Дом костей E-Book

Nicki Pau Preto

Bonesmith

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text © 2023 by Nicki Pau Preto

Jacket illustration © 2023 by Tommy Arnold

Jacket design © 2023 by Simon & Schuster, Inc.

All rights reserved, including the right of reproduction in whole or in part in any form

© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Глава 1

– Приготовьте свои клинки.

Как один, ученики опустились коленями в снег, держа оружие высоко над головой, на раскрытых ладонях. Валькирии, такие как Рен, носили с собой клинки, сделанные из костей умерших. Жнецы – серпы из сверкающей стали.

Солнце село, и звезды усыпали черное, словно чернила, небо. Час Могильщика настал. Серп луны вот-вот грозил появиться над очертаниями деревьев.

Испытание могло начаться в любой момент.

Сердце Рен заколотилось от предвкушения.

Ветви раскинувшегося перед ними леса стояли бледные и неподвижные, острые от протянутых рук и разинутых ртов. С раздробленными позвоночниками и треснувшими ребрами.

В конце концов, речь шла не об обычном лесе, а о Костяном.

Оторванные от земли, скрюченные и деформированные конечности.

Согнутые и сломанные.

Мертвые, бездушные кости.

Неупокоенные, одержимые.

Да, человеческие, но и не только. Северные олени с остроконечными рогами и огромные шерстистые мамонты с изогнутыми бивнями. Древние кости неведомых зверей. Кости, оставшиеся с начала времен.

Костяной лес являлся одновременно и кладбищем, и тренировочной площадкой. Именно здесь костоломы проверяли свои навыки, улучшали свою магию… и показывали свое превосходство над нежитью.

Теперь, после многих лет тренировок и целой жизни в тени Костяного леса, Рен предстояло пересечь чащу и принять участие в испытании.

Она слегка приподняла голову, рассматривая учеников, стоящих на коленях по обе стороны от нее. Всего их было десять, облаченных в черный цвет Дома Костей, с глазами, подведенными черным жиром так, что глазницы казались впалыми, как у черепов. Свет, исходящий от призраков, и так был достаточно ярким, а на фоне снега становился ослепляющим, поэтому они использовали смесь воска и древесного угля, чтобы уменьшить блики. Это также подчеркивало их магическую составляющую – бледные, как кость, радужки.

Иногда, для более драматичного эффекта, Рен подводила глаза до линии роста волос или красила черным губы. Хотя обычно учителя приказывали ей стереть это.

Иногда она намазывала смесь на зубы и широко улыбалась, чтобы напугать остальных. В Доме Костей, холодном и изолированном на самой северной окраине Владений, было не так уж много развлечений, так что Рен приходилось как-то выходить из ситуации.

Но не сегодня. Сегодня вечером Рен собиралась играть по правилам… для разнообразия.

Если она пройдет испытание, то всю свою жизнь будет служить валькирией Дома Костей. Во Владениях, где магия поднималась из глубин земли, мертвые, жестокие и непредсказуемые, оставались в мире живых до тех пор, пока костоправ не отделял призрака от его останков. В этом состояла обязанность жнеца.

Но не все призраки уходили мирно. Некоторые сопротивлялись, и вот тут задачей валькирии было защитить жнеца от нежити.

Без Дома Костей призраки наводнили бы земли, сделав их непригодными для жизни, какими они и были на протяжении многих веков. Подобная работа представляла собой нечто большее, чем простая рутина или призвание. Она была необходимостью.

Но это не означало, что Рен не могла ей наслаждаться.

Как и их собратья, валькирии также носили с собой кости. Они пристегивали их к предплечьям в качестве боевых перчаток и к груди – в качестве нагрудных пластин. Костяное оружие крепили ремнями за спиной и на поясе или заряжали в патронташи.

У каждого имелись свои предпочтения: Рен носила парные мечи в ножнах на спине, в то время как у Лейфа был широкий топор, сделанный из заостренной тазовой кости, а Инара же при себе всегда держала цепь с покрытым шипами черепом на конце.

Короче говоря, они были готовы к сражению. Полем битвы был Костяной лес, а врагом – нежить.

И хотя однажды им суждено было стать союзниками, сегодня другие ученики-валькирии были соперниками Рен. Она соревновалась с сыновьями и дочерями Дома Костей и его ответвлений, с выскочками со всех Владений, в чьих жилах почему-то текла кровь костоломов. Все они были кузенами или дальними родственниками, незнакомцами и чужаками, но не друзьями. Не семьей.

Во время одной из редких бесед отец объяснил ей это: костоправы связаны магией, а не любовью. Долгом, а не привязанностью.

Таков был обычай Дома Костей.

Чтобы здесь оказаться, Рен усердно трудилась, не щадила себя. Последние несколько лет она была лучшей ученицей-валькирией и сегодня вечером собиралась доказать это перед всеми: своими учителями и наставниками, а также перед главой Дома Костей – старшим костоломом Светланой Грейвен. Но прежде всего перед своим отцом.

– Тсс, – прошептал голос справа от нее.

Инара.

Из всех кузин Рен только Инара Фелл казалась достойным противником и могла составить ей конкуренцию. Они были одногодками, схожего роста и телосложения, поэтому на тренировках их часто ставили в пару. Хотя на этом их сходство заканчивалось. У Инары, чьи глаза цвета слоновой кости резко выделялись на фоне смуглой кожи, были жесткие черные волосы, заплетенные в тугие косички. У Рен же были белые, словно кость, глаза и такого же цвета волосы – всегда спутанные и неухоженные. Бледная кожа девушки была лишена всякого румянца. Организованная Инара следовала всем правилам и никогда не опаздывала. Рен же больше полагалась на интуицию, приходила и уходила, когда ей заблагорассудится, а правила рассматривала скорее как предложения, чем как законы, которым нужно четко следовать.

Сколько девушка себя помнила, они с кузиной всегда были готовы вцепиться друг другу в глотки, но сегодня вечером их пути разойдутся. После испытания каждую из них поставят в пару к жнецу и отправят путешествовать по Владениям, совершать ритуалы смерти и сражаться с опасными призраками, гарантируя упокоение всем мертвым. В противном случае они могут остаться забытыми на целые века, пока какой-нибудь несчастный дурак не откопает и не выпустит на волю целую орду нежити.

Когда-то так образовался Пролом, ставший самым мрачным испытанием для костоломов. Но именно в такие времена слагались легенды и выковывались герои, такие как дядя Рен – Локк Грейвен.

Однажды и Рен планировала добиться подобной славы.

Но сначала ей нужно было пройти испытание в Костяном лесу.

– Замолкни, – сказала Рен Инаре, не поворачивая головы. Обычно она была не против пошептаться, даже в самое неподходящее время, но сегодняшний вечер был слишком важен для Рен, чтобы позволить себе отвлекаться.

Условия испытания были просты: до рассвета каждая пара валькирии и жнеца должна была благополучно пройти через Костяной лес, упокоив по пути трех призраков.

Но Костяной лес не пропускал путешественников так легко. В нем водились призраки, которые никогда не спали, и нежить, которая не обрела покой.

И это не говоря уже о живых.

Рен не только должна была защищать своего жнеца от агрессивных призраков, но и сражаться с другими, пробирающимися сквозь деревья валькириями. Такими, как Инара, которая мечтала увидеть, как Рен терпит поражение.

– Хочешь добавить испытанию остроты? – выдавила Инара. Для того, кто любил соблюдать правила, этим вечером она была на удивление болтливой.

– Я же разговариваю с тобой, – протянула Рен. – Так что не думаю, что это возможно.

Да, Инара была достойной соперницей… но для Рен она также была занозой в одном месте, которая всегда наступала на пятки. Инара занимала второе место во всем, кроме нарушения правил.

В этом отношении Рен не было равных.

Инара осталась невозмутимой.

– Тогда сделай это ради него, – мягко сказала она. Поскольку они все еще стояли на коленях в снегу, Инара говорила, смотря на землю. Тем не менее Рен отчетливо расслышала ее слова. Она могла иметь в виду только одного человека.

Рен взглянула на своего отца.

Лорд Вэнс Грейвен, как и остальные судьи, стоял рядом со своей матерью Светланой на вершине подиума. Как наследник Дома Костей, он был обязан присутствовать на некоторых мероприятиях – независимо от того, участвовал в них его единственный ребенок или нет.

Отец едва заметно кивнул ей. Да, этот кивок обозначал признание, но также служил напоминанием.

– Я рассчитываю на тебя сегодня, – сказал он ей всего несколько часов назад. Они стояли на тренировочной площадке Мэрроу-Холла: над ними возвышались белые, как кость, колонны, а под ногами был черный песок. – Заставь меня гордиться тобой.

Для Рен это звучало как вызов. Она не видела отца три месяца и была полна решимости сделать так, чтобы он ею гордился. Она хотела побудить его остаться, хотя бы ненадолго.

– Да, отец, – вздернула подбородок Рен.

Несколько мгновений он молча разглядывал ее, а потом улыбнулся – неохотно и снисходительно.

– Мне сказали, что ты полночи сметала костяную пыль с книжных полок в библиотеке. Почему?

В ответ Рен не смогла сдержать ухмылку.

– Мне было скучно, – пожала она плечами.

Технически это было правдой. Она на спор залезла на книжные полки, именно потому, что заскучала на уроках. Когда библиотекарь застукал ее на высоте трех этажей, стоящей в грязных ботинках на первом издании «Дозора могильщика», наказанием стала уборка.

Светлые глаза ее отца забегали – как это часто случалось, он читал между строк. Всякий раз, нанося редкий визит домой, он расспрашивал Рен о ее занятиях и сопровождающих их наказаниях с таким серьезным видом, будто что-то выискивал. Доказательство ее способностей? Или их отсутствие? Тема казалась скучной даже для нее, так что вполне логично, что ее выходки развлекали отца. Это самое малое, что она могла сделать.

Он вздохнул, становясь суровым, но веселье все еще отражалось в его взгляде. Рен жила ради этой искры. Пусть она никогда бы не посмела в этом признаться, но она слышала истории о молодости Вэнса Грейвена. Он был как минимум таким же нарушителем спокойствия, как и она. На самом деле, учитывая скандальное происхождение Рен, ее отец был даже еще более несносным.

– Очень надеюсь, что недостаток сна не повлияет на результаты испытания, – сказал он с ноткой порицания в голосе.

– Не повлияет, – решительно покачала головой Рен.

Отец кивнул, затем, будто забыв о ней, повернулся, чтобы осмотреть остальных учеников, которые все еще практиковались на тренировочных песках.

– На самом деле, – добавила она, привлекая его внимание, – я все равно не планировала ложиться спать. Ну знаешь, чтобы подготовиться к ночному испытанию, так что библиотекарь оказал мне услугу.

Губы отца изогнулись в улыбке.

– Полагаю, это также объясняет, почему ты проспала до полудня и пропустила утренние уроки?

– Вот именно, – просияла Рен.

Его внимание снова переключилось на других учеников, в том числе на Инару. Внезапно у Рен возникло желание перечислить те дисциплины, в которых она не напортачила.

– В спаррингах я непобедима, и…

Отец заговорил в то же время, что и Рен. Он будто совсем не слушал ее.

– Бабушка наблюдает за тобой, Рен. Тебе нужно быть осторожней. Она использует любую возможность, чтобы помочь тебе провалиться. – Он пристально посмотрел на дочь: – Не давай ей ни единого шанса. Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно. Понимаешь?

Теперь, когда до входа в Костяной лес оставалось всего несколько мгновений, Рен наклонила голову в сторону Инары.

– Что ты предлагаешь?

Инара улыбнулась. Позади нее Этен – ученик-жнец, выбранный ей в пару для испытания – обменялся взглядом со жнецом Рен, Соней. Рен и Инара не впервые сталкивались лбами. Их конфликты редко проходили без ощутимого ущерба. Вероятно, жнецы боялись, что в этот раз не поздоровится именно им.

– Предлагаю гонку, – сказала Инара, бросив взгляд вверх, на деревья, прежде чем снова уставиться на землю. – Победит та, что пройдет испытание первой.

Отчасти это и так было целью испытания. Их не ограничивали во времени, но финишировать последним все равно никому не хотелось. Все мечтали прийти первыми, и больше всего Рен.

– А та, что придет второй?

Инара повернула голову ровно настолько, чтобы своими нахмуренными бровями показать, что ответ очевиден.

– Проиграет.

Рен ухмыльнулась. Достаточная мотивация для них обеих, но…

– Вряд ли от этого испытание станет интереснее. Я планирую победить независимо от того, бросишь ты мне вызов или нет.

Инара, не отрывая взгляда от земли, облизнула губы.

– Если выиграешь, я отдам тебе Ночного охотника.

Подобное предложение заинтересовало Рен. Ночной охотник – родовой кинжал семьи Фелл, в данный момент лежал в раскрытых ладонях Инары и поблескивал в лунном свете.

Как и клинок Рен, Ночной охотник имел долгую историю в Доме Костей и на протяжении многих лет принадлежал десяткам талантливых валькирий. Совсем недавно Инара унаследовала его от матери, которая в школе была соперницей отца Рен, точно так же, как Инара теперь была ее соперницей.

Насколько восхитительно было бы предъявить права на такое оружие? Показать отцу, что она не только превзошла своего, и в каком-то смысле его, главного соперника, но теперь еще и владеет двумя клинками валькирий.

Эти кинжалы представляли собой не просто практичное оружие. Они были символами самого ордена валькирий, олицетворением их места в Доме Костей. Полученные тяжелым трудом, они могли быть отняты только достойным противником после официального вызова на бой. Или главой Дома, если владелец клинка признавался недостойным.

Рен не могла представить более мощного способа проявить себя. Способа пройти испытание эффектно.

Однако у этого соглашения имелась и оборотная сторона.

– Если же выиграю я, – продолжила Инара, – ты отдашь мне Гибель призраков.

Кинжал Рен, а когда-то в прошлом – кинжал ее отца внезапно стал таким тяжелым, что у нее задрожали руки.

С восходом солнца у Рен будет либо два фамильных клинка… либо ни одного.

Но со ставкой или без, она не собиралась, как выразилась Инара, проигрывать и приходить второй. Но все же…

Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно.

– О, и еще кое-что, – добавила Инара с превосходством человека, который уже подготовил наживку и готов захлопнуть ловушку с добычей. – Мы пойдем по Позвоночнику.

Позвоночник. Самая трудная тропа, пролегавшая прямо через середину леса. Это был самый короткий, но в то же время самый древний и населенный призраками путь, ведущий через сердце Костяного леса.

Верный способ нарваться на неприятности, даже если отправиться в одиночку. Но они собирались пойти вместе. Они в прямом смысле хотели преследовать друг друга по пятам, что влекло за собой не только определенные возможности, но и препятствия. Как бы Рен ни пренебрегала правилами, она не собиралась ставить Инаре палки в колеса. Но если они пойдут по одной тропе, подобное может случиться.

Определенно Инара была способна поступить точно так же. Хотя и сомнительно для любимицы учителя и той, что всегда следовала правилам. Но все же речь шла об испытании в Костяном лесу. Ставки еще никогда не были так высоки.

Принять вызов было бы рискованно и безрассудно. Это сделало бы и без того сложное испытание вдвойне опасным.

Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно.

Затрубили в рог, и Рен вздрогнула. Она посмотрела на луну, только что показавшуюся над самыми высокими ветвями. Вместе с остальными девушка, пошатнувшись, встала на ноги и до боли крепко сжала свой кинжал.

Прежде чем перевести взгляд на Инару, она еще раз посмотрела на своего отца.

– Идет.

Луна осветила костяные деревья.

Все взгляды устремились на леди Светлану, ведь это она призвала их достать оружие.

Приготовьте свои клинки.

Вот и теперь именно ее голос нарушил тишину.

– Победите нежить.

И так началось испытание в Костяном лесу.

Глава 2

Лес был десять миль в ширину и еще десять в глубину. Поговаривали, что древние костоломы были гигантами с конечностями размером с Рен, но более вероятно, что они растягивали и деформировали костяные деревья, делая их узкими и веретенообразными или толстыми, как дубы.

В этом ведь и заключалась магия костоломов – чувствовать мертвые кости и взаимодействовать с ними, даже не прикасаясь. В радиусе десяти футов костоломы могли призвать кость к себе, побудить ее левитировать в воздухе. Также они поднимали кости весом намного тяжелее, чем могли выдержать их мышцы. Валькирии, подобные Рен, носили костяное оружие, магия которого придавала их владельцам дополнительную скорость, силу, а также исключительную точность.

Костоломы также могли разглядеть духовные нити – видимые только им волокна, соединявшие призрака с его костями.

Будь Рен до конца честна, сказала бы, что эти волокна часто оставались невидимыми и для ее глаз. Все сводилось к тренировкам и природному таланту. Первым Рен пренебрегала, зная, что это царство жнецов, и ей предназначено быть валькирией, а второго ей не досталось при рождении.

Жнецы были более чувствительными. Своим прикосновением они могли обнаружить и обозначить каждый бугорок и бороздку, а также найти привязанную кость – ту, что соединяла призрака с телом. Дух оставлял свой след во всех костях мертвого тела, но привязанная кость отличалась особой прочностью. Обычно речь шла о кости, что располагалась ближе всего к смертельной ране, или, в случае кончины от болезни или возраста, о кости, что была ближе всего к недугу или первому отказавшему органу.

Привязанная кость также была желанной добычей для костоломов-рукодельников, которые с помощью инструментов и магического прикосновения создавали доспехи, оружие и талисманы. Они могли превратить грудные клетки в нагрудники, бедренные кости – в длинные мечи, а костяшки пальцев – в костяную пыль. Возможность создавать собственное оружие, безусловно, привлекала Рен, но идея быть запертой в катакомбах Мэрроу-Холла на всю оставшуюся жизнь – нет.

Таким образом, выбирать приходилось между работой валькирии или вечным заточением. Первое таило в себе опасность, а Рен ничего так не любила, как бросать вызов.

Для учениц-валькирий не существовало более сложного испытания, чем Костяной лес.

Он был наполнен костями нежити, призраков, на которых магия костоломов не действовала. Только подавив дух нежити и позволив жнецу перерезать связь с телом, костоломы могли использовать кости. Костоломы спасали мир от призраков и одновременно приобретали необходимые для этого материалы. В конце концов, нет ничего, что призраки ненавидели бы больше, чем кость умершего. Она служила костолому первой и лучшей защитой.

Участь валькирии тяжела, но кто-то должен был выполнять эту работу, а Рен была только рада услужить.

Но Костяной лес представлял собой не только место, кишащее призраками. Это был лабиринт, густой и запутанный. Как барьер на пути к землям Дома Костей, Костяной лес служил линией обороны и был заполнен телами тех, кто пытался пересечь границу и напасть.

И то, что в лесу уже были тропинки, не означало, что они были безопасными. Стоило с них сойти, чтобы найти дорогу короче или менее населенную призраками, и возрастал риск никогда больше не вернуться.

Многие ученики предпочли бы выбрать более длинный путь, потратив в два раза больше времени, чем столкнуться с призраком, уровень которого по шкале нежити превышал бы двойку.

Но не Рен.

Прежде чем направиться к костяным деревьям, она свирепо улыбнулась Инаре. Ее жнец последовала за ней. Инара и ее напарник, так же как и другие пары, сделали то же самое. Когда Рен двинулась к началу Позвоночника, а Инара последовала за ней, остальные пары покачали головами и выбрали более безопасные тропы.

Их сомнения позабавили Рен, но в тот момент, когда она вошла в лес, ее внимание обострилось, и девушка полностью сосредоточилась на происходящем.

На самом деле Позвоночник был не тропой, а скорее направлением, обозначенным старыми мазками красной краски на бледных деревьях. Это означало, что Рен и Инара не пойдут вместе, взявшись за руки, как заблудившиеся дети из сказок, а, следуя собственным инстинктам, выберут свой путь от одной красной метки до другой.

Единственным источником света служила луна, которую загораживали костяные ветви, и, конечно же, призраки.

Здесь их наверняка были тысячи: некоторые яркие, как солнце, но с жутковатым зеленовато-белым свечением, а другие – мягкие, как оплывающая свеча, и молящие об освобождении. Кто-то из них выглядел как бесформенная струйка пара (первый уровень), в то время как другие, с острыми и четко очерченными краями, казались почти осязаемыми (второй уровень). Какими бы плотными призраки ни были, ни одного из них нельзя было принять за живого. Их тела, будто кости, колыхались на том же таинственном ветру, а черты лица то вытягивались и искажались, то вспыхивали и гасли как молнии. Среди нежити были даже животные – пикирующие летучие мыши или крадущиеся снежные рыси сливались воедино между деревьями.

Теперь, когда Инара немного отдалилась, Рен повернулась к Соне. Работа валькирии заключалась в том, чтобы направлять, выбирать разумную стратегию и самый безопасный путь, но самые успешные пары сотрудничали в гармонии. Хотя Рен никогда не отличалась умением работать в команде, она все же попыталась привлечь Соню, чтобы ее жнец могла должным образом выполнить свою работу.

В конце концов, Рен нуждалась в ней.

– Какой план действий предлагаешь?

В ходе испытания они могли бы разыграть множество различных стратегий. Из-за слабой связи с костями призраки первого уровня были практически безвредны. Но, даже несмотря на их безопасность, поиск их земных останков мог затянуться. Чем выше по шкале нежити был призрак, тем более он был материален и тем сильнее был связан со своими костями. Попытки собрать их грозили большей опасностью.

Нацелься Рен на первые уровни, получилось бы приятное, безопасное испытание… но получение результатов было бы медленным. Не очень-то подходит для гонки, в которой между вечными соперниками была сделана дополнительная ставка. Выбор в пользу более опасных призраков ускорил бы процесс, но также увеличил бы вероятность ошибок и травм.

И, конечно, возрастала вероятность провала.

Такое случалось нечасто, но все же случалось. Только в прошлом году жнец и валькирия заблудились и не справились с заданием. А это означало еще один год учебы в Мэрроу-Холле до следующей попытки пройти испытание.

Вообще Рен любила хаотичный подход: пронестись по лесу на максимальной скорости, выбирая цели на ходу. Ей не нравилось убегать от драки, но если призрак окажется слишком нестабильным, они смогут оставить его и двигаться дальше. Слишком слабый призрак, скорее всего, и вовсе не стоил времени и усилий.

– Будем разбираться с теми, что попадутся на пути? – предложила Рен, когда Соня с неуверенным выражением лица прикусила губу. – При этом избегая единиц и пятерок? – Она выдавила из себя улыбку.

В Костяном лесу пятерок не водилось. Более того, они даже не должны были существовать. Только на востоке, на Одержимых землях, что раскинулись за Пограничной стеной, кости нежити ходили вместе со своими призраками. Все из-за Пролома. Если копнуть достаточно глубоко, как это сделали кузнецы, можно обнаружить всевозможные сюрпризы… как, например, сотни погребенных трупов, наполненных темной силой и осчастливленных долгожданным освобождением.

Эти ходячие мертвецы, или ревенанты, были делом рук древних некромантов – давно вымершего ордена. Все избегали их из-за того, что они использовали свою магию, чтобы контролировать нежить. Даже Рен, которая ничего не любила так, как хорошую драку с призраком, при мысли о них пробивала дрожь. К счастью, еще столетия назад цивилизация некромантов пала жертвой какого-то катаклизма, и любой, кто обладал их способностями, ушел в небытие. К сожалению, как раз перед рождением Рен раскопки кузнецов вернули затерянный мир, как и неживые творения некромантов. Именно из-за Пролома костоломам пришлось разработать шкалу нежити.

Пусть идея о пятерках в Костяном лесу и вызвала у Рен улыбку, но сегодня вечером у нее не было желания с ними встречаться.

Взгляд Сони скользнул через плечо валькирии – в направлении Инары и Этена, – и она кивнула.

– Конечно. Как скажешь. Разберемся с теми, что попадутся на пути.

Как и ученики-валькирии, жнецы одевались в черное, но в то время как наряд Рен состоял из облегающей кожи и толстых слоев подкладки, жнецы облачались в длинные широкие одежды, которые волочились по снегу. Немного драматично, если честно. При себе они носили только серп – изогнутое ручное лезвие, используемое для окончательного надреза. Каждая кость в теле содержала сложную паутину духовных нитей – швов, связывающих призрака с костью, соединений, удерживающих их вместе, или трещин, которые могли отделить их друг от друга. Задачей жнеца было отыскать эти духовные нити и разорвать их, тем самым высвобождая дух.

– Держись позади меня, – посоветовала Рен, убирая Гибель призраков в ножны и вытаскивая один из парных костяных мечей, висевших у нее за спиной. Он давал больший охват и лучше подходил для выполнения поставленной задачи.

По мере того как Рен и Соня пробирались сквозь деревья, звуки остальных участников стихли. Их место заняла напряженная тишина. Не настоящая, а тяжелое, тяготившее молчание нежити.

Рен повсюду ощущала кости – жужжание, словно ток, пробегающее по ее коже, – и улавливала каждое движение, ожидая, наблюдая…

Когда согнутая рука – нет, руки – скрученные и сросшиеся вместе с тремя или четырьмя локтями, опасно наклонились над их тропой, Рен подняла свой меч, чтобы остановить их.

Она осторожно подошла к чудовищному дереву, но при ближайшем рассмотрении обнаружила, что в его костях больше не осталось нежити. Они давным-давно были обработаны творческим и слегка потревоженным костоломом. Преобразования костей, все еще привязанных к призраку, выполненные на нежити или даже – Рен вздрогнула – живых, были невозможны.

– Только не говори мне, что тебя напугала кучка лишних локтей, – крикнула Инара, которая оказалась ближе, чем Рен предполагала, и наблюдала за ними из-за деревьев.

Рен натянуто улыбнулась и молниеносным движением обеих рук опустила меч, одним махом перерубив дерево с множеством локтей. Ее лезвие, изготовленное из того же материала, что и дерево, было заточено и закалено тщательным прикосновением мастера. Так что ее меч был почти таким же прочным, как сталь.

Землю у ее ног усеяли осколки костей. Смешиваясь со свежим снегом, они образовывали бледную лесную подстилку, которая хрустела при каждом шаге.

Облако костяной пыли осело на идеально черную мантию Сони.

– Упс, – с притворным беспокойством пробормотала Рен, протягивая руку, чтобы отряхнуть ее.

Соня отступила от Рен и, закатив глаза, взмахнула запястьем, отчего пыль поднялась с ткани и мгновенно рассеялась. Рен никогда не смогла бы проделать столь тонкую работу, которая демонстрировала талант жнеца. Для костолома магические способности Рен оставались на среднем уровне, и хотя она могла устроить мощный взрыв, тонкости или изящества ей явно не хватало.

Их с Соней нельзя было назвать друзьями, но вряд ли в Доме Костей вообще водилась дружба. Рен делила всех на врагов, таких как Инара, и тех, кто терпел ее общество, как Соня. Какие-либо эмоции она испытывала только к отцу, но его никогда не было рядом.

Не было смысла желать большего… Но в детстве она мечтала о матери, которая была бы жива, или об отце, который остался бы с ней. Только вот каждый раз, когда кто-то начинал заполнять пустоту, оставленную родителями, ее отец появлялся снова, и Рен забывала тех, к кому успела привязаться. Правда заключалась в том, что она хотела чего-то настоящего, даже если это причиняло ей боль.

В этом и был весь смысл. Пройти испытание эффектно и получить звание валькирии. Тогда она сможет покинуть Мэрроу-Холл и путешествовать, иногда даже со своим отцом, сражаясь с призраками во всех уголках Владений, от Гилмора до Гранитных врат.

Они уже собирались двинуться дальше, когда что-то насторожило Рен. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как поднимается серебристо-зеленый туман. Их присутствие пробудило призрака. И теперь он, как и вся нежить, притянутый к живым, парил всего в нескольких футах и при желании мог легко подобраться к Соне.

Изуродованная рука держала призрака на расстоянии, но теперь, когда она, разбитая вдребезги, лежала на земле, дух мог спокойно пересечь тропу. Возможно, не следовало срубать ту руку только для того, чтобы покрасоваться перед Инарой?

Рен не стала ждать того, что будет дальше. Она оттолкнула Соню в сторону и шагнула вперед, вытащив пригоршню костяшек из патронташа на груди. Те разлетелись небольшим всплеском магии, пронзив напоминающего пар призрака, отчего он замедлился, кружась и волнообразно извиваясь в воздухе.

Вероятно, этот дух принадлежал к первому уровню и был бестелесным настолько, что почти не представлял никакой угрозы. Тем не менее Рен не могла рисковать, спутав дух со вторым или третьим уровнем, которые пока что не приняли форму. Она подождала еще секунду, чтобы посмотреть, что будет делать призрак. К ее удовлетворению, тот начал складываться во что-то похожее на человека. По крайней мере, у него появилось лицо с широким разинутым ртом, растянутым и искаженным, и длинные, свисающие конечности.

– Что думаешь? – крикнула Рен через плечо.

В то время как ее внимание было приковано к призраку, Соня сосредоточилась на земле в поисках тела, к которому был привязан дух. С маленькой лопаткой она опустилась на колени в снег.

Инструмент ударился о землю с мягким стуком, но вскоре Соня уже разгребала снег и почву голыми руками, полагаясь на свое осязание и магическое чутье.

Рен наблюдала, испытывая непреодолимое желание помочь и ускорить процесс, но это шло вразрез с основным правилом работы валькирии и жнеца. Каким бы безобидным призрак ни казался, нельзя поворачиваться к нему спиной. Нельзя терять бдительность.

Именно поэтому она не разрубила призрака, как ту руку со множеством локтей.

Даже если она заставит духа полностью исчезнуть, отшатнувшись от мертвой кости, Рен только отложит неизбежное. Никто не мог сказать, как быстро вернется дух… и в каком именно месте. Вместо того чтобы расправиться с ним, лучше держать его в поле зрения, а не то он окажется у нее за спиной или прямо над ними.

Так что Рен поступила так, как ее учили: вытащила второй костяной меч и, держа оружие перед собой, как ножницы, заключила дух в ловушку. Более сильный призрак дал бы отпор, но этот лишь слабел и клубился с мягкой и не очень-то убедительной угрозой.

К радости Рен, Соня издала тихий возглас и выудила из груды грязных останков бедренную кость.

Привязанную кость.

Стараясь не выпускать из виду колеблющегося и безмолвно дрожащего призрака, Рен наблюдала, как сидящая у ее ног Соня кладет пятнистую, грязновато-белую кость на белоснежный снег.

Она отложила серп, закрыла глаза и провела перепачканной рукой по всей длине кости раз, другой, третий. На четвертый жнец опустила оружие на невидимую духовную нить, пробив кость и разорвав связь между призраком и его земными останками.

Возникло знакомое сосущее ощущение, из-за которого воздух в легких Рен стал разреженным. Мгновение спустя призрак исчез в облаке холодного воздуха и эфира.

Когда Соня снова взяла в руки теперь уже мертвую кость и встала на ноги, Рен расчистила место, проводя лезвиями по воздуху, убеждаясь, что от призрака ничего не осталось. После этого она собрала разбросанные костяшки, чтобы позже использовать их еще раз.

Тут она заметила, что кое-кто наблюдает за ними из-за деревьев.

– Один готов, – сказала она, самодовольно улыбаясь Инаре. – Постарайся не отставать.

Глава 3

Чем глубже они заходили в Костяной лес, тем плотнее росли деревья. Их раскачивающиеся ветви сталкивались друг с другом и цеплялись за одеяние Сони. Небрежным взмахом руки она отбрасывала кости в сторону, в то время как Рен предпочитала не опускать мечи, чтобы предотвратить любое прикосновение.

Призраков тоже становилось больше, хотя почти все они принадлежали к первому уровню и висели в воздухе, как туман, или кружили в невидимом потоке, как древесный дым. Рен и Соня заметили что-то, похожее на второй уровень, но дух, как блуждающий огонек, мелькал слишком далеко от тропинки, пытаясь заманить их в темноту. Также на пути им попался призрак первого уровня, который светился так ярко, что Соне пришлось отвести взгляд, пока Рен не отправила его прочь.

Следующая добыча попалась им в руки почти через час.

Они заметили кости раньше, чем призрака, поэтому, когда из ниоткуда появилась светящаяся, разъяренная и враждебно настроенная фигура, и Соня, и Рен (к ее большому смущению) от неожиданности отскочили назад. Рен пришла в себя первой и подняла мечи выше, но призрак не обратил на нее никакого внимания. При жизни он, несомненно, был костоломом. Его едва различимая человеческая фигура была задрапирована в тонкую ткань, которая легко могла оказаться одеждой жнеца. К тому же дух сосредоточился на Соне, что наводило на мысль, что он точно знает, что они собирались сделать. Жатва обеспечивала мир, но нежить, как и все остальные, не хотела умирать.

Призрак врезался в мечи Рен сильным ударом, ее ноги заскользили по влажной земле, и девушка поняла, что они столкнулись не просто с третьим уровнем. Этот дух был способен влиять на окружающий мир. Только четвертый уровень, также называемый гейстами, мог сделать подобное. Или кто-то уровнем еще выше.

Когда призрак приблизился, Соня вздрогнула, позабыв о своей задаче.

– Эй, – рявкнула Рен, на секунду отведя взгляд от духа. Призрак, кажется, только этого и ждал. Когда он снова набросился на ее костяные клинки, не обращая внимания на то, как от этого страдала его форма, потерявшая бдительность Рен выронила один из своих мечей.

Соня вскрикнула и поспешно отступила, готовая от страха броситься бежать. Видимо, она позабыла еще одно фундаментальное правило профессии, связанной со смертью: никогда не убегай.

Простая и в то же время ужасная правда заключалась в том, что призраки третьего и более высокого уровня были быстрыми. Они могли перемещаться из одного места в другое в мгновение ока или проноситься по открытому полю в два раза быстрее, чем лошадь, скачущая во весь опор.

Бежать было слишком опасно, ведь тогда можно было врезаться в призрака. Подобное столкновение сулило мгновенную смерть или такую тяжелую участь, когда от жертвы оставалась только неподвижная оболочка, которая постоянно испытывала невыносимую боль и в конце концов погибала. Однажды Рен видела жертву такого нападения – по приказу леди Светланы отец вытащил дочку из постели и отвел ее в лазарет, чтобы она могла увидеть все собственными глазами. Тогда Рен почти не разговаривала со своей бабушкой (да и сейчас ничего не изменилось), так что приблизилась к ней с опаской.

– Я не уверен… – начал отец, пытаясь защитить Рен, но Светлана его прервала. Так что он просто стоял там, молчаливый и неподвижный, в то время как женщина вцепилась похожими на когти руками в узкие плечи шестилетней Рен и заставила ее стоять рядом с кроватью до последнего, прерывистого вздоха умирающего.

Тогда голос отца показался ей добрым, почти нежным, когда он сказал:

– Вот как дорого в Доме Костей обходится поражение.

Вот почему Рен не собиралась проигрывать.

– Соня, – рявкнула она, свободной рукой роясь в патронташе. Жнец замерла, ее пристальный взгляд был прикован к подрагивающему духу. – Кости.

Повернувшись к призраку, Рен бросила в него несколько костяшек, отчего в туманной фигуре образовались дыры. Однако атака, казалось, разъярила духа еще больше.

Рен выругалась и подняла упавший меч как раз вовремя, чтобы отразить следующий удар. Соприкоснувшись с клинками, призрак зашипел и затрещал, как залитое водой пламя.

Пришло время попробовать что-то другое.

Прежде чем он успел подготовиться для очередного броска, Рен перешла в наступление. Вместо того чтобы сражаться в обороне, как всегда учили валькирий, она развернулась и, выставив мечи, шагнула вперед. Это движение отбросило призрака назад. Теперь он оказался на приличном расстоянии от своих костей, что ему явно не понравилось. Для него это было настолько же неестественным и неудобным, как отделение плеча от суставной впадины.

В ответ призрак начал атаковать сильнее и неудержимее, но Рен смогла с этим справиться. Теперь она завладела его вниманием, что позволило Соне заняться делом.

Конечно, этот шаг был рискованным. Поблизости могли оказаться и другие агрессивно настроенные призраки, а валькирий учили никогда не отдаляться от своего жнеца.

Но все обошлось. Соня ухватилась за кость – в данном случае за ключицу – и сделала разрез все еще дрожащей рукой. Призрак исчез, когда серп раздробил кость и разорвал духовную нить.

Рен вскрикнула от восторга, но Соня выглядела так, словно ее вот-вот стошнит.

– Осталось совсем немного, – весело сказала Рен, уже представляя кислое выражение лица Инары, когда та передаст ей в руки Ночного охотника. Затем Рен подумала о гордости, от которой будет светиться лицо ее отца, когда она поклянется в верности леди Светлане с двумя клинками в руках.

Она потеряла Инару и Этена из виду, но зато они с Соней уже выполнили две трети своего задания. И это при том, что в запасе у них оставалась половина пути и времени. Судя по луне, солнце должно взойти часа через три, а значит – они уже потратили около двух.

К ее удивлению, именно Соня изо всех сил старалась найти их следующую жатву. Она даже отказалась от предложения сделать небольшой перерыв. Не то чтобы Рен возражала. Чем скорее они выполнят задание, тем быстрее смогут увеличить скорость своего продвижения. Если бы все зависело только от Рен, она шла бы всю ночь, ведь ей не терпелось добраться до центра леса. Она слышала всевозможные слухи, что ходили о самых глубоких уголках Костяного леса. Повар сказал, что первая кость во всем лесу была «посажена» самим Могильщиком, основателем Дома Костей и первым в мире костоломом, а конюх клялся, что в самой гуще деревьев лежит скелет дракона, призрак которого так и не был найден. Хотя отец Рен настаивал, что все эти россказни не более чем крестьянское суеверие. Никто никогда не видел такого существа, да и никаких официальных записей о нем не было. Самые крупные кости в лесу принадлежали мамонтам или китам. И все же Рен представила, как сражается с духом какого-нибудь великого зверя и приносит его череп отцу в качестве их третьей и последней жертвы. Мысль об этом наполняла девушку гордостью.

Как оказалось, их третьей добычей действительно стало животное, но не столь фантастическое, как дракон. Однако у лося были впечатляющие рога, так и оставшиеся торчать из земли там, где Соня их откопала.

Этот дух оказался совершенно умиротворенным по сравнению с призраком костолома. Пусть Рен и нравилось сражаться с человеческой формой нежити, призраки животных казались ей почти успокаивающими. Они не понимали разницы между жизнью и смертью, в отличие от людей, и, казалось, существовали почти так же, как и при жизни – без всякой тоски и мучений. Из-за этого их души недолго задерживались в этом мире. Большинство призраков животных со временем исчезали сами собой. Даже те, что содержались в качестве домашних животных, редко могли протянуть дольше нескольких месяцев после разложения трупа. Поскольку они не представляли особой угрозы для живых, костоломы редко избавлялись от них должным образом. Вместо этого они оставались разбросанными по полям и лесам Владений, как светлячки, которых живые избегали до тех пор, пока они в конце концов не гасли.

Таким образом, охота закончилась быстро. Хотя с животным было так же легко иметь дело, как и со стандартным призраком первого уровня, оно все равно засчитывалось при прохождении испытания. А Рен не собиралась строить из себя привереду. Не сейчас, когда на кону стояло так много. Она помогла Соне погрузить их третью и последнюю кость – продолговатый череп с рогами – в сумку жнеца, и они двинулись дальше.

Охваченная триумфом и разгоряченная адреналином, Рен оживилась, когда они добрались до поляны. Это и есть центр Костяного леса? Все вокруг было окутано дымкой и освещено едва заметным призрачным светом, словно таящаяся здесь нежить была настолько древней, что существовала в виде мельчайших молекул, едва различимых невооруженным глазом.

Они приблизились к гигантской грудной клетке с раскрытыми настежь костями. Все это напоминало какой-то чудовищный цветок, тянущийся к луне. Должно быть, кости принадлежали мамонту. Каждое ребро было длиннее, чем сама Рен.

Посреди всего этого стояла Инара. Рядом с ней, на покрытом мхом камне сидел Этен. Оба держали в руках кусочки черного хлеба.

Когда Рен и Соня приблизились, Этен вскочил на ноги, бросив настороженный взгляд на свою валькирию.

При виде них напряжение, о существовании которого Рен и не подозревала, ослабло. Она с облегчением узнала, что Инаре не удалось далеко продвинуться. Даже лучше, – судя по двум костям, торчащим из сумки Этена, они еще не нашли свою третью жертву.

– Пойдем, Соня, – сказала Рен, победоносно улыбаясь, словно уже пришла к финишу первой. Плевать на драконов. Им выпал шанс вырваться вперед. В конце концов, они могли поесть и на ходу.

Рен не оглядываясь направилась к дальним деревьям. Позади нее послышались шаги, но девушке потребовалась секунда, чтобы понять, что идущий удаляется от нее, а не приближается.

Она резко обернулась. Инара сделала несколько шагов по направлению к Соне, но остановилась, так и не дойдя до нее.

– Ты их достала? – спросила она у жнеца. Соня кивнула, смотря себе под ноги.

– Соня, – позвала Рен, в замешательстве нахмурив брови. Жнец проигнорировала ее.

– Тогда отдавай, – сказала Инара.

К изумлению Рен, Соня подчинилась. Вместо того чтобы подойти к своей напарнице, она направилась к Инаре и встала рядом с Этеном.

Когда Рен перевела взгляд на Инару, ее осенило.

– Что ты делаешь? – потребовала девушка ответа. Лицо Инары ничего не выражало, а Этен и Соня даже не смотрели в сторону Рен. – Думаешь, что можешь просто… взять моего жнеца в плен? – Она недоверчиво рассмеялась и покачала головой. – Соня, – Рен обратилась к жнецу поверх плеча Инары, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и рассудительно. – Мы почти на месте. Давай закончим испытание. Что бы она тебе ни пообещала, что бы ни сказала… оно того не стоит. За такое тебя могут изгнать.

Соня заколебалась, на ее лице промелькнул страх, но Инара вытянула руку, удерживая напарницу Рен на месте. Рен задалась вопросом, что же такого Инара пообещала или чем запугала Соню, чтобы переманить ее на свою сторону. Феллы были богатыми и влиятельными. Беспощадными. Но не глупыми.

Инара сделала смелый ход. Рискованный до безрассудства. По всеобщему мнению, что-то подобное могла сотворить она, Рен.

– Отлично. Тогда я просто доберусь до финиша и расскажу всем, что произошло, – пожала плечами Рен, надеясь, что выглядит более беззаботной, чем чувствовала себя на самом деле.

– Да кто тебе поверит? – поинтересовалась Инара, улыбаясь. – Я – образцовая ученица и идеальный костолом. Это ты вечно нарушаешь правила этого Дома, а не я.

Логичность ее слов заставила Рен ощутить беспокойство. Инара, будто увидев это, улыбнулась еще шире.

– Бедняжка Рен, – сказала она с притворным сочувствием. – Отец будет так разочарован в тебе. Ты не только потерпишь неудачу, но и проиграешь его драгоценный фамильный клинок. Единственную вещь в этом Доме, которая его действительно волнует.

– Закрой свой рот, – рявкнула Рен с бешено колотящимся сердцем. Она обнажила Гибель призраков и в ярости шагнула к кузине. – Тебе нужен клинок? Тогда придется вырвать его из моих оледеневших рук.

– С превеликим удовольствием, – сказала Инара, опуская руку на рукоять Ночного охотника.

Было очевидно, что Инара подстрекает ее. Их разделяло всего несколько футов, и Рен потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на нее. Пока что не было видно никаких явных свидетельств саботажа. Вернись ее кузина с разбитым носом или еще что похуже, все бы тут же повесили вину на Рен. Предательства во время испытания в Костяном лесу случались сплошь и рядом, но те, кто это делал, были достаточно умны, чтобы действительно не всадить кому-нибудь нож в спину. Уловки и ловушки, сделки и обманы – вот какое оружие большинство костоломов использовали друг против друга.

Большинство, но не все.

Рен вложила кинжал в ножны, сделала медленный, успокаивающий вдох, а затем со всей силы ударила Инару сжатым кулаком в живот. Если уж кузина захотела ранить ее в тех местах, которые никто не мог видеть, Рен была готова сделать то же самое.

Инара упала и, охваченная неожиданным приступом трусости, начала отползать назад. Кровь стучала в ушах Рен, когда она продолжила наступать на кузину.

Один шаг, затем другой. Внезапно земля ушла у нее из-под ног. У Рен перехватило дыхание, когда она упала на груду костей и скользкого снега. Как только первоначальный шок прошел, по телу девушки разлилась жгучая боль. Вскоре у нее обязательно появится дюжина порезов, царапин и ноющих синяков. Откашлявшись, Рен осторожно поднялась на ноги.

Она оказалась в небольшой яме, стены которой возвышались на несколько футов над ее головой. Покатая земля была скользкой от грязи и снега, и когда Рен попыталась выбраться, почва провалилась еще сильнее и обрушилась на нее каскадом… правды.

Это Инара вырыла яму… Она с самого начала намеревалась подставить ее. Она предложила пари, выбрала маршрут, а затем просто ждала прибытия Рен. Она вынудила ее подойти… приняла удар и убежала, как собака, поджавшая хвост… только для того, чтобы Рен последовала за ней, именно на это место…

– Инара, – прорычала девушка, смахивая прилипшие к лицу куски грязи. Повсюду вокруг лежали кости, маленькие и большие, сломанные и целые. Они наполняли ее чувства, гудели под кожей.

Инара, которая все еще горбилась от полученного удара в живот, со злорадной улыбкой на лице перегнулась через край ямы.

– Что ты сказала? Я не слышу тебя через всю эту… – Она замерла, и секундой позже Рен тоже услышала это.

Раздался скрип, грохот, а затем земля под Рен просела еще больше, отчего начали осыпаться стенки ямы. Когда дыра расширилась, Инара выругалась и отшатнулась, в то время как Рен прикрыла голову руками и приготовилась к удару.

Снова открыв глаза, она обнаружила, что провалилась еще глубже под землю и оказалась в какой-то холодной, затхлой и совсем нетронутой снегом пещере.

На лице Инары, которая, прищурившись, вглядывалась в темноту, отразился шок. Гнев Рен еще не остыл, но она понимала, что Инара не стала бы копать так глубоко.

– И что теперь прикажешь нам делать? Мы не можем просто оставить ее там, – слишком пронзительно воскликнула Соня.

– Я говорил, что это плохая идея, – добавил белый как мел Этен.

Оба жнеца оказались трусами. По крайней мере, у Инары хватило духу совершить задуманное.

– Да все с ней будет в порядке, – сказала она, хоть и прерывисто. – Правда же, Грейвен? Разве ты не лучшая валькирия нашего поколения?

Рен в отчаянии оскалила зубы. Эти слова она говорила десятки раз любому, кто соглашался слушать, и чаще всего – прямо в лицо Инаре.

– Тебе это с рук не сойдет, – сказала девушка, но когда Инара собралась уходить, у Рен от страха скрутило живот. – Мой отец…

– Не такой уж он герой, каким ты его считаешь, – тихо сказала Инара. – Увидимся на другой стороне. Не забудь захватить мой клинок.

И Инара ушла, а два жнеца последовали за ней. Рен осталась одна в кромешной темноте, сквозь которую не могла рассмотреть ничего, кроме звезд, костей и того, как неуклонно продвигалась по небу луна.

Глава 4

– Да чтоб тебя! – крикнула Рен. Ее слова отразились от стен пещеры и эхом разнеслись в ночи. Она сжала руки в кулаки, чтобы те перестали дрожать.

Не сработало.

Она пиналась, била кулаками и плевалась, злясь на все и вся. Но больше всего Рен злилась на себя. Как она могла допустить подобное? Она была на полпути к победе, уже видела ее на горизонте, а потом позволила этой чертовой Инаре Фелл, бесстыдной подхалимке, вечно плетущейся позади, вырвать первое место у нее из рук.

Рен остановилась. Ее грудь вздымалась от тяжелых вдохов. Она посмотрела в небо, и луна посмотрела на нее в ответ.

У нее еще было время.

Она могла успеть до рассвета. Тем более что Инаре и Этену еще предстояло найти последнюю жертву, что давало Рен шанс наверстать упущенное. Все, что ей нужно было сделать, это выбраться из этой проклятой могилы, в которую Инара умудрилась ее заманить.

Рен внимательнее осмотрелась вокруг. Выход теперь находился на высоте ее роста. Если умножить его надвое. Земля же под снегом, который свалился в яму вместе с ней, была на удивление грязной и влажной. Стояла ранняя зима, и хотя холод по-настоящему никогда не покидал Северные владения, земля оказалась достаточно мягкой, чтобы Инара выкопала эту яму для своей ловушки.

Но как? Как заметила Инара, Рен всегда нарушала правила Дома Костей, но даже ей никогда не удавалось пробраться в Костяной лес. Получается, кто-то помог Инаре? Но кто? Может быть, ее мать? Ингрид Фелл ненавидела отца Рен и большую часть своей жизни соперничала с ним за власть и влияние.

Отбросив эти мысли в сторону, Рен осмотрела свое снаряжение. Она захватила с собой мечи и кинжал, костяшки и мешочки с костяной пылью, но, конечно, не взяла никаких инструментов для скалолазания.

Но Рен отличалась находчивостью. Она прижала руки к грязным стенкам ямы, чувствуя легкое покалывание от костей, застрявших внутри. Внешний слой действительно был мягким и скользким, но чем сильнее она давила, тем тверже становилась земля. Из-за вырытой ямы внешний слой почвы стал зыбким, но чуть глубже земля оставалась такой же твердой и полузамерзшей. И все же ухватиться за нее голыми руками было практически невозможно.

Рен усмехнулась. Хорошо, что у нее с собой были клинки.

Первый меч почти по рукоять погрузился в грязь как раз над правым плечом Рен. Она сделала пробный рывок, прежде чем позволить оружию принять на себя вес ее тела.

Меч выдержал.

Тогда Рен закрепила второй чуть выше и левее. Угол оказался сложнее, но она нажимала и молотила по рукояти, используя свою магию, чтобы помочь лезвию продвинуться до тех пор, пока оно тоже не стало достаточно устойчивым.

Рен была хорошей, проворной скалолазкой, легкой на ногу. Она уже доказала это, вскарабкавшись на книжные полки библиотеки. Но самое трудное было еще впереди. Если она хотела добраться до вершины, ей нужно было несколько раз вынуть и снова вставить одно лезвие, повиснув в это время на другом. Даже если она засунула бы свои ноги в дыры, оставленные мечами, это все равно было бы непросто.

Когда Рен отступила, чтобы полюбоваться проделанной работой и вытереть вспотевшие ладони, она обо что-то споткнулась. Не твердое, как голая кость, и не скользкое, как растаявший снег или грязь. Это было что-то мягкое и… болотистое.

Рен посмотрела вниз.

Тело.

Не древний и развалившийся скелет. Нет, тело было свежее… или, по крайней мере, свежее, чем должно быть. Даже настолько свежее, что это просто не имело смысла. Тела перестали сбрасывать в Костяной лес десятилетия назад. Изначально это делали для того, чтобы защитить свои границы и отразить нападение, но то было во времена, предшествовавшие Владениям, когда десятки правителей соперничали за власть и контроль над землями. Теперь же, в мирное время, необходимость в подобных мерах защиты отпала.

Труп, на который теперь смотрела Рен, хоть и частично сохранился благодаря холоду, не мог пролежать здесь дольше нескольких лет… Точнее, пяти максимум.

Плоть была покрыта пятнами, а изможденные черты лица еще не до конца разложились. Даже одежда хорошо сохранилась: толстые слои шерсти и кожи, а также забрызганные грязью ботинки говорили о том, что этот человек проделал долгий путь, прежде чем оказаться здесь. Был ли он заблудшим путешественником? Посыльным? Больше ничего не указывало на то, кто он такой и как здесь оказался.

Что ж, не совсем. Оставалась еще одна улика, объясняющая, как этот человек погиб в Костяном лесу.

Его затылок был вдавлен внутрь.

Безусловно, это был смертельный удар, но чем больше Рен смотрела, тем большее беспокойство вызывало в ней совершенное открытие.

Проломленный череп служил доказательством того, что этот человек не забрел в лес случайно, не заблудился в нем. Его убили и спрятали в единственном месте Костяных земель, где мертвое тело могло остаться незамеченным.

Без каких-либо ритуалов прощания с телом. Закопанный в Костяном лесу.

Потерянный, чтобы никогда не быть найденным.

До этого момента.

Способ смерти подпитывал духовное существование призрака. Ушедшие мирно становились добрыми привидениями. Смерть от усталости или старости создавала старого усталого призрака.

Смерть на поле боя, среди насилия и ненависти, оставляла после себя жестокого, исполненного ненависти призрака.

Но не существовало призрака более яростного, чем хладнокровно убитого.

Рен было ясно, что этот человек умер не своей смертью. Удар по затылку свидетельствовал о внезапном… трусливом нападении. Костяной лес не был полем битвы… по крайней мере, для проживающих за пределами Дома Костей, и этот человек, несомненно, к ним относился. У него при себе не было костей, он не носил доспехов. Рен также не заметила никакого оружия.

Мгновение она просто стояла на месте, опасаясь потревожить тело еще больше, чем уже сделала.

Призраки не отделялись от своих тел сразу после смерти. На это требовалось время, количество которого зависело от состояния тела. Оно служило своего рода вместилищем и прикрытием для души.

Это не только заманивало призрака в ловушку, но и лишало костолома способности обнаружить кости. Вот почему костоломы не могли чувствовать кости внутри тела или управлять ими – потому что плоть действовала как щит.

Но для появления призрака тело необязательно должно было полностью разложиться. В момент, когда привязанная кость обнажалась – в данном случае речь шла, скорее всего, о черепе, учитывая очевидную рану, – дух мог отделиться от тела. То, что этого еще не произошло, вовсе не означало, что это не случится в любую минуту. Перспектива повернуться к своей находке спиной, чтобы вскарабкаться наверх, стала казаться Рен сомнительной.

Но другого выбора у нее не было. Она и так потеряла слишком много времени. Когда Рен уже повернулась, чтобы отойти, ее взгляд упал на что-то бледное и белое на грязной земле.

Она отодвинула кусок жесткой, частично заледеневшей ткани и увидела кольцо. Громкий гул в ушах Рен подсказал, что оно сделано из кости, вот только… костоломы не изготавливали украшений.

Она осторожно подняла находку с земли и рассмотрела вырезанные на гладкой поверхности узоры… Костоломы точно не делали ничего подобного. Странные формы и линии, которые Рен сначала приняла за узор, на самом деле оказались каким-то видом письма, покрывающим все украшение. Рен сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. У нее возникло ощущение, что она уже видела нечто подобное.

Повертев предмет в руках, девушка заметила дополнительную резьбу. На плоской верхней части безеля были изображены две птицы с распростертыми крыльями, по одной с каждой стороны. Там, где могла быть печатка или драгоценный камень, в лунном свете блеснуло что-то темное и отполированное.

Заостренный шип, похожий на металлический, выступал на поверхности кольца, как гвоздь из деревянной доски. С нижней же стороны виднелась плоская головка.

Острие было слишком маленьким, чтобы использовать его в качестве оружия. Чем дольше Рен рассматривала его, тем в большее замешательство оно ее приводило. Что-то было явно не так с этим маленьким черным шипом, с тем, как его вонзили в кость. Что-то было не так.

Рен знала только один вид материала, который также отливал черным.

Металл кузнецов.

Но было трудно представить, чтобы костоломы и кузнецы объединились для создания такого артефакта. Дом Железа враждовал с Домом Костей с тех самых пор, как жители первого создали Пролом. Отец Рен ненавидел кузнецов особенно яростно, но она полагала, что эта ненависть была вполне обоснованной. Он участвовал в сражениях, а его старший брат Локк – первоначальный наследник Дома Костей – погиб в бою.

Дом Костей был единственным шансом Владений остановить хлынувший из Пролома поток нежити, но костоломы еще никогда не сталкивались с такой угрозой. Некроманты были изгнаны прежде всего потому, что их магия была не только противоестественной, но и представляла опасность для самого существования Владений. Те вещи, которые ограничивали призраков – их бестелесная форма и невозможность далеко отходить от своих тел, – не работали с нежитью, которая в прямом смысле таскала свои кости с собой.

Рен всегда восхищалась призраками пятого уровня. Ей нравилась идея проверить свои навыки против ревенантов, но, как постоянно напоминали ей учителя, не все в этой жизни было развлечением и игрой. Бесчисленное множество людей, как костоломов, так и кузнецов, погибло от рук нежити.

Вдобавок из-за постоянного роста Одержимых земель терялась власть над восточными Владениями.

На самом деле Пограничная стена была построена в попытке спасти остальные земли от захвата. Массивное сооружение охватывало весь остров с севера на юг, но, к несчастью, Дом Железа оказался в ловушке на другой стороне. Несмотря на то что именно кузнецы стали причиной образования Пролома, король все же предложил им перебраться на безопасную сторону, но они отказались.

Затем, пять лет спустя, они подняли Восстание, чтобы любым способом разрушить Пограничную стену и вернуть себе как свои земли, так и свое место во Владениях. Король снова обратился к Дому Костей. Теперь они сражались не только с нежитью, но и с живыми врагами, и принимали непосредственное участие в подавлении Восстания и сохранении Пограничной стены.

Кузнецы были практически уничтожены, родословная их правителей, Найтов из Железной крепости, прервалась. Дом Костей, в свою очередь, потерял своего блистательного наследника, а также сотни костоломов.

Иногда Рен хотелось узнать, изменило ли все это ее отца. Был ли он другим до всех этих сражений. До того, как умер его брат. Но все это произошло еще до того, как она появилась на свет, так что Рен полагала, что это не имеет значения. А сам отец точно не стал бы отвечать на эти вопросы.

Излишне говорить, что между Домом Железа и Домом Костей не было взаимной любви. И все же здесь, в самом центре Костяных земель, лежало кольцо, которое, по крайней мере частично, было изготовлено кузнецом.

Конечно, оно вполне могло принадлежать временам до Железного восстания и Пролома, но все равно эта странная вещица пробуждала любопытство Рен. Бабушка, отец и еще несколько учителей считали это качество недостатком.

Рен долго смотрела на кольцо, лежавшее на ее ладони, пока наконец не сунула его в карман. Поднявшись на ноги, она направилась к своим воткнутым в стену мечам. Она едва успела сделать шаг, как позади нее что-то шевельнулось. Ветерок взъерошил волосы у нее на шее – легкое холодное прикосновение к влажной от пота коже.

Рен, едва осмеливаясь дышать, медленно повернула голову и оказалась лицом к лицу с только что воскресшим призраком. Тот парил в воздухе над трупом, который она совсем недавно осматривала.

Их разделял всего-то фут.

Духи принимали последний облик, который был у них при жизни – носили ту же одежду, прическу и даже кожу.

Каким бы поврежденным ни был труп.

Этот призрак был одет в тот же поношенный дорожный костюм, испачканный ярко светящимися каплями крови. Из смертельной раны на затылке внезапно полился яркий свет, так что Рен была вынуждена прищуриться. Призрачный свет также исходил из глаз – окон в душу, как утверждали ее наставники, – но из-за раны на голове все лицо призрака превратилось в зияющую пасть тошнотворного зеленого свечения.

Несмотря на то что внешне призраки выглядели так же, как и при жизни, двигались они иначе, чем живые существа.

Нет, они перемещались с места на место только для того, чтобы внезапно остановиться, дрожа от возмущения и едва сдерживаемой агрессии. Во многих отношениях призраки напоминали огонь, раздуваемый легким ветерком, – с такой же вероятностью они могли либо погаснуть, либо разгореться и стать ослепительно-яркими.

Рен яростно заморгала, проклиная себя за глупость. За то, что исследовала труп, и за то, что оставила свои костяные мечи на высоте нескольких футов. Она попыталась притянуть их своей магией, но лезвия, ставшие заложниками грязи, находились слишком далеко.

Обычно призракам, только-только выпущенным на волю, требовалось время, чтобы приспособиться к миру живых.

Этому же оно не понадобилось.

После мгновения, когда все вокруг замерло, дух ужасающим размытым пятном набросился на свою ближайшую живую цель – на Рен.

Девушка сделала единственное, что оставалось: вскрикнула и упала навзничь.

Дух пролетел над ней, промахнувшись лишь на несколько дюймов. По инерции его отбросило к мечам, перекрыв тем самым для Рен путь к оружию.

Она поднялась на колени, задевая еще больше костей.

Нет, не костей.

А тел.

Повсюду в грязи лежали тела.

С замиранием сердца Рен осознала, что такую гигантскую яму не стали бы рыть для того, чтобы похоронить только один труп. Ее вырыли, чтобы спрятать множество останков. После этого, годы спустя, сверху был бесцеремонно брошен еще один, свежий труп.

Она наткнулась на братскую могилу.

Паника обожгла грудь. Инара же не планировала убивать ее? Не то чтобы это имело значение. Хотела того Инара или нет, но теперь Рен грозила смертельная опасность.

В яме было по меньшей мере пять, может быть, около десяти тел. Хотя из-за костей, которые упали вместе с Рен, сложно было сказать наверняка. Обнаруженные останки были старше первого трупа, со сломанными и разбросанными повсюду костями, что не делало их призраков менее злобными.

Дрожащей рукой Рен вытащила Гибель призраков, но в этой ситуации кинжал мало чем мог ей помочь.

Нежить уже поднималась, наполняя пещеру светом.

Рен, возможно, могла выстоять против одного призрака или горстки духов первого или даже второго уровня, но, судя по внимательным, яростным взглядам, ее противники были по крайней мере третьего.

Рен удалось присесть, спрятавшись за стеной пещеры, но она все равно оказалась в ловушке. Слева от нее располагались брошенное оружие и первый призрак. Справа – остальная неуклонно пробуждающаяся нежить.

Костяшки не остановили бы призраков, только разозлили, а костяная пыль, хоть и обладала свойствами отпугивать нежить, не обладала достаточной мощью. Пыль рассеивалась в воздухе, образуя менее прочный барьер, чем настоящая кость. В бою ее часто использовали в качестве отвлекающего или сдерживающего маневра. Костяная пыль была универсальной, и у нее имелись другие способы применения…

В то время как остальная нежить продолжала кружиться, формируясь во все более светящихся призраков, первый, уже набравшийся сил, ярко вспыхнул.

Он готовился ко второй атаке, что было одновременно и хорошо, и плохо. Плохо, потому что речь шла о призраке, одного прикосновения которого было бы достаточно, чтобы обречь ее на медленную, мучительную смерть.

Хорошо, потому что его атака побудила бы остальную нежить отдалиться от мечей, которые были для Рен единственным шансом на спасение.

Когда дух снова устремился к ней, черты его лица стали размытыми и искаженными. Рен бросилась вперед, кувыркнулась, снова уклоняясь… но только на мгновение. Она оказалась в опасной близости к другим призракам, которые уже шевелились, но еще не приняли форму.

Пошатнувшись, Рен вскочила на ноги и кинулась к своим мечам.

Несмотря на свою скорость и сверхъестественные способности, призраки не умели ни летать, ни карабкаться на стены. Так же, как и при жизни они оставались привязанными к земле. Рен просто нужно было забраться достаточно высоко, чтобы они не смогли до нее дотянуться.

Так что план состоял не в том, чтобы победить десяток нежити, с которыми она оказалась в ловушке, а задержать их, чтобы выиграть себе время и пространство для подъема.

Вот тут и пригодилась костяная пыль.

Не сводя глаз с призраков перед собой, Рен достала мешочек и торопливо начертила на грязи полукруг, создавая вокруг себя защитное кольцо.

Магия, которая позволяла призракам существовать, исходила из земли, поэтому, даже паря в воздухе, некоторые барьеры они пересечь не могли. Во-первых, воду, а во-вторых, кости. И то и другое было настолько привязано к жизни, что сама их природа отталкивала нежить.

Но Рен все же рисковала. Из-за глинистой стены, на которую ей предстояло взобраться, девушка не могла начертить полный круг. Так что теоретически, чтобы преодолеть барьер, призрак мог просто пройти сквозь стену. Но для этого потребовалось бы критическое мышление, которым нежить не обладала. Их атаки всегда были прямыми и никогда – хитрыми или стратегическими.

Девушка встала, вложила кинжал в ножны и повернулась к нежити спиной.

Глубоко в душе она чувствовала, что поступает неправильно, ведь это шло вразрез с ее тренировками и инстинктом валькирии. Но Рен нужно было выбраться из этой ямы как можно быстрее.

Она вырвала первый меч из земли и подпрыгнула, чтобы ухватиться за второй, подтянулась и, используя инерцию, развернулась всем телом и снова воткнула первый меч в стену. В поисках опоры Рен скребла ногами по грязи, когда вдруг почувствовала покалывание в спине, сопровождаемое колеблющимся, мерцающим светом. Один из призраков бросился на нее, но барьер из костяной пыли выдержал столкновение. Пока что.

Ей очень хотелось обернуться и посмотреть, но Рен боялась того, что могла увидеть. Возможно, все призраки собрались позади нее, готовые к нападению. Последнее, что ей было нужно, – это сорваться от испуга и приземлиться в пыль, нарушив тем самым барьер. Вместо этого Рен карабкалась изо всех сил, какие у нее только остались.

Когда верх ямы оказался достаточно близко, она вонзила свои мечи бок о бок и дрожа подтянулась обеими руками.

Левым пальцем ноги Рен нащупала одно из отверстий, оставленных лезвием. Только в этом она и нуждалась. Девушка подтянулась, оттолкнулась и, вскарабкавшись вверх по мечам, перевалилась через край.

Перевернувшись на спину, она сделала несколько судорожных вздохов. Немного отдышавшись, она подползла к краю ямы. Все было так, как она себе и представляла: призраки собрались возле кольца из костяной пыли. Призрачный свет яростно потрескивал, когда они раз за разом атаковали и отступали.

Рен перегнулась через край, трясущимися руками выдернула свои мечи, а затем с трудом поднялась на ноги.

Она взглянула на луну, неумолимо двигавшуюся по небу.

Время поджимало, а ей еще нужно было найти своего жнеца.