Na grani E-Book

Viktor Matveev

• Herausgeber: ISIA Media Verlag
• Kategorie: Poesie und Drama
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 510

Veröffentlichungsjahr: 2024

Beschreibung

Roman osnovan na real'nyh sobytijah, no soderzhit vymyshlennye personazhi, mesta dejstvija i obstojatel'stva. V osnove sjuzheta romana Viktora Matveeva - nevydumannaja istorija piratskogo zahvata grazhdanskogo sudna v vodah Skandinavii, pervaja za poslednie 500 let. Роман основан на реальных событиях, но содержит вымышленные персонажи, места действия и обстоятельства. В основе сюжета романа Виктора Матвеева «На грани» – невыдуманная история пиратского захвата гражданского судна в водах Скандинавии, первая за последние 500 лет. (судно "Арктик Си" с российским экипажем, которое следовало из Финляндии в Алжир, было захвачено пиратами в ночь с 24 на 25 июля 2009 года) Книга иллюстрирована художником Дмитрием Шагиным. Дми́трий Влади́мирович Ша́гин (родился 29 октября 1957 года) - советский и российский художник, кинорежиссёр, актёр, член творческой группы «Митьки».

Leseprobe

Виктор Матвеев

Награни

Сенсационный роман,

основанный на реальных событиях

2024

Роман основан на реальных событиях, но содержит вымышленные персонажи, места действия и обстоятельства.

Bibliografische Information der Deutschen Nationalbibliothek:

Die Deutsche Nationalbibliothek verzeichnet diese Publikation in der Deutschen Nationalbibliografie; detaillierte bibliografische Daten sind im Internet über http://dnb.dnb.de abrufbar.

ISIA Media Verlag, Leipzig 2024

Дизайн обложки и верстка: ORDEN COMPANY LTD, Praha/Inna Barabash

Книга иллюстрирована художником Дмитрием Шагиным. Шрифт HARDCORE font (+cyrillic version).

Alle Rechte vorbehalten

© Виктор Матвеев, 2024

© Дмитрий Шагин, 2024

© ISIA Media Verlag, 2024

ISBN 978-3-910741-82-9

Посвящается любимой женщине

Содержание

О романе

Часть 1. Звонки ниоткуда

Часть 2. Химера солдата

Часть 3. Шум времени

Часть 4. Шафрановый сумрак

Часть 5. Вернувшийся хаос

Часть 6. Дорога домой

Часть 7. Шпионский тандем

Приложение

С Виктором Матвеевым в реальной жизни мы не встречались на самом деле, но в течениe полутора лет наши отношения автора и переводчика развились благодаря телефонным звонкам, электронным письмам и через страницы его романа, и теперь я осмелился бы с гордостью назвать себя его другом.

Я знал об инциденте с Арктик Си через средства массовой информации, но до сих пор я не понимал глубины физической и эмоциональной жестокости произошедшего, а также героизма и стоицизма. Виктор – настоящий герой нашего времени, но, в отличие от Печорина, которой не одолевает неуверенность в себе и колебания, Виктор полон решимости, эмоциональной глубины, чуткости и мужества. Герой, в котором нуждается наше время.

«На грани» – интригующий криминальный сюжет, написанный поэтической прозой, напоминающий по своим нюансам Пастернака, Булгакова и Гоголя – иногда мифологический – иногда со вкусом мрачного юмора… Вкратце – огромный вызов для авторa, и не меньше для переводчика!

Although I have never met Victor Matveev in real life, and our relationship as author and translator over the past year and a half has developed through telephone calls, emails and the pages of his novel, I would dare call myself a friend and supporter.

I was aware of the incident with the Artic Sea through the media, but not until now had I understood the depths of physical and emotional cruelty, but also heroism and stoicism. Victor is a true Hero of Our Time, but unlike Pechorin, one not overcome by self-doubt and hesitation, but one filled with resolve, sensitivity and courage, the Hero that our times need.

On the Edge is an intriguing criminal story, framed and bounded in the poetic prose of a masterful author, reminiscent in its nuances of Pasternak, Bulgakov and Gogol – sometimes mythical in its traditions – sometimes dark in its humour... A challenge to write and a challenge to translate!

David Mossop

is a PhD lecturer in Linguistics at the University of Sofia, Academic Editor, New Bulgarian University. Member of the Chartered Institute of Linguists UK

С Виктором Матвеевым мы давно в судоходстве и дружим лет тридцать. Он не перестаёт меня удивлять – то организует концерт запрещённой рок-группы в Морской академии в андроповские времена и на несколько лет станет невыездным; то возглавит ведущую службу судоходной компании; то на удивление всем оставит высокую должность и на какое-то время пропадёт без следа. Потом вдруг появится владельцем морской компании «Бореал», оставившей след в истории судоходства России. Затем, раздав свои акции ученикам и коллегам, окажется в Финляндии. В чужой стране, с нуля, построит империю в судоходстве – «Солчарт», которая вскоре займёт ведущее место в Финляндии. Словно шутя. Но попробуйте это сделать. Без поддержки и вопреки конкуренции и финизации. Что это? Знания? Интуиция? Трудолюбие? Подобного я не встречал. Вот и теперь в ваших руках его книга о трагических событиях 2009 года. Его пароход «Арктик Си» был захвачен пиратами в Балтийском море. Не во времена витальеров. В наши дни. В это возможно поверить? А как это пережить? Наблюдая за тем, как рушится мир, который ты строил, проходя через грязь, подлости близкого круга, удары в спину и гримасы судьбы, но при этом остался собой. Философские размышления автора и абсолютно искренняя интонация романа погружают читателя в черные дни и заставляют вновь пережить бандитскую эпоху 90х-2000х в России.

O. Kharitonov

Managing Director Onego Shipping, Rotterdam

Все были потрясены пиратским захватом судна у берегов Швеции в 2009 году: я, мои коллеги и партнёры в лесной промышленности и в судоходстве Финляндии и Швеции, все, кто работал с ВМ. Роман «На грани» удивляет описанием глубины разрушительных переживаний и хроникой трагических событий, написанной настолько филигранно, что по мере прочтения опять погружаешься в пережитую обстановку 2009 года, потребовавшую незаурядного мужества от автора.

Susanna Ahola

Director Interasco Timber, Helsinki

Автор поставил достаточно рискованный эксперимент, скрестив документалистику с эзотерикой. Тем не менее, коктейль получился хоть и терпким, но приятным на вкус. Динамика событий держит читателя в напряжении, ни на минуту не позволяя ему усомниться в реальности происходящего, чем роман Виктора Матвеева выгодно отличается от любого выдуманного триллера. А откровенно написанные эмоциональные переживания героя создают эффект полного присутствия.

Д. Лисов

Капитан Дальнего плавания

Виктор всегда был неравнодушен к письменному слову, остро реагировал на меткие мысли и точные образы, мог часами рассуждать об оттенках только что прочитанного. Сейчас я понимаю, что это была многолетняя неосознанная подготовка к первому шагу на литературном поприще.

Виктор позвонил мне в тот день, когда стало известно о захвате судна. Друг был встревожен, но без намеков на панику, как всегда, спокойно и взвешенно оценивал ситуацию. Мы с ним неоднократно выходили на связь, я понимал, что произошло в бизнесе Виктора и что он на пределе, внешне оставаясь спокойным, и даже не оставляя попыток шутить. Я из Сибири приехал к нему в надежде быть хоть чем-то полезным в этот период. Хорошо помню эти вечера, когда после бесчисленных звонков он, уставший, падал в кресло и снова и снова возвращался к ситуации с захваченным лесогрузом, оценивал и давал мне возможность оценить его действия по спасению команды и судна, пытался найти собственные недоработки, ругался на тех, кто тормозил спасательную операцию.

После первых пробных набросков стало понятно, что Виктор готов штурмовать литературные вершины. Живая история отражалась в его душе как клубок аллегорий, невидимых связей, фантастических метафор, он необычайно глубоко ощущал происходящее. В мире много реальных и выдуманных историй на похожую тему, можно вспомнить советский фильм «Пираты ХХ века», но здесь мы видим роман, созданный главным свидетелем, участником и .... невыгодоприоретателем, текст, порой сложный, извилистый, но правдивый и раскрывающий душу главного героя, после прочтения не рождающий ощущения Happy end и безмятежного счастья, но, тем не менее, бодрящий, стимулирующий сердцебиение и мыслеактивность.

Друг из Сибири

Оромане

В основе сюжета романа Виктора Матвеева «На грани» – невыдуманная история пиратского захвата гражданского судна в водах Скандинавии, первая за последние 500 лет. Герой-рассказчик, предполагая еще не самое худшее, а сбои коммуникаций, ошибки местных властей и тому подобное: тем более, пираты поначалу не представляются пиратами, а выдают себя за представителей местных силовых структур. Постепенно картина очерчивается очень резко и исключает всякую двусмысленность: главарь захватчиков назначает сумму выкупа и угрожает уничтожить судно вместе с экипажем. Сумма неподъемная. Переговоры затягиваются.

Эти главы романа основаны на подлинных аудиозаписях переговорах, где на другом конце провода находится человек практически без человеческих признаков. Его голос искажен скрамблером, его история явно вымышлена, он как минимум находится в плену страшного самообмана и очень опасен. Вся история переговоров, попытки найти какие-то общие нравственные константы, «подружиться» с пиратом – классический «танец с чудовищем». Виктору Матвееву (нас не должно удивлять, что главного героя зовут так же, как автора) удается достичь частичного успеха – в первую очередь, протянуть время.

У Виктора Матвеева, как у всякого рыцаря на светлой стороне, находятся помощники – юристы и следователи самых разнообразных гражданств, но их помощь скорее декоративна, всегда меньше ожидаемого и меньше необходимого. Между тем, одна техническая деталь играет против пиратов – и «Арктик Си» удается засечь. Российский военный корабль арестовывает пиратов, которые не оказывают внятного сопротивления, а лишь неумело лгут. Архивы их показаний – важная часть романа. В частности, просматривается фигура заказчика, и это скорее организация, чем один человек.

Самое тревожное и удивительное состоит в том, что захват судна не заканчивается с арестом пиратов, а лишь меняется захватчик. Владелец судна не может получить его, экипаж и груз. Груз не доставлен по адресу в назначенный срок, что грозит судовладельцу страшными санкциями и репутационными потерями. Постепенно становится ясно, что борьба добра со злом отнюдь не закончена, а переходит в другую стадию. Отчетливо на темной стороне – силовики, в первую очередь – российские. Отличие силовика от бандита в том, что силовик носит и применяет оружие, не боясь наказания. Силовики других государств впадают в невмешательство. Они, если можно так сказать, зряче потворствуют злу. Откровенно на стороне зла представители СМИ, которых интересует самовыражение, сенсация любой ценой, но совсем не истина. Фигуры журналистов в романе одновременно карикатурны и узнаваемы.

Теперь Виктору Матвееву противостоит не кучка изгоев и маргиналов, а система, «вся королевская рать». Герою остается сохранить достоинство, лицо и бессмертную душу, пожертвовав, по сути, остальным. Важный его ход в этом противостоянии – этот роман.

Мы вместе с автором переживаем полученный им чудовищный опыт. Еще несколько ракурсов – история противостояния героя в молодости с КГБ; философия восточных единоборств; музыка как протест. Каждый ракурс привносит в полотно романа свое измерение. Важно, что роман густо иллюстрирован митьками, точнее – главным митьком России Дмитрием Шагиным. Митьки – образ жизни и способ противостояния системе.

Поэт, прозаик и эссеист, литературный критик

Леонид Владимирович Костюков

Часть 1. Звонки ниоткуда

Не заладилось ещё в Калининграде. Через силу, медленно и неохотно 17 июля судно отходило от стенки завода, покидало док, прощаясь с сутолокой минувшего ремонта. Застоявшись, нехотя выходило оно из порта, напоминая курортника, обречённого на безрадостное возвращение к рабочему процессу. Тело судна, словно с глубокими пролежнями, как будто атрофированными мышцами механизмов не могло восстановиться после сложного хирургического вмешательства. Как-то всё не складывалось… И, как признаки каких-то патологических изменений, то тут, то там поочерёдно зажигались аварийные лампочки. Их пурпурно-алый цвет перемежался рёвом сирен, создавая психоделическую какофонию, сопровождавшую ходовые испытания. Все инженеры во главе с суперинтендантом, заслуженно прозванным Супером, настойчиво и упрямо корпели, разматывая спёкшийся плотный клубок сумбурно переплетённых символов и знаков, посылаемых нам судном. И если бы те сообщения, состоящие из последовательно выходящих из строя приборов и механизмов были прочитаны… Но, увы, этого не произошло! И далее весь переход до порта погрузки проходил в противоборстве теплохода с Супером – автором многих шедевров изобретательности и суперматериалистом, который шаг за шагом, неспешно воскрешал не желающий трудиться организм судна. Видимо, он разрушил ту сложную систему нематериальных знаков, которые оно использовало, посылая нам сигналы, пытаясь предупредить о грядущей трагедии...

В движении на север, в порт Якобстад, по левому борту судно на время оставляло загадочные узоры береговой черты шведского острова Готланд, заливаемого лучами утопающего в море летнего пурпурно-алого солнца, длинные лучи которого тянулись от острова, пронизывая судно. От этого все механизмы палубы казались сумрачными. Готланд тонул за линией горизонта и сменялся эстонским островом Сааремаа, медленно выползавшим с противоположной стороны горизонта в свете мраморного диска холодной луны. С правого крыла мостика Капитан созерцал освещённое луной море, переносился в мир далёких воспоминаний и чувствовал тоску, как и каждый раз, уходя в далекое плавание. Недолгий мертвенный свет луны постепенно гас, погружался в темноту плена налитых свинцом низких кучевых облаков, вскоре замуровавших луну. На горизонте по курсу появлялись проблески огней маяков Аландских островов, частотой мигания предупреждавших о сложностях навигации в финских архипелагах. Пейзажи Аландских остовов с изрезанными шхерами проплывали по правому борту до самого подхода 20 июля к уже ставшему родным порту Якобстад.

Затем традиционно быстро за двое суток погрузили запланированные 6700 кубометров пилолеса в пакетах* и 22 июля рано утром, закрепив караван палубного груза, вышли в рейс на Алжир. И снова гипнотизирующее, усыпляюще-спокойное море с теми же пейзажами, но уже перевёрнутыми курсом на юг. Снова Аландские острова, холодное удаление острова Сааремаа, опрокинутый вверх ногами, перевернувшийся навыворот остров Готланд на этот раз появлялся по правому борту.

Благостная тишина убаюкивала Капитана, уставшего от суеты затянувшегося интенсивного ремонта и стремительной погрузки. И уже дремота одолевала сознание Капитана, нёсшего вечернюю вахту, к концу которой он всё больше погружался в какое-то странное забытьё, и недавние впечатления уже мешались с далёкими воспоминаниями, и всё двоилось. Он был в одно и то же время и штурманом, нёсшим вечернюю вахту, и Капитаном, обременённым ответственностью и за ремонт, и за погрузку, и за судно, и за жизни всего экипажа – всех 15 человек. Необходимость нести ходовую вахту тяготила. Значимость ответственности и командования возвышала, приподнимала. Томясь жаждой деятельности и власти, поднявшей бы его в собственных глазах, будучи человеком посредственным, он всегда хотел руководить. Многое из того, что прежде он подавлял в себе, теперь развернулось. И двух лет не прошло, как он стал Капитанам. Маленького роста, с уже отвисшим за время капитанства брюшком, вечно потными ладошками и бегающими глазами. Он будто лежал в постели, как только что перед вахтой, и в то же время важно расхаживал то по мостику, то по каравану палубного груза, как когда-то уже давно в порту, во время погрузки. Благоухание свежести морского воздуха мешалось с ароматом кофе, дымившегося на штурманском столике возле радара; зловещие крики озлобленных чаек, круживших за кормой, путались с погружающим в сон, наркотизирующим, плавным рокотом главного двигателя.

Шум широко открывшейся двери и появление второго штурмана вернули в реальность. После передачи вахты Капитан хотел задержаться на мостике и, как обычно, поболтать ни о чём, но язык уже прилипал к гортани и, сославшись на дела и пожелав второму спокойной вахты, капитан спустился к себе в каюту. Сон словно не прерывался.

Убаюканному шумом спокойно работающей машины и разнеженному теплотой сна, ему снилось, что он стоит перед огромной дверью чёрного цвета, не решаясь открыть её, несмотря на пронзительно-громкий настойчивый звонок. Будто парализованный, он замер в ожидании чего-то неопределённого, но значимого, и, сам не зная почему, боялся пошевелиться. Звонок разносился всё громче, настойчивее и словно не просыпаясь, во сне, он поднял трубку, не понимая, зачем звонил второй и о чём говорил, Капитан поднялся на мостик, не получив толковых объяснений, что случилось в три часа ночи. Открыв дверь штурманской рубки, Капитан увидел людей в чёрной одежде. Они не были похожи ни на кого. Почему в масках и с оружием? «Всё как-то не так. Всё-таки диковинный, невероятный, но сон», – только подумал Капитан, как подошли двое. Жёстко заломили руки за спину и повалили на пол штурманской рубки. Лицом вниз, возле двери. Оттуда шёл сквозняк, от двери дуло, по полу двигался маленький клубочек сора. Прикосновение щекой к холодному полу; боль заломленных рук; автомат, направленный в голову, и душераздирающий, звучный голос автоматчика:

Police. Drag control. There is big parcel of drags on board. (Мы из полиции. Наркоконтроль. У вас на борту большая партия наркотиков.)

Тут же на полу лежали второй штурман и второй механик. Капитану казалось, что он смотрит спектакль. Всё это усилило сомнения в подлинности происходящего. Тщетность найти объяснения утомляла, бесила и бессилила. Наконец, потеряв надежду понять хоть что-то, его сознание погрузилось в транс созерцания.

No. There is no drags («Нет. Наркотиков нет»), – отрывая засохший язык от гортани, выдавил Капитан. Он боялся сказать лишнее слово, которое, как ему казалось, могло отнять у него всё, чего он добился в жизни. Он опасливо повторял про себя часто, как молитву, когда-то услышанную фразу: «сказанную глупость поправить нельзя».

Людьми в чёрном командовал некий Альфа. Угрожая расправой, он потребовал показать кнопки систем безопасности, выдать мастер-ключи. Капитан всё показал, оправдывая свой поступок мыслью о том, что «если не я – то второй. Он им покажет, а меня выбросят за борт, расстреляют, убьют. И тогда конец, конец моей жизни». Он устыдился своего поступка, а минуту спустя подумал: «Что это?» Липкий пот струйкой стекал по его спине.

Капитана подняли. Усадили в капитанское кресло возле переборки по левому борту. Связали руки пластиковыми стяжками. Потом ноги. Заклеили скотчем глаза и рот.

Раздался звонок из машинного отделения. Звонил третий механик. Альфа приказал второму вызвать его на мостик. Тот быстро поднялся. Его повалили на пол. Связали.

Наступила бесконечная тишина, мрак... Мысли Капитана путались и прерывались вопросами: «Почему в море наркоконтроль? Почему собачья кличка у главного?» Капитан пытался перебирать в памяти все известные ему случаи задержаний, арестов, захватов, но никак не мог ничего вспомнить. Спустя какое-то время через открытую на крыло мостика дверь с каравана донеслись какие-то шумы, происходили подозрительные вещи на палубе. Оттуда доносилось журчание работающего крана, шум суеты и голоса незнакомых людей. «Что они делают на караване?» Потом снова затишье, сменившееся топаньем тяжёлых башмаков и смешанное с возгласами непонятного говора поднимающихся на мостик, и крики Альфы: «Каюты готовы?.. Капитана в каюту!» Пренебрежительным жестом он приказал, чтобы Капитана увели. Его взяли под руки и потащили вниз, на палубу ниже. Затащили в каюту и усадили на кровать.

Освободили руки. Он сорвал скотч. Когда люди в чёрном выходили из каюты, он увидел на спинах внушительных размеров надпись «POLICE». Каюту заперли на ключ. Внутренняя задвижка замка была выломана. Осмотревшись, он понял, что сидит на кровати старпома. Вещи в каюте были разбросаны; занавеска сорвана с иллюминатора; на полу валялись документы.

Когда он увидел, что на настенных часах 9 часов 20 минут, то почувствовал, что у него кружится голова. Его одолел страх. Он пытался делать какие-то вычисления, придумывал какие-нибудь истории, объясняющие происходящее. Ничего не выходило: его преследовал образ главного с собачьей кличкой Альфа. Капитан почти задыхался. Подошёл к иллюминатору подышать свежим воздухом, но обнаружил, что барашки задраек спилены. В иллюминатор, выходивший на палубу, был виден караван, на котором появилась резиновая лодка тёмно-серого цвета. Сидя на кровати в чужой каюте, он слышал удаляющийся топот тяжёлых ботинок. Прекратился грохот хлопающих дверей соседних кают. В его сознании ширилась тишина. Он долго сидел с открытыми глазами, потом сознание его затуманилось, на него снова напала дремота, он быстро погружался в какое-то странное забытьё, в котором недавние впечатления мешались с воспоминаниями, и сам он двоился: был одновременно и курсантом, и женатым человеком, лежал в постели, как только что перед этим, и связанный сидел в своём кресле на мостике. Ему слышались одновременно скрип соседних дверей и дыхание спящей жены. Иногда он открывал глаза, но снова проваливался в пленительный мир своего воображения с картинками, оставшимися с последней вахты, когда быстро наступившие сумерки вдруг породили мириады звёзд, рассыпанных по ночному небу Балтийского моря до самого горизонта; а справа по курсу появлялись огни острова Готланд. И вдруг откуда-то снова вылезал поднятый кверху птичий нос Альфы с выкаченными из-под тяжёлых век глазами и впалым ртом, сложенным в злую гримасу. Он орал: «Капитана в каюту!» Снова открыв глаза, Капитан обвёл каюту глазами, как будто убеждая себя в том, что действительно находится в каюте у старпома и что не проспал свою вахту. Пугающая парадоксальность действительности вернула к сомнениям в реальности происходящего. Было тягостно. Ему казалось, будто всё вокруг заволокло какой-то чёрной мглой, чуть заметно колышущиеся предметы скромного убранства каюты окружали его, и, жалобно воя, словно зимний промозглый ветер, который накрывает, когда стоишь на крыле мостика, всё глубже оседала в его душе тоска. Это были мысли о невозвратном, и боль, которую испытываешь, как только прекратится душевный подъём, едва лишь внезапно ослабнет длительное душевное напряжение. Чёрная меланхолия и мрачное отчаяние. Капитан искал прибежища в театральной необычности всего, что произошло, окончательно отчаявшись в попытках найти объяснение.

Вдруг пугающий грохот распахнувшейся двери вернул Капитана в удивительную реальность нового бытия. На пороге стояли двое в чёрном с оружием наготове.

«Возможно ли это? Это конец? Конец всего?»– обжигающая мысль пронеслась в голове Капитана. Но Капитана всего лишь сопроводили в его каюту. Там всё было перевёрнуто: папки, ящики стола были открыты как попало; шкаф стоял распахнут со сбитыми молотком замками, а дверца шкафа, раскоряченная, повисла на одной петле; личные вещи разбросаны по каюте; ящики письменного стола, выдернутые чёрными гостями, были свалены в кучу возле кровати; папка с грузовыми документами валялась на полу; Капитан чуть было не поскользнулся, наступив на неё, и поднял. Положил книгу на стол. «Грузовое дело мне было так знакомо. И зачем я полез в капитаны», – подумал он.

Он посмотрел на всё с изумлением. Каким далёким уже казалось то время, когда он работал старпомом. «Кто же разделил огромным пространством то время и нынешний день?» – думал он. Ему дали возможность переодеться, и он, оттягивая, как ему казалось, неизбежную минуту, долго, как узник, приговорённый к гильотине, благоговейно выбрал непослушными руками белую рубашку и джинсы из сваленной на полу кучи одежды.

***

Показания свидетеля Зарецкого С.Н. от 12.09.2009, согласно которым в 2008 году он был назначен на должность капитана «Arctic Sea».

…угрожая расправой, «Альфа» выяснил у него, где расположены кнопки системы безопасности «SSAS» и мастер-ключ…

…Во время захвата насилие применялось ко всем без исключения. Всех вязали с причинением физической боли, некоторых за противодействие сильно избили. Возможности покинуть судно во время захвата не было.

Показания потерпевшего Фалина Е.В. от 20.08.2009, согласно которым он работает старшим помощником капитана на тх «Arctic Sea» с мая 2008 года.

Во время захвата он был свидетелем того, как практикант Фазылов оказал сопротивление захватчикам. На него налетели трое. Избили. Выбили зубы. Связали руки и ноги. Нарисовали мишень на спине. Сказали, что убьют, если попытается развязаться.

24-го днём на вахте пират на него направлял автомат. Снял с предохранителя. Сказал: «Убьём, если сделаешь что-либо без приказа».

После захвата из повреждений остался лишь кровоподтёк и следы на руках и ногах от пластмассовых стяжек. Повреждения прошли. Осталось лишь онемение рук. Он считает, что захватчики до нападения жили в лесу. От них пахло дымом.

Показания потерпевшего Шумииа И.Е. от 15.09.2009 Старшего механика тх «Arctic Sea»

...24.07.2009 ночью он проснулся от того, что его сбросили на пол. Он упал лицом вниз. Ему связали руки и ноги. По тактильным ощущениям и трещоточному звуку он понял, что связали пластиковыми хомутами. Скрепили связанные руки с ногами. Заклеили рот и глаза скотчем стального цвета. Он услышал удар по системному блоку компьютера, звук перекушенных проводов. Оставили одного. На много часов. Иногда заходили. Между собой не общались. Затекли руки и ноги. Было больно. Пытался кричать. Снова зашли. Полили руки водой и ушли. Долго ждал. Неизвестно когда, но снова пришли. Разрезали стяжки, сорвали скотч. Увидел чёрную форму и шапки– маски с прорезями для рта и глаз. На голову натянули наволочку. Отвели в каюту к матросу. В иллюминаторе светало. Не понять, сколько времени. На стене от часов осталось пятно и кривой гвоздь. Втащили боцмана со связанными руками. Вскоре заволокли матроса. Освободили друг другу руки. Обсудили происходящее. Предположили, что это пираты. Тотчас те появились в проёме двери. На моряков навели оружие. Помповое ружьё с рукояткой от пистолета у одного; двуствольный обрез от охотничьего ружья у другого. Они подняли руки. Пираты молча ушли.

Вечером в сопровождении вооружённых людей повар принёс еду..

Показания свидетеля Карпенкова Н.В. от 01.02.2010 – директора компании «Солчарт – Архангельск».

В его должностные обязанности входит: формирование политики компании в области безопасности и предотвращения загрязнения окружающей среды; распределение обязанностей персонала берегового офиса; координация деятельности компании с учётом требований системы управления безопасности (СУБ); организация страхования судов от морских рисков; обеспечение капитанов необходимыми инструкциями, в том числе – по обеспечению безопасности человека, судна, груза и окружающей среды; поддержание постоянной связи с судами; оперативный контроль и анализ обстановки при экстремальных условиях плавания и при возникновении аварийных ситуаций; осуществление поиска судов, которые не вышли на связь в сроки, предусмотренные регламентом связи; подбор комсостава для судов компании; утверждение и подписание контрактов с членами экипажей судов; руководство аварийным штабом. Экипажи судов соответствуют международным требованиям. «Arctic Sea» закреплено за техническим суперинтендантом Чемакиным Н.В., который осуществляет надзор за техническим состоянием и обслуживанием судна «Arctic Sea».

Компания была создана Матвеевым В.Ю. с целью технического менеджмента судов, принадлежащих финской компании «Солчарт». Матвеев Виктор Юрьевич является Генеральным директором компании. Матвеева он знает более 20 лет. Со времён работы в «Северном морском пароходстве». У них чисто деловые отношения. Конфликтов никогда не было. Матвеева он может охарактеризовать как грамотного, целеустремлённого, трудолюбивого, порядочного человека, который держит своё слово. Между компанией и филиалом сложились деловые отношения.

24.07.2009 с утра он находился на своём рабочем месте. Рабочий день начинается в 09.00 и заканчивается в 18.00. Иногда с перерывом на обед. Каждое судно компании ежедневно в 9 часов присылает в адреса компаний «Солчарт» в Хельсинки и Архангельске диспетчерскую информацию (ДИСП). С «Arctic Sea» в этот день диспетчерская не поступила. Тревоги на начальном этапе это не вызвало. Могли быть неполадки с компьютером или со спутниковым оборудованием. Только в случае, если ДИСП не получен на 14.00, по процедуре, предусмотренной СУБом (система управления безопасностью), должен объявляться радиопоиск.

Он позвонил в Хельсинки. Оператор судна ему сообщил, что «Arctic Sea» не отвечает на их звонки, а АИС рисует необычный маршрут с отклонением от намеченного курса движения судна. После чего Карпенков неоднократно звонил на мобильные телефоны судна. Все номера были выключены. Затем он звонил на спутниковые телефоны стандарта «INMARSAT mini-M». Сигнал проходил, но никто не ответил. Он поднял анкетные данные командного состава судна. Звонил на личные номера. Телефоны были отключены.

***

Капитана отвели в каюту второго. Каюта была пуста. Не было даже зубной щётки. Внутренний дверной замок тоже был сломан. Дверь закрыли на ключ, а через полчаса привели второго. Капитан пожаловался, что с наступления рассвета у него начались головокружения, спросил, нет ли таблетки от головной боли. Второй, в свою очередь, обводя пустую каюту удивлённым взглядом, ответил капитану, и так у них завязалась оживлённая беседа, в которой второй рассказывал о том, как всё началось:

«После того как поставил точку местоположения судна на карте на 0200, на мостик ворвалась люди в чёрном с лицами, закрытыми масками. Прокричали «наркополиция», неожиданно повалили на пол. Связали. Заставили вызвать на мостик вахтенного второго механика. Как только тот поднялся по внешнему контуру и зашёл на мостик через крыло, его сбили с ног и тоже связали. Какое-то время чёрные что-то обсуждали, столпившись у пеленгатора правого борта. Казалось, они сомневаются в последовательности своих действий. По их жестам, по тому, как долго они переминались с ноги на ногу, я видел их нерешительность и сомнения. Не было слышно, о чём они говорят. Вернулись на мостик, и Альфа заставил позвонить вам» ...

Тут кто-то ударил ногой в дверь, и она распахнулась. В каюту впихнули связанного матроса. Он упирался, демонстрируя богатырскую мощь и готовность драться за оскорблённое достоинство. Сложное сопротивление со связанными руками против двух амбалов скоро закончилось выбитым зубом.

Дверь снова захлопнулась снаружи. Капитан со вторым освободили руки матроса, и тот плюхнулся на стул. Матрос не мог удержаться, чтобы не выразить своё возмущение. Больше всего он негодовал от того, что его связали спящим. «Иначе бы я…» – яростно повторял матрос, до синевы в костяшках сжимая кулаки. Обменялись версиями происходящего, и вскоре их разговоры стали прерываться томительными минутами молчания. Повисла пауза. От долгого сидения в тесноте начали отекать ноги. Пленники поочерёдно вставали, пытаясь размяться. Второй подошёл к иллюминатору посмотреть, не видно ли гостей на палубе. И, распахивая шторку иллюминатора, неожиданно, как спасательный круг, обнаруженный тонущим в открытом море, наткнулся на свой мобильник. Видимо, в спешке чёрные не обратили внимания на гардины. Лица пленников озарило вдруг появившимся шансом, и одновременно они все широко раскрыли свои одинаково уставшие глаза. В глазах блеснула надежда, как проблеск маяка родного порта, показавшегося на горизонте после долгого плавания. Предваряя свой жест вопросительным взглядом, второй протянул телефон Капитану. И лишь опасение спугнуть появившийся шанс заставило того взять телефон. Не решаясь позвонить, капитан тягостно и мучительно долго набирал вспотевшими пальцами сообщение. То глубоко вздыхая, запрокидывал голову, таращась немигающим взглядом в потолок, как будто искал там слова, то снова, охваченный нерешительностью, опускал голову и смотрел на экран телефона. И наконец, почувствовав на себе недоумевающие взгляды товарищей, он отправил сообщение.

Тотчас перезвонил Карпенков – DPA1). Несколько раз прокричал: «Ответьте! Вас не слышно!», но Капитан лишь сопел, не решаясь ответить патрону. Связь прервалась. Через мгновение снова возобновилась. «Члены экипажа заперты в каютах. На судне обыск. Что-то ищут. Люди в полицейской форме…» – выдавил Капитал и с облегчением сбросил звонок.

***

Показания свидетеля Зарецкого С.Н. от 12.09.2009, Капитана тх «Arctic Sea»

В 14 часов он случайно нашёл телефон Кузнецова, который висел на шторке иллюминатора. Написал смс, в котором он сообщил о захвате судна. Отправил в архангельский офис. Через какое-то время перезвонил Карпенков. Он подтвердил, что судно захвачено. Связь прервалась.

Показания свидетеля Карпенкова Н.В. от 01.02.2010, директора компании «Солчарт – Архангельск».

Когда набрал номер второго помощника капитана Кузнецова, сняли трубку, но не ответили. Он повторял в трубку: «Что происходит на судне? Обеспокоен отсутствием связи. Вас не слышно». Звонок сбросили. В 14 часов с номера Кузнецова пришло SMS: «Заперты каютах куда плывём что нашли – не знаем зарецкий». Он тут же перезвонил. Ответил Зарецкий. Сообщил, что экипаж заперт в каютах. На судне обыск. Люди в чёрном. Полицейская форма. Ищут наркотики… – и связь прервалась. Он много раз перезванивал. Никто не ответил.

***

Через пару минут в каюту ворвались три человека в чёрном. Пленников вывели в коридор. Перевернули всё, что осталось в каюте, опрокинули стулья, сбросили на пол настольную лампу и заставили вывернуть карманы. Забрав телефон, они удалились, а через 5 минут пришли двое с оружием и приказали подняться на мостик.

Скрестив на груди руки, в грозной позе, соответствующей моменту, посредине мостика стоял Альфа. В его озлобленном взгляде отражался гнев, который обычно нарастает в человеке от ежедневных унижений, а сквозь резкость его движений проступало то особое слабодушие, которое появляется в неудачнике, доведённом до безволия и пытающемся вырваться из пут отчаяния, тешащим своё самолюбие, отдавая приказы связанным морякам. Несостоявшийся штурман и только что потерпевший фиаско управленец никчёмной компании, он испытывал особое наслаждение, командуя Капитаном.

В левой руке Альфа сжимал конфискованный телефон второго и, выдержав театральную паузу, закричал истошным голосом: No actions…in the future…unless I instruct…give you “green light! – Roger? Do you understand?”(«Без МОЕГО разрешения... в дальнейшем... НИКАКИХ действий!»)

Капитан промолвил: «А-а!» И это было всё. Альфа достал пистолет, оказавшийся в его правой руке, и три раза выстрелил над головой и без того чуть живого Капитана. Затем приказал звонить в Солчарт...

***

Показания свидетеля Зарецкого С.Н. от 12.09.2009, Капитана тх «Arctic Sea»

После того как связь прервалась, минут через 5 открылась дверь, и захватчики вывели моряков в коридор. Обыскали каюту. Забрали мобильник. Завели пленных обратно. Снова заперли.

После этого через 10 минут 3 захватчика в масках вывели его из каюты и отвели на мостик. Там усадили в кресло. Все захватчики были вооружены огнестрельным оружием. Один из них показал ему на телефон и спросил, кто звонил. Он признался. Данный захватчик выстрелил не менее двух раз. Пули застряли над его головой в переборке. Это был «Альфа». Предупредил, что если подобное повторится, застрелит. Дал ему телефон для звонка Карпенкову. Приказал сказать, что захватчики покинули судно. Он выполнил указание «Альфы».

Показания свидетеля Карпенкова Н.В. от 01.02.2010,директора компании «Солчарт— Архангельск».

Через час пришло смс на английском. Просили перезвонить на судно. Он позвонил. Разговаривал с капитаном. Тот ему сообщил, что досмотровая группа покинула судно и что все члены команды живы-здоровы. Он попросил Зарецкого подробно в письменной форме доложить об инциденте.

***

В тот же самый день в тот же самый час в офисах Компании «Солчарт» в Хельсинки и в Архангельске шло совещание.

В Хельсинки – команда «Солчарт», состоящая из пяти гуру фрахтования и управления флотом, Мастеров превращения каждого рейса в изящное искусство судоходства, была занята анализом утренних сообщений, полученных с судов. Всё было важно: скорость судов и расход топлива; погода и прогноз на ближайшие дни; скорость погрузки и выгрузки судов, стоящих в портах; анализ фрахтового рынка и цен на топливо... Как каждый ход для шахматиста в борьбе за шахматную корону, каждая деталь, точность и своевременность информации были значимы. Анализ информации и немедленное принятие мер определяли высокую эффективность рейсов. И, вдруг, оператор судна «Артик Си» доложил: «не получен ДИСП на 09.00».

В Архангельске команда «Солчарт» состояла из двух талантливых инженеров – супермехаников, работающих в должности суперинтендантов и двух Капитанов с большой буквы, прошедших весь путь становления Компании, талантливо ожививших все ноу-хау. Команда творила шедевры оптимизации, справляясь с трудной задачей не превышать запланированные runningcosts флота, обеспечивая безотказную работу судов в странах с завышенными требованиями к их состоянию.

И так неожиданно, вдруг – непунктуальность, как нарушение закона мироздания, свалилась с небес на головы консервативных ценителей точности и порядка. В 09.00 не пришла диспетчерская с «Арктик Си». Пока повод только для беспокойства. Пока без предписанных СУБом2) процедур, но всё же. «Вмешались технические неполадки? Может быть, глючит бортовой компьютер, пропал спутник?..» Началась суета звонков. Сначала на судно. Судно не отвечало. Тут же Хельсинки звонил в Архангельск, взывая объяснить, «что с техникой?» Затем, подливая масла в огонь, из Хельсинки продолжали: «движение судна по АИС стало необычно узорчатым, превратилось в зигзаг... судно на мониторах отклонилось от курса». Снова звонки, сообщения на судно, на все номера: мобильный финский и мобильный эстонский, на спутниковый номер Inmarsatminim... Там же, в зоне недосягаемости спрятались все личные номера экипажа, какие-то просто не отвечали. И уже трубки телефонов впивались в щеку звонящим, и в голове стоял звон от бесконечно повторяющихся фраз оператора «вне зоны действия», как вдруг номер второго проснулся. Длинные гудки. На том конце сняли трубку. Молчание. «Вас не слышно! Что происходит на судне? Ответьте!» – неистово взывал Карпенков. В ответ разочарующее сопение в трубку и снова короткие гудки. Нельзя удержаться: «твою-то мать!» Обеспокоенность от неведения нарастала.

Словно злое провидение играло в игру до 14.00. В эту минуту, по правилам СУБ должны начинать радиопоиск судна. И в эту самую минуту с номера второго пришло шокирующее смс: «заперты в каютах, куда плывём, что нашли, не знаем. Зарецкий».

Николай Карпенков – директор архангельского филиала. Прочитав, он застыл на месте, ошеломлённый парадоксальным сообщением от Капитана. И с нескрываемым волнением в голосе и долгими паузами между словами он прочитал смс коллегам. Пока гул абсурда от полученных десяти слов висел в кабинете патрона, Карпенков перезвонил на номер отправителя. Ответил Капитан: «Все члены экипажа заперты в каютах. На судне обыск. Люди в полицейской форме. Что-то ищут», – сообщил тот, и пошли короткие гудки. Дальнейшие попытки дозвониться были тщетны.

Через час снова пришло сообщение: «Pleasecallmeback». На звонок Карпенкова ответил Капитан. Как показалось Николаю, голос у Капитана был размеренным, каким-то искусственным, как у сильно выпившего человека, старающегося контролировать свою речь и поэтому говорящего спокойно, размеренно. Он доложил: «Люди, которые досматривали судно, покинули борт. Все члены экипажа живы, здоровы. Экипаж приводит в порядок служебные помещения, и судно продолжает плавание по назначению».

– Детально опишите произошедшее в письменной форме! – настойчиво потребовал Карпенков, пытаясь не нагнетать напряжение и войти в положение людей, испытавших стресс от посещения незваных гостей, и в то же время с трудом сдерживая эмоции от бестолковости смс капитана.

Распираемый негодованием, Карпенков позвонил в Хельсинки и с долгими паузами зачитал сообщение, запустив бурную реакцию обсуждения с оператором судна:«Заперты в каютах, куда плывём, что нашли, не знаем. Зарецкий». Что за текст? О чём? У нас в офисе никто не понимает, зачем Зарецкий написал так много слов ни о чём, – возмущался Николай – если предположить, что это «наркоконтроль», полиция. Не понимаю, зачем ночью забираться на идущее в море судно? Звереют.

– Не похоже на деликатных шведов. Что за структура такая – «наркоконтроль»? – сетовал оператор. – Никогда о таком не слышал, чтобы полиция ночью, на ходу, в море... чтобы забрались инкогнито на судно, всех положили на пол, связали, потом заперли в каютах! Боевик, блин, какой-то. А что береговая охрана?

– Я ещё утром звонил – те ничего не сказали. Либо не знают, либо не выдают какие-то тайны. Сказали, запросят полицию. Теперь новые вводные с судна о «наркоконтроле». Только что им звонил – разводят руками, сверяются с полицией. Так говорят. Тем временем я сообщил в администрацию флага на Мальту. Они крайнее удивлены произволом полиции. Много раз меня переспрашивали – сомневаются, не заболел ли. Но обещали выяснить по дипканалам. На очереди российское посольство в Стокгольме – готовлю запрос.

– Николай, а если это не полиция? – в задумчивости произнёс оператор, – всё как-то жёстко.

– По действиям – не полиция, но!.. смс от Капитана, разговор с ним?! Как с этим быть? И от охраны береговой, неладной, до сих пор ни хера!

– Согласен. Пиратство на Балтике? Последними были витальеры? Казнённые в 1400.. каком-то году?

– Именно, Штёртебекер! Двухметровый, в бронзе. Стоит в Гамбурге. Он просил судей помиловать сподвижников. Тех, мимо которых он пробежит после того, как ему отрубят голову. Те дали добро. Палачи построили всех в ряд… Штёртебекеру отрубили голову…и без головы (!) тело пробежало мимо одиннадцати, споткнувшись о подставленную ногу офигевшего стражника. А отрубленные головы оставшихся насадили на колья. Вбили их на берегу. Предупреждение на будущее.

– Да, я смотрел фильм. «Stortebeker». Он вдохновил ублюдков?

– Предвкушают славу?Заклинают. В историю имя вписать хотят?

– Или за тридцать серебренников от каких-нибудь всемогущих покровителей,.

– Сегодня пиратство?! Да, если где-нибудь у берегов Сомали – несомненно. Но здесь, у берегов Швеции?! Это невозможно. Более того, все версии и предположения мы строим из понимания роли Капитана, – продолжал Карпенков, – и, принимая судно, он же, прежде всего, берёт на себя ответственность за жизнь экипажа, сохранность и безопасность судна и груза. Мы можем предположить, что у него не было возможности нажать аварийную кнопку. Но была возможность написать смс – 10 слов. Как и любой здравомыслящий человек на его месте, он бы дал знать об опасности, угрожающей людям и судну.

– Бесспорно, – согласился оператор, – и вариантов много, как коротко сообщить о беде. Долго искать не надо. Можно значительно короче написать, если времени нет – от короткого SOS до «пираты на судне». Тремя словами мог обойтись…

– Именно. Мог и одним, – добавил Карпенков, – «спасайте», например. Получается, что ни людям, ни судну ничто не угрожает.

– Дай Бог!

– Всё равно на душе неспокойно. Я бы в проливах их остановил, на несколько часов. Инспекцию на рейде бы сделал. Можно в Копенгаген смотаться. На пару дней. С другой стороны – и причин-то нет.

– Плюс задержка, расходы – ты ж понимаешь! – с участием добавил оператор.

– Согласен. Тысяч на пять попадём с учётом простоя. Да и задержка под следующие обязательства (рейс). В таком случае ждём Мальту. И российское посольство должно вернуться с ответом. Экипаж русский. У них как бы новые веяния – защищать своих граждан. Надеюсь, в ближайшее время мы всё узнаем. И рапорт подробный от Зарецкого жду.

– Удачи тебе, Николай! Новости будут – звоните в любое время. Ждём!

– Вам также. До связи.

Капитан медлил с рапортом, ссылаясь на занятость по приведению судна в порядок после посещения людей в полицейской форме. Ответ от капитана пришёл лишь к вечеру следующего дня.

Тем временем рабочие дни удлинились, большая их часть посвящалась теперь «Арктик Си». Поскольку все случилось у берегов Швеции, запросили CoastGuard (береговую охрану) и полицию Швеции; поскольку грузились в Финляндии и владелец – финская компания, попросили финскую полицию сделать запрос коллегам в Швецию; поскольку русский экипаж – запрос о произволе властей отправили в посольства РФ в Стокгольме и Хельсинки; Мальтийский флаг судна обязывал незамедлительно докладывать об инциденте с полицией администрации флага на Мальту. Ждали объяснений от полиции и береговой охраны; новостей из посольств; результаты расследований от мальтийской администрации. Звонили, напоминали, упрашивали, ссылаясь на важность и срочность ответа. От всех ведомств ответ был как под копирку: «Идёт выяснение». Затянувшееся ожидание объясняли бюрократической рутиной, согласованием между ведомствами, элементарным нежеланием сообщать –кто знал, может быть, экипаж в чём-то замешан.

Ежедневно и подолгу продолжались опросы по телефону всех членов экипажа. Каждого просили объяснить – все рассказывали одинаково: «Вахтенных связали. Руки, ноги. Долго держали в таком положении. К спящим врывались с оружием в руках. Все были в масках. По судну отовсюду разносились крики «полиция», «наркоконтроль». Держали несколько часов взаперти. Что искали, неизвестно».

В разговорах с экипажем не покидало ощущение, предчувствие того, что здесь что-то не так. Но оснований для остановки судна не было.

Судно шло в порт назначения. Прошло датские проливы. Вышло в Северное море.

***

Показания свидетеля Зарецкого С.Н. от 12.09.2009,Капитана тх «Arctic Sea»

На мостике постоянно находились Альфа и мужчина в маске, которого Альфа звал «Папа». Папа был плотного телосложения, рост примерно 175 см, по возрасту старше «Альфы», со сколотым верхним зубом…

Показания потерпевшего Фалина Е В. от 20.08.2009 старшего помощника капитана тх «Arctic Sea»

На верхней челюсти «Папы» отсутствовали 4-6 зубов.

Показания свидетеля Зарецкого С.Н. от 12.09.2009 Капитана тх «Arctic Sea»

…Альфа был главным, Пaпa – его помощником. Остальные захватчики – обычные исполнители. Во время вахты на мостике его не подпускали к консоли управления судном и радиоаппаратуре. Судно шло на авторулевом. Он только наблюдал за курсом. Ход был практически полным, насколько возможно. На мостике с ним находились один-два захватчика. Мостик постоянно был закрыт изнутри.

24го в 23часа 55минут по указанию Альфы его сменил второй. После вахты его отвели в каюту. Процедура смены всегда была следующей: Альфу вызывали по радиостанции. Говорили: «Дэк, к мостику поднимается штурман». Тому отвечали: «Хорошо». Дверь открывали и смотрели, как поднимается штурман. Также с мостика. Говорили: «Мостик дэку, сейчас пойдёт капитан». Он спускался по трапу на палубу «С». Там его встречал один из захватчиков. Провожал в каюту второго помощника. В ней постоянно находился матрос.

На палубе «С» постоянно дежурил вооружённый захватчик. Они менялись. Контролировали коридоры всех палуб. Заводили и выводили их из кают.

***

В пятницу 25-го в 18:09 пришёл доклад от Капитана:

«Настоящим информирую 24.07.09 около 03.00 группа неизвестных людей 8-12 человек в форме с надписью POLICE на спинах, в чёрных масках, с автоматами и пистолетами поднялись на борт моего судна с лодки, которую мы не могли видеть. Все члены экипажа были связаны. Меня спросили о порте назначения и где находится партия наркотиков, о которой они были информированы. Я попросил предъявить документы. Они отказались. По истечении 4-5 часов члены экипажа были развязаны и заперты в каютах по 3-4 человека. Затем начали тщательный осмотр судна. Говорили по-английски с польским акцентом, но я не уверен. Всё это время они управляли судном с помощью второго механика. Они осмотрели всё судно, включая машинное отделение, помещения и частично груз. Значительных повреждений ни судового механизма, ни оборудования, ни груза не наблюдается. Некоторые косметические повреждения причинены судовому инвентарю. До сих пор проверяем на предмет возможных повреждений. Судовая касса не тронута. Около 15 часов они покинули судно на резиновой лодке чёрного цвета в восточном направлении. На лодке надпись POLICE. Опознавательных знаков, флага нет. Перед уходом я спросил о результатах поиска. Они не ответили. Были злы. Упомянули Калининград и имя директора Солчарта. В настоящий момент судно на ходу, средний вперёд. Сделаем ремонт в удобных водах, которые не связаны с гостями. КМ Зарецкий»

К парадоксально-невразумительному смс добавился сумбурный рапорт, окончательно снявший сомнения в соответствии Зарецкого занимаемой должности, подтверждая пословицу, что хороший старпом (которым тот много лет отработал в компании) не означает хороший капитан.

Карпенков не успокаивался. Расспрашивал Зарецкого, с трудом сдерживая эмоции:

– Сергей, если никто не вызывал по УКВ, не просил остановиться и не представился, значит, – это захват судна. Почему не нажал аварийную кнопку?

– Николай Валентинович, но всё произошло мгновенно: валят на пол, вяжут руки и ноги, плюс рот и глаза. Это второй. Позвонил мне ночью. Преспокойным голосом попросил подняться на мостик. Меня повалили, связали. Как тут кнопку нажмёшь?

– Как «гостям» удалось незаметно, на полном ходу забраться на пароход? – не успокаивался Николай.

– Командир захватчиков перед уходом бросил: 9 узлов и 1,5 метра надводного борта – это семечки.

– А судном кто управлял с трёх часов ночи?

– Замедлили ход. Второго поставили на руль. Судно вели по нашей прокладке на плоттере. Второго механика периодически сопровождали в ЦПУ3. Наблюдать за работой машины.

– Ты пишешь: упомянули имя директора. Почему не написал «Матвеев»? Как узнали его имя? Ранее в разговоре ты упомянул, что главный гость звонил Матвееву. Почему это не отражено в рапорте?

– Да, они сказали, будто звонили Матвееву, что он, мол, плохо с ними разговаривал. Были злы. Имя, возможно, увидели на мостике, в списке телефонов компании.

***

Вплоть до 2 августа и второго исчезновения с судна ежедневно и пунктуально приходили ДИСПы. Сигналы АИС показывали, что лесовоз движется намеченным курсом: пройдя Северное море, сложности навигации Ла-Манша и оставив по траверзу левого борта Брест, судно начало отрываться от берега в глубину Бискайского залива, и снова пропало…

***

2 августа – день предвкушения приёмки нового судна – проходил в ожидании звонка от супера ... и вдруг телефон засветился пропущенным звонком с неизвестного номера, и снова звонок...

– MrMatveev? (господин Матвеев) – послышались раскаты искажённого скрамблером голоса с прибалтийским акцентом.

– Whoisit? (Кто это?)– спросил я, проваливаясь в плохое предчувствие. У меня как будто спала пелена с глаз, и я ясно увидел, что разговариваю с террористом.

– You must talk to me! (Вы должны поговорить со мной) – продолжал раскатистый, еле различимый голос в трубке.

– I never talk to unknown strangers! (Я не разговариваю с неизвестными!) – с трудом сдерживая возмущение, ответил я. – Moreover, withscramblers. Who are yout (Темболее, черезскрамблер. Представьтесь.)

– If you won’t listen to me you gonna get big problems and you won’t get your vessel ..( Если вы меня не выслушаете, у вас будут большие проблемы и вы не получите судно...)

– Are you going to threaten me, fuck? Forget my number, clown! (Cобрался мне угрожать, гаденыш? Забудь мой номер, клоун.)

Сбросив звонок, я подумал: «Не сон ли это?» Я почувствовал, как мир оседает от уродливой мысли, что теряется всё, рушится неисправимо, всё разом, буквально в мгновение ока, когда особенно всё удавалось: ничего невозможно придумать, неизвестно, как быть... И кто-то зашёл и прошёлся по дому, открыв дверь, через террасу вышел во двор, сделал несколько шагов босиком по влажной траве и, дойдя до пристани, снова вернулся. Закрыв за собой дверь, я недоумённо наблюдал за тем, что сам закрываю дверь... Сердце сжалось от навалившей тоски. Казалось, что это только начало и что за ним таится какое-то близкое, тяжкое несчастье...

Я почувствовал себя так, как будто всё остановилось, и мир вдруг затих и погас в одно мгновение, словно по команде свыше, отключили ток, повернув рубильник огромного механизма. Наступало затишье... Только свежий морской воздух, смешиваясь с криками безмозглых, внезапно озлобленных чаек, залетал в дом сквозь приоткрытую дверь и нарушал тишину, сливаясь с певучим лаем бигля, долгожданного рыжего пса с умными глазами, нового члена семьи, без умолку заливавшего благозвучием своих распевов тишину дома.

И летнее солнце снова показалось из-за туч и предпоследними лучами блеснуло над гладью серого залива перед тем, как спрятаться за крышами соседних домов, сверкало сквозь мелкие листья огромной берёзы и уже принималось разжигать маленькие радуги в хрустальных бокалах с недопитым вином, оставленных на столе накануне. До звонка всё было как-то мягко, светло и, казалось, уже уходили неправдоподобные перипетии последних дней, превращаясь в умирающие воспоминания. Звонок пронзил тишину устоявшегося уклада, заглушил и чаек, и пса, и треск берёзовых поленьев в камине, прервал воскресную сауну и разрушил идиллию воскресенья. Звонок зацепил взгляд за ещё три, пропущенных ранее с того же номера. Значит, он звонил раньше? Как так, я не слышал. Своим вторжением он подтвердил реальность всех наших чудовищно невероятных предположений и домыслов.

Я думал о моряках, рисуя себе горестные подробности их заточения на судне. Вернулись мысли, что нужно что-то предпринять, позвонить другу в Сибирь, спросить совета... Может быть, поехать в офис?..

Офис – напомнил о «дне предвкушения»: накануне завершились переговоры о покупке нового судна. Подписан контракт. Приняты все наши условия: цена, удобный порт передачи – Гамбург – и опцион предпродажной инспекции судна4.

Судно, готовое к предпродажной проверке, стояло в порту в ожидании нашего супера – Павел Чильцов был в пути. Должен был позвонить…Может быть, в суете я его не услышал? Как давно мы знакомы? Сто лет. Если судить по сделанному сообща, а по календарю всего-то семь лет мы были знакомы. С 2002-го или, может быть, 2001-го года. Тогда я искал механический мозг– инженера с мозгами. И, уже потеряв надежду, познакомился с Павлом…запомнил его в очках на кончике внимательного носа. Сидя напротив меня, он разговаривал тихо, степенно. В простоте его слов, за спокойной интонацией скрывался большой опыт и глубокое знание всего, о чём я его расспрашивал. В степенности и медлительности его движений было больше глубокомыслия, силы ума, чем в болтовне, суете с другими, со всеми, с кем я беседовал раньше. Мне казалось, он понимал больше, чем я расспрашивал, но был выше того, чтобы своими ответами показать превосходство в предметной области мира машин и механизмов. Вдаваясь в подробности, он отвечал лаконично, но я видел, как будто что-то особенное, независимое от разговора, что-то более ёмкое и глубокое происходило в то же самое время в его голове. Своими короткими фразами он легко формулировал суть. Разговор показал полное наше единомыслие, и стало понятно, что именно он возглавит мой технический департамент. Получив предложение, Павел неспешно достал Chesterfield, закурил сигарету, глубоко затянулся и, с выдохом утолившего голод, в сизом облаке дыма сказал: – Будем работать.

С тех пор он – механик от Бога – талантливо воскрешал механизмы всех пароходов. Это событие привело к другому – каждый год мы пополняли свой флот, покупали суда…

Пока не вмешался ублюдок…какой-то фантом. Звонок Фантомаса… Я вынужден всё отменять. Звонить Павлу.

Набрал его номер… Чильцов, не дожидаясь того, что я скажу, ответил привычным, размеренным голосом:

– Добрый день, Виктор! Всё по плану. Я в Пулково, на регистрации. Вылет в Гамбург…

– День, к сожалению, не добрый, Павел, – прервал его я, не дожидаясь доклада по предстоящей поездке, – предположения подтвердились. Забыли про Гамбург. Всё отменяется…

– Значит, мы были правы?! Чёрт! В таком случае сдаю билеты и возвращаюсь в офис. Держись, Виктор! – его спокойствие и простота в разговоре всегда были поддержкой.

– Удачи тебе, дорогой!

***

Вскоре раздался звонок. Звонил Воронов. Мой заместитель. Так уж сложилось, что его нежданные звонки в выходные не предвещали ничего хорошего. Все аварии и происшествия, когда-либо происходившие, падали на эти дни. И обо всех напастях я узнавал от него. Впервые о «Кодиме», затонувшей в Английских Проливах в первые дни февраля 2002-го. В первый же рейс новой линии из Швеции на Ливию, линии, которую мы долго выстраивали и, которая обещала стать сверхэффективной, но в тот день вместе с судном погибла.И через несколько дней всё английское побережье у Брайтона было завалено досками, прибитыми к берегу исполинскими волнами, погубившими лесовоз. И только ужасные конструкции домов, сколоченные из собранных на берегу досок, долго напоминали о трагедии судна и бессилии горемычного экипажа, покинувшего непотопляемый пароход5. Украинский экипаж не справился с Главным Двигателем, а вместо того, чтоб отдать найтовы крепления, караван палубного груза и скинуть его в море (что предусмотрено правилами безопасной перевозки лесного груза на палубе), вызвал вертолёт береговой охраны и покинул борт судна. Оставшееся без управления, судно затонуло, оставив о Ливии только воспоминания, как о чудесной стране с самым высоким уровнем обработки судов и отзывчивыми людьми безупречной порядочности. Сердце сжималось, когда страну разбомбили.

Первое января 2007-го запомнилось утренним звонком. Воронов сообщил о бедствии «Арктик Си», которое, попав в ураган в Северном море, получило опасный крен от смещения каравана палубного груза. Тогда спасли, слава Богу…

И сейчас. Вполне ожидаемо. Когда он звонил – он всегда сохранял безмятежность. И при любых обстоятельствах разговор начинал с любезностей. «Какой я преданный!» – звучало, казалось, в его интонации, напоминавшей первое собеседование, интервью из девяносто седьмого… Тогда мне показалось, что он не знал, как себя держать, боялся показать своё возможное несоответствие и некомпетентность. Вместе с тем он стремился получить эту должность, которая, очевидно, ему представлялась чем-то несбыточным. Позвонив, он обычно расспрашивал о самочувствии близких, делился новостями, говорил о погоде, и только затем, будто бы ненароком, докладывал о случившемся.

В этот раз, возможно, сказалась нервотрёпка последних недель. Он был впервые взволнован.

– Виктор, пароход захватили! – хрипловатым голосом начал Воронов.

– Знаю, Володя, – стараясь сбить тон тревоги, по возможности хладнокровно ответил я.

– Мне звонил какой-то прибалт, механическим голосом, через скрамблер, просил передать угрозы, что если ты не ответишь, они расстреляют двух моряков к концу дня.

– Всё это странно, Володя. И пока непонятно, что происходит. А что думаешь ты?

– Безумие, конечно же, необъяснимо. Откуда враги? Со всеми ладим. Что будешь делать?

– Пока непонятно. Поболтаю с ублюдком. Посмотрим. Ты занимайся компанией и сообщай, если что. Будем на связи.

– Удачи тебе!

***

Как только закончился разговор с заместителем, экран телефона высветил пропущенный номер телефона дочери. Она училась в Хельсинкском универе и в то же время работала в компании офис-менеджером. Я тотчас ей перезвонил, чуть не выпалив «shithappens», но сдержался. Катя ответила сразу.

– Пап, я пыталась тебе позвонить, но ты, как обычно, был занят. Я хотела сказать, что мне кто-то много раз звонил с неизвестного номера. Ты ведь знаешь, я не отвечаю на незнакомые номера, тем более, номер какой-то странный.

– Ты запомнила?

– Да. Начинается с +870…

— Это инмарсат. Звонок по спутнику.

– При этом мне показалось, что звонок имеет какое-то отношение к «Арктик Си», ко всему, что вокруг нас происходит.

– Ты молодец. Правильно сделала, что не сняла трубку и не ответила. Не беспокойся, Катюш, но завтра не выходи на работу и не езди в университет. Больше того, я полагаю, что тебе будет лучше уехать на время. В Москву, например. Да, съезди в Москву. На несколько дней. И бабушке передай, чтоб она собиралось домой. Так всем будет спокойней. А я тут пока во всём разберусь.

– Ты считаешь, что всё это очень серьёзно?

– Пока не знаю. Сегодня опять не получена информация с судна, а мне недавно звонил какой-то придурок. Я не понял, откуда и что хотел. Но, как бы ни прозвучало это абсурдно, опасаюсь, что мы были правы в том, что «Арктик Си» действительно захватили.

– А что-нибудь слышно из Швеции? Из полиции, береговой охраны? От Мальты? Из русского консульства, наконец?

– Нет. Все молчат. До сих пор никаких объяснений причин посещения судна людьми в полицейской форме тогда двадцать четвёртого. На этом этапе могу лишь предположить, к сожалению, с большой вероятностью, что визит гостей в чёрном у острова Готланд имеет непосредственное отношение к сегодняшним звонкам.

– Да уж.

– Катюш, собирайся. Возьми утром такси – и на поезд. Я не уверен, что смогу тебя проводить. Пусть твой парень проводит. Да, и попытайся бабушке объяснить, что ей тоже пора ехать домой.

– Пап, ты, главное, не беспокойся. Целую.

– Целую, Катюш. И по возможности не выходи из дома.

***

Как только закончил беседу с дочерью, швырнул телефон. Тот смачно шмякнулся в лужу (откуда она взялась?). С трудом удержал себя, чтоб его не растоптать. Громко вырвалось:

– Fuck! – Ублюдки добрались до Кати! Узнали её телефон. – Кто они?

Мысли путались, цепляясь одна за другую, сплетались в клубок, парализуя сознание. Попытки их выстроить, привести в порядок удавались с трудом. С каждым звонком опасности расширялись, становились масштабней. Проверяли на сверхчеловеческие возможности, требовали запредельной выносливости. Но их нет. Чёрт! Нельзя впадать в панику, поддаваться инстинктам. Умение владеть собой гораздо важнее, чем сила или выносливость. Важнее, чем ум, интеллект, рассудительность. Сотни, тысячи раз приходилось падать. В этом всё, как в дзюдо. Чтобы не разбиться и снова подняться, выстоять, дойти до победы, нужно технично падать. И, тем не менее, моё сознание погружалось в какое-то вязкое болото. Его трясина всё глубже засасывала мысли. От чрезмерного количества неизвестных тревога давила на грудь. Руки и ноги немели. Как будто бы их связали. Бросили в воду. На глубину. Что делать? Паниковать? Кричать «помогите»?

Попытаешься плыть, держать голову над водой – потеряешь все силы и лишь ускоришь процесс. Погибнешь. Остаётся позволить себе опуститься на дно. Затем, оттолкнувшись ногами, ждать, пока выкинет на поверхность, чтобы быстро вздохнуть. Повторять процедуру и так продержаться.

И всё же. Что мы имеем сегодня?

Первое: судно, по-видимому, захватили. И если так, то это как снежный ком, который будет расти с каждым днём. Груз на борту не будет доставлен, по крайней мере, в ближайшие дни. Получатели начнут давить на фрахтователей, заявят претензию о нарушении сроков доставки, потребуют компенсаций, поднимут шум об убытках, угрожая расторгнуть контракт. Весь вал претензий регрессом адресуют на нашу Компанию. Потребуют компенсаций – Бог знает сколько. В любом случае – огромные суммы.

На сегодняшнем вялом рынке, когда на коне Фрахтователь, – им выгодно расторгнуть контракт. Судовладельцы вокруг сидят без работы. Легко отдадутся за меньшие деньги.

У нас начнутся судебные процедуры, в ожидании решения которых флот встанет, окажется без работы. Не ждем никаких поступлений. Только расходы, которые будут расти с каждым подходом каждого судна к порту погрузки. Лавина расходов сметёт всё на своём пути.

Сколько у нас пароходов? Своих, тайм-чартерных и в управлении? На сегодня пятнадцать. Непонятно, насколько затянется сага. Пока всё не утрясётся, пока не уладим претензии, пока не докажем? Неделя, месяц, полгода? В среднем тысячи три эксплуатационных расходов на судно– 60 тысяч в сутки. На сколько нас хватит?..

Второе: сегодня же потеряли новое судно – пришлось отменить сделку, аннулировать контракт, над которым долго работал.

Третье: поступили угрозы расстрелять экипаж, ублюдки звонили Кате – но это, бесспорно, пустые угрозы. Видимо, чтоб надавить на меня. Иначе б уже открыли огонь. Тут я не способен что-либо сделать. Но, полагаю, что это не слабость, а сила. Сила в отказе от контроля процессов, находящихся вне моей власти. Происходящее шире сознания. Признаю свою ограниченность в бесконечном потоке происходящего. Время покажет. Но, странно, нет никакого страха и неуверенности….

***

И в 18.00 того же самого дня снова раздался звонок с того же бесовского номера.

– Hello, Victor (Алло, Виктор!) – уверенный в безнаказанности и недосягаемости, откуда-то из потустороннего мира донёсся искажённый скрамблером голос ублюдка.

– Yep. Buddy, I am here. «Goahead» (Да, приятель, я здесь. Вперёд!) – намеренно сухо ответил я, одновременно проверив, что разговор пишется.

(разговор на английском. Искажение скрамблером усугублялось плохой связью. записан на диктофон)

– Вы решили поговорить со мной? – даже сквозь скрамблер были слышны самодовольные нотки в голосе мерзавца. Он не скрывал радости от эффекта угроз и от того, что с ним говорят. Скрытность и неизвестность разжигали его браваду.

– Прошу прощения, кто говорит? – ответил я, погружаясь в холодное безразличие и, хоть это мне претило, я был вынужден принять неизбежность общения с террористом.

– Вы разговаривали с Вороновым? – как бы потирая руки, спросил он.

– Представьтесь. Кто это? – настаивал я. Ни в коем случаи нельзя было уступать паршивцу.

– Вы говорили с Вороновым? – раздражённо выпалил террорист.

– Послушайте! Вы звоните на мой номер, задаёте вопросы. Кто вы?

Явно понимая, что разговор может тут же прерваться, он сократил заранее подготовленную речь и заявил угрожающим тоном:

– Я переговорщик!

– Переговорщик?! О чём?!

– О вашем судне.

– О каком из них? – стараясь не выдать то, что уже стало понятно, спросил я.

– «Арктик Си».

– И что вы собираетесь сообщить?

– Судно под контролем моих людей, – выделяя каждое слово, ответил подонок.

– Вы звоните с судна?

– Я не на судне. Но мои люди…Они на борту, – демонстрируя власть, напыщенно заявил пират, подчёркивая, что руководит, командует «людьми», захватом лесовоза и Капитаном, что вознёс себя на вершину, спрятавшись за неизвестность, упивается властью, диктует условия. Скрамблер не мог утаить экстаза завоевателя. И в этом виделась его слабость.

– Ваши люди на борту?

– Именно так. Мы ищем владельца.

– Очень плохая связь. Старайтесь говорить яснее, – мне нужна была пауза, чтобы осознать услышанное.

– Я могу говорить медленно, чётко и ясно, – подчёркнуто неторопливо произнёс мерзавец.

– Тогда вперёд.

– Вы владелец судна?

– Я кто? – «чёткость и ясность» ему не давались, фразы коверкались скрамблером, вмешивался акцент.

– Вы основной владелец судна?– скрываемый искажением голос, звучавший из неизвестности, сделался ещё гаже.

– Да, мы им управляем. Судно в коммерческом управлении нашей компании.

– А кто владелец?

– Судно в коммерческом управлении – настаивал я на своём.

Повисла пауза. Он явно был не готов к подобным ответам. И стало понятно: что-то у него пошло не по плану.

– А кто владелец?– неторопливо поинтересовался он после некоторого замешательства.

– Я вам ответил. Не слишком ли много вопросов? И для чего, чёрт возьми?– снова пауза.

– Потому что оно под нашим контролем! И если я захочу – я немедленно затоплю пароход. С грузом и экипажем. Всего за 5 минут.

– Если решите что?

– Готовы ли вы к переговорам?

– Если решите что?– снова повторил я. Нужно сбить демонический темп, накал агрессии, угроз, обдумать дальнейшие действия.

– Вы намерены вести переговоры?... возьмите бумагу для записи правил. Правил переговоров.

– Правила переговоров?

Сказать ему «да», согласиться с ним, пойти на уступки, казалось, значит осознанно подвергнуть всех большей

опасности. Я почувствовал, что лучше было не выдавать нарастающее возмущение, ничего не говорить. Всё затаить.

– Именно так.

– Хмм

– У вас есть возможность записывать?

– Я здесь.

– Да. Тогда хорошо. Правило номер 1. У нас всего лишь пять дней.

– Пять дней для чего?

– На переговоры положено пять дней.

– Кем положено 5 дней? Я не понимаю.

– У вас есть 5 дней для того, чтоб достичь соглашения!

– О чём?

– Правило номер 2. Если в течение этих дней вы предадите огласке наши переговоры, то сумма удвоится, – сказал он раздражённо.

– Говорите яснее. О чём идёт речь? Какая сумма? За что?

– Если предадите огласке, допустите этому случаю стать публичным, – газеты, телевидение и прочее – сумма удвоится,– сказал он с каким-то диким вдохновением.

– Вы не ответили.

– Правило...

– О чём речь? Какая сумма? За что?

– Правило номер 3. Если вы начнёте предпринимать действия по привлечению властей – наша организация атакует вас и членов вашей семьи. Ваш дом под прицелом. Я видел фото вашей дочери Екатерины. Она очень красивая молодая леди. Правило номер 4. Связь. Вы должны быть доступны на этом номере 24 часа в сутки. Вам понятно?

– Что ещё?

– Пока ничего. Если нарушите правила – мы будем стрелять. Я бы хотел, чтобы вы осмыслили эти четыре правила, и после этого мы вернёмся к беседе, как только вы их поймёте. Когда я могу вам перезвонить?

– Зачем? Вы же звоните. Я весь внимание.

– Но я бы хотел быть уверен в том, что вы понимаете правила.

– Кое-что понимаю. Что вам нужно?

– Нет, нет. Прежде всего мы обсудим правила. Позже обсудим то, что нам надо. Нам не требуется много от вас.

– Тем не менее...

– Я только хотел убедиться в том, что вы поняли правила, – и после паузы, – Виктор, вы практикуете боевые искусства, поэтому вы умеете думать в тишине. Вы поняли эти четыре правила? – вопросы негодяя и его дерзость показались мне так удивительны, что я спросил:

– Для этого вы звоните? Записаться на спарринг? Есть желание попробовать?

В трубке раздались глухие раскаты хохота Фантомаса:

– Ха-ха-ха. Ну, может быть, когда-нибудь. Сейчас я бы хотел убедиться, что вы меня понимаете.

– Добро пожаловать на спарринг. Я буду ждать.

И снова зловещий смех донёсся из небытия:

– Ха-ха... Но вы поняли?

Я прервал разговор.

Запись разговора

Этот абсурд отбрасывал меня в далёкое прошлое... в тот день… мысли о том, что нужен отдых, что нужно выспаться перед боем, сначала настойчиво, а затем всё дальше и реже, напоминали о предстоящих боях. Стоило закрыть глаза, мысли подхватывали и уносили в бесконечно вращающийся калейдоскоп движений на татами.

Накануне Большого дня неудержимое волнение и трепет ожидания решающих схваток овладевали, уводя в состояние нирваны. Та ночь захватила бесконечными комбинациями приёмов танцующих в спарринге бойцов, нескончаемо крутившихся перед глазами кадрами мистического кинофильма. Хитросплетения новых и новых, причудливо умных комбинаций поглощали внимание, не давали заснуть. Перед глазами, одно сменяя другое, неслись диковинные сочетания заходов на зацепы, с переходами в подсечки, подножки, сливались с многосложными затейливыми бросками, переходящими то в удушение, то в болевые приёмы. С невероятной лёгкостью удавалось увернуться ото всех контрдвижений противника, гармонично и стремительно переходить в победные комбинации, завершая движения безупречностью красоты и законченности приёмов.

Переворачиваясь на спину, я видел, как потолок спальни превращался в татами, на котором крутились спарринги всех тренировок, мультяшным образом превративших движения в плавный, гармоничный танец мастера. Всё менялось. Сильное волнение и неудержимая дрожь переживаний в преддверии боёв переполняли, захлёстывали, превращали всё привычное в нечто новое, находящееся вне обыденности, какой-то сложной химической реакцией меняли весь опыт на знание кармического управления.

И когда солнце уже начало подниматься и раздробленными лучами заползало в окно меж проёмов толстых гардин, я был в Кодокана тридцать первого года, в спарринге с Дзигаро Кано. И всё кружилось в бурных каскадах бросков, безудержной пляске подсечек, неукротимых па из зацепов, вращения мельниц. Гармоничная атмосфера искусства дзюдо Кодакана тепло приняла объятием мастерства, сделав частью себя и вырвав из привычных границ, стирая преграды между мной и дзюдо, перенеся в утро боёв Важного дня как продолженье минувшей ночи, приведя к восхитительному чувству победы. Победы, наполнившей мир новым смыслом, изменившей систему координат, убрав из него время. И до победы в финале я, будучи в Кодокане, в то же время присутствовал на татами, в спаррингах Чемпионата.

Время ушло безвозвратно, и его отсутствие всё свело воедино – необыкновенные комбинации бросков Кодокана тут же пленили красотой созвучия ложных заходов с победными приёмами на япон и вазари в день чемпионата.

Я был одновременно и зрителем, и автором побед во всех первых схватках, слившихся в одну.

...И уже тёплая, умиротворяющая струя душа после выматывающих четырёх боёв возвращала в реальность, медленно переносила сознание из святынь Кодокана в повседневность совка, с отвалившимися от стен душевой кафельными плитками, обшарпанным полом, как вдруг неожиданный, звучный голос Д. гулким эхом пробежал по коридору, разбивая тишину тёплой воды и таинственность возвращения в реальность. Он прокричал, что ждут на ковре и, что судьба первого места ещё не решилась, и что он желает победы. В тот же момент, вырванный из-под успокоительной струи воды, я был на татами, затягивал кушак кимоно, сидя напротив противника. Слова Д. «на татами!» стали детонатором взрыва. Напротив меня невозмутимо сидел техничный и сильный борец, которому я неизменно проигрывал на тренировках.

И всего через 9 секунд, после команды Хаджимэ, броском «О-Сото Гари» на япон и победой, я возвратил долг Мастеру, отплатив за то, что мне было дано просто так, даром, достигнув того уровня мастерства, который превращает умение в виртуозность, а труд в искусство.

Как когда-то молодое вишнёвое дерево, согнувшись почти до земли под тяжестью снежного кома, сбросило снег со своих ветвей и, снова выпрямившись, открыло принцип Дзю-до для Дзигаро Кано – «поддаться, чтоб победить!»– так мой опыт в дзюдо стал путеводной звездой в дальнейшем блуждании по метафизическим дебрям, в поисках правильного пути. Пути бесконечных преодолений усталости от изнуряющих тренировок, от десятитысячных повторений подножек, бросков, зацепов; от восстановления после долгих разочаровывающих дней травм с их мучительными болями от переломов и растяжений, к приобретению техники …Пути, принёсшему понимание, что одной только техники недостаточно.

Будто мягкая сила спустилась ко мне с небес – и произошло какое-то внезапное проникновение в сущность вещей, нечто, изменившее картину мира. Почему она снизошла на меня – я не знал. И сейчас тоже не знаю. В этом не разобраться. Главное – это случилось. После команды Мадэ (окончание схватки) моя жизнь полностью изменилась. Даже не знаю, как такое назвать. Дар? Дар от Дзигаро Кано можно назвать Кармическим управлением.

«Одно событие приводит к другому», – говорил Будда две тысячи четыреста семьдесят лет назад.

И встреча с Мастером, открывшая тайну Кармического управления, привела к другому событию – открыла секреты искусства, живущего по своим, нелинейным законам, находящимся вне обычной системы Декарта, Например, достижение результата либо приобретение опыта в системе Декарта можно отобразить в виде линии восходящего графика, где усилие для движения наверх расположено на оси ординат, а время для её достижения бежит слева направо по оси абсцисс. Тогда по мере приложения усилий и по прошествии времени график будет стремиться вверх. В своей очевидности подъём линии наверх всегда сопряжён с душевным подъёмом. Он ведёт к эйфории. Погружая в самодовольство, он расслабляет. Движение графика вдоль оси ординат вселяет уверенность, что движение вверх продолжится бесконечно. И чем дольше подъём, тем меньше сомнений в том, что он бесконечен. К примеру, в торговле на фондовой бирже, живущей по нелинейным законам – чем выше взлетает график финансового инструмента, тем больше растёт сожаление трейдера о том, что он не поверил в подъём накануне и не купил инструмент, когда тот был дешевле. Но именно в тот момент, когда уверенность в дальнейшем подъёме приходит на смену сомнениям – всё вдруг замирает, не движется выше и непременно падает вниз, в неизбежность рецессий, превращая вчерашние результаты в новые надежды.

Затяжные периоды замедлений или регрессов усиливают психологические напряжения, требуют время на восстановление.

Фаза спада приносит порой катастрофы, крушения и погружает в страдания от понесённых потерь, снося голову от разочарованья.

Таким образом, движения линии вверх либо вниз в системе Декарта вызывает бури эмоций, мешающих достижению цели, а затяжные периоды замедлений или регрессов усиливают психологические напряжения, требуют время на восстановление.

Время тянется порою невыносимо медленно. А зачем, собственно, время? А если его убрать из системы? Забыть про него?..

Тогда не будет никакого движения по оси абсцисс. Без времени график скукожится в примитивный отрезок (меж нижней и верхней точек бывшей кривой.)

Без времени – не останется никаких тревог, эмоций, и драм – то есть лишних препятствий. Всего лишь движение по прямой.

И, впоследствии, находясь в любой точке отрезка, можно уверенно утверждать, что как бы то ни было и что бы ни произошло – всегда достигнешь любого пика – попадёшь наверх либо спустишься вниз.

Именно так, без времени, происходят процессы в парадоксальных условиях, не живущих по линейным законам, – например, в судоходстве либо торговле на фондовых биржах. Суть которых одна.

Когда в экономике наступает рецессия, всё дешевеет и замедляется. Происходит падение продаж и, как следствие, объёмов перевозимого морем груза, дешевеет и фрахт. Флот становится невостребован и падает в цене. Рынок приходит в упадок, оказавшись в нижней точке отрезка – это время покупки судов.

Суда либо стоят на приколе, либо движутся экономходами для уменьшения расходов.