Живая книга, или 10 волшебных историй о любви E-Book

Елена Сосна

• Herausgeber: Strelbytskyy Multimedia Publishing
• Kategorie: Gesellschafts- und Liebesromane
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 67

Veröffentlichungsjahr: 2020

Beschreibung

"Живая книга, или 10 волшебных историй о любви" — это сборник философских сказок. Это особенные сказки, когда их читаешь, все оживает вокруг. Деревья, камни, облака, травы… Сама книга оживает. И если дочитать волшебные истории до конца, вдруг замечаешь, что все, о чем они говорят, — это не сказки, а реальность. Стоит только научиться слушать, чувствовать этот мир сердцем. В этом мире живет Любовь! Мир полон открытий! Ждут они и тебя, мой внимательный и мудрый читатель. Позвольте себе встретиться с живой книгой и волшебной сказкой.

Leseprobe

Елена Сосна

Живая книга, или 10 волшебных историй о любви

«Живая книга, или 10 волшебных историй о любви» — это сборник философских сказок. Это особенные сказки, когда их читаешь, все оживает вокруг. Деревья, камни, облака, травы… Сама книга оживает. И если дочитать волшебные истории до конца, вдруг замечаешь, что все, о чем они говорят, — это не сказки, а реальность. Стоит только научиться слушать, чувствовать этот мир сердцем.

В этом мире живет Любовь! Мир полон открытий! Ждут они и тебя, мой внимательный и мудрый читатель. Позвольте себе встретиться с живой книгой и волшебной сказкой.

Первая история

Опыт одной ночи

Я нырнула в засыпающее августовское море, открыла глаза и была поражена. Поправила маску на лице, чтобы лучше видеть…

Миллионы светящихся звездочек — маленьких рачков качались, плыли, скользили, заполняли собой все пространство от поверхности до песчаного дна. Это мало видеть, в этом нужно просто плыть, прикасаться, растворяться. Я нырнула в эту бурлящую жизнь, казалось такую черную воду, начала кувыркаться, хлопать руками, вращаться, как челнок, и вдруг, вокруг загорелись, вспыхнули миллионы звезд-фонариков, растревоженных моим движением.

Я не выдержала и поймала одну звездочку-фонарь, приблизила к самому краю мазки, чтобы лучше рассмотреть.

— Ты кто?

— Я — маленький рачок.

— А почему светишься?

— Не знаю, я свечусь часто, но нужна темнота, чтобы увидеть мой свет. Я думаю, в этом мире все светятся…

— Но, я ведь не свечусь?

— Ты? Пойдем со мной, и тогда ты увидишь, что с тобой произойдет. Главное, открыться этому миру, раствориться в нем, и тогда…

Я уже не слышала говорящего рачка, так быстро плывущего вперед, работающего всеми своими тоненькими лапками.

Я плыла и плыла, совсем позабыв о том, что где-то там есть берег, палатка на берегу и разбросанный спальник, еще хранящий мое тепло.

Я плыла, нет, я скользила между миллионами горящих звезд, они нежно прикасались к моему телу, струились вдоль рук, груди, бедер и срывались в вихревом потоке на кончиках моих пальцев. Плыла, плыла и потихонечку растворялась, как маленький кусочек сахарного рафинада. И так же тихонечко растворялись все мои мысли — кто я, где я?

Мысли почти остановились, оставив место только чувствам…

Именно эти чувства мне и подсказали, что я уже в другой среде, когда, подняв голову из воды, я вдруг увидела бокал огромного черного пространства, налитого до краев звездами. Они летели, кружили надо мной, и я полетела, поплыла между ними. Звезды потянули ко мне свои тонкие руки нити.

— Ты к нам? Почему не спрашиваешь, зачем мы светимся? Ведь, мы светимся всегда, но только в ночи люди видят наш свет, но даже тогда, не все нас замечают. А когда замечают, люди редко летают и светятся вместе с нами.

Звезда качнулась, прикоснулась ко мне, свет заструился вдоль моих плеч и поспешил, сбегая по мокрым бедрам в темную воду.

И только ветер, ворошивший мои мокрые волосы, заставил меня вздрогнуть и вновь нырнуть в уже другую теплую черноту. И там плыли миллионы светящихся звездочек, и трудно было поверить в это чудо. Я вновь плыла, плыла в мире летящих звезд, а потом остановилась, сняла мазку и посмотрела на небо.

Я просто растворилась в этом мире, я нырнула куда-то глубоко-глубоко, то ли вовне, то ли во внутрь себя, мое Я сжалось в точку или взорвалось огромной сверхновой звездой, качающейся в волнах маленьким рачком или наполняющей светом огромное небо.

Как же огромен мир, окружающий нас, как же огромен мир, живущий внутри человека. Маленький рачок и огромная звезда — суть одного света.

Я качалась на легких волнах, разбросав широко руки, опустив пальцы в теплую воду, я растворилась в этом мире.

— Я люблю, люблю этот мир!

— Смотрите, она светится, — шептали маленькие рачки.

— Да, да посмотрите, там, кажется, наша сестрица звездочка, — удивлялись небесные звезды.

Холод начал подбираться сначала по тонким пальцам, а потом забрался и под кожу. Я задрожала, очнулась и как-то отчетливо представила себе берег, палатку и еще теплый спальник. Осталось понять — куда плыть? Помнится, я там, на берегу, оставляла свет. Да вот же он, мой старый добрый фонарик…

Быстро заработала руками, берег начал приближаться.

Вихрем выбежала из сверкающей воды, и последние звездочки-рачки остались догорать на моем теле.

— Спасибо, звездочки, возвращайтесь в свой дом, — и я заботливо опустила светящиеся тельца в воду.

Ступнями по холодной гальке, по мелкому влажному песку, так и нырнула в палатку…

— Где ты была так долго?

Нежно обняла и поцеловала в губы.

— Да ты же совсем мокрая.

Еще один длинный поцелуй.

— Подожди, подожди, да ты же светишься!!

— Женщина всегда светится, когда любит, но неужели, чтобы это увидеть, нужна ночь?!

И я поглубже нырнула в манящее тепло спальника, закрыла глаза, и передо мной поплыли миллионы звездочек. Их ласкали, качали теплые волны, и я закачалась, опускаясь в твою горячую ладошку.

Вторая история

Затерянные острова

Часть 1. Остров-мираж

Я гостила у озера, такого огромного озера, что ему стоило называться морем. Длинные ровные волны катили легко и непринужденно, рожденные где-то за синим краем горизонта, стремились сюда, к южным берегам. Легкая дымка стягивала горизонт, закрывая тонкой прозрачной пеленой, как занавесом, все, что таило в себе Море-озеро.

Но нет, пожалуй, я вижу вон там, совсем на краешке неба, скрывается остров, покрытый могучими елями. Нет, это не остров, а, пожалуй, синее облако… Нет, все же это — остров. Просто, остров-мираж, живущий за краешком горизонта, подпирающий неровной щетиной синее небо.

Я забралась на новенький, только что срубленный деревянный причал, над которым в воздухе стоял густой, неповторимый запах свежих сосновых досок. Вода чиста и спокойна. Я растянулась на душистых досках, мы ожидали корабль, но никто и понятия не имел, когда вернется наш корабль, а в заливе тихо, солнечно, спокойно. Почти засыпала, когда услышала шепот волн: «А давайте ей покажем остров-мираж. Еще немного и она сможет за нами идти».

Куда идти и зачем идти? Сон придавил своей разноцветной шляпой сильнее, и я уже скользила по зеркалам волн куда-то за краешек горизонта. Вода дышала размеренно и спокойно, и потому живые зеркала волн так же размеренно и спокойно поднимались и опускались в такт дыханию озера. Я загляделась в эти живые зеркала озера, пытаясь рассмотреть полотнище неба с веером длинных перистых облаков, заплетенных в русые косы, так засмотрелась, что совсем не заметила, как уткнулась в каменистый порожек невысокого скального острова. Остров появился как-то совсем неожиданно, как остров-мираж, вынырнувший из тумана.

— Здравствуй, остров. Можно к тебе на твои берега?

— Заходи, если ты в меня веришь.

— Как же не верить, ведь ты передо мной, — и я шагнула на странно мягкий как для камня берег.

Берег немного закачался, а потом стал абсолютно твердым.

— Ты все-таки веришь, — вздохнул радостно остров и побежал передо мной каменистой тропинкой, забирающейся вверх под мохнатые ели.

Я поспешила вверх, чтобы получше рассмотреть остров с небольшого скального уступа. Я представляла, как передо мной раскинется густой старинный ельник или верховые болота, или спелый ягодник.

Я забралась вверх… и ничего не увидела.

— Ты не знаешь, чего хочешь. И я не могу предстать перед тобой во всей красе.

— Просто я хочу посмотреть, какой ты?

— Я такой, каким меня видят люди. Если твои образы четкие и светлые, и я светлею и глотаю спелые ягоды, а если мысли туманны, как летняя дымка, то мои сосны и ели могут вовсе исчезнуть с каменных берегов.

— Что же получается, ты такой, каким тебя считают другие, а что же в тебе неизменного, постоянного, свойственного только тебе? Что особенного?

— Ты хочешь чего-то особенного, необыкновенного, интересного, но ведь все зависит от того, как ты смотришь на мир, что ты видишь, что ты вообще можешь видеть. Я остров-мираж, и мои берега возникают только тогда, когда кто-то думает, ищет берега. Деревья растут в такую величину, в которую может помыслить человек, а ягоды так сладки, спелы и вкусны, как может восхититься их сладостью путник.

— И что, я могу мысленно заказать себе лукошко спелых ягод?

— Ну, почему лукошко? Ты представь, как спеет ягода, как загорают ее нежные щечки, как утренняя роса сбегает по ее бочкам. А теперь представь себе много-много сладких ягод… Ты только попробуй!

Я закрыла глаза и представила солнечную поляну и много, много ягод.

Я открыла глаза… Передо мной на тонкой ниточке стебля раскачивалась одна единственная ягода странной формы и непонятного вида.

— Попробуй ее, она — твоя!

Я протянула руку и взяла ягоду. Сладость, замешанная на горечи, как радость и восторг, замешанные на обиде, коснулись моих губ.

— У тебя внутри есть боль, вот и ягоды получаются горькие.

— Получается, что обиды, живущие в нас, подавляют наши мысли, и окружающий мир проявляется, нет… превращается в горечь. Неужели обида, более материальна, чем этот камень, дерево, небо…

— Обида не более материальна… она только окрашивает мысль, и тогда… появляются горькие ягоды.

— Неужели здесь, на этом острове, все создает мысль, и только тогда что-то появляется и живет?