Дар ведьмы E-Book

© 2022 by Kirsten Miller

© Шагина Е., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Посвящение

Одичав

Никто не видел женщину, которая жила на Вудленд Драйв 256, с начала ноября. Сейчас был конец апреля, и дом выглядел заброшенным. Этот шедевр современной архитектуры, расположенный в стороне от дороги и окруженный садом, когда-то был самой большой достопримечательностью района. Риелторы, привозившие клиентов, раздумывающих о переезде в пригород, проезжали мимо него специально, даже если им было не по дороге. Теперь сад разросся, а с крыши свисал кусок водосточной трубы. Дети из дома напротив предположили, что хозяйку, как и многих несчастных старушек до нее, вероятно, съели кошки. Мать заверила их, что этого не могло случиться, бросив обеспокоенный взгляд на собственного питомца.

Хозяйку звали Гарриетт Осборн, и хотя она давно там жила, мало кто на Вудленд Драйв мог утверждать, что знает ее. На протяжении более десяти лет они с мужем каждое утро рано уходили на работу, а если и возвращались, то поздно вечером. Иногда они исчезали на несколько дней, но пока их не было, дом редко казался пустым. Дважды в неделю в девять часов утра дом захватывала небольшая армия уборщиков и садовников. Шторы на высоких окнах, выходящих на улицу, распахивались, и внутреннее убранство дома становилось видно всем. Проезжающие мимо машины часто притормаживали или останавливались. Дом стал пользоваться популярностью в социальных сетях после того, как инфлюенсеры окрестили его памятником хорошему вкусу.

Когда об Осборнах написали в самом престижном в стране журнале об архитектуре и дизайне, продажи журнала в газетных киосках в окрестностях Маттаука, штат Нью-Йорк, резко возросли. У пары не было ни детей, ни собак, которые заставили бы их разговаривать с людьми вокруг, и не было желания общаться с соседями на популярных в приморском городке фестивалях, посвященных морепродуктам. Поэтому жители Маттаука довольствовались тем, что смогли почерпнуть из статьи. Чейз Осборн был креативным директором в рекламном агентстве на Манхэттене, наиболее известном благодаря долгоиграющей кампании с участием семьи говорящих свиней. Гарриетт Осборн руководила отделом по развитию бизнеса в конкурирующей компании.

Они оба неплохо сохранились для возраста под пятьдесят. У Чейза была татуировка на шее, и он носил синий костюм без носков. Массивные черные очки Гарриетт обрамляли умные глаза, а ее матовая красная помада оттеняла едва заметную улыбку. Когда эта привлекательная пара не путешествовала по миру, они проводили время либо в Маттауке, либо в не менее потрясающем пентхаусе в Уильямсбурге. Осборны, намекал автор статьи, вели такую жизнь, какую хотели бы вести читатели журнала.

Как-то в сентябре уборщики и садовники не пришли на работу в дом Осборнов. Не явились они и позже на неделе. Когда соседи сравнили свои наблюдения, стало ясно, что Чейза Осборна не было дома целый месяц. Вскоре после этого, в ночь перед Хэллоуином, какая-то блондинка была замечена на Вудленд Драйв в промокшей под дождем вельветовой юбке, без пальто, босиком, с туфлями на восьмисантиметровых каблуках фирмы Acne в руках. Только когда она достала связку ключей и отперла входную дверь, наблюдавшие за ней поняли, что это и есть Гарриетт Осборн.

После этого интерьер дома 256 по Вудленд Драйв оставался скрытым от глаз, как и сама Гарриетт. Она точно была жива. Прохожие часто замечали тень в саду по ночам. Днем, когда светило солнце, ее регулярно навещали посетители. Каждый день, кроме воскресенья, приезжал курьер из службы доставки и выставлял перед ее дверью кучу коробок. Они стояли там часами, а потом как-то сразу исчезали, пока никто не видел. По вторникам и пятницам молодой человек из продуктового магазина появлялся, как по часам, в четверть седьмого вечера, нагруженный бумажными пакетами. Дверь открывалась, и он переступал порог, чтобы ровно через час выйти оттуда с пустыми руками.

В один из таких вечеров в четверть восьмого Джереми Аверсано выгуливал чужого кокер-пуделя возле дома Осборнов. Он позволил собаке порыться в листве, пока курьер отъезжал от дома Гарриетт. Как только машина подъехала к обочине, Джереми помахал молодому человеку рукой и жестом попросил его остановиться. Окно опустилось, и Джереми наклонился к нему с добродушной улыбкой.

– Да? – Курьеру было двадцать с небольшим лет, и он был похож на кинозвезду.

– Там все в порядке? – спросил Джереми.

Молодой человек широко улыбнулся, обнажив впечатляющий набор зубов: «Где?» Казалось, ему весело и неловко одновременно. От машины несло травкой.

– Леди, которая там живет, она в порядке?

– Ты в 25 метрах от ее двери, чувак. Почему бы тебе самому не спросить?

После секунды ошеломленного молчания Джереми стряхнул с себя смущение. Парень явно был идиотом: «Забудь. Извини, что побеспокоил».

Джереми отошел от машины и подождал, пока она отъедет. Затем он посмотрел на дом. Солнце опустилось за горизонт, но, как обычно, свет в доме так и не зажегся. В наступающей темноте обильная листва казалась дикой и опасной. Одному Богу было известно, что она может скрывать. Жена Джереми недавно подала на развод, и их дом по адресу 261 по Вудланд Драйв выставили на продажу. Это безобразие, расположенное прямо рядом, могло серьезно сбить цену. Нужно было что-то делать.

Джереми уже готов был подойти к входной двери и предложить женщине подстричь газон самому. Но когда он потянул за поводок, собака засопротивлялась. Ее голова все еще торчала из кустов, которые разрослись вокруг газона этой Осборн. Джереми раздраженно дернул за поводок. Собака зарычала, но не сдвинулась с места, и Джереми пришлось вытягивать ее, как рыбу на удочке. Когда голова зверя наконец показалась целиком, Джереми понял, что у нее что-то зажато между зубами. Это что-то было мясистым, тускло-серым, и с него свисали пять безжизненных пальцев. Собака, имя которой он никак не мог запомнить, бросила находку к ногам Джереми.

Позже, когда Джереми быстро шел домой, он составил мысленный список соседей, которые могли видеть, как он упал задом в канаву, пока собака издевательски ухмылялась, роняя слюни. (Как оказалось, только один человек был свидетелем этой сцены. К сожалению, этим человеком оказался двенадцатилетний подросток с популярным аккаунтом на TikTok, чье видео инцидента побило все рекорды платформы.) После падения, в результате которого его докерсы испачкались в грязи, Джереми подкрался к этой штуке, прикрыв глаза ладонью. Он был на сто процентов уверен, что находка недавно была частью человеческого тела. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это разновидность гриба. «Вот мерзость!», – кипел яростью Джереми, рассекая свой собственный идеально ухоженный газон. Если эта Осборн собирается выращивать такие грибы, придется быть с ней пожестче. Неважно, что о ней говорят. Он не боялся с ней сразиться. Поэтому, зайдя в свой дом в стиле Кейп-код 1950-х годов, Джереми сразу достал телефон и набрал номер старого друга Брендона Бейкера.

До марта Брендон Бейкер не пропускал ни одного собрания ТСЖ[1] Маттаука. Его энциклопедические знания правил и стремление к их соблюдению помогли ему в рекордно короткие сроки пройти путь от члена Ассоциации до ее казначея и президента. Когда он переехал в Маттаук за пять лет до этого, он был потрясен безразличным подходом города к благоустройству. Весной трава на половине газонов вырастала намного больше положенных двух сантиметров. Осенью кучи листьев оставались лежать месяцами. Брендону понадобилось одно собрание ТСЖ, чтобы выявить проблему. Правление состояло из бывших домохозяек, которые, похоже, были гораздо больше заинтересованы в поиске органического дерна для детской площадки или организации пляжей для малышей, чем в том, чтобы следить за соблюдением правил. Когда Брендон решил баллотироваться в члены ТСЖ, он ходил по домам каждые выходные, когда знал, что дома будут мужья. Как он убеждал мужчин, с которыми встречался: пора наконец-то заняться Ассоциацией домовладельцев всерьез.

Как только Брендона избрали председателем, он выполнил свое обещание. Все, с кем он говорил, соглашались, что Маттаук выглядит лучше, чем когда бы то ни было. В марте осложнения после операции по удалению геморроя вынудили его провести дома целый месяц. Брендон никогда не доверял своим коллегам по ТСЖ и знал, что за время его отсутствия накопится много работы. Но он и представить себе не мог, что такая тяжелая ситуация, как на Вудленд Драйв, 256, так долго останется без внимания.

В свой первый день после закрытия больничного Брендон пришел на заседание правления ТСЖ с десятиминутным опозданием и опустил кожаную сумку на стол с довольным глухим стуком. Вместо того чтобы занять место за столом, он скрестил руки на своей мощной груди и встал, прижав бедра к краю стола и выставив промежность на обозрение пяти ожидавшим его женщинам. Он часто так делал, даже до того как болезнь стала мешать ему сидеть. Его коллеги по правлению не могли быть уверены, что он выбирал эту позу специально, но все соглашались в том, что она совершенно отвратительна.

Как обычно, обошлось без пустой болтовни. Брендон предпочел сразу перейти к делу.

– Кто-нибудь из вас в последнее время проезжал по Вудленд Драйв? – рявкнул он на своих коллег. Все проезжали. По Вудленд Драйв пролегал основной маршрут к железнодорожной станции. Но никто ему не отвечал. Они знали, что этот момент наступит, и кое о чем договорились. Их молчание только усилило негодование Брендона. – Кто-нибудь здесь знает, – он опустил взгляд на свой телефон и записи, которые сделал, – женщину по имени Гарриетт Осборн?

Несколько пар глаз непроизвольно устремились в одном направлении.

– Селеста? – спросил Брендон.

– Да, я знаю ее. – Селеста Говард получила место в правлении предыдущей осенью, после того как ее младший ребенок начал ходить в детский сад. Она была идеальным примером того, каких женщин привлекает ТСЖ, считал Брендон. Ее недавний опыт работы ограничивался сменой подгузников и чтением детских стишков. Он подозревал, что, как и все остальные, Селеста не испытывала никакого интереса к ТСЖ. Для нее правление было клубом по интересам и печальной попыткой оправдать свое шикарное образование, которое она потратила впустую.

– Эта Осборн – твоя подруга? – спросил он.

– Гарриетт работала с моим мужем. Я не могу назвать нас друзьями.

Селеста считала себя, скорее, ее тайной поклонницей. Много лет назад, когда Селеста с мужем начинали работать в рекламном бизнесе, большинство их коллег были женщинами. Затем Эндрю избрали в качестве протеже операционного директора. Чем выше он поднимался, тем меньше эстрогена оставалось в атмосфере. Гарриетт была одной из немногих женщин, которые не поскальзывались на ступеньках и не падали с карьерной лестницы. Ей удалось продержаться гораздо дольше, чем Селесте. На самом деле, некоторое время все предполагали, что Гарриетт станет первой женщиной-президентом компании.

– Вчера вечером я получил анонимные сведения от одного из соседей Гарриетт Осборн, – объявил Брендон. В качестве одолжения он пообещал не упоминать имя Джереми. Подобные ситуации могут перерасти в скандал. – Должен сказать, что мне было трудно поверить в то, что сказал мне этот джентльмен. Тогда я проехал мимо дома, и оказалось, что это правда. Там настоящие джунгли. Что, черт возьми, случилось со всеми садовниками?

Вопрос был адресован Селесте. Она знала, что он будет ждать, пока она не ответит.

– Похоже, они перестали там появляться.

– Да ты что. А где ее муж? – спросил Брендон. – Мой источник говорит, что он не появлялся в городе с прошлой осени.

На этот раз Селеста отказалась отвечать. Она не понимала, какое отношение семейное положение Гарриетт имеет к ее газону.

– Он уехал, – подтвердил кто-то другой. Чейз Осборн, судя по всему, жил в бруклинской квартире супругов вместе с начальницей производственного отдела своего агентства.

Брендон кивнул, как будто все вдруг обрело смысл.

– Я думаю, что Гарриетт, возможно, переживает не лучшие времена, – предположила Селеста. Она не собиралась давать ему больше информации.

В октябре прошлого года муж Селесты Эндрю утверждал, что видел, как два сотрудника службы безопасности вывели Гарриетт Осборн из рекламного агентства, где они работали, и бросили ее на обочине улицы. Ходили слухи, что ссора произошла за закрытыми дверями кабинета генерального директора. Повышение, которого ожидала Гарриетт, не состоялось, и она не смогла достойно принять эту новость. После окончания рабочего дня Эндрю заглянул в офис, чтобы убедиться в правдивости услышанного. Рекламные награды вернулись на подоконник, но заметные выбоины в штукатурке подтверждали, что их действительно бросали в стены.

– Я не понимаю, почему они ее уволили? – Селеста знала, что говорит как поклонник, чей кумир пал. – Ты всегда говорил, что она превосходный работник.

– Так и есть, – ответил Эндрю, – но иногда хорошо работать недостаточно. Президент – это лицо компании. Они решили выбрать кого-то помоложе и посвежее.

Селеста уже собиралась задать вопрос, который естественным образом вытекал из предыдущего, но ухмылка на лице у мужа остановила ее.

– О Боже, они выбрали тебя? – ахнула она.

– Да, – подтвердил он.

Она должна была что-то сказать: – Я понятия не имела, что ты участвовал в конкурсе!

– Да и я не имел! – Он был в таком восторге, что у нее не хватило духу усомниться в разумности принятого решения. Эндрю был приличным бухгалтером, и язык у него был подвешен отлично. Но даже она знала, что он не Гарриетт Осборн.

Только после того, как шампанское было открыто, налито и выпито, Селеста вернулась к вопросу, который собиралась задать.

– А сколько лет Гарриетт?

– Не знаю. – Эндрю был уже навеселе. – Сорок семь, может быть? Сорок восемь?

– Тебе сорок четыре! – Селеста на короткое время оказалась на грани паники. Ее уволили с работы, когда она была беременна вторым ребенком. После его рождения Эндрю посоветовал ей не искать работу и ухаживать за детьми. Теперь семья зависела от его зарплаты. – Значит ли это, что еще через несколько лет ты можешь остаться без работы?

Эндрю усмехнулся, как будто это предположение было глупым: Не волнуйся об этом, дорогая. У мужчин все немного по-другому. – Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. Когда Селеста вздрогнула, он, должно быть, понял, что сказал что-то не то. – Это ужасно, но это правда. Теперь, когда я вошел в руководство, я сделаю все возможное, чтобы изменить ситуацию.

Селеста была достаточно взрослой, чтобы почувствовать вранье. Недавно ей исполнилось сорок два года.

За полгода с того момента Эндрю редко бывал дома. Он позже заканчивал работу. Деловые поездки длились дольше. Он всегда извинялся. Президент рекламного агентства должен работать больше всех, говорил он ей. Селеста знала, что это ложь. Он трахал кого-то у себя в офисе. Больше всего ее расстраивало то, что он, казалось, забыл, что она когда-то тоже работала в рекламе.

Когда Брендон Бейкер поворачивал на Вудленд-Драйв в своем Subaru, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать волнение. Посещение домов было его любимой частью работы. В течение рабочей недели он был во власти клиентов и комитетов, в бесконечном, безнадежном поиске консенсуса. Будучи президентом Ассоциации домовладельцев, он ясно дал понять, что решения здесь принимает он. Для начала он оштрафовал пожилую даму в Кедровом переулке, которая была печально известна тем, что не снимала рождественские украшения круглый год. В конце концов ее долг вырос настолько, что ТСЖ лишило ее прав на дом. После этого слово Брендона стало законом в Маттауке. Он мог заставить людей унижаться перед собой, если он этого хотел, а хотел он всегда.

– Я передумала, – сказала Селеста с пассажирского сиденья. – Я не хочу туда идти.

– Это ради твоей же подруги, – напомнил он ей. – Миссис Осборн будет легче, если там будет другая женщина.

– Я же говорила тебе, мы с ней не друзья. – Селеста знала, что он хочет, чтобы она была рядом на случай, если Гарриетт заплачет. – Я даже не знаю, вспомнит ли Гарриетт меня.

Возможно, будет еще хуже, если вспомнит.

– Сколько жалоб на дом Осборнов мы получили, пока я болел? – поинтересовался Брендон. В обязанности Селесты как секретаря входило отслеживать их.

– Несколько, – неохотно призналась Селеста. Она перестала считать после двенадцати.

– Эти жалобы могут стать проблемой для тебя во время следующих выборов, – добавил он. – Если не разобраться с этой Осборн в кратчайшие сроки, ситуация может ухудшиться. Пойдут слухи, что именно ты позволила ситуации выйти из-под контроля, и к этому времени в следующем году снова будешь печь кексы для родительского комитета.

Брендон припарковался на обочине перед домом 256 по Вудленд Драйв. Ряд кустов роз, посаженных параллельно улице, разросся и образовал непроходимые заросли, пронизанные прекрасным красностебельным сумахом и блестящими листьями ядовитого плюща. Вьющиеся лианы облепили дом, а папоротники доисторических масштабов свесились с крыши, скрывая от глаз внутреннюю отделку.

– Как все могло прийти в такое состояние так быстро? Дом выглядит как в фильме «Серые сады»[2], а ведь еще даже не май. – Он повернулся к Селесте со злорадной ухмылкой. – Эта леди ведь не собирается выходить в купальнике и с платком на голове, верно? – Селеста не удостоила этот вопрос ответом. Чувство юмора Брендона исчезло в тот момент, когда провалилась его первая шутка. – Ладно, давай покончим с этим, – приказал он.

Селеста осталась на месте. Она прикидывала расстояние от дома 256 по Вудленд-Драйв до машины, которую оставила в центре города. Почти можно дойти пешком, подумала она. Но не совсем.

– Селеста?

Она не хотела знать, что случилось с Гарриетт. Она хотела помнить Гарриетт такой, какой она была. Не могла смириться с тем, что еще одна женщина оказалась униженной. Одинокой и брошенной. Подавленной и побежденной. Если это могло случиться с Гарриетт, это может случиться с кем угодно. Селеста боялась, что, когда откроется входная дверь, она увидит свое собственное будущее.

– Пошли, – приказал Брендон.

И она пошла.

Брендон позвонил в дверь, и Селеста затаила дыхание. Пчела опустилась ему на спину. Селеста смотрела, как она кружит по ней, и пыталась усилием воли заставить ее ужалить.

– Чем я могу помочь?

Высокая женщина, стоявшая в дверях, мало походила на ту, с которой Селеста общалась на вечеринках. Парикмахер не прикасался к волосам Гарриетт уже несколько месяцев, и их естественные волны больше не выпрямлялись утюжком. Седина отросла, и серебристые пряди смешались со светлыми. От правой скулы до уха тянулся мазок черной грязи. На ней был зеленый комбинезон механика, рукава которого были закатаны до локтей, а молния расстегнута ровно настолько, чтобы было видно верх черного спортивного бюстгальтера. Ее руки выглядели худыми и сильными. В одной из них она держала полусъеденное яблоко.

– Селеста Говард, – произнесла Харриет, обнажив в улыбке заметную щель между передними зубами. Это была такая яркая отличительная черта, что Селеста удивилась, что не заметила ее раньше. Вместе с глазами, которые казались необычайно сосредоточенными, и ртом, растянутым от уха до уха, щель между зубами придавала Гарриет дикий, голодный вид. – Как я рада тебя видеть.

– Гарриетт, – Селеста не ожидала, что ее вспомнят, и оказалась в растерянности, – ты так изменилась.

– Да, – с готовностью согласилась Гарриетт, – я себя запустила.

– Я не это имела в виду, – поспешила уточнить Селеста.

Гарриетт положила руку на плечо более молодой женщине, посылая по ее руке волну тепла:

– Я поняла, что ты имела в виду.

Брендон шагнул вперед. Селеста заметила, что он выглядит менее уверенным в себе. Он нашел совсем не то, что ожидал:

– Мы хотели бы поговорить с вами, если вы не возражаете. Можно войти?

Внимание Гарриетт медленно переместилось на мужчину, но улыбка осталась у нее на лице.

– Я вас знаю? – спросила она, наклонив голову, как кошка, рассматривающая таракана.

Брендон протянул руку, которую Гарриетт с интересом рассматривала, не решаясь дотронуться.

– Меня зовут Брендон Бейкер, – он опустил руку, – я президент Ассоциации домовладельцев Маттаука.

– Ах, вот оно что, – произнесла Гарриетт, как будто этого было достаточно и ей не нужно было знать больше. – Так как ты поживаешь, Селеста? Ты хорошо выглядишь.

Селеста покраснела. Она осознала, что прошла целая вечность с тех пор, как ей уделяли должное внимание.

– У меня все хорошо. А ты как?

– Я была занята. – Гарриетт откусила от яблока и неторопливо прожевала кусок, прежде чем продолжить. – Очень занята. Наверстывала пробелы в чтении. Столько увлекательных предметов, которые я так и не успела изучить. Ботаника в первую очередь, но также и…

– Простите, миссис Осборн, – вклинился Брендон.

– Мисс, – поправила его Гарриетт, не глядя в его сторону.

– Конечно. Мисс Осборн. Мы здесь, чтобы поговорить с вами о состоянии вашей собственности. Боюсь, что мы получили множество жалоб. Я знаю, что вы переживаете не лучшее время, но вы должны возобновить уход за домом и газоном, иначе мы будем вынуждены наложить на вас штрафы.

Сгорая от стыда, Селеста перевела взгляд на крыльцо, где колония черных муравьев проложила извилистую тропку вверх по перилам. Затем она услышала смех Гарриетт, а подняв глаза, поняла, что он был искренним.

– Как вам такое? Мы только познакомились, а вы уже столько обо мне знаете. – Гарриетт вальяжно прислонилась к дверной раме. – Как вам это удается, мистер Бейкер? Вы экстрасенс? Вы взломали мои соцсети? Или вы просто один из тех мужчин, которые считают себя экспертами по женщинам?

Селеста не в первый раз выезжала к собственникам на дом вместе с Брендоном. Она слышала, как испуганные домовладельцы умоляли его или льстили ему. Гарриетт первая, кто просто не принял его всерьез. Она должна была знать, что Брендон способен превратить ее жизнь в ад, но не собиралась преклонять перед ним колени.

– Я прошу прощения, если мои предположения неверны, – Брендон залился краской по всей шее, – но независимо от вашего финансового положения нужно что-то делать с состоянием вашего газона.

– Нет, – она произнесла это твердо, без гнева и без волнения.

– Нет? – переспросил Брендон, как будто это слово было ему незнакомо.

Гарриетт взмахнула рукой в сторону горизонта:

– Он такой, каким хочет быть.

– Меньше года назад этот дом был гордостью Маттаука. – Брендон попробовал сменить кнут на пряник. – Садовники приходили дважды в неделю.

– И отравляли землю своими средствами для уничтожения сорняков и пестицидами. А все для того, чтобы мой бывший муж мог чувствовать себя покорителем природы. Чейз был так счастлив, когда вы возглавили ТСЖ, мистер Бейкер. Он звонил по телефону с анонимными жалобами по несколько раз в неделю. Вы бы понравились друг другу. Он тоже заносчивый маленький мудак. Несомненно, вы комплексуете по одному и тому же поводу.

Сначала это не прозвучало как оскорбление. Просто констатация факта. Затем Гарриетт опустила взгляд на промежность Брендона, где он задержался на мгновение, а затем вернулся к его покрасневшему лицу.

Брендон напряг спину и выпятил грудь, словно пытаясь казаться больше:

– У вас есть юридическое обязательство по содержанию этой собственности и соблюдению правил благоустройства, принятых в местном сообществе.

– Вы ошибаетесь, мистер Бейкер. – Гарриетт изучала яблоко в поисках места, где его можно укусить. – Мой дом существовал еще до создания Ассоциации домовладельцев. Мой бывший муж добровольно подписал соглашение, когда собственность была оформлена на его имя. Теперь дом принадлежит только мне, а я ничего не подписывала.

– Но вы все еще связаны обязательствами…

Гарриетт вздохнула и покачала головой, как будто он зря тратил ее время:

– Нет. Я проверила. Впервые в жизни я ничем не связана.

– Посмотрим, – проворчал Брендон. – Наши адвокаты будут на связи. Пойдем, Селеста.

Гарриетт впилась зубами в яблоко и весело наблюдала, как Брендон топает по дорожке.

– «Пойдем, Селеста?» – повторила она, жуя. – Почему кто-то вроде тебя должен выполнять приказы такого человека? – Гарриетт говорила об этом как об одной из великих загадок Вселенной.

– Честно говоря, не знаю, – призналась Селеста. Брендон сел в машину, захлопнул дверь и включил двигатель. – Я, наверное, пойду. Я приехала вместе с ним.

– Я думаю, ты будешь гораздо счастливее, если останешься здесь со мной. – Гарриетт протянула руку и скользнула вниз от плеча Селесты к ее локтю. Она задержалась там на мгновение: пальцы обхватили сустав, а большой палец прижался к пульсирующей вене на сгибе руки.

Хотя предложение казалось достаточно ясным, Селеста была уверена, что ослышалась.

– Но ты же знаешь моего мужа…

Гарриетт снова наклонила голову и усмехнулась:

– Какое отношение все это имеет к нему?

Селеста была ошеломлена тем, что не знала, что ответить. Конечно, подумала она, это как-то связано с Эндрю. В конце концов, она вышла замуж по любви, и эта любовь не умерла. Она по-прежнему любила своего мужа. Она просто научилась видеть в романтике то, чем она была на самом деле, – слащавую фантазию, которой она развлекалась в юности, как сказки о феях или пасхальный кролик. Хотя она испытывала ностальгию по тем далеким дням, ее брак превратился в финансовую сделку. Она по-прежнему стремилась выполнять свою часть договора. Заботилась о том, чтобы дети были счастливы и здоровы, а их дом продолжал эффективно функционировать. В течение нескольких замечательных лет соглашение включало эксклюзивный доступ к телам друг друга. Но в последнее время тело Селесты снова стало принадлежать только ей. Вот почему ее не задевала измена Эндрю, вдруг поняла она. Именно поэтому она никогда не спрашивала мужа, с кем он встречается после работы или кто сопровождает его во всех деловых поездках. Какое-то время она думала, не боится ли она ответа на эти вопросы. Теперь она знала правду: до тех пор, пока Эндрю выполнял свою часть сделки, ей было все равно. Эндрю был ее деловым партнером. Гарриетт предлагала нечто совершенно иное.

– Я уволилась из Ассоциации домовладельцев, – сообщила Селеста мужу позже тем же вечером.

– Да? – промолвил он, не поднимая глаз от телефона. Теперь, когда его зарплата составляла большую шестизначную цифру, ее решения не имели большого значения. – Рад за тебя, дорогая.

– Сегодня я общалась с Гарриетт Осборн.

Это привлекло его внимание:

– С Гарриетт? Бедняжка. Как она поживает?

– Ну, – протянула Селеста, – я думаю, теперь мы с ней будем встречаться чаще.

– И чем вы будете заниматься? – Отсутствие у него воображения всегда ее забавляло.

– Дамскими делами, – ответила Селеста с улыбкой.

– Ты уверен, что она не… – Он запнулся. – Я имею в виду, не думаешь ли ты, что она может… – Он был достаточно умен, чтобы не озвучивать свою догадку о том, что Гарриетт хочет расквитаться с ним за работу, которую она потеряла. Если уж на то пошло, она должна была знать, что дружба с его женой может его обеспокоить. Зачем еще такой женщине, как Гарриетт, проводить время с Селестой?

Его жена весело усмехнулась:

– Нет, Эндрю, мои отношения с Гарриетт никак тебя не касаются.

Встревожившись

– Ни хрена себе! – Джо Левисон гоготнула и притормозила свою Toyota Highlander. – Что за херня там происходит?

– Перестань, Джо, – простонал ее муж. – Следи за языком.

– Это ерунда, – пробурчала одиннадцатилетняя Люси с заднего сиденья. – Она выражается похуже, когда тебя нет рядом.

– Ябеда! – Джо высунула язык в зеркало заднего вида.

– Она не единственная, – укорил Арт дочку. – Я слышал, как вы разговариваете друг с другом, когда думаете, что одни. Это все равно что слушать «Ангелов Ада»[3].

– Да, но иногда «херня» – единственное подходящее слово, – сказала Джо. – Ты бы знал, насколько оно уместно в данном случае, если бы потрудился отложить свой гребаный телефон.

Арт закончил печатать и посмотрел наружу поверх оправы очков для чтения. Когда он расхохотался, Джо ничего не оставалось, как присоединиться к нему. Его заливистый смех был одной из причин, по которым она вообще влюбилась в него. Временами он бывал таким занудой, что было приятно знать, что у него все еще есть чувство юмора.

– Какого черта он делает?

Брендон Бейкер стоял у себя на лужайке, дергая за стебель огромного сорняка, который поглотил всю цветочную клумбу. Джо проезжала мимо его дома накануне и не заметила ничего такого. И уж точно не заметила гигантского, злобного растения с зубчатыми листьями, длинными белыми цветами и яйцевидными стручками в шипах.

– Это выглядит как что-то из «Парка Юрского периода», – изумилась Люси.

Теперь они наблюдали за тем, как Брендон пытается выкорчевать растение под другим углом. Он наклонился, чтобы ухватить стебель у основания, обнажив бледную и заросшую волосами задницу. Люси и Джо изобразили, будто их сейчас вырвет.

– Как бы ты определила тему этой сцены? – обратился Арт к дочери.

– Эпическая борьба человека с природой?

Арт повернулся к Джо и приподнял бровь. В последнее время он помогал Люси с домашними заданиями.

– Я хотел сказать «кармическая справедливость», – объяснил Арт, – но, конечно, «эпическая борьба» тоже подходит.

Предыдущим летом семья Левисонов была вынуждена заплатить штраф в двести долларов, после того как Арт так и не нашел в себе сил покосить траву. В то время Джо не могла понять, кто ее больше бесит: муж, которому в буквальном смысле больше нечего было делать, или садист, который ждал, пока Арт проигнорирует эту обязанность.

– Ну, я бы сказала, что этот ублюдок получает по заслугам.

– Джо, – Арт жестом указал на ребенка, сидящего позади них, – ты правда хочешь, чтобы она стала так разговаривать?

– Я не знала, что мы растим ее для брака с членом королевской семьи, – парировала Джо. – Люси, дорогая, кого из принцев ты предпочитаешь? Красавчика Джорджа или соблазнительного Луи?

– Кто из них станет королем? – спросила Люси с характерной прямотой.

– Джордж, – сообщила ей Джо.

– Тогда я бы предпочла Джорджа, бросила его в тюрьму в первую брачную ночь и захватила бы Соединенное Королевство.

Джо повернулась, чтобы дать своей дочери «пять».

– Ты подаешь плохой пример. – Арт был абсолютно серьезен. Он никогда не знал, когда пора остановиться.

– Как именно я подаю плохой пример? – Джо почувствовала, что ладони, лежащие на руле, стали влажными. А жар в груди начал распространяться по всему телу. – Я воспитываю свою дочь так, чтобы она была сильной и не боялась высказывать свое мнение.

– Ты воспитываешь нашу дочь так, чтобы ее выгнали из шестого класса.

Джо развернулась к нему, готовая огрызнуться.

– К черту шестой класс, – сверкнула взглядом Люси. – Разве мы только что не решили, что я буду королевой?

В машине воцарилась тишина. Затем все трое завыли от смеха. В тридцати футах от них Брендон Бейкер приостановил свои труды и оглянулся через плечо. Люси пригнулась так, чтобы ее не было видно через окно, и семья Левисон засмеялась еще громче, а потом Джо нажала на газ, и они умчались прочь.

Позже вечером, стоя на кухне со вторым бокалом красного вина в ожидании, пока закипит кастрюля с водой, Джо обдумывала их разговор. Они с Артом с трудом избежали конфронтации, но это не первый и не последний раз. Даже когда Джо ожидала ссоры, она все равно не была к ней готова. Ее никогда не покидало ощущение, что в нее врезались на перекрестке, и непонятно, кто из них проехал на красный свет. С тех пор как она стала единственным кормильцем в семье, ссоры стали обычным делом. Арт чувствовал себя бесполезным и критиковал Джо, чтобы опустить ее до своего уровня. Все это было так прозрачно и выглядело так жалко, что от несправедливости Джо хотелось разорвать его на куски. Она взвалила на себя бремя содержания семьи, а теперь ей приходилось заботиться и о его хрупком эго. Она слишком сильно любила Арта, чтобы указывать ему на это. Ей просто хотелось, чтобы он нашел чертову работу.

Джо услышала крик Люси и обернулась на мужа и дочь. Люси стояла на ногах, победно потрясая кулаками над доской для игры в скрэббл, а Арт склонился перед ней. Он был прекрасным отцом – теплым, внимательным и отличным учителем, как и ее собственный отец. Джо хотела, чтобы дочь наслаждалась всем этим, даже если это означало, что ей придется отвечать за семью. Когда ее бизнес пошел в гору, Арт уволился из редакции, чтобы осуществить свою мечту – стать драматургом. Она одобрила этот план, полагая, что он возьмет на себя больше обязанностей по дому и уходу за ребенком. Вместо этого она приходила в грязный дом к голодному ребенку и мужу, который иногда по несколько дней не принимал душ.

Когда начались ссоры, Арт пообещал, что будет стараться. По его словам, он просто не смыслил в домашнем хозяйстве. Ужины подгорали. Счета не платились. Люси часто забывали в школе. И постепенно Джо снова взяла на себя всю работу по дому. Тем временем пьесы Арта не ставились. Его агент отказался с ним работать. А из-за писательского ступора он месяцами не печатал ни слова. Джо не хотела добавлять ему забот. Она молилась всем богам, которые могли бы ее услышать, чтобы Арт добился успеха и они смогли вернуться к нормальному партнерству до того, как ее гнев уничтожит их обоих.

В два часа ночи Джо проснулась вся в поту, как и почти каждую ночь на протяжении последнего года. Она вылезла из постели, сняла майку и штаны для йоги и бросила их у кровати. Без лифчика и в одних трусах она вышла на балкон спальни и встала, раскинув руки, чтобы подышать прохладным воздухом поздней весны. Джо готова была поклясться, что видит пар, поднимающийся от ее накачанных рук и ног. Она больше не сомневалась в том, что это возможно. Ее тело стало постоянным источником удивления и даже гордости. Она не стала возвращаться в дом, когда увидела слабый свет на краю лужайки. Он становился все ярче, пока не показались фары автомобиля. Легкий поворот головы, и водитель увидит Джо и ее обнаженную грудь, выставленную на всеобщее обозрение. Но ей было слишком хорошо, чтобы уходить. Кроме того, ей давно было наплевать на такие условности.

Как только температура ее тела упала до нормального для человека диапазона, Джо вернулась в спальню и села на пол, скрестив ноги. Она чувствовала, как пульсирует каждый атом у нее в теле. Нервы гудели, связи между нейронами пощелкивали, а заряженные кровяные тельца мчались по сосудам. Она не сможет сразу уснуть. Джо закрыла глаза и положила руки на колени, ладонями вверх. Она представила, как энергия струится по ее телу, поднимается вверх и выходит через макушку головы, а затем каскадом серебристых искр рассыпается вокруг нее. Все это входило в ее обычную медитацию. Но вдруг она впервые испытала странное ощущение в ладонях. Почувствовала присутствие огненного шара, парящего прямо над ними. Если бы ее глаза были открыты, она бы увидела, как мерцает свет в ванной.

Когда она забралась обратно в постель, Арт перевернулся и обнял ее за талию:

– Все в порядке, голая тетя?

– Да. – Она не собиралась больше ничего говорить, но все вырвалось само собой. – Я медитировала, и вдруг мне показалось, что у меня в руках возник огненный шар. Клянусь Богом, Арт, я буквально почувствовала его.

– Хммм, – сонно пробормотал Арт. – Это здорово, милая. Но могу я быть с тобой откровенен?

– Конечно. – она насторожилась.

– Это самая дурацкая суперсила, о которой я когда-либо слышал.

Джо не переставала смеяться, пока он целовал ее, и не перестала, пока он не снял трусы и не оказался внутри нее. Этот аспект их отношений становился только лучше.

В течение многих лет единственный тренажерный зал в Маттауке выглядел как рынок невест и женихов для недавно разведенных и скоро планирующих стать таковыми, где женщины носили спортивные костюмы за тысячу долларов и тщательно красились, а мужчины средних лет качались и пялились на себя в зеркало. Джо ездила в старый захудалый спортзал в соседнем городке, чтобы избежать этого зрелища. Одевшись в десятидолларовые треники и армейскую майку, она садилась на велотренажер и крутила педали, пока гнев в ней не утихал. Зрелище не для слабонервных. Тогда она еще управляла отелем на Манхэттене. Помимо долгих рабочих часов она каждый день после работы проводила час в спортзале. Арт ворчал и ныл, пока она не объяснила ему, что ее тренировки, вероятно, спасли ему жизнь. Чем больше времени она проводила в спортзале, тем меньше была вероятность того, что он окажется зарытым на заднем дворе, который так и не удосужился постричь газонокосилкой.

Шли месяцы, и Джо стала замечать в обветшалом спортзале все больше своих соседок. Все они были женщинами ее возраста. Тренажеры они выбирали разные. Некоторые придерживались беговой дорожки, другие питали странную преданность к конкретному эллипсу. Пока они тренировались, Джо наблюдала, как их губы произносят беззвучные ругательства, а кулаки бьют по воздуху. Она видела, как они входили в зал в строгих профессиональных костюмах, а затем направлялись в душ с пунцовыми лицами и прилипшими к лицу волосами. И Джо поняла, что все эти женщины проделали долгий путь по той же причине, что и она. Они выпускали пар, чтобы не взорваться.

Джо увидела в этом возможность и впервые в жизни ухватилась за нее, пока никто не успел ее отнять.

Она назвала свой спортзал «Яростный фитнес». Он занимал два этажа бывшего фикспрайс-магазина на главной улице Маттаука и принимал в свои ряды только женщин. Джо переманила двух самых сексуальных мужчин-тренеров из дорогого спортзала для проведения частных занятий, но все остальные ее сотрудники были женщинами. Несмотря на то, что Арту не разрешалось находиться в здании в рабочее время, он с самого начала поддерживал предприятие. Пока спортзал не окупился, она не признавалась, что открыла его на свои пенсионные накопления. К счастью, на то, чтобы раскрутить бизнес, ушло не так много времени. Джо знала, как дать своим клиентам именно то, что им нужно, и это были не физические упражнения. Почти все они хотели бить, колотить и пинать. Даже в разгар зимы ее счет за кондиционирование воздуха часто превышал арендную плату. Энергия, выделяемая в этом маленьком здании, могла бы питать почти весь Маттаук – или, как иногда фантазировала Джо, сжечь весь этот гребаный город.

Джо стояла за стойкой регистрации, когда зашла новенькая. Новичков она узнавала за километр. Им почти всегда было 45–50 лет, и все они приходили с потерянным видом. Неудивительно, думала Джо. На протяжении десятилетий они послушно следовали карте, составленной миром. Школа вела к работе. Свидания вели к браку, а затем к материнству. Но теперь эти вехи остались позади, и они вступили на неизведанную территорию. Где-то вдалеке лежал конечный пункт назначения, но до него оставались десятилетия, а пока впереди простиралась безлюдная пустошь. Эти женщины, сделавшие все, что от них требовалось, теперь чувствовали себя покинутыми. В тот момент, когда они достигли пика силы, им казалось, что жизнь сбила их с пути.

Новенькая подошла к стойке, где Джо помогала другой клиентке. Она выглядела симпатичной и казалась крепкого здоровья, с черными локонами до плеч и большой красивой задницей. На ней были леггинсы и шелковая розовая рубашка, которую явно нельзя было стирать в машинке.

– Я подойду к вам через минуту, – сказала ей Джо, полагая, что женщина пришла за клубной карточкой. Обычно она брала новичков под свое крыло на время первого визита. – Осмотритесь тут пока, если хотите. Если я буду слишком долго, просто выбирайте любой тренажер и вперед.

– Хорошо. – Женщина застенчиво улыбнулась, обнажив милые ямочки на щеках, а затем отошла.

Джо краем глаза наблюдала за тем, как она передвигается по первому этажу. Увидела, как та остановилась у подножия лестницы, бросила тревожный взгляд в сторону второго этажа, а затем направилась к беговой дорожке возле входа. Забралась на нее и стояла, держа палец в нескольких сантиметрах от экрана.

– Просто начните двигаться, и тренажер сам настроится, – посоветовала Джо.

– Спасибо, – произнесла женщина с такой благодарностью, словно ее вывели из крайне неловкого положения. Джо наблюдала за ней, пока та не начала идти уверенным шагом, и вернулась к предыдущему клиенту. К тому времени, когда она подошла к новенькой, та уже хромала.

– Что случилось? – Джо подошла к панели управления и остановила беговую дорожку. – Вы что-то повредили? Я могу помочь?

– О нет, ничего страшного, – женщина улыбнулась с видом мученицы, – просто судорога в икре. Вы мало чем можете помочь.

Джо поняла, с кем имеет дело. Ей часто попадались стоики с мягким характером. Они теряли сознание от боли, но ни на что не жаловались.

– Не возражаете, если я все же попробую? – спросила Джо. – Мне говорили, что у меня волшебные руки.

Женщина таращилась на Джо с такой силой, что Джо задалась вопросом, не пытается ли она прочесть ее мысли.

– Хорошо, – наконец согласилась она и присела на край тренажера.

Джо зажала икру женщины между ладонями и сумела их разогреть.

Женщина широко распахнула глаза:

– А вы не шутили. Как вы это делаете?

Джо подмигнула:

– Я направляю приливы жара в руки. Не знаю, как у вас, но когда у меня такое случается, клянусь, я могу сварить яйцо в пригоршне.

Женщина рассмеялась:

– Меня приливы жара обошли стороной. Вместо этого я набрала вес. Хотите верьте, хотите нет, но раньше я была совсем крошечной.

– Как и все мы. Не знаю, как вам, а мне нравится занимать больше места. Кстати, я Джо Левисон.

– Несса Джеймс. – Женщина зажмурилась, когда Джо направила усилия прямо на источник ее боли.

– У вас часто бывают такие спазмы, Несса?

– Я никогда раньше не занималась спортом, – призналась Несса.

Джо никогда не смеялась над тем, что рассказывали клиенты. Она знала, что для многих «Яростный фитнес» был едва ли не единственным местом, где к ним всегда относились серьезно.

– Что ж, это все объясняет. Почему решили начать сегодня?

– Я не решила. То есть не совсем. У меня иногда бывают импульсы, и сегодня я оказалась здесь. – Несса вскинула руки, как бы говоря, что она с причудами, но не сумасшедшая. – Но я рада, что так получилось. В последний раз, когда я была у врача, он сказал, что мне нужно больше заниматься спортом, потому что, по его словам, у меня… – тут она прочистила горло – лишний вес.

Джо часто задавалась вопросом, не выбрали ли некоторые врачи в окрестностях Маттаука эту профессию, чтобы иметь повод унижать женщин. Она советовала своим клиенткам не проходить через менопаузу с врачом-мужчиной, который, скорее всего, будет рассматривать ее состояние как болезнь, которую нужно лечить, а не как эволюционный процесс, который нужно принять.

– Ну, это его мнение, – сказала она. – Кто-то еще говорил вам такое?

Несса хихикнула, как девчонка:

– Нет.

– Тогда пошел этот засранец в жопу. – Эти слова как-то сами вырвались у Джо, и она нервно глянула на Нессу. – Простите за такие выражения.

– Почему? – спросила Несса. – Я что, похожа на какую-то ханжу?

– Нет, но вы производите впечатление благовоспитанного человека, который ходит в церковь.

Несса никогда не получала штрафов за превышение скорости, и каждое воскресенье ее можно было увидеть на третьей скамье городской баптистской церкви.

– Я читала Библию несколько раз, – призналась Несса. – Не могу сказать, что я эксперт в том, что касается Священного Писания, но насколько я знаю, Иисус не против слова «жопа».

На этот раз Джо не выдержала и рассмеялась.

– Это первый раз, когда вы произносите это слово вслух? – спросила она по наитию.

Несса усмехнулась:

– Не совсем.

Но регулярно она такими словами не пользовалась.

Джо заговорщически наклонилась к ней.

– Приятно было выплеснуть свои чувства наружу, правда же? – произнесла она театральным шепотом и села на корточки. – Что скажете, если мы с вами добавим немного старой доброй ругани в нашу тренировочную программу?

– Вы тренер? – спросила Несса. – Я думала, это ваш зал.

– Да, но тренерство дает мне повод заниматься спортом. Я бы не открыла спортзал, если бы не нуждалась в нем больше всех. – Возможно, это и было правдой, но Джо не принимала клиентов уже больше года. А Несса была новичком. Даже менее опытный тренер мог бы многому ее научить. Но что-то в Нессе успокаивало Джо. За те пять минут, что они болтали, она почувствовала себя удивительно спокойно. В поле зрения не было никого, кого бы она хотела убить.

Она перестала разминать икру Нессы:

– Получше?

Несса посмотрела на свою икру, как будто почти забыла, что она там есть:

– Еще как. Вы потрясающая.

– Не напрягайте ее до конца дня. – Джо встала и протянула Нессе руку. – Тогда, может быть, начнем завтра в пять?

– Звучит неплохо, – Несса, похоже, была удивлена, что разговор уже окончен, – но прежде чем вы уйдете, я хочу вам кое в чем признаться. Я пришла сюда не ради упражнений. Кажется, я здесь, чтобы поговорить с вами.

– Со мной? – удивилась Джо, но тут мимо нее пронесся мужчина, за которым бежала помощница старшего менеджера.

– Сэр, сэр! – кричала она, но мужчина продолжал бежать вперед. Несмотря на табличку на входной двери, которая ясно давала понять, что «Яростный фитнесс» только для женщин, к ним все равно иногда заходили мужчины. Некоторым из них было трудно понять, что в мире есть места, где их не ждут.

– Извините меня, – сказала Джо Нессе, – я сейчас вернусь.

Она догнала свою сотрудницу и дала ей знак, что сама с этим разберется. Затем встала на место и стала ждать. Большинство мужчин, которые заходили в «Яростный фитнес», делали это, чтобы поглазеть на женщин. Этот, похоже, пришел с какой-то конкретной целью. Его голова вертелась из стороны в сторону на толстой шее, как будто он кого-то искал. Он был среднего роста, но мощно сложен. Выглядел как человек, который зарабатывает на жизнь мускулами. Джо наблюдала, как он уткнулся в заднюю стену первого этажа и снова вышел к лестнице, чтобы подняться на второй.

– Могу я вам помочь?

Мужчина пронесся бы мимо, если бы Джо не преградила ему путь вытянутой рукой. Он остановился, наткнувшись на ее ладонь. Удивленно посмотрел на ее руку, а затем в глаза. Джо, не мигая, смотрела на него, пока он не отвел взгляд. Она почувствовала, как энергия струится по артериям ее руки к пальцам. В спортзале воцарилась тишина, не считая поп-музыки, звучащей из динамиков. Ее клиентки приостановили тренировки, чтобы понаблюдать. Их лица сияли, глаза блестели, а уголки ртов подергивались от удовольствия. Они хотели увидеть, как этот человек будет уничтожен. Джо хотела бы чувствовать себя так же уверенно, как ее клиентки. До этого она использовала свою силу всего два раза и оба случайно. Она все еще не была уверена, что речь не шла о простом везении.

– Я уверена, что моя коллега сообщила вам, что этот тренажерный зал предназначен только для женщин, – сказала Джо.

– Да! – подтвердила взбешенная помощница менеджера. – Я говорила ему об этом пять раз!

– Я ищу кое-кого. – Мужчина смотрел куда угодно, только не на ее лицо. Он хотел, чтобы она знала, что этот разговор ниже его достоинства.

– Кого? – потребовала ответа Джо. Кто бы это ни был, Джо хотела предупредить ее.

Мужчина не видел необходимости отвечать. Она была для него лишь сиюминутным неудобством. Он ворвался в ее заведение, игнорируя знаки и оскорбляя ее сотрудницу. В конце концов, они просто женщины, и он ничего им не должен, тем более уважать их.

– Боюсь, вам придется уйти. – Джо внимательно смотрела на мужчину, надеясь, что обойдется без драки.

– Я проверю, – сказал он ей, – и тогда уйду.

Прилив раскаленной ярости пронесся по ее венам и заставил закипеть жидкость у нее в клетках.

– Прости. Возможно, ты не понял. Под словом «уйти» я имею в виду проваливай на фиг. Сейчас же.

– Уйди с дороги, – приказал мужчина. – Это тебя не касается.

Джо оглянулась на Нессу, которая уже прижала телефон к уху.

– Надеюсь, вы набираете номер «Скорой помощи»! – крикнула еще одна клиентка с беговой дорожки. – Потому что если этот ублюдок тронет Джо, ему понадобится именно она.

Не успела Джо обернуться, как он налетел на нее, слегка опустив плечо, словно выламывая дверь. Сила удара отбросила Джо на несколько шагов назад. Затем ее тело словно по собственной воле рвануло вперед. Она ударила его низом ладони в лицо, схватила за руку и без труда перевернула на спину. Он упал на пол лицом вверх, а кроссовок Джо прижал его шею к полу. Кровь хлынула у него из носа и потекла струйками по обеим сторонам лица. Ярость и страх охватили тело Джо. Каждая ее клетка вибрировала от энергии. Мышцы приподнятого бедра дрожали от напряжения. Она могла уничтожить его. И хотела это сделать. Когда она сильнее прижала кроссовок к его шее, разрядка была подобна оргазму.

Женщины, наблюдавшие за происходящим, были заворожены. Все они оказывались на ее месте в то или иное время. Они тоже хотели, чтобы она его убила.

– Не надо, – мягкий, успокаивающий голос Нессы прошелестел над ней. – Не сейчас.

И тут Джо почувствовала, что на нее смотрит еще одна пара глаз. Она подняла взгляд мимо обеспокоенного лица Нессы и увидела женщину, застывшую на лестнице. Розамунда была одной из тех клиенток тренажерного зала, которые приходили только в теплое время года. Джо не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела ее зимой. Поздней весной и летом Розамунда приходила каждый день в четыре часа дня и полтора часа подряд бегала на дорожке. Она не обменялась ни с кем в зале и двадцатью словами, насколько Джо могла судить. Бегая, Розамунда не надевала наушники и не смотрела телевизор. Ее взгляд был устремлен на воображаемую точку вдалеке, и только будильник на смарт-часах заставлял ее остановиться.

Сейчас она встретилась взглядом с Джо. Пальцами она вцепилась в перила лестницы так крепко, что костяшки побелели. Не оставалось сомнений в том, что охотятся именно за ней. Джо кивнула, и ее клиентка бросилась вниз по лестнице, за дверь в вечернюю мглу. Тут на потолке отразились красные огни, а перед спортзалом остановилась полицейская машина.

Вошли два офицера. Один был опытным копом по имени Тони Перретта, он учился в школе вместе с Джо, а его младший сын был одноклассником Люси. Его сопровождал долговязый парень по имени Джонс, который выглядел слишком юным, чтобы носить униформу. Перретта выпроводил нарушителя на улицу, а Джонс остался в помещении и нервно строчил в блокноте, пока Джо рассказывала о случившемся. Параллельно она следила за Перреттой, чей разговор с подозреваемым на стоянке быстро превратился из профессионального в дружеский. Через несколько минут полицейский вернулся в спортзал, оставив мужчину небрежно прислонившимся к машине и вытирающим окровавленный шнобель салфеткой.

– Какого черта ты делаешь! – возмутилась Джо. – Этот придурок ворвался в мое заведение и напал на меня, а вы оставляете его там одного?

– Джонс, выйди на улицу и присмотри за нашим парнем, пока я переговорю с мисс Левисон, – приказал Перретта младшему. Затем он жестом попросил Джо отойти подальше от клиентов и сотрудников.

– Он толкнул меня, Тони, – пожаловалась Джо, когда они остались одни. – Я знаю закон, черт возьми. Это нападение.

Когда Перретта ответил, понизив голос, Джо поняла, что сейчас он выведет ее из себя. Мужчины всегда понижали голос, когда пытались образумить женщин.

– Он утверждает, что ты загораживала выход, а он просто пытался пройти.

– И ты веришь ему на слово? Ты потрудился опросить хоть кого-нибудь из пятидесяти женщин, которые были свидетелями произошедшего? Хочешь взглянуть на записи с камер наблюдения? Кто такой этот парень вообще, Тони? Один из твоих гребаных приятелей по покеру?

Полицейский поднял брови, давая понять, что она переходит грань:

– Его фамилия Чертов, и я вижу его первый раз в жизни. Я ясно дал понять, что он будет в полном дерьме, если когда-нибудь вернется сюда. Хотя, учитывая, какую взбучку ты ему устроила, вряд ли он еще появится. Я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о своей безопасности, Джо.

– Он охотился на мою клиентку. Что вы собираетесь сделать, чтобы защитить ее?

– Ты о Розамунде Хардинг? – уточнил Перретта, и Джо кивнула. – Тогда нет необходимости защищать ее. Чертов работает на ее мужа.

– Мне плевать, кто платит этому бандиту зарплату. Она выскочила за дверь, когда увидела его. Она явно не хотела, чтобы он ее нашел.

Перретта устало вздохнул и наклонился ближе к Джо:

– Слушай, я арестую Чертова, если ты хочешь. Но он выйдет из тюрьмы меньше чем через час, а ты начнешь то, что тебе будет сложно закончить. Поверь мне на слово, Джо, не нужно давать этому делу ход.

– Почему?

– Муж твоей клиентки – Спенсер Хардинг, – ответил полицейский.

– И что? – настаивала Джо. – Это имя должно мне что-то говорить? Кто он?

– Помнишь тот пустой участок на Оушен-авеню, где раньше был итальянский ресторан?

– Да. – Джо была озадаченна неожиданным поворотом разговора.

– Пять лет назад мужчина, которому он принадлежал, вышел на пробежку с собакой. Проезжавшая мимо машина свернула на обочину и сбила собаку. Это мог быть несчастный случай, но водитель поехал дальше и даже не потрудился остановиться. Как ты можешь себе представить, хозяин собаки был чертовски зол, поэтому он провел небольшую детективную работу и нашел камеру наблюдения, которая все это засняла. Он узнал номер машины и подал иск против ее владельца. Дело было улажено за несколько тысяч долларов, и парень решил, что все позади. Но в тот же день, когда он получил чек, ему сообщили, что здание, в котором располагался его ресторан, продано анонимному покупателю и у него есть два дня, чтобы освободить помещение. В ту же ночь, когда ресторан закрылся навсегда, здание снесли бульдозером. Последние пять лет участок пустует.

– Дай угадаю. Машина, которая сбила собаку, принадлежала Спенсеру Хардингу?

– Верно, а Чертов – его телохранитель.

– Телохранитель? – Джо насмешливо хмыкнула. – Кто, черт возьми, этот парень – какой-то мафиози?

– Нет, – сказал Перретта, – просто человек, у которого столько денег, чтобы всегда получать то, что он хочет.

Прошло несколько дней, а Джо все еще была в ярости. Даже смузи в руке и присутствие Нессы не могли ее успокоить.

– Что я должна была сделать? – вопрошала она, пока они ехали по извилистой дороге через район, где жила Несса. – Потерять все, что я построила за последние три года, только чтобы настоять на своем?

Женщины быстро подружились, несмотря на то, что у них не было ничего общего. Прошло меньше недели с момента их знакомства, а у них уже сложился определенный распорядок дня. Каждый день после обеда Несса шла в спортзал, они занимались в течение часа, потом пили смузи, после чего Джо отвозила Нессу домой.

– Ты позвонила жене этого Хардинга, – сказала Несса. – Ты предупредила ее.

– Да. – Розамунда Хардинг вежливо поблагодарила Джо за звонок и заверила ее, что это всего лишь недоразумение. Но в спортзал она больше не ходила. – Может, у меня просто паранойя. Я нашла Спенсера Хардинга в интернете. Он же торговец произведениями искусства, а не какой-то суперзлодей. Но почему тогда он посылает какого-то головореза выслеживать свою жену? Это похоже на начало криминальной хроники. Вот из-за такого дерьма женщины и страдают. Я не должна была позволять его телохранителю выйти сухим из воды.

– Ну, ему не все сошло с рук, – заметила Несса. – Ты надрала ему жопу.

Джо ахнула:

– Несса, ты только что произнесла слово «жопа»?

– Да, – гордо ответила Несса, как ребенок, протягивающий маме дневник, полный пятерок.

– Милая, это, блин, прогресс.

– Спасибо, детка, – проворковала Несса. – Всем этим я обязана тебе.

Джо перевела взгляд на дорогу и присвистнула.

– Вы только посмотрите на это, – она притормозила машину, чтобы насладиться видом двора Брендона Бейкера. Прошла неделя с тех пор, как она видела Брендона, сражающегося с гигантским растением у себя на газоне. Теперь от идеального зеленого ковра травы не осталось и следа. На каждом квадратном сантиметре пространства за место под солнцем боролись сорняки, которые ломились от колючих стручков и блестящих черных ягод. Ядовитый плющ увивал деревья, толстые зеленые стебли пробивались из земли и взрывались зонтиками маленьких белых цветов на высоте трех метров. – Этих гигантских цветов не было здесь, когда я проезжала мимо в последний раз. Мне они нравятся. Похожи на растения из страшной сказки.

– Похоже, ты городская девочка, – сообщила ей Несса. – Если тронуть это растение, останется шрам на всю жизнь. Остальные растения тоже опасны. Паслен. Дурман. Болиголов. Парень, который стрижет мой газон, сказал мне, что все ландшафтные дизайнеры считают, что на Бейкера наложили проклятие. Это одна из причин, почему никто не хочет заниматься его лужайкой.

– Одна из причин? – Джо была в восторге. – А какие еще?

– Ну, посмотри на это! Никто не хочет убивать такую красоту. Тирана из ТСЖ вышвырнули за несоблюдение собственных правил? Это же просто песня, – улыбнулась Несса. – Он заслужил наказание за то, что мучал ту женщину.

– Гарриетт Осборн, – вспомнила Джо.

Это имя, произнесенное вслух, само звучало как заклинание.

– Ты с ней знакома? – спросила Несса.

– Видела ее давным-давно. Если бы я считала, что она меня вспомнит, я бы постучала ей в дверь и пожала бы руку. Выгнать Брендона Бейкера из правления ТСЖ – это лучшее, что случалось с Маттауком за последние годы.

– Он до сих пор рассказывает всем, кто готов слушать, что это она виновата в том, что произошло с его газоном. – Несса посмотрела на Джо. – А ты что думаешь?

– Я думаю, что если ты собираешься говорить такую чушь, то лучше иметь доказательства. Между их домами должно быть не меньше тысячи камер наблюдения. Насколько я знаю, ни одна из них не засняла Гарриетт Осборн. – Джо ухмыльнулась. – Хотя я не уверена, что это означает, что она невиновна. Ты видела, как выглядит ее двор?

– Она живет меньше чем в километре от меня. Я прохожу мимо ее дома каждый вечер, – ответила Несса.

– Гарриетт очень любит зелень.

– Это еще одна причина, по которой никто не хочет убирать двор Брендона. Говорят, у Осборн есть особые способности. Никто не хочет вставать у нее на пути.

– А ты как думаешь, у нее есть способности? – осторожно спросила Джо, прощупывая почву. Она подумывала рассказать Нессе об огненном шаре, но пока не хватало духу.

– По-моему, это совершенно очевидно, – кивнула Несса. – Брендон Бейкер не на ту напал.

Тихая жизнь

Как только Несса зашла домой и закрыла за собой входную дверь, ее окружила тишина. Как всегда, она замерла в прихожей, закрыла глаза и прислушалась. Он все еще был там. Когда она впервые услышала его несколько недель назад, звук был настолько слабым, что Нессе понадобилось несколько дней, чтобы понять, что это. Теперь он стал громче, и это был шум волн. Некоторое время она надеялась, что это просто океан. Она спросила соседей, слышат ли они звук. Они вежливо напомнили ей, что ближайший пляж находится более чем в пяти километрах.

А вчера Несса услышала нечто новое – шепот, который, казалось, накатывал вместе с волнами. «Здесь», – произносила девушка. Прошло больше тридцати лет с тех пор, как уши Нессы улавливали нечто подобное. Тем не менее она знала, что это послание, и понимала, что оно означает. Кто-то потерялся и хотел, чтобы его нашли.

Ее бабушка Долорес называла это даром. Еще до рождения Нессы Долорес установила традицию, от которой никто в семье не смел отказаться. Каждый раз, когда одной из внучек Долорес исполнялось двенадцать, девочка должна была провести лето с ней в Южной Каролине. Несмотря на протесты, внучек привозили со всей страны. Кузину Нессы Мелинду, у которой оба родителя служили в армии, привезли из Японии. Несса была шестой по счету ученицей. До того, как сесть в поезд, она видела свою бабушку всего два раза.

Это был год, когда она узнала, что унаследовала. Однажды ночью она проснулась от женского стона. Это была не ее бабушка, а в доме они были одни. Она чувствовала, что звук доносится издалека, откуда-то из болотистой глуши за городом. Но в этом стоне было столько страдания и боли, что игнорировать его было невозможно. Женщина там, в темноте, нуждалась в помощи. Когда Несса пошла за бабушкой, она застала Долорес в гостиной, обутой в сандалии.

– Ты слышала это? – спросила бабушка двенадцатилетнюю девочку. Несса кивнула, неуверенная, хорошо ли это. – Мне следовало догадаться. Это всегда тихони, – сказала ее бабушка. – Иди. Обувайся.

Воздух снаружи был таким густым, что они плыли в нем, как в воде. В небе над головой была видна целая Вселенная. Они не взяли фонарик. Никто из них никогда не боялся темноты. Вокруг жужжали комары, но, казалось, кусали только Нессу. Она отмахивалась от них и ни разу не подумала о том, чтобы вернуться. Ее бабушка была серьезной, трудолюбивой женщиной, которая никогда не была склонна фантазировать. Если она куда-то направлялась, значит, это было важно, и она бы не позволила Нессе пойти с ней, если бы ее присутствие не было необходимо.

Они следовали за звуком по одной дороге, потом по другой. Бабушка, казалось, слышала его более отчетливо. Она шла прихрамывая – сломанная в юности нога не зажила как следует, – но двигалась быстро, даже когда асфальт сменился гравием, а гравий – грязью. Когда бабушка Нессы свернула к болоту, они были уже за много километров от города, и вдали виднелся лишь один заброшенный дом.

Они пробирались через воду глубиной по пояс, в которой, как Несса точно знала, водились змеи и аллигаторы. Но бабушка шла вперед без страха, и Несса не отходила от нее ни на шаг. Они нашли женщину лицом вниз в болотных зарослях. Долорес осторожно перевернула тело и убрала мокрые волосы с ее лица. Женщину избили слишком сильно, чтобы ее можно было опознать. Ее оранжевое платье было разорвано спереди. Его рваные края трепыхались в воде.

Несса заметила молодую женщину в оранжевом платье с рюшами, которая сидела на дереве в нескольких метрах от нее и смотрела вниз на тело. Долорес тоже увидела ее и вздохнула.

– Боже милостивый. Это дочь Лоретты. – Она склонила голову и произнесла тихую молитву. – Можешь идти, детка, я скажу твоей маме, где ты, – позвала она, и девочка на дереве исчезла.

– Она мертва. – Несса была в ужасе. – Мы не успели вовремя.

– Она уже была мертва, когда позвала нас, – сказала ей бабушка. – Просто хотела, чтобы ее нашли. Она бы оставалась здесь, пока кто-нибудь не наткнулся бы на нее. Я пойду к ее семье сегодня вечером. Пусть знают, где она.

– Кто-то сделал это с ней. Разве мы не должны позвонить в полицию? – спросила Несса.

Бабушка посмотрела на Нессу тем же взглядом, которым смотрели все с тех пор, как она приехала на юг: в нем была смесь печали и удивления с оттенком зависти. Мир, из которого она приехала, был неидеальным, далеко не идеальным. Но он все равно сильно отличался от их мира.

– Нет, детка. Вот почему она хотела, чтобы мы за ней пришли. Этим людям все равно, что произошло с такой бедной девушкой.

– Все равно. – Несса не могла так это оставить. – Тот, кто это сделал, должен быть наказан.

– Это не наша работа. Есть другие женщины, которые позаботятся об этом.

– Кто? – потребовала ответа Несса.

– Здесь это будет моя подруга мисс Элла.

Мисс Элла – пожилая белая женщина, жившая в рыбацкой хижине, которую ее дедушка построил на острове посреди болота. Чтобы добраться до нее, нужна была лодка, а учитывая популяцию аллигаторов, еще и ружье. Но в ее дверь все равно непрерывно стучали посетители, и всем, у кого хватало смелости прийти, всегда были рады. Она единственная в округе знала, где достать растения, способные успокоить лихорадку, или как измельчить специальные корни, чтобы у врага обожгло нутро. Несса уже встречала ее однажды возле церкви, где бабушка Нессы сидела на второй от алтаря скамье каждую среду и воскресенье. Мисс Элла внимательно осмотрела девочку.

– Эта твоя внучка особенная, – сказала она бабушке Нессы, прежде чем направиться к болоту. У мисс Эллы не было времени на церковь – да ее бы и не приняли там, если бы она пришла.