Девятый E-Book

Сергей Лукьяненко

• Herausgeber: Neoclassic
• Kategorie: Fantasy und Science-Fiction
• Serie: Книги Сергея Лукьяненко
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 350

Veröffentlichungsjahr: 2026

Beschreibung

В этом мире космические истребители сражаются над кольцами Сатурна, а иное человечество отстаивает своё право на жизнь. Здесь ангелы могут почти всё, кроме как прочитать человеческие мысли. А мёртвые пилоты воскресают вновь и вновь, но не способны состариться. Это книга о доброте и жестокости, прошлом и будущем, вере и неверии, Боге и Вселенной, разуме и глупости. В общем обо всём том, о чем лучше не писать.

Leseprobe

Сергей Васильевич Лукьяненко Девятый

© С. Лукьяненко, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Разве не знаете, что мы будем судить ангелов,

не тем ли более дела житейские?

1 Кор. 6:3

Пролог

Здесь нам не Юпитер.

Здесь всё иначе.

«Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка – спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно.

Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо.

– Каппа-один, жду доклад, – раздался голос Эриха.

– Синий-два… – Я запнулся. – Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю.

– Так чего ждёшь? – раздражённо поинтересовался Эрих. – Давно кровью не потел?

Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит.

Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх.

– Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», – отрапортовал я.

Искин вычленил команду. По экранам пробежали символы активировавшихся цепей. Я шевельнул пальцами, подтверждая сброс, – и четыре активные мины выскользнули из отсеков «стрекозы». Развернув истребитель, я стал по дуге уходить от Кольца – не на форсаже, чтобы не терять лицо, но и не мешкая.

В системе Сатурна всё иначе. Магнитосфера тоже зверская, но слишком много операций приходится проводить вокруг Кольца, внутри гигантского бублика, заполненного частицами высоких энергий. Да и база расположена на Титане, а это вовсе не спокойная Каллисто. Поэтому защитная пена – обязательный атрибут любого вылета, а вместо ботов с щенами мы обычно экипированы «шипами», самонаводящимися термоядерными минами. Битвы чаще идут дистанционно, мы минируем зоны действия противника, а противник пытается подловить нас.

Наши истребители – те же самые «пчёлы», но здесь их называют «стрекозами», тяжёлые «осы» – «оводами», командирские «шершни» – «шмелями». Странно, но штабной «жук» и корабль наблюдения «бабочка» свои названия сохранили.

Вместо понятной цветовой схемы эскадрилий тут принят греческий алфавит. «Альфа», «бета», «гамма», «дельта», «эпсилон», «дзета», «каппа»… Спросите, а где же «эта», «тета» и «йота»? Да нигде! Выбросили, чтобы с «дзетой» не путались в радиопереговорах, перешли сразу к «каппе».

Взлётку здесь называют «стартом», сосок для подачи воды и пищи – «соской», умников – «головастиками», дитячество – «стоком»… В речи английских слов больше, а русских и китайских меньше.

Здесь нам не Юпитер.

– Каппа-два. – Это был Гиора. – Встреча в шестой отмеченной точке. Добираемся раздельно.

Вот и ещё одно отличие от системы Юпитера. Здесь эскадрильи чаще действуют разрозненно, а не группой, собираясь вместе лишь перед выполнением задания. Наверное, это связано с частым использованием космических мин; влетев в опасную зону, эскадрилья может мгновенно погибнуть вся целиком.

– Искин, проложи курс, – велел я.

– Каппа-два, – опять встрял Гиора. – Вводная: искины поражены радиацией, прокладываете курс вручную.

– Каппа-один, принято, – сказал Эрих.

– Каппа-три, принято, – подтвердила Анна.

– Каппа-четыре, выполняю, – мрачно ответил я.

Формально командиром эскадрильи является Эрих. Но по факту управляет всем Гиора. Он командир первого крыла (спасибо, что хоть крыло тут не переименовали), но сегодня летает с нами. Принимает экзамен, так сказать. Решает, допустить нас к полётам или нет. По его щекастой ухмыляющейся физиономии и ровному голосу невозможно понять, доволен он нами или нет. А ещё Гиоре почти двадцать один год, он уже не подросток, а мужчина. Не погибал ни разу, живёт в своей первоначальной тушке!

Мне кажется, что Эрих воспринимает этот факт как личное оскорбление.

Пока «стрекоза» шла по траектории ухода, наращивая скорость, я вывел на экран шестую точку и стал рассчитывать курс. Наверняка Гиора слушает всё, что мы говорим, даже с отключенной связью, и контролирует использование искина. Так что придётся постараться.

А у меня ко всему даже альтера нет.

Точка шесть была на орбите Мимаса – не очень большого спутника с очень большим кратером, из-за которого он напоминал «Звезду смерти» из старого фантастического фильма. Я вывел на навигационный экран позицию спутника, посчитал несколько вариантов курса… Хорошо ещё, что Гиора не дал вводные о полном отключении компьютера.

В системе Юпитера расчёт занял бы у меня минут пять, за годы службы орбиты отложились в памяти так, что я всегда знал, где примерно находится тот или иной спутник. Здесь, в системе Сатурна, я провёл всего месяц, и приходилось постоянно подглядывать в навигационные таблицы. Так что работу, которая у искина заняла бы секунд десять, я выполнял четверть часа.

Путь к Мимасу, даже с максимально доступным «пчеле»… тьфу, «стрекозе» ускорением, занимал шесть часов. Это ещё ничего, это ещё терпимо.

Я проложил траекторию, задал контрольные точки, моменты коррекции, а потом запустил двигатели на разгон. Костюм раздулся, отжимая кровь к голове – по приборам истребитель разгонялся со скоростью больше трех «жэ».

Всё здесь не так.

База такой же конфигурации, но некоторые помещения поменяли местами. Окраска стен другая. Запах другой. Еда другая. Пилоты иначе себя ведут, и дело не в том, что мы не знакомы, они как-то по-другому ко всему относятся.

А самое главное – они воюют иначе! Нет никаких яростных схваток, есть долгие перелёты, скрытные установки мин, очень редко – обстрелы ракетами с дальних дистанций.

Если служба у Юпитера – это как игра в регби или хоккей, со стремительными проходами и силовыми схватками, то здесь какой-то унылый кёрлинг. Запустил мину, проследил траекторию, подправил, если что…

Зато и умирают пилоты куда реже. Процентов семьдесят – парни и девушки старше восемнадцати (ну, на самом деле мы все старше двадцати, только тела, в которых мы возрождаемся, – детские). И живут они совершенно иначе. Обычно парами, никто на это косо не смотрит. Ходят в бары, пьют там пиво, а то и чего покрепче (у нас не больше десятка пилотов получило такую привилегию). Тусят с персоналом вовсю. Дружат с морпехами и головастиками, а порой ссорятся и устраивают потасовки… На губе всё время кто-то сидит, но зазорным это не считается. Над теми, кто умер и возродился в дитячестве (здесь их называют «инфантами»), откровенно насмехаются.

Если это взрослая жизнь, то не очень и хотелось.

Датчик присутствия пискнул и завёл свою песню: «Пи-пи, пи-пи-пи, пи-пи, пи-пи-пи». В пространстве поблизости кто-то есть – или ангел, или демон.

– Каппа-один, – немедленно сказал Эрих. – Ищем. Не отвлекаемся.

Датчик сменил тон: «Бом-бом-бом. Бом-бом. Бом-бом-бом».

– Каппа-один, – мрачно произнёс Эрих. – Наблюдаю разрушителя и четырёх повелителей тьмы. Падшие на расстоянии сорок тысяч, сопровождают конвой. Вонючек не фиксирую.

– Каппа-два, – сказал Гиора. – Вонючки – это у вас. У нас – тварики.

– Твариков не наблюдаю, – ледяным тоном подтвердил Эрих. Точнее – хотел бы сказать таким тоном, уверен. Но Эрих в дитячестве, как и все мы, нашим тушкам по двенадцать лет, а ледяным голосом в таком возрасте сможет говорить разве что снеговик.

Так что Эрих пропищал свою фразу тоненьким и ещё не начавшимся ломаться голосом. И он сам это понимал.

– Каппа-два, – продолжал Гиора. – Как мы поступим?

– Передаём информацию на Титан. Следуем прежним курсом, продолжая наблюдение.

– Верно.

Некоторое время мы летели в тишине. Я разглядывал на экране отметки падших, плывущих перед кораблями конвоя. Я знаю, что в этих огромных кораблях – водород из атмосферы Сатурна. Я знаю, куда его везут – к точке вблизи Юпитера, где конвои ангелов и падших, отбросив на время вражду, выливают (да, именно выливают) жидкий водород в вакуум. А там, вопреки нормальным законам физики, газ формирует трехсоткилометровый вращающийся диск.

Зачем?

Спросите что-нибудь полегче.

Почему у планет-гигантов ангелы и падшие лупят друг друга изо всех сил, а на космической стройплощадке игнорируют и работают вместе?

Тоже не знаю.

Возможно, мы единственные из людей, кто видел эту исполинскую небесную грампластинку. А может, про стройку давным-давно известно всем тем, кому положено. Нам, мёртвым пилотам, о таких мелочах не сообщают, наше дело – воевать на орбитах мёртвых планет.

Я потянулся к соску… ах, простите, соске. Попил водички. Потом похлебал овсяного киселя с клюквой. Его мало кто любит, а мне нравится.

Кабина истребителя. Маленькая, а если вы любили прятаться в шкафу, то даже уютная. Есть одно кресло, на нём противоперегрузочный костюм, который подгоняется под наши тела, пережимает сосуды при разгоне и маневрировании, согревает и охлаждает, впитывает выделения – в общем, это такой высокотехнологичный подгузник с массой дополнительных функций.

Над головой – фонарь кабины, до него можно дотянуться рукой, он из ячеистого титана, похожего на прозрачные пчелиные соты. Каким образом титан сделали прозрачным, я не знаю, но это именно окно, а не экран.

Экраны повсюду: впереди, по бокам, даже под ногами есть небольшой экран.

Если выбраться из костюма, что все мы периодически проделываем, то можно вытянуться. Пока ты в дитячестве – даже в полный рост. Но вот Эрих, когда был почти взрослым, встать бы уже не мог, хотя он и невысокий.

Я ещё некоторое время наблюдал за падшими. Потом стал смотреть на Сатурн и Кольцо.

Сатурн, на самом деле, совсем не такой впечатляющий, как Юпитер. Он серовато-жёлтый, почти однотонный, опоясанный кольцевыми вихрями, но почти без ураганов вроде Красного пятна на Юпитере. Только на северном полюсе Сатурна вращается гигантский ураган-шестиугольник, пронизанный молниями и северными сияниями. Но из нашей позиции полюс видно плохо.

Само Кольцо красивое, чего уж тут. Выглядит внушительно, будто твёрдое. Даже трудно поверить, что оно на самом деле толщиной всего в десяток-другой метров.

Что, не знали? В кино отважные пилоты проносятся сквозь кольца планет-гигантов, расстреливая камни из лазерных пушек и уворачиваясь от мчащихся валунов. Кольца огромные, толщиной в десятки, а то и сотни километров… Ну так это кино. А на самом деле для такого приключения надо как дураку помчаться внутри Кольца, а не над или под ним! Если рискнуть и пронестись сквозь Кольцо, то вполне может и повезти не врезаться ни в сантиметровый кристаллик льда, ни в десятиметровый валун.

А уж если не повезёт, то на космических скоростях тебя убьёт и кубик льда.

– Эскадрилья каппа! – голос Гиоры был суровым и встревоженным. – Приказ базы! Немедленно атаковать падших! Вводная: между нами и падшими вероятны минные поля.

– Каппа-один, – немедленно ответил Эрих. – Действуем по готовности. Сосредотачиваемся на разрушителе.

– Каппа-два, – встрял Гиора. – Это так у вас принято воевать? Без чёткого плана?

– Каппа-один, – сказал Эрих. – Каппа-два, объявляю вам взыскание за постороннюю болтовню в боевой ситуации.

Гиора фыркнул и захохотал.

Я тем временем разворачивал истребитель. Даже на максимальном ускорении нам придётся догонять падших больше часа, прежде чем мы сможем открыть огонь…

Да что за чушь, что нам хотят доказать?

Только у Эриха есть запасная тушка, да и то на Каллисто. Если он погибнет – его отбросит туда.

А мы с Анной просто погибнем. Клоны у нас слишком малы, чтобы их мозг смог принять сознание через квантовую связь. В лучшем случае забудем, кто мы такие, как случилось с Хелен…

– Каппа-два, – продолжал тем временем Гиора. – Фиксирую сигнатуры твариков на хвосте.

Мы все видели вражеские истребители, возникшие ниоткуда. Датчик присутствия верещал что было сил: «Ту-ту-ту-ту-у! Ту-ту-ту-ту-у!»

Я щёлкнул пальцами, отключая датчик. Всё было просто и понятно.

Разделённые тысячами километров, движущиеся по огромным дугам, мы были зажаты между падшими, твариками и Кольцом. У нас не было никакого шанса не то что победить, но даже и сбежать.

– Каппа-один. Врассыпную, уходим, – сказал Эрих.

Он был ближе всех к Кольцу и сделал то же, что сделал бы в такой позиции и я. Через пятнадцать минут, когда тварики дали первый, пристрелочный залп, Эрих набрал максимальную скорость и пошёл сквозь Кольцо. Он запустил лазер в защитном импульсном режиме и открыл огонь из кинетики, расстреливая пространство перед собой пакетными зарядами.

Вообще-то бывший командир второго крыла такой везучий, что я даже удивился, когда, проходя через двадцатиметровую плоскость Кольца, его «стрекоза» полыхнула кроваво-красным и исчезла с экранов.

– Вот так оно обычно и бывает, – мрачно прокомментировал Гиора.

– Анна, сквозь не пройдём, – сказал я.

Мы с ней были дальше от Кольца, и у нас оставались ещё какие-то варианты. Два повелителя тьмы отделились от конвоя и поплыли нам навстречу, окружённые тускло-зелёным ореолом.

– Двигаюсь над Кольцом, попытаюсь нырнуть в щель Килера, – сказала Анна.

Её истребитель стремительно тормозил и ложился на курс параллельно Кольцу.

– Ребята, для меня было честью служить с вами, – сказал Гиора проникновенно.

– Пошёл ты… – откликнулась Анна.

Следующие две минуты она красочно описывала все маршруты, которыми должен следовать Гиора. Поверьте, анус дохлого слона был самым скучным из всех.

Её истребитель уничтожил повелитель тьмы. Он был так далеко – здоровенная фигура, похожая на человека с крыльями, – что я ничего не ожидал. Как и Анна, наверное. Повелитель тьмы снизился до самого Кольца, может быть, даже коснулся его, оптика истребителя таких деталей не покажет. И что-то сделал, вроде как топнул ногой по несущимся камням.

У падших другие отношения с физикой, как я уже говорил. Ему не снесло ногу, а вот по камням понеслась, перескакивая через пустоту, ветвистая синяя молния. Она догнала «стрекозу» Анны, окутала – и дальше истребитель летел уже мёртвый, не подавая сигнала.

– Каппа-два на связи, – любезно обозначился Гиора. – Такие номера только повелители тьмы откалывают. Можно сказать, их фирменный приём.

Я молчал.

Я пытался увернуться от настигающих сзади ракет, уйти подальше от повелителей тьмы и не слишком приблизиться к Кольцу.

И у меня почти получилось.

– Минное поле, – сказал искин.

Передний экран покрылся рябью оживающих мин, посеянных врагами над Кольцом. Мины выходили из маскировки, включали двигатели и неслись к истребителю. Я летел прямо им навстречу, и даже «жук» с его куда большей тягой не успел бы тут отвернуть…

Ну и я не успел.

Экраны полыхнули белым, и наступила тьма.

– Твою мать, Гиора! – закричал я. – Это нечестно, не бывает такой невезухи!

– Ещё как бывает, – сказал Гиора назидательно.

Включилось слабое аварийное освещение.

Я разблокировал фонарь, дёрнул рычаг. Фонарь с шипением открылся, дохнуло воздухом – чуть более свежим, чем внутри тренажёра.

Расстегнув костюм, я встал и высунулся из кабины до пояса. В тренировочном зале базы Титан стояли четыре «стрекозы», точнее, симулятора «стрекоз», два симулятора «оводов» и один – «шмеля». Ближняя стена была прозрачной, за ней виднелся зал управления. Две молодые девицы сидели за пультом, пили кофе и посмеивались, глядя на меня.

Клацнули и открылись ещё две кабины. Из одной высунулся Эрих – тощий, белобрысый, взъерошенный и злой. Из другой – Анна. Она помахала рукой Эриху, потом мне. Достала белую сорочку, нырнула в неё и лишь потом стала выбираться из кабины.

Я спустился обратно в кабину и натянул шорты. Странно, но на Каллисто никто из нас не стеснялся наготы, забираясь в истребитель или выбираясь из него. Мы и в душевых мылись вместе. Это всё было… ну, как-то неважно. Мы были одной семьёй.

А вот здесь мы в лучшем случае в гостях. И я не хочу, чтобы эти девушки из персонала видели меня голым, да ещё и таким… мелким.

Спрыгнув с крыла (тренажёр копировал «стрекозу» вплоть до деталей, даже макеты ракет подвешены), я в пару прыжков приблизился к четвёртой «стрекозе». Сила тяжести на Титане была привычная, почти как на Каллисто. Я несколько раз стукнул по кабине снизу, будто Гиора мог меня услышать.

– Кого ищешь, паренёк? – раздалось из-под потолка.

Я повернулся.

Ну конечно!

Стал бы Гиора сутки сидеть в кабине тренажёра! Он стоял в зале управления, за спинами девушек, пил пиво из бутылки и улыбался.

– Могли бы ещё потренироваться, – сообщил Гиора через громкую связь. – Но у меня дела, да и так всё ясно.

– И что вам ясно? – выкрикнул Эрих с вызовом. Это в кабине истребителя мы все «на ты».

– Может, у Юпа вы и молодцы-красавцы, – сказал Гиора. – Но у нас, у Сатурна, так летать нельзя!

Он сделал ещё глоток и поставил бутылку на стол. Тягуче произнёс:

– Будь у вас тушки, поучились бы в реальных полётах. Но в вашей ситуации… Отдыхайте, детки. Завтра идите к начальству, пусть оно решает, куда вас пристроить.

– Зараза, – тихо сказала Анна.

Гиора, конечно, был тот ещё тип. Но…

– Он прав, – сказал я. – У нас нет тушек.

У Эриха и Анны они остались на Каллисто, мы даже не знаем, сработает ли воскрешение на таком расстоянии. Мы – сбитые лётчики.

…А ведь месяц назад всё начиналось почти хорошо!

Глава первая

Между Юпитером и Сатурном лежит бездна. Солнце в четыре раза ближе к Земле, чем Юпитер к Сатурну, даже при их максимальном сближении.

Я висел внутри левого обзорного купола. За спиной меня ожидало открытое кресло первого пилота, но сейчас, в невесомости, в нём не было нужды.

Обзорные купола в рубке «жука» выдаются вперёд, придавая штабному кораблю характерный пучеглазый облик. Из-за этих фасеточных куполов, за которыми торчат стволы лазерных излучателей, да ещё четырёх раскрывающихся крыльев-теплообменников сверху, корабль и получил своё название. Со стороны он и впрямь похож на майского жука, особенно когда реактор работает и крылья раскрыты.

Я смотрел в пустоту.

Нет, наверное, в Солнечной системе более ужасающего места, чем бездны между двумя планетами-гигантами. От Земли до Марса не так уж и далеко, да и Солнце там куда ярче. Между Марсом и Юпитером лежит пояс астероидов – о, конечно, он совсем не похож на мультяшную суету из несущихся одна за другой скал, но всё же… А вот начиная с Юпитера, расстояния обретают иной размах.

При нынешнем расположении планет (весьма удачном) нам предстояло преодолеть миллиард километров пустоты. По меркам Вселенной – ничто. По человеческим – вечность. Если бы человек мог преодолеть этот путь пешком, он шёл бы тридцать четыре тысячи лет. Это весь срок существования человеческой цивилизации – от пещерных времён и до наших дней.

Немного самонадеянно считать, что мир таких размеров, с септиллионом звёзд и планетных систем, был сотворён ради человека, верно?

Но, по крайней мере, я могу им любоваться.

Тьма, усыпанная звёздами. Говорят (сам я могу опираться лишь на обрывки воспоминаний настоящего пилота Святослава Морозова), что с Земли звёзды не так красивы. Атмосфера рассеивает и размывает цвет, Сириус и Вега из голубых становятся бело-голубыми, Бетельгейзе из яркой оранжево-красной звезды превращается в бледно-красную, и даже пылающий, будто рубин, Антарес становится тускло-багровым. К тому же многих звёзд с Земли просто не видно.

Передо мной разлилось звёздное море. Голубые, белые, жёлтые, оранжевые, красные, не мерцающие, пылающие ровным чистым огнём звёзды. Яркая желтоватая точка – Сатурн. С такого расстояния невооружённым глазом колец не увидишь, но я знал, где его искать.

Бесконечность.

Смертельная и прекрасная пустота.

Когда люди осознали размеры Вселенной, вышли в космос, увидели планеты у чужих звёзд – вера в Бога стала уделом тех, кто умирает и готов схватиться за любую соломинку. И политиков, конечно, потому что любая вера – отмычка, взламывающая разум.

Но потом на Землю пришли ангелы и демоны. И всё снова смешалось.

Мне двадцать лет. Я выращенный на Луне клон земного пилота Святослава Морозова, он – моя основа. Нас таких около тысячи, мы созданы из живых клеток или мёртвого праха, среди нас есть те, чьи основы поднимались в воздух в самом начале двадцатого века, те, кто сражался друг с другом в Первой и Второй мировых войнах, дрался в небе Вьетнама, Кореи, Египта и России, своими глазами видел пришествие ангелов и демонов.

Мы – мёртвые пилоты.

Мы сражаемся на стороне Ангельской иерархии у Марса, Юпитера и Сатурна. Мы гибнем, а квантовая запутанность переносит наше сознание в тушку следующего клона. Раз за разом мы откатываемся в свои двенадцатилетние тела, рисуем на пятке следующего клона новую цифру и идём воевать. У меня на левой подошве полустёртая цифра «8», это означает, что я умирал уже семь раз.

Наша психика издёргана сменой тушек и гормональными перепадами, тела страдают от слабой силы тяжести и лучевой болезни. В нашем сознании сформирована вторая личность, альтер – собеседник и помощник. Иногда это счастье, а иногда проклятие. Наши лучшие друзья – щены, такие же бессмертные собаки, пилотирующие боевые боты. Мы защищаем Землю, которую не помним. А может, и не защищаем, может быть, Земля откупилась нами, выплатила дань Ангельской иерархии.

Да, ещё мы любим мороженое, мультики и компьютерные игры – как дети.

Зато я влюбился в ангела.

И болтаюсь сейчас в рубке угнанного с Каллисто штабного корабля «жук» на пути от Юпитера к Сатурну.

Впереди ещё долгий путь, и я могу наслаждаться тишиной и красотой межпланетного пространства.

– Не буду я этого делать в кровать!

Я зажмурился что было сил. Голос Хелен, донёсшийся из жилого отсека, был хоть и тихий, но до невозможности дитячий и от этого пронзительный. Почти все пилоты, возродившиеся в новом клоне, говорят пискляво, да и ведут себя как малолетние придурки. Мы это называем «дитячеством». Мерзкое слово, но поверьте, само состояние ещё хуже!

Но с Хелен случай особый. Она, мой приятель Джей Робинс, ну и я сам попали под странное излучение, которым падший престол Соннелон ударил по серафиму Иоэлю. С этого всё и началось.

Нас с Джеем стали накрывать странные приступы, в которых мы попадали в сознание своих земных основ. Не знаю, как Джей, а я даже могу чуть-чуть влиять на поступки основы (что, в общем-то, совсем уж ни в какие ворота не лезет).

А Хелен после гибели и воскрешения стала совсем другой. Теперь у неё сознание её основы, которая жила в Лондоне в начале двадцатого века. Понимаете?

– Это не кровать, Хелен! – донёсся громкий шёпот Анны. – Это… такой скафандр. Для сна, отдыха… и всяких разных дел.

– Только маленькие невоспитанные дети делают это в кровать! – фыркнула Хелен.

Думаю, Анна понимала, что мы в рубке их слышим. А Хелен вряд ли.

– Тогда давай воспользуемся той штукой? – терпеливо спросила Анна.

– Но тут же нет дверей! Вдруг мальчики войдут?

Меня дёрнули за ногу. Я повернул голову, посмотрел на Борю. Мой бывший альтер, заполучивший тушку пятилетнего клона, напрягся, подтягивая меня вниз. Сам он цеплялся ногами за кресло и старался изо всех сил. Масса в невесомости никуда не девается, усилия приходится прилагать.

– Свят, надо что-то с ней делать! – сказал Боря. – Объяснить ей, как устроен мир!

– Анна старается. Терпи, ей трудно. Она ведь стала настоящим ребёнком, к тому же древним.

– Викторианская Англия, тоже мне древность, – фыркнул Боря. – А как ты думаешь, она когда-нибудь научится пилотировать истребитель? Хелен была хорошим пилотом… А если её посадить в кресло пилота, она может что-нибудь вспомнить? А если её напугать? Закричать в ухо, когда спит? А давай…

Когда наши разумы существовали в одном теле, Боря был лишь спокойным голосом в моей голове. Наблюдателем, аналитиком, советником. Наш психолог, Инесса Михайловна, говорила, что в моём случае альтер отвечает за анализ ситуации и её всестороннюю оценку. В общем-то Боря и впрямь был голосом разума, другое дело, что я его не всегда слушал.

Но когда альтер обрёл собственное тело, пусть и списанное, пятилетнее, он изменился. Теперь разумных советов от него было не дождаться. Ему хотелось действовать, а не думать. Двигаться, говорить, спрашивать. Дитячество, одним словом!

Не понимаю, как вообще люди ухитряются воспитывать детей, а не убегать от них на край света, как только те начинают задавать вопросы!

– Боря, уймись, – пробормотал Эрих, спящий во втором кресле. – Уймись, а? Разбудил, мелкий… пшёл вон…

– Пошли. – Я толкнул Борю в направлении люка. – Эй, девочки, можно?

– Можно, – откликнулась Анна.

Вслед за Борей я вплыл в основной отсек. В те дни, когда «жук» выполнял свою обычную работу летающего штаба, здесь, у огромного экрана, находились старшие офицеры. Расстояния в космосе такие, что даже взрослым, лишенным возрождения, приходится порой вылетать ближе к полю боя.

Девчонки как раз висели у экрана, который показывал древний мультик про Питера Пэна. Бедолага Хелен, которая читала книжку ещё когда та была модной новинкой, с восторгом смотрела мультфильм.

Как бы там ни было, но адаптировалась она быстро. Не понимала в происходящем ничего, точнее – нафантазировала себе какую-то дикую сказочную версию происходящего. Но искренне радовалась невесомости, конфетам, мультфильмам, возможности спать и просыпаться когда захочешь. Единственное, что вгоняло её в шок, – это сложности пользования туалетом и то, что из одежды мы носили только трусы, бедняжка без конца повторяла, что «мы же воспитанные белые леди и джентльмены, а не дикари!» Сама Хелен не вылезала из ночной рубашки, достающей ей до пят, хотя в невесомости это было крайне сомнительное решение.

– Святослав, вы не откажетесь посмотреть со мной это замечательное представление? – с надеждой спросила девочка. Видимо, с помощью Анны мучившая её бытовая проблема была решена.

Смотреть древний мультфильм в десятый раз за неделю я не был готов. Так что покачал головой и, оттолкнувшись от переборки, подлетел к Эле.

Серафим Иоэль продолжала спать.

Или правильнее сказать «бывший серафим»?

Кем она всё-таки была и в кого превратилась, уничтожив разом и падшего, и ангела?

Я осторожно поднёс ладонь к её лицу. Почувствовал тепло дыхания.

Да, у неё бьётся сердце, она дышит. Если осторожно вливать в рот воду или жидкую пищу – глотает.

Остались в ней божественные силы?

А может, я всё себе напридумывал, это инопланетные засланцы, а вовсе не ангелы и демоны?

Я вздохнул. Одним пальцем погладил Элю по щеке.

Очнись, а?

Никакой реакции. Может, надо как в сказках, поцеловать? Но на такое я решиться не мог.

Оттолкнувшись от переборки, я вернулся к Хелен и Анне. Сказал:

– Давай досмотрим мультик, а потом станем смотреть учебные фильмы. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Хелен, пусть и без энтузиазма.

Мы бежали с базы Каллисто после того, как на меня устроили охоту падшие. Было за что, признаю. Бежали не на Землю, хотя «жук» мог бы до неё дотянуть, – кто нас ждёт на Земле? Мы направились ещё дальше к границам Солнечной системы, к базе Небесного воинства на Титане.

Я и Боря просто паниковали. Дело тут не в падших, приказ на моё устранение, если верить Эриху, пришёл с Земли. Анна присоединилась к нам, потому что уже была арестована – за попытку защитить мою последнюю рабочую тушку, в которой я сейчас и жил. Хелен мы захватили с собой, потому что я больше не верил в доброту Небесного воинства и не ждал для неё ничего хорошего.

Почему с нами отправился Эрих, я не знал. Мы никогда не были друзьями, скорее, – наоборот, враждовали. Но как бы там ни было, мы улетели впятером и забрали с собой впавшую в кому Элю.

Собственно говоря, даже в таком состоянии она снова нас спасла. Когда командующий базы, генерал Хуэй Фэн вышел на связь с «жуком», я нагло соврал, что мы выполняем приказ серафима: перебраться на базу Титан и ожидать вместе с ней дальнейших указаний.

Формально Ангельская иерархия нами не командует. Распоряжения отдаёт штаб Небесного воинства, а им как бы руководит ООН.

Но представьте себе, что в Средние века к провинциальному европейскому епископу является всемогущий ангел и велит срочно отправить нескольких священников в дальний монастырь. Будет ли епископ спорить? А рискнёт ли высказаться против сам папа римский?

Так что Хуэй Фэн некоторое время молчал, глядя с экрана (нас разделяло уже несколько световых минут), а потом спросил:

– Ваших клонов отправить следом?

Я был достаточно взвинчен, чтобы кивнуть и сказать:

– И щенов с тушками! И личные вещи. А на моём компьютере сотрите все скачанные фильмы.

Вот так мы и отправились в систему Сатурна, где я с детства мечтал служить.

Я помылся в душевой рядом с тренировочным залом. Всё-таки сутки в костюме даром не проходят. Натянул комплект чистой формы, грузилово, вышел в комнату ожидания.

Анна и Эрих уже были здесь, сидели за столом и негромко разговаривали. Я подсел к ним, а через минуту появился и Гиора. Именно ему поручили оценить нашу подготовку.

– Ну что, юпы, ругаться будете? – бодро спросил он.

– Вы ввели в имитацию слишком много факторов, – сказал Эрих. – Отказ искина, атака падших, минное поле, вонючки… простите, тварики… с тыла.

– И разрушение твоего истребителя, – подсказал Гиора. – На деле у тебя был сорокапроцентный шанс пройти сквозь Кольцо. Это все претензии?

– У меня ещё одна, – сказал я. – Вы не были с нами в тренажёре!

– Что поделать, работа, – деланно вздохнул Гиора. – Теперь слушайте. Вы неплохие пилоты, разве что специфики нашей не знаете. Наверное, у Юпитера я тоже выглядел бы неумехой. Но это ничего не меняет! Вы не готовы к полётам, а тушек у вас нет.

– У меня есть, – заявил Эрих.

– Есть. Но все ваши тушки в дороге. Послезавтра прилетят, поместим в клонарню – можешь начать тренировки. С вами сложнее… – Гиора посмотрел на нас с Анной. – У Святослава сплошь мелочь и один семилетний клон. Он на усиленном выращивании, но зрелости достигнет через полгода. У Анны чуть лучше, но месяц-другой на доращивание уйдёт.

Гиора побарабанил пальцами по столу.

– Теперь про ваших товарищей. Хелен – она не в себе, верно?

– Сбой квантовой запутанности, – подтвердил Эрих.

– Летать не умеет.

– Мы её научим. У неё хороший потенциал.

Гиора приподнял одну бровь, но смолчал.

– А Боря? Кто он такой?

– Пилот. Тоже сбой, – на этот раз ответил я. – Возродился в пятилетнем теле. Его чуток колбасит, но он в норме.

– И какой из него пилот? Костюмы не рассчитаны на таких клопов!

– Можно поискать детские, тренировочные.

Гиора с сомнением покачал головой.

– А тушки у него имеются?

Мы молчали. Мы-то понимали, что никаких тушек у Бори нет в принципе. И что произойдёт, если он вдруг погибнет – совсем непонятно. В мою тушку перенесётся? Исчезнет? Возникнет в моей голове?

– Я тут достал полный список пилотов Каллисто, – неожиданно сказал Гиора. – Так вот, Бори нет в списках.

– Вычеркнули, – ляпнул я наобум.

– Допустим. – Командир первого крыла кивнул. – А девушка в коме? Эля, верно? Она-то кто такая?

– Это закрытая информация, – осторожно сказал я. – Обратитесь к руководству базы.

– Обращался, – кисло сказал Гиора. – Наорали и велели не лезть не в свои дела.

Я развёл руками.

Высшее руководство базы Титан было, конечно же, в курсе произошедшего и само пребывало в полной растерянности от ситуации. Пилотам ничего объяснять не стали.

– Свалились нам на голову, а мне велели пристроить вас к делу, – ворчливо сказал Гиора. – Но летают из вас только трое, и то кое-как. А ещё вы постоянно пудрите мне мозги!

– Мы хотим летать, – упрямо произнесла Анна.

– Все хотят. Давайте так… – Гиора помедлил. – Вы мне дадите хоть что-то, хоть какую-то правду! Кто вы все такие, почему на штабном корабле удрали с Юпитера к Сатурну. Тогда я постараюсь для вас что-то придумать.

Эрих посмотрел на меня и неожиданно сказал:

– Давай, Святослав. Рассказывай, что сочтёшь нужным.

Гиора уставился на меня.

Анна и Эрих затаили дыхание.

Блин, как бы мне сейчас помог Боря!

А что Боря? Он старше и умнее меня? Нет, просто собраннее. Вот настоящий Святослав Морозов, совсем уж взрослый и тёртый жизнью, наверняка нашёл бы, что сказать и как заслужить сочувствие Гиоры.

– Случилась некрасивая история, – сказал я, глядя в глаза командиру первого крыла. – Позорная… для всего Небесного воинства и многих пилотов.

Гиора моргнул.

– Если совсем коротко… там замешано несколько человек из клонарей и руководства базы.

Гиора моргнул снова.

– Открылась очень неприятная ситуация, на протяжении нескольких лет происходившая с тушками пилотов… – вкрадчиво сказал я.

Гиору перекосило. Он грязно выругался:

– Кусохтах!

Я печально кивнул.

– В результате… мы были вынуждены покинуть базу. Не можем больше там находиться. – Я покачал головой. – Понимаешь?

– Понимаю, – сказал Гиора. Встал, одернул китель. – Вот у нас однажды… – Он махнул рукой. – Думал, слухи.

– Не рассказывайте никому! – жалобно попросила Анна.

– Не стану, – пообещал Гиора. Прошёл вдоль стола. Покосился на Анну. – Я всё равно не пущу вас в патруль, пока нет тушек! Найдём достойное занятие на Титане, обещаю. Как прилетят ваши тушки – лично прослежу, чтобы их быстрее дорастили. Есть методы. Так эти ваши… травмированные… всё из-за этого?

– Даже не спрашивай, что с ними было, – сказал я.

– Не стану, – пообещал Гиора. – Всё понимаю.

В общем, разговор закончился хорошо. Гиора не стал больше допытываться, нарисовав в своей голове самые отвратительные картины произошедшего. Мы вышли из тренировочного зала и побрели к своим комнатам.

– Ну ты и ловкач, – пробормотал мне в спину Эрих.

– А что делать-то, – вздохнул я.

– Но нам всё равно сидеть на базе.

– Эрих, ты же сам с нами захотел. Зачем?

Эрих хмыкнул.

– Мы не друзья, меня ты терпеть не можешь, – продолжал я. Мы шли по коридорам, в которых горело слабенькое ночное освещение, стены казались голубовато-серыми, как на Каллисто, хотя я знал, что тут они бежевые. Если расслабиться, то кажется, что ты дома. – Ты меня вообще убил, блин!

– А потом помог.

– Ну так зачем напросился? Летал бы сейчас у Юпа…

– Ты не забыл, что мы мёртвые пилоты? – спросил Эрих. – Мне надоело. Хочу быть живым. Хочу понять, кому мы служим. Хочу узнать, что вообще творится.

– Мальчики, пойдёмте в столовку? – предложила Анна. Она нервничала от таких разговоров.

– Пойдём, – легко согласился Эрих. – Хочу кусок мяса и кофе!

Я подумал, что идея хорошая. Сок, кисель и жиденькая овсянка из соска – совсем не то, что нужно моему восьмому телу, чтобы вырасти. Ему жареной картошки и мяса хочется. Или здоровенную пиццу…

– Я с вами, – сказал я.

И в этот миг освещение в коридоре резко усилилось. Я даже глянул на браслет – утро, что ли? Нет, час ночи…

А потом раздалась пронзительная, но одновременно ликующая трель сигнала. Нет, не тревога. Всего лишь «Внимание, внимание всем!».

– Ну понеслась… – обречённо сказал Эрих.

Я его понимал. Я этот сигнал слышал реже, чем сирену общей тревоги.

Он звучит при неожиданном визите ангела на базу.

Думать я не стал, сразу кинулся бежать.

Глава вторая

Нам выделили пять комнат (нас с Борей поселили вместе) на самом нижнем, минус шестом жилом уровне. На минус первом живёт начальство, военное и гражданское, на минус втором – умники, на минус третьем – лётчики, на минус четвёртом – морпехи, на минус пятом – техники, врачи, клонари и прочий обслуживающий персонал. А на минус шестом – всех понемножку. Там изредка живут лётчики, которые хотят одиночества или рассорились с другими. Селятся техники, работающие в нижних уровнях, тут дают каюты временно прикомандированным сотрудникам. И нас тоже тут поселили.

Разницы, конечно, никакой, но какая-то обидка остаётся.

Коридор был пуст, шестой уровень вообще не заселен до конца. Наши комнаты были в самом конце, и возле дверей топтались спугнутые сигналом Боря и Хелен. Боря подпрыгивал и приплясывал на месте, дитячество, то есть «сток» по-местному, брало своё. А Хелен стояла и заламывала руки, будто в кино из старинной жизни. За время полёта мы вроде бы много чего ей объяснили, но мне кажется, что она до сих не до конца верила.

– Свят, сигнал! – тоненьким голоском прокричал Боря. – Свят!

Я не стал отвечать и не стал забегать к себе, сразу рванул дверь в комнату Эли. Нет, прибывшего ангела там не было, Эля по-прежнему лежала на кровати с закрытыми глазами, редко и глубоко дыша. Она была в пижаме, из-под которой выпирали датчики на груди и руках.

Если честно, я не стал бы спорить с врачами, пожелай они поместить Элю в лазарет. Но командующий базы, генерал Роберт Уотс, от появления серафима, пусть спящей и в таком странном обличье, пришёл в ужас и предпочёл разместить её с нами. Доктора приходили к ней дважды в день, осматривали и уходили, явно не имея представления, кто она такая и что с ней.

Я постоял в дверях, потом вошёл и сел в ногах кровати. Следом зашёл притихший Боря, за ним Хелен. И уж потом – Эрих с Анной. Боря с Хелен тоже присели на кровать, Эрих на единственный стул. Анна осталась стоять.

– Ну ты и рванул, – сказал Эрих.

– Ангел прилетел из-за вас? – быстро спросил Боря. – Из-за вас, да? Как экзамен? Вы что-то натворили? На тренажёре или в космосе? Это же сигнал «Ангел на базе»!

– Экзамен провален, мы ничего не натворили, – ответил Эрих. – Притихни, альтер. Я, кажется, понял, почему меня так Святослав бесил – ты на него дурно влиял.

– Ну извини. А твоя Оттилин на тебя хорошо влияет? – болтая ногами, спросил Боря. – Так не из-за вас сигнал?

Лицо Эриха вдруг стремительно порозовело. У девчонок часто бывают альтеры с мужскими именами, да что далеко ходить – у Анны альтера зовут Фэйт. Это ничего не значит. Но про парней с альтерами-девчонками я не слышал.

Стоп. А откуда Боря знает имя чужого альтера?

Но конфликт надо гасить.

– Сигнал не из-за нас, – быстро сказал я. – Мы завалили тренажёр, тут летать надо иначе, а мы без тушек, нас пока не выпустят в космос. И почему раздался сигнал, не знаем!

Наступило молчание, лишь вентиляция недовольно всхлипнула, уловив избыток людей в комнате, и заработала быстрее. Эля лежала в своём оцепенении, длящемся уже два месяца, Хелен переводила взгляд с Бори на Эриха, а с Эриха на меня, чувствуя повисшее напряжение. Руками она всё пыталась комкать несуществующую юбку. Убедить её ходить в «мальчишеских штанах» оказалось даже сложнее, чем пользоваться туалетом в невесомости. Анна строго посмотрела на Борю: обсуждать чужих альтеров было не принято. Но Боря, видимо, исходя из того, что не он первым начал, всё так же болтал ногами и с невинным видом смотрел на Эриха. Потом сказал:

– Тихий ангел пролетел… Чего молчите-то? Ангел даст Уотсу указания и свалит. Нужны мы…

Ангел вошёл, прежде чем он успел закончить.

Обычно ангелы просто появляются там, где им нужно, или, из вежливости, входят как обычные люди. Этот выбрал необычный способ – прошёл сквозь дверь, которая на мгновение заколебалась, словно бы рассыпавшись на миллион крошечных разноцветных точек, а потом вновь стала твёрдой за его спиной.

– …ему, – сказал Боря и замолчал.

Ангел был и похож на всех других, и разительно отличался. Так оно всегда и бывает. Лица у ангелов такие идеальные, что невозможно разобрать отдельные черты, схватываешь образ целиком. Но если собраться и начать вглядываться, то различия выплывают.

Выглядел он как мужчина, высокий, больше двух метров. Крылья то ли скрывались под свободным белым одеянием, то ли ангел не считал нужным сейчас их показывать. Глаза были серовато-жёлтыми, будто облака Сатурна. Ореол был сжат и светился вокруг ангела тонкой, почти невидимой плёнкой тёплого жёлтого света – казалось, будто светится сама кожа.

– Ангел мой, ваше совершенство… – прошептала Анна. Она единственная стояла и сейчас склонила голову. Хелен встала и торопливо сделала книксен. Эрих резко вскочил и, к моему удивлению, не подлетел вверх, а остался стоять.

Хотя чему удивляться – наши тела потяжелели, будто мы где-то на далёкой Земле. Гость менял гравитацию так, как считал нужным.

Ангел на мгновение задержал взгляд на Анне и Эрихе. Потом посмотрел в нашу сторону. И я ощутил, как меня поднимает и относит на пару шагов. Ангел всё так же молчал, только теперь он смотрел на Элю, слегка склонившись над койкой. Только Боря остался сидеть, притихнув, будто мышь под веником.

…Блин, какая ещё мышь и что такое веник?

Ангел взял Борю за плечо и аккуратно снял с кровати. Помедлил и погрозил ему пальцем.

Ну вот. Допрыгались.

– Я Кассиэль, – сказал ангел. По комнате распространился цветочный запах, резковатый и даже чуть тревожный. Я запахи помню по освежителям воздуха, но такого мне не попадалось. – Все вы, люди, были на станции Каллисто. Что произошло между серафимом Иоэлем, началом Рахаб'илем и тремя падшими?

Я обнаружил, что все повернулись ко мне.

– Мы не знаем, что произошло, – сказал я.

Кассиэль задумчиво посмотрел на меня. Спросил:

– Ты не хочешь меня приветствовать. Ты даже не назвал своего имени. Почему?

– Моё имя вы и так знаете, – ответил я. – А насколько вы совершенны и насколько «ангел мой» – неизвестно.

Сказать, что мне было страшно, – ничего не сказать. Но почему-то я верил, что это правильно. Если сейчас склонить голову и пробормотать положенные слова, то я словно кого-то предам.

– Дерзко, – сказал Кассиэль. – Но справедливо. Расскажи, что случилось, Святослав Морозов.

Гнева в его голосе не было, скорее любопытство.

– Я спас Иоэль на Юпитере, – ответил я. – За это она… он… – Я сбился.

– Иоэля больше нет, – ответил Кассиэль. – Что такое Эля, мне до конца не известно, но, раз ты дал ей такое имя и облик, и они были приняты… называй её «она».

Эрих не сдержался, шумно выдохнул.

– Она обещала помочь, – сказал я. – Когда трое падших напали на базу, я воззвал к ней.

Слово «воззвал» показалось мне самым правильным. Не «призвал», конечно, кто я такой, чтобы повелевать ангелами. И не «позвал», это как-то мелко, позвать я могу Борю, если тот в туалете засиживается.

Эрих кивнул.

– Она явилась, – продолжил я. – Позвала Рахаб'иля и велела уничтожить исток зла. А тот в ответ – ты больше не серафим, не знаю, кто ты такая… Ну тогда она раскрыла крылья…

– Далее? – спросил ангел с явным интересом.

– Исток и Рахаб'иль исчезли. Стали мелкой пылью, пыль замерцала… и всё. А Эля упала без чувств! И мы улетели с Каллисто вместе с ней, потому что на базе все спали и…

Кассиэль погрозил мне пальцем, и мой рот захлопнулся.

– Очень интересно, – сказал ангел вслух. – Рахаб'иль был честнейший из начал. Прямой и непреклонный. Слишком прямой…

Он размышлял, глядя на Элю.

– Исток зла, падший. Начало, ангельский чин… – Он замолчал. – Святослав, ответь, ты веришь, что мы ангелы и демоны?

Губы снова начали мне повиноваться.

– Не знаю, – сказал я. – Как-то мелко, если честно.

Кассиэль приподнял бровь.

– Я имею в виду – в масштабах Вселенной, – торопливо уточнил я. – Кто мы такие, чтобы с нами возиться?

– Понимаю. – Кажется, ангел развеселился. И впервые посмотрел на меня пристально.

Ощущение было, словно облили ледяной водой и выставили под вентилятор. Но я набычился и остался стоять неподвижно, глядя ангелу в глаза. Казалось, что я погружаюсь в бездонный чёрный космос, в котором горят немигающие звёзды.

– Вот даже как… – произнёс Кассиэль задумчиво.

Есть у ангелов такая неприятная манера: проговаривать свои мысли вслух, не уточняя, что именно их заинтересовало.

– Скажи, Святослав, что такое случайность? – спросил он. – Существует ли она вообще, или всё происходящее предопределено Богом?

У стоящих за его спиной Анны и Эриха даже глаза расширились от удивления. Слыхано ли такое, чтобы ангел всерьёз задавал вопрос человеку? И ждал ответа?

– Вы лучше знаете, – сказал я. – Наверное. Но если случайностей нет, то и свободы воли никакой нет, так? Значит, мы лишь марионетки из плоти, у которых пружину завели ещё во время Большого взрыва. Значит… значит, ничего на самом деле нет, ничего не важно, ничего никогда не изменится. Значит, меня на самом деле нет, это атомы складываются так, как им предначертано. И вас тоже нет. И времени нет, Вселенная – всего лишь запись, надгробная плита. И…

Я помедлил секунду, а потом всё-таки закончил:

– И Бога тоже нет.

Хелен зажмурилась и зажала рот рукой.

– О, – сказал Кассиэль. – Даже так.

– Так что я лучше буду думать, что случайности есть, – добавил я.

Кассиэль помолчал. Потом снова посмотрел на Элю.

– Что с ней? – спросил я.

К моему удивлению, ангел ответил.

– Сложно объяснить. Сложно даже понять. Слишком много всего произошло. Давай я скажу то, что будет доступно твоему разуму, – она малая часть Иоэля. Но эта часть – пята.

– Чего?

Я представил себе исполинского серафима, парящего в космосе. И его пяту. Не менее исполинскую, размером с базу.

– Как сложно говорить с людьми, – как ни в чем не бывало продолжил Кассиэль. – У вас слишком мало слов, и вы называете одинаково разные сущности. Да, она пята. Иоэль без неё не способен существовать. А она заперта в бренном теле из плоти, неспособном вместить мощь серафима.

– Хорошо, пята, так и что с ней? – повторил я. – Она уже шестьдесят четыре дня так лежит. Ей переливают жидкости и питание, но она не реагирует!

– Уничтожить исток и начало, будучи в этом теле, было непосильным трудом. – Кассиэль мельком глянул на меня и снова уставился на Элю. – Её ореол почти угас, благодать иссякла. Тело умрёт через два дня, а что будет дальше, мне неведомо.

– Вы можете ей помочь?

– Могу, но не стану, – спокойно ответил Кассиэль.

– Она же ваша! Ангельская! Она в беду попала, еле спаслась! – выкрикнул я. – Мы никогда своих не бросаем, а вы?

– А мы верим, что существует свобода воли, – строго ответил Кассиэль и укоризненно посмотрел на меня. – Всё, что нужно, чтобы прийти в сознание, было ей дано и рядом с ней. Остальное – воля Божья…

Он вздохнул, и мне показалось, что это его первый вдох за всё время. До этого он вообще не считал нужным дышать, словно воздух сам рождался в его груди. Кассиэль покачал головой и продолжил:

– Как несовершенен человеческий язык! И в то же время как хитро устроено его несовершенство!

– Вы ей поможете? – упрямо повторил я.

– Всё уже было сказано. Я не вправе помочь, вам же – спасибо за служение. Примите благодать, юные люди, – сказал ангел.