11,99 €
Mehr erfahren.
- Herausgeber: Animedia Co.
- Kategorie: Fantasy und Science-Fiction
- Serie: Дорога крови
- Sprache: Russisch
Дороги Айзека и Савьо разошлись. Айзек, прячась от учителя Мареуна и ведьмы Вларики, решает стать наёмником. Савьо же, пройдя обучение у Кеаны и узнав правду про договор целительницы и Айзека, пытается отыскать друга – что совсем непросто. Он отправляется в путь с Саламандром и Иленом в надежде, что те смогут помочь.
Приключения, опасности, война, любовь, Орден убийц и шпионские игры сплетают тугой узел вокруг судеб двух друзей. У каждого в этой истории – свои цели, а дороги войны будут сводить и вновь разводить Айзека и Савьо.
Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:
Seitenzahl: 849
Veröffentlichungsjahr: 2024
Ähnliche
Алена Трутнева
Фэнтези
Оглавление
Моему дедушке
Часть 1. Лекарь
Глава 1. Грызущий кость пёс
Лесную дорогу, узкую, в буграх вспученной корнями земли, развезло от бесконечных дождей. Солнце, изредка мелькавшее сквозь корявые ветви деревьев, не могло просушить её. Копыта лошадей увязали в чавкающей жиже, а ведущие их в поводу путники то и дело поскальзывались.
– Отвратительное место, – заметил Илен, едва удержавшись на ногах, и облачко пара поднялось вверх с его словами. – И до чего же холодно, духи леса побери!
Савьо промолчал – он замёрз и устал так, что разговор казался чрезмерным усилием. И лишь Саламандр не обращал внимания на тяготы пути.
– Похоже, духам леса надоело ворчание. И они решили выпроводить нас вон. – Магистр указал вперёд. – Лес редеет, мы почти на месте.
Лес отступил внезапно. Поваленные деревья и торчащие из земли пеньки мёртвой границей обозначали то место, где заканчивались владения природы и начиналось царство людей. Почти вплотную к ней стояли кривобокие лачуги – первые вестники недалёкого города, чуть в стороне темнели покосившиеся столбики деревенского погоста.
– Добро пожаловать в развитый мир, – буркнул Илен, обходя вонючую кучу мусора.
Полчаса под моросящим дождём – и на горизонте выросли мрачные стены. Очередной забытый богами город, для Савьо все они стали безликими и безымянными близнецами. Менялись цвета городской стражи, менялись имена наместников, но суть, укрытая за каменными стенами, оставалась прежней. И всё же город означал гостиницу, а вместе с ней и возможность провести ночь в тепле – не на земле, не в убогом подобии палатки, где не укрыться как следует от дождей и ветров, а под крышей. Пусть и в самой дешёвой комнатке, пусть и с клопами, но кровать оставалась кроватью – роскошью, которая им нечасто перепадала. Нечасто – и ненадолго. Пара-тройка дней, и магистр с учеником снова тронутся в путь – скорее всего, спешно и ночью, а Савьо старательно будет не думать о том, что они оставляли за спиной в своём бесконечном беге.
Копыта застучали по старым, выщербленным камням, впереди зияли распахнутые настежь ворота – словно пасть чудовища из старых сказок.
«Проглотит и не подавится, – мрачно размышлял Савьо, с опаской посматривая на нависающие над ними зубцы поднятой решётки. – Город – как хищный зверь, ежедневно перемалывает десятки судеб в своём безразличии. Чужая беда – всегда чужая, никто не протянет руку помощи, хоть закричись».
Лекарь оглядел снующих вокруг людей – бесконечный калейдоскоп чужих лиц и равнодушных взглядов, и нигде нет того, кого Савьо высматривал в каждом прохожем, кого без устали искал в любом городе, что встречался им на пути. Если бы только знать, жив Айзек или нет! Но целитель не мог найти следов друга, а пророческий дар Кеаны молчал. Значило ли это, что Вларика полностью подчинила себе Айзека, убив его волю и здравый смысл? Полтора года – смертельный срок для всех без исключения любовников ведьмы, никто не смог протянуть дольше. При мысли об этом сердце Савьо оплетали колючие стебли вины, но он старательно гнал от себя страх. Будь Айзек мёртв, он бы так или иначе почувствовал это, он бы узнал.
Среди толпы мелькнула невысокая фигура, с головы до пят закутанная в плащ. «Припадает на левую ногу», – невольно отметил Савьо, а в следующее мгновение уже устремился за прохожим.
– Погодите! Эй, постойте! – Савьо не составило труда догнать хромого, и он тронул его за плечо. – Айзек?
Человек в плаще обернулся. На лекаря смотрел немолодой уже мужчина с испитым лицом и бегающими глазами.
– Те чего? – хрипло поинтересовался он.
– Простите, я обознался. Принял вас за другого.
– Глаза протри, – рыкнул мужчина и поковылял прочь.
Савьо проводил его взглядом. Сколько раз, видя на улице хромого, хоть отдалённо подходящего по росту, бросался он вслед, выкрикивая заветное имя – и каждый раз ошибался. Саламандр и Илен, казалось, привыкли к причуде лекаря и не осыпали насмешками или упрёками, когда тому мерещилось знакомое лицо среди текущей мимо толпы. Савьо дорого бы дал за вести об Айзеке, но как отыскать единственного человека в бескрайнем море людей, городов и стран – не представлял.
– Заночуем здесь.
Саламандр остановил коня перед добротной таверной. У двери болталась свежевыкрашенная табличка с изображением грызущего кость пса. Боги, верно, издевались над Савьо.
Заплатив за ночлег и ужин, они поднялись наверх, в скромно обставленную тёплую комнату. Покопавшись в сумке, Савьо выудил целебную мазь, приготовленную ещё под руководством Кеаны.
– Ну давай, Илен, пора менять повязки.
Болезненно морщась, Илен стащил рубашку. На прошлом «деле» он заработал опасный удар по рёбрам. Вовремя подоспевший Саламандр спас попавшего впросак ученика, но с тех пор Савьо не покидало гнетущее чувство: смерть подобралась слишком близко, и никто не мог знать, доживут ли они до следующей зимы.
– Почему не дал исцелить себя? – бормотал Савьо, смазывая длинную красную полосу, протянувшуюся по правому боку Илена. – Однозначно всех идущих по Дороге Крови учат невообразимому упрямству.
Илен в ответ лишь ухмыльнулся.
– И правильно сделал, что не позволил, – заметил Саламандр. – Умение отвечать за собственные промахи – полезный навык. Чего не скажешь об уверенности в том, что тебя исцелят. Вредная мысль для идущего, эдак и до безрассудства недалеко.
«Дар – не игрушка. Дар – опасная вещь, не стоит разменивать его по пустякам, – твердила ему и Кеана. – Ты либо станешь зависим от него, как моя сестра, либо истощишь силы, и когда он тебе по-настоящему понадобится, не сможешь воспользоваться».
Вот только Савьо казалось, что старая целительница и сама не до конца понимала суть его магических сил, а потому и верить ей на слово не спешил. Зато в словах Саламандра была доля истины, – с этим лекарь спорить не мог.
– Я просто хотел помочь, – буркнул Савьо, втирая мазь. И с сожалением загнал жаждущий исцелять Дар поглубже.
– Порой приходится ожесточить своё сердце ради блага тех, кто дорог. Старая, как мир, истина, но от того не менее правдивая. Как закончите с перевязкой, всем спать, завтра нас с Иленом ждёт дело.
Обычно, получив возможность заночевать под крышей, Савьо мгновенно засыпал, но сегодня сон не шёл. Ворочаясь на неудобной кровати, он тщетно пытался отогнать мрачные мысли. Порой в их кочевой жизни наступал период покоя, а бывало и так, что они не успевали запоминать города, где побывали. Да и не только города: в Северном Королевстве они оказались каких-то три месяца назад, а до того были и Южные Земли, и множество мелких островов. В каждом месте у Саламандра и Илена находилось дело. Поначалу Савьо жгло любопытство, но однажды за ужином таверну наполнили слухи, что старик и мальчишка вырезали целый дом – и все убийства были кроваво-жестокими. Савьо поднял глаза на сидевших напротив Саламандра и Илена. Те продолжали спокойно уплетать мясо, но Савьо кусок в горло больше не лез. Мог ли магистр идущих сойти за старика? Вполне, особенно если в темноте и со страху. А Илен, высокий и гибкий, тянул на мальчишку.
– Ты же не думаешь, что мы уходим лечебные травы собирать? – вполголоса поинтересовался Саламандр. И в его глазах отразилась стальная жестокость.
С тех пор Савьо предпочитал ничего не знать о делах двух идущих, в конце концов ведь не он убивает, он просто лечит друзей, когда те попадают в неприятности. Хотя бы отчасти это помогало. Ещё лучше становилось при мысли о том, что так, странствуя из города в город, однажды он может отыскать Айзека. А уж ради того, чтобы объясниться с другом, он охотно закрывал глаза на следы крови на плащах, на ползущие следом за ними мрачные сплетни и на то, с какой поспешностью они порой бежали прочь.
Повернувшись на другой бок, Савьо обвёл взглядом комнату: в темноте смутно угадывались силуэты мебели и спящих друзей. Целитель вздохнул и закрыл глаза.
…Он стоял посреди площади, а вокруг нескончаемым водоворотом текли закутанные в серые плащи фигуры. Все как на подбор невысокие, стройные, и все до единого хромали на левую ногу. Савьо метался среди них, выкрикивая имя потерянного друга, срывал капюшоны, но каждый раз обнаруживал чужое лицо.
– Айзек!
Танец фигур становился всё запутанней и причудливей, целитель уже не помнил, кого окликнул, а кого пропустил. Ему нужен один-единственный человек, Савьо точно знал, что он здесь, кружится в этой мешанине лиц и тел, но не мог отыскать его, раз за разом натыкаясь на незнакомцев.
– Айзек!
Словно по неслышному приказу фигуры застыли и расступились, пропуская одетого в чёрный плащ человека. Он шёл прямо к Савьо, медленно и уверенно, и, в отличие от остальных, не хромал. Фигура сделала последний шаг и скинула капюшон.
– Здравствуй, друг Савьо. – На него полыхнули чёрные смеющиеся глаза.
– Айзек… – Савьо протянул руку, желая коснуться друга, но под пальцами была лишь пустота. – Не уходи!
– Мы встретимся. На Дороге Войны.
Пёс улыбнулся и растаял в воздухе.
– Айзек! Айзек!
Напрасно Савьо звал и кричал, человек в чёрном плаще исчез, и лекаря снова подхватил хоровод серых незнакомцев.
– Ты ведь обещал не бросать меня! Так где же ты? – Савьо сжал кулаки. – Слышишь меня? Где ты?..
Савьо распахнул глаза: мутная слюда почти не пропускала света, и комнату окутывала темнота. В окно скреблись ветки дерева, слышалось мерное дыхание спящих людей и разговоры где-то за стеной.
«Мы встретимся. На Дороге Войны».
Фраза застыла в памяти, словно вылепленный из воска образ. Пугающая, непонятная, важная. То была подсказка Дара, – большего Савьо не мог объяснить. Кеана научила его управляться с талантом целителя, но вместе с умением лечить тела и души в Савьо пробудились новые, доселе неведомые силы, и здесь уже предсказательница была бессильна.
Узнав правду о сговоре Айзека и Кеаны, Савьо рухнул в бездну стыда и вины: он так легко повёлся на обман, позволил обиде взять верх! Савьо часто размышлял о том, что могло статься с Айзеком, прикидывал, как бы отыскать его. Друг так прочно поселился в мыслях, что однажды начал появляться и во снах. И если поначалу это были воспоминания из пережитого в плену у Дьюхаза или перемешанные с тайными страхами лекаря кошмары, то со временем сны начали походить на предвестников беды из детства. Тогда заговорённый амулет оленёнка защитил Савьо от них, но теперь, похоже, не справлялся и он. Сны рассказывали правду, Савьо не сомневался, Дар тянулся к другу и, словно вещий пророк, вёл, давая подсказки, которые не получалось расшифровать. Это было невыносимо: знать, что Айзек достижим, но не понимать тихий шёпот собственной магии.
Савьо с головой накрылся одеялом. Вера, которая с упрямой настойчивостью снова и снова вспыхивала в душе, столь же часто угасала, оставляя мерзкое ощущение бессилия.
Пробуждение было резким и неприятным. Кто-то вломился в комнату, сорвав дверь с петель. Толком не успев сообразить, Савьо схватил лежащий у кровати кинжал и выдернул из ножен.
– Убить всех! – проревел чужой голос, и на лекаря навалился здоровенный детина.
Наудачу махнув кинжалом, Савьо почувствовал, как остро отточенное лезвие рассекло плоть, и нападавший со злобным рыком отпрыгнул в сторону. Вскочив с кровати, Савьо огляделся. Ещё недавно такая опрятная комнатка была разгромлена. На полу валялись два тела, а раненый мужчина выскочил в лишённый двери проём и помчался прочь. Илен, схватив со стула меч, кинулся следом.
– Может статься, что это обычные наёмники. – Саламандр присел около убитых. – Или что нас хотели ограбить. Но, сдаётся мне, о нашем приезде прознали раньше времени, мы где-то знатно напортачили.
Вернулся запыхавшийся Илен.
– Ты догнал его?
Ученик кивнул магистру. Саламандр оглядел комнату, на мгновение его взгляд задержался на Савьо, но тут же скользнул дальше.
– Мы оставляем слишком много следов, мы стали неосторожны. – Саламандр вытер меч и сунул в ножны. – Заплатим хозяину за погром – и уходим. Выберем гостиницу понеприметнее и доделаем то, за чем приехали. Сейчас это – главное. Об остальном поговорим после.
Глава 2. Ищейки Мареуна
Вчерашний сон разбередил надежду. В истосковавшейся, стонущей от раскаяния душе зародилась решимость послушаться Дара и ухватиться за призрачную возможность отыскать друга – разве не так бы поступил сам Айзек?
Савьо не находил себе места. Несмотря на суетную ночь и утро, когда они забились в убогую нору, совсем не по праву именуемую гостиницей, спать не хотелось. Хотелось немедленных действий. С трудом изображая спокойствие, Савьо дождался, пока Саламандр и Илен уйдут по делам, а затем прихватил тёплый плащ, кинжал, опоясался мечом и вышел в промозглый осенний вечер. Убедившись, что по нелепой случайности поблизости нет Саламандра и его ученика, Савьо накинул капюшон и двинулся прочь от гостиницы. Теперь уже город не казался ему отвратным, безликим чудовищем, вечер спрятал уродство, окутав улицы таинственностью. Савьо ускорил шаг, прокручивая в голове разговор с Саламандром: не вкралось ли в голос радостное предвкушение, не было ли у магистра повода заподозрить неладное? Ему не нужна помощь, он сделает всё сам. Ведь, в конце концов, Савьо, а не кто-то иной, – обладатель Дара.
Горожане охотно указывали лекарю дорогу к близлежащим тавернам, а проулки покорно выводили его к одной за другой: побогаче и победнее, большим и совсем крошечным. Во всех них Савьо нужно было одно – сплетни. Он не мастак выводить беседу в нужное русло хитрыми окольными путями, но вряд ли даже прямые расспросы о хромом черноглазом парне покажутся подозрительными, мало ли кто кого ищет.
Вскоре Савьо обнаружил, что всё не так просто, как он представлял себе. Таверна сменяла таверну, а усталость и безнадёжность затеи – былую решимость. Разве можно наугад найти человека, даже окажись они в одном городе?
Савьо толкнул дверь очередного трактира. Старое здание с покрытыми мхом стенами, казалось, только и ждало часа, когда же пьяные, шумные посетители оставят его в покое и позволят догнить свой век. Но, судя по переполненному залу, случится это нескоро. Савьо обвёл взглядом помещение и вздохнул – он даст себе ещё две попытки, а затем вернётся обратно, поджав хвост, расписавшись в бессилии и том, что не способен понять Дар, который так настойчиво тянул его в город. Натянув любезную улыбку, Савьо двинулся к стойке.
– Красавчик, желаешь хорошо провести время? – Молоденькая путана заступила ему дорогу, провела пальцами по плечу. Савьо покачал головой и попытался её обойти.
– Быть может, кое-что о твоём друге заинтересует больше?
Савьо замер на месте и озадаченно уставился на девушку.
– И откуда же ты…
– Соседняя таверна. Услышала твой вопрос там. Но не успела подойти, была… – путана кокетливо стрельнула в него глазами, – …была очень занята.
– А освободившись, бросилась за мной?
Скверное предчувствие скребло душу. Но ведь он обещал себе ухватиться за любой шанс, что плохого может ему сделать обычная девчонка?
– Почти. Скорее, за деньгами, которые ты готов отдать тому, кто видел твоего дружка. – Путана прильнула к Савьо. – Ты едва ли не на каждом углу кричишь о черноволосом и темноглазом парне, что хромает на одну ногу. Думаю, он тебе очень нужен.
Савьо аккуратно отстранился.
– Я слушаю.
– Экий нетерпеливый. Может, для начала покажешь монеты?
Савьо выудил из кармана несколько медяков и ссыпал в требовательно подставленную ладонь девушки.
– Расскажешь что полезное – я дам тебе ещё.
– У него шрам на левой кисти, чёрные глаза. Играл здесь в карты. Вернее, не играл, а разделывал под орех всех пройдох-шулеров.
Савьо осторожно кивнул. Это было очень похоже на Айзека.
– Вот только тот парень не хромал.
– Не хромал?
– Точно тебе говорю. – Путана скрестила на груди руки, взглядом указывая на кошель Савьо.
Не хромал… Вларика исцелила своего любовника? Савьо был бы рад за Айзека, если бы не одно «но» – ведьма обретала контроль над всеми, кого вылечила, как это произошло с самим лекарем. Не могло ли получиться так, что Савьо сломя голову бросается в расставленную Вларикой ловушку?..
Лекарь собрал остатки решимости: он не должен отступать. Как бы повёл себя Айзек? Он бы пошёл до конца ради Савьо – впрочем, «бы» здесь не нужно, ведь именно так он и сделал.
– Ладно, допустим, я ошибся, и мой друг не хромал. Что ещё можешь сказать? Говорил он с кем-нибудь? Куда отправился потом?
Путана наморщила лоб, вспоминая.
– Говорил? Он говорил со многими, твой приятель вообще болтлив. Он мне понравился, хотя и не красавчик. Ты получше будешь. – Ещё один огненный взгляд и искушающая улыбка.
В груди Савьо полыхнуло колкое раздражение. Неужели девчонка не понимает, как важна ему каждая деталь, а вовсе не её заигрывания?
«Разумеется, не понимает, – парировал внутренний голос. – Ей, например, важны твои монеты – полученные тем или иным путём».
Савьо постарался придать голосу дружелюбие.
– Итак, он обыграл шулеров и… Что было дальше?
Она небрежно передёрнула плечами.
– Он потолкался здесь какое-то время. А потом ушёл.
– И всё? И ты не знаешь, куда?
– Ну почему же? Знаю. Твой дружок не был столь целомудрен, он ушёл со мной.
– С тобой? – переспросил Савьо.
Путана деланно обиделась.
– Думаешь, я недостаточно хороша для твоего черноглазого приятеля? А вот он так не посчитал.
– Ладно-ладно, забудь. – Савьо примирительно поднял ладони. – Можешь показать, куда вы пошли?
Обида на лице путаны сменилась жадностью.
– Разумеется. – Она радостно кивнула. – За пять серебряных.
– Сколько?!
– Или твой друг не стоит таких денег?
В ответ на иронично изогнутую бровь Савьо лишь покачал головой.
– Два.
Путана расцвела в улыбке.
– Три, и будь по-твоему. За мной, красавчик.
Здание, к которому путана привела Савьо, располагалось поблизости: одинокий факел у входа, затаившаяся вдоль стен темнота, из которой слышалось пьяное бормотание, тихие вздохи и скабрёзные шутки. Девушка ухватила Савьо под локоть.
– Я покажу тебе комнату, где мы с твоим не-хромым другом скоротали ночь. Уверена, ему понравилось. Могу и тебя осчастливить.
Лекарь высвободил руку.
– В этом нет необходимости.
Путана пожала плечами.
– Странный ты какой-то. Второй этаж, последняя комната. – Она протянула ладонь. – Мои деньги.
– Так не пойдёт. Сначала покажи мне комнату.
Недовольно ворча и кривя губы, путана потянула на себя дверь, за которой обнаружилась ветхая скрипучая лестница.
– Понятия не имею, зачем тебе сдалась комната. – Она поднялась на второй этаж и остановилась в дальнем конце коридора. – Вот эта.
Савьо толкнул дверь – та легко поддалась. Оглянувшись на беззаботно улыбающуюся девчонку, он шагнул внутрь – сам толком не понимая, что ожидает найти, не записку же ему Айзек, в самом деле, оставил.
Едва Савьо переступил порог, как на голову ему накинули мешок, а после бесцеремонно опрокинули на пол. Верёвка туго обхватила запястья, вгрызаясь в кожу.
– Твой дружок и правда заходил в таверну, только не в эту. – Савьо узнал голос путаны. – Ты так громко орал на каждом углу про него, отыскать тебя было легко. Думаю, деньжата тебе больше не понадобятся. – Она сорвала кошель с пояса Савьо. – Хотя куда твоим жалким медякам до прекрасных золотых монет. Кое-кто очень хотел встретиться с любым, кто станет искать черноглазого шулера. Приятно оставаться, мальчики. Повеселитесь!
Савьо, обезоруженный и беспомощно распростёртый на полу, слышал, как отсчитали путане деньги, а затем хлопнула дверь.
– Вы подослали её? Кто вы? Что вам от меня нужно? – От пыльного, душного мешка слезились глаза и щипало в носу.
– Скоро узнаешь, – на этот раз ответил мужчина. А мгновением позже пришла боль – и темнота.
Голова вот-вот расколется на части – это было первым, что ощутил Савьо, когда очнулся. Мешка больше не было, но запястья и лодыжки оказались прикручены к деревянному креслу. Савьо огляделся. Окон здесь не было, лишь несколько факелов лениво разгоняли тьму. Покосившиеся под тяжестью крыши стены проседали к центру, в трещины затекала дождевая вода и собиралась в лужи на полу. Звук падающих капель да шелест дождя – вот и всё, что смог услышать Савьо, как ни напрягал слух. Собрав силы, целитель рванулся, но верёвки держали крепко. Подёргавшись ещё немного, Савьо затих.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем открылась дверь и в комнату вошёл высокий, очень худой мужчина с кинжалом на поясе. За его спиной в проёме возникли ещё трое.
– Вижу, очухался. Нам есть о чём поговорить.
Незнакомец приблизился к Савьо.
– Будет лучше, если ты честно и искренне ответишь на наши вопросы. – Он указал на ножны. – Даже не сомневайся, я не постесняюсь пустить его в ход. Итак, кого ты искал в трактире?
Испуг пробежался ледяными пальцами по позвоночнику Савьо. Высокий мужчина, вероятно, главарь, выжидающе уставился на пленника, да и лица подельников не предвещали ничего хорошего. Лекарь заставил себя вскинуть голову, – так всегда делал Айзек, – и протараторил:
– Думаю, это не ваше дело.
– Неправильный ответ. – Мужчина ударил кулаком – коротко, без замаха, но Савьо мгновенно почувствовал вкус крови на опухающих губах. – Повторяю свой вопрос: кого ты искал в трактире?
– Одного парня. Он задолжал мне в карты. – По подбородку потекла кровь, и Савьо зажал разбитую губу языком.
– Задолжал в карты… – Главарь презрительно усмехнулся – и тут же ударил снова. Голова Савьо дёрнулась в сторону, больно хрустнула шея. – Советую говорить правду!
– Это правда! – выкрикнул Савьо. Страх тугим комком застрял в горле. – Правда, – значительно тише повторил он.
– Нам нужен тот, кого ты искал. И ты скажешь всё, что знаешь, – добровольно или… – Мужчина отодвинулся. – Когда ты в последний раз видел Айзека?
На Савьо нахлынуло отчаяние, а страх обернулся настоящим ужасом: эти люди знали имя Айзека, они не жалели денег, чтобы отыскать его, и они оказались куда хитрее самого Савьо. Что бы ни произошло за эти полтора года, Айзек влип в большие неприятности. Савьо облизал разбитые губы – во рту пересохло, а от привкуса крови начинало тошнить.
– Почему же вы не верите мне? Этот парень – как там вы его назвали, Айзек? – проигрался, и я хочу стрясти с него свои деньги. Не более того, клянусь вам!
– Не понимает… – Главарь пожал плечами и склонился над пленником. – Я хотел по-хорошему, поверь мне.
Мужчина сжал запястье лекаря, а второй рукой с силой выгнул указательный палец кверху. Хрустнуло, и Савьо закричал от пронзительной боли.
– Я предупреждал. Сегодня я добрый, а потому начал с левой руки. Но если будешь упрямиться, мы быстро доберёмся и до правой.
Савьо всхлипнул.
– Признаю, я наврал вам… Этот пройдоха обыграл меня вчистую, и я решил отомстить ему. Проучить, наняв компанию головорезов. Вас тоже обобрал этот шулер?
– Здесь вопросы задаю я! – Мужчина наотмашь ударил лекаря. – А ещё я очень недоверчив. И знаешь, я снова не верю тебе. А потому мы продолжим. – Он взялся за второй палец.
– Не надо, прошу вас!
– Тогда говори! – потребовал истязатель.
– Я ничего не знаю, – обречённо выдохнул Савьо, проклиная собственную глупость: никто не знает, куда он пошёл, – он сам позаботился об этом. Рассчитывать на спасение теперь не приходилось, эти люди убьют его, и совершенно не важно, скажет он им хоть что-то или нет. Похоже, он дал маху, расспрашивая об Айзеке так открыто.
Хрустнул второй палец, Савьо содрогнулся всем телом, на глаза навернулись слёзы, а крик ободрал горло.
– Кричи-кричи, – небрежно посоветовал мужчина. – Глядишь, так быстрее расскажешь правду.
– Я… – Савьо задохнулся, боль накатывала оглушающей волной, мешая дышать. – Я ничего… ничего не… знаю! – с трудом закончил он.
– Это ты так говоришь. А мне кажется, ты знаешь достаточно. И я вытяну из тебя всё. Причём очень скоро. – Мужчина сжал следующий палец.
– Я здесь.
Савьо вздрогнул от такого знакомого, чуть хриплого от сдерживаемой ярости голоса. Как же давно он не слышал его нигде, кроме снов.
– Я здесь, – повторил Айзек, шагнув в комнату. За его спиной захлопнулась дверь, отсекая шум дождя. – Отвяжитесь уже от бедолаги.
На лице худого промелькнуло торжество, и он обернулся к закутанному в плащ Псу.
– Наш сбежавший предатель! Собственной персоной. Учитель соскучился по тебе, Айзек. – Главарь поднял руку, и трое подручных двинулись к Псу. – Может, облегчишь всем жизнь и не станешь сопротивляться?
Айзек сбросил плащ на пол и оскалился.
– И не надейся, ищейка.
– А если я прирежу мальчишку?
– Валяй.
Мужчина покосился на Айзека и потянулся к кинжалу. Но закончить движение идущий не успел – Пёс швырнул в него метательный нож. И почти мгновенно второй клинок полетел в одного из подручных – тот охнул и осел на пол.
В комнате повисла тишина. Главарь похитителей почти изумлённо уставился на торчавший из его груди нож, помощники таращились то на невозмутимого Пса, то на своего предводителя.
– Ты…
Мужчина сделал несколько заплетающихся шагов в сторону и рухнул, сшибив факел. Пламя зашипело и потухло: комната погрузилась в почти полную темноту. Айзек вытащил меч и шагнул к стене, прикрывая спину, две тени угрожающе двинулись к нему. Савьо едва мог разглядеть происходящее в другом конце комнаты. Хлюпающая под ногами вода, редкие вскрики и лязг оружия – от этих звуков сердце испуганно замирало, целитель даже позабыл про боль в искалеченных пальцах. На мгновение всё стихло, а затем из темноты к нему шагнул Айзек.
– Здравствуй, Савьо.
Савьо, не веря своим глазам, смотрел на мокрого уставшего друга. Откуда он здесь взялся? Пропадать полтора года невесть где и оказаться рядом в самый нужный момент – в этом был весь Пёс, этот поразительный человек.
– Здравствуй, друг Айзек.
– Друг?
– Кеана всё мне рассказала.
Айзек кивнул и принялся перерезать верёвки.
– Где ты был всё это время?
– Немного там, немного здесь. Но всё это не важно. – Пёс выпрямился и поймал взгляд Савьо. – Ты даже не представляешь, как близок был к бесконечным мучениям. Эти люди умеют разговорить любого.
– Почему же? Вполне себе представляю.
Савьо разглядывал друга. Тот вовсе не изменился и в то же время был совершенно другим: каким-то чужим, отстранённым, вновь закрывшимся от всего мира. Айзек и вправду больше не хромал, зато лицо пересекал шрам, которого не было раньше. Тонкая светлая полоса начиналась чуть выше левой брови, рассекая её на две части, и тянулась через всю щёку до самого подбородка.
– Откуда это?
Пёс поморщился.
– Мелочь, главное, что глаз цел. Не бывает вояки без шрамов. Как твои пальцы?
– Терпимо, – соврал Савьо.
На самом деле вывернутые суставы болели так, что хоть руку отрезай, но всё это было не важно. Главное, что он нашёл Айзека – живого и в своём уме.
– Как ты отыскал меня?
– Уходим, поговорим по дороге.
Тусклое солнышко проглядывало сквозь клочковатые тучи. Промчавшийся над городом дождь превратился в противную холодную изморось. Савьо обернулся на деревянную развалюху и поспешил за другом.
– Как ты нашёл меня? – настойчиво повторил он, примеряясь к широким быстрым шагам Пса.
– Я и не думал искать тебя. – Айзек оглянулся на него через плечо – нахмуренный, встревоженный. Савьо невольно поёжился от его взгляда. – Зато ты умудрился отыскать ищеек Мареуна.
– Твоего учителя?
– Его самого. А вот за ними я как раз следил. И знаешь, я был… удивлён, увидев в их компании тебя. – Ещё один недовольный взгляд через плечо. – Они вывели тебя из притона как перебравшего товарища. В темноте я потерял вас, и это время стоило тебе двух пальцев. – Айзек остановился и развернулся к Савьо. – Никогда не делай так. Это глупо.
– Чего именно не делать? Не искать тебя? Не кричать об этом во всех тавернах? Не попадаться идущим? Или, быть может, не молчать в ответ на их вопросы?
– Ничего из этого, – процедил Пёс. – Тебе не тягаться с идущими, они разрежут тебя на ниточки, даже не поморщившись. А затем выкинут ошмётки в подворотню.
– К псам, – брякнул Савьо. Злость постепенно смывала восторг от воссоединения. Вместо того чтобы посочувствовать или хоть как-то показать, что рад встрече, Пёс читает ему нотации.
Айзек ухмыльнулся.
– Если повезёт. А это далеко не факт.
С минуту они мерили друг друга взглядами. И всё же Савьо уступил первым: уж слишком давно он не видел Айзека, да и Дар – не обманул ведь! Айзек и вправду оказался с ними в одном городе – волею судеб или по желанию богов. Примирительно улыбнувшись, Савьо шагнул к другу.
– Знаешь, если только так я мог отыскать тебя, я не жалею ни о чём. Я готов отдать половину своих пальцев, лишь бы ты больше не пропадал. Я рад, что ты снова с нами.
Ответной улыбки Савьо не дождался.
– Ты ошибаешься. Я сам по себе – как и всегда. Если бы не эта случайность, мы бы не встретились.
– Ты шутишь, верно? – Савьо ухватил друга за руку. – Ты и так боги весть сколько пропадал где-то. Да я с ног сбился, разыскивая тебя, я ночами не спал, тревожась, как ты! И ты говоришь, что сам по себе?
Пёс аккуратно высвободился из хватки.
– Так надо, Савьо.
– Кто решил, что надо? С чего ты вообще взял?
– Я решил.
– А меня ты спросить не хочешь? – возмущённо поинтересовался целитель.
– Не хочу. Не ищи меня, иначе снова попадёшь в руки к идущим. Только я окажусь далеко и не приду на помощь.
– Я не отпущу тебя.
– Ты здесь не один? Кто ещё? Кеана?
Похоже, отвечать на его реплику Айзек не собирался.
– Саламандр и Илен, – признался Савьо.
Айзек едва заметно изменился в лице.
– Не удивительно, если подумать. Всё Северное Королевство кишит идущими, там, где война, – им хлеб.
– А если они здесь совсем не за тем? Что, если ты не прав?
– Возможно, – покорно согласился Пёс. – И великий магистр, и его ученик прибыли сюда исключительно ради природных красот.
– Ты невозможен! Думается мне, что с Саламандром и Иленом не всё так просто. Есть какая-то тайна…
– Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Даже от лучших друзей. И тем паче от посторонних. А вот о твоих пальцах нужно как можно скорее позаботиться. Не делай глупостей, отправляйся к Саламандру.
– Но… Айзек, пожалуйста, не уходи…
Савьо протянул руку, Пёс отступил.
– Просто поверь. Так будет лучше. Для всех.
Айзек изобразил блёклое подобие улыбки и, прежде чем лекарь сумел хоть что-то предпринять, взобрался на стену, перегораживающую переулок, и соскочил по другую сторону.
– Айзек! – Савьо подбежал к преграде и попытался подтянуться. Бесполезно – он не мог повторить трюк друга, а вывернутые суставы, про которые он позабыл, отозвались острой болью. – Демоны! Айзек! Вернись! Ты не смеешь! Айзек!
Никакого ответа, только тишина.
– Заклинаю… Проклинаю… – шептал лекарь. Ветер подхватил его слова и унёс прочь, за стену. Стукнув здоровой рукой по бездушному камню, Савьо выкрикнул: – Проклинаю твоё упрямство. Слышишь, Пёс? И то, что ты считаешь себя вправе решать за меня. За ту боль, что ты причиняешь другим, идущий!
Улицы безмолвствовали. Савьо посмотрел в небо, что недовольно хмурилось над головой. Ему было ни догнать, ни отыскать друга в лабиринте переулков и тупиков.
– К демонам такую дружбу, Айзек.
Прислонившись спиной к стене, Пёс надвинул капюшон и опустил голову. Савьо не перебраться через преграду, тем более с искалеченной рукой – в этом Айзек был уверен, а значит, нет нужды прятаться и бежать. Он вполне мог переждать здесь. Внимая – и безмолвно предавая доверие – снова!
Наконец, лекарь перестал звать и проклинать, и Айзек услышал его удаляющиеся шаги. Выждав для верности ещё, Пёс вскарабкался на стену: убедиться, что Савьо благополучно добрался до Саламандра, – неплохая идея.
Увидев закрывшуюся за Савьо дверь, Айзек смешался с толпой. Надо убираться из города, оставаться рядом с ищейками Мареуна – глупость несусветная. Саламандр выбьет дурь из головы Савьо, узнав об этой выходке, – и поделом, нечего соваться в пасть к идущим. Айзек провёл пальцами по шраму на лице: напоминание о том, насколько опасна встреча с воспитанниками Ордена, и о том, что он сам далеко не всегда выходил победителем из схваток. В тот раз идущие застали его врасплох. Первым делом ищейки Мареуна передали привет от учителя, располосовав лицо. Это было болезненно, это было унизительно, но что хуже всего – это сделало и без того заметного Айзека ещё более узнаваемым. Пёс мгновенно понял всю символичность поступка: у самого Мареуна на щеке был застарелый рубец, и при первой встрече Айзек имел неосторожность назвать его «учителем со шрамом». И вот теперь у него самого был похожий. Айзек был отмечен как собственность Мареуна, как нечто, что его учитель рано или поздно вернёт себе, сколько ни беги и сколько ни прячься. В тот раз Пёс чудом умудрился ускользнуть, а возможно, ищейки позволили ему сделать это, зная, что никуда он теперь, такой красивый, не денется, но не желая заканчивать игру слишком скоро.
«Айзек…»
Пёс покачнулся и ухватился за стену. Голос и образ Вларики ворвались в мозг, неся с собой сокрушительную волну слабости и боль, бесконечную боль.
«Айзек… Я снова ощущаю тебя и могу дотянуться, а значит, я близко. Ты не хуже меня это знаешь. – Лицо ведьмы, покрытое морщинами и порядком постаревшее, усмехнулось. – Погляди, что со мной сталось без тебя».
Айзек добрёл до ближайшего проулка и свернул туда – подальше от сторонившихся его прохожих. Прислонившись к стене, он ловил ртом воздух, силясь переждать тираду Вларики.
«Когда же ты поймёшь – от меня не спрятаться? Магия, словно магнит, ведёт меня. Я знаю, где ты. Я видела, как схватили тебя люди того второго, со шрамом. Теперь и ты несёшь на себе его знак. А ещё я видела его… Твоего друга с Даром».
Ведьма расхохоталась, и её смех отдавался в голове Айзека всё новыми вспышками боли.
– Ты ошибаешься, я его давно не видел… Ты ошибаешься, – шептал Айзек, сжимая голову руками. – Ты ошибаешься…
«Ты встречался с ним, я знаю это. Я совсем близко, Айзек. Потерпи немного, и снова станешь моим…»
Наваждение исчезло, оставив Пса, обессиленного и измученного, на земле. Вларика выматывала его своим колдовством, она знала это и насылала видение за видением, стоило ей оказаться достаточно близко, чтобы дотянуться до разума сбежавшего любовника. Бесконечная изощрённая месть за то, что сделал Айзек, и единственное спасение – продолжать бежать.
– И почему же эта тварь никогда не сбивается со следа? – простонал Айзек. – Будь она проклята! Вместе с ищейками Мареуна.
Они рушили его жизнь, обращая в ничто любые мечты. Айзек поднялся и, шатаясь, побрел вперёд. Подальше, прочь от Вларики и людей Мареуна. Весь смысл его жизни заключался теперь в этом – бежать и не останавливаться.
Глава 3. Разными дорогами
День был по-настоящему осенним. Угрюмое, низко висящее над дорогой небо, кусачий холодный дождь, рвущий полы одежды ветер и блёклое солнце, отражённое в лужах под ногами. За спиной оставались городские стены, друзья – и ищейки Мареуна. Закинув на плечо сумку с припасами, Айзек шагал вперёд. Идущая навстречу женщина уставилась на него, разглядывая шрам на лице. Можно, конечно, срезать её любопытство саркастическим или даже грубым замечанием, но зачем? За полгода он успел привыкнуть к новому облику и тому, что прохожие постоянно глазели на него.
Айзек поглубже натянул капюшон плаща и ускорил шаг. Он давно придумал, как поступить в крайнем случае, который, похоже, настал. Слишком близко подобрались преследователи: ведьмовская сила одной и надёжные шпионы другого рано или поздно – и весьма вероятно, что рано – загонят его в западню.
Теперь путь Айзека лежал в Хедоль, столицу герцогства Эйре – одного из десятков мелких земель, на которые испокон веков разодрано Северное Королевство, холодная и вечно воюющая родина Савьо. Хедоль – огромный, поражающий, пугающе-великолепный, так его описывали в Ордене те, кто бывал там на заданиях. Сам Айзек в глаза не видел столицы герцогства, но был уверен, что она во многом похожа на столицу Вольных Островов. Такая же суетная, самоуверенная и заносчивая красавица, ловящая в свою паутину и восторженных романтиков, приезжающих за вдохновением, и нищих работяг, надеющихся заработать на пропитание, и пресыщенных жизнью богачей, ищущих новых удовольствий и соблазнов. И таких, как он, – отчаявшихся и бегущих без оглядки преступников. В месте, где уживаются такие разные люди и сословия, где несправедливость и продажность заправляют бал, всегда найдётся место тем, чьё ремесло – убийство, для кого меч – продолжение руки.
Отъехав от города, путники развернули лошадей и направили их вдоль крепостной стены – отсюда она вновь казалась грозной и неприступной, расстояние скрыло выгрызенные ветрами щербины, обрушившуюся со временем кладку. Магистр окинул Савьо взглядом, и лекарь с трудом подавил желание втянуть голову в плечи, став как можно незаметнее. Вчера, когда он заявился в гостиницу с вывернутыми суставами, пришлось всё объяснять – да и вряд ли встречу с ищейками Мареуна стоило утаивать от магистра Ордена. Похитившие его идущие были мертвы благодаря Айзеку, но боги ведали, сколько ещё их находилось в городе.
Саламандр выслушал целителя молча. А затем отрывисто приказал собираться – и все повиновались. На этот раз они не сменили таверну, но покинули город вовсе. Сбежали – иного слова не приходило Савьо на ум, настолько напряжённым и собранным был Саламандр, да и Илен шнырял глазами по улицам. Они искали засаду, они ждали погони, они таились. Лишь за городской чертой Саламандр нарушил гнетущее молчание:
– Есть вещи, которые не просто глупы. Вещи, после которых не стоит давать второго шанса. – Тяжёлый взгляд магистра заставил Савьо опустить голову ещё ниже. – Мы и так ходим по грани. В Ордене – не дураки, как бы нам того ни хотелось, они подозревают неладное. А ты, Савьо, привлёк излишнее внимание. Если бы ты вывел идущих к нам… Ты, так рьяно разыскивающий предателя Айзека. После у нас остался бы один вариант – сдать парня Ордену, дабы самим не оказаться в когорте предателей, а этого я допустить не могу. Я не сочту жизнь твоего друга важнее своей цели, надеюсь, это ты понимаешь. Слава богам, Айзеку хватило ума не подставлять никого. А ты? Где была твоя голова? Хитросплетения идущих слишком… Ты должен был посоветоваться или поставить нас в известность, чтобы мы имели право выбора. Да хотя бы уйти, предоставив тебя своей судьбе, которой ты так опрометчиво кинулся навстречу. Нельзя таскать за хвост Орден и думать, что это игрушки. Айзек – не тот, кого стоит искать. Пока ты просто кидался на прохожих на улицах, это было терпимо, но так… Даже если Айзек не подчинился воле Вларики, как ты говоришь, за ним ведёт охоту Орден. Идущие воспользуются каждым, кто окажется связан с ним. Воспользуются – и пустят в расход.
Савьо ссутулился и промолчал – да и что тут возразишь, магистр кругом прав. Благие намерения, замешанные на ошибках и глупости, не приводят к хорошим результатам.
– Быть главной мишенью идущих… – Илен поёжился. – Надеюсь, у Пса есть план. Не хотел бы оказаться на его месте.
Саламандр изогнул бровь.
– Ты уже почти там, Илен. Не думаю, что Орден встретит нас с распростёртыми объятиями после всего, что мы творим. Ты знал, чем рискуешь.
Илен упрямо помотал головой.
– Я не один, учитель, и никогда не был. В отличие от Айзека.
– Порой я жалею, что Айзек – не с нами, он мог бы оказаться полезен. Исключительно поэтому я потакаю твоим поискам, Савьо. Но я не колеблясь брошу Айзека один на один с Орденом и ведьмой, если риски перевесят. – Внезапный взгляд в его сторону, холодный и острый, словно лезвие скальпеля, заставил лекаря сжаться. – Никакого благородства с моей стороны, только расчёт и логика.
– Я понимаю, – выдавил Савьо. Ему вмиг стало противно от того, как дрожал голос, как упорно гнулась к земле голова. Он виноват – и этот груз тяжело осел на плечах.
– Отправимся в Хедоль. – Саламандр всмотрелся в горизонт. – Столица герцогства Эйре вполне подойдёт, нам с Иленом найдётся чем заняться. Возможно, Айзек бежит именно туда.
– Спасибо.
Савьо кивнул и, сжав поводья, сосредоточился на дороге. Саламандр – магистр Ордена убийц. Сколько бы улыбок и добрых слов он ни расточал, эту нехитрую истину забывать нельзя.
Хедоль оказался даже больше, чем представлял себе Айзек. Словно огромный каменный спрут, он растянулся вдоль моря – холодного и неприветливого. Старая часть пряталась за стеной из тёмного камня: над ней возвышались лишь угловатые башни замка и остроконечные шпили храмов. По эту сторону защитной черты расположились дома поновее: светлобокие, с крытыми красной черепицей крышами. Мощёные улицы разрезали их на ровные квадраты кварталов, словно кто-то выстроил целый город с помощью линейки. Для Айзека, который вырос среди хаотичного переплетения улиц Вольных Островов, это казалось удивительным. Как тщательно и терпеливо надо было планировать и строить такую столицу! Строгую, прямую – как нрав самих северян.
Новая часть была огорожена излучиной реки, сшитой вереницей мостов. Впадая в море чуть дальше от старого города, она создавала второй рубеж обороны – ров, устроенный самой природой. С другой стороны, где река убегала прочь, не обнимая город, лепились деревянные домишки люда попроще – тех, кто, хоть и считались жителями Хедоля, но не имели никаких прав, только бессчётные обузы. И на много миль, вдоль разбегающихся во все концы щупалец-дорог, располагались земельные наделы крестьян: порой с добротными избами, а порой с полуразвалившимися халупами.
С любопытством разглядывая толпу, Айзек приближался к городским стенам, толстым и надёжным. Хедоль ни разу не был покорён: безжалостно отдавая на растерзание врагам дома по эту сторону каменного предела, город оставался неприступным. Сжатая отростками береговой линии гавань, питьевые источники и запасы в подземных хранилищах помогали выдержать осаду, в то время как прочные стены противостояли штурму.
– Ну что ж… Вот и встретились, Хедоль. – Айзек прикрыл глаза ладонью, глядя на мрачные сторожевые башни. – Посмотрим, сможешь ли ты даровать спасение.
Пёс огляделся, в город он намеревался войти, не привлекая внимания, – давно пора сказать «прощай» Вларике и Мареуну. Хотелось верить, что нехитрый план сработает, и преследователи не смогут добраться до него. Внимание Айзека привлекли одетые в чёрные балахоны люди – похоже, члены местного культа. В окружении ждущих подачки нищих они неспешно двигались к городским воротам. Если незаметно прибиться к ним, стража ничего и не заподозрит. Из дорожной сумки выйдет солидное пузо, а в капюшоне всё равно не разглядеть, свой или чужой. Айзек нашарил в кармане оставшиеся монеты – придётся пустить их на милостыню.
– Имя?
– Пёс.
Мужчина за столом даже не поднял головы, не потребовал назвать настоящее. Здесь всем наплевать: представился Псом – Псом и будешь.
– Возраст?
– Двадцать пять, – соврал Айзек.
– Конь, доспехи, оружие имеются?
– Только меч.
– Доброволец или наёмник?
– Не понял.
Писец устало вздохнул.
– Мечом махать умеешь или учить тебя надобно? Чего тут непонятного? Тупые все какие!
– Умею, – коротко бросил Айзек.
– Ясно, наёмник. – Мужчина обмакнул перо в чернила. – Пехота. Шагай на склад, там дадут доспехи. Если остались. Туда. – Он ткнул пером в неопределённом направлении.
Пыльный двор был полон народу. Бывалые вояки расположились на земле, они прихлёбывали пиво и перебрасывались колкими насмешками по поводу бледных, перепуганных новобранцев, что сгрудились в стороне. Несколько семей – крестьяне, судя по одежде – привели сыновей. Ошеломлённые внезапным поворотом судьбы, мальчишки вертели головами, вытягивая тонкие шеи, чтобы увидеть побольше. У ворот толпились закованные в кандалы люди – преступники, получившие «помилование» в виде отправки на войну, Айзек слышал о подобном. Несколько женщин пытались пробиться к пленникам, ломая руки и тоскливо скуля на высокой ноте, словно побитые собаки.
– Да насадите уже на пику парочку, нет сил слушать вопли! – гаркнул с места один из наёмников.
– Пошли прочь! – прикрикнул появившийся на дворе командир. И для острастки потянул из ножен меч. Женщины испуганно притихли и отхлынули за ворота.
Командир сунул меч в ножны и направился к наёмникам – те мгновенно протянули ему полную кружку пива. Пёс отвернулся и зашагал прочь. Именно поэтому он и шёл на войну: в водовороте страданий, боли и разрушенных жизней Вларике не отыскать одну-единственную душу, не пробиться сквозь толщу чужих эмоций. А у Мареуна нет глаз и ушей среди наёмников, вояки не жалуют убийц.
На складе оказалось безлюдно, Айзек не сразу отыскал солдата, выдающего доспехи.
– Пехота. Наёмник, – сообщил Пёс, не зная точно, что следует говорить.
Вояка мельком глянул на него и сообщил:
– Доспехов для коротышек нет. Вот. – Он всучил Айзеку непонятной формы шлем с засаленным подшлемником. – Мечи там. – Он махнул рукой вглубь помещения. – Кто там дальше, двигай!
«Коротышек»? Некогда он бы обидчику голову оторвал за подобный комментарий, но жизнь и Мареун оказались хорошими учителями. Усмехнувшись, Айзек повертел в руках шлем и отошёл.
– Ишь, важнючий. – Седоусый наёмник, что сидел у выхода, сплюнул сквозь зубы. – А мы для них никто. Мясо, просто покупное мясо.
– Да привычное дело.
– Меч-то, смотрю, у тебя свой. Не то барахло, что здесь всучают.
– Неохота доверять жизнь абы какому куску железа, – заметил Айзек. – Я присяду?
Дорога, что вилась пыльной змеёй под ногами, выглядела пустынной, в полях вокруг не кипела жизнь. Чёрная полоса домов вдалеке внушала Савьо тревогу.
Не напрасно, как вскоре выяснилось. Деревня встретила их мёртвой тишиной. Часть домов была сожжена, в уцелевших – сорваны с петель двери. Ни звука, ни движения. В тяжёлом молчании они проехали деревню насквозь. И уже на выезде уткнулись в одноногих грачей: виселицы, усеянные зловещими плодами – раскачивающимися на ветру трупами, все как один в остатках кожаных доспехов.
Они проехали мимо молча, опустив головы. И лишь на изгибе дороги Савьо оглянулся.
– Они наёмники?
– Мародёры, – уточнил Саламандр. – Видать, решили поразвлечься по пути к нанимателю. И наткнулись на разъезд дозорных.
– Но… – Савьо не смог удержаться от ещё одного взгляда назад. – Разве они шли наниматься не к герцогу Эйре?
– Угу, – откликнулся Илен.
– А это деревня герцога Эйре! Они что, разграбили своих же? И где жители?
– У наёмников нет своих, – ответ Саламандра прозвучал резко, словно удар хлыста. – Есть те, кто даёт деньги. И если завтра им заплатят другие, они встанут под их знамёна. А здесь… Просто глухая деревня по пути – бесплатная еда и развлечения. Никто бы, скорее всего, и не узнал никогда. А узнай, закрыли бы глаза – наёмники сейчас важнее кучки селян. Но дозорные на сей раз решили иначе. А жители… Возможно, часть разбежалась. Кто-то ушёл с разъездом.
– А кто-то лежит и гниёт в своих домах, – бросил Илен.
– Жизнь – вещь неоднозначная, Савьо. Не то чтобы одни были святошами, а другие – злодеями. Тем более на войне.
Глава 4. Наёмник
Айзек оказался среди новичков, как того и ожидал. Наёмники приходили уже готовыми отрядами, со своим оружием и командиром, ведь для них война – ремесло. Всех остальных, кто умел сражаться, – кто более, а кто и откровенно менее, – согнали в одну кучу. Айзеку было безразлично, с кем есть из одного котла и делить стоянки. Отряд, соратники, даже причитающаяся ему сумма были не слишком важны, важнее было другое – бесповоротность принятого решения. Чернильный отпечаток пальца на замызганной бумажонке перечеркнул прошлое. Отныне Пёс – наёмник. Впереди ждала война, его жизнь и смерть были куплены и оплачены, а побег карался смертью. Репутация отряда определяла его стоимость в будущем, а потому командиры без колебаний избавлялись от всех, заклеймённых трусами.
Зачем он полез сюда? Или возомнил, что идущему на войне живётся вольготно? Совсем не таким убийствам учили его в Ордене, и вряд ли та наука убережёт от случайной стрелы или меча со спины. Да и в строю Пёс оказался неотёсанным неумехой, как показали несколько занятий. Пока опытные наёмники гуляли и напивались в городе, вчерашних новобранцев нещадно гоняли – война покажет, пошли ли впрок тренировки, уложенные в столь короткий срок.
Пёс оглядел товарищей по отряду: они курили и травили байки, расположившись вокруг большого котла. Он сошёлся со многими из них, это было совсем нетрудно, умеючи-то: пара шуток к месту, умение не лезть в душу к другим и болтать ни о чём, излишне не нагружая историями из своей жизни, – и ты желанный гость у любого костра. Завтра они уйдут из города – герцогам плевать, готовы новобранцы или нет, они развязали тугие кошели, и теперь наёмники отправятся куда им прикажут. Скоро Пёс на собственной шкуре узнает, каково это – оказаться в жерле войны. Посреди мешанины тел, скрежета оружия и криков, когда не понять, где свои, а где чужие; когда смерть может прийти с любой стороны, а ранениям и порезам не счесть конца; когда нет возможности передохнуть, даже если падаешь с ног от усталости… Что остаётся тогда? Надеяться, что успеешь заметить врага, нутром почуешь опасность и избежишь удара. Молиться, чтобы боги позволили прожить минуту, а потом ещё одну – и так пока не закончится бой. Убивать, чтобы выжить. И выжить, чтобы продолжить убивать.
Айзек боялся, что война выхолостит душу, но всё же пришёл сюда – чтобы спрятаться посреди крови и смертей, спрятаться за болью, холодом и грязью. Что угодно, лишь бы перестать убегать. Он постарается выжить. И будет надеяться, что приспособится и к этому, не может Дорога Крови подвести его, ведь Айзек намеревался щедро напоить её.
Солнце купало город в нежных, прозрачных лучах. Но воздух уже не согревался, приближалась зима, и это явственно ощущалось. Широкие мощёные улицы Хедоля оказались переполнены народом: беднотой и богачами, пешими, всадниками, возничими, – Савьо никогда раньше не бывал в таком большом и суетном городе. Казалось, эти люди всё время куда-то опаздывали, иначе зачем так спешить, нетерпеливо расталкивая других?
– Ну и столпотворение! – заметил Илен. – Ещё наёмников этих набралось…
– Сегодня большая часть из них уйдёт. – Саламандр уверенно прокладывал путь через толпу. – Говорят, герцог Эйре четверть казны спустил на вольных вояк.
– Консильо Эйре… Во всех тавернах только об этом и твердят. Брат, правящий соседним герцогством, надумал оттяпать себе земель.
– Просто взял и напал? – переспросил Савьо, пряча покалеченную руку поглубже под плащ, он опасался, что кто-то из прохожих ненароком зацепит её.
– Ну, думается мне, что не просто. А как следует подготовившись, – сострил Илен. – Всё Северное Королевство – горсточка беспрестанно воюющих земель. Герцогство Эйре процветает и богатеет. Чем не повод напасть? Здесь научились не замечать войну даже под боком, если она не касается лично тебя. Народу без разницы, кто проматывает деньги за надёжными стенами замка: герцог Эйре или его брат Биргельнфелл. У простого люда своих проблем хватает.
Что-то в том, как рассуждал Илен, заинтересовало Савьо. То были не почерпнутые из книг знания, не собранные в городе слухи. За словами чувствовалась уверенность, какая бывает лишь в том, что пережил сам.
– А разве это не твоя родина, Савьо? – поинтересовался Саламандр.
– Моя, – смутился лекарь. – Но я вырос в такой глуши, что мы и не знали, что творится в Королевстве. А Хедоль казался выдумкой, городом-сказкой.
– Ясно.
Савьо стало стыдно: Илен говорил о Северном Королевстве так, словно это он был уроженцем сурового края. А Савьо, такой образованный и начитанный, оказался бесконечно далёк от обыденных вещей, от того, что составляло плоть его родины.
В дальнем конце улицы раздался шум, топот, приказы дать дорогу. Горожане спешно вжимались в стены, пропуская отряд наёмников: те даже не пытались держать строй, рассыпаясь в остротах и крепких словечках. С этим хамоватым войском отчаянно не вязался герцогский знаменосец, что гарцевал впереди: щегольской наряд, вышитая попона лошади, резвящееся на ветру знамя – огненный орёл на синем небе.
– И много же навоюют эдакие герои? – скептически заметил Илен.
– Нанять их дешевле, чем постоянно содержать армию. Они незаменимы, если война обещает быть долгой – как сейчас, – возразил Саламандр. – Да, им не хватает образования, и они не так хорошо вооружены, как идущие по Дороге Крови, но сражаться умеют, иначе не вышли бы из первого боя. Эти дожили хотя бы до тридцати – а это немало, когда ты каждый день на войне, когда продаёшь жизнь первому попавшемуся из господ. Так что не недооценивай их, Илен. Они отняли куда больше жизней, чем ты, воспитанный убийцей. Да и разные у вас причины и способы убивать.
Савьо, словно заворожённый, смотрел на шедший мимо отряд: как же это, должно быть, ужасно, – всё время жить войной, не зная, встретишь ли завтра рассвет, и не уметь в жизни ничего другого. Наёмники влились в распахнутые настежь ворота. Толпа зевак начала медленно разбредаться, когда шедший в последнем ряду воин оглянулся. Савьо не разглядел лица, лишь мелькнул под капюшоном упрямый подбородок и прядь тёмных волос.
– Айзек!
Крик вырвался быстрее, чем лекарь успел сообразить. Сердце опередило разум, и Савьо бросился туда. Стоявшие у ворот стражники алебардами преградили путь, но Савьо, позабыв всё на свете, выдернул из ножен меч – его друг там, уходит вместе с наёмниками! Кто-то сжал его плечи и вырвал оружие.
– Опомнись! Что ты делаешь? – Саламандр развернул Савьо к себе, оттаскивая от ворот. – Решил кинуться с мечом на городскую стражу?
– Но там Айзек! Я видел его!
– Среди наёмников? – Илен сжимал отобранный у лекаря меч. – Ты наверняка ошибся. Зачем ему идти на войну?
– Не знаю. – Савьо прекратил вырываться и уронил голову на грудь. – Но он там, могу поклясться.
Илен бросил встревоженный взгляд на удаляющийся отряд наёмников, а Саламандр обернулся к стражам.
– Мы уходим, нам не нужны неприятности, – заверил он. – Парня демоны попутали. Мы за ним приглядим. – Ухватив Савьо за руку, он силком потащил того прочь: – Тебе повезло, что стража позволила нам уйти, а не отправила в темницу.
– Айзек… Там Айзек… Я видел его…
Магистр остановился и встряхнул Савьо.
– Прекрати! Даже если это так, сейчас мы бессильны. Ты просто нарвался бы на драку со стражами и либо погиб, либо отправился бы в тюрьму. Или ты собирался пробежать мимо городской стражи, прихватить одного из наёмников и скрыться с ним?
– Айзек… – упрямо повторил Савьо.
Саламандр вздохнул и, пробормотав извинения, закатил лекарю оплеуху. Савьо шарахнулся в сторону.
– Не трогайте меня!
– Ну слава всем богам, ты сказал хоть что-то помимо «Айзек».
Савьо потёр щёку и уставился под ноги.
– Простите, магистр, я не хотел неприятностей со стражей.
– Сейчас мы отправимся в гостиницу, ты останешься там и никуда не посмеешь уйти. Ты понял меня?
Савьо молчал.
– Ты понял меня, Савьо?
– Да, магистр.
Саламандр кивнул.
– Хорошо. А мы с Иленом попытаемся разузнать, действительно ли Айзек записался в наёмники. Возможно, тебе показалось.
– Если бы так!
– Идём. – Мужчина взял Савьо под руку, словно тот был несмышлёным малышом, и повёл за собой. – Тебе надо успокоиться.
Глава 5. Война и мир
Ничто не могло подготовить к тому ужасу, что окружал его. Стоя на колене на холодной истоптанной земле, Айзек снова и снова спрашивал себя, стоило ли это того. Справа и слева тянулись ряды ощерившейся пиками пехоты, а на них медленно надвигалась стена всадников – зловещая в своей молчаливой неотвратимости. Закованные в доспехи воины, длинные копья, поблёскивающие нагрудники на лошадях… Они сметут их жалкое войско, как сошедший с гор снег сносит мелкие камушки на своём пути. Ладони вспотели, от стылой земли ныла простреленная Уником – уже, кажется, в прошлой жизни – нога, а воткнутая древком в землю пика казалось непомерно тяжёлой и неуклюжей.
Ближе. Ещё ближе. Уже видно, как взрывают копыта землю, как оскалились, предчувствуя вкус крови, разгоняющие коней всадники. И их так много, бесконечно много. Разве удержать наёмникам эту лавину? Позади пропели тетивы, и на врагов полился дождь стрел, но попадания были редки и случайны, так не нанести серьёзный урон берущей разбег коннице – и даже не сбить с шага.
– Боги… – выдохнул Айзек, с трудом удерживая рвущийся с поводка ужас.
Так вот что такое война: бессмысленные смерти, животный страх, отчаяние и болезненный азарт от кипящего в крови напряжения. Словно прочитав его мысли, мальчишка рядом всхлипнул и, бросив пику, рванул назад, расталкивая товарищей. Бесполезно, бежавших с поля боя убивали на месте. Айзек оглянулся и увидел, как державшийся позади командир зарубил юнца.
– Пусть боги встретят тебя по ту сторону, – прошептал Пёс. Ему самому хотелось вскочить и бежать от нёсшихся на них лошадей – и неважно куда, лишь бы подальше. Ещё немного, и они погибнут под копытами. Айзек зажмурился и вцепился в пику. Он сам пришёл сюда.
А в следующее мгновение отряд конников снёс их, отбросив на своих же товарищей. Те, кто избежали удара копья, попадали под копыта лошадей и мечи вгрызающегося в их строй врага. Что-то отшвырнуло Айзека в сторону и вдавило в землю. Невероятная сила вырвала пику из рук, ободрав ладони. Мгновение он не понимал ничего: оглушённый, задыхающийся, перепуганный. Пёс пытался сделать вдох – и не мог. А вокруг бушевал шторм звуков: крики, ржание лошадей, стоны, звон оружия. Что-то лязгнуло рядом с ним, и на землю рухнул воин с прорубленным шлемом. Его безумные глаза смотрели прямо на Айзека. Рука умирающего дёрнулась, пальцы заскребли землю в предсмертной агонии. Не помня себя от ужаса, Пёс пополз прочь.
Сотни ног, смертоносные мечи, копья, копыта лошадей… Если он хочет выжить, надо подниматься. Айзек разжал ещё тёплые пальцы одного из мертвецов и забрал меч – свой он умудрился где-то потерять, затем, опёршись на оружие, поднялся. Голова кружилась, текущая из-под шлема кровь застилала глаза, а каждый вдох отзывался болью в боку – хорошенькое начало.
Айзек услышал крик и обернулся. На него нёсся одетый в кольчугу детина с выпученными от ярости глазами. Толком не понимая, что делает, Пёс парировал удар и нанёс ответный – смертельный. Развернувшись к следующему врагу, Айзек прикончил его. А потом стоящего рядом. И его соседа. И ещё одного.
А дальше всё было как в тумане. Болели руки, ныли плечи. Он задыхался и шатался от усталости, но продолжал убивать. Один раз Айзек чудом увернулся от копыт взбесившегося коня, но мгновенно забыл об этом. Пёс уже не понимал, кто перед ним, свои или чужие, он просто убивал всех, кто казался ему угрозой, окружённый безликой толпой гибнущих и губящих. Воздух пропитался запахом крови и хриплыми гортанными криками собиравшегося на пир воронья. Айзек не видел ничего, кроме искажённых ненавистью и болью лиц, перепачканных в крови клинков и красной скользкой глины под ногами.
Когда прозвучали трубы, возвещающие отступление, Айзек едва стоял на ногах, с ног до головы покрытый кровью – чужой, а может, и своей. В пылу боя он не чувствовал боли. И лишь сейчас, глядя на отступающее войско, израненное, измученное, поредевшее больше, чем наполовину, он осознал, в какой бойне умудрился выжить.
Добредя до лагеря, Айзек рухнул на землю: болело всё тело, а раж, отступив, оставил опустошение. Пёс стянул шлем и бросил на землю рядом. Если проклятые души и вправду попадают в царство мучений, вряд ли оно сильно отлично от поля боя.
Айзек вздохнул, и бок закололо от боли. Надо обязательно показаться лекарю, кажется, ворвавшиеся в их строй лошади повредили ему ребро – и хорошо, если одно. Вот Савьо бы его мигом поставил на ноги… Пёс запретил себе думать о друге и запустил руку в волосы, пальцы нащупали колтун свалявшихся волос, чуть выше была корочка запёкшейся крови – по голове ему сегодня здорово прилетело, она до сих пор болела.
– Надо дойти до лекаря, – пробормотал Айзек, закрывая глаза. – Надо дойти… Позже…
Очнулся он уже в палатке. Тяжёлые запахи крови и гниющих ран висели в воздухе. Ржавый свет факелов выхватывал из темноты стены в грязных подтёках. Но хуже всего были звуки: стонали раненые, хрипели, захлёбываясь собственной кровью, умирающие, в дальнем углу по-животному отчаянно выл наёмник без руки.
Айзек поморщился от боли и осмотрелся: он лежал на некоем подобии койки, грудь сдавливала повязка, ещё одна красовалась на левой руке, на несколько мелких порезов внимания даже не обратили. Пёс пощупал голову – та тоже была перебинтована.
– Хоть в могилу клади, – недовольно проворчал он, усаживаясь. Тело отозвалось тошнотой и головокружением, но он нипочём не останется ночевать тут. Перевязали, жив – и на том спасибо.
Отыскав под кроватью грязную, перепачканную кровью одежду, Пёс натянул её и, пошатываясь, вышел на воздух. Никто не пытался остановить его. Можешь ходить – значит, в порядке, у лекарей хватало пациентов и похуже.
Ночь была освещена бледными звёздами и кострами, что яркими пятнышками усеивали лагерь. Пьяные наёмники праздновали не победу – им не было дела, кто проиграл, а кто победил, – но то, что они выжили в ещё одной бойне.
Проковыляв мимо нескольких костров, Айзек свернул в свою палатку. Его сумка, вывернутая наизнанку, валялась посередине, а немногочисленные вещи оказались разбросаны по полу.
– О! Ты вернулся. – Пьяный, довольный всем на свете наёмник покачнулся и упал на свою постель. – А я тут пошарил чутка в твоей сумке.
– Вижу, – бросил Айзек.
– Понимаешь, я решил почему-то, что ты сдох.
– Жив, как видишь.
Наемник икнул и захохотал.
– Вижу, не слепой. Тебя сшибла лошадь в самом начале, я видел, как она втоптала тебя в землю… Ну я и решил, что ты того… Кони двинул… – Мужчина разразился смехом. – От коня кони двинул! Ну смешно же, не?
Пёс недовольно нахмурился: вот только стычки с пьяным ему и не хватало. Наёмник поднялся на ноги и, неуверенно ступая, словно под ним была раскачивающаяся палуба, пошёл к нему.
– Ты, это, не бери в голову, брат. Лучше напейся как следует. Хочешь? – Он протянул Айзеку глиняную бутыль.
– Я тебе не брат.
– Чего-о-о-о? – протянул наёмник. – Ты чего, это… Огрызаться вздумал? Не брат он мне! Да мы тут все одним проклятьем связаны. Братья по смерти. Или ты чем лучше меня?
– Не лучше. Нет. Но тебе не брат.
– Брезгуешь? – с нажимом поинтересовался мужчина, но Айзек не спасовал:
– Можешь и так считать.
– Ясно, – подытожил наёмник и побрёл обратно к своей постели. – Выскочка. Где же нам, грубым простолюдам, быть братьями этому господину.
– Я не господин, – возразил Пес. – Я наёмник.
– Не наёмник, – лениво ответил мужчина, потягиваясь. – Я точно знаю.
– Заканчивал бы ты пойло хлебать, а то ещё какая чушь в башку взбредёт. – Айзек с трудом опустился на разложенное на земле одеяло. Похоже, стычка всё же отменялась. Ну а вещи… В любом случае он не сможет их собрать сейчас – просто не хватит сил. Хорошо хоть плащ остался на месте.
– Эй? – окликнул его наёмник. – Сколько тебе? Лет двадцать пять?
– Около того.
– Да треть вольных вояк не доживает до такого возраста. Ты же войны вовсе не видал.
– Да с чего ты взял? – ворчливо откликнулся Айзек.
