Проклятие с шипами. E-Book

Он зажмурился, пару раз тряхнул головой и, открыв глаза, обратил к газетной странице более осмысленный взгляд. Где же он прочитал эту странную фразу? Кажется, в статье шла речь об очередной научной разработке, о каком-то совершенном недавно открытии, причем здесь какие-то проклятия?

Он еще раз внимательно пробежал взглядом страницу, пытаясь отыскать загадочную фразу, пытаясь и не находя ее, не находя и все больше мрачнея. Только этого еще не хватало… Он ведь завязал со своим прошлым, заставил себя забыть о существовании всякого рода дьяволов, он ведет жизнь спокойную и размеренную, он, в конце концов, вообще лежит в больнице! С какой бы стати ему мерещились странные слова там, где быть их не должно?

Он потер переносицу и, покосившись на кольца на своей правой руке, легонько дунул на тонкую серебряную полоску на мизинце. Он верил, что таким образом может отогнать от себя всякого рода нечисть.

Кольцо он полагал своим талисманом, даже оба кольца – в конечном итоге, обрел он их некогда, едва покинув тюрьму, где должен был бы просидеть всю жизнь, и с тех пор не расставался с ними. Ему хотелось думать, что они приносят ему удачу.

Он глубоко вздохнул и, потянувшись, сложил газету, откладывая ее на прикроватную тумбочку. Ничего интересного в ней для него не обнаружилось, продолжать чтение не хотелось, тем более, что в скором времени в палату, наверное, должен был бы заглянуть его новый друг – единственный человек во всем мире, кого он мог бы так назвать.

Он усмехнулся и сполз немного ниже, устраиваясь на подушке удобнее. Да, забавными тропами ходит судьба, ничего не скажешь… Давно ли он проклинал собственную рану, мешающую ему свободно передвигаться, давно ли злился на застрявшую в ноге пулю? А теперь даже рад, что получил это ранение – если бы не оно, он бы не познакомился с этим человеком, он бы так никогда и не узнал, что такое настоящая дружба.

Дверь палаты распахнулась от сильного толчка, и на пороге появился тяжело дышащий парень в белом врачебном халате – тот самый друг, о котором секунду назад с улыбкой вспоминал больной.

– Он умирает! – молодой человек всплеснул руками и, судорожным движением проведя по каштановым, немного выгоревшим на солнце волосам, сделал несколько нервных шагов, закрывая за собою дверь и приближаясь к приятелю, – Арчи, я не знаю, что мне делать…

– Для начала успокоиться, – Арчи, вновь сев повыше, сделал приглашающий жест в сторону стоящего рядом с кроватью стула, – Присядь. Кевин, на протяжении той недели, что я нахожусь здесь, ты едва ли не каждый день твердишь, что он умирает. Иногда я задаюсь вопросом – когда же он, наконец, умрет, чтобы ты успокоился?

Кевин, поморщившись, резко опустился на стул и недовольно вздохнул. Слова собеседника ему приятны не были.

– Ты жестокий, – буркнул он, немного насупившись и, не продолжая, пытаясь и в самом деле взять себя в руки, умолк, сверля взглядом пол. Арчи был прав – за последнюю неделю паника в его душе все нарастала и нарастала, как справиться с ней, он не представлял, и поэтому, должно быть, уже изрядно утомил благоприобретенного друга своими взволнованными возгласами. В конечном итоге, приятель его здесь тоже находился на позиции больного, ему требовался покой, а он, врач, его этого покоя постоянно лишал.

С другой стороны, Арчи духом был весьма крепок.

– А то ты не знал! – мужчина негромко хохотнул, скрещивая руки на груди и глядя на друга с доброй насмешкой, – Кевин, я ведь никогда не скрывал от тебя, кто такой Арчибальд Молле и чем он занимался в свое время, я вообще ничего не скрывал от тебя! А вот ты скрыл, – он проницательно прищурился, немного склоняя голову набок, – По больнице ходят слухи, будто ты исцеляешь одним прикосновением… со мной этот фокус не удался?

Кевин удивленно моргнул и, даже немного отвлекаясь от невеселых мыслей, развел руки в стороны.

– У тебя была пуля в ноге, здесь без операции не обойтись в любом случае. Или что, ты думаешь, от моего прикосновения пуля бы выскочила сама или, не знаю, испарилась? Мне казалось, ты доволен результатом операции, я, в конце концов, старался!

– Я доволен, – Молле, сам несколько удивленный словами приятеля, легко кивнул, – Прошла неделя, а я уже вполне способен вставать и ходить по палате; выздоравливаю быстро – прямо как чертов Ник Конте! Может, ты и вправду лечишь прикосновением?

Молодой врач нахмурился, отводя взгляд. Обсуждать эту тему ему сейчас не хотелось.

– Может, и лечу, только это явно не тот случай. Если бы мог, я бы лучше вылечил тебя от этой бессмысленной ненависти к Доминику Конте, Арчи, потому что это ненормально! Твоя злость на него – это психическое расстройство, это болезненное состояние сознания, тебе необходима помощь психотерапевта! Почему ты не хочешь согласиться? Я же говорил – тебе станет легче…

Арчибальд тяжело вздохнул и, запрокинув голову, прижался затылком к подушке, ненадолго прикрывая глаза. Эту тему обсуждать не хотелось уже ему.

– Слушай, Хилхэнд, я ведь уже все объяснил и даже не один раз. Эта ненависть… это моя привычка, дурная, да, плохая, глупая привычка, но я не хочу избавляться от нее! Эта ненависть – часть меня, я привык к ней, я не могу иначе, не могу по-другому относиться к нему! Радуйся уже тому, что больше я не попытаюсь оборвать жизнь этого тирваса.

Кевин нахмурился, замирая. Последние слова собеседника, самое последнее слово, произнесенное им, всколыхнули в памяти доктора воспоминания, смутные, неуверенные воспоминания о рассказах Арчибальда, о его признаниях, связанных с человеком по имени Доминик и с его ненавистью к этому человеку. Воспоминания о существах, называемых тирвасами, о созданиях, которые одной каплей своей крови когда-то были способны излечить от чумы целую империю…

Он поднял руку и, куснув себя за ноготь на большом пальце, медленно вновь обратил взгляд к ожидающему его ответа собеседнику. Тот, видя, что приятель о чем-то размышляет, не торопил его, лишь молча наблюдал, пытаясь понять, предугадать ответ.

– Тирваса… – Кевин опустил руку и, склонив голову набок, внимательнее вгляделся в друга, – Слушай… ты рассказывал мне о нем, я помню… Его кровь и в самом деле работает как антидот к ядам?

– Я проверял на себе, – Арчибальд легко отвел одну руку в сторону, – Я ведь рассказывал, через что мне пришлось пройти, говорил, как пришлось близко познакомиться с одной ядовитой тварью[1]… Конте спас меня. Поэтому я теперь не могу позволить себе убить его, и поэтому ненавижу его еще больше.

– Да-да, – врач досадливо махнул рукой, не желая вновь углубляться в дебри ненависти своего пациента к, в общем-то, достаточно хорошему, что явствовало из его же рассказов, человеку, – Я к чему это… Тот человек, о котором я беспокоюсь… Он ведь отравлен, Арчи, – он нахмурился; лицо его посерьезнело, – И мы не можем понять, что это за яд, не можем никак нивелировать его действие! Я подумал – если бы ты мог побеседовать с Домиником, попросить его помочь…

– Я?? – Молле от неожиданности так дернулся на кровати, что не сдержал болезненного шипения: прооперированная нога на такое действие прореагировала весьма нервно, – Ты что, шутишь, что ли, друг? Мне просить Доминика Конте о помощи – да это же… это…

– Но ты же его знаешь! – Хилхэнд, хмурясь, всплеснул руками, – Кому как не тебе…

– Я его не знаю, а ненавижу – это разные вещи, – Арчибальд, морщась, потер противно ноющую ногу, – Нет, этот вариант отпадает однозначно – я не могу просить о помощи его! Кевин, честное слово, не будь ты моим другом…

– Ты бы пристрелил меня прямо сейчас, не задумываясь, – молодой человек бесстрашно отмахнулся и, тяжело вздохнув, немного понурился. В том, с кем беседует, отчет он себе отдавал вполне – в конечном итоге, скрывать свое прошлое мужчина и не пытался, – однако, по какой-то не вполне объяснимой причине питал твердую уверенность, что уж кому-кому, а ему беглый преступник вреда не причинит. Что он убьет кого угодно, но только не его… Хм. Должно быть, именно такую уверенность всегда питал Гилберт по отношению к Шону – все-таки последний был ничуть не менее опасен, чем Молле, но Диксон его никогда не боялся. Впрочем, сейчас речь не об этом.

– Альфа… – он впервые, наверное, за все время знакомства обратился к собеседнику именем, какое тот сам присвоил себе, и каким любил называться, – Я же не прошу тебя просить его о помощи тебе. Попроси, чтобы он помог мне, чтобы он помог этому человеку – ты говорил, что Доминик Конте человек хороший, может быть, он не откажет?

– Да он-то, конечно, не откажет… – Арчибальд недовольно почесал шею. Слышать излюбленное прозвище из уст друга ему было лестно.

– Вообще, знаешь… – он быстро облизал губы, – Дай мне для начала окончательно выздороветь, хорошо? Если твой несчастный умирающий не отдаст концы до этого момента… посмотрим, что я смогу сделать.

* * *

Ему опять приснился этот сон.

Мужчина глубоко вздохнул и, подняв голову со стола, провел ладонью по лицу, заставляя себя проснуться. Третий раз за неделю он засыпает на работе, и третий раз за неделю видит этот странный сон… Интересно, с чем это связано?

Он окинул взглядом стол, на котором только что так мирно спал, стопку документов, ставших ему неплохой подушкой… Хм. Счета, финансовые договоры, какие-то заявления от сотрудников, расчеты по депозитам – вроде бы ничего особенного, все вполне обыденно и тривиально, никаких намеков на те странности, что ему снились.

Он зевнул и, прикрыв глаза, попытался вспомнить сон с максимальными подробностями. Красивая пещера, звенящие ручьи, голубоватая, светящаяся в полумраке мистическим светом вода… Вроде бы тоже ничего особенного, не считая одной маленькой детальки – капель крови, непрестанно падающих в эту воду откуда-то сверху, не с потолка пещеры, а откуда-то из необозримого небытия. Что это должно значить? Да и вообще, есть ли смысл придавать этому значение?

На селекторе, стоящем на столе, зажегся красный огонек – его вызывала секретарша, вероятно, намереваясь сообщить какую-то чрезвычайно важную новость. Он быстро глянул на часы и, поморщившись, нажал на кнопку приема. Время-то уже не раннее, домой пора, а она мало того, что тут, так еще и его хочет заставить работать…

– Мистер Конте, к вам посетитель, – неожиданное сообщение, сделанное приятным женским голосом, заставило его растерянно заморгать. Посетитель? В такое время?…

– Кто?

На столе рядом с ним завибрировал телефон, и мистер Конте, взяв его в руку, тяжело вздохнул. Звонил его лучший друг, должно быть, беспокоящийся из-за его очередной задержки на работе, а он даже не мог ответить, продолжая разговор с секретаршей.

– Говорит, что он ваш старый друг, и что у него вопрос жизни и смерти, – докладывала собеседница, как обычно, четко и ясно, говорила исключительно по существу, и мужчина совсем пал духом. Ну, вот кого мог принести черт в такое время, какого еще «старого друга», которого он совершенно не ждал? Нет у него таких бесцеремонных друзей, нет и никогда не было!

– Я сейчас… – начал, было он, однако, в этот момент телефон, утихший, было, вновь завибрировал в его руке, и мужчина досадливо вздохнул, – Черт с ним, пускай заходит, – он быстро провел по экрану, принимая вызов, – Да, Дерек?

– Снова спишь на работе? – знакомый молодой голос, зазвеневший в трубке, заставил его улыбнуться. Он кивнул и, откинувшись на спинку кресла, расслабленно вздохнул.

– Уже проснулся. Не волнуйся, скоро поеду домой, сейчас только пообщаюсь с каким-то посетителем, явившимся по мою душу… Надеюсь, ничего не случилось?

– Это была моя реплика, – хмыкнул в трубке парень, – После того, как ты опять попытался устроить дебош в моем ресторане, я по понятным причинам беспокоюсь. Тем более, что ты снова забываешь о существовании выходных. Так нельзя, Ник! Я тебя уже видеть почти перестал – только по телефону и общаемся!

– Завтра возьму выходной, – Ник усмехнулся и, закинув одну руку за голову, элегически вздохнул, – А может быть, даже и еще один отпуск, если только… Ох, черт! – дверь кабинета распахнулась, являя его взору загадочного посетителя, и мужчина не удержался от изумленного восклицания.

Дерек в телефоне ощутимо заволновался – после всего, что им довелось пережить, от подобных возгласов друга ничего хорошего он не ждал.

– Что такое?

– Ничего… – Конте медленно поднялся, не сводя взгляда с явившегося к нему на прием человека и, бросив в трубку, – Я перезвоню, – поспешно скинул вызов, неторопливо кладя аппарат на стол.

Визитер, усмехнувшись, сунул одну руку в карман длинного теплого пальто и легко пожал плечом, немного склоняя голову набок. В темных глазах его, как обычно, притаился вызов.

Секретарша, не зная толком, как вести себя, что предпринять, мялась за его спиной, глядя то на начальника, то на его посетителя и не решаясь уйти.

Ник, заметив это, с некоторым трудом повел головой и выдавил из себя улыбку.

– Все в порядке, Марси. Да, и… предупредите охрану, что они могут мне понадобиться, – он едва заметно сузил глаза, не сводя с человека напротив пристального взгляда. Марси, кожей почувствовав неладное, поспешно кивнула и, попятившись, прикрыла за собой дверь.

Посетитель широко улыбнулся.

– Ты думаешь, я настолько глуп, что попытаюсь убить тебя здесь, или что я настолько неблагодарен, что вообще решу сделать это? – он хладнокровно вытащил из кармана руку и, подняв обе, продемонстрировал их собеседнику, – Я пришел с миром, Доминик. Есть разговор.

– Мир и ты – понятия диаметрально противоположные, – мужчина обошел стол и, скрестив руки на груди, прислонился к нему, немного приподнимая подбородок, – И разве нам есть, о чем говорить?

– А разве нет? – посетитель хмыкнул и, не дожидаясь приглашения, подошел к глубокому удобному креслу, предназначенному специально для важных гостей всемогущего Доминика Конте, усаживаясь в него и легко закидывая ногу на ногу. Мужчина, проследив его действие взглядом, негромко фыркнул.

– Присаживайся, не стесняйся! Может…

– Да я и не думал, – перебил его собеседник и, откинувшись на спинку, сложил перед собой пальцы домиком, – Ник, я серьезно – у меня к тебе есть дело. Скажу сразу – мне оно до безумия неприятно, можно даже сказать, отвратительно, однако…

– Попридержи коней, – Доминик, недовольно поморщившись, снова обошел стол и, опять усевшись в свое кресло, облокотился на стол, хмуро взирая на собеседника, – Альфа… я надеялся не встречаться с тобой немного дольше, чем жалкие несколько месяцев. Вижу, ты уже не хромаешь?

– Мне помогли, – Альфа быстро улыбнулся, отвечая на неприязнь хозяина кабинета ледяным спокойствием, – И, говоря начистоту, об этом сейчас и пойдет речь, если ты не против – о помощи, оказанной мне, и о хорошем человеке, ее оказавшем.

– «Хорошем человеке»… – Конте хмыкнул и, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди, – Первый раз слышу, чтобы ты о ком-то так говорил, должно быть, он и в самом деле хороший. Правда, это совершенно не объясняет целей твоего визита. Чего ты хочешь от меня, Арчибальд?

Молле глубоко вздохнул и, безо всякой охоты сознаваясь, немного развел руки в стороны. Беседовать с Домиником ему по-прежнему было неприятно, сознаваться в мотивах, приведших его к нему – тем более, однако, идти на попятную мужчина тоже не хотел. Он, в конце концов, не привык отступать.

– Помощь, – ответ его был короток и однозначен, и вызвал в душе мистера Конте безмерное, нескончаемое изумление.

– Помощь?? – он недоверчиво хохотнул и, покачав головой, попытался выдавить из себя улыбку, – Сейчас, наверное, должно небо обрушиться или океан из берегов выйти, да? Или, по крайней мере, должны вбежать люди с камерами и закричать о том, что это розыгрыш, – это же нонсенс! Меня просит о помощи сам Хищник, да такого быть просто не может! Не ты ли мечтал отправить меня на тот свет всего несколько месяцев назад, не ты ли сидел за это в тюрьме, где сейчас и должен был бы находиться?! – он говорил, и сам распалял себя, сердясь, негодуя все больше и все сильнее сдвигая брови.

Собеседник внимал ему хладнокровно, спокойно, не выказывая никакого удивления или недовольства; он слушал, улыбаясь и, похоже, просто ждал, когда у мужчины кончится запал.

– Мне кажется, ты должен быть осведомлен, что с некоторых пор мои намерения относительно тебя изменились, – отвечать Арчи начал ровно, уверенно, не позволяя себе проявлять каких бы то ни было эмоций, стараясь показать себя сильным человеком, каковым он, в общем-то, и являлся, – Тюрьма осталась позади, как и многие мои грехи, совершенные в прошлом. Сейчас я пришел к тебе не как враг, Ник Конте, я пришел просить тебя помочь… не мне. Помощь нужна моему другу, и я надеюсь…

– Твоему «другу»? – Доминик так и скривился, насмешливо качая головой, – Уж мне ли не знать, как ты ценишь дружбу, Арчибальд! Человека, которого ты когда-то звал другом, ты едва не застрелил, и если бы не я[2]…

– Хватит напоминать мне об этой осечке! – Молле, на мгновение вспылив, резко выдохнул, усилием воли беря себя в руки, – Человек умирает, Ник, нужна твоя помощь, как тирваса! Не мне, я повторяю, а моему другу, человеку, который помог мне, который поставил меня на ноги! Он упросил меня обратиться к тебе, хотя я меньше всего хотел это делать, поэтому сейчас мне бы хотелось слышать не упреки за прошлое, а конкретный ответ – да или нет! Ты поможешь?

Конте медленно перевел дыхание, пытаясь заставить себя мыслить трезво. Беседа с этим человеком, с Арчибальдом Молле, с Альфой, была, конечно, сама по себе довольно опасна – в конечном итоге, говорить приходилось с убийцей, имеющим за плечами немалый опыт в проливании чужой крови, с беглым преступником, с жестоким Хищником, но, с другой стороны… Арчи всегда был довольно честен как в своих словах, так и в действиях, уж по отношению к нему точно. Если он говорил, что ненавидит – он ненавидел, если говорил, что убьет – пытался убить, так можно ли было сейчас поверить, что он изменил свое мнение и, сказав однажды, что больше не попытается причинить вред Доминику, причинять его действительно не будет?…

– Объясни мне все более подробно, – Ник сцепил руки в замок, несколько уподобляясь в этот миг одному своему знакомому, – Расскажи, что произошло с твоим другом, почему моя помощь как…

– Это произошло не с ним, – Арчибальд, не желая дослушивать, махнул рукой, прерывая собеседника, – Мой друг – Кевин Хилхэнд, один из лучших врачей современности, великолепный, знающий специалист, который прооперировал меня, вытащил пулю у меня из ноги, и помог прийти в себя после этого. Он, как я уже сказал, человек очень хороший, за своих пациентов переживает всегда, как за родных людей. Возможно, поэтому мы с ним и подружились – мне не доводилось прежде ощущать такой заботы… Он говорил мне, рассказывал об одном из своих пациентов, Ник, – Молле шевельнулся и, явно машинально коснувшись некогда раненой ноги, вздохнул, – Тот человек умирает и, судя по всему, умирает от яда. Вообще говоря, Кевин – хирург, но, коль скоро парень он довольно умный, разбирается и в других болезнях, его часто просят проконсультировать пациентов, к нему отношения как будто не имеющих. Так и с этим… Врачи всеми силами пытаются поставить его на ноги, ищут антидот, но найти не могут – яд неизвестен современной науке и, без сомнения, медленно убивает человека. Кевин в отчаянии… – Альфа на мгновение примолк, сжимая губы, затем продолжил, – Как я уже говорил, мы с ним хорошие друзья, настолько, что у меня даже нет от него секретов. Он знает, кто я и через что я прошел, знает все обо мне, и знает… о тебе. О моей ненависти к тебе, которую он считает болезнью и уговаривает меня пройти курс психотерапии, о том, кто ты такой и на что способна твоя кровь. Он просил меня обратиться к тебе за помощью, Конте, – мужчина слегка развел руки в стороны, – Надеется, что, если противоядие нельзя найти обычным путем, кровь тирваса могла бы помочь.

Доминик помолчал, собираясь с мыслями. Подобных заявлений от старого врага он, разумеется, не ждал, как реагировать на такие слова представлял слабо, и для того, чтобы придумать достойный ответ, ему требовалось время.

– Что ж, ты… – он подумал еще мгновение и, обреченно выдохнув, очень искренне продолжил, – Не умеешь хранить чужие тайны. Кто просил тебя болтать налево и направо о том, кто я такой и на что способна моя кровь, Альфа? Что это – очередная попытка причинить мне вред, твоя глупая месть черт знает за что, или просто беспросветная глупость? Что я, по-твоему, должен делать – броситься куда-то там к неизвестному человеку, полоснуть себя ножом по руке, как поступил тогда, и влить ему в рот пару капель своей крови? Арчи, я не знаю даже толком, как это работает – переливать мою кровь никому нельзя, ее надо использовать только как… как…

– Антидот, – Арчибальд кивнул с убийственным спокойствием, не сводя с собеседника внимательного взгляда, – Не думаю, что нужны столь резкие меры. Кевин может взять у тебя кровь на анализ, и использовать ее как обычное лекарство – дать выпить больному, вот и все. К слову, бросаться надо во вполне определенное место – это Чикаго, Ник.

– Свет не ближний, – Конте стиснул руки, опуская взгляд на них и рассматривая собственные пальцы. На одном из них, на мизинце левой руки красовалось недавно приобретенное в непонятном порыве кольцо – тонкая серебряная полоска, украшенная незамысловатым орнаментом.

– Вообще-то, я занят на работе, – продолжал он, гипнотизируя кольцо, словно ища у него поддержки, – Мне вот так вот сорваться и отправиться в Чикаго не совсем просто. Тем более, что Дерек, боюсь, как обычно, не пожелает отпускать меня одного. А коль скоро я не стану скрывать, что в деле замешан ты, со мной захотят поехать и Ричард, и Карл, а у всех у них тоже есть свои дела, работа… Мы не свободны, Арчи, – он перевел взгляд на собеседника, – Путешествие по следам «Гиены», когда все мы взяли отпуск (ну, за исключением Карла), и отправились на острова, было, во-первых, случаем исключительным, а во-вторых, состоялось не настолько давно, чтобы мы могли позволить себе повторить этот подвиг.

Молле тонко, понимающе улыбнулся и, скользнув пальцами по подбородку, задумчиво покачал головой. Он по-прежнему был небрит, по-прежнему носил усы и бородку и, в общем-то, практически не изменился за четыре месяца, оставаясь все тем же Альфой, разве что стал несколько более рассудителен. Быть может, и в самом деле дружба с этим врачом, Кевином Хилхэндом, так благотворно повлияла на него?

– Странно, я уверял Кевина, что человек ты хороший, – он легко пожал плечами и, опустив руку, картинно вздохнул, – Ну, что ж, значит, придется разочаровать его. Придется сказать, что пациенту его не помочь, потому что Доминик Конте не столь добр, чтобы жертвовать своим временем ради спасения незнакомой жизни. Жаль, что и меня ты разочаровал, – он поднялся на ноги и, окинув собеседника весьма прохладным взором, прибавил, – Всего доброго, Ник. Тебе и твоей совести.

– Прекрати меня шантажировать! – Конте, моментально рассвирепев, вскочил с кресла, упираясь кулаками в столешницу, – Я не говорил, что отказываюсь помочь, я лишь сказал, что выкроить свободную минутку мне, всем нам, будет затруднительно! Это не значит, что я не согласен, я… – он внезапно остыл и, устало выдохнув, обреченно махнул рукой, – Ну ладно, ладно, я поеду с тобой в Чикаго. Надеюсь, это не очередная твоя ловушка мне, Арчи? Я от них, если честно, безмерно устал.

– Не в моих правилах заманивать жертву в ловушку лично, – Хищник ухмыльнулся, совершенно довольный исходом беседы и, опустив подбородок, прибавил, – До скорой встречи, Доминик. Если ты живешь все там же, я найду тебя.

Конте не стал отвечать. Лишь дернул недовольно плечом, прекрасно сознавая, что собеседник поймет его, догадываясь, что ему уже итак известно – место жительства он не менял. Альфа легко поклонился в его сторону, прощаясь столь незамысловатым образом и уверенно направился к двери. Ник провожал его взглядом, уже прикидывая, как будет сообщать обо всем друзьям.

– Да, кстати, Ник… – Арчибальд остановился как-то очень внезапно и, оглянувшись через плечо, нахмурился, вглядываясь в объект своей извечной, ненормальной ненависти, – С тобой в последнее время не случалось ничего странного?

Мужчина, откровенно растерявшись, как-то почти забывая, с кем беседует, недоуменно моргнул и, опустившись обратно в кресло, нахмурился.

– Да нет, вроде… почему ты спрашиваешь?

– Да так… – Молле на несколько мгновений закусил губу, словно размышляя, – Некоторое время назад, когда я еще лежал в больнице, мне вдруг померещилась странная фраза в газетной статье. Статья была научная, ничего подобного быть там не могло… Я спросил Кевина, не может ли быть это галлюцинацией вследствие лекарств, но он сказал, что это невозможно. Я бы не запомнил… – он вздохнул и, подняв голову, задумчиво воззрился на потолок, – Но в последнее время мне стал сниться какой-то странный, повторяющийся сон, а после моего общения с морским дьяволом и призраком твоего отца к таким вещам я отношусь серьезно.

– Пещера, источник… – Доминик немного повернул голову, взирая на собеседника искоса, – Кровь, капающая в воду?

– Ты тоже его видел? – Арчи повернулся полностью, явственно мрачнея, – Теперь понимаю, что не зря отнесся к этому серьезно. Поспрашивай своих друзей – может, мы не единственные, кому это снится? Кевин, правда, сказал, что ничего подобного не видел.

– Я спрошу, – Конте глубоко вздохнул, размышляя о чем-то и, немного понизив голос, вопросил, – Арчи… что это была за фраза?

Альфа пожал плечами и вновь повернулся к двери. Голос его при ответе прозвучал мрачно.

– Проклявший да будет проклят сам.

* * *

– С Альфой, – молодой человек медленно опустился на подлокотник дивана и, скрестив руки на груди, саркастически воззрился на стоящего перед ним мужчину, – В Чикаго. Ник, ты уверен, что тебе самому не нужно пройти курс психотерапии?

Доминик тяжело вздохнул и, опустив плечи, покачал головой.

– Дерек, я же все уже объяснил…

– Тогда объясни еще раз и более подробно! – еще один мужчина, смутно похожий на мистера Конте, но определенно младше него, сдвинув брови, шагнул вперед, – Стоит только зайти в гости к родному брату – и узнаешь, что он опять лезет на рожон! Ник, тебе мало было прошлого раза? Мало того, что случилось два с половиной года назад?? Как ты можешь верить ему!

Ник неспешно перевел на него взгляд и, сдерживая недовольство, медленно потянул носом воздух. Голос его при ответе зазвучал проникновенно.

– Ричард… смилуйся надо мной – я не могу воевать на два фронта. Я объяснил все вам обоим, рассказал обо всем, что он сказал мне… Почему, в конце концов, вы не хотите позволить мне спасти жизнь человеку?

Дерек развел руки в стороны, слегка пожимая плечами.

– Потому, что это может быть ловушкой Альфы? Потому, что он заманит тебя к черту на рога, а потом…

– Он обещал, что больше меня не тронет, – Конте-старший недовольно фыркнул и, подойдя к дивану, с размаху упал на него, – Я ему верю. Со мной Арчибальд всегда был честен: говорил, что ненавидит – и ненавидел, хотел убить – и пытался убить! Думаю, что и обещание больше меня не трогать было искренним – в конце концов, я спас ему жизнь.

– В конце концов, Молле – психопат, – Ричард Конте, младший брат Доминика, недовольно сморщившись, присел в кресло напротив дивана и, подавшись вперед, облокотился на собственные колени, – У него свои понятия о чести, достоинстве и благородстве, так же, как и о благодарности! Он может посчитать, что лучший способ тебя отблагодарить – безболезненно убить, может придумать…

– Дик, остановись, – Дерек, мрачнеющий с каждым мигом все больше, глубоко вздохнул, – Ты уже передергиваешь. Арчи, конечно, не совсем нормален, а со слов Ника мы теперь знаем, что так считают и врачи, но все-таки я не думаю, чтобы крыша у него поехала до такой степени. Мне он тоже говорил, что Доминика больше не тронет, что он не имеет права отбирать его жизнь, после того, как тот спас его… Тем более, что помощь он просит не для себя.

Доминик, почувствовав в друге поддержку, оживленно приподнялся, однако, сказать ничего не успел.

– Вот это меня и настораживает, – Дик, уперев руки в бока, окинул собеседников долгим взглядом, – Чтобы Арчибальд Молле хотел кому-нибудь оказать помощь – да это же нонсенс! Он преступник, убийца, все, на что он способен – причинять вред, отнимать чужие жизни, но помощь? Это не его амплуа.

– Ты не слышал, как он говорил! – его брат взмахнул рукой и, недовольный спором, с хлопком опустил ее на собственное колено, – Готов поклясться – он был искренен, он не лгал…

– Вот это как раз не доказательство, – молодой человек, сжав губы, уверенно покачал головой, – Ник, поверь, я очень давно знаю Арчи, и все то время, что он мне бессовестно лгал, я был абсолютно убежден в его непогрешимой честности. Молле хороший актер…

– Молле вообще талантливый человек, – Ричард тяжело вздохнул и, потерев переносицу, ненадолго закрыл глаза, – Честно, обычно я не говорю так о тех, кого отправляю за решетку, но за Арчибальда мне даже обидно – он весьма неординарен, а жизнь свою разменивает черти на что. На ненависть! Или, пообещав не трогать тебя, он перестал и ненавидеть?

Брат его пожал плечами.

– Наоборот, сказал, что ненависть его никуда не делась и о помощи меня просить ему противно. В моих глазах это тоже говорит за его искренность… Да и, в конце концов, чего вы так переживаете? Я ведь не собираюсь тайком собираться и удирать с ним в Чикаго – я честно сообщил вам обо всем, рассказал и я надеюсь, что этот путь вы разделите со мной.

Дик, икнув от неожиданности, недоверчиво нахмурился.

– У меня работа.

– У меня тоже! – поспешил вставить Дерек, – Я не могу опять бросить ресторан на неопределенный срок, это… это просто невозможно! Может, поговорить с Карлом?

Доминик ощутимо скис, опуская и плечи, и голову, и устремляя взгляд на кольцо на своем левом мизинце. С Карлом говорить ему не хотелось.

– Если Еж узнает, что я задумал… – он сжал губы, сдерживая негодование и, тяжело вздохнув, развел руки в стороны, – Он посадит меня под замок. По-моему, Альфе он не доверяет даже больше, чем ты, Дик. Мне вообще кажется, что единственные, кто готов хоть отчасти простить ему грехи – это мы с Дереком. Или я ошибаюсь? – взгляд его обратился к парню. Тот, недовольно поморщившись, чуть дернул плечом, совершенно не испытывая желания отвечать и, одновременно, сознавая необходимость этого. Впрочем, ответить он все же предпочел не по существу.

– В чем вообще суть вопроса? Чего он хочет от тебя? – Дерек хмыкнул, пытаясь представить себе, как должна, по мнению Альфы, выглядеть помощь Ника Конте, – Чтобы ты пришел в палату к какому-то человеку, полоснул себя по руке ножом, как тогда на острове, и капнул кровью ему в рот? А врачи тебя за такое не выгонят?

– Я спрашивал его, – Ник вздохнул и, сцепив руки в замок, попытался точно припомнить слова своего извечного врага, – Он сказал… что его друг, этот Кевин Хилхэнд, может взять кровь у меня как на анализ, а сам даст ее выпить больному. Слушайте! – его внезапно осенило, и мужчина даже немного подался вперед, – Вот вам доказательство! Дик, ты можешь проверить, существует ли на свете Кевин Хилхэнд и лечил ли он нашего общего друга? Если да, то вопросов больше нет – Арчи не лгал.

Ричард, несколько ошарашенный идеей брата, потряс головой. Резкость его мужчину немного смущала.

– Как ты просто об этом судишь, Доминик… Я не настолько всемогущ, чтобы узнать, кого лечил чикагский врач! Здесь в любом случае надо обращаться к Карлу, его связи и возможности превышают мои.

– Значит, обратимся к нему, – Конте-старший, вполне воодушевленный как собственной идеей, так и идеей брата, жизнерадостно кивнул и, легко вскочив с дивана, улыбнулся, – Позвоню ему прямо сейчас!

…Звонок Доминика застал Карла Ежа, одного из самых опасных людей в этом городе, в не самый подходящий момент – мужчина плавал в бассейне, отдыхая после трудного дня и готовясь вскоре лечь спать.

Телефонная мелодия, эхом прогремевшая под высоким потолком, явилась для него полнейшей неожиданностью, настолько, что Карл, человек крепкий и закаленный, имеющий поистине стальные нервы, по случайности глотнул воды и, отплевываясь, поплыл к бортику, возле которого оставил штаны. Бассейн был его частной собственностью, находился на территории принадлежащего ему особняка, поэтому такие вольности мужчина позволить себе мог.

Он кое-как добыл мокрыми пальцами телефон и, увидев имя вызывающего абонента, нахмурился. Время было уже не раннее, и от звонков в этот его период Еж не привык ждать ничего хорошего.

Он наскоро вытер мобильный аккуратно лежащим здесь же полотенцем и, наконец, приняв вызов, поднес аппарат к уху, сам по-прежнему оставаясь в воде.

– Слушаю. Что случилось, Ник?

В трубке послышался не слишком веселый смешок.

– Ты так хорошо меня знаешь, что иногда я этого пугаюсь, – отозвался Конте и, вздохнув, продолжил, – Одно слово – Альфа.

– Опять? – Карл нахмурился и, аккуратно повернувшись в воде, прижался спиной к бортику, свободной рукой за него же и придерживаясь, – Что ж, этого следовало ожидать. Не беспокойся, на сей раз я…

– Он не нападать явился, – перебил его Доминик, – Он просит о помощи. Но не для себя! – предчувствуя удивление собеседника, мужчина поспешил сообщить ему все и сразу, – Он просит, чтобы я помог какому-то его другу, и для этого мне надо отправиться с ним в Чикаго… Дерек и Ричард против.

– Ничего удивительного, я тоже возражаю, – Еж чуть пожал плечом. Говорить, сопровождая речь жестами ему было удобнее.

– Не сомневаюсь, – судя по голосу, Конте явно помрачнел, – Но я подумал – если бы ты смог узнать, существует ли этот его друг на самом деле, лечил ли он его (а он врач, да), это бы доказало, что Арчи не врет. Тогда можно было бы и попробовать помочь… с осторожностью, конечно.

Карл негромко вздохнул. Любовь друга к безрассудным поступкам начинала становиться уже привычной, и его это по-прежнему не слишком радовало. Человеком этот мужчина был весьма сдержанным, очень холодным и строгим, однако, раз впустив кого-то в свое сердце, выгнать его уже не мог, и считал себя обязанным заботиться о нем, защищать его даже ценой собственной жизни. С Домиником же их дружба длилась уже далеко не первый год, и чем дальше, тем крепче, казалось, становилась.

– Хорошо, – он откинул голову назад, прижимаясь затылком к холодному мрамору облицовки, – Назови его имя.

– Кевин Хилхэнд, – торопливо выпалил Ник: он все опасался забыть трудную для запоминания фамилию.

Еж удивленно моргнул.

– Хилхэнд?… А с ним-то он как ухитрился связаться?

– Говорит, что Кевин лечил его, вытащил пулю у него из ноги… Так погоди, ты его знаешь? – Конте ощутимо оживился. Карл на несколько мгновений сжал губы, давя недовольство. Судя по всему, тот факт, что он был осведомлен о личности мистера Хилхэнда подталкивал Ника к совершению очередного безумства.

– Наслышан, – коротко отозвался он, – Он и вправду живет, и работает в Чикаго, о нем ходят слухи, будто он способен исцелять прикосновением. Хороший врач и хороший человек, многим помог на своем веку, и многие жизни спас, не взирая даже на то, что еще довольно молод. Лично встречать его мне не доводилось, и не знаю, могу ли найти список его пациентов за последнее время… как не знаю и будет ли там имя Арчибальда Молле. Он ведь мог представиться вымышленным.

– В любом случае, – в голосе Доминика явственно зазвучало облегчение, – Твои слова полностью совпадают с тем, что говорил Арчи, спасибо, Карл. Завтра… ты сможешь подъехать ко мне, в главный офис? Нам надо поговорить всем вместе и решить, каким образом лучше добраться до Чикаго, чтобы помочь несчастному умирающему, и при этом не навредить своей карьере.

* * *

– Мистер Конте, к вам посетитель.

Доминик тяжело вздохнул и, окинув взглядом собравшихся в его кабинете друзей, надавил на кнопку на селекторе. Он догадывался, кто мог пожаловать сейчас.

– Высокий, темноволосый и в пальто?

На несколько секунд воцарилось молчание – секретарша явно не ожидала от босса такой догадливости и была ею несколько ошеломлена.

– Да… – наконец неуверенно отозвалась она, – Но он не представился…

– Ничего, – Конте махнул рукой и, мимолетно поморщившись, велел, – Пусть заходит.

Карл Еж, сидящий в глубоком кресле, том самом, что вчера занимал вновь явившийся сейчас человек, приподнял брови, закидывая ногу на ногу.

– Итак, он пришел, – мужчина сложил пальцы перед собой домиком и позволил себе легкую улыбку, – Хотя мы его не ждали.

– Ему, видимо, не терпится, – буркнул в ответ Ричард и, сжав кулаки, в напряженном ожидании воззрился на дверь кабинета старшего брата. Дерек, сидящий рядом с ним на диване, только вздохнул, предпочитая никак не комментировать появление отлично известного ему человека.

Снаружи послышались шаги, и дверь распахнулась.

Он вошел очень легко и уверенно, ступая твердо и спокойно, и молодой человек, помнящий этого мужчину прихрамывающим, удивленно приподнял подбородок. Говорить он, впрочем, ничего не стал, выжидая подходящий момент.

– Решил, что не стоит нарушать домашний покой и лучше вновь побеседовать в твоем офисе, – визитер слегка развел руки в стороны и, окинув взглядом всех, присутствующих в кабинете, кривовато улыбнулся, – О. Какая удивительно приятная неожиданность. Я рад видеть вас, всех вас и каждого…

– Надеешься убить нас всех сразу? – не удержался Ричард, недовольно скрещивая руки на груди. Мужчина картинно вздохнул, мимолетно касаясь кончиками пальцев собственного лба.

– Ваши шутки устарели, капитан, увы. Или, быть может, Ник не известил вас о моих планах?

– Он сообщил нам достаточно, однако, мы пока не уверены, что можем верить… тебе, – Карл быстро улыбнулся, немного склоняя голову набок и сделал приглашающий жест рукой, – Милости просим, повтори свою ложь, Альфа. Я хочу увидеть, насколько она искренна.

– Полагаешь себя детектором лжи, Хеджхог? – Арчибальд вежливо изогнул бровь и, глубоко вздохнув, окинул кабинет еще одним, долгим и оценивающим взглядом, – Вижу, присесть мне на этот раз некуда. Что ж… Если в вас нет уважения и жалости к недавно покинувшему больницу человеку – хорошо. Моя просьба остается прежней, Доминик, – я прошу о помощи незнакомому мне человеку, лежащему в больнице Чикаго и умирающему от яда. Кевин попросил меня, чтобы я обратился к тебе, и я делаю это исключительно по его просьбе, ибо самому мне даже беседа с тобой невероятно отвратительна, – он вздохнул снова и, потерев переносицу, продолжил, – О Кевине ходят слухи, будто он лечит прикосновением, но, видимо, это не так – спасти этого человека он не в силах и очень переживает из-за этого. Узнав о тирвасе и о том, на что способна его кровь, он вновь обрел надежду и очень хочет испытать это, последнее средство… Итак. Согласен ли ты, Доминик Конте, оказать помощь незнакомцу и спасти его жизнь? Согласны ли вы все на это?

Дерек тяжело вздохнул и, запрокинув голову, устремил взгляд на потолок, слабо усмехаясь.

– Смех и грех… В словах убийцы я слышу упрек нам в неоказании помощи, – он опустил голову и слегка ею покачал, – Как же ты умеешь все передергивать, Арчи! А между тем, мы имеем полное право не доверять тебе и подозревать в неискренности, лишь поэтому сомневаясь в необходимости оказывать помощь. Может быть, там нет никакого человека? Может быть, это всего лишь твоя очередная ловушка?

Молле равнодушно пожал плечом.

– Может быть. Но можно поверить мне на слово и не дать умереть человеку, а можно прожить всю оставшуюся жизнь, сознавая, что не пожелали его спасти…

– В моей жизни это будет не первая жертва, – Еж неопределенно махнул рукой, – Как и в твоей. Ни к чему прикидываться добрым самаритянином, имея пистолет за поясом, Арчи.

Альфа хмыкнул и, откинув полу пальто, хладнокровно продемонстрировал действительно заткнутый за пояс пистолет.

– Как обычно, наблюдателен, Карл. Молодец. Признаться, я пытался надавить не на твою совесть, а на совесть братьев Конте, да и, пожалуй, моего старого приятеля Тедерика Янга… – острый взгляд преступника на несколько мгновений уперся в моментально напрягшегося Дерека, – Впрочем, это не так уж и важно. Если мои попытки оказались напрасны – что ж, вернусь в Чикаго и сообщу Кевину о неудаче, но более унижаться и умолять вас о помощи незнакомцу не стану. Завтра в десять я буду в аэропорту Кеннеди. Рейс до Чикаго в пятнадцать минут первого. Если я не ошибся, называя Ника Конте хорошим человеком – он будет там, если же нет… – мужчина равнодушно пожал плечами и, прикрыв пистолет, закончил, – Значит, я ошибся. Всего доброго, не буду утомлять вас своим присутствием и дальше, – и с этими словами он, и в самом деле, видимо, не желая и дольше утомлять своих собеседников, решительно направился к двери кабинета с тем, чтобы через несколько секунд покинуть его.

Оставшиеся в кабинете люди, немного ошарашенные таким выступлением, включая даже Карла Ежа, медленно переглянулись, толком не зная, что и говорить.

– И… – Тедерик кашлянул, пытаясь понять, стоит ли задавать так и вертящийся на языке вопрос, – И что… мы…

– А что мы можем? – Доминик невесело хмыкнул и, перелистнув страницу своего ежедневника, покачал головой, – Рейс в пятнадцать минут первого. У нас осталось около половины дня на то, чтобы уладить все дела и достать билеты…

…Билеты без особенного желания, но очень оперативно раздобыл обладающий немалым количеством нужных связей Карл Еж. Он же и предоставил друзьям транспорт, дабы добраться до аэропорта: довез их на своей машине и, негромко вздохнув, покинул ту вместе с ними, припарковав ее на платной стоянке. Лететь в Чикаго мужчине не хотелось.

Не хотелось этого, впрочем, и его спутникам, включая и Доминика Конте, больше всех настаивавшего на необходимости очередного в их жизни путешествия, уверявшего, что много времени на сей раз оно не займет, и выражавшего надежду, что обратно они вернутся едва ли не на следующий же день.

Учитывая, что перелет от Нью-Йорка до Чикаго должен был занять далеко не один час, а, как минимум, часов пять, в этой надежде чудилась почти насмешка.

Тем не менее, друзья отважного тирваса, не желая оставлять его наедине с преступником, все-таки решили составить ему компанию.

Арчибальда Молле, одетого в неизменное пальто, ставшее уже неотъемлемой частью его облика, они обнаружили довольно быстро и, переглянувшись, приблизились к нему. Альфа окинул своих будущих спутников безразличным взглядом, и равнодушно кивнул.

– Похоже, что я в тебе все-таки не ошибся, Конте, – он перевел взгляд на большое табло, где уже светилась информация о нужном рейсе и, негромко вздохнув, кивнул на соседние с собой, свободные кресла, – Садитесь. Думаю, регистрация начнется не раньше, чем через полчаса.

– Вполне достаточно времени, чтобы передумать, – пасмурно отозвался Карл и, предпочитая, как обычно, защищать своих друзей, занял место по правую руку от Альфы, совсем рядом с ним, заслоняя устроившегося рядом Доминика. Молле тонко усмехнулся в ответ на это действие, однако, комментировать его никак не стал.

– Путь предстоит неблизкий, – спокойно проговорил он, обращаясь, похоже, в большей степени к табло, нежели к сидящему рядом человеку, – Я постараюсь сдерживать свою неприязнь и просил бы вас о том же.

– Неужели ты так привязан к этому Кевину Хилхэнду, что готов ради выполнения его просьбы даже терпеть Доминика? – Дерек, которому этот вопрос не давал покоя со вчерашнего дня, немного склонил голову набок. Он сидел напротив Карла, наискосок от своего бывшего приятеля, и мог позволить себе не только вести спокойную беседу, но и следить за его реакцией.

Арчибальд ухмыльнулся. Вопрос его, судя по всему, позабавил.

– Неужели я слышу в твоем голосе нотки ревности, Рик? – он чуть сузил глаза, окидывая собеседника насмешливым взглядом, – Твоим другом я лишь притворялся, а вот ему другом и в самом деле стал… как обидно! Однако, мне казалось, что и ты более не испытываешь ко мне дружеских чувств, или я ошибаюсь?

Тедерик, не найдясь, как ответить, пасмурно промолчал, опуская взгляд. Доминик тяжело вздохнул и, предпочтя ограничить свою реакцию этим, покачал головой. Вступать в полемику с Молле ему не хотелось, особенно в свете того, что им предстоял совместный путь, а Арчибальд, если хотел, умел быть очень язвительным.

Впрочем, как вскоре выяснилось, некоторые беспокойства мужчины были начисто лишены оснований – места их в самолете располагались довольно далеко от того, какое занимал Альфа, поэтому ничто не мешало четырем друзьям чувствовать себя уверенно и вести спокойные беседы на совершенно любые темы.

Полет никаких особых впечатлений у них не оставил, ничем не запоминаясь, разве что Ричард несколько раз высказал свое недовольство по поводу вынуждено оставленной работы, но быстро утешился, после того, как Карл подсказал ему расследовать в Чикаго вопрос отравления того человека, которого они летели спасать.

В аэропорту О’Хара их, к вящему изумлению всех четверых, встречали.

Арчибальд, сошедший с самолета в числе первых, но задержавшийся, дабы подождать своих спутников, такого, судя по всему, тоже не ожидал и появлению встречающих был удивлен. Или, во всяком случае, одному из них.

– Это Кевин, – заметил он, приветливо махнув рукой при виде молодого человека с каштановыми, немного выгоревшими на солнце волосами, и тотчас же непонимающе нахмурился, – А вот второго… я не знаю.

Многократно упоминаемый талантливый врач в аэропорту находился не один – рядом с ним стоял высокий молодой человек, со светлыми волосами, льдисто-голубыми глазами, стройный, сильный, спортивный и подтянутый, очень красивый, но почему-то пугающий. Что-то было в нем странное, скрытое, что-то таилось за холодным взглядом голубых глаз, заставляя непроизвольно настораживаться и напрягаться.

Во всяком случае, подобные чувства парень этот вызывал в душах законопослушных путешественников. Карл Еж и Альфа, будучи сами людьми достаточно опасными, угадав шестым чувством в молодом человеке почти коллегу, страха перед ним не испытали.

– Арчи! – Кевин, завидев, наконец, друга, шагающего в компании незнакомых ему людей, в радостном волнении подался вперед, – Значит, они все-таки согласились, да?

– Твоя авантюра их порядком изумила, однако, я сумел их уговорить, – Арчибальд, приблизившись, быстро улыбнулся, приветливо пожимая протянутую руку, – Это господин тирвас со своей свитой… они не пожелали отпустить его одного – все-таки ценность!

Спутник Хилхэнда хмыкнул, окидывая явно недовольных мужчин долгим взглядом, затем покачал головой.

– А твой приятель шутник, Кевин, об этом ты не предупреждал, – он шагнул вперед и сам приветливо протянул руку, – Мое имя Шон, Шон Рэдзеро. Имею честь так же быть другом Кевина.

– Шон Рэдзеро? – Альфа, с видимым интересом приподняв брови, хмыкнул, – Вот так новости… А я и не знал, что Кевин дружен с самим Диктором. Наслышан, – он немного опустил подбородок, сжимая протянутую ему руку.

Холодные голубые глаза чуть блеснули; парень едва заметно кивнул.

– Увы, не могу сказать того же. Не знаю, с кем имею честь?

Арчибальд широко улыбнулся. Представляться людям, могущим оценить его так, как он того заслуживал, ему нравилось.

– Альфа, – коротко бросил он, размыкая рукопожатие и склонился в неглубоком поклоне.

На губах блондина сверкнула обжигающе-острая улыбка, – судя по всему, это имя ему кое о чем говорило.

– Ах, вот как… – он хмыкнул и немного склонил голову набок, – Что ж, в таком случае, тоже наслышан. И ничего хорошего.

Карл Еж, в конечном итоге решивший поучаствовать в общей беседе, едва заметно пожал плечами, делая уверенный шаг вперед.

– О Дикторе тоже слышно мало хорошего, замечу вам, молодой человек. Ах… я не представился, – он чуть улыбнулся, – Мое имя Карл. Карл Еж, не думаю, чтобы вы…

– О вас мне тоже доводилось слышать, – Шон спокойно моргнул, переводя взгляд на нового собеседника, – Мы в Чикаго следим за новостями больших городов, а ваше имя порою фигурирует в сводках. Но покончим с формальностями. Я так полагаю, вы и есть господин Доминик Конте? – парень повернулся к молчаливо наблюдающему за ними мужчине, – О вас мы наслышаны не меньше, должен заметить. Наш с Кевином друг, Пол Галейн, как-то даже рассказывал нам о вас… помнишь? – здесь взгляд его обратился к врачу. Тот легко усмехнулся, согласно кивая.

– Да, еще в шутку говорил, что он на Доминика Конте не тянет, – Кевин пожал плечами, – Он, думаю, тоже будет не против с вами познакомиться.

Доминик, которому прозвучавшее имя было знакомо не меньше, чем имя Диктора (вернее, прозвище. Об имени этого человека Ник до сей поры осведомлен не был, о нем знал лишь вездесущий Арчибальд), удивленно моргнул.

– Галейн? Пол Галейн?… Я о нем тоже наслышан. Это же он некоторое время назад предпринял какое-то рискованное путешествие, а в результате каким-то чудом избавился от неизлечимой болезни[3]? Газеты писали, я читал… был поражен.

– Пол будет очень польщен тем, что вы о нем слышали, – Кевин, широко улыбнувшись, легко кивнул и, оглянувшись по сторонам, чуть вздохнул, – Толпа уже не такая густая, думаю, нам тоже пора бы покинуть аэропорт… Вы предпочтете отправиться сначала в отель или сразу в больницу?… – он на миг растерялся, хмуря брови, – Ну… я думаю, Арчибальд ввел вас в курс дела?

– Более чем, – Ричард Конте, по сию пору никому не представленный, быстро улыбнулся, приподнимая подбородок, – Капитан Ричард Конте, к вашим услугам. Признаюсь, не ожидал, попав в Чикаго, вновь оказаться в обществе преступников…

Хилхэнд хмыкнул и, быстро глянув на своего спутника, виновато пожал плечами.

– Я не преступник, мистер Конте. Идемте, машина Шона возле аэропорта… и все-таки, мы отправимся сначала в больницу или в отель?…

…Отправиться решили прямо в больницу – благо, места в ожидающей их машине было довольно, чтобы вместить шестерых человек и водителя, а Диктор не был против подбросить их до места. Он, собственно, для того и прибыл в аэропорт вместе с приятелем, да и, похоже, беспокойство его за незнакомого человека сполна разделял.

Арчибальд, оказавшийся сидящим между Дереком с одной стороны и Кевином с другой, хмыкнул и не преминул это отметить.

– Забавно сидеть между вами, ребята. Один считал меня другом когда-то, а другой другом мне стал…

– Не считай тебя другом Дерек и сейчас, он бы сюда не приехал, – Кевин негромко вздохнул и, видя, что собеседник собирается что-то сказать, нахмурился, – Арчи, пожалуйста, не пытайся затеять ссору. Если все удастся, твои спутники, думаю, не станут задерживаться здесь… если, конечно, не захотят.

Арчибальд хмыкнул и, дернув плечом, несколько демонстративно поправил воротник пальто.

– Я промолчу, пожалуй. Они не хотели сюда ехать – вряд ли захотят и задержаться.

– Тогда не будем терять времени, – Шон Рэдзеро, сидящий за рулем, быстро улыбнулся в зеркальце заднего вида, сворачивая на нужную улицу, – Как и оттягивать то, ради чего, собственно, мы были вынуждены позвать вас. Увы, человек, которому требуется помощь… не совсем чужой для меня. Он старый знакомый моей бабушки, помочь ему просила меня она, и я надеюсь, что кровь тирваса и в самом деле…

– Чудесно! – Доминик, не выдержав, перебил парня, негодующе всплескивая руками, – Слушайте, скажите сразу, сколько человек знает о том, кто я такой и на что может быть способна моя кровь? Черт возьми… – он гневно выдохнул и, не дожидаясь ответа, раздраженно мотнул головой, – Клянусь, Альфа, знай я, что ты растреплешь всем кругом обо мне, не стал бы спасать тебя и твой длинный язык!

– Полегче на поворотах, Ник, – Арчибальд, совершенно не предрасположенный к ведению хоть сколько-нибудь мирного разговора с Конте-старшим, немного приподнял подбородок, – Убить тебя я не могу, но и сносить оскорблений не намерен. Тем более, что твои обвинения беспочвенны – единственным человеком, которому я рассказал о тебе, был Кевин. Он уж…

– Но мы умеем хранить тайны! – Хилхэнд, мигом встрепенувшись, немного нахмурился, – И, честное слово, мистер Конте, мы никому не собираемся рассказывать о вас… ваша тайна, как говорят, умрет с нами.

Мужчина тяжело вздохнул и, откинув голову на спинку кресла, быстро улыбнулся, устало закрывая глаза.

– Зовите меня Доминик. Иначе, боюсь, вы будете часто путать нас с братом… Ладно, выбора у меня все равно нет – я могу лишь надеяться на вашу искренность. Далеко нам еще?…

Ехать оставалось недолго. Шон Рэдзеро, человек, привыкший к скорости и порою даже несколько увлекающийся ею, твердой рукой вел машину вперед, приближая ее к нужной больнице, приближаясь к их общей цели.

Доминик тихо тосковал рядом с братом, сумрачно размышляя о непростой судьбе тирваса, обязанного спасать человеческие жизни повсеместно, и прикидывал, с кем бы можно было обсудить этот вопрос более подробно. По всему выходило, что знакомых, могущих что-то подсказать и посоветовать ему, у мужчины не имелось, поскольку Конрад Трейсман, врач, который некогда с подачи Карла и открыл его как тирваса[4], был сейчас далеко, а иных вариантов не наблюдалось.

Ричард, да и Карл, совершенно недовольные как путешествием, так и компанией, – капитану полиции в принципе было неприятно общество преступников, а Еж подспудно ощущал в Дикторе конкурента, – молча ждали окончания пути, глядя каждый в свое окно, и беседы предпочитали избегать.

Дерек, сидящий рядом с примолкшим Арчибальдом, иногда со вздохом косился на него, но говорить ничего не желал. Кевин, погруженный в свои мысли, вообще сидел с отсутствующим видом, Шон хладнокровно вел автомобиль – на некоторое время в машине воцарилось глубокое молчание, нарушено которое было лишь уже по приезде.

– Итак, мы прибыли, – Доминик, выбравшись из машины, окинул долгим взглядом двор больницы и, дернув уголком губ, развел руки в стороны, – Ведите, мистер Хилхэнд. Где находится ваш больной?

– В реанимации, – Кевин на мгновение сжал губы: как провести в отделение интенсивной терапии такую толпу людей, он представлял слабо, – Идемте… наверное. Шон, как ты думаешь…

– Я думаю, что Гилберт не обрадуется нашему визиту, но в конечном итоге смирится, – блондин усмехнулся и, убедившись, что все заинтересованные лица автомобиль покинули, щелкнул брелоком сигнализации, – Идемте. С Диксом я сумею договориться.

– С Диксом? – Карл Еж, этим именем чрезвычайно заинтригованный, прищурился и, нагнав уже направившегося в нужном направлении Шона, воззрился на него с недоверчивым интересом, – Хочешь сказать, что Диктор близко знаком с самим Диксом?

– Вы и о нем наслышаны, как я понимаю, – голос Рэдзеро поражал холодом, причин которого его новые знакомые не понимали. Знал их лишь Кевин, от которого никогда не было секретом, сколь щепетилен этот парень в отношении своего старого друга.

Карл кивнул, однако, не дождавшись дополнительных пояснений от собеседника, предпочел вновь отстать, шагая рядом с Домиником и Ричардом. Хилхэнд, нагнав своего друга, о чем-то негромко заговорил с ним; Дерек, шагающий позади, рядом с Молле, тяжело вздохнул и предпочел прибавить шаг. Арчи, поморщившись, мимолетно коснулся все еще изредка напоминающей о себе ноги, и предпочел идти в прежнем ритме.

…До палаты, к общему удивлению, добраться труда не составило – Кевина в больнице знали, и пропускали без вопросов, доверяя и его спутникам. Зато возле палаты, к еще большему удивлению, но на сей раз уже самого Хилхэнда и его друга Рэдзеро неожиданно обнаружился еще один желающий проникнуть в нее.

– Пол?… – Кевин, остановившись на полушаге, изумленно развел руки в стороны, – А ты здесь почему?

Высокий смуглолицый и темноволосый мужчина, смахивающий на цыгана, с серьгой в виде католического креста в левом ухе, переминающийся с ноги на ногу возле палаты, удивленно оглянулся на голос друга.

– Как это – почему? Мистера Э́рея я знаю с детства, он мой двоюродный дядя. Признаться, я удивлен, что узнал о его состоянии лишь сейчас…

– Дядя? – Шон, судя по всему, тоже впервые услышавший об этом родстве, изумленно приподнял брови, мимолетно переглядываясь с Кевином, – Однако, мир и в самом деле тесен.

Похоже, судьба не зря свела нас с тобою, Пол, коль скоро даже бабушка моя знакома с твоим двоюродным дядей. Извините, – он быстро оглянулся на спутников и, улыбнувшись уголком губ, попытался представить, – Это…

– Пол Галейн, – Доминик, помнящий нового собеседника по фото в газете и моментально узнавший его, широко улыбнулся и, шагнув вперед, приветливо протянул руку для пожатия, – Я читал о вашем путешествии. Доминик Конте, – он чуть склонил голову, представляясь, – Рад знакомству, жаль, что оно происходит при таких обстоятельствах.

– Взаимно, – Пол, явственно удивленный как встречей, так и тем, где она происходит, крепко пожал протянутую руку, – Я много о вас слышал, мистер Конте и, если честно, всегда изумлялся вашей удачливости… Но что вы тут делаете? Какое отношение имеете к моему дяде?

Арчибальд, стоящий позади всех, ухмыльнулся и, сунув руки в карманы пальто, поднял взгляд к потолку, качая головой.

– На сложный вопрос может быть только сложный ответ… Единственное отношение, какое имеет Доминик к этому больному, заключается в том, что он может помочь ему. А может и не помочь – шансы равны. Что ж… быть может, мы пройдем в палату?

– Не все, – Кевин сдвинул брови и, шагнув вперед, заслонил нужную дверь собой, – Пусть войдет Доминик, ну и… может быть, ты, Арчи? Я боюсь, что, если ты останешься здесь, в компании наших новых друзей, может что-нибудь произойти.

– Обязательно произойдет, – сквозь зубы процедил по-прежнему очень недовольный Ричард, – Но с Домиником он зайдет только, если вы клятвенно пообещаете мне не подпускать их друг к другу. И, если что, Ник… кричи.

* * *

Палата оказалась одноместной. Доминик, которому в свое время доводилось, будучи раненым стараниями Альфы и его помощника, лежать в приблизительно такой же палате[5], мимолетно удивился отсутствию большого количества проводов вокруг больного и, подойдя к нему, замер.

Перед ним, на кровати, лежал не совсем старый, но уже и не юный мужчина, довольно крепкий на вид, но явственно обессилевший. Лицо его было бледно, запекшиеся губы приоткрылись, пропуская неровное, частое дыхание; веки были сомкнуты, не позволяя увидеть глаза.

– Вы сами видите, – говорить Кевин старался тихо, переводя взгляд с явственно помрачневшего Конте на абсолютно равнодушного Арчи, прислонившегося спиной к стене палаты, – Мы делаем все, что в наших силах, мы пытаемся понять, чем же он был отравлен, но силы его уходят… а вместе с ними и жизнь. У нас осталась одна надежда, – он робко глянул на пристального созерцающего несчастного больного мужчину, – Я не знаю… вы решились, сэр?

– Несколько капель крови ради спасения жизни человека? – Ник оглянулся через плечо на собеседника и чуть приподнял уголок губ, – Я согласен, мистер Хилхэнд, – он решительно закатал рукав рубашки, – Делайте, что должны. Нужна кровь из вены?…

– Я не знаю, – отвечал парень довольно отрывисто, уже беря находящуюся здесь ампулу с иглой, предназначенную, вероятно, чтобы брать кровь у больного, – Думаю… это не очень принципиально – вряд ли состав вашей крови в венах и артериях различен. Готовы?

Мужчина кивнул и, подставив руку, старательно отвернулся, глядя в другую сторону. Наблюдать за процессом взятия у него крови он не любил. Врач аккуратно и ловко перетянул ему руку жгутом и, велев работать кулаком, принялся изучать вены.

– Зажмите… – он взял ампулу. Секунда, неприятный миг – и кровь тирваса мягко потекла в присоединенную колбу, наполняя ее.

Альфа, равнодушно созерцающий этот процесс, ухмыльнулся. Ему видеть, как Ник Конте проливает почем зря кровь было почти приятно.

– Проливать кровь тоже следует разумно, – говорил он негромко, однако же, старался делать это так, чтобы присутствующие слышали, – В бессмысленном кровопролитии… чести нет.

– В таком случае, ты, в основном, поступал бесчестно, – Доминик мельком оглянулся на него через плечо, – Моя цель сейчас благородна. И я надеюсь, что это поможет, – он вновь обратил взгляд к Кевину и, согнув руку в локте, прижал ее к себе. Кровь, так необходимая несчастному больному, была взята.

Хилхэнд глубоко вздохнул и, быстро оглядев своих соратников, неловко пожал плечами.

– Время тянуть нет смысла, да? – он быстро улыбнулся и, затаив дыхание, очень осторожно, с предельной аккуратностью наклонил колбу, освобожденную от иглы, над губами больного.

Несколько красных капель упали ему в рот, оставили след на губах.

Мужчина сглотнул, хрипло вздохнул и, закашлявшись, внезапно открыл глаза, окидывая собравшихся в его палате людей долгим, вполне осмысленным взглядом. Затем внезапно слабо улыбнулся и, подняв руку, коснулся ею своих губ.

– Кровь тирваса… – голос его звучал слабо, но слова, им произносимые, заставили опешить всех присутствующих, – Лишь отсрочит неминуемый конец. Кто из вас?

– Я… – Доминик, каким-то шестым чувством угадавший, о чем, собственно, незнакомец пытается спросить, неуверенно поднял руку, – Но как вы…