Три жемчужины: Иссык-Куль, Валаам, Сплит E-Book

Table of Contents

Title Page

Предисловие

Часть 1. Иссык-куль – жемчужина Тянь-Шаня

Часть 2. Валаам – жемчужина Ладоги

Часть 3. О, Сплит, жемчужина моря

Визуальные материалы

Список использованной литературы

УДК 908 ББК 890

Маргарита Бахирева

Три жемчужины: Иссык-Куль, Валаам, Сплит. Где и как отдыхали советские люди / М.В. Бахирева. – М.: XSPO, 2024.

«Как хорошо мы плохо жили». Принято считать, что «рай» (свобода) наступил только сейчас, и можно путешествовать «по всему миру». Это правда, но лишь отчасти. В советское время люди тоже путешествовали. Может быть, больше по своей стране. А страна у нас была большая. И удивительная.

Маргарита Бахирева, филолог и журналист, объездила почти всю страну. Результатом поездок стали книги «В отпуск – на Диксон» и «Путешествие к вулкану». Всего опубликовано семь книг, в том числе два сборника стихов. В новой книге «Три жемчужины» автор продолжает рассказывать, где и как отдыхали советские люди. Почему «Три жемчужины»? Это три страны, самобытные, с богатой древней историей: Киргизия, Россия, Югославия. Иссык-Куль – жемчужина Тянь-Шаня (1967), Валаам – жемчужина Ладоги (1975) и Сплит – жемчужина моря (1979).

Книга богата по содержанию, наполнена живыми эмоциями и погружает не только в древнюю, но и в недавнюю (советскую) историю. А вы знаете, чем путешествия в советское время отличались от нынешних?

© Бахирева М.В., 2024 © ООО «Вершины», © XSPO 2024.

Три жемчужины: Иссык-Куль, Валаам, Сплит.

Где и как отдыхали советские люди

Путешествовать и молчать об этом – не только противоестественно, но и глупо. Более того – невозможно.

Петр Вайль

Предисловие

Первое свое путешествие – турпоход на лыжах в новогоднюю ночь – я совершила на первом курсе Уральского политехнического института вместе с группой Дятлова, ныне печально известной. Песни ночью у костра… С тех пор романтика навсегда овладела мной. После этого были походы по родному краю, поездки на юг (Кавказ, Крым) по турпутевкам. Я объездила почти всю страну (Россию) вдоль и поперек: с севера (Диксон, моя родина) до Средней Азии (Самарканд, Ташкент) и с запада (Клайпеда) на восток (Петропавловск-Камчатский). Больше всего мне нравилось путешествовать по воде – на теплоходах или лодках. За границей в то время (советское) мне тоже побывать удалось, но, правда, только в трех странах (ГДР, Румыния, Югославия).

Вместе с любовью к путешествиям жило во мне еще одно пристрастие. Мне хотелось писать. С детства вела дневники. И, конечно, писала путевые заметки во время всех своих странствий. Они и помогли мне написать первую большую книгу после плавания по Енисею на Диксон («В отпуск – на Диксон»). Собственные яркие, незабываемые впечатления и уникальная история тех мест вдохновили меня. И я захотела поделиться этим с другими людьми. Тем более что отклик получила даже коротенькая публикация об этом путешествии в «Вечерней газете». Читательница нашла меня через редакцию, чтобы получить информацию из «первых уст».

Изданная в итоге книга вызвала большой интерес и положительные отзывы тех, кому удалось ее прочитать. Я также передала ее в библиотеки Екатеринбурга и других городов. Недавно узнала, что она находится, в том числе, в научной библиотеке МГУ. К тому времени я закончила двухгодичный Общественный университет печати и филологический факультет Уральского государственного университета (заочно). После Диксона отправилась через всю страну на Камчатку – к действующему вулкану Карымский. Результатом стала книга «Путешествие к вулкану».

Но рукописи о других путешествиях, которых накопилось немало, ждали своей очереди. Некоторые отрывки публиковались в разных изданиях Российского союза писателей (РСП), членом которого я являюсь, и на интернет-портале «Проза.ру». О трех из них – «жемчужинах» – я хочу рассказать в этой книге.

Часть 1. Иссык-куль – жемчужина Тянь-Шаня

Почему и для чего бродят по горам пешком,по камням, снегу и в грязи, куча  путешественников <…>

Чего они, все мы ищем там, <…>

отчего два дня в горах заменят годы,

пополнят годы воспоминаниями…

Менделеев Д. И.

Глава 1. Пишпек

Первые впечатления. Баатыр Бишкек. «Семиреченский казак и русский военачальник». Песнь акына.

1. Первые впечатления

Как-то я прочла: «Иссык-Куль – это жемчужина Тянь-Шаня». Действительно: озеро в горах, которое напоминает, по словам Семенова-Тян-Шанского, «игрой цветов драгоценный аквамарин в серебряной оправе заснеженных хребтов». Поистине изумительная картина... А главное – по нему можно путешествовать на лодках! К тому времени я уже прошла свой первый водный маршрут, сплавившись на лодке по Чусовой. Это такая экзотика на Урале... С тех пор я и «заболела» водным туризмом.

…Еду. Сначала поездом до станции Атазу, затем автобусом до Фрунзе. Казахстан и Киргизия, неизвестные доныне, предстали моим глазам. Казахстан – сухие, голые степи. Киргизия – уже появляющиеся редкие сады и огороды.

Остановилась на турбазе, в лесопарковой зоне города. Много цветов, несколько многоместных палаток. Меня направили в одну из них, где я оказалась первой. Как всегда, я приехала заранее, за несколько дней до начала маршрута, чтобы успеть ознакомиться с достопримечательностями. Тотчас появился местный джигит – молоденький, в белоснежной рубашке и с черными угольками глаз. «Новенькие» всегда вызывают интерес. Впрочем, взаимный.

Есть тут и туркабинет, и камера хранения, и прокат туристского снаряжения. Недалеко от турбазы – почта, телеграф, сберкасса, магазины.

Побродила по городу. Фрунзе красив. Но, пожалуй, только своей зеленью. Действительно, город-сад. А в остальном – провинциален: ни особенно красивых сооружений, ни памятников... Хотя это на первый взгляд. Даже гуляя первый раз по Ленинграду самостоятельно, не будучи подготовленной, вряд ли сразу осознаешь его величие, там каждый дом – легенда.

Забрела в чайхану, отведала национального кушанья, даже скорее китайского национального, – лагман. Попробовала манты (что-то наподобие наших пельменей, только крупнее и продаются поштучно, едят их руками). В чайхане люди сидят на полу, на коврах, за маленькими низкими столиками. Но есть там и современные столы со стульями.

Соблазнившись дешевизной фруктов (по сравнению с нашими), вернее, поддавшись общему ажиотажу, я решила отправить посылку родителям. Ближний путь: из Средней Азии на Урал! Понимала, что могут испортиться в дороге, и всё же... Простояла длинную и долгую очередь на почте из таких же страждущих. Но почта принимать посылки отказалась. Пришлось тащиться по невыносимой жаре в другое почтовое отделение. Пока шла туда, случился тепловой (или солнечный) удар, уронила тяжелый ящик на ногу. От всего этого почувствовала себя плохо. Захотелось прислониться к какому-то забору на улице, чтобы прийти в себя... Жару я переношу тяжело: как-никак, сибирячка, даже родилась на Крайнем Севере.

Ночью, оставшись одна в палатке, спала плохо, боялась... Все свои «подвиги» (а иначе как назовешь это предстоящее путешествие на лодках по неизвестному озеру, в неизвестном крае: я и плаваю-то не очень...) я совершаю от страха или авантюризма. Как писала в другой своей книге «В отпуск – на Диксон», причиной тому – романтическая душа...

Утром стали подтягиваться туристы. Я познакомилась с Людой, моей землячкой. «Свои» на чужбине, как сиамские близнецы, всегда тянутся друг к другу, даже если общего-то между ними – один маршрут да молодость. Молодые не столь привередливые и быстро находят общий язык.

Люда – стройная, высокая (по сравнению со мной) девушка, русоволосая, со стрижкой каре и большими серыми глазами. Это всё, что я узнала о ней за наше достаточно долгое путешествие. Но мне этого и хватило. Когда вернемся домой, наши дороги разойдутся, пусть и в одном городе живем... Так всегда бывает. В лучшем случае обменяешься одним-двумя письмами (это с иногородними), а потом закрутит-завертит: привычная жизнь, прежние друзья. Даже «полезные» знакомства мне никогда не удавалось поддерживать. Как-то познакомилась в Коктебеле с переводчицей из Интуриста, москвичкой (вместе жили у частной хозяйки): эффектная женщина средних лет, длинные гладкие распущенные волосы... Не красавица, но со своим шармом. Общительная, раскрепощенная. Москвичам вообще присущ этакий апломб, внутренняя свобода. При совместных прогулках меня иногда шокировала ее эксцентричность: что люди скажут? А она отвечала: вспомни притчу об осле, старике и мальчике и делай, как тебе хочется... Подружились.

Она даже предлагала, когда буду в Москве, звонить ей, мол, может достать билеты в театры, даже в модные – «Таганку», например. Мне удалось побывать там всего на двух спектаклях: «Послушайте» (о Маяковском) и по Брехту «Новый человек из Сезуана». Больше – увы! Сколько ни пыталась. Но и предложением новой знакомой не воспользовалась. В командировки ездила, но не часто. А после нескольких лет кто меня будет помнить?.. Да и неудобно как-то... А теперь говорят: скромность – это украшение для тех, у кого нет других украшений.

Жарища и полное отсутствие воды – большой недостаток Фрунзе. Но мы, изнемогая, нашли всё-таки место, где можно было искупаться – искусственное озеро, грязное и маленькое, но облепленное со всех сторон «киркизятами».

Затем проехала с экскурсией по городу. Экскурсовод – молодой киргиз, внешне приятный. Как он сам представился, студент-филолог. Он прекрасно говорил по-русски. Впрочем, тогда все хорошо знали русский язык. Мы как-то привыкли видеть у себя в городах среднеазиатов только торговцами на рынке и не представляем, какими могут быть образованными и интеллигентными представители этих народов.

Молодой человек рассказал нам о столице Киргизии.

2. Баатыр Бишкек

Фрунзе располагается на севере Киргизии в живописной Чуйской долине, у самых отрогов Тянь-Шаня. Город молодой, построен всего два века назад. Славится как один из самых зеленых в мире. Многочисленные парки и аллеи делают его приятным местом для проживания даже в летний зной. Но ученые нашли многочисленные каменные орудия труда, говорящие о том, что в этом месте еще в 5–4-м тысячелетиях до нашей эры селились люди. А в конце 2-го тысячелетия здесь жили древние племена «эпохи бронзы»: земледельцы и скотоводы, а также те, кто занимался горно-металлургическим ремеслом. Сохранились могильные курганы с различными предметами и каменные примитивные памятники.

В Средние века тут проходил один из основных маршрутов Великого пути. Путешественники тех времен отмечали: «вереница городов в указанной долине (Чуйской – М. Б.) настолько плотная, что кошки могут пройти всю ее и при этом ни разу не спуститься с крыш домов» [1]. Историки считают, что в Чуйской долине находилось более ста городов и поселений. Причем древнейшие города были многонациональными и многоконфессиональными. В них мирно жили христиане и мусульмане, буддисты и зороастрийцы, и даже шаманисты.

Во время расцвета торговой дороги из Китая в Европу предприимчивые тюрки построили на этом перепутье городище Джуль (Каменную крепость), которое стало центром торговли тюркских кочевников. Основная часть городища располагалась там, где сейчас находится холм «Кузнечная крепость» – немного западнее Восточного автовокзала города.

В XIII веке, из-за нашествия монголов, Джуль, наряду с другими городами, был разрушен. Гильом де Рубрук, францисканский монах, который вместе с Плано Карпини совершал разведывательно-миссионерские путешествия в ставку монгольского хана, увидел бесчисленные истребленные города, разрушенные крепости и множество опустошенных селений и в книге «Путешествия в восточные страны» написал, что неизменными на «земле этой существуют высочайшие горы» [2]. Всё остальное подвергается разрушению.

Междоусобные войны, природные катаклизмы, страшные эпидемии чумы... И к XV–XVI векам перестали существовать почти все цветущие города Чуйской долины. Окончательно прервались торговые и культурные связи между цивилизациями Запада и Востока. Легендарный «шелковый маршрут» канул в Лету.

Почти на триста лет утихла жизнь в Чуйской долине. Лишь отары скота да трубный окрик чабана оглушал порой вековое молчание Тянь-Шанских гор. Междуречье Ала-Арчи и Аламедина стало зимним пастбищем кочевых киргизских племен. Да иногда редкие торговые караваны, идущие из Центральной Азии в Китай или обратно, оживляли эту каменистую пустынную местность.

Как говорили старики, приблизительно в середине XVIII века на развалинах древнего городища Джуль, на берегу Аламединской речки, джигиты Бишкек баатыра (богатыря), предводителя рода солто, воздвигли мощный и довольно укрепленный форпост. Затем на них напали воины казахского султана Аблая. Но киргизы выдержали осаду. Бишкек был бесстрашным, сильным и мужественным джигитом. Похоронили его со всеми почестями на окраине этой крепости, на берегу Аламедина, и воздвигли надгробный гумбез. С тех пор эта местность стала именоваться Бишкеком.

В конце XVIII – начале XIX века межплеменная вражда ослабила киргизов. Этим воспользовалось воинственное Кокандское ханство. Кокандцы захватили территорию Чуйской долины и в 1825 году воздвигли здесь крепость, которая стала называться Пишпек (также по имени легендарного баатыра, звучание которого со временем видоизменилось). По другой версии, название крепости произошло от древнего названия горы – «Пишкух», или «Счастливая гора», – святое место, где издавна совершались различные обряды. Да и само имя легендарному киргизскому баатыру, возможно, дали в честь его рождения у горы Пишкух...

Крепость имела внушительный вид. Размещалась она на высоком холме, где ранее находилась цитадель средневекового города, занимала шесть гектаров. Опоясывал крепость бастион, стены которого достигали до четырех метров в толщину и около пяти в высоту. Бастион окружал ров, заполненный водой. За внешней стеной находилась центральная часть крепости, еще более укрепленная. Новые хозяева даже провели керамический трубопровод. На видном месте кокандцы возвели виселицу, которая возвышалась над глинобитными стенами, а внутри крепости построили мечеть и зиндан (подземная тюрьма) – для духовного и физического порабощения киргизского народа.

Пишпек был самой крупной кокандской крепостью в Чуйской долине, административно-политическим и торговым центром Кокандского ханства на киргизских землях. Здесь располагалась ставка кокандского бека. Крепость стала важным опорным пунктом ханства на этой территории. Выгодное ее расположение позволяло контролировать маршруты местных кочевников с летних пастбищ на зимние, а также проезжих торговцев в направлении Иссык-Куля и Семиречья и собирать таможенные платежи. Постепенно вокруг крепости стали селиться ремесленники и торговцы. К середине XIX века в Пишпеке насчитывалось около тысячи дворов.

Кокандцы жестоко угнетали чуйских киргизов. Между крепостным начальством и влиятельным манапом племени солто Байтиком постоянно возникали распри. Однажды киргизы пригласили кокандского наместника Рахматуллу в гости в аил Байтика. Во время пира произошла ссора. Рахматулла пытался сбежать, но его догнали манапские баатыры и смертельно ранили. Опасаясь мести, Байтик послал своего брата в Верный, где дислоцировался русский военный отряд. На помощь взбунтовавшимся киргизам пришли силы Колпаковского. Десять дней длилась осада Пишпека. Кокандцы упорно оборонялись, но им пришлось сдаться. Крепость разрушили, оборонительные сооружения уничтожили. А внешние стены разгромили киргизы из ближайших аилов.

В 1867 году Байтика пригласили в Москву и Петербург на годовщину коронации Александра II. Умер он в 1886 году. Киргизы сохранили добрую память о Байтике-баатыре. В начале XX века над его могилой воздвигли мавзолей.

За взятие Пишпека в 1862 году Герасима Алексеевича Колпаковского произвели в генерал-майоры. К 1863 году на территории Чуйской долины ликвидируется власть Кокандского ханства, а ее население входит в состав царской России.

Как русское военное укрепление крепость восстанавливать не стали. Местное население было настроено доброжелательно. В это время у крепостных стен проживали прежние жители, а также семьи бывшего гарнизона кокандской крепости. Там был создан небольшой военный пост. Солдаты построили конно-почтовую станцию и глинобитный редут. Почтовое сообщение стало натуральной повинностью киргизов, а станционные домики позже послужили основой для создания переселенческих поселков. На месте пишпекских развалин образовался укрепленный военный городок. Затем возле него появился небольшой торговый базар и возникло поселение, которое со временем укрупнялось и заселялось «пришлыми» людьми.

Первыми пришли переселенцы-крестьяне из ближайших сибирских губерний, затем русские крестьяне из центральной России, а также украинцы. Позднее присоединились узбекские купцы и торговцы. Потянулись в Пишпек и семьи татар, которых нещадно угнетали китайские чиновники, дунгане из Джунгарии. Русские крестьяне научили местное население новаторским способам обработки земли. Постепенно Пишпек становился административным центром уезда. Столицей город стал в 1878 году. С тех пор началась новая история Пишпека – история превращения его в важный форпост Российской империи на территории Средней Азии.

3. «Семиреченский казак и русский военачальник»

Колпаковский Герасим Алексеевич – крупнейший военный деятель царской России. Он обеспечивал безопасность государственных границ, участвовал в расширении российских пределов в Средней Азии и занимался экономическим развитием освобожденных областей. Под его руководством в 1876 году ликвидируется Кокандское ханство. Оно вошло в состав Российской империи под названием Ферганской области. Колпаковский был первым наказным атаманом во вновь образованной Семиреченской области. За долгие пятнадцать лет как наказной атаман он много сделал не только для обустройства своего казачьего войска, но и для хозяйственного развития всего края, строительства и архитектуры городов Семиречья. После образования Степного генерал-губернаторства (1882) Колпаковский стал первым степным генерал-губернатором и командующим войсками Омского военного округа, в том числе казачьими. Вскоре его производят в полные генералы, в генералы от инфантерии.

Герасим Алексеевич состоял действительным членом Русского географического общества. Одним из первых он начал подводные археологические исследования на Иссык-Куле, также он собрал уникальную коллекцию восточных рукописей и книг. Колпаковский руководил работами известных в Пишпеке людей, таких как историк Н. Н. Пантусов, краевед Ф. В. Поярков, лесовод А. М. Фетисов, художник Н. Г. Хлудов.

После назначения членом Военного совета империи он переезжает в Санкт-Петербург, но не теряет связей с Семиреченским казачьим войском. «Семиреченский казак и русский военачальник», Колпаковский отмечен многими наградами,даже золотой медалью за развитие пчеловодства и садоводства в Туркестане. Его имя, как вечного шефа, увековечили в названии 1-го Семиреченского казачьего полка. А также его именем назвали улицу в Пишпеке и ледник в горах Ала-Too.

А начиналась героическая военная эпопея Г. А. Колпаковского так. В 1840 году юный унтер-офицер, дворянин по происхождению, участвовал в составе отряда генерала Н. Н. Раевского в десантной операции против горцев на Черноморской береговой линии. Того самого Раевского – сына Н. Н. Раевского (старшего), героя Отечественной войны 1812 года, отца двух сыновей (Александра и Николая) и двух дочерей – Екатерины и знаменитой Марии Волконской (Раевской), жены декабриста, отбывавшей вместе с ним каторгу.

Н. Н. Раевский (младший) был знаком с Пушкиным, еще со времени его пребывания в Царскосельском лицее, дружил и переписывался с ним. И даже, пользуясь связями, содействовал напечатанию «Бориса Годунова». Он был типичным представителем героической эпохи русского владычества на Кавказе. В нем на удивление органично соединялась лихая отвага, стратегический ум, способность руководить. Он получил прекрасное образование, воплощал в себе качества светского человека, любил литературу, музыку, живопись. Даже писал стихи. Николай Николаевич покровительствовал молодому Айвазовскому. Художник однажды сам участвовал в десанте у Субаши, которым командовал Раевский. Позже он напишет «Десант у Субаши» и еще несколько картин на тему Кавказской войны. Картину приобретет Николай I. Сейчас она находится в Зимнем дворце. Этот эпизод описал в своей «Повести о художнике Айвазовском» Л. А. Вагнер.

4. Песнь акына

В 1864 году русские войска устраивают новый масштабный поход против кокандцев. А 25 октября этого года в кишлаке Кушчусу Кокандского ханства родился Токтогул, киргизский советский народный акын. В 1964 году – к его столетнему юбилею – вышла новая книга с «обличительными» произведениями, которые ранее не публиковались на русском языке.

Наш экскурсовод прочитал наизусть:

На меня разозлился манап,

Он всесилен, я беден и слаб.

И теперь мой аил – за спиною.

Предо мной – многотрудный этап.

…Ой, пропала моя голова!

Кто правдивые слышит слова

В мире темном, где правда бессильна,

В мире темном, где сила права?

...Без вины среди белого дня

Заарканили ловко меня,

Повели на короткой веревке,

Как ведут к живодеру коня.

О Токтогуле я слышала. Мы проходили его в школе – классе в шестом, а может, седьмом или пятом... Но трагичность судьбы этого поэта и человека тогда еще не дошла до меня.

Стихи захватывали, бередили душу.

В добром народе своем

Певчим я был соловьем...

...Из-за песен и дерзостных слов

У меня было много врагов.

Здесь я был оклеветан врагами,

И теперь осужден без вины.

...Бедных судьба не щадит,

Кто от нее защитит?..

...Взял меня царь Николай

И заковал без суда.

В дальний, неласковый край

Шел я босым в холода.

Бил нас жестокий конвой,

Чудом остался я цел.

В Омске, в темнице сырой

Месяцев тридцать сидел.

Гнали пешком нас в Сибирь,

В этот огромный пустырь,

И запрягали людей

В сани, как лошадей...

Но даже в тюрьме, где

...Мы живем в окруженье штыков,

В окруженье жестоких псов,

И в груди моей дым печали,

А в ушах перезвон оков.

Не смолкает голос акына:

Я бросаю вызов судьбе,

Я пускаю песню в полет,

Песня даже в тюрьме живет.

Этой песне неведом страх.

Со слезами на скорбных глазах

Сотни узников слышат песню –

Слышит русский, киргиз и казах.

Пусть по камерам песнь летит –

Страж за нею не уследит.

...Здесь в неволе бок о бок со мной

Много русских с такой же судьбой.

Словно братья, делим друг с другом

Хлеб с водой и горе с бедой.

Поэт признается:

...Мне комуз мой снится во сне.

Этот сон о родной стороне,

Без комуза я, как без сердца,

Помоги, всемогущий, мне…

...Меня томили в кандалах,

Но не замкнули гордых уст.

В железом скованных руках

Звенел и плакал мой комуз.

Токтогулу удается бежать из тюрьмы. Помогают ему в этом русские братья:

Наш Токо, ты из ссылки беги.

Обрети, говорили, свободу,

Вольный сокол, попавший в силки,

Улети, говорили, к народу.

Чтобы я не зачахнул в печали

И вернуться на родину мог,

Эти люди однажды сломали

Кандалов моих ржавый замок.

Дали в руки комуз мой еловый,

Провели по тропе потайной,

И в напутствие вещее слово

Произнес мой Семен дорогой:

– После века неволи тяжелой

Справедливое время придет.

Белый царь будет сброшен с престола

И цепей наших бремя падет.

...Был Семен мой джигитом удалым.

Мне письмо к перевозчику дал он

И сказал: уходи поскорей!

Опасайся людей – не зверей.

Восемь дней по лесам пробирался,

На девятый я вышел к реке.

Русский лодочник мигом собрался,

Перевез меня на челноке.

И, сказав: «Обошлось, слава богу!»,

Русский денег мне дал в дорогу...

Но долог был путь до дому.

...А теперь я в степи брожу

И дрожу от ночной росы,

А когда к жилью подхожу –

На меня бросаются псы.

Я в лохмотьях плетусь, как тень,

Я в худые лапти обут,

И во рту ни крохи весь день,

Если люди не подадут.

По камням ступаю с трудом,

С каждым шагом всё громче стон,

Ведь на четверть века

Я неправедным осужден...

…Весь город я исколесил –

Ночлега нет и хлеба нет.

Я песни пел и есть просил,

Но брань звучала мне в ответ...

...Бредет униженный поэт,

Переживая свой позор,

И вспоминает ясный свет

Родных небес, родных озер... [3]

Но не одна «брань» звучала в ответ. Кстати, киргизы очень гостеприимные люди. Юрий Фадеев писал о них: «Гостеприимство было и есть отличительной чертой киргизского народа и одним из прекрасных народных обычаев. Всё лучшее, что находилось дома: еда, постель, а также всеобщее внимание домочадцев посвящали гостю. Киргизы говорили: «Коноктуу уйде кут бар» – «Гость – благодать дома». Гостями могли быть: случайный путник – «кудай конок» или приглашенные – «коноктор». Если к юрте подъезжали всадники, то обязательно к ним навстречу выходили хозяева и помогали спуститься с коня, приглашали в юрту. У киргизов не принято было с ходу задавать вопросы, расспрашивать о цели приезда. Гостю предоставляли ночлег, а хозяин отвечал за сохранность вещей и за фураж для лошадей, принадлежащих гостям» [4].

Сибиряки, правда, тоже гостеприимны...

Привечали акына и добрые люди:

Если б не мой кормилец-комуз,

Если б не добрых сердец союз,

Если бы не было братских уз,

Кто бы меня спас?

А дома ждала не только радость встречи. И новое горе: умер сын…

О копытце мое, мой зеленый побег,

Ты ушел, распрощавшись с землею навек.

Токтогул оставил его трехлетним и тосковал всё время разлуки. Но у родного порога встретила сына лишь восьмидесятилетняя исстрадавшаяся мать.

Я летел, словно сокол, свободой влеком,

Потому что был вскормлен твоим молоком.

Ты здорова ль, моя горемычная мать?

Дай тебя к благодарному сердцу прижать!

Я словно заново открывала для себя Токтогула – его личность. Детская память не всякая долговечна. «Киргизский советский народный акын» (как его тогда называли) был интересен тем, что своим творчеством «призывал строить новую жизнь и первым в киргизской литературе создал образ В. И. Ленина» («Какая женщина родила такого сына, как Ленин?»). Хотя его судьба, как и всего «простого народа» всех национальностей, – тот «белый шар» в суде над прошлым. Официальная история не всегда правдива. Она как стихи, написанные с подстрочника. Личный рассказ человека – что может быть правдивей?.. Удивительно (не удивительно?) киргизы даже в нынешнее, «капиталистическое», время не утратили стиль «советского города» (в ментальном смысле) и до сих пор сохраняют все памятники Ленину. Недавно прочла в интернете: «Если говорить о Кыргызстане, то и здесь в определенной мере сохранился культ Ленина. И даже больше: значительная часть жителей страны относится к образу отца Советского Союза очень даже положительно. Ведь недаром день Великой Октябрьской революции – 7 ноября – у нас остался красным днем календаря, правда, под другим названием. Это связано с тем, что именно Ленин и проведенная им революция подарили кыргызам свое государство, независимость и, тем самым, спасли кыргызский этнос от полного истребления. Благодаря Стране Советов Кыргызстан, как, впрочем, и другие соседние страны, официально получил свою территорию, а затем и суверенитет. Именно во время существования СССР Киргизия добилась грандиозных успехов в науке, искусстве, культуре, спорте, промышленности. Поэтому не удивительно, что многие люди преклонного возраста с ностальгией и любовью относятся к советской эпохе нашей истории.

...на просторах Кыргызстана можно встретить немало памятников Ленину, только в столице страны Бишкеке их более десятка.

...почти в каждом областном и районном центре республики остались различные бюсты и скульптуры вождя мирового пролетариата».

Да и не только в Киргизии. Недаром и сегодня еще звучат ностальгические воспоминания о том времени. А предприниматели делают рекламу своим товарам, используя советские бренды «сделано в СССР» или «по советским рецептам», увеличивая собственную прибыль. И это срабатывает.

После экскурсии я сразу же купила томик Токтогула, тот самый, что был издан к его юбилею.

Моя страсть увлекаться чем-то новым, неожиданно открытым для себя, приводила иногда к нелепым поступкам. Как-то во время экскурсии по музею в Вологде меня поразила (или заразила?) своим рассказом экскурсовод – искусствовед, москвичка. Она покинула столицу, чтобы жить и заниматься любимым делом в этой исконно русской колыбели. Когда она рассказала, что коллекционирует образцы разных вологодских тканей с неповторимым рисунком, я пошла в магазин и тоже купила по десять сантиметров несколько образцов разных тканей. Зачем?! Я не искусствовед, не текстильщик. И вообще тогда была еще далека от искусства. Хотя тяга к прекрасному во всех его проявлениях всегда жила у меня в душе. Ницше говорил, что искусство нам дано, чтобы не умереть от истины...

«Русские братья» не только просветили «темного» акына: «После века неволи тяжелой справедливое время придет. Белый царь будет сброшен с престола и цепей наших бремя спадет», но и помогли построить ту самую «новую жизнь» в республике. О чем теперь иногда забывают, а может, и клянут – в унисон новым песням нового времени...

Глава 2. Город по имени «Зеленый»

Первый большой город европейского типа. «За власть Советов». Новое имя города (Фрунзе). Их имена украсили город

Первый большой город европейского типа. (Новая история Пишпека)

29 апреля 1878 года военный губернатор Семиреченской области Колпаковский приказал перевести центр Токмакского уезда из одноименного города в Пишпек. Стартовала новая история: в Киргизии начал формироваться первый большой город европейского типа. Генерал-лейтенант Колпаковский утвердил «План проектного расположения вновь предполагаемого города Пишпека».

Город рос и быстро развивался. Строились новые здания. Появились улицы с новыми названиями. Открывались первые промышленные предприятия, в основном полукустарного характера. Менялся и облик города. Этому способствовало выгодное географическое расположение Пишпека. Дивная панорама гор киргизского Ала-тоо. Эту красоту Чуйской долины изобразил на своих полотнах В. В. Верещагин. Русский офицер и художник побывал в здешних местах в конце XIX века с экспедицией военных топографов. Недавно услышала новую версию о его деятельности – возможной разведывательной цели. Нынешнее время богато на открытие новых истин… Картины Верещагина, отражающие историю страны, экспонируются в КГМИИ1 имени Гапара Айтиева.

Но всё же Пишпек в то время – маленький городок с глинобитными одноэтажными частными домами, окруженными глухими заборами и садами. Ни электричества, ни водопровода... В 1885 году, в одном из таких саманных домиков старого Пишпека с соломенной крышей, на пересечении улиц Судейской и Васильевской, родился Михаил Васильевич Фрунзе – будущий знаменитый советский полководец и военный нарком. В Туркестан, после окончания Московской фельдшерской школы и призыва в армию, направили его отца, молдаванина по национальности. Отбыв срок военной службы, он остался в Пишпеке и работал фельдшером.

Выделялись на фоне неприглядного, хотя и самобытного (по описанию В. Витковича, о чем скажу ниже), городка лишь немногочисленные здания казенных учреждений, церкви и мечети. Да полутора- и двухэтажные дома чиновничье-купеческой верхушки, построенные из добротного кирпича и крытые железом.

До революции в городе насчитывалось шесть храмов. И самая примечательная среди них – Свято-Никольская церковь. Строить ее начали в 1867 году из саманного кирпича. Двадцать лет жители собирали пожертвования на строительство нового храма. Помог купец-меценат Николай Иванов, который внес крупный взнос. Так на месте первоначального строения появился каменный храм, названный в честь Николая Чудотворца. Церковь представляла собой крест, по краям которого стояли деревянные колокольни с колоколами. Светлая и изящная, с высокими окнами и золотым куполом, несмотря на компактные размеры, церковь эффектно смотрелась на фоне маленьких саманных домиков старого Пишпека. Ее сдержанно-торжественный образ хорошо сочетался с самим небольшим уездным городом. Вместе с тем, Свято-Никольский храм послужил «стимулом для развития городской среды, символом высокой «русской идеи», несущей в новые земли культуру и просвещение» [1].

В 20–30-е годы, когда по всей советской стране разразился антирелигиозный террор, не обошел он и Свято-Никольскую церковь. Ее закрыли, разграбили и готовили к сносу. Защитить исторический памятник архитектуры удалось известным местным художникам – Семену Чуйкову и Гапару Айтиеву. Они смогли открыть в здании Киргизскую государственную художественную галерею. Основу экспозиции составили более восьмидесяти классических картин русских художников из московских музеев и около сорока работ местных авторов. Теперь это Киргизский государственный музей изобразительных искусств имени Гапара Айтиева (КГМИИ). Сейчас он находится в новом строении. Старое здание сохранилась, и его история продолжается.

Свято-Никольская церковь овеяна мистическим ореолом (новая «идеология» нового времени). Рядом с церковью, под тремя тополями, похоронен первый священник Александр Никольский. Но когда храм закрывали, уничтожили могилы других служителей, с них сняли кресты. Сохранились с тех пор деревья, которые напоминают о былых временах. Ходит легенда, что образы монахов не успокоились и остались жить в деревьях...

С первых лет существования города власти вместе с населением занялись его озеленением. Врач Федор Владимирович Поярков вспоминал: «…всего несколько разбросанных там и сям домишек, … а дальше за ними на далекое пространство простиралась голая, бесплодная мертвая степь с раскаленными песками и камнями» [2]. Каждый горожанин обязан был посадить вдоль улицы, рядом со своим домом, не меньше двадцати пяти саженцев деревьев. Помогали и приезжие купцы, отдавая часть дохода от торговли на озеленение.

Самый большой вклад в превращение города в сад внес петербургский ученый-ботаник А. М. Фетисов. Его направили сюда из Ботанического сада Петербурга. Ученый привез в Киргизию первые виды растений. Все деревья, которые растут в киргизской столице, нетипичны для этой местности. Их привезли сюда, специально подобрав те виды, которые способны расти в здешних условиях. Фетисов заложил в городе Карагачевую рощу, а в питомнике, который он создал, росли деревья не только из Петербурга, но и из Андижана и даже Марселя. Алексей Михайлович открыл школу садоводов. Вместе с учениками он начал посадку Дубового парка и разбил сквер, который стал частью бульвара – будущего бульвара Дзержинского. Дубовый парк – историческое место, старейшая зеленая зона столицы, которая существует более ста лет. Это одна из главных достопримечательностей и самых интересных мест города.Кстати, краевед Ф. В. Поярков, лесовод А. М. Фетисов, а также историк Н. Н. Пантусов и художник Н. Г. Хлудов – все эти замечательные люди работали под руководством Г. А. Колпаковского (о чем уже писала выше).

На месте сегодняшнего парка имени Панфилова заложили городской парк. И всё же, как писал Виктор Виткович, дореволюционный Пишпек – «это был не город, а большой базар, обросший со всех сторон белыми, серыми и голубыми мазанками. Сидел посередине базарной улицы на табурете горожанин, и над ним суетился брадобрей. Протяжно стонали верблюды, блеяли связанные овцы, кричал на разноплеменных языках торговый люд, и над мазанками, над дунганскими чайханами, над постоялыми дворами шумела пыльная зелень пирамидальных тополей» [2].

«За власть Советов»

Значительные изменения произошли лишь после установления советской власти. Простые люди Киргизии приняли революцию воодушевленно. Ведь им обещали «равенство и суверенность, а также право на полное самоопределение вплоть до отделения». Но к декабрю 1917 года Семиречье охватил белоказачий мятеж. Вооруженные отряды левых эсеров и белоказаков из села Беловодское прорвались к Пишпеку. Восемь дней длилось жестокое сражение. Мятеж удалось подавить, когда из Верного (Алматы) прибыло подкрепление под командой Якова Логвиненко.

Большевики напряженно боролись за переход власти в городе в руки Советов. 31 декабря в Дубовом парке состоялся митинг. А 1 января 1918 года руководитель полулегальной группы большевиков Алексей Илларионович Иваницын с товарищами арестовали полковую команду и освободили всех заключенных из тюрьмы. На следующий день выбрали своего Председателя Совета депутатов Пишпека и объявили советскую власть в городе и районе. Товарищем (заместителем) председателя Совета депутатов стал Иваницкий. Он же первый руководитель Пишпекской большевистской организации и председатель Совета народных комиссаров Пишпекского уезда.

Алексей Илларионович Иваницын трагически погиб по нелепой случайности. Считали, его убил неизвестный контрреволюционер. Как выяснилось, это свой, высокопоставленный партийный функционер. Они занимались общей партийной работой. В тот январский вечер Иваницын пришел в гостиницу, где они вместе жили, поздно, видимо, решил разыграть товарища и... получил нечаянную пулю через дверь. Время было тревожное. Состоялось разбирательство, «нечаянное» убийство потихоньку прикрыли... В годы репрессий 30-х годов пострадал и виновник трагедии. Его приговорили к 10 годам лагерей, которые он отбывал на Соловках, а в 1937 году – к расстрелу (казнили по обвинению в антисоветской деятельности и похоронили в Карелии). В 1958-м – реабилитировали... [3]

Иваницину установили памятник-бюст на гранитном пьедестале на пересечении улиц Дзержинского и Иваницына. Авторы памятника – архитектор А. Альбанский и скульптор Н. Лодягин. Не сохранилось ни одной фотографии Алексея Илларионовича, поэтому бюст скульптор делал с фото сына Иваницина – Павла.

Немаловажную роль в защите советской власти в Туркестане сыграл Туркестанский полк, созданный в 1919 году, которым командовал М. В. Фрунзе.

В первый день 1919 года, в Дубовом парке, на том месте, где годом ранее проходил большевистский митинг с призывом «За власть Советов», в Никольской церкви отпевали красногвардейцев, которые первыми пали в борьбе за советскую власть. 43 красногвардейца Первого Пишпекского полка. Погибших похоронили в братской могиле в Дубовом парке. Установили скромный обелиск (В. Нусов). Затем памятник реконструировали по проекту архитектора И. Люблинского. Сейчас это обелиск 11-метровой высоты из красного полированного гранита, увенчанный серпом и молотом в обрамлении бронзового венка. По углам пьедестала на лафетах лежат отлитые из бронзы орудийные стволы. На гранитных плитах выгравированы имена погибших. И надпись: «Вечная слава погибшим за власть Советов». Позже здесь же похоронили Якова Логвиненко.

Новое имя города (Фрунзе)

После смерти знаменитого земляка М. В. Фрунзе (1925) местные власти провели траурный митинг, на котором присутствовали мать и родственники советского наркома. И приняли резолюцию о переименовании города Пишпек во Фрунзеград – по аналогии с Петроградом и Сталинградом. Но Фрунзеградом столица Киргизии называлась всего несколько месяцев. Москва внесла уточнение: бывшему Пишпеку именоваться просто «город Фрунзе».Интересно, что слово «фрунзе» в переводе с молдавского означает «зеленый». Это как нельзя лучше подошло утопающему в зелени городу.

Домик Фрунзе обнесли новым зданием и открыли музей. В экспозиции – личные вещи, документы и фотографии. Особенно интересна личная библиотека Михаила Васильевича. Воссозданы интерьеры, бывшие при его жизни, типичные для русских переселенцев XIX века.

В 1967 году построили новое здание музея М. В. Фрунзе. Главным экспонатом стал дом – саманная хата под камышовой крышей, которая осталась внутри новой постройки.

В советское время столица Киргизской ССР (1936 год) быстро развивается. Создаются крупные заводы и предприятия. Фрунзе становится административным, культурным и промышленным центром Киргизии. Строятся современные правительственные здания. По проекту «лучшего архитектора Русского Туркестана» Андрея Зенкова возводится дом Центрального исполнительного комитета и Совнаркома Киргизской АССР – первое и единственное на тот момент общественное здание. Затем в нем будут располагаться (поочередно) Исторический музей и Дом дружбы народов.

В 1920-е годы открываются первые учебные заведения: Киргизский институт просвещения (педагогический техникум, педагогический институт), который затем переезжает в собственное здание, спроектированное главным архитектором города Павлом Ивановым. Основывается исторический музей – первое научное учреждение Киргизии. Его создание пробудило интерес жителей к истории родного края. В отделах археологии и этнографии демонстрируются предметы из курганов дококандского периода Чуйской долины, этнографические изделия. Часть выставки посвящается истории Киргизской ССР.

Но становлению молодой советской республики помогала не только Россия. По призыву VI Конгресса Интернационала сюда прибыл производственно-сельскохозяйственный кооператив «Интергельпо» (из Чехии). «Интергельпо» – слово из искусственного языка – эсперанто, на котором, предполагалось, будут общаться люди после победы мировой революции.

В 20–30-е годы в Киргизию шли эшелоны с оборудованием и людьми. Они заложили основы местной промышленности. Готовили рабочие кадры. Развивали социальную сферу. Строители «Интергельпо» возвели первые капитальные сооружения города: здание ЦИКа, гостиницу, больницу – всё по проектам архитектора Зенкова. Оригинальное здание, получившее у горожан название «круглая поликлиника».

«В целях агитации и пропаганды советской власти среди горного народа», как писали тогда, создается музыкально-драматическая студия. Первым руководителем ее стал актер русского театра города Ташкента Н. Еленин. На основе этой студии образовались Киргизский государственный драматический театр и Государственный театр оперы и балета. Начинается история киргизской национальной драматургии. В Киргизию приезжают музыканты и композиторы, дирижеры, художники, режиссеры, педагоги и люди других творческих профессий со всего Советского Союза. Под влиянием таланта этих людей развивается местное театральное искусство.

Театр оперы и балета создан в далеком 1926 году, но обрел свой дом лишь через тридцать лет. Его здание, одно из красивейших в Киргизии, построено по проекту главного архитектора города Павла Иванова. Павел Петрович вспоминал, что «в 1955 году Хрущев издал указ об устранении излишеств в архитектуре, и тогда же началась стройка по типовым проектам по всему Союзу, свидетелем и участником которой стал и я. У нас, архитекторов, тогда были очень ограниченные возможности: проектно-строительные нормы не позволяли проявлять творческую фантазию. Конечно, нас это безумно огорчало».

От этого указа пострадал и свердловский архитектор Голубев, который на здании горисполкома, в самом центре Свердловска, разместил фигуры людей разных профессий. Как разносила молва, приехавший тогда в город Хрущев заметил: «Это что – очередники на квартиры?» Чем всё закончилось для автора проекта, не знаю. Но со временем часть фигур убрали. Хотя подобный прием «декора» использовался еще в древности. Так в Хорватии, в городе Шибеник, на уникальном белокаменном католическом соборе Святого Иакова XV века, совместном шедевре двух самых знаменитых хорватских средневековых архитекторов и скульпторов – Юрая Далматинца и Николая Флорентинца, выполнен фриз из рельефных портретов их современников. Он представляет собой вырезанные из камня 72 человеческие головы на фасаде здания. Это изображения прохожих, моряков, торговцев и крестьян, которые жили в Шибенике в то время.

В 30-е годы открывает первый сезон Русский драматический театр. Создается государственная публичная библиотека. По инициативе Н. К. Крупской ее фонды формируются на основе крупнейших библиотек Советского Союза: Библиотеки Академии Наук СССР и Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (г. Ленинград). По ходатайству Союза писателей Киргизии ей присвоили имя Н. Г. Чернышевского. Собственное прекрасное академическое здание (автор проекта архитектор В. Нусов) «Чернышевка» получила в начале 60-х годов.

Продолжается и озеленение города. Появляются новые парки, скверы, аллеи. На сплошных галечниках поймы реки Ала-Арча закладывается будущий знаменитый Ботанический сад. В этот музей растений под открытым небом собирались семена, черенки, луковицы и саженцы с разных концов света. Так создается уникальная коллекция дикорастущих тянь-шаньских сортов яблонь, груш, алычи, винограда. Многие декоративные деревья из парка затем вышли на улицы города. Их передавали также в санатории и пансионаты Иссык-Куля. Сад обретает научный статус, становится Научно-исследовательским институтом при Академии наук. Он носит имя ученого Энвера Гареева, который свыше 27 лет проработал его директором. Усилиями ученого площадь сада увеличилась до 130 гектаров. Ботанический сад имени Энвера Гареева – красивейшее и самое популярное место города. Местные жители называют его Райским садом. Мы тоже побывали в нем.

Появляются новые институты: медицинский, политехнический. Красивое здание Политехнического техникума, с различными орнаментами и узорами, выполнено в стиле классицизма по проекту советского архитектора Г. Назарьяна. Грандиозным событием для жителей города стало открытие кинотеатра «Ала-Тоо». Подобных зданий оригинальной архитектуры проекта В. Калмыкова до того времени не было в столице. Этим архитектором в Советском Союзе в 30-е годы было спроектировано большинство кинотеатров.

Здания, которые сформировали облик столицы Киргизии, специалисты называют «шедеврами советского архитектурного модернизма». Они составляют историко-архитектурное наследие республики. Интересно также здание железнодорожного вокзала станции Фрунзе. Оно построено в 1938 году в псевдоклассическом стиле (архитектурный стиль сталинской эпохи). Внутренние интерьеры (художественное панно в залах вокзала) оформлял венгерский скульптор Ласло Месарош, используя киргизский национальный орнамент в творческой переработке художников.

В 20–30-е годы появляются первые площади европейского типа. К началу сороковых годов Фрунзе приобретает лицо, достойное столицы советской республики. В нем проживает около ста тысяч человек. В 50-е годы создается первый архитектурный ансамбль общественных зданий – Советская площадь. По проекту архитектора Павла Иванова здесь возводится здание горисполкома, внешний облик которого архитектор создает по мотивам классической архитектуры: коринфские капители колонн, высокий шпиль. Здание относится к архитектурным памятникам республиканского значения. Окончательный вид площади приобретут в следующие десятилетия и получат новые названия. Главная площадь, как и во всех городах Советского Союза, будет носить имя Ленина. На ней находится здание Дома правительства. Статую стоящего Сталина заменили на сидящих Маркса с Энгельсом. В 1930-х годах имя Сталина носила также одна из самых широких улиц, уже асфальтированная на тот момент.

И всё же, несмотря на некоторую самобытность, при знакомстве с городом Фрунзе меня не покидает ощущение, что ты находишься в типичном советском провинциальном городке. Всё те же площадь Ленина и памятник вождю, Советская площадь, памятник красногвардейцам, панорамный кинотеатр «Россия». Да и коренного населения – процентов пятнадцать-двадцать, как сказал экскурсовод. Из национального – разве что чайхана, арыки и жара. Да еще Токтогул... И на всем остальном пути мы почти не видели киргизов, не общались с ними.

Их имена украсили город

В 1930 году кооператив «Интергельпо» («Взаимопомощь») посетил Юлиус Фучик. Известный публицист, казненный в 1942 году в берлинской тюрьме. Автор «Репортажа с петлей на шее» и вечно живым призывом: «Люди, будьте бдительны! Я любил вас!» Его имя носит улица города и парк, в закладке которого участвовали интергельповцы.

Многие из чешских интернационалистов города Фрунзе стали известными людьми. Альпинист и основоположник горного туризма в Киргизии Боривой Маречек – боец армии генерала Людвига Свободы, которая освобождала от фашистов Чехословакию. Альпинист и географ, военный топограф Владимир Рацек. Отец Владимира – Иосиф Рацек – находился в дореволюционном Пишпеке еще во времена первой мировой войны как австро-венгерский пленный. Здесь он проявил себя большим знатоком садово-паркового искусства. С помощью его консультации архитектор В. Змиевский спроектировал Ботанический сад. По проекту И. Рацека и Б. Уитца разбили Центральный сквер и проводили озеленение Атбашинского бульвара (Молодая Гвардия). Руководитель «пражской весны» Александр Дубчек в шестидесятые годы возглавил демократические преобразования в Чехословакии.

Знаменит город Фрунзе и другими историческими личностями. Среди них инженер и писатель Андрей Платонов. Отправляя Платонова в Среднюю Азию на строительство Большого Чуйского канала (БЧК), от которого зависело развитие молодой Киргизской республики, говорили, что «таких рек, как Чу, в России много, но те проблемы, которые с нею связаны, делают эту речку исключительной... Это сложнее и труднее. И мы добьемся такого положения, когда Чуйская долина будет собой представлять цветущий край»2. Инженер Платонов не только внес непосредственный вклад в строительство канала, но и описал эти события в романах «Котлован» и «Чевенгур».

Ласло Месарош – еще одна яркая и трагическая фигура в исторической летописи Фрунзе. Человек и художник потрясающей судьбы. Он прибыл в Киргизию в марте 1936 года. В начале 30-х годов Ласло Месарош сближается с прогрессивными литературными и художественными кругами Венгрии. Присутствует на нелегальных семинарах, где не только обсуждаются художественные проблемы, но и читаются лекции на марксистские темы. Два года художник живет и работает в Риме. Благодаря группе «Социалистические художники», он связывается с коммунистическим движением и коммунистической партией. Марксистские собрания, беседы и споры о Советском Союзе, разговоры о России с другом, бывшем в русском плену, пробуждают в нем мысль о переезде в СССР. В мае 1935 года Месарош отправляется якобы в Париж, а на самом деле в Москву. В российской столице он знакомится с жившим в те годы в Москве бывшим руководителем Венгерской Советской Республики Белой Куном. А через год вместе с женой и ребенком приезжает во Фрунзе. Как писала жена художника, он «всегда мечтал о таком месте, где природа и люди еще чисты и девственны, а типы – замечательны, – каждый как изваяние, скуластый монгольский тип с диким взглядом» [4].

Город Фрунзе, хотя и казался им большой деревней, но очаровал своими низкими домами, огромными тополями вдоль широких улиц, арыками и чудесной панорамой горных вершин, зимой и летом покрытых снегом. Месарош собирался пробыть в Киргизии два года. За это время построить свой домик с большим садом, чтобы время от времени возвращаться в этот незабываемый край.

Вместе с Л. Месарошем во Фрунзе работали известный венгерский художник Бела Уитц, а также художники и архитекторы из Москвы, Ленинграда, Украины. Бела Уитц при участии Ласло Месароша и художника Поляковой выполняли росписи стен зала совещаний в старом Доме правительства. Месарош изготовлял декоративные плафоны и резные двери зала заседаний в этом здании. Росписи сохранились до настоящего времени. Бела Уитц работал над художественными фресками и монументальными портретами.

Город бурно развивается. Организуется Союз художников, открывается картинная галерея, а затем создается Союз архитекторов. Для художников и архитекторов было много работы. В них нуждалось новое поколение художников и архитекторов-киргизов. Ласло Месарош стал основателем первого в Средней Азии училища для скульпторов. Он создает скульптурную мастерскую, обучает творческую молодежь в изостудии интерната. Но творческая деятельность Ласло трагически оборвалась. Весной 1938 года художник находился в экспедиции вблизи китайской границы (разыскивал мрамор), где его и арестовали. В сентябре 1945 года, когда пришла весть об освобождении из-под ареста, его уже не было в живых. Он умер за несколько дней до этого.

Волна репрессий, которая прокатилась по всему Советскому Союзу, обрушилась и на Фрунзе. Расстреляли, как врага народа, Мориса Львовича Белоцкого. Он три года возглавлял партийную организацию республики. При нем город стал обретать цивилизованный облик. Белоцкий внес большой вклад в создание творческих союзов художников, актеров и архитекторов, открытие музеев и театров, строительство учебных заведений. Казнили многих партийных деятелей, работников науки и искусства. Был посажен в тюрьму поэт А. Токомбаев.

Глава 3. «Как Швейцария, только лучше»

Магия «злого духа». Рыбачье. История. Тору-Айгыр и его легенды. «Отец звезд»

Магия «злого духа»

На следующий день после прибытия мы выехали автобусом на Иссык-куль. Дорога предстояла длинная и непростая. От Фрунзе до озера (Ананьево, где находится турбаза) более трехсот километров. Да еще остановки в пути. Но путешествовать я люблю. Любым способом: по земле, воде (особенно!) и даже по воздуху. Поездка на автобусе привлекает тем, что ты ближе к окружающей природе. Главное – занять удобное место у окна.

Сначала ехали по степи – вдоль границы Киргизии и Казахстана, рядом с рекой Чу. Это та самая Чуйская долина, о которой пишу выше. На левом берегу Чу расположен город Токмак, в районе города и проходит граница. Токмак – это бывшая кокандская крепость (начала XIX века). Позднее у развалин крепости расположилось русское укрепление Токмак. Сегодня это город областного подчинения в Чуйской области Киргизии.

После Токмака селений становится меньше. Поля сменяют пастбища. Чу – крупнейшая река Средней Азии. Вытекая из ледников Тянь-Шаня, она несет свои бурные воды по горным долинам на протяжении более тысячи километров к Иссык-Кулю. Но не доходит до озера: река меняет направление на 180 градусов и направляется через Боомское ущелье вниз, в степи. Раньше «в эпоху более значительного распространения ледников в Тянь-Шане озеро Иссык-Куль стояло намного выше теперешнего. В то время река Чу впадала в озеро, переполняла его и давала ему исток через хребет в том месте, где ныне находится Буамское ущелье (транскрипция автора – М.Б.). С течением времени Чу, постепенно углубляя свое русло, прорыла Буамское ущелье; вместе с тем, унося вследствие углубления истока всё больше и больше вод Иссык-Куля, Чу значительно понизила уровень озера и, наконец, вследствие пока еще неизвестных причин, совсем перестала впадать в него», – писал выдающийся исследователь природы Киргизии Лев Семенович Берг [1]. Еще в первой половине XX века, во время больших паводков, часть стока Чу по рукаву Кутемалды всё-таки сбрасывалась в Иссык-Куль. В степях Чу замедляет бег. И становится единственным водным потоком на многие сотни километров засушливых киргизских и казахстанских степей. В Казахстане ее называют Шу. Именно река Чу питает своими водами город Фрунзе.

Подъезжаем к Боомскому ущелью. Оно находится в 112 километрах от Фрунзе, в среднем течении реки Чу, между хребтами Киргизского Ала-Тоо и Кунгей Ала-Тоо (Солнечные горы). Боомское ущелье – это своеобразные природные ворота, которые открывают путь к озеру Иссык-Куль, его визитная карточка.

Слово «боом» на древнетюркском языке означает «крутая высокая скала, высокий утес». Высота днища Боомского ущелья 1300–1550 метров над уровнем моря, высота склонов над днищем более 2000 метров, а длина самого ущелья около 30 километров при ширине до 220 метров. При этом крутизна склонов составляет до 35 градусов.

Первой через Боомское ущелье прошла экспедиция путешественника и русского исследователя XIX века Петра Семенова-Тян-Шанского в 1856 году. Это он (считается) назвал ущелье Боом «злым духом». По словам ученого, «это ущелье является смертельной и опасной ловушкой. Мы с трудом продвигались по нашему пути, который пролегал то по берегу реки, то приходилось карабкаться вверх по отвесным скалам, которые обрывались неожиданно. Чтобы избежать таких переходов, приходилось идти по реке, где это представлялось возможным. Мы боролись со стремительным течением, которое скрывало громадные камни и каждое мгновенье намеревалось смыть нас прочь» [2].Двадцать один день понадобился Семенову и его спутникам, чтобы преодолеть это место.

Только через двадцать два года после экспедиции Семенова через ущелье по изгибам и линиям реки проложили дорогу. До прихода в Киргизию русских берег озера с западной частью ущелья соединяла лишь тропа, вьющаяся по откосам, узким карнизам и осыпям. В советское время, с развитием экономики и культуры Киргизской республики, через Боомское ущелье проложили железную дорогу. Она связала Фрунзе и городок Рыбачье, расположенный на западном побережье озера Иссык-Куль. Ее протяженность почти 200 километров. Строительство железнодорожного пути проходило в трудных условиях и длилось несколько лет. Первый поезд к Иссык-кулю прошел в мае 1948 года.

Ущелье сразу поразило нас невероятной красотой. Разноцветные горы, словно уральские самоцветы, напоминали красками то красно-коричневую полосатую яшму, то зеленоватый змеевик и тянулись своими дремучими вершинами в бескрайнее синее небо. Рядом несла буйные воды река Чу. Эту величественную и вечную красоту оттеняла зелень тянь-шаньских елей..

Восторг от увиденного прерывался лишь невольным вскрикиванием, когда автобус вдруг делал резкий поворот, ловко лавируя между скалами по дорожному серпантину. Дорога с одной стороны почти прижималась к горам. С другой вниз уходил высокий обрыв. Путь здесь не безопасен. Иногда случаются камнепады или после сильных дождей сходят оползни. Мне уже приходилось ездить по таким кавказским серпантинам, добираясь к озеру Рица или Красной поляне. Дух захватывало. Но чарующая красота природы компенсировала страх. Да и жизнеутверждающий инстинкт молодости не позволял впасть в панику.

В некоторых местах железная дорога тянулась высоко в горах над шоссе, в других же проходила рядом с ним. По пути мы видели статуи оленей, леопардов, беркутов. Иногда встречались дикие птицы. Как говорят, скульптуры населяющих эти горы и степи животных – неотъемлемый атрибут и Казахстана, и Киргизии.

Проехали Красный мост (правильное название Красногвардейский), посредством которого обе дороги пересекают реку Чу. Это административная граница двух областей – Иссык-Кульской и Чуйской. Раньше здесь проходила граница уездов – Пишпекского и Пржевальского. Чуйская, нижняя, часть ущелья – узкий каньон между высокими скалистыми обрывами. В Иссык-Кульской, верхней, горы расступаются, открывается широкая пойма реки. Много растительности, которая создает удивительный контраст с суровой красотой дна ущелья.

Последний взгляд на киргизский Ала-Тоо, нависающий над Фрунзе…

2. Рыбачье. История

Постепенно горы отступили. А впереди уже виднелась синь Иссык-Куля. Вдали, за озером, прорисовалась высокая гряда гор Терскей-Алатау. Появились окраины Рыбачьего – центра Иссык-Кульского района. Подъезжаем к городу. Первая остановка. Отдых.

Город расположен в 180 километрах от Фрунзе в восточной части озера Иссык-Куль, на высоте 1640 метров над уровнем моря. В древности он служил одним из перевалочных пунктов на Великом шелковом пути, как пост между городами Пишпек и Каракол. Тут, в глубине Тянь-Шаня, проводил свои первые исследования П. П. Семенов. Он установил исток реки Чу и опроверг мнение, что горы Тянь-Шаня – высочайшие на земле и что там имеется множество вулканов. Титул «Тян-Шанский» ученый получил уже будучи 82 лет от роду.

В то время на нынешнем месте Рыбачьего имелось всего две землянки для путешественников и юрта инспектора. В середине 1880-х годов отставной солдат Михаил Бачин построил здесь хутор и начал рыбный промысел, организовав рыболовную артель. Занимались жители и транспортировкой древесины. К началу XX века в селении жило уже 100 семей рыбаков и именовалось оно Бачино, затем стало называться Рыбачье. Село входило в состав Пржевальского уезда Семиреченской области Туркестанского генерал-губернаторства.

После революции проложили автомобильные дороги Фрунзе-Пржевальск и Фрунзе-Нарын, а также железную дорогу. Существовало и судоходство на озере Иссык-Куль. Даже работал небольшой судозавод, который делал катера и буксиры для местных нужд. Статус города поселок получил в 1954 году. Развивался он как крупный транспортно-промышленный узел, что и определило его своеобразие.

Городок (Рыбачье) небольшой, с маленькими белыми мазанками-домами, которые растянулись вдоль главной трассы. Особенно кажется таким на фоне громадных гор, окружающих его. Это своего рода ворота на пути к озеру Иссык-Куль. В самом городе почти нет памятников старины. Имеется лишь старое киргизское кладбище с узорчатыми глиняными мазарами – надмогильными сооружениями.

Здесь дислоцируется 8-я гвардейская стрелковая дивизия (полное название – Идрицко-Режицкая Краснознаменная ордена Суворова имени Героя Советского Союза генерал-майора Ивана Васильевича Панфилова стрелковая дивизия), которая геройски проявила себя в боях на дальних подступах к Москве в Волоколамском районе.

3. Тору-Айгыр и его легенды

После Рыбачьего долго ехали по полупустыне. Слева виднелся хребет Кунгей Алатау, почти без растительности. Зеленые полосы проходили лишь там, где по склонам текли реки. Первый за Рыбачьим крупный населенный пункт – Тору-Айгыр, названный так, согласно легенде, по имени киргизского коня, верного друга своего погибшего в боях хозяина. Одноименное название носит и река, в бассейне которой сохранились останки древнего городища. В Cредние века в этих местах находился процветающий торговый город Сигуль. Как считают некоторые ученые, в IV–V веках именно здесь был основан армянский монастырь, где в серебряной раке хранились мощи святого апостола Матфея Евангелиста. Сюда бежали армянские монахи, спасаясь от религиозных преследований [3].

Недалеко, к западу от ушедшего под воду на рубеже XVI–XVII веков армянского храма, располагался русский православный монастырь, основанный в 1885 году по указу царя Александра III. В 1916 году восставшие против царской России киргизы сожгли монастырь и убили монахов. Только пять человек успели убежать. Настоятель монастыря Ираклий сумел захватить с собой чудотворную икону, которая уцелела во время пожара. По рассказам очевидцев, из дыр, пробитых в иконе пулями, сочилась кровь, а сама она излучала неземной свет. В настоящее время чудотворная икона, которая, по поверью, исцеляет раны и хранит от вражеских пуль, находится в православном храме города Каракол.

О городе-призраке Сикуль, который ушел под воды озера (южная часть города и сейчас находится под водой), сохранилось много легенд. Говорят, что, если внимательно всмотреться в воду, можно увидеть подводные строения. Иногда воды Иссык-Куля выбрасывают на берег обломки керамики и даже кости жителей древнего города. Со дна озера поднимали обожженные кирпичи, глиняную посуду. Около Тору-Айгыра ученые раскопали завод XIV–XV веков по производству кирпича и глиняных водопроводных труб.

Еще одна достопримечательность Тору-Айгыра – ущелье с наскальными изображениями сцен охоты и ритуальных обрядов, которые высечены на гладких поверхностях скал более четырех тысяч лет назад. Это так называемая прииссык-кульская «картинная галерея». Имеются здесь и древние курганные захоронения, датируемые от IV века до н. э. до XIV столетия н. э.

На Иссык-Куле много затонувших городов и много легенд, связанных с ними. Озеро хранит множество тайн. Раскроет ли кто-то их?..

В легенде о Тамерлане говорится, что он якобы трижды появлялся на берегах Иссык-Куля, чтобы подчинить местные племена. Но всё было безуспешно. При приближении его войск племена откочевывали. Когда же войска покидали страну, они возвращались. Отправляясь в очередной поход, Тамерлан повелел своим воинам взять каждому по камню и кинуть их в одну кучу. И сложилась из тех камней высокая гора. Когда же войска возвращались из похода, приказал Тамерлан оставшимся воинам забрать по камню из первой кучи и сложить рядом вторую. И опечалился: вторая гора оказалась много меньше первой. А каменная куча осталась. И получила название Санташ – «счетные камни». Так называется перевал немного восточнее Иссык-Куля. В советское время археологи исследовали курганы на перевале. Оказалось, один из курганов представляет собой могильник, который относится к сако-усуньскому периоду.

После пересечения реки Тору-Айгыр дорога снова шла по полупустынным местам. Лишь около села Чок-Тал появились поля. Село отделяет от столицы расстояние в 235 километров. Называется эта местность по имени пика хребта Кунгей Ала-Тоо – «Солнечные горы» (точнее, «пестрые снежные горы, обращенные к солнцу»). Расположены они на северном берегу озера Иссык-Куль, там проходит граница с Казахстаном. Вершины гор покрыты снежными шапками, а по склонам текут быстрые и бурные горные потоки, часто с порогами и водопадами. Они расчленяют хребет на глубокие ущелья – каньоны. В восточной части склоны покрыты еловыми лесами.

Протяженность хребта по прямой линии 275 км, средняя высота – 3700 м. Кунгей Алатау – сравнительно узкая альпийская цепь. Ширина хребта в наиболее высокой его части составляет 30–35 км.

4. «Отец звезд»

В Чолпон-Ате у нас еще одна остановка. Это тоже небольшой городок в красивейшем предгорном месте хребта Кунгей Ала-Тоо на высоте около 1500–1800 метров. Таинственное его название «Чолпон» переводится как «Венера» (звезда), а «Ата» – «отец». Что означает «отец звезд». По одной из легенд, Чолпон-Ата – покровитель овец небесный. Предполагают, это связано с Млечным путем: его хорошо видно с этих мест. Он напоминает небесную отару, словно она по пути к дому растянулась вдоль дороги.

Город возник после прихода сюда русских. В древние времена здесь находилось еще одно селение на Великом шелковом пути. Но до начала 20-х годов в нем имелось всего несколько дворов да табун конезавода. В 1926 году конезавод возглавил комиссар армии Буденного Л. Л. Раппопорт. Город ожил. Через пять лет конезавод содержал уже десять тысяч коней. Здесь даже вывели новую киргизскую породу. В конце 30-х годов открылся туберкулезный санаторий для детей, преобразованный позже в детский оздоровительный профилакторий с названием «Чолпон-Ата». Так зародился одноименный всесоюзный оздоровительный курорт. В то время тут уже есть и санаторий для взрослых, и пионерские лагеря. По инициативе Леонида Раппопорта, рабочие конезавода посадили аллею тополей, которая носит его имя. Это одна из главных достопримечательностей города. Живут в Чолпон-Ате русские и киргизы. Но здесь уже чувствуется местный национальный колорит.

До Иссык-Куля оставалось немногим больше пятидесяти километров.

Село Ананьево, которое ранее называлось Сазановка, основали тоже русские крестьяне-переселенцы. Это одно из первых русских сел в Прииссыккулье на почтовом тракте Пишпек – Каракол вблизи берега озера Иссык-Куль. Предположительно возникло оно в конце 60-х – начале 70-х годов XIX века. Сначала здесь поселилось всего семь крестьянских семей, но уже к концу десятилетия проживало более тридцати. В 1889 году произошло сильнейшее землетрясение. От него пострадало всё северо-восточное побережье озера Иссык-Куль. Село было полностью разрушено. Жители переселились ближе к предгорью и заново его отстроили.

Как писал русский путешественник, посетивший эти края через 20 лет, «большое – 3800 душ обоего пола – русское селение Сазановское (оно же Сазановка) получило свое название, вероятно, от болотистых пространств (сазов), прилегающих к озеру Иссык-Куль. Несмотря на смешанное население: малороссы, сибиряки, великороссы, чуваши и прочие, Сазановка процветает: широкие обсаженные зеленью улицы, прекрасные дома, красивая церковь, обилие скота и домашней птицы – всё это наглядно говорит о благосостоянии села; значительным подспорьем в хозяйстве служит рыболовство в озере (сазан, чебак), которое против Сазановки достигает наибольшей ширины».

Новое имя селение получило в 1942 году, в честь героя-панфиловца – Николая Яковлевича Ананьева, который здесь родился и вырос. Ананьев геройски погиб в неравном бою за деревню Дубосеково под Москвой в годы Великой Отечественной войны. На родине ему установили памятник и разбили небольшой парк.

В окрестностях Ананьева, как и в других местах, имеются остатки древнего поселения. Бытует легенда о несметных сокровищах, которые спрятаны в одной из пещер водопада Бургун-Суу.

Рядом с Ананьево находится турбаза «Иссык-куль». Туда я и направлялась.

Глава 4. Мы на Иссык-Куле

Иссык-Куль... Снег и солнце. Лето – это маленькая жизнь. Красавица Чолпон. Другие легенды. Вторая жизнь киргизов

1. Иссык-Куль... Снег и солнце.

Красотища! Кругом горы со снежными вершинами, утопающими в облаках, а под ногами тихий плеск лазурного моря.

Иссык-Куль... Снег и солнце.

Природа грандиозна и своеобразна. Вот из-за своего своеобразия, отсутствия леса, цветов, она чуть было не разочаровала меня. Я привыкла видеть суровые, величавые леса Урала, Сибири или древние, богатейшие леса Кавказа. А здесь – пустота и голые горы. У побережья почти нет растительности. Близ озера растет иногда только облепиха. Да и в долине, по которой ехали, попадались лишь небольшие рощицы по течению рек.

Но постепенно эта природа начинает подкупать своей простой и величественной красотой. И, привыкнув, наверное, тоже полюбишь ее, и жаль будет уезжать. Недаром все великие люди, посетившие этот край, восхищались ею. «Как Швейцария, только лучше!» – говорил путешественник и ученый Пржевальский.

Куда ни кинь взгляд – море с черными точками маячащих вдалеке лодок и обрамляющая его цепь белых гор. А по берегу – бесконечные палаточные города. Хорошо!..

Мы на Иссык-Куле.