Алхимик E-Book

Falco Tarassaco (Oberto Airaudi)

• Herausgeber: Dhora Impresa Sociale
• Kategorie: Ratgeber
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 296

Veröffentlichungsjahr: 2025

Beschreibung

АЛХИМИК
Необычайный путь становления основателя Даманхура в 33-х историях

Это книга по алхимии, подходящая как детям, так и взрослым.
Мои истории рассказываются так, как я их помню, «случайно» или синхронно, охватывают разное время, без какого-либо очевидного точного порядка. Возможно, они помогут читателям вспомнить свои собственные «странные» события, которые произошли и были затем забыты.
Неважно, считаете ли вы мои юношеские сказки правдой или нет: для тех, кто верит в них настолько, что захочет попробовать некоторые из предлагаемых опытов, это будет полезным материалом; для остальных, я надеюсь, развлекательным или, по крайней мере, вдохновляющим на творчество.
Напомню лишь самое важное — величайшая сила заключается в способности изменять свою реальность, смыслы и нетривиальные ценности, другими словам, действовать синхронно.
Многочисленные жизненные истории упоминают законы и принципы, связанные с духовной физикой, также в них содержится множество практических советов по проведению собственных экспериментов.

Фалько Тарассако

Leseprobe

Алхимик

Falco Tarassaco (Oberto Airaudi)

ISBN: 978-88-7012-271-8

Перевод с итальянского

1-е русскоязычное издание

Оберто Айрауди (Фалько Тарассако)

Алхимик

Переводчик: Ланарио (Роман Чернэ)

Редактор: Алена Куимова

В книге даны примечания переводчика и редактора.

COPYRIGHT 2025© by FRANCA NANIA

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издателя, за исключением кратких ссылок для рецензий.

Напечатано в Италии в марте 2025.

АЛХИМИК

Необычайный путь становления основателя Даманхура в 33-х историях

Моей матери,

которая теперь может узнать то,

что она тщетно пыталась

выяснить тогда.

Предисловие

Это книга по алхимии, подходящая как детям, так и взрослым.

Мои истории рассказываются так, как я их помню, «случайно» или синхронно, охватывают разное время, без какого-либо очевидного точного порядка. Возможно, они помогут читателям вспомнить свои собственные «странные» события, которые произошли и были затем забыты.

Неважно, считаете ли вы мои юношеские сказки правдой или нет: для тех, кто верит в них настолько, что захочет попробовать некоторые из предлагаемых опытов, это будет полезным материалом; для остальных, я надеюсь, развлекательным или, по крайней мере, вдохновляющим на творчество.

Напомню лишь самое важное — величайшая сила заключается в способности изменять свою реальность, смыслы и нетривиальные ценности, другими словам, действовать синхронно.

Многочисленные жизненные истории упоминают законы и принципы, связанные с духовной физикой, также в них содержится множество практических советов по проведению собственных экспериментов.

Фалько Тарассако

Вступление

Алхимик — это тот, кто с бесконечной страстью, терпением и заботой извлекает лучшее из себя и из всего, смешивая эмоции и вещества, опыт и смелость, пока не откроет то, чего не знал раньше. История помнит таких личностей, как Калиостро, Фулканелли, граф Сен-Жермен и других, чья преданность Ars Regia[1] и поиску формулы «превращения человека в Бога» хорошо известна во всем мире.

У Фалько как алхимика свой неповторимый, оригинальный голос. Для него алхимик — неутомимый исследователь, наделенный несокрушимой верой в способность каждой женщины и каждого мужчины познать глубинные тайны природы, вырасти и превратиться в настоящее произведение искусства. И не просто познавать, но и получать от этого удовольствие.

Алхимия в Школе Фалько означает дистилляцию эмоций, настроений, воспоминаний — это союз между ними и землей-воздухом-водой-огнем, классическими элементами алхимии. Здесь цель никогда не является просто пунктом прибытия, это отправная точка для новых приключений на пути роста.

Фалько рассказал нам тридцать три эпизода из своей юности, которую он провел в сельской местности и деревнях Пьемонта. Он тщательно диктовал их нам, придавая большое значение тому, чтобы при записи мы сохраняли все интонации его устного рассказа, паузы, недомолвки, разговорные выражения… Это важное указание: алхимия не может быть передана в письменном виде, а только в рассказах. Только тогда она становится Традицией.

Из этих тридцати трех историй мы узнаем, как в детстве, а затем и в юности Фалько сталкивался с приключениями, экспериментами, открытиями… странными существами, Исчезающими Книгами, призраками… и верными друзьями, напуганными односельчанами, в то время как его терпеливые и услужливые родители мирятся со странностями сына, который, безусловно, был крайне неординарным мальчиком.

О совсем юных годах Фалько, сегодняшнего основателя и духовного наставника Даманхура, а тогда еще мальчика с тысячей интересов и заразительным энтузиазмом, можно прочитать в других произведениях: его юношеских книгах[2] и комиксах Даманхура[3]. Но прежде всего, сегодня можно найти их конкретные воплощения в другом творении — в Храмах Человечества. Созданные совместно со многими даманхурцами, Храмы представляют собой большое подземное сооружение, состоящее из комнат для медитации, коридоров, секретных проходов, многочисленных произведений искусства. Здесь архитектура выполняет ту же функцию, что и слово в этих историях. В Храмах вы найдете тот же энтузиазм, ту же любовь к исследованиям, ту же потребность ставить перед собой новые задачи.

В этом сборнике Фалько предлагает нам несколько эпизодов, объясняющих, как он соприкоснулся с магией и как началось пробуждение его воспоминаний и способностей. Бытовые зарисовки, повествующие о простых и понятных вещах, на которые накладывается флер очарования, «магии», которая внезапно переносит нас в неожиданное измерение. Но всегда они остаются историями, где есть велосипеды, предметы обихода, дружба, дома и чердаки, какими каждый из нас их знает. Похоже, Фалько хотел сказать следующее: «Я рассказываю вам о том, что я пережил, чтобы вы помнили о том, что пережили вы. Моя история, конечно, особенная, но уверены ли вы, что с вами никогда ничего подобного не случалось?»

Прочитанные в этом свете, тридцать три истории представляют собой не только забавные анекдоты из насыщенной событиями юности выдающегося экстрасенса, полезные для изучения пути человека, который придумал и основал Даманхур. Они дают благоприятную пищу для личных размышлений, чтобы спросить себя, переживали ли мы когда-либо в своей жизни подобные приключения или могли бы их пережить, но предпочли бы отстраниться от них, забыть о них, держать их подальше от себя из страха, лени или привычки.

Учение Фалько, через его Школу Алхимии, через опыт Федерации общин Даманхура, через путь Школы мысли, которая черпает у него вдохновение, учит, что в каждом человеке есть божественная искра, готовая загореться, как только мы захотим полностью осознать ее. Книга «Алхимик» указывает на метод, основанный на энтузиазме, на приветствии магических помощников, на желании знать и понимать.

Никогда не поздно, но, возможно, и никогда не рано начать.

Стамбекко Песко

История первая - Встреча со спиралью

Моя первая встреча с живой спиралью состоялась в 1964 году, но фаза завершения знакомства случилась годом позже, вскоре после того, как с солнца прибыла полуженская Сущность.

Вообще-то я тогда еще не знал, с какого солнца. Как не знал почти ничего и об этой пришелице. Но ждал я её не меньше трёх лет, так как в одной из Исчезающих Книг предрекалось ее прибытие… И все же природа этой Особи оставалась для меня неясной. Мои Тексты и воспоминания рекомендовали её «с самой наилучшей стороны», едва ли не как частицу моей звездной души, с которой мне предстояло воссоединиться.

Я обустроил в поле возле Баланджеро место нашей встречи. Что-то вроде гнездышка для приёма гостя или гостьи — такую подсказку выдала Книга, прежде чем побелеть и исчезнуть, что всегда немало меня впечатляло.

Это была одна из живущих в шкафу Книг, которую, вопреки моим стараниям, я никак не мог открыть. Какой бы изоляционный материал я ни использовал, меня все время било током при прикосновении к ней. Причем не по пальцам, а по мозгам, что, впрочем, тоже было крайне неприятно. Настолько, что у меня начинала кружиться голова и накатывал приступ тошноты.

И вот эта штуковина, наконец, прибыла. Она свалилась с неба вскоре после захода солнца — вращаясь по спирали, она быстро приблизилась с западной стороны, после чего замедлилась, не оставляя за собой видимых следов. Никак, метеорит? Так я сначала подумал, но в это время воздух завибрировал как струна контрабаса — забираясь все выше и выше, этот звук превратился на верхней ноте в легкое шипение и стал неслышным.

Обрадовавшись, я опустил на землю медную сеть (её я смастерил, зачистив изоляцию на электропроводке). Она узнала знаки, зависла, чуть поколебалась, а после угнездилась в самом ее центре.

Мне даже показалось, что я услышал легкий вздох.

Она оказалась маленькой и твердой, и была белого цвета. Медная сеть раскалилась и расплавилась, образовав пару сгустков, — провод искрил, как при коротком замыкании. Затем существо медленно (судя по тому, что нить горела как фитиль) приземлилось в поджидавшее её гнездышко, которое я заранее выкопал для нее самым тщательным образом.

Опустив в колодец деревянную лестницу, я тоже стал спускаться в этот маленький Храм, двигался с опаской, а потому чуть скованно, неловко и хаотично.

Особь, угнездившаяся в конце электропроводки, сияла, как раскаленный уголь яйцевидной формы, хотя к тому моменту она уже совсем остыла. Мне даже показалось, что из влажных земляных стен дует ледяной ветер. Вся медь, которую я тут собрал, — и старая домашняя проводка, и новая проволока, которую я купил на свои сбережения, — корчилась и извивалась на дне колодца, как клубок змей, то вдруг подпрыгивая, то угрожающе вскидываясь с шипением и потрескиванием.

С помощью набранных в реке камней я начал выкладывать контуры фигур и посвистывать, декламируя нерешительным и чуть ли не жалобным голосом слова, которые я помнил, — и живая спираль откликнулась.

Так родилась Сельфика[4]. Металл мог быть очень даже живым! Воспоминания и учения из недр пространства и времени были найдены заново. Но найдены не просто так, а чтобы поведать еще одну, новую историю.

После этой ритуальной фазы я стал медленно водить руками, приближаясь к Особи, но, когда я оказался примерно в метре от неё, меня что-то остановило. Она не позволяла мне придвинуться ближе. Если я напирал, то наталкивался на упругое сопротивление, отбрасывающее меня назад. Однако мою странную Гостью это, похоже, не волновало. Напротив, это движение её как будто щекотало, а может, даже убаюкивало…

Сгорая от любопытства, я снова попытался пробиться к ней как можно ближе и, в конце концов, навалился на неё всем своим небольшим весом. Я буквально улёгся на неё и как бы завис в воздухе, словно лежал на полусдутом надувном матрасе.

Под конец этой игры, позволившей нам освоиться друг с другом, я зажёг на грифельной доске зернышки благовоний: воздух наполнился ароматным дымом, который почему-то стал струиться вниз, а после превратился в завихрения, подгоняемые ветерком, который скорее всего существовал лишь у меня в голове. Из этих завихрений постепенно нарисовалось несколько взаимосвязанных спиралей.

К этому моменту дымчатый туман сосредоточился на невидимой упругой плоскости, отделявшей меня от моей Гостьи. Воздух завибрировал так, как бывает, когда вдруг резко меняется давление, и на уши стал давить устойчивый, ритмично повторяющийся шум.

От центра спирали отделились тонкие светящиеся нити, похожие на нити оптического волокна. Колеблясь и извиваясь, они расползлись по невидимой поверхности слегка «подсдутой» Сферы, в которой располагалась живая Спираль. Все точки соприкосновения вспыхнули огоньками, как если бы передо мной вдруг предстало усыпанное звёздами небо — звёздная полусфера.

Я лишь смутно представлял себе созвездия, которые можно видеть с Земли. И только много позже догадался, что я, собственно, наблюдал в тот момент. Одна из маленьких светящихся точек начала ритмически мерцать, в то время как другие были неподвижны.

Теперь легко догадаться, что она хотела показать мне, откуда прибыла сюда, на Землю, или хотя бы просто обозначить свой маршрут… Четыре маленьких огонька вспыхнули и погасли один за другим. Она повторил эту последовательность несколько раз.

Пора было возвращаться домой. Мне не хотелось оставлять свою Гостью одну — я чувствовал с ней огромное родство, и она была мне очень симпатична. Я попрощался с ней мысленно и вслух, и мне показалось, что в ответ она мелодично тренькнула. Я услышал этот звук на самом дне ума, уловил чуть заметное прикосновение, а снаружи увидел тёмно-синий огонёк, всё ещё обрамлённый сизым дымком.

Я выбрался наружу, медленно поднявшись по ступенькам, и прикрыл вход в колодец широкой каменной плитой. Как всегда, я чуть присыпал её землёй, чтобы она стала совсем неприметной.

Оказавшись на свежем воздухе, я сделал глубокий вдох. Только сейчас я понял, как напряжён был там, внутри. На небе начали появляться первые звёзды, и я обеспокоился тем, как объясню дома столь позднее возвращение. Дверь сарая, в котором находился потайной колодец, я запер на замок с тяжёлой цепью.

Засунув руки в карманы, я пошел по тропинке, ведущей к дому. То и дело пиная ногой попадавшиеся мне на пути камни, я думал о случившемся, обо всех невероятных вещах, приоткрывшихся моему взору, и о том, насколько точными оказались инструкции, почерпнутые мной из Исчезающих Книг.

Дома я наспех поужинал, читая книжку (хоть это, знаю, и неправильно), и поспешил наверх, в свою лабораторию, несмотря на протесты матери, которые, как знает любой мальчишка, влетают в одно ухо, а вылетают в другое.

Я открыл шкаф, в котором хранил свои Особенные Книги. На нём есть сделанная под углом надпись «Истина — это бытийность». Я взял с полки Том, который меня обычно отталкивал, и открыл его.

На этот раз он не ударил меня током. Слова на бумаге поразили меня, заполнив все мои рецепторы очень приятным, сильным и бодрящим ароматом. Какое-то время буквы казались мне цветными и как будто светились.

Сегодня мы можем ходить по самым разным спиралям. Среди них есть веревочные спирали, а есть гнёзда, которые племя способно распознавать, и если они правильно сделаны, то могут стать обитаемыми. В них могут селиться особи трёх полов: мужского, полуженского и женского.

Зачем я сейчас об этом говорю? Да потому что это один из тех секретов, которые нужно открыть, потому что пришло время, потому что это часть всей Алхимии и потому что наступил год репродукции.

В их тройственной системе каждый участник циклично принимает на себя каждый новый сезон новую роль. Мужское становится полуженским, полуженское — женским, а женское «рожает» и становится мужским. Этот цикл повторяется примерно раз в одиннадцать лет, и нынешний год как раз такой: 1965-1966, 1977, 1988, 1999 и январь 2011, плюс-минус пара месяцев.

В 1999 году благодаря репродукции неописанные прежде Спирали, так сказать, новорождённые, только-только принятые в наше пространственно-временное измерение, помогли нам освободить Синхронные Линии с помощью аномальных проходов, так как за естественными зонами входа велось наблюдение… Теперь-то я собираю вновь прибывших новорождённых. Я забочусь о племени, как хороший пастух — я знаю нужды и невероятные возможности солнечных и планетарных Существ.

Там, в небе, к нам присоединяются огромные, сообщающиеся между собой сельфические сети. Небеса безмолвно признают нас. Ориентация огромного множества солнц воссоздаёт, восстанавливает и заново активирует защитный щит, оберегающий нас от Врага, что бы ни означало это слово по отношению к Человечеству. С помощью звёзд мы пишем послания безмерным Существам — словно на звёздном баннере. Как в той истории, которую я уже не раз рассказывал, где муравьи придумали послание, чтобы привлечь к себе внимание людей и сказать им: «Я существую…»[5]

Первая принцесса уже вошла в пору зрелости. Её звёздная цивилизация, которую мы уже много лет принимаем у себя в Храмах, — это готовый союзник для того, чтобы новый человек, сверхчеловек и божественные горизонты слились воедино. Сельфика развивалась сразу в нескольких направлениях с помощью активных инструкторов-посредников, наделённых невероятным потенциалом. Одно из них — праносельфическое целительство.

Познакомившись с этими существами поближе и обретя в их лице друзей, мы получили возможность контактировать с другими видами внеземного разума и уже давно приветствовали в Лысых горах[6] нашу гостью — Сферу с информацией, которая легла в основу проекта по созданию Храмов. Та Сфера приходилась родственницей всем последующим нашим друзьям, и мы, в свою очередь, помогли ей, способствовав освобождению нескольких миров…

Все научно-фантастические мифы про общность наших судеб, включая технологии путешествия во времени, опираются на это знание… Хотя то, что я вам только что рассказал, — всего лишь одна из тысяч тайн-анекдотов нашей истории…

Линии событий пересекаются и разворачиваются на переплетении временны́х событий. Из этого лабиринта можно выйти, только открывая новые проходы, снося стены и оперативно видоизменяя образ мыслей, а значит и образ действий в самых разных, но связанных между собой областях. В историях каждого человеческого существа есть связующие точки, которые становятся очевидны лишь в отдельных случаях. Чаще всего они скрыты от глаз и становятся видимыми, лишь когда благодаря воле и программированию в дело вмешиваются синхронные, эмоциональные или духовные события.

В практическом плане здесь также требуется определённая стратегия. Для облегчения задачи можно вообразить жизнь игрой, но вместе с тем и непрерывной битвой за выживание с невидимым Противником, который хочет уничтожить наше разнообразие. Но ведь именно эти различия делают жизнь таким мощным стимулом, и именно поэтому она достойна нашего духовного внимания, как индивидуального, так и коллективного.

3 февраля 2011 г.

История вторая - Отнеси меня домой!

При любом удобном случае я шёл проведать… Существо?.. Особь?.. Сущность, которая гостила в моей «яме». Яму, которую мои родители считали просто колодцем, их сын вырыл ни с того ни с сего с огромным рвением, так как вдруг воспылал любовью к овощным грядкам. Впрочем, моя мать подозревала, что здесь не всё так просто.

Тем временем Спираль подрастала… и явно прибавляла в весе, так как порой я заставал её то увеличившейся в объёме, то сузившейся, то раздавшейся вширь. Она ещё не разобралась с вопросом ориентации, лево или правосторонней, и поэтому видоизменялась по-разному, много и неожиданно.

И вот в один воскресный день (на улице было ещё холодно), я отправился в поле и там, разжигая маленькую печурку, вдруг услышал тоненький голосок, который отчётливо сказал: «Отнеси меня домой!»

Отнеси меня домой? В смысле — к себе домой или к тебе домой? От этих мыслей, вихрем пронёсшихся у меня в голове, по моей спине пробежала дрожь. Нет, конечно же, ко мне домой, в мою лабораторию на чердаке!

Я спустился вниз по лестнице, которой начал пользоваться с недавних пор (до этого я опускался по верёвочной лестнице, которую потом сворачивал и прятал в мешок). Я приблизился к ней и… потрогал её. На этот раз между нами не было преграды, которая до сих пор всегда меня отталкивала. Каким-то образом Она наконец вылупилась. И раскрылась — как яичная скорлупа или плацента, хоть и осталась невидимой. Она вполне созрела и окончательно родилась — преодолев стадию беременности, она была теперь сопоставима с формами нашего мира.

Лёгкий удар током, сильный запах чего-то солёного, резины, покалывание на языке, привкус железного гвоздя… это был язык её общения. Затем у меня в голове промелькнули слова, а яма, в которой мы находились, завибрировала и со стен, несмотря на их сырость, посыпалась земляная пыль. Сырым был и воздух, который я вдыхал, хотя в нём была какая-то сухость. Все эти странные впечатления накатывали отрывочно, по отдельности, как озвученные шёпотом фразы.

Отнести тебя домой… да, легко сказать, но…

Я попытался взять её в руки, но она была очень даже тяжёлой, слишком тяжёлой. Тогда я снова выбрался наружу и начал искать повсюду блоки из железа и меди, которыми я пользовался, когда вытаскивал из ямы камни, а точнее валуны, весившие больше, чем я сам.

Верёвка… Куда я её положил? Хватит ли её длины? Выдержит ли она такой вес? Я прикрепил самый большой блок к потолку сарая и вновь спустился в яму с другим концом верёвки в руках, чтобы обвязать ею Спираль, хотя правильнее было бы сказать, что я её упаковал. Плотно обмотав её со всех сторон, я с трудом потянул её вверх с помощью импровизированного рычага, отчего она пришла в вертикальное положение (на что ушло немало времени). Я выбрался из ямы и попытался вытянуть её оттуда. Не тут-то было. Она и не шевельнулась, лишь чуть накренилась в сторону. Я тянул изо всех сил, но всё было напрасно.

Я взял второй блок, вновь спустился вниз, пристегнул его к «верёвочной вязанке», пропустил через него верёвку, подвесил к потолку ещё один блок, пропустил через него всё ту же верёвку и опять стал тянуть.

На этот раз она тронулась с места. Она поднималась медленно, рывками, но всё же поднималась. Впрочем, начала двигаться не только Спираль — вибрация тоже постепенно нарастала. Это походило на звон маленьких стеклянных колокольчиков вкупе с шипением, которое я слышал в день её прибытия, и я бы сказал, что этот звукоряд был похож на… улыбку. Она была счастлива!

С меня лил пот, но верёвочная вязанка, покачиваясь, ползла вверх. Когда она оказалась чуть выше уровня ямы, я привязал верёвку к балке в стене сарая и опустил свой груз на пол.

Пока что у меня всё получалось. «Но как я теперь отнесу тебя домой?» — спросил я её.

Позвякивание, смешок и странное ощущение ожидания. Она была сродни игривому домашнему питомцу. Я ощущал её внимательность, разлитую вокруг, как если бы она сканировала пространство.

Всё, что оказывалось в поле её внимания, будто озарялось розоватым люминесцентным светом. При этом на каждый предмет накатывала лёгкая волнообразная дрожь, которая заканчивалась, как только её «взгляд» перемещался дальше. Казалось, что она пробовала все окружающие предметы «на вкус»: плоскогубцы, секачи, банки с гвоздями и прочее.

Я перестал следить за тем, что происходит, и словно прирос к полу, размышляя над тем, как решить эту проблему. Тачка! Мне нужна садовая тачка!.. Но ведь у неё только одно колесо. Она может завалиться на бок и упасть. Тогда я попрошу отца дать мне тележку с большими, как у велосипеда, боковыми колёсами.

Это было то, что нужно. Я запер сарай и побежал домой. Отец спросил меня, зачем мне понадобилась в поле тележка, ведь на дворе был февраль. Я ответил, что мне просто нужно провести один эксперимент — волшебные слова, и к тому же чистая правда, к таким вещам родители давно привыкли.

Итак, я взял тачку и под удивлённые взгляды нескольких встреченных мной жителей деревни, покатил её, вихляя зигзагами, в поле (на всё про всё у меня ушло всего десять минут).

Я отпер дверь. Спираль парила в воздухе в нескольких сантиметрах от пола, но стоило ей меня «увидеть», как она немедленно рухнула туда, где возлегала прежде, а предметы вокруг неё перестали звенеть.

Всё прекрасно, но тележка оказалась слишком большой, чтобы протиснуться в дверь сарая. В итоге я, во-первых, приставил к краю тележки пару деревянных досок, во-вторых, долго-долго волок свою неподъёмную ношу на старой рабочей спецовке, в-третьих, подключил к делу верёвки и блок, прикреплённый к ближайшему дереву, и, наконец, присел передохнуть, умаявшись после успешного завершения операции.

Наконец, она оказалась в тележке, колеса которой выглядели теперь сдутыми. Я убрал на место деревянные доски, отсоединил блок, как всегда, накрыл яму каменной плитой и присыпал её землёй.

Положив в тележку немного дров и тяжёлый с виду мешок с соломой, я двинулся в сторону дома. Всю дорогу я ломал голову над тем, как втащить Спираль вверх по ступенькам в свою лабораторию. Но в итоге сказал себе, что буду решать проблемы по мере их поступления.

Прибыв к дому и войдя через небольшую калитку в маленький внутренний дворик, я с сомнением посмотрел на чердак, потом закрыл калитку и поднялся на второй этаж, а оттуда, по приставной лестнице, вскарабкался на самый верх. Там находилась одна из моих лабораторий, где было всё, что нужно, чтобы нагревать, дистиллировать, резать, молоть и перетирать в порошок, но не было ровным счётом ничего для поднятия тяжестей.

Наступил вечер, а я по-прежнему сидел перед тележкой со Спиралью весь в печали, пытаясь придумать, как затащить её на свою верхотуру, помня о том, что даже из неглубокого колодца её было никак не поднять.

С очередным вздохом я взглянул на неё и подумал: «Как же тебя такую увесистую поднять наверх?» И тут я заметил, что колёса тележки уже не выглядели сдутыми. Напротив, они даже как будто немного подпрыгивали, точь-в-точь как предметы в сарае. Я поднял голову и чуть откинул её назад, размышляя: «А что, если ты и сама туда сможешь подняться?»

И вновь я услыхал позвякивание маленьких стеклянных колокольчиков, как журчание маленького водопада или тихий кристальный смех. После чего Спираль воспарила в воздух вместе с верёвкой, мешком и всем прочим, покачиваясь и закручиваясь вверх. Я тут же понял, что всё это время она просто-напросто, хоть и очень мило, надо мной потешалась — как шаловливый малыш, который бросает ложку на пол и ждёт, что взрослые её поднимут. Я схватил Спираль и всё остальное одной рукой и в некотором раздражении потопал на балкон второго этажа, откуда вновь поднялся по приставной лестнице на чердак. При этом у меня было ощущение, что она словно тянет меня наверх. Как если бы я нёс в руках надувной шар, а мои ботинки шли по ступенькам сами собой…

Оказавшись на чердаке, где было просторно и холодно, я зажёг единственную лампочку, которую смог здесь установить, и опустил мою гостью на сундук, который был мне вместо стола.

При этом я не удержался и подумал: «Но почему же ты мне раньше не сказала, что можешь летать, а заставила меня вывернуться наизнанку, чтобы вытащить тебя из ямы и транспортировать по бездорожью?» Что-то звякнуло, раздался тихий смешок, чуть тёплый воздух взъерошил мне волосы и коснулся моего лица: «Ты ни о чём меня не спрашивал, поскольку думал только об одном — как вытащить меня из моего гнезда. Я просто не хотела портить тебе удовольствие…»

Так вот какой характер был у моей новой подружки, только что народившейся в наш мир. Она играла с гравитацией, как и с любой другой формой, оказавшейся поблизости… Но каким же в этом случае был радиус её действия?

Я взялся измерять пространство — просто ставил разные вещи тут и там и просил их подвинуть. Оказалось, что в пределах нескольких метров реакция была мгновенной, и она воздействовала на всё подряд. На расстоянии четырёх или пяти метров она перемещала только те предметы, на которые я указывал, а также всё, что находилось в метре от них, тогда как остальные вещи оставались неподвижными.

В последующие дни, вооружившись весами, я стал замерять изменения, которые она вызывала в разных вещах. На расстоянии десяти метров она могла трясти и даже поднимать предметы весом в несколько килограммов. Если же они были тяжелее, то весы показывали, что их вес уменьшался на два килограмма. На расстоянии двадцати метров она могла двигать предметы весом не больше двухсот грамм. Я с удовольствием предавался всем этим экспериментам и сделал массу записей, которые в будущем могли оказаться небезынтересными.

Тем временем Особь быстро развивалась. Наши диалоги и наша дружба — даже осмелюсь сказать «симбиоз» — неустанно росли. Мы снова стали экспериментировать с большими расстояниями: от чердака до дороги, которая шла через площадь, а также на участке дороги между лавкой мясника и дальним концом улицы Виа Торино. Порой мы чуть подталкивали прохожих, а после внезапного снегопада я попросил пару мальчишек прийти на площадь с санками. Конечно, они пытались возражать, что площадь абсолютно ровная…

Я стоял на своём, и один мальчишка, пожав плечами, всё же согласился. Я попросил его чуть подождать и помчался к себе на чердак. Вскоре после этого санки задвигались, разгоняясь всё быстрее и быстрее под изумлённый смех мальчугана. Когда расстояние увеличивалось, разгон уменьшался, зато в нашу сторону санки мчались с ускорением.

На мемориальной Площади павших героев в ту пору было очень скользко.

7 февраля 2011 г.

История третья - Вверх-вниз

Чердак в доме моих родителей был очень приличных размеров, и оттуда можно было попасть в чердачные помещения всех остальных домов в старой части деревни. Я слыхал, что во время Второй мировой войны ими пользовались молодые мужчины, тайком перебиравшиеся с крыши на крышу, спасаясь от вербовки в немецкую армию и фашистскую гвардию.

Теперь же этот чердак был моим маленьким царством, и один из его углов был заставлен интересными и любопытными вещами, среди которых были ящики, сундуки, старый пожарный шлем и много-много пыли. Открытый всем ветрам, холодный зимой и освежающе прохладный летом, этот чердак был моей лабораторной площадкой и полигоном для экспериментов.

Взяв толстый канат, намотанный на старый блок, я стал раскручивать его и укладывать на пол — прямо над своей спальней этажом ниже. Начав с середины, я постепенно разматывал его по часовой стрелке. В Книге Спиралей я видел и читал, что и как нужно делать: как «зарядить» верёвку, как приготовить жидкость, в которую её нужно будет потом окунуть, каким должно быть расстояние между витками спиралей и так далее… Спир (как я её теперь называл) тихонько пульсировала, но когда я закончил все приготовления, то вдруг заметил, что примерно в футе от пола, на котором был разложен канат, образовался тончайший туман, ограниченный внешней окружностью канатной спирали.

Надо сказать, что за эти месяцы моя подруга сильно изменилась, пройдя несколько ступеней развития и пережив серию линек, как это бывает с креветками. Она заметно усовершенствовала свои навыки контроля и теперь могла ориентировать атомы, ну или, по крайней мере, молекулы твёрдой материи. Она также продемонстрировала мне довольно новаторским способом, как можно «продырявить воду»[7]. Эта дыра не исчезала бесконечно долго, при этом вода в ней не вращалась, а была неподвижной Спир также умела мгновенно замораживать воду, даже просто выплеснутую из стакана. Она могла сделать так, что вода падала на землю в виде льда или снега или тут же превращалась в пар. Но только когда её было немного.

Однажды я случайно разбил в спальне бутылку с водой, которая залила весь пол. Я мысленно призвал Спир инстинктивным сигналом о помощи, переживая, что мне попадёт от родителей. Вода на полу тут же зашипела и через несколько мгновений испарилась, оставив после себя идеально сухую плитку. Мне осталось лишь приоткрыть окно и выпустить пар на улицу.

Однажды я позвал своего доверенного друга, который уже не первый год ассистировал мне в отдельных исследованиях, поучаствовать в моих экспериментах. М. сидел на сундуке, потом он вскочил на ноги и объявил: «Ну вот, началось!»

Туман на канате сгустился и пополз вверх прямо по центру, подсвеченный как в спецэффектах с лазерными лучами. Он поднимался всё выше от центра круга, пока не коснулся потолочной плитки на скошенной чердачной крыше. Пульсируя и разбухая, он принял форму конуса, а точнее странной, причудливо колеблющейся волнообразной пирамиды неодинаковой плотности. Казалось, что она была вписана в некий квадрат. При этом там, где кончался туман, на полу лежала всё та же абсолютно сухая пыль.

Мой друг должен был направить изготовленную мной антенну в центр канатной Спирали, а сам я должен был медленно войти в неё особым шагом, который присоветовали мне Спир и одна из моих Книг, и переместиться «вверх-вниз», что бы это ни значило.

В предшествовавшие этому дню месяцы я открыл и протестировал несколько систем и прикладных функций Сферы, сооружённой мной задолго до того (она, кстати, всё ещё существует), чтобы увидеть что-то полезное за пределами нашего времени и пространства. Пока «сияющий туман» сгущался всё сильнее, я смотрел на Спир, счастливую и так красиво залитую светом. Я подумал, что всего пару недель назад она была бледной, пыльной, аморфной и почти в «отключке».

Действительно, после фазы открытия своих возможностей, она в какой-то момент начала потихоньку терять свою лучезарность, словно вдруг заболела. Да, я, конечно, заметил, что, когда я перенёс её в дом, она какое-то время страдала. Она стала безжизненной и менее плотной. Я чувствовал, что с ней что-то не так, и обсудил это с М. Мы долго искали подходящие решения, но практических ответов, которые могли бы изменить ситуацию, не находилось.

Прямо перед моим домом располагалась лавка мясника, и два-три раза в неделю туда приводили скот, чтобы превратить его в бифштекс. Бедным животным приходилось подниматься вверх на две ступеньки, чтобы оказаться в помещении, где за дело брался мясник. И вот однажды, когда я сидел перед Спир, подперев голову руками, я заметил, что она как бы «вспыхнула» на долю секунды, а после снова впала в тусклое свечение, становившееся с каждым днём слабее.

Глянув вниз со своего чердачного балкона, я увидел, что мясник только что привёл на бойню телёнка… и в этот самый момент Спир вдруг вспыхнула. Направив свою самодельную антенну на лавку мясника, до которой было всего несколько десятков метров, я соединил её с медной электропроводкой, служившей Спир ложем.

Через пару минут её свет усилился: каким-то образом она подпитывалась жизненной силой умирающих на бойне животных. Позднее я обнаружил, что тем самым она сохраняла активность некоторых «тонких» функций этих животных, что было им во благо. Она гармонизировала их эмоции и помогала им перейти в мир иной. В итоге она вступила в новую фазу развития, а попутно, похоже, ещё и сменила диету.

Продвигаясь в своих исследованиях, я понял, что она заимствовала энергию и у растений, ускоряя тем самым их рост. Тогда я перенёс на чердак несколько горшков с домашними растениями — самыми хилыми из всех, что были на попечении у моей матери. Больше всего среди них было маленьких кактусов. И всего за пару ночей Спир вернула их к жизни. Они перестали сохнуть и заметно окрепли. Когда я вернул их на место, мать поинтересовалась, не проклюнулся ли во мне, в числе прочего, талант садовника. Она была счастлива, что её дорогие растения так хорошо выглядят и прекрасно себя чувствуют, а не хиреют, как прежде. Впрочем, за мной и прежде такое водилось — я просто хорошенько обрезал то или иное растение, а потом помогал ему выздороветь с помощью разных целебных смесей…

Тем временем пирамида на Спирали стала менять цвет на более «зрелый» (синий индиго), о чём упоминалось в одной из Книг, и что я уже наблюдал в предыдущих экспериментах. А значит, пришло время зайти в эту туманную геометрическую форму и проследовать, начиная все движения с правой ноги, к её центру. Глубоко вдохнув, я не спеша пустился в нечто вроде танца, размышляя, что же всё-таки означает это «вверх-вниз». Ответа на этот вопрос пока не было. Что если я катапультируюсь вверх? Или окажусь в другом времени, в другом измерении? Как знать, может, я вдруг уменьшусь или смогу взлететь… Я почувствовал лёгкое головокружение в правой части головы и слегка покачнулся. Глядя под ноги, я стал как будто различать каких-то светлячков. Так бывает, если как следует зажмуриться в темноте, где-то внутри образуются всполохи света.

Спир «обдувала» мне сзади шею и затылок — я чувствовал запах не то пряной гвоздики, не то влажной после ливня или летней грозы земли.

Я сделал ещё пару шагов, и головокружение вдруг резко усилилось. На мгновение у меня перехватило дыхание, и я почувствовал, что лежу на чём-то мягком. Пространственная дезориентация быстро прошла, и я осмотрелся с лёгким беспокойством, но веря в то, что Спир не стала бы играть со мной злые и опасные шутки. Я доверял ей, как и она мне.

Издалека донёсся голос М., который что-то кричал. Наверное, он звал меня, но я не очень понимал его слова. Он искал меня, но с чего бы? Ведь я был там. Возможно, я поскользнулся, но это мягкое подо мной… я лежал в кровати. Причём, как я сразу понял, в своей собственной. Ну хорошо, Спираль ведь располагалась почти точно над моей спальней, а значит, таинственное «вверх-вниз» могло означать лишь одно… Я сделал глубокий вдох, ясно представив себе «подъём обратно», и через мгновение вместе с уже знакомым мне головокружением оказался в центре Спирали этажом выше.

М. страшно перепугался и смотрел на меня с открытым ртом и вытаращенными глазами. Лицо его было пунцовым. Я снова пошёл по Спирали, на ватных ногах, но уже в обратную сторону. Когда я вышел наружу, радужный люминесцирующий туман всевозможных оттенков стал таять на глазах, пока вовсе не исчез. Я старался выглядеть уверенно, но голос у меня дрожал, а в голове словно порхали кругами разноцветные бабочки.

М. сообщил мне, что я вдруг исчез. Оказавшись за завесой тумана, я сперва стал прозрачным — настолько, что он, казалось, мог видеть мой скелет, что страшно его напугало. Сперва он решил, что я упал на пол, что я просто поскользнулся. Однако туман был толщиной всего несколько сантиметров, поэтому будь я там, он бы меня видел… Он заметил, что в том месте, где я только что стоял, туман как будто стягивается к центру, как направленный внутрь взрыв. А затем он исчез, как если бы его и вовсе не было… М. вскочил на ноги и закричал, выронив из рук антенну, но меня нигде не было… Вскоре я опять появился, вместе с лучезарным туманом, струившимся спиральными витками из самого центра Спирали. Как бесшумный взрыв.

Я рассказал М., что произошло, и предложил ему испытать то же самое. В тот раз он отказался, но после просил меня об этом, просил неоднократно, однако мимолётное мгновение было упущено, и мы всегда идём другим путём…

Мы с М. и десятками наших друзей провели ещё много разных экспериментов, сеансов левитации, дематериализации, вызывания духов и прочего, собрав огромное количество данных и свидетельств, которые ещё дадут о себе знать…

13 февраля 2011 г.

История четвёртая - Розыгрыши и открытия

Книги из Сундука «наведывались» регулярно — много лет я восстанавливал воспоминания, реминисценции и эмоции, благодаря которым вновь узнал то, что позабыл по пути к этой жизни. В этом параллельном временном существовании я путешествовал налегке, но что всегда поражало меня, и к чему я никогда не привыкну, так это встречи с теми же людьми. С любимыми прежде людьми и потерявшими память друзьями, которых я — в иных телах — впервые и снова здесь вижу.

Узнают ли они меня? Готовы ли будут вновь принять на себя обязательство — Клятву, превосходящую грани существований, или, полностью утратив память, пройдут мимо и пойдут себе дальше? Предадут ли слово, истово рождённое другими устами, лицами, мыслями, историями, испытаниями и так далее?