Джонсоны E-Book

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В коллаже на обложке использованы фотографии:

© silentstock639, Sentir y Viajar / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru;

© George Marks / Retrofile RF / Getty Images Plus / GettyImages.ru

* * *

Часть первая Конец

«Вода „Джонсон“ – самая холодная и вкусная вода в штате!» – этот слоган придумал ещё дед Джека, когда хлебнул ту жижу, фонтаном вырвавшуюся из ржавой трубы, происхождение которой до сих пор никто не знает, да, впрочем, никто и не хотел узнавать, ведь она подарила целое состояние её владельцу. С тех пор эта фраза красовалась на каждой проданной бутылке воды. После этого много чего поменялось, но слоган остался.

На Джека нахлынули воспоминания, когда он, глядя на большой пруд пресной воды, вместе с Карлом и Полом сидел на заднем дворе своего дома под большим тенистым навесом, который спасал их, хотя и с небольшим успехом, от палящего зноя. Каждый думал о своём. Несмотря на большую ценность воды, они раздавали её совершенно бесплатно. Они даже открыли все краны их скважины, чтобы вода спокойно выливалась на поверхность, таким образом пруд постепенно разрастался.

Какой-то храбрец на своём красном кукурузнике с номером на крыле 180220 рейс за рейсом летал над ними и зачерпывал воду небольшой бочкой, привязанной снизу, унося её вдаль. В былые времена они взяли бы ружья и начали стрелять по этому наглецу, но не сейчас. В такие моменты осознаёшь, насколько человек немощен перед природой. Всё, что было нажито за долгие годы, не имеет никакой ценности и никак не может помочь.

Было настолько жарко, что они и минуты не могли просидеть, чтобы не попить или не полить на себя прохладной жидкостью. Находиться возле источника воды было легче, ведь вода, испаряясь, наполняла воздух драгоценной влагой.

По той же причине (температура в последние полгода не понижалась ниже ста четырёх градусов по Фаренгейту даже в ночное время, а днём могла доходить до ста семидесяти градусов) перестали работать все источники выработки электроэнергии, из-за чего от установленных кондиционеров не было никакого толку, а тот генератор, что стоял в подвале, работал на износ чтобы хоть как-то обеспечить водой соседний город.

– Смотри! – Пол показал пальцем на горизонт.

Перед ними в очередной раз показался самолёт. Он медленно спускался к пруду. Когда он подлетел довольно близко, друзья увидели, что из двигателя идёт чёрный, как уголь, дым. Вместо того чтобы вернуться, он снова зачерпнул воды и с большим трудом начал подниматься вверх, но бочка зацепилась за верхушку дерева, росшего на окраине пруда, трос натянулся, как струна гитариста перед рок-концертом, и самолёт носом устремился вниз на землю, как будто увидел что-то способное остановить конец света. Раздался небольшой грохот, и столб дыма, ещё чернее прежнего, устремился вверх к облакам.

Они уже собирались рвануть ему на помощь, но потом вспомнили, что если даже им удастся добраться до бедолаги, то назад им путь заказан и погибнут под этим палящим солнцем.

– Теперь всё! – сказал Карл. – Те, для кого он так старался, скоро закончат точно так же, как и все, кто не успел добраться до золота. (Так он с недавнего времени стал называть воду.)

– Чёрт, если б можно было что-то изменить, я бы отдал все сраные деньги, которые заработал, и питался бы остаток жизни на помойке! – выкрикнул Джек. – Сейчас они не годятся даже для того, чтобы подтереть ими зад. Что скажешь, Пол?

– А что тут сказать? Ты прав как никогда. От них было бы больше пользы, если бы наступил ледниковый период, тогда топиться ими смогли бы ближайшие десять лет, – с грустью сказал он, осознавая, что мог бы прожить жизнь иначе, зная исход всего.

Но ни за какие деньги и даже воду, литр которой по нынешнему курсу стоит дороже всех бриллиантов на планете, назад не вернуться. И даже сделка с дьяволом не поможет, иначе рогатый рискует потерять такую чёрную душу, как он. Всю жизнь Пол жил только для себя и сделал плохого больше, чем вся Аль-Каида[1] за всё время своего существования. По крайней мере, он сам так считал.

– Как бы ты прожил жизнь, если бы выдалась такая возможность? – спросил Карл, обратив взгляд на Пола.

– Чувак, ты что, читаешь мои мысли? Я только про это думал, – с удивлением выкрикнул он.

Карл и Джек рассмеялись. Они ещё могли себе это позволить, несмотря на происходящее.

– Несмотря на всё, я был счастлив прожить с вами эту жизнь. Вы были для меня настоящей семьёй, – сказал Пол и протянул правый кулак Карлу, так как он сидел ближе к нему, и, получив встречный удар, перенаправил его Джеку. Джек поступил точно так же. Они понимали, что это конец, рано или поздно они закончат как все бедолаги, которым не хватило влаги.

– А знаешь, что самое хреновое в этой ситуации? – спросил Джек, глядя прямо перед собой.

– Что? – спросил Пол.

– Самое хреновое – это сидеть и ждать конца. Возможно, этот пилот был последним живым человеком на континенте кроме нас, ну или последним живым, кто пытался помочь последней группе живых людей. Короче, вы поняли, о чём я хочу сказать, – из-за жары мысли путались.

Джек не был глупым, в детстве его считали вундеркиндом, несмотря на его плохое поведение. Не было ни одного месяца в году, когда его не хотели выгнать из школы. Исправлял положение его влиятельный дед, который мог надавить на любого в этом штате, даже самого упёртого неоконсерватора.

– А я жалею, что не успел завести семью, – сказал Карл. – Мы прожили весёлую жизнь, с этим не поспоришь, но, несмотря на это, она кажется мне пустой. Пусть хоть и ненадолго, я бы хотел почувствовать себя отцом, услышать заветное «пап». Научить сына бросать кручёный мяч…

– У тебя явно тепловой удар, – ответил Джек. – Ты ни одной юбки не пропустил, даже те, которые тебе отказывали, ты брал силой. Помнишь Мэри, её отец до сих пор думает, что она сбежала со своим парнем в Вегас.

– Лучше не напоминай, – виновато ответил Карл. – Ты тоже не святой. Знал бы твой отец, герой той сраной войны, как ты проводишь время и скольким девчонкам ты испортил жизнь.

– Да… я бы всё отдал, чтобы это исправить, – он виновато опустил голову.

Большое облегчение ему доставляло то, что никто так и не узнал правду о Бритни, иначе Пол никогда бы не простил ему это. Возможно, из всех секретов, которые хранил Джек, это было самой большой тайной. Он много раз жалел, что поступил именно так, а не иначе. Больше, чем деньги, в этой жизни он любил женщин, и чем моложе они были, тем больше он получал удовольствие.

– Джек, что нам делать? Смысла сидеть на месте и ждать смерть я не вижу. Не хочешь, как в старые добрые времена?

Пол говорил о том времени, когда они могли в любую минуту всё бросить и уехать колесить по Штатам или любой другой стране, независимо от своих планов. Никто не знал, где они находятся, когда вернутся, но все знали, если нет одного, то и других двоих тоже не будет в ближайшее время.

– Ты что предлагаешь? Рвануть в Вегас? Может, тебя огорчить тем, что за ночь до него ты не доберёшься, а к утру ты будешь лежать в какой-нибудь канаве на сто процентов состоящий из того дерьма, которое у тебя сейчас в голове, без единой капли жидкости, – ответил Карл, с недоумением посмотрев на него.

– А он прав, – сказал Джек. – Сколько мы здесь протянем – месяц, два, три? Итог один. То, что продолжается уже несколько лет, не остановится в одночасье. Всё только усугубляется. Ещё пару месяцев, и температура поднимется градусов на сорок пять, воды у нас полно, но вот еда когда-нибудь закончится. Если бы не отец, который пропадал много месяцев на этой ферме, мы сейчас не сидели бы здесь и не думали о всякой херне.

– Ты прав, но я лучше сдохну где-нибудь, чем буду ещё месяц есть консервы твоего отца, – сказал Пол и засмеялся. Карл и Джек тоже загоготали.

«Баллона воды должно хватить примерно на десять часов. Если повезёт, где-нибудь сможем дозаправиться, попробуем пройти как можно дальше, может, найдём людей», – размышлял Джек.

– А ты не думаешь, что всё это нереально? Может, мы лежим у тебя дома после очередной дорожки, у нас на самом деле глюки, и, чтобы нам очнуться, достаточно просто умереть? – сказал Карл, вставая, и зашагал из-под навеса.

Выйдя из тени и отойдя около ста футов от воды, он почувствовал сильный жар, во рту и в носу мгновенно пересохло, влажность была практически нулевой. Испарения от пруда уже не доходили до него, и он вынужден был вернуться обратно. Карл буквально видел, как влага, испаряясь, поднимается в небо, пока шёл обратно под навес. Всё это время два его друга с любопытством наблюдали за этой картиной.

– Не хочу проверять. Если это так, то всё равно, когда умру, очнусь, а если нет, то не хочу сдохнуть как идиот, – озвучил он своё решение, когда пришёл обратно и жадно начал поглощать воду из бутылки.

– Разум постепенно начал возвращаться к тебе, – сказал Джек, после чего они втроём захохотали.

– Ну так что мы решили? – спросил Пол, повернувшись к товарищам.

– Мы целый день лежим на этом грёбаном месте, жрём эти вонючие консервы, пьём воду и ждём, пока сдохнем. С меня хватит! – выкрикнул Джек, встав и ударив в столб, который держал навес, кулаком, раздался звон. – Если вы и дальше хотите так продолжать, пожалуйста, с меня хватит, – с этими словами он направился в дом, по дороге почувствовав, что переборщил с ударом и кулак потихоньку начинал ныть. «Только не хватало получить перелом», – подумал он и зашёл в дом.

– Ничего, сейчас передёрнет и отойдёт, вернётся как новый, – сказал Карл с улыбкой на лице и повернулся обратно к деревьям, росшим на дальнем конце пруда. Пол последовал его примеру, тихо смеясь.

Джека не было минут двадцать, всё это время приятели смотрели вдаль, пили воду и периодически бегали отлить к дальней стойке навеса. До самых деревьев не было ни одной живой души, даже насекомые, которые ещё год назад так настойчиво лезли в лицо, все погибли. Деревья росли так плотно, что происходящее за ними было скрыто от взора, но все знали на все сто процентов, что ситуация там аналогичная. Их пруд, был единственным источником влаги на десять миль вокруг. До ближайшего озера было около одиннадцати миль, в котором, по предположениям друзей, могла остаться хоть капля воды. Если бы их пруд постоянно не подпитывался из подземных источников, то его постигла та же участь, что и остальные реки, пруды, озёра. Это единственное что поддерживало парням жизнь.

Вдруг перед ними упали две большие чёрные сумки. От неожиданности Карл подскочил с лежака, а Пол вздрогнул и пролил немного воды из бутылки, которую пил в этот момент.

– Чё за хрень… – не успел Карл договорить, как Джек развернулся и пошёл обратно в дом, ничего не ответив.

Пол аккуратно подошёл к этим сумкам, как подошёл бы к ним, обнаружив их в супермаркете, не зная, находится там бомба или забытый миллион долларов. Расстегнув одну из них, он увидел гермошлем, такой же, какой бывает у космонавтов. Посмотрев по сторонам и не обнаружив ни космического корабля, ни Джека, чтобы спросить, что это такое и зачем это им нужно, он аккуратно начал доставать содержимое. За всем этим наблюдал Карл. Когда Пол выложил всё, что было в сумке, в последнюю очередь достав какие-то баллоны, первое, что пришло в голову, что это гибрид скафандра с аквалангом. Ещё через пару минут вернулся Джек с ещё одной такой же сумкой. Положив её, он достал такой же костюм.

– Карл, тебе особое приглашение нужно? – спросил он.

– Джек, мать твою, ты в космос собрался? – с недоумением спросил он. – Что-то я не припомню, чтобы ты раньше упоминал о космическом корабле в гараже. Хотя с твоим отцом в нём может находиться всё что угодно, раз у него есть скафандры.

Пока они дискуссировали, Пол надел на себя гермошлем и начал бегать в нём вокруг них.

– Смотри, я Алан Шепард[2], когда взлетаем? – с радостью пятилетнего ребёнка в голосе кричал Пол.

– Идиот, – с разочарованием сказал Джек. – Ни в какой космос мы не летим, это скафандры с системой циркуляции и охлаждения воды в нём. Мы наденем их, наберём воды в баллоны и пойдём искать людей. Система старая, вода в баллоны закачивается с помощью насоса, просто кидаешь шланг в водоём и качаешь. Целого баллона должно хватить примерно на десять часов. По крайней мере, так в инструкции написано. Ещё один подарок от отца.

– В инструкции? Ты хоть раз проверял его? – с недоверием спросил Карл.

– Отец не стал бы покупать их, не проверив и если не был уверен в их надёжности. Решайте сейчас: или вы со мной, или можете оставаться в этом роскошном доме и жить мирно и счастливо.

– На счёт дома я согласен, но на счёт счастливо, не уверен, – съязвил Пол.

– У нас есть время подумать? – спросил Карл.

– Есть, пока я надеваю скафандр и набираю воды в баллоны, – решительно ответил Джек.

– Я так понимаю, нам тебя не отговорить от этого самоубийства, – предположил Карл.

– Почему нам? – спросил Пол, пытаясь натянуть на себя остальную часть скафандра. – Я полностью согласен с Джеком.

– Дай сюда, чёртов идиот, – с этими словами Джек выхватил у него из рук нижнюю часть скафандра, перевернул её и протянул обратно, – это перед. Смотрите, я покажу как правильно его надевать.

С этими словами он начал медленно, но уверенно надевать скафандр. Затратив на это примерно шесть минут, он подошёл к водоёму и закинул в него шланг. Повернувшись и убедившись, что все внимательно смотрят на него, он начал быстро дёргать за рычаг, находившийся сзади справа и торчавший из баллона. Закончив, он вернулся под навес и снял гермошлем. Скафандр был серебристо-глянцевый, как фольга. В районе правой груди был синий круг с надписью NASA.

– Теперь вы.

Карлу ничего не оставалось, как начать распаковывать свой скафандр. Больше, чем умереть от жары, он боялся умереть от жары в одиночестве. Полностью достав его, он увидел на нём небольшую бирку. На ней было название скафандра: Navy Mark IV.

– Да, твой старик был реальным параноиком, теперь я понимаю, почему ты перестал общаться с ним, – выдавил из себя Карл.

– Заткнись и давай быстрее. Он был гением, как только речь зашла о глобальном потеплении, он сразу начал готовиться к нему. Раздобыл эти скафандры и переоборудовал их. Теперь воздух пропускается сквозь воду, и ты дышишь водяным паром. Помимо этого, есть система охлаждения на солнечных батареях, так что ты не будешь себя чувствовать, как индюк на День благодарения.

Немного повозившись, они всё-таки смогли, хоть и не без труда, экипироваться. Проделав с водоёмом те же манипуляции, что и Джек, они вернулись в тень.

– Что дальше? – спросил Пол.

Настроение было у всех подавленное. Они понимали, что рано или поздно умрут. Но умереть хотелось поздно, нежели рано, но, когда они покинули дом, шансы на это уменьшались с каждым пройденным футом.

– Каждый из нас возьмёт немного еды и воды, но так, чтобы было не в тягость и при этом хватило на пару дней, мы должны беречь силы. Будем надеяться, что источник воды мы найдём раньше, чем закончится вода в баллонах.

Полностью сняв экипировку, они направились в дом. В одной из комнат они взяли по спортивной сумке. Джек чувствовал, что должен взять лидерство в свои руки, поэтому взял самую большую сумку красного цвета. Видя настрой Карла и Пола, он дал им маленькие сумки.

Спустившись в подвал, который больше походил на бункер с большими металлическими дверями, которые были постоянно открыты, они начали заполнять сумки. Предпочтения отдавали ветчине торговой марки SPAM и фасоли Van Camp’s с разными добавками. Пол попытался взять шоколад, но Джек движением руки остановил его и, кинув на него суровый взгляд, переубедил. Всё происходило под мёртвую тишину, которую нарушал только звук бьющихся друг об друга банок, когда их кидали в сумки. Карлу Джек закинул три галлона бутилированной воды, так как он был покрепче Пола и мог нести больший вес, а Полу два галлона. Себе он положил больше всего. Вес своей сумки он оценил примерно в пятьдесят пять фунтов.

Закончив с сумками, они так же молча поднялись наверх к своей экипировке.

– Постойте! – сказал Джек и снова убежал в дом. Примерно через минуту он вернулся с небольшим свёртком.

– Снова пытаешься нас удивить? – равнодушно спросил Пол.

– Это карта и компас, если всё-таки нам удастся выйти из города, нам нужно ориентироваться на местности и знать, где располагаются населённые пункты.

Он молча подошёл и обнял сначала Пола, потом Карла, быстро надел скафандр, повесил через плечо сумку, в которую положил свёрток, и двинулся вперёд, не предполагая, какой путь их ожидает.

Часть вторая Джош

Глава первая Становление

Дед Джека, Джош, родился в 1926 году в городе Хендерсоне, штат Невада. Семья жила в достатке, и так как этот ребёнок был долгожданным, его баловали, как только могли, но при этом мальчик не вырос избалованным. Джош был жизнерадостным и здоровым ребёнком, всегда помогал родителям по дому… Ну, по крайней мере, он думал, что помогал.

Но в один пасмурный вечер, который так и навевал грусть, мужчина и женщина привели сына к большим дверям серого мрачного здания. Позвонив в звонок, они сказали мальчику стоять здесь, пока они сходят ему за сладостями, и быстро ушли. Когда открылась дверь, женщина в чёрном дождевике и со свечкой в руках предложила мальчику войти. В то время такое явление было частым, и поэтому мисс Дункан привыкла, что на её пороге появляются дети возрастом от младенцев до десяти лет, дети постарше тоже были, но очень редко. Джош испугался и побежал за родителями, но, выбежав с узкой дорожки на большую дорогу, где он их видел в последний раз, никого не обнаружил. Уже смеркалось, и поэтому даже прохожих на улице не было. Сначала он направился в одну сторону, в которую, как ему показалось, они повернули. Пробежав около двухсот футов, он повернул обратно и пробежал ещё около трёхсот футов. Когда сил не осталось, он плюхнулся на дорогу и заплакал. Всё это время мисс Дункан смотрела на него. Она вышла на дорогу, как только он развернулся и побежал. Даже когда он мчался в обратном направлении, из-за страха перед тем, что родители его потеряли (в тот момент он даже не мог предположить, что они его бросили), не заметил её стоящую посередине дороги.

Она тихо подошла к нему, погладила по мокрой голове и предложила пройти в дом. Он отказался, ответив, что за ним придут родители, а если он уйдёт, тогда они его потеряют и не смогут найти. Мисс Дункан была доброй женщиной, на вид ей было лет пятьдесят, но на самом деле не было ещё и сорока. Она не хотела травмировать ребёнка и сказала, что за ним обязательно придут, а её просто попросили посмотреть за ним, пока родители в отъезде, а если он заболеет, то не сможет уйти, когда они вернутся. Потом она взяла его на руки и занесла в дом.

Это был сиротский приют. Родители за ним так и не вернутся. Первый год он много плакал и думал о том, почему они так поступили с ним. Джош часто вспоминал последний день с родителями. Они вели себя как обычно, ничего не предвещало беды. Сходили с ним в цирк, купили ему сладкой ваты, а потом мороженого, хотя до этого никогда не разрешали ему есть оба этих лакомства в один день. Но тогда он этому значения не придал, считая себя самым счастливым ребёнком на земле. Отец купил ему часы на цепочке, какие были у всех важных взрослых дядь, которые ходили по улице. Потом они сделали совместную фотографию, и отец вставил её в крышку часов изнутри. Джош запомнил, что ближе к вечеру начал моросить дождь и как он оказался у большой двери.

С каждым годом в сиротском приюте Джош становился все черствее и злее. Дружбу с ним никто не водил, он был сам по себе. Уже в шестнадцать лет он выглядел на двадцать, был высокий, статный. Если он не брился несколько дней, то с лёгкой щетиной ему можно было дать все двадцать пять.

В 1942 году, в возрасте шестнадцати лет, Джош пошёл добровольцем служить в армию. На одном из призывных пунктов он подошёл к какому-то прыщавому сержанту, сказал, что ему только что исполнилось восемнадцать лет и он всю жизнь мечтал служить своей стране. После небольшой дискуссии, ему всё же выписали документы и отправили на военный полигон для проведения подготовки.

После нескольких месяцев подготовки, с ноября 1942 года по октябрь 1943 года, под командованием генерала Эйзенхауэра он участвовал в наступательных операциях в Северной Африке, Сицилии и Италии. 6 июня 1944 года принял участие в операции в Нормандии. Чем занимался в промежутках между военными действиями, Джош никому не рассказывал.

После войны он вернулся домой, но найти себя в мирное время оказалось сложно. Было слишком много тех, кто хотел найти работу, и так мало тех, кто мог её предложить. Приходилось искать подработки, которые Джош менял одну за другой, как рабочий в шахте меняет перчатки, так как ни с кем не мог найти общий язык.

Однажды, когда ему в очередной раз казалось, что работа у него в руках, и не однодневная или двухдневная, а постоянная, Джош радостно шёл по Айви-стрит. Радость пылала внутри него жарким огнём, но внешне он, как и всегда, не проявлял счастливых эмоций. Его суровое лицо могло ввергнуть в страх даже самого шкодливого ребёнка. Повернув на Конститьюшен-авеню, он увидел, как несколько бедолаг поднимают на стропах фортепиано на второй этаж частного дома. Джош сразу понял, что в дверь оно не проходило, поэтому какой-то пижон решил во что бы то ни стало запихнуть его внутрь, даже если придётся разобрать полдома и потратить не одну сотню долларов. Джош уже почти прошёл этот дом, как вдруг увидел, что левая сторона музыкального инструмента резко накренилась. По его оценке, весило оно не меньше семисот фунтов. И всё бы ничего, но в этот момент дверь открылась и из дома выбежала маленькая девочка лет шести, а через мгновение следом за ней вышла мама. Фортепиано же в это время кренилось всё больше и больше.

– Пожар! – закричал он, чтобы привлечь внимание мамы и начал показывать на фортепиано. Несмотря на то что расстояние между ними было не больше тридцати футов, на его крики внимания никто не обратил. Рабочие были слишком заняты, пытаясь выровнять груз, а мама – пытаясь успокоить дочку, которая прыгала из стороны в сторону. Только маленькая девочка обратила внимание на странного мужчину, машущего ей рукой (по крайней мере, ей так казалось) и помахала ему в ответ.

Тем временем один из рабочих упал на газон, рядом с которым стоял, стропа осталась у него в руках. Остальные сильно напряглись, стропа оторвалась, и нагрузка на каждого возросла.

Джош что было силы бросился к ним. Ему казалось, что так быстро он ещё никогда не бегал, даже в июне 1944 года, когда граната упала рядом с ним. Когда оставалось около двух футов, ещё у одного рабочего, который стоял слева, оторвалась стропа. Остальные грузчики подались вперёд, так как фортепиано устремилось вниз, упали на землю, и их поволокло сначала по гравию, затем по мягкой траве. Как они ни пытались упереться и встать, у них ничего не получалось. Джош рывком оттолкнул девушек к стене и прикрыл их собой, тем самым он спас им жизни. Но одна сторона крышки при падении какой-то острой частью задела его правую руку, она закровоточила, и Джош скрючился от боли. Женщина от испуга закричала, а девочка заплакала.

– Чёрт вас подери, – проскрипел сквозь зубы Джош.

Рабочие поднялись и подбежали к женщине с дочерью.

– Извините, м-мэм, с вами всё в порядке? – дрожащим голосом спросил один из них, не обращая внимания на их спасителя. – Мы возместим все расходы, только не говорите мистеру Стилески. – Стоимость такого фортепиано они бы ещё долго возмещали, но потерять работу в такое время было ещё страшнее.

– Покажите, – не обращая на них внимания, обратилась она к Джошу.

– Всё хорошо! – зло ответил он, зажимая рану, и быстро ретировался.

– Постойте! Как вас зовут? У вас кровь, пойдёмте к нам домой, я вас перевяжу, – догнав его, сказала женщина и положила руку на плечо.

– Не стоит, а то ещё полы запачкаю у вас дома, – грубо ответил он, сбросив руку и ещё сильнее сжав зубы.

– Ничего страшного, вы спасли мне и моей малютке жизнь, самое малое, что я могу сделать для вас, это перевязать.

– Сам как-нибудь справлюсь, не нужна мне ничья помощь! – с этими словами он оттолкнул женщину и ускорил шаг.

Женщине ничего не оставалось делать, как вернуться к своему ребёнку. Подбежав к дочке, она завела её в дом, а рабочие начали оценивать ущерб. Сам Джош вернулся к себе в комнату, которую снимал на втором этаже одного из домов, замотал рану каким-то старым бинтом, выпил лауданум[3], который он с большим трудом достал у перекупщиков опиума, и лёг спать. Комната была небольшая, в ней стояла старая кровать, шкаф для одежды и стол со стулом, одна дверь вела в коридор, другая – в ванную комнату и туалет. Всю комнату освещал солнечный свет, проходивший через большое окно.

На следующее утро рука сильно ныла. Джош выпил ещё немного обезболивающего, оделся и пошёл в больницу. Дорога пролегала как раз через вчерашнее место происшествия. Когда он дошёл до той самой улицы, наркотик начал действовать, и мужчина совсем забыл про утреннюю боль. Проходя мимо того дома, он быстрым взглядом осмотрел дорожку, на которой вчера героически чуть не лишился жизни. О падении той громадины напоминали только вмятины на асфальте, в остальном никаких следов не осталось, включая и следы сломанного фортепиано.

– Сэр! – услышал Джош, отойдя примерно на шестьдесят футов от этого дома.

Внезапно к нему подошёл хорошо одетый мужчина.

– Доброе утро, – улыбаясь, сказал он и протянул ему руку.

– Что вам нужно? – сердито спросил Джош.

– Вчера вы спасли мою жену и ребёнка, я хочу вас отблагодарить.

– Тогда дайте мне пару долларов и идите дальше, у меня нет времени.

– Я ценю свою семью больше, чем на пару долларов, поэтому хочу предложить вам кое-что более ценное. Можно пригласить вас в дом?

Джош понимал, что просто так от него не отстанут.

– Только давайте быстрее, мне ещё на работу нужно устроиться, – с недовольством ответил Джош. – Из-за вчерашнего происшествия я лишился предыдущей, на которой проработал год, – соврал он.

– Пройдёмте ко мне, Рейчел сказала, что вы повредили руку, мой доктор её осмотрит, – с этими словами незнакомый человек развернулся и пошёл в тот злополучный дом. – Кстати, меня зовут Мик.

– Джош Джонсон.

– По вам видно, что вы военный. Где вы служили?

– В Африке, в Нормандии, – Джош неохотно отвечал на вопросы, он вообще не любил вспоминать войну, а ещё больше не любил разговаривать с людьми.

– Я тоже воевал, только против японцев, Пёрл-Харбор, остров Гуадалканал, Маршалловы острова.

– Побросало вас, – капелька уважения к этому человеку появилась у Джоша.

Мик подошёл к открытой двери своего дома, возле которой стоял человек, и жестом, протянув руку вовнутрь, слегка наклонившись, предложил Джошу войти. Когда они оба оказались внутри, слуга закрыл дверь. Дом был богато украшен, в гостиной висела большая хрустальная люстра, под ней стоял дубовый стол со стульями, везде висели картины и стояли свечи. Напротив стола висело большое зеркало в позолоченной раме. На полу лежал ковер во всю гостиную.

– Пройдёмте в мой кабинет. – Они поднялись на второй этаж.

Наверх вела бетонная винтовая лестница, поворачивающаяся на сто восемьдесят градусов. Поручни на лестнице были резные из дерева, покрытые тёмным лаком. Балясины были похожи на римские колонны (так бы описал их Джош, если бы когда-нибудь бывал в Риме), с маленькими фигурами на них. Так как Джош был под действием лауданума, он не мог более подробно, в деталях разглядеть эти изображения. Мик открыл дверь, и они вошли внутрь – как раз туда, куда вчера пытались поднять фортепиано. Там стояла жена Мика с дочерью.

– Спасибо вам большое, вчера так и не получилось вас поблагодарить, – с улыбкой сказала она. – Изабель, что нужно казать?

– Спасибо, сэр, – с волнением сказала маленькая девочка и спряталась за маму.

– Всё, вы можете идти, дорогая. Да, и позови, пожалуйста, Густава.

В это время Джош начал оглядывать кабинет. В стеклянном шкафу висела офицерская форма с множеством наград, под формой лежала кавалерийская сабля и кольт. В комнате было два больших окна, посередине комнаты между окнами стоял письменный стол со стулом, на столе лежала куча бумаг, перо с чернилами, в углу стояла мягкая кушетка. Около стола стоял глобус. Возле окна на стене висела голова гризли, под ней – какое-то французское ружьё приблизительно восемнадцатого века. Люстра в этой комнате была не такая большая, как в гостиной, но на вид ничуть не дешевле. Вдоль одной из стен стоял большой шкаф, полный различных книг.

Пока Джош осматривался, в кабинет вошёл доктор. Это был невысокий, но крепкий мужчина лет сорока и с небольшой залысиной на макушке. На глазах у него были очки в роговой оправе на цепочке, которая обхватывала шею.

– Значит, это вы тот герой? Присаживайтесь на кушетку, снимайте одежду, показывайте рану.

Джош послушно сделал то, что ему сказали, потому что понимал, что с такой рукой долго он работать не сможет, да и денег на её лечение не было.

– Сэр, да тут глубокая рана, простой перевязкой не отделаться, я всё обработаю, потом зашью, может быть больно, выпейте эту настойку.

– Не стоит, делайте то, что нужно, – ответил Джош, ведь он уже выпил утром одну настойку.

– Ну как знаете.

Доктор начал обрабатывать рану, прочищая её до самой глубины пореза, Джош сжал зубы что было силы. Даже наркотик, который он принял утром, не смог заглушить боль полностью. Через несколько минут доктор закончил и начал зашивать рану. Ещё минут десять, и всё было готово.

– Теперь каждый день нужно промывать швы, пока они не сойдут, всё необходимое я оставлю в пакете, сэр, – с этими словами доктор взял свой саквояж и удалился из кабинета.

– Спасибо, Густав, – сказал ему вслед Мик. – Густав хороший доктор, он часто помогает моей семье, – пояснил он Джошу.

Джош ничего не сказал, он вообще не умел благодарить. Мик выдвинул ящик своего стола, достал оттуда два бокала и бутылку. Приглядевшись, Джош всё же смог прочитать надпись на ней. «Каскадный виски», гласила она.

– Как предпочитаете, со льдом или без него?

– Без, лёд портит вкус.

Он наполнил оба бокала, в один положил пару кусочков льда.

– А я предпочитаю со льдом, мне нравится чувствовать, как холодный виски течёт внутри меня, – он протянул бокал Джошу.

Джош взял бокал и в два глотка быстро влил его в себя.

– Давайте к делу, – кратко сказал он.

Мик взял со стола увесистый конверт и передал его Джошу.

– Что это? – спросил он, повертев его в руках.

– Откройте и сами всё увидите.

Джош неаккуратно разорвал конверт и начал перебирать находившиеся там бумаги. Это были какие-то документы с подписями и нотариально заверенные. Всё, что он понял из этих бумаг, что они относятся к какой-то ферме в штате Висконсин.

– Вам надо поставить подпись на этих документах, и вы станете владельцем фермы площадью две тысячи акров в штате Висконсин, – с этими словами он протянул Джошу перо.

– Что я буду вам за это должен? – В голове Джоша была тысяча сомнений по этому поводу.

– Вы уже всё сделали, это самое малое, что я теперь могу сделать для вас.

– Что мне делать с такой фермой?

– Что хотите, можете там жить, можете продать, это ваше право.

Джош осторожно взял перо и поставил подписи на всех необходимых документах.

– Поздравляю, теперь вы владелец самой крупной фермы в штате. – Мик пожал ему руку. – Вот вам деньги на первое время и брошюра с подробным описанием маршрута. – Он протянул Джошу ещё один конверт.

Джош мельком заглянул в конверт, там был билет на автобус и пять тысяч долларов.

– Мой помощник Пьер отвезёт вас домой, а когда вы соберёте вещи, отвезёт вас в Лас-Вегас. Отправление оттуда. Да, и не забудьте пакет, который вам дал Густав.

Джош взял всё и пошёл к выходу, голова начала кружиться. «А вдруг это всё обезболивающие, которые я принял, и на самом деле я просто лежу дома без сознания. Ведь такого не может быть, это целое состояние, и оно досталось мне совершенно бесплатно, – рассуждал он. – Так, ничего не бесплатно, от меня отказались родители, я всю жизнь прожил в сиротском приюте, потом воевал, это Бог вознаградил меня за все мучения, которые я испытал за свою жизнь», – пытался он найти оправдания случившемуся.

– Сэр, прошу, садитесь в машину, – Пьер открыл дверь белоснежного Hudson Commodore 1946 года выпуска, и Джош сел на заднее сиденье. – Куда вас отвезти?

– Кэмплбеллтаун-авеню, сто тридцать семь.

– Понял, сэр, – сказал Пьер, и они тронулись.

Мысли в голове Джоша протекали бурным потоком. Он не был фермером и не знал, с чего начать, тем более он совершенно не умел общаться с людьми. Пока ехала машина, он смотрел в окно. Ему надо было пересечь половину страны. Совершенно незнакомый штат, незнакомая территория, дело, которым он никогда не занимался. Ему было всего двадцать лет, ничего кроме войны в своей жизни Джош не видел. Возможно, он больше никогда не увидит родной Хендерсон.

Совсем скоро они приехали по назначенному адресу.

– Я жду вас здесь, сэр.

Джош вышел и направился к себе в комнату. Вещей у него практически не было. Он быстро запихал всё, что было, в старый потёртый чемодан, закрыл единственное окно и пошёл к выходу. По дороге он постучал в дверь. На стук вышла пожилая женщина.

– Да, Джош, – сказала она.

– Мисс Смит, я уезжаю, больше не вернусь. Прощайте, – холодно сказал он, протянул ей десять долларов и быстро вышел на улицу. Она ничего не сказала, а только посмотрела ему вслед.

Выйдя, Джош тут же сел в машину.

Отъезжая, он заметил взгляд мисс Смит из окна второго этажа. Он даже представить не мог, что она сейчас думает, увидев его в такой роскошной машине и с личным водителем. Тут же он представил, что эта машина его и он едет на важную встречу с покупателями продукции, которую он будет производить на своей ферме, только пока ещё не знал, какую и как. Внутри салон машины выглядел ничуть не хуже, чем сам автомобиль снаружи. Сиденья были мягкие, и он слегка проваливался, сидя на них. Ощущения были приятные. Справа от него в двери была какая-то ниша, засунув туда руку, он достал перчатки. Немного повертев их в руках, положил обратно.

Ехать до Лас-Вегаса примерно два часа. Всю дорогу он обдумывал сложившуюся ситуацию, все за и против, пока что преимуществ он видел больше. На крайний случай ферму всегда можно продать, тем более на такой плодородной земле, как в штате Висконсин, да ещё и с такой большой территорией.

Во время дороги Джошу даже удалось вздремнуть. Когда они приехали, он взял свой чемодан и вышел из машины.

– Удачи, сэр.

В ответ Джош только ухмыльнулся и стал ждать свой автобус.

Дорога предстояла долгая. Он ещё раз посмотрел в брошюру, которую ему дал Мик, чтобы убедиться, что он находится на нужной остановке. До отправления оставалось около часа, и Джош решил перекусить. Когда он мог себе позволить, то покупал большой хот-дог, поливал его обильно кетчупом и горчицей и, наслаждаясь его вкусом, мечтал о том, как когда-нибудь станет успешным и богатым человеком. Сейчас как раз был такой момент: в кармане лежали четыре тысячи девятьсот девяносто долларов, можно было позволить себе маленькую слабость. Он подошёл к небольшой закусочной на колёсах.

– Мне самый большой хот-дог, что у вас есть, побольше кетчупа и горчицы, – он протянул продавцу деньги.

– Слушаюсь, сэр, – продавец взял деньги и начал готовить заказанное блюдо.

Первый раз в жизни он был спокоен как никогда, появилась уверенность в будущем, осталось только доехать до своей новой фермы. В планах уже было засеять поле кукурузой, завести несколько собак, чтобы не так скучно было коротать время, и огородить свою территорию высоким забором, чтобы никто не заходил к нему. Вообще Джош не очень любил людей. Была бы возможность, он оградил бы себя от любого общения с людьми.

– Ваш хот-дог, сэр, – продавец прервал его мечты.

– Сдачи не надо, – холодно ответил он и взял хот-дог.

– Спасибо, сэр, – с улыбкой до ушей сказал продавец и слегка наклонил голову.

Но Джош уже не слышал его слов и тем более не видел его движений. Какой же он божественный, пожалуй, это самая вкусная еда в мире, когда разбогатею, буду питаться только ими. Джош медленно кусал его, долго пережёвывая, наслаждаясь каждым кусочком, не обращая внимания на то, как кетчуп с горчицей размазываются вокруг его губ. Он испытывал блаженство, такая простая еда, а столько наслаждения. Он чувствовал, как горячая сосиска проходит весь путь от рта до желудка. Для окончательного расслабления не хватало только опуститься на мягкое кресло, и так сойдёт. Закончив трапезу, он вытер рот правым рукавом рубашки, закатал её, чтобы не было видно грязных следов, подошёл к автомату с напитками, засунул туда монету, налил воды и запил свой перекус. Теперь осталось только дождаться автобуса.

Время шло, он достал из кармана брюк часы на цепочке. Это всё, что осталось у него от родителей. На внутренней крышке была выцветшая фотография, на которой он был запечатлён с ними тем злополучным вечером. Как бы он ни ненавидел их, часы были ему дороги как память. Джош надеялся, когда-нибудь, когда он станет успешным и богатым, найдёт их и выскажет всё, что думает об их поступке, чтобы они поняли свою ошибку и на коленях просили прощения. На войне он выжил только благодаря этой мысли. Часы показывали три двадцать пять после полудня. Прибытие автобуса – через пятнадцать минут. Людей на остановке было немного.

Когда подъехал автобус, Джош зашёл в него первым.

– До Сент-Луиса, – он передал билет водителю и сразу устремился в конец автобуса, чтобы во время дороги никто не мешал и не ходил возле него.

Помимо него и тех, кто зашёл вместе с ним, в автобусе было еще пять человек. Все сидели по отдельности. Примерно половина мест была свободна. В общей сложности на дорогу уйдёт сорок один час. Будет время выспаться и обдумать планы на ближайшее будущее. Джош расположился поудобнее и уснул.

– Альбукерке, стоим пятнадцать минут, – объявил водитель автобуса.

Джош посмотрел на часы: половина шестого утра. Если бы сильно не хотелось в туалет, то он бы и не встал с места, так удобно расположился. Выйдя на улицу, он направился к небольшому зданию с надписью «Туалет». Справив нужду, Джош постоял ещё немного возле автобуса, наблюдая, как новые пассажиры заходят в него. В голове была только одна мысль: лишь бы никто не сел рядом, тогда от удобства останутся лишь воспоминания. К счастью, зайдя в автобус, Джош обнаружил, что дальше продолжит своё путешествие в полном одиночестве. Людей в салоне не прибавилось, значит, кто-то вышел на этой остановке. Автобус проехал только четверть пути, и Джош продолжил свой сон.

После долгой дороги Джош наконец-то доехал до своей фермы, которую получил в подарок. Она находилась недалеко от местечка под названием Нашвилл. До самой фермы его подвёз пожилой фермер на повозке, запряжённой лошадью, сам бы он шёл до неё около часа и изрядно устал. Когда до фермы оставалось несколько сотен футов, он разглядел дом – двухэтажный, с большим крыльцом. Джоша переполняла радость. Но постепенно, с приближением, вокруг фермы начал появляться забор. Джош очень удивился: ещё сто футов назад он отчётливо видел дом, а теперь же тот был наполовину скрыт забором и по мере приближения мужчины возвышался. Джош остановился, отошёл назад, забор стал уменьшаться. Потряся головой и потерев глаза кулаками, он ещё раз внимательно взглянул на ограждение, оно осталось на месте. «Чёртов лауданум, – подумал он, – похоже, его действие ещё не закончилось». И с этими мыслями он уверенно двинулся вперёд в надежде, что забор ему только кажется.

Подойдя к самому забору, Джош был поражён его высотой. Он возвышался над землёй футов на шестнадцать, не меньше, а то и больше. Взглянув по сторонам, мужчина увидел что-то похожее на ворота и направился к ним. Несмотря на то что ферма была огорожена точно так же, как в его мечтах, но даже в мечтах он не мог подумать о заборе такой высоты, Джош насторожился. Ворота по размерам ничуть не уступали забору, не иначе что тут живут великаны, или он уменьшился в размерах. Теперь между ним и его фермой были только огромные ворота. Как их открыть, он не имел ни малейшего понятия. Что было за ними, он не видел, но точно знал: там большой двухэтажный дом. По его воспоминаниям, примерно в таком же он жил с родителями. Подойдя ближе, Джош постучал в ворота, но никто не открывал, звук был тупой, как будто это был не забор, а пенёк от очень большого дерева. Джош попробовал толкнуть их, но они были неприступные. Перелезть не получится, уж слишком большая высота.

– Открывай! Я новый хозяин этой фермы! – как можно громче крикнул он. В голосе слышалось отчаяние.

– Не хозя-я-я-ин, не хозя-я-я-ин, не хозя-я-я-ин, – раздалось эхо.

Внезапно посередине ворот открылась небольшая дверь, которую он раньше не замечал. Джош осторожно вошёл в неё. Возникли мысли, что это был какой-то розыгрыш.

Зайдя на территорию своей фермы, он ужаснулся. Кругом была пустыня, огороженная забором, – ни растений, ни зданий. Даже тот дом, который он так отчётливо видел, куда-то пропал. У него были сомнения по поводу этого подарка, но он не ожидал увидеть такое. Эта ферма не стоила ни цента. И как вообще посередине плодородного штата могла быть пустыня? Джош был очень зол на Мика. Он поклялся себе, что вернётся обратно и убьёт его во что бы то ни стало.

Внезапно вокруг него начали раздаваться громкие щелчки, как будто большие защёлки начали резко открываться, причём со всех сторон, друг за другом. Получился эффект домино. Он огляделся по сторонам. Забор постепенно начал падать наружу. В самом конце, когда весь забор уже лежал, остались стоять одни ворота. Джош не понимал, что происходит, в его голове не было ни одной догадки. Ворота начали медленно и со скрипом открываться, внутрь начали заходить люди. Притом что забора не было, ни один человек не обошёл их, а медленно организованной колонной проходили и становились вокруг Джоша. Постепенно круг разрастался, людей становилось всё больше. Вдруг все в один голос начали смеяться. Вперёд вышли пожилые мужчина и женщина.

– Ну что, сынок, ты думал тебе повезёт в этой жизни? Как ты думаешь, почему мы тебя бросили? Потому что ты неудачник. У тебя ничего не получится, возможно, в следующей жизни, но точно не в этой. Ты хотел, чтобы мы на коленях у тебя прощения просили? Не бывать этому, – все люди начали показывать на Джоша пальцами и продолжали смеяться.

Джош опустился на колени, начал рыдать и бить руками о землю.

– За что вы так со мной? Что я вам сделал плохого? Я просто был маленьким ребёнком, который хотел любви от родителей, а вы оставили меня одного. Я не заслужил этого.

Люди со всех сторон начали двигаться на него, круг стал сужаться. У Джоша не было сил, чтобы что-то предпринять, он просто сидел на земле и рыдал. А толпа всё приближалась и приближалась. Когда они подошли к нему, то взяли на руки и подкинули вверх.

В этот момент Джош упал с сиденья на пол, весь в холодном поту, несмотря на духоту в салоне. Он с радостью осознал, что это был всего лишь сон. Автобус проехал по большой кочке, и поэтому он подскочил. На улице было уже достаточно светло, чтобы разглядеть, что они въезжают в какой-то населённый пункт.

– Амарило, стоим тридцать минут! – громко объявил водитель и вышел.

Часы показывали одиннадцать пятьдесят пять до полудня. «Надо позавтракать», – подумал Джош и вышел из автобуса. Оглядевшись и с большим сожалением осознав, что рядом нет хот-догов или другой аналогичной пищи, он зашёл в небольшую закусочную, которая стояла возле дороги. Заказав там бутерброд с ветчиной и кофе, сел за стол. Пока готовили завтрак, он достал документы на ферму и начал их изучать. Прежний хозяин Мик Стилески. Значит, это он свою ферму подарил, вот идиот, кто такое раздаривает за жену с дочерью, да они через пару лет уйдут от него, а он будет локти кусать. Джош точно уже решил, что никогда не заведёт семью. Она просто ему не нужна. Семья – это ложь, лишние траты, нервные расстройства и вообще людям нельзя доверять. Единственное, что они умеют делать, это обманывать и предавать.

Симпатичная официантка принесла Джошу завтрак.

– Приятного аппетита, красавчик, – немного пофлиртовав, она пошла дальше, покачивая бёдрами.

Джош не обратил на это внимания и принялся уплетать бутерброд, попутно вспоминая свой сон. В голову опять начали закрадываться сомнительные мысли. «А вдруг это всё обман, вдруг сон вещий, и там ничего нет. Может это Мик подстроил падение пианино, чтобы избавиться от своей семьи, а я их случайно спас, а он не мог просто так это оставить, и, чтобы снять с себя подозрения, ему пришлось отблагодарить меня. Но если там ничего не будет, я всегда могу приехать и прикончить засранца. Денег у меня хватит ездить по стране ещё несколько лет».

В закусочную вошла женщина, одетая в старые лохмотья, с ребёнком, одетым примерно так же, и начала просить денег у посетителей. Большинство посетителей давали ей по нескольку центов, тут очередь дошла до Джоша.

– Сэр, подайте бедной вдове, – жалостно попросила она.

– Ничего я тебе не собираюсь давать, иди работай или сдай своего сына в приют, ему там будет лучше, чем с такой матерью, – бездушно ответил он, продолжая поедать завтрак.

– Зачем вы так, сэр? – женщина заплакала и вышла на улицу.

Он заметил, как добрая половина посетителей и работников закусочной поглядывают на него искоса. Он сам никогда не просил милостыню, как бы плохо ему ни было, всегда пытался заработать свой цент, и поэтому не любил таких людей, какая бы жизненная ситуация у них ни была.

– Чего вы уставились?! В тарелки свои смотрите! – с этими словами он кинул купюру на стол и вышел на улицу.

Время уже близилось к отъезду, и он зашёл в автобус. Людей в салоне было намного больше, один человек подсел к нему. Джош с недовольством сел на своё место, что-то фыркнул и уставился в окно. Автобус тронулся.

Джош опять начал вспоминать сон. Там были его родители. На его фотографии в часах они были на двадцать лет моложе, но, несмотря на это, он узнал их, хоть и постаревших. «Что бы это могло значить? Может, я их скоро встречу? А может, они успешные и богатые, и мой план мести не удастся? Вопросов было много. Но лучше не думать об этом. Надо думать о хорошем. Теперь всё, что хорошее есть у меня, это ферма и мечта о светлом будущем. У меня есть ферма», – с улыбкой на лице подумал он. Только сейчас появилось осознание того, что происходит в полной мере.

Джош уже не мог думать ни о чём, кроме предстоящих планов на фермерскую жизнь, а их было предостаточно. Всё остальное время, которое Джош провёл в дороге, он пытался в мелочах продумать первые шаги на пути к американской мечте.

Прибыв в Сент-Луис, единственное что он хотел, это снять какой-нибудь приличный номер в мотеле, помыться, хорошо поспать и съесть огромный хот-дог. Эта дорога вымотала его. Он подошёл к полицейскому, чтобы узнать у него про какой-нибудь мотель. Коп показал направление, и Джош выдвинулся по нему. Сняв номер, он полностью осуществил свои планы и на следующий день, набравшись сил, выехал на автобусе в Нашвилл с пересадкой в Милуоки. Протяжённость пути составила пятьсот девяносто миль, и уже через четырнадцать часов он прибыл на место.

В целом путешествие ему не доставило хлопот, за исключением той женщины с ребёнком. Только она подпортила ему настроение, в остальном всё прошло замечательно.

Джош вышел возле небольшого одноэтажного здания. Подойдя ближе, он увидел, что это мэрия Нашвилла. Зайдя внутрь, он подошёл к первому человеку, которого увидел.

– Добрый день, как мне найти ферму Стилески?

– Пусть хранит вас Господь, добрый человек, вам надо пройти по дороге на юг пять миль, потом свернёте на просёлочную дорогу, она там одна, не ошибётесь, и по ней ещё примерно пять миль, упрётесь точно в ферму. Там живёт старик Дик, вы, наверное, его родственник, давно к нему никто не заезжал. Думаю, он будет рад вашему визиту.

– Да, он мой дядя, – с ухмылкой сказал Джош.

«Добрый человек, – подумал Джош, – ты меня просто не знаешь».

– Спасибо вам большое. Ещё увидимся, – сказал лукаво Джош.

«Надеюсь, мы никогда не увидимся» – с этими мыслями Джош развернулся и вышел на улицу. Как и было сказано, он направился на юг вдоль дороги. Погода была ясная. По краям дороги густо росли деревья, не было ни домов, ни людей, ни каких-либо других признаков жизни. Через какое-то время он увидел просёлочную дорогу. Свернув на неё, Джош продолжил путь. Она была намного уже чем та, по которой он шёл до этого. Лес становился гуще. Через несколько миль он наткнулся на небольшой забор, сделанный из тонкого бруса, уже наполовину превратившийся в труху. На заборе была табличка с надписью «Внимание, частная собственность. Ферма Стилески». Он аккуратно открыл калитку и прошёл дальше.

Глава вторая «Ферма»

«Надо заменить в первую очередь», – подумал Джош.

С этого места начиналась его ферма. Джош уже был в предвкушении. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что на его ферме жил какой-то старикашка. «Хотя не такая уж и большая это проблема, его в любой момент можно выгнать. Надо только немного потерпеть его, пока не объяснит, как управлять фермой».

Выйдя из-за очередного поворота, он увидел дом. Это был большой двухэтажный дом в довольно неплохом состоянии, с одноэтажным пристроем к нему. Невооружённым взглядом было видно, что за ним следили. Перед домом была площадка, на которой стояло несколько телег. В восьмидесяти футах от дома находился большой сарай, недалеко от него в загоне паслись пять лошадей.

«Не обманул этот богатый выскочка», – радостно подумал Джош.

Боковым зрением он увидел, как из одноэтажного пристроя вышел пожилой человек и направился к нему.

– Добрый день, сэр. Я Дик, присматриваю за фермой. Вы, наверное, Джош, новый хозяин фермы? Мистер Стилески дал знать, что вы приедете. Спасибо, что спасли Рейчел и малышку Изабель, не знаю, как бы я пережил их потерю.

– Сколько вы берёте за свои услуги? – холодно спросил Джек.

– Что вы, сэр, я не беру денег. Я работал ещё у отца мистера Стилески, это их фамильная ферма, во время войны он погиб, а меня оставили присматривать за ней. Я слежу за фермой и живу здесь. Когда есть необходимость, нанимаю рабочих, чтобы посадили пшеницу, потом чтобы убрали её. На продажу возим её в соседний город. Так и содержу эту ферму. Раньше, когда я был моложе, мы с сыном управлялись вдвоём. Потом сын ушёл на войну добровольцем, там погиб, я сильно болел. Сейчас здоровье уже не то, поэтому приходится нанимать людей с Нашвилла. Им тоже хорошо, какая-никакая работа, семьи свои могут накормить.

– Как тут дела обстоят с ворами?

– Тут нет воров, все уважали мистера Стилески, он многим помогал до войны, а во время войны я старался помогать чем мог, поэтому сюда никто не придёт воровать.

– Хорошо, старик, живи пока здесь, будешь мне помогать, но если узнаю, что ты украл хоть цент, тут же пойдёшь ко всем чертям.

– Хорошо, сэр, спасибо.

– Сейчас я хочу отдохнуть, покажи мне дом, а завтра покажешь ферму.

– Пройдёмте внутрь.

Они зашли в дом.

– На первом этаже находится вестибюль, гостиная, спальная комната, кухня, столовая, кладовая, на втором этаже – две спальные комнаты и ваш рабочий кабинет, в каждой спальне находится ванная комната. Ещё есть подвал…

– Достаточно лекций, где самая мягкая кровать?

– Конечно, в хозяйской спальне, кровать там уже застелена. На втором этаже, дверь налево. Приятных снов, сэр.

Джош поднялся в свою спальню. Эта была самая роскошная спальная комната, которую он когда-либо видел. Кровать была настолько большая, что там спокойно поместилось бы пять человек, спинка её была оббита бархатом, всё было в позолоте. С обеих сторон кровати стояли комоды из красного дерева, над каждым висел светильник. На потолке висела хрустальная люстра, напоминающая ту, которая была у Мика в кабинете. Напротив кровати было большое окно. На полу лежал белый мягчайший ковёр. Около стены стоял туалетный столик с мягким пуфом и зеркалом, с красивым обрамлением. Комната явно предназначалась для семейной пары.

Джош вошёл в дверь, которая вела в ванную комнату, тут он тоже остался доволен. Около дальней стены была большая ванна, утопленная в полу, над ней располагалась арка, которую держали две позолоченные резные колонны, опять же хрустальная люстра. Пол и стены были выполнены из синего мрамора, под стилистику моря. Унитаз и умывальник также были из мрамора. Над умывальником висело зеркало. Рядом стоял столик с различными баночками и тюбиками. На стене находился нагреватель для воды.

Джош снял с себя одежду, сел в ванну и начал набирать воду. Размеры ванны позволяли ему спокойно полностью лечь в неё, раздвинуть руки и ноги в разные стороны, при этом касаясь её краёв.

Это было блаженство. Наконец-то после долгого пути, потраченных нервов он мог спокойно расслабиться в собственной ванне, наполненной горячей водой, в собственном доме, который располагался на собственной ферме. А ещё неделю назад он перебивался от подработки к подработке и даже не мечтал, что когда-нибудь у него будет собственный дом.

Жизнь меняется к лучшему. Теперь оставалась только одна проблема – этот старик. Джош совершенно не хотел, чтобы рядом с ним жил ещё кто-то. Даже если он будет совершенно бесплатно ему помогать. Как только Дик ему объяснит и покажет, как работать на ферме, Джош планировал сразу от него избавиться. В мыслях всё было идеально. Единственные, кого любил Джош, это животные.

«К людям нет доверия, – рассуждал он. Для Джоша это подтверждалось с самого детства. – Другое дело животные. Они преданы своему хозяину бескорыстно, даже если они не нужны человеку, то человек нужен животному».

Джош ещё долго мог размышлять о многом, но усталость брала своё. Он встал, вытерся большим махровым полотенцем, которое висело рядом на вешалке, спустил воду и направился к кровати. Когда он лёг на кровать, то почувствовал что-то невероятное. Бельё было из натурального шёлка, лежать на нём было одно наслаждение. Это место радовало Джоша всё больше с каждой минутой. С этими мыслями он и уснул.

Проснулся Джош в десять двадцать утра. Нехотя он встал с кровати. Протерев глаза, увидел, что на вешалке рядом с кроватью висит чистая одежда, которой раньше на этом месте не было. Взяв в руки вешалку и повертев её, он понял, что одежда не из дешёвых, и, более того, она ему понравилась. Прикинув её на себя, он убедился, что размер как раз был его. Одевшись, мужчина спустился в столовую. На столе уже стоял завтрак.

– Присаживайтесь, сэр, – сказал Дик, отодвинув стул от стола.

– Я ещё не настолько старый, чтобы у меня не было сил отодвинуть стул, – ответил ему Джош и сел.

– Какой сок предпочтёте: яблочный, апельсиновый или виноградный?

– Апельсиновый, и хватит называть меня сэр, я не из этих бюрократических крыс, которые тратят свои капиталы налево и направо. Называй меня просто Джош.

– Хорошо, сэр… то есть Джош.

Дик налил ему стакан свежевыжатого апельсинового сока, пододвинул к нему поднос с яичницей с беконом и французские тосты.

– Напомни, откуда ты берёшь деньги на все эти расходы?

– Мистер Стилески возложил на меня все обязанности по уходу за этой фермой. Всю выручку я храню в сейфе в вашем рабочем кабинете. За последние несколько лет там собралась довольно неплохая сумма, урожай был хорошим. Вот оттуда я и беру деньги на продукты и зарплату рабочим.

– Теперь все расходы согласовывай со мной, отдай все ключи от кабинета и сейфа, которые у тебя есть. Если узнаю, что есть хоть один дубликат, полетишь к чёрту с этой фермы. Ты понял меня?

– Понял, Джош.

– Вот так-то лучше, после завтрака покажешь мне всё, что необходимо знать про эту ферму. А сейчас не мешай мне есть.

Быстро позавтракав, Джош вышел на улицу, там его уже ждал Дик.

– Начнём с животных, вчера я видел несколько лошадей.

– Всё верно, – они пошли в сторону сарая, возле которого вчера паслись лошади.

Этот сарай оказался конюшней. Зайдя внутрь, Джош увидел пять лошадей.

– Раньше мы их использовали в качестве тяговой силы, но когда увидели в действии трактора и комбайны, то перешли на машины. А лошадей оставили на всякий случай.

– Ещё какие-то животные есть на ферме?

– Нет, только эти лошади.

– Надо срочно завести собак, а всю территорию фермы обнести забором с колючей проволокой, – Джош не доверял местному населению, он хотел всячески оградить себя от возможных краж.

– Как скажешь, Джош. Также у нас есть три трактора и два комбайна, они находятся перед амбаром. В амбар мы складируем пшеницу, после того как уберём её с поля. На продажу мы её возим на грузовике, он находится за домом.

– Когда уборка урожая?

– Через пару месяцев, в этом году погода благоволила нам как никогда, урожай будет рекордно большой.

Джош огляделся, примерно в сотне футов от амбара начинала расти пшеница, которой не было конца и края. Территория фермы была настолько огромной, что он не видел её границ.

Следующие несколько месяцев Джош осваивал фермерское ремесло, Дик учил и объяснял ему все тонкости этого дела. Целью Джоша было обучиться до конца посадки новой партии пшеницы. За это время они практически обнесли всю территорию забором и завели около дюжины собак для охраны фермы. Поскольку Дик не мог выполнять какую-либо тяжёлую физическую работу, он занимался поставкой материалов для забора. Джош всё делал своими руками, он никогда не боялся тяжёлой работы. Теперь при въезде на ферму красовалась табличка «Ферма Джонсона». Оставалось только повесить колючую проволоку. Для этого Джошу пришлось нанять несколько человек, поскольку одному это сделать было весьма проблематично. Тут-то и разгорелся первый из многих последующих конфликтов между Джошом и местным населением.

– Всё готово, сэр, – сказал один из рабочих, подойдя к Джошу.

– Вы специально так долго работали? – возмущённо спросил он. – Это потому, что мы договаривались о почасовой оплате? Вы неделю делали работу, которую можно было сделать всего за пару дней, – Джош понимал, что это не так, но тем не менее хотел уменьшить цену за проделанную работу. – Я заплачу вам тридцать центов за час и ни цента больше!

– Почему, сэр? Мы с утра до вечера работали на жаре, все руки исколоты колючей проволокой, мы договаривались на семьдесят центов.

– Джош, эти люди нуждаются в деньгах, я их очень хорошо знаю, им нужно кормить семьи, нельзя с ними так поступать, – вмешался Дик.

– Не лезь не в своё дело, старик. Или хочешь искать другое место для житья?

– Нет.

– Вот и правильно. Тридцать центов и ни цента больше, это моё последнее слово, или катитесь к дьяволу. Дик, отдай этим смутьянам деньги. Будут возмущаться, спусти с привязи пару собак.

Джош знал, что работа по возведению забора закончена, весь периметр охраняют собаки. Если кто-то и захочет без его ведома проникнуть на территорию, то он горько пожалеет об этом. Поэтому и не шёл на уступки.

– Будь ты проклят, мистер Стилески не был таким засранцем. Ты не заслуживаешь этой фермы, – с ненавистью сказал рабочий.

Дик вынес деньги и молча передал их рабочим.

– Дик, мне нужно пересчитывать?

– Нет, сэр, – в его голосе чувствовалось разочарование.

Как бы плохо Джош к нему ни относился, это стало последней каплей: больше он никогда не назовёт его по имени, только «сэр».

– А теперь катитесь отсюда, пока я не обвинил вас в проникновении на частную собственность.

Все трое работяг, посмотрев со злостью на Джоша, пошли в сторону выхода.

– Ты ещё пожалеешь об этом! – крикнул один из них, перед тем как скрыться за поворотом.

– Я эту ферму заработал потом и кровью, а тут какие-то бездельники хотят всего и сразу, не бывать этому! – прокричал он в ответ. – Ещё прибегут и извиняться будут, чтобы я им дал новую работу, – успокоившись, сказал он Дику.

И Джош был прав. Через некоторое время люди пришли к нему извиняться. Но не потому, что им нужна была работа, а потому, что Дик позже нашёл этих людей и доплатил те деньги, которые изначально им были обещаны. Но доплатил из своего кармана, не сказав им правды, объяснив это тем, что мистера Джонсона лихорадило и он был не в себе. Деньги всё равно ему были не нужны, так он считал. Но очень сильно ошибался.

Собранный урожай от предыдущего посева был полностью продан, и доход солидно пополнил сейф Джоша. Он был доволен собой. Всё шло хорошо. До нового посева оставалось совсем немного времени, и всё уже было готово.

Теперь у Джоша было много свободного времени, когда он любил просто гулять по территории своей фермы. Мужчина брал с собой немного еды и шёл в поле. Конечно, ему больше нравилось, когда росла пшеница, тогда можно было идти, обдумывая планы на будущее. Планы у него были большие, он хотел выйти на мировой уровень, безусловно, для этого нужно было приобрести ещё несколько участков земли. Прогуливаясь, он не забывал проверить целостность своего забора, всякое может быть после того, как он поссорился с этими бездельниками.

Глава третья Старик Дик

Дик родился в 1888 году на ранчо, расположенном недалеко от города Куинси штата Иллинойс. Его родители разводили домашний скот и выращивали кукурузу, поэтому, будучи маленьким мальчиком, он быстро приучился помогать в этом нелёгком деле. Помимо Дика в семье было ещё трое детей, старшего брата звали Сэм, младших сестру и брата – Люси и Уолтер. Уолтер родился умственно отсталым, поэтому вплоть до его смерти, которая наступила в 1929 году, ему требовался постоянный уход. Люси росла болезненным ребёнком и в возрасте пяти лет умерла от полиомиелита. Семья очень тяжело переживала утрату, но больше всего горевал Дик. Он был близок с сестрой, поэтому после её смерти на несколько месяцев ушёл в себя. Родители, понимая его скорбь, пытались поддержать девятилетнего мальчика, но безуспешно. Со временем он пришёл в себя сам.

Обучением всех детей занималась мама Дика. Она учила их читать, писать, считать. Ему очень легко давалось обучение, в отличие от его братьев, поэтому к восьми годам он много времени проводил со своей сестрёнкой, читая ей детские книжки.

Когда началась Первая мировая война, отец Дика и его старший брат отправились добровольцами на службу. Он тоже рвался на войну, но отец взял с него слово, что он останется дома заботиться о матери и младшем брате. С войны вернулся только отец Дика, его брат погиб в 1918 году в битве при Марне. Узнав о смерти старшего сына, отец начал сильно пить, пытаясь утопить боль в бутылке алкоголя. В его гибели он винил в первую очередь себя, так как не запретил идти на войну, как запретил Дику. Крепкого алкоголя у него не было, поэтому он пил вино из тех немногочисленных запасов, которые лежали в погребе на их ранчо. Когда запасы закончились, он поехал в Куинси в поисках крепкого алкоголя, но так и не вернулся. Позже Дик отправился на его поиски, которые не увенчались успехом.

В 1920 году выращивать кукурузу стало невыгодно, и Дик принял решение перейти на выращивание зерна. Решение оказалось правильным, и в первый же год земля дала огромный урожай. Через год на одной из ярмарок Дик встретил Нэнси, которая в скором времени стала его женой.