загадочная русская душа». А это, знаете ли, не просто какой-то там другой цвет кожи или накачанный зад. Это, можно сказать, пиковый туз в рукаве, главная фишка в игре и, развенчивающий мою обыкновенность и стирающий многие препятствия на пути к заветной цели. Так что мы, не раздумывая, приступили к составлению стратегического плана по захвату ничего не подозревающего сердца звезды!

И если с планом все было понятно, то с его реализацией мне предстояло разбираться самой и уже на месте. И это немного пугало, потому что таких грандиозных целей я еще себе не ставила. И тем более никогда не планировала их осуществление. Как говорят у меня на родине: «Лиха беда начало!» или «От винта!».

Лондон – Мекка толерантности и сдержанных улыбок – встретил меня сырым снегом и ужасным холодом. И влюбиться в него с первого взгляда, как обещали многие, я не смогла. Интересно, почему он так нравится всем? Ужасный город. Нет, я, конечно, хорошо переношу дожди весной и осенью и снег зимой, но такая погода, как здесь, – это просто верх женского непостоянства. Утром солнце, днем снег с дождем, а вечером мороз, отчего по утрам можно поскользнуться и сесть на попу. Ужас! А все еще так мило улыбаются и приветливо щебечут: «Hello». Англичане счастливы, скоро Рождество, везде горят огоньки, растянуты красные гирлянды флажков, сверкающие елки и море подарков и скидок в магазинах. Одна я не в состоянии насладиться этим. У меня работа! И Новый год только через несколько дней, только уже не здесь, а далеко-далеко в родном городке.

Нет, я, конечно, благодарна Виктору Петровичу за то, что он отправил меня в ссылку, а Виктория растянула ее из-за отсутствия обратных билетов, но вот какая несправедливость угнетала, у меня нет даже минутки, чтобы пробежаться по плану стратегии и выполнить хоть один из его пунктов – посетить место детства и отрочества звезды, злачные места, театры, не говоря уже о том, чтобы наведаться в те бары, где мой «возлюбленный» был замечен на днях этими вездесущими фотографами. Он гулял где-то здесь, в этом же городе, а я не могла уйти, ответственно выполняя все, что от меня требовало «Жаркое солнышко».

Но я была бы не я, если бы не смогла придумать что-то интересное, чтобы сбежать от выполнения своих обязанностей. Решительно отказавшись от транспорта, предлагаемого отелем, с которым я только что налаживала контакты, отправилась к следующему пешком. Он располагался между двумя районами, но в том, который по плану совпадал с пунктом номер один, где говорилось:

Пункт 1. Найти район, где живет «этот» и попытаться случайно его встретить.

«Так себе пункт, – размышляла я. – Ничего тут страшного нет – подойти к дому и подождать немного, осмотреться, а потом, когда Джонатан покажется… Случайно подвернуть ногу и упасть к нему в объятия, как в этих милых фильмах про любовь. Здесь даже особого актерского мастерства не требовалось, потому что я и так была мастером получать всякие травмы».

Куда сложнее было с пунктами два и три. Можно миллион раз подстроить будто бы случайную встречу, но не у каждого хватит мозгов и обаяния, чтобы эта встреча не стала последней. Надежда смеялась и предлагала мне заговорить о «нофелете», но я, надувшись, отвечала ей, что этот вариант с бритишами не прокатит. Поэтому стоило придумать что-то особенное, но в этом пункте стратегии фантазия подводила меня.

Поправив шарф, который накрутила поверх теплого пуховика, я порадовалась теплым уггам и натянула шапку по самые брови. Может, красота и требует жертв, но если я превращусь в Снежную королеву, то придется растапливать не только его сердце, но и мое. От этих мыслей внутри немного потеплело, поэтому, схватив веру в чудо под мышку, я поспешила к ближайшей станции метро.

Спускаясь, я попутно у всех выспрашивала, как добраться до района Ноттинг-Хилл, и для себя отмечала, что англичане очень даже добродушные люди, нечего их записывать в молчунов и снобов. Всегда улыбаются, говорят «please» и «excuse me», охотно помогают и загадочно подмигивают. В итоге блуждала я недолго, потому что после того, как один из добродушных бритишей рассказал мне, как попасть на нужную улицу, сто пятнадцать раз поворачивая налево и примерно столько же направо, я у каждого поворота просила о помощи другого и уточняла дальнейший маршрут. Но никак не могла найти дом, в котором прошло детство и отрочество моего «возлюбленного.

Ожидая на обочине «волшебного пинка», разобиженная на всех и вся на свете, промерзшая так, что зубы отбивали что-то в ритме The Beatles, я смотрела и не видела ничего похожего на то, что рассматривала в Google до поездки. Хотя дом напротив, абсолютно белый, как дворцы в диснеевских мультиках, в три этажа и пять подъездов, с коваными заборчиками и перилами вполне мог быть им. Фасад дома затеняло какое-то разросшееся во всех направлениях дерево, ветки которого сплетались сами по себе, и, если бы не адрес на стене дома, я бы не поняла, что это и есть тот самый волшебный Грааль, который я разыскивала последние тридцать минут.

Ошалев от радости (как же, это первый стратегический успех) и выкрикнув победный клич, не сводя взгляда с дома, я направилась переходить не особо оживленную автомобильную дорогу. Эйфория затуманила не только разум, но и зрение, отрезав обзор чего-либо другого, кроме этого волшебного домика, поэтому, когда я услышала визг тормозов, совсем не почувствовала боли в правом боку и не поняла, что за сила меня толкнула и повалила набок. Через мгновение взгляд сфокусировался, и я увидела, как быстро приближался ко мне асфальт. Последними мыслями стучало в голове: «План провален! Шеф, мы в опасности!»

Падение вышло не очень жестким, как мне показалось. И после того как я собралась с мыслями и смогла сесть и обернуться, то увидела серебристый «Пежо». Мои ноги лежали под капотом, я пошевелила пальцами. Работают! Почему-то захотелось перевернуть название сбившей меня машины, так как сейчас я находилась именно там. И знала, что если и выберусь из такой сложной ситуации, то следующего шанса найти «замок принца», возможно, больше и не представится.

А еще ругала себя за то, что не смогла исполнить план в нужной последовательности.

Глава 3 Милая англичанка

Конечно, я видела, как из машины сразу же выскочила немолодая расстроенная англичанка. Почему-то ее внешность и возгласы давали понять, что она жительница Туманного Альбиона – бледная, стройная и орущая по-английски.

– Sorry! Sorry! – кричала она.

«Какое sorry, – подумала я. – Это ж Е, П, Р, С, Т и весь алфавит, вместе взятые!»

Сразу никак не получалось разобрать всех ее взволнованных речей, но отличная память, натренированная на американских фильмах, помогла мне осознать, что она кричала уже что-то другое, более пугающее:

– Кровь! Кровь! У вас идет кровь!

Боль отдалась в виске. Я протянула руку и нащупала рану у самых корней волос. Потом посмотрела на пальцы – точно кровь, совсем немного, даже не стоило так орать. Вокруг собирались люди, я чувствовала холод во всем теле, асфальт совсем не грел. Женщина, которая вышла из машины, продолжала взволнованно щебетать возле меня:

– Я отвезу вас в больницу. Там вам окажут помощь. Все будет хорошо.

– О’кей, – кивнула я.

Говорила же, англичане очень добродушные и милые люди. С помощью блондинки из «Пежо» я осторожно поднялась на ноги и побрела к ее машине, будь она неладна. Еще раз взглянув на дом Джонатана, мысленно сказала ему «пока» и села в автомобиль, где играла приятная музыка и пахло ванилью. Леди пристегнула меня ремнем безопасности.

«Осторожная! Где только гуляла эта ее осторожность, когда она сшибла меня с ног?!»

За окном замелькали дома, и я закрыла глаза, чтобы не рябило. Леди привезла меня в отделение «Скорой помощи» и сказала, что все оплатит и я могу не волноваться по этому поводу.

«Мне-то чего волноваться, не я сбила пешехода…» – Возмущение топило мое ангельское терпение. Но я помалкивала, исходя из соображений своей безопасности, не хотелось, чтобы все знали, что я переходила дорогу в неположенном месте и почти с закрытыми глазами.

Небольшая приемная поликлиники, куда мы вошли, встретила шумом потолочных ламп и тихим говорком одной из сестер у стойки, пахло здесь так, как и в любой больнице, – чистотой и лекарствами. Меня посадили в кресло-каталку и отправили в смотровую палату, где врач обработал висок и заклеил ссадину пластырем. В это же время он пытался расспросить о моем состоянии и причинах аварии, которые я пыталась скрыть:

– Как вас зовут?

– Стася.

– Сколько вам лет?

– Двадцать один.

– Где вы живете?

Тут мне пришла гениальная мысль. Конечно, надо знать, что, когда ко мне в голову приходят гениальные мысли, лучше их сразу отбросить в сторону, но больше ничего придумать мне не удалось, поэтому:

– Не помню, – ответила я, потому что меня жутко раздражали его холодные руки и запах изо рта.

Доктор удивился. Кажется, даже волосы на его седом затылке немного зашевелились. Он поправил очки и пристально посмотрел на меня карими глазами.

– Мне кажется, у меня провал в памяти, – обреченно пролепетала я и опустила глаза.

– И как давно вы это заметили? – встревоженно задал очередной вопрос доктор, разглаживая пластырь у меня на виске.

– Что заметила? – наивно удивилась я.

– Как что? – На его лице негодование. – Провалы?

– Доктор, какие провалы? – сквозь смех произнесла я.

Врач замолчал. Я заулыбалась, виновато отводя взгляд:

– Простите, это шутка. Со мной все в порядке. В смысле голова работает нормально. Я почти не ушиблась, просто ссадина.

Этого доктору недостаточно, и шутки он не любил и шутников тоже, пришлось терпеть фонарик, светящий мне в глаза. Потирая бедро, я объяснила врачу, что удар пришелся как раз туда, где могла бы быть отличающая меня от других выпуклость. Но через несколько минут, когда в смотровой палате появился крепкий мужчина в зеленом костюме с каталкой, я пожалела о том, что вообще заговорила об этом. Меня положили на каталку и повезли делать снимок, лампы на потолке ярко светили в глаза, сбившись со счета, я прикрыла веки, вновь ругая себя за то, что иду на поводу у своих бредовых идей.

Оказалось, перелома нет и трещин тоже. Зато теперь есть лондонское черно-белое фото моей попки. Класс! Приеду домой, украшу стену своего скромного жилища этим шедевром.

Взяв в руки снимок, я направилась в приемное отделение, где меня ждала расстроенная англичанка, разрушившая все мои планы. Леди болтала с кем-то по телефону, не хотелось мешать, поэтому я просто стояла у нее за спиной и бессовестно слушала английский треп.

– Привезти ее к нам? – спрашивала она у кого-то на том конце. – Думаешь, так будет удобно? Да, сегодня Рождество…

Вот ведь сегодня и правда было католическое Рождество. И я, хоть и не католик, все равно хотела получить хоть маленький презент от Вселенной. Хотелось хоть глазочком увидеть Джонатана. Где он, интересно, сейчас?

– Да-да, – продолжала она. – Думаешь, не я виновата в аварии? Я сбила ее. Хорошо, привезу и попробую по дороге уговорить не писать заявление. Хорошо. Хорошо.

Заявление? Что за заявление? Мне не нужны лишние проблемы, никакое заявление я писать не собиралась. Сама виновата, зазевалась и не увидела «Пежо», но от приглашения провести Рождество в компании, пусть и от такой странной дамы, отказываться не хотелось, не сидеть же в номере и пить одной теплое шампанское? И к дому Джонатана ночью не пойдешь, что там делать, когда все празднуют, а по телевизору только каналы на английском и немецком, с их неповторимым юмором, конечно, лучше в гостях. К тому же Надюха бы мне никогда не простила, что в Рождество, то есть в праздник, я осталась в номере одна. Расстраивать подругу и подводить босса – смертельный грех, так что я решила, что соглашусь, не раздумывая.

Пока я размышляла, леди повернулась и осуждающе посмотрела на меня.

– Давно вы здесь стоите?

– Нет, – соврала я. – Только что подошла. Вот. – Я протянула ей фото своей попки.

– Все нормально, переломов нет. Можно ехать домой.

Она хитро улыбнулась.

– А где вы живете?

– В отеле, – тоскливо призналась я. – Мне надо немного проехать на автобусе, потом на метро, а там еще пешком минут пятнадцать. Я здесь в командировке, совсем одна…

«Ну, давай, пожалей меня».

Я уже хотела соврать, что мне придется идти пешком через большой пустырь ночью, а леди все не предлагала отпраздновать Рождество у нее, оставалось ковылять самой. И, только повернувшись к выходу, я услышала:

– Подождите. Не согласились бы вы провести Рождество с моей семьей, у нас дома? Все-таки я вас сбила… Да и в компании отмечать веселее?

– Конечно! – обрадовалась я. Но более сдержанно добавила: – Буду очень рада, спасибо.

И мы направились на стоянку, я опиралась на руку сбившей меня англичанки.

– Я Клер, – представилась она.

– Стася, – отозвалась я.

– Какое интересное имя.

– Русское, – переполненная гордостью, уточнила я, чем очень развеселила новую знакомую, которая оказалась очень даже милой женщиной, как, впрочем, и все бритиши. Мы всю дорогу болтали, меня попросили рассказать о России и о себе, пришлось объяснять, что на самом деле я Настя, но друзья зовут меня Стася. И что я, раз мы собираемся вместе справлять Рождество, могу их считать друзьями. Клер смеялась и сетовала на то, что я слишком много говорю. А мне оставалось только думать, что наша неловкая ситуация и кошмарное знакомство никому не испортят праздничного настроения. А потом она поведала немного о себе и своей семье, но много рассказать не успела, потому что вскоре мы уже припарковались у обочины. За окном поджидала вечерняя темнота, я озиралась по сторонам, как «ежик в тумане», стараясь не отставать от новой знакомой и разобрать, в каком районе мы находимся.

– Не узнаешь местность? – спросила, улыбаясь, Клер.

– А она должна быть мне знакома? – удивилась я и поежилась от холода, пряча руки в карманы пуховика.

– Там, дальше по дороге, я тебя и сбила.

– Да?

Я закрутила головой в поисках того самого дома, с которым, как мне казалось, я уже попрощалась. Вот удача! Завтра точно завалюсь к Джонатану в гости.

«Вот так, внаглую, и завалишься? – спрашивало подсознание. – С этим пластырем на виске и хромоногая?»

«Нет, – обреченно ответила я сама себе. – Лучше буду ждать его весь день на лесенке соседнего подъезда и просто посмотрю на него издалека, а потом можно будет еще целых полгода сходить по нему с ума. И это станет самым дорогим подарком на Рождество».

Но подарок, кажется, ждал меня уже здесь и сейчас. Мы с Клер поднимались по ступеням уже известного мне дома, мимо странного дерева и лысых кустов, и сердце забилось чаще. Моя спутница постучала по двери этой странной металлической штукой, и спустя мгновение дверь ей открыл седой мужчина с шикарным пивным животом. Это точно был не Джонатан, что немного расстроило, но я и так уже сегодня получила сполна, так что пришлось улыбнуться этому дяденьке и войти в дом.

– Стася, – представилась я, протягивая руку.

– Ричард, – ответил мужчина. – Хорошо, что ты согласилась провести этот вечер с нами.

– Да, – неуверенно ответила я, рассматривая небольшой холл. Здесь тоже пахло ванилью, а еще корицей и другими пряностями. На стенах приятного бежевого оттенка теснилось множество семейных снимков, которые, я посчитала, пока невежливо рассматривать. Вверх уходила лестница, а за ней, на первом этаже, наверное, находились кухня или гостиная. Вокруг горело много ламп, холл выглядел очень светлым и уютным.

«Ничего себе, типичный дом англичанина», – подумала я.

– Сейчас я покажу комнату, в которой ты сможешь отдохнуть, – спохватилась Клер.

А я спохватилась, что не расспросила о соседстве Джонатана Коула. И решила это исправить, пока никто не разбежался:

– Простите, – начала я, стягивая шапку. Мне стало немного душновато. – Когда вы меня сбили, я искала дом Джонатана Коула. Понимаете, я очень люблю его фильмы, и это очень странно прозвучит, но и его самого.

Клер и Ричард переглянулись, что меня немного насторожило, потому что так иногда смотрела на меня Надя.

– Извините. Я не сумасшедшая, что бы вы сейчас обо мне ни подумали. Понимаете, мне хотелось бы хоть издалека посмотреть на него, понять, так ли он прекрасен, как на экране. Успокоить свое растерянное сердце и вернуться домой со спокойной душой. Я не хочу причинить ему вреда или что-то такое, просто посмотреть на него и…

«Надеюсь, у меня получилось этим монологом не выставлять себя совсем уж сумасшедшей фанаткой. Поверьте мне, что я белая и пушистая, просто не умывалась после аварии, а эпиляцию делала два дня назад».

Они вдруг заулыбались. Что бы это могло значить? Прохожие на улице, у которых я спрашивала про дом Джонатана, тоже мне как-то странно улыбались.

– Так вот, – продолжала я, пока они молчали. – Вы, случайно, не знаете, где он живет?

Пауза, кажется, затягивалась. Я чувствовала себя все более неловко и неуместно. Захотелось тут же сбежать и даже отпраздновать Рождество в номере с теплым шампанским.

«Видимо, все-таки перегнула палку я с этой любовью».

Облизнув губы, я уже собиралась сказать, что ладно с ним… с Джонатаном, пусть выбросят все из головы, когда Клер еще раз взглянула на Ричарда, вздохнула и протянула мне руку, вновь представляясь:

– Клер Коул.

– Стася Щербакова. – Я смущенно пожала ей руку. – Подождите… Я что-то не поняла? Как вы сказали?.. Коул?

– Да. Я Клер Коул, а он, – она показала на мужчину рядом с собой, – Ричард Коул.

Мне в глаза бросилось фото, где эти Коулы обнимали за плечи симпатичного улыбающегося «принца» Коула! Моего «принца»! Все еще не веря себе и им, я вкрадчиво поинтересовалась:

– И вы?..

– И мы родители Джонатана, – как ни в чем не бывало продолжала леди.

«Ничего себе… Вселенная, вот это пинок ты мне дала!»

– Шутите? – неуверенно спросила я. То-то мне их лица показались знакомыми. Но узнать сразу того, кого мельком видел пару раз на экране монитора, не так просто. Сложно было поверить, что передо мной «живые» родители Джонатана.

– Нет. Не шучу, – заверила Клер.

– И вот это значит… – Я обвела руками помещение.

– Дом, где мы живем, – продолжала она.

– И где бывает?..

– Да, Джонатан иногда бывает здесь, когда возвращается в Лондон.

– И я… И вы… И мы… и… – Я, похоже, забыла английский, да что говорить… и русский тоже.

Они смотрели на меня как на полоумную, но, кажется, с пониманием. И это радовало.

– Ничего себе, – сказала я по-русски.

А дальше произошло именно то, чего я от себя не ожидала. С визгом и писком я набросилась на них, обнимая и крича:

– Вы мама и папа Джонатана! – Это было еще по-русски. Потом я слегка отстранилась и, посмотрев то на одного, то на другого, проговорила на английском, уже более сдержанно:

– Простите, это во мне заговорила моя загадочная русская душа. Очень приятно познакомиться, мистер и миссис Коул.

Они понимающе похлопали меня по спине и сказали, что Рождество наступит только ночью. И чтобы я пока подождала с проявлениями своих чувств. Наверное, они могли выставить меня сразу за дверь, опасаясь моих расспросов и того, что я накинусь с объятиями на всех членов семьи, но не выставили. Мне не хотелось думать о причинах, по которым они оставили меня у себя, поэтому я просто потерялась в пересчете пунктов плана и решила, что стоит вести себя более сдержанно, чтобы не спугнуть Удачу. А ведь теперь я нуждалась в ней еще сильнее.

Глава 4 Merry Christmas

Справившись с чувствами и с тем, что Клер стала немного прохладнее разговаривать, хоть все еще, кажется, и ощущала вину передо мной, я согласилась отдохнуть в одной из комнат, как предписал мне врач. Оставив верхнюю одежду в холле, мы стали подниматься на второй этаж. Я украдкой разглядывала фотографии семейства Коул, висящие вдоль всей лестницы. Вот Джонатан – маленький темноволосый мальчуган – играет с сестрами в детском городке, одна из них ловит его с горки. Вот он с сестрой – худощавый подросток с пристальным взглядом и нервной улыбкой. И наконец, тот самый – красавец-актер с шикарными острыми скулами, взглядом усталого странника и кривоватой ухмылкой, сдергивающий трусики с девушек любого возраста.

Я поспешила за Клер, которая не заметила моего отставания и красных щек. Она показала комнату Виктории – старшей дочери, комнату Лиз – средней дочери, комнату Клаудии – младшей дочери, то есть младшего сына Джонатана, которая находилась на третьем этаже. Оказывается, она на самом деле думала, что у нее родится третья дочка, но на свет появился мальчик.

– Очень миленький мальчик, – заметила она, и мои щеки заполыхали сильнее.

«Кто бы сомневался…» – молча съехидничала я.

Она не открыла мне двери в его апартаменты и не предложила войти, просто предупредила:

– Он не любит посторонних на своей территории.

Но мне на самом деле доставляло удовольствие только то, что я просто случайным образом попала в эту семью, что могу проникнуться тем, как он жил, кто те люди, которые его все это время окружали, кто его семья. Сейчас мне было достаточно и этого.

Она улыбнулась мне. Я тоже улыбалась, как законченная идиотка, но именно так я себя сейчас и чувствовала. Моя чаша переполнилась счастьем до краев, и я боялась только одного, чтобы все это не выплеснулось наружу и не затопило остальных.

– Ты можешь отдохнуть в соседней комнате. Это гостевая и единственная комната, в которой почти никто никогда не жил, поэтому никто не будет против.

Вновь меня охватила скованность, и странность моего положения уже чуть не заставила сказать, что все нормально, но мне пора возвращаться в гостиницу. Но я проглотила обиду и молча прошла в комнату. Вот такие «милые» бритиши.

– Располагайся, а я должна закончить с ужином, – сказала Клер и, похлопав меня по плечу, скрылась. Мне были слышны только ее шаги, а еще скрип половиц, когда она спускалась по лестнице.

– Зато через стену комната Джонатана… – Я показала язык двери и закрыла ее, чтобы в тишине собраться с мыслями и все обдумать.

«Если бы Надюха узнала, где я буду справлять Рождество, она бы не поверила! Она никогда в меня не верит…» – это первое, что пришло мне в голову, поэтому набирать ей я не стала. Стоило совершить более важные звонки, например в гостиницу, в которой я так и не появилась по работе. В офис в Москве, где ждали моего отчета. И только после того, как я выслушала монолог Виктории о моей безответственности, я смогла лечь на кровать, расслабиться и осмотреться.

Комната была уютной, даже учитывая то, что в ней никто почти и не жил. Голубые стены, мягкое голубое покрывало на кровати, на окне никаких штор, только занавеска из крупных бусин, которые отражают скудный лондонский свет и бросают блики на стены. У окна пристроились старый деревянный стол и простой складной стул, почти как у меня дома. Где тоже иногда пахнет ванилью и корицей.

Но главное, что за стеной – комната Джонатана, я могу помечтать о том, как там интересно. О том, могла бы я злоупотребить гостеприимством и пробраться в нее или представлять, как там все устроено.

«Нет, скорее всего, нет, – сказала я себе, – не смогла бы, потому что совесть иногда еще подавала признаки жизни».

И именно она заставила меня достать из большой сумки две матрешки, которые отлично подходили для рождественского подарка новым знакомым, пусть и банально, но зато символично. А менеджеры отелей обойдутся и без них, пусть сами отправляются в Россию морозить носы. Хватит им водки, каждому по подарочному набору. Я бы тоже от нее сейчас не отказалась, потому что в голове шумело, а бедро немного ныло, и все же хотелось кружиться и пританцовывать от радости. Я вскочила с кровати, закружилась и, снова упав на покрывало, поделилась пережитым с матрешками:

– Нет, я точно сумасшедшая! Но самая счастливая сумасшедшая в мире!

Подняв глаза к потолку, стала заинтересованно рассматривать трещинки. Мне казалось, что они похожи на линии на ладонях, линии судьбы, которые могут вывести тебя туда, куда ты сам не ожидаешь. Потянувшись, я еще раз улыбнулась и даже не заметила, как глаза закрылись, и я провалилась в сон. Мне снился он. Самый красивый и самый желанный мужчина на свете.

Все происходило как наяву. Голубой плед и его убаюкивающие руки, ласковые слова, он гладил меня по волосам и шептал что-то очень нежное в затылок, а когда я решила развернуться к нему лицом и посмотреть в глаза, то картинка застыла, я оказалась сторонним наблюдателем, а рядом со мной появилась Надюха. С усмешкой она смотрела то на меня, то на «моего принца».

– И ты веришь во все это? – вдруг спросила она. – Очнись, он никогда не будет с тобой. Это сказка. Понимаешь… СКАЗКА. Для таких, как ты, не бывает сказок со счастливым концом!

Я разозлилась и кинула в нее матрешкой, попав точно в лоб. Пусть знает, как прерывать мою идиллию. Матрешка упала, и все ее содержимое разлетелось по комнате. Дымка сна тут же рассеялась, и я села на кровати.

«Вот зараза. Такой сон мне испортила! Сказка. Да, что она знает о сказках».

Осмотревшись, я заметила, что действительно была накрыта пледом. Часы на стене показывали восемнадцать тридцать, полчаса беспокойного сна, а казалось, что вечность. Сладко потянувшись, вспомнила, что в Москве сейчас только половина третьего и никакого праздника, а у меня намечается крутая вечеринка, которую я ни за что не пропущу. Стоило срочно привести себя в порядок и быть готовой к встрече Рождества, чего бы оно мне ни готовило.

«Санта?! Может быть, он тоже исполняет желания послушных девочек?»

Я нашла ванную комнату, которая располагалась напротив от гостевой, и умылась, потом вернулась назад, сложила плед и нарисовала себе приличное лицо. Легкий румянец, пушистые ресницы и нежно розовые губы. Это все, чем располагала моя сумочка. Но и так, на мой критический взгляд, я выглядела премиленькой. Вспомнив, что Клер собиралась готовить ужин, решила не злоупотреблять гостеприимством, а направиться в кухню и помочь моей новой знакомой. Ориентируясь по запаху, я приближалась к святая святых, где что-то шумело и жужжало, поэтому вышло так, что я оказалась у двери незамеченной и опять подслушала непредназначенный для меня разговор.

– Думаешь, мы правильно поступили, что пригласили ее на ужин? – спрашивал женский голос.

– Да. А что тебя так беспокоит? – волновался мужской.

– Джонатан сойдет с ума, когда узнает, что у нас посторонний в гостях, – это была Клер.

– Но ты не могла знать, что эта девушка одна из его поклонниц. И к тому же завтра ее нужно отвезти в участок для дачи показаний, – успокаивал Ричард.

– Не думаю, что она обвинит меня.

– Нет, но… – Ричард не договорил, потому что послышался звонок.

Я вздрогнула и задела какую-то картину, висящую на стене. Слава богу, она не упала, а моя сообразительность подсказала, что пора бы обозначить свое присутствие и войти в кухню, пока меня не посчитали шпионкой и не выставили за дверь.

– Добрый вечер, – пролепетала я.

– Отдохнула? – забеспокоилась Клер.

Ричард прошел мимо меня со словами:

– Я пойду открою дверь.

Я проводила его взглядом и, улыбнувшись, ответила:

– Да. Могу я чем-нибудь помочь?

Мне хотелось отвлечь от себя внимание, чтобы не обсуждать инцидент и не врать, что я ничего не слышала.

– Оу… Пф-ф-ф… Даже не знаю, – замешкалась Клер. – Ты сможешь порезать сыр?

Она протянула мне какое-то необычное приспособление для нарезки сыра и сам сыр.

– Хорошо, – согласилась я, озираясь. – Попробую.

Кухня была огромной. Огромной – не в смысле большой, а просто огромной, учитывая даже то, что их таунхаус не такой и большой. По всему периметру кухни располагалось множество ящиков как на полу, так и на стенах. Два холодильника, плита, духовка. Пахло специями, свежим сельдереем, сдобным хлебом и жареной курицей. Мой живот предательски свело, ведь я не обедала, но пришлось приказать ему замолчать и разглядывать дальше все вокруг, чтобы отвлечься. Из кухни открывались три двери. Одна – та, в которую я вошла, а другие две выходили куда-то в другие помещения, о которых мой любопытный нос хотел все знать. Посередине стоял круглый обеденный стол с пятью стульями, скатерть и сиденья стульев были сшиты из одинаковой ткани цветочного рисунка. В центре стола красовалась ваза с фруктами.

Приноровившись резать сыр, я думала о том, что моя компания совсем неподходящая для сегодняшнего праздника. Думала о том, что говорила Клер насчет моего незапланированного вторжения в их размеренную жизнь. Что ж, непрошеный гость хуже кого там, как у нас говорят? Хотя… Стоп. Я прошеный гость. Меня пригласили. И я изначально не собиралась писать никакого заявления!

– Клер, – я хотела сказать ей все по этому поводу. – Я не собираюсь обвинять вас.

Клер пристально посмотрела на меня, решаясь что-то сказать, но не успела. На кухню вихрем влетела высокая стройная блондинка и кинулась обнимать и целовать женщину напротив меня.

– Привет, мам, – сказала девушка. – Как дела?

Клер в нерешительности все еще смотрела на меня, потом, будто опомнившись, обняла дочь и тоже поцеловала. Я опустила глаза и стала сосредоточенно резать сыр.

– Все хорошо, Лиззи. А где Брендон?

– Брендон беседует с папой в гостиной. – Девушка схватила со стола кусочек свежего перца и стала грызть. Меня она не замечала.

«Обычная!» – барабанили в голове слова Надюхи. Я злилась. В этот момент ножик для резки сыра соскользнул и полосонул меня по пальцу.

– Блин, – выругалась я на своем родном языке, разглядывая палец. Что за невезение?! Слава богу, он не пострадал, я задела только ноготь.

– О! У нас гости?! – И они обе уставились на меня, разглядывающую палец и улыбающуюся непонятно чему.

«В любой непонятной или нехорошей ситуации улыбайся!» – забыла, кто это говорил, но действовало всегда безотказно. Пауза затянулась, а у меня начинало сводить скулы от улыбки. Я ждала, что Клер начнет говорить и представит меня своей дочери, но она почему-то не решалась, и я представилась за нее:

– Я Стася. Клер сбила меня машиной сегодня днем. И пожалев, решила пригласить к вам на праздник, – прозвучало как-то неуверенно, но честно. О том, что я безумная фанатка ее брата, пришлось промолчать.

– Мама, с тобой все в порядке? – испугалась Лиззи.

– Со мной все хорошо, дорогая. Скорее, надо беспокоиться за Стасю.

– Да не стоит. У меня тоже все хорошо, небольшая ссадина. Она меня совсем не беспокоит, – про бедро я промолчала. Да и зачем говорить, если мы никогда больше не увидимся. Сейчас меня беспокоил мой сломанный ноготь. Как же это бесит, когда ноготь сломан под самый корень!

– Я рада, что с тобой все хорошо, – обрадовалась Лиззи и нежно прислонилась своей щекой к материнской. – Ну, а у тебя что случилось?

Это, похоже, уже было адресовано мне.

– Да, ерунда, – успокоила я. – Просто ноготь задела резкой для сыра.

Блондинка подошла ближе и сказала мне на ухо:

– Ненавижу резать сыр. Я всегда от этого отлынивала.

Она подхватила меня под локоть и потащила за собой.

– Пошли, я дам тебе пилку для ногтей. Это, – она показала на палец, – так оставлять нельзя.

Я поплелась за Лиззи, посматривая на Клер, которая хитро улыбалась.

«Наконец-то она немного расслабилась, – подумала я. – Наверное, ей сейчас было тяжелее, чем мне. Сбить человека – это ведь не шутки. Надо позже еще раз успокоить ее и сказать, что я не собираюсь обвинять ее и подавать заявление в полицию».

Лиззи и я стояли в холле возле входной двери. Она копалась в своей сумке, болтая всякую ерунду о том, сколько всякого барахла хранит ее как бы «дамский ридикюль», а того, что надо, вечно не отыскать, а я по привычке улыбалась. В этот самый момент раздался звонок, заставший нас врасплох.

– Кто-то еще пришел. – Лиззи оторвалась от поисков и открыла дверь. Заглянув за плечо девушки, я потеряла дар речи: в проеме стояли Джонатан и его прекрасная напарница по последнему фильму – Скарлетт. Мне показалось, что я самая маленькая, самая незаметная и самая противная букашка в мире, которая пробралась в гости к тем, кто ее не ждал. Мне хотелось исчезнуть, просто испариться, чтобы никогда не видеть, так жалко я выглядела со стороны.

«А ведь я говорила!» – повторял в мыслях противный Надькин голосок, который никак не хотел затыкаться, хотя я пыталась его придушить.

Первым в дверь вошел Джонатан, он выглядел великолепно, впрочем, как всегда. На голове у него красовалась шапочка Санты, ноги обтягивали черные джинсы, на плечах черный кожаный бомбер, под которым были еще спортивная кофта с капюшоном и рубашка. Шикарная Скарлетт просто откинула за спину каштановые локоны и ослепительно улыбнулась, следуя за парнем. Они втроем, вместе с Лиззи, обнялись и поздравили друг друга с наступающим Рождеством. Пока сестра Джонатана закрывала входную дверь, вся компания перебрасывалась незначительными фразами, спрашивала, как у кого дела, как перелет и все в этом духе. Меня совсем не замечали, чему я, если честно, была только рада. Встреча с «мужчиной моей мечты» заставила меня превратиться в камень, я делала вид, что меня здесь нет. Такой себе камень-невидимка. Машинально я спрятала поломанный ноготь за спину и продолжила неприлично пялиться на объект своих мечтаний. В голове бушевал ветер.

Скарлетт первой заметила меня и улыбнулась, вообще она показалась мне такой приземленной и простой в обтягивающих джинсах, белом свитере и короткой дубленой куртке, что я ответила улыбкой и взмахом руки, но тут же спрятала ее опять за спину. Джонатан немного смутился под моим пристальным взглядом, отчего я смутилась в ответ и опустила взгляд, рассматривая носки.

– Привет. – Его грудной низкий голос что-то задел внутри меня, и это что-то перевернулось, делая сальто-мортале.

Неожиданно, сглаживая это замешательство и прерывая молчание, Лиззи сменила позицию и переметнулась ко мне. Приобняв и подтолкнув слегка вперед, она выпалила:

– Это Стася. Мама сбила ее машиной сегодня.

– Что?! – одновременно заволновались гости, и на их лицах появилась озабоченность.

– С мамой все в порядке? – забеспокоился Джонатан.

– Да. Она готовит на кухне, – успокоила Лиз.

– Со мной тоже, – смущенно вставила я свои «пять копеек».

Джонатан кивнул в мою сторону и скрылся в кухне, оставив Скарлетт с нами.

– Я Скарлетт, – представилась она, протягивая мне руку, на что я все сильнее пыталась спрятать свою. Вообще я мало понимала, что делаю и что должна делать. Голоса не было слышно, но я понимала, что что-то шепчу, двигая губами. Вся масса чувств, что я пережила за день, надвигалась на меня с такой скоростью, что я понимала: еще чуть-чуть, и сдержать этот поток эмоций я не смогу.

– Что? – переспросила девушка, наклоняя ко мне голову. Лиззи опять вернулась к сумочке и была поглощена этим процессом, не обращая на нас внимания.

– Настя Щербакова, «Жаркое солнышко», – выпалила я по-русски. Хорошо, что американцы не знают русского.

– Она иностранка? – обратилась Скарлетт к Лиззи. – Ты понимаешь меня?

– Все она понимает, – заверила ее та. – Просто она, похоже, слегка в шоке от увиденного. Две звезды мирового масштаба… И все такое.

– Ты знаешь, кто мы такие? – безэмоционально поинтересовалась она. Похоже, я потеряла для нее всякий интерес после объяснений Лиззи. И для Джонатана, наверное, потеряю тоже.

– Да, – пожала я плечами.

– Ну, я же говорила, – подтвердила свои догадки сестричка Коул. – Две звезды – это слишком неожиданная встреча для простых смертных. Ничего, сейчас я ее приведу в чувства, а ты иди к моему брату.

– Да, слишком, – отозвалась тут же я.

– Ну вот, – Лиззи протянула мне пилочку для ногтей. – Кажется, начинаешь приходить в себя. Пошли, я налью тебе папиного виски. Он быстро приведет тебя в порядок. Знаешь, это на вид кажется, что они такие «небожители». А на самом деле такие же обычные, как мы.

Я не понимала, кто это… мы. И потом, я пребывала в шоке из-за того, что не верила во все эти свои планы и стратегии, которые обещала осуществить. Я не верила в то, что вот так запросто за один день некая цепочка обстоятельств может привести к такой ситуации, где я буду сама не своя от счастья, страха и желания прикоснуться к Джонатану.

Мы направились в гостиную, когда снова раздался звонок. Оглянувшись, я увидела, как Джонатан широкими шагами направился открывать дверь. Помпон на шапке подпрыгивал в такт его походке, а в руках он держал какой-то пирожок. Все это напомнило мне дом, где мама заботливо пыталась нас всегда откормить пирожками, где всегда тепло, уютно и легко.

Из холла доносились голоса.

– Дядя Джонатан приехал! – Это был тоненький детский голосок. – А ты мне привез какую-нибудь игрушку?

– Я – нет. Но думаю, что Санта точно принесет тебе много подарков, – ответил мужской голос. – Завтра ты самая первая проснешься и найдешь их под елкой.

Какой же он милый, даже дети его любят. Наверное, и нет тех, кто бы его не любил. Я бы могла продолжать всю ночь мысленно хвалить его. Но… Но мы с Лиззи уже стояли у бара, и она наливала мне половину стакана виски. Я замотала головой, пытаясь объяснить, что это слишком много, но она была непреклонна:

– Надо. Иначе к наступлению Рождества мы тебя потеряем. Это чтобы успокоить нервишки.

Я взяла стакан и сделала глоток.

«Вот гадость! Самогон моего папы намного лучше».

– Выпей все, – настаивала она.

И я выпила. Обжигающая горькая жидкость провалилась в пустой живот. От кончиков пальцев ног и рук начали разливаться приятное тепло и легкость, и этот коктейль легкости и невесомости с бешеной силой врезался мне в голову. Я заулыбалась и пролепетала:

– Мне лучше. Спасибо. – На этих словах я попятилась и присела на большое кожаное кресло.

Стало хорошо и весело, я слушала, как папа Ричард рассказывал какие-то английские байки. Видела, как парень Лиззи смеялся, сгибаясь пополам. Ко мне подходила Клер и спрашивала, все ли в порядке. Я кивала в ответ и улыбалась. Джонатан и Скарлетт о чем-то мило болтали, симпатичная девчушка рассказывала мне истории про Санту, а глаза мои слипались, несмотря на получасовой сон в комнате наверху, мысли путались, и вся тяжесть дня навалилась на меня сонным грузом. Теперь меня не мучили кошмары, теперь я чувствовала тепло и уют семьи Коул, вспоминала свою семью и верила, что все будет хорошо.

Глава 5 Рыцарь в доспехах, или У меня трусы в горошек

Словно не веря в то, что поездка в такси с начальником повторяется во второй раз, я дернулась, чтобы открыть дверь машины и выпрыгнуть, но всего лишь проснулась в темной комнате, где свет с улицы падал в окно и бусины отбрасывали тени на стену и потолок, слегка раскачиваясь.

Зрение стало привыкать к темноте, и я увидела стол и стул, и три картинки акварели на противоположной стене. А потом и память услужливо напомнила, что я, где и как сюда попала. Мое потрясение и обида на себя заставили вскочить с кровати, но, запутавшись в пледе, я с грохотом скатилась на пол.

Интересно, кто меня отнес назад в комнату и накрыл пледом? И зачем они это сделали – ведь я так мечтала, просто желала встретить это Рождество с Джонатаном Коулом!!! А теперь? Что теперь? Получается так, значит? Вот Коул, а вот я, в кровати? И никаких фото со звездой, автографов и милых бесед за бокалом глинтвейна? А матрешки?

Выбравшись из пледа, я схватила матрешки, стоявшие на столе, и помчалась обратно вниз, перепрыгивая через ступеньку. Где-то в кухне еще слышались голоса. Оказавшись на пороге, я увидела только Лиззи и ее маму, которые о чем-то перешептывались и убирали в шкафы чистую посуду. Ужин, как я понимала, уже закончился, и безногая и бескрылая индейка с тоской взирала на меня со стола.

– Hi, – сказала воодушевленно Лиз, увидев меня. – Извини, мы думали, ты проснешься только завтра. Пережить столько всего за один день.

Я кивнула, обдумывая то, что она сказала.

– Да.

К горлу подступил ком, и мне не удалось проговорить ничего более внятного. А хотелось сказать очень много, но в основном обидное. Хотелось кричать на них за то, что они разрешили мне проспать самый потрясающий момент в жизни. Хотелось наброситься на них с кулаками и просить вернуть мне Джонатана. Хотелось так много всего, чего я не успела получить сегодня, что я просто не смогла сдержать слез и разрыдалась как последняя истеричка. Моя реакция испугала и меня, и новых знакомых. Смутившись, я развернулась и убежала назад, в комнату. Упав на кровать, я разрыдалась еще сильнее, жалея себя и ругая все семейство Коул. Ведь там, возле двери, когда я увидела входящих Джонатана и Скарлетт, я уже точно представляла себе план действий. Взять автограф, фото с ними, фото с каждым. Потом я могла бы их расспросить о многом: о съемках, о романе, о любви и о всяких этих мелочах, про которые ты думаешь, когда читаешь бредовые статьи «желтых» журналюг. А теперь все это превратилось в фейк. Кто мне поверит, что я была в его доме и он сказал мне «Привет»?

В дверь постучали.

– Да?! – обессилев от рыданий, крикнула я, но получилось слишком тихо и хрипло.

– Можно войти? – нерешительно спросил женский голос.

– Конечно, я же не у себя дома, – раздраженно заметила я и села на край кровати.

Это была Лиззи. Я бы, конечно, должна была злиться и на нее, но почему-то именно ее я не могла винить ни в чем. Она хотела сделать лишь как лучше, и ничего, что это «лучше» превратилось в «как всегда». Сама виновата, никто не заставлял меня спать.

– Прости, что так вышло, – заговорила она, стоя у порога.

– Да нет. Что ты? Это я сама такая дура.

Она улыбнулась и присела рядом со мной. Девушка очень походила на брата. Только волосы светлые, обесцвеченные, но глаза того же серо-зеленого оттенка, упрямый подбородок – это, я успела заметить, у них в отца, а открытая широкая улыбка – в Клер. Лиззи тоже была красавица. Большие глаза и аккуратный прямой нос делали ее совершенно непохожей на англичанок.

– Ей-богу… Ты напоминаешь мне Джонатана, – вздохнула она.

– И чем же? – недовольно проворчала я.

– Ты так же, как и он, винишь во всем себя.

Я пожала плечами.

– Ты и правда поклонница его фильмов? – понимающе поинтересовалась она.

Я опять закивала и вытерла слезы со щек.

– Знаешь? Я тоже некоторое время была поклонницей одного музыканта, рок-певца. У меня здесь, в доме, в моей комнате, были все стены оклеены его постерами. Я день и ночь слушала его музыку. А потом, оказавшись с ним наедине, почувствовала, что это совсем не тот человек, которого я себе представляла.

Я подняла на нее глаза.

– К сожалению, он оказался козлом, – подвела итог она, и мы рассмеялись.

– Я все понимаю, – согласилась я, и плача, и смеясь. – Я всего лишь фанатка, которая случайно пробралась по другую сторону экрана. Но я не думаю, что твой брат козел.

– Да, это так, не козел. Но реветь из-за того, что заснула, не стоит, – утешала сестра Джонатана. – Я обещаю тебе, что завтра у тебя будут и его фото, и его автограф. Или я не Лиззи Коул. Веришь мне?

Я улыбнулась и кивнула в ответ.

– Сама не знаю, почему я тебе это обещаю? Наверное, потому что сама когда-то была в такой же ситуации. И потом, ты мне нравишься.

Я опять улыбнулась и в ответ получила тоже теплую улыбку.

«Может, еще и не все потеряно», – думала я.

В дверь постучали. Это был парень Лиззи – Брендон. Он сказал, что им пора возвращаться домой, потому что у них еще намечена вечеринка с друзьями в пабе. Мы попрощались, и Лиззи ушла вслед за Брендоном. На душе было пусто и одиноко. Я думала о том, что я совсем одна в чужом городе, в чужом доме, с незнакомыми людьми и что-то хочу от них получить. Реву без причины, создаю проблемы, а ведь взрослый человек уже, и никто мне не обязан помогать.

Спать уже не хотелось, поэтому я взяла полотенце, приготовленное для меня Клер, пижаму и направилась в душ. Все-таки они не такие плохие, раз приготовили все это для меня, намереваясь оставить на ночь. Но я злилась. Говорят, это не нас обижают, это мы обижаемся, но от перемены смысла это чувство просто так все равно не пропадает. А жаль.

Подставив лицо под струйки воды, хотелось помечтать, как все могло произойти, но мне вновь пришлось бы злиться и обижаться, а я из тех людей, которые стараются побыстрее забыть обиды. Оптимизм был моим помощником, советчиком и другом. Поэтому не успела я еще как следует намокнуть, как меня посетила просто потрясающая идея.

«Раз Магомет не идет к горе, значит, гора сама пойдет к Магомету!»

Пока точно я не знала, что буду делать, но, выключив воду, наскоро обтерлась полотенцем, натянула пижаму и направилась приводить в исполнение свой план. Я бросила вещи на кровать в комнате и прислушалась к шорохам в доме. Везде стояла тишина. Наверняка Клер и Ричард уже собирались поудобнее устроиться в постельке. Да, они ничего и не услышали бы… если что. Ведь их комната где-то на втором этаже. Вот только скрип половиц, ох уж эти бритиши со своей любовью к старым вековым домам, так что мне нужно было быть предельно осторожной и идти на носочках.

Я выключила в комнате свет и приоткрыла дверь. Ручка двери щелкнула, я вздрогнула и остановилась, прислушалась к тишине. Сердце бешено заколотилось. Не было слышно ни звука, кроме работающего телевизора где-то внизу.

Босиком, стараясь идти совсем бесшумно, я вышла из комнаты и так же осторожно прикрыла за собой дверь. Тишина. Я подошла к двери ЕГО комнаты. Тишина. И повернула ручку. Тишина. Аккуратно приоткрыв дверь, я заглянула в темноту. Тишина. А потом вдруг что-то зашуршало. Я остановилась и даже задержала дыхание. Нет, мне показалось. Вокруг стояла такая же тишина. Ступая на цыпочках, я зашла в комнату Джонатана и очутилась в полнейшей темноте. Замок на двери щелкнул, когда я отпустила ручку. Хода назад не было. Сделав шаг вперед, я остановилась для того, чтобы глаза немного привыкли к темноте. И тут…

И тут включился свет ночника, который и напугал, и ослепил одновременно. И я не успела опомниться, как мягкий низкий голос выругался, а потом спросил:

– Что ты здесь забыла?

От испуга я сначала приросла к месту, где стояла, потом, разглядев говорившего, открыла было рот, чтобы ответить, но поняла, что не смогу сейчас сказать ничего действительно умного и оправдывающего мое положение. Поэтому я попыталась нащупать ручку двери у себя за спиной, все еще продолжая таращиться на Джонатана, лежащего в постели, но это продолжалось недолго, потому что через секунду он вскочил и в один шаг оказался рядом со мной, толкая дверь назад, так что я попала в западню.

– Я не получил ответа на вопрос. Что ты здесь делаешь?

Я молчала, смущенно опустив голову, хоть и хотелось рассмотреть его во всей красе.

Не дождавшись ответа, он вновь заговорил:

– Наверное, – он говорил медленно, ожидая, что я сама придумаю какое-нибудь глупое оправдание. – Ты… перепутала двери?

Мне было так стыдно, как будто я совершила преступление. Но на самом деле я даже и сделать ничего не успела. Если совсем честно, то я даже и не думала о том, что я здесь собиралась делать. И уж тем более я не думала, что он здесь и не уехал с сексуальной Скарлетт в отель пяти звезд.

Попытавшись поднять голову, я увидела его худенькие волосатые ножки и белые боксеры в крупный красный горошек, потом белую футболку и небритый подбородок. Глаза его смеялись и чего-то ждали. Я нервно улыбнулась и рассмеялась в голос.

– Ну что, не нравлюсь? А я думал, вам все равно, как я выгляжу. – Джонатан смутился, как мне показалось, и зачесал пятерней челку назад.

«Кому это… нам? – думала я. – И вообще, на что он намекает? Неужели он думает, что я пришла сюда, чтобы увидеть его голого? Или еще хуже – я решила забраться к нему в постель? Вот идиот! И в мыслях такого не было».

Я посмотрела на голые волосатые ноги и его огромные ступни и сморщила нос.

– Нет, а что ты хотела здесь увидеть? Пресс Райана Гослинга? – И он похлопал себя по животу. – Или задницу Генри Кавилла?

Ладонью он хлопнул себя по заду и чертовски обворожительно улыбнулся так, что на щеке проступила ямочка.

– Идиот, – вырвалось у меня.

– Ну, я же так и думал. Поговори с любой из вас, и вы через пять минут решите, что я идиот.

Я подняла голову и, встретив его взгляд, улыбнулась. Чувство, что все это похоже на глупую сказку про Настю-дурочку, заставляло коситься на дверь. Меня просто удручала данная ситуация. Не такой встречи я хотела, не таких разговоров, не таких чувств.

– Так идиот услышит, зачем ты тайком пробралась к нему в комнату? – усмешка играла на его губах, но глаза оставались добрыми. И весь его облик напоминал такого домашнего и близкого человека, что становилось еще совестней от моей попытки пробраться в чужую жизнь. Наконец я начинала понимать, что нельзя вот так просто взять и быть частью этого.

Я поежилась и сказала первое, что пришло мне в голову, чтобы скрыть истинность чувств:

– У тебя открыто окно. Дует.

Джонатан рассмеялся, сложив руки на груди. Он больше не удерживал дверь, что было подходящим моментом для побега, поэтому я дернула ручку, делая рывок, но Коул опять оказался быстрее и сильнее меня, и дверь со щелчком захлопнулась.

Мои сырые после душа волосы из-за неудачного маневра сползли на лицо, и я откинула их на спину, делая шаг назад, чтобы видеть лицо хозяина комнаты, а не его ноги. Мне хотелось знать, зачем он это делает? Хочет помучить? Я же и так уже осознала, что сделала ошибку, пробравшись в святая святых.

– Хорошо выглядишь, – сказал он, показывая рукой на мою пижаму. – Грудь у тебя ничего.