Йога для беглеца E-Book

Евгений Цыганков

• Herausgeber: XSPO
• Kategorie: Gesellschafts- und Liebesromane
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 336

Veröffentlichungsjahr: 2025

Beschreibung

Жизнь начинается, когда рушится всё. Саша — молодой человек из подмосковного Орехово-Зуева, чья жизнь в одночасье превратилась в руины: увольнение с работы, болезненное расставание и полная потеря ориентиров. На последние деньги он покупает билет в один конец и уезжает в Геленджик, к тёте Вале, которая содержит небольшую гостиницу. Новая реальность оказывается далека от курортной идиллии: вместо отдыха — строительство бассейна, запах моря смешивается с пылью и потом. Но именно здесь его ждут встречи, которые перевернут всё представление о жизни. Эксцентричный сосед Кузьмич, бывший военный, прошедший путь от спецопераций в Индии до йогических практик в Гималаях, становится его невольным духовным наставником. А знакомство с яркой и независимой Ляйсан бросает вызов всем его новым убеждениям. Этот роман — не просто история о преодолении кризиса. Это глубокое и в то же время ироничное повествование о том, как из осколков старой жизни можно собрать новую — цельную и осознанную. О том, что ответы на главные вопросы часто прячутся не в книгах, а в простых вещах: в шуме прибоя, в мудрости старика, во вкусе домашнего пирога и в глазах любимой женщины. «Йога для беглеца» — это история о прыжке в неизвестность, где на дне отчаяния можно найти опору, а самое большое приключение начинается с билета в никуда.

Leseprobe

УДК: 821.161.1-31 ББК: 84(2Рос=Рус)6-44

Евгений Цыганков

«Йога для беглеца»/ Е. Цыганков. – Москва: XSPO, 2025.

Жизнь начинается, когда рушится всё.

Саша — молодой человек из подмосковного Орехово-Зуева, чья жизнь в одночасье превратилась в руины: увольнение с работы, болезненное расставание и полная потеря ориентиров. На последние деньги он покупает билет в один конец и уезжает в Геленджик, к тёте Вале, которая содержит небольшую гостиницу.

Новая реальность оказывается далека от курортной идиллии: вместо отдыха — строительство бассейна, запах моря смешивается с пылью и потом. Но именно здесь его ждут встречи, которые перевернут всё представление о жизни. Эксцентричный сосед Кузьмич, бывший военный, прошедший путь от спецопераций в Индии до йогических практик в Гималаях, становится его невольным духовным наставником. А знакомство с яркой и независимой Ляйсан бросает вызов всем его новым убеждениям.

Этот роман — не просто история о преодолении кризиса. Это глубокое и в то же время ироничное повествование о том, как из осколков старой жизни можно собрать новую — цельную и осознанную. О том, что ответы на главные вопросы часто прячутся не в книгах, а в простых вещах: в шуме прибоя, в мудрости старика, во вкусе домашнего пирога и в глазах любимой женщины.

«Йога для беглеца» — это история о прыжке в неизвестность, где на дне отчаяния можно найти опору, а самое большое приключение начинается с билета в никуда.

© Евгений Цыганков, © Издательство XSPO, 2025.

ЙОГА ДЛЯ БЕГЛЕЦА

Евгений Цыганков

Вступление

Иногда жизнь ломается. Не трещит по швам, а именно ломается — с громким хрустом, после которого от твоего мира остаются лишь острые осколки. Именно таким осколком был Саша, сидевший на краю кровати в своей съёмной квартире где-то в Подмосковье. За окном хмурился стандартный зимний вечер, идеально гармонирующий с его внутренним состоянием. Работа, которую он считал если не делом жизни, то уж точно стабильным пристанищем, внезапно кончилась. Девушка, с которой он планировал если не вечность, то уж точно ближайшие годы, ушла, хлопнув дверью. В воздухе повис лёгкий шлейф дорогих духов и ощущение полной бессмысленности происходящего.

В кармане шуршали последние три тысячи рублей, а в голове — единственная более-менее здравая мысль: «Свалить. Куда угодно».

Решение созрело мгновенно, будто ждало своего часа. На последние деньги — билет на поезд до Геленджика. Одно место. В один конец. Что будет дальше — абсолютная неизвестность. Но это уже не пугало, потому что терять было решительно нечего. Это не был побег. Это был прыжок в пустоту с сомнительной надеждой, что внизу окажется не твердая земля, а что-то более мягкое.

Так началась эта история. История о том, как потеря всего становится началом обретения себя. О том, что настоящее приключение начинается не с покупки путёвки в экзотическую страну, а с билета в никуда, купленного на последние деньги. О том, что самые важные встречи — с мудрыми стариками, знающими больше, чем кажется, с девушками, чьи глаза напоминают о чём-то давно забытом, и, в конечном счёте, с самим собой — происходят не там, где их ждёшь. Эта книга — о том, как из осколков старой жизни можно собрать новую, гораздо более цельную и настоящую. И первый шаг на этом пути — купить билет и позволить жизни унести тебя к новым берегам.

Часть 1

Глава 1

Мерный стук колёс поезда убаюкивал и успокаивал, оставляя позади все тревоги последних дней. А понервничать пришлось знатно!

Во-первых, меня бросила девушка. И сделала она это с таким изяществом и иезуитской изощренностью, что, будь я менее искушён в наших отношениях, ползал бы у её ног, прося прощения и недоумевая, как она могла столько лет жить с таким ничтожеством и абьюзером. Умная сучка! Люблю умных. Особенно умных женщин. Для меня умная женщина – это сразу +100 очков к сексуальности. И не важно, сколько ей лет – двадцать или пятьдесят. Но, к сожалению, это палка о двух концах. И второй конец этой палки иногда очень сильно бьёт по мужскому самолюбию. Не знаю, кто её надоумил так поступить... Может, её психолог впарил ей очередной бред про несовместимость наших характеров? Или она нашла более достойного кандидата, по её мнению. Это уже не важно. Что было – то прошло, прошлого не вернуть, все мосты сожжены, как там ещё говорят... Но осадочек, конечно же, остался неприятный.

Во-вторых, меня уволили с работы. Не знаю, чем я не угодил нашему начальству, но всё произошло быстро, одним днём, по соглашению сторон. Причём эти два события случились практически одновременно, и я бы заподозрил какую-либо связь между ними, если бы мой начальник был мужчина... Но нет, это была женщина предпенсионного возраста.

Вопросы, догадки и предположения росли как снежный ком. И, не находя ответов, я всё больше погружался в то состояние, при котором настоящий, уважающий себя мужчина пробует уйти в запой. Но и тут меня ждало разочарование. На следующий день после обильных возлияний я откровенно страдал от дикой головной боли. А мысли о том, чтобы похмелиться, я посчитал преступными и кощунственными по отношению к своему организму. Так что алкаш из меня получился — так себе...

— Сынок, спускайся к нам, перекуси, — скрипучий голос какой-то бабки вывел меня из дремотного состояния. Я посмотрел вниз со своей верхней полки. Напротив, тыча в меня свежим огурцом, сидела старуха.

— Милок, ведь цельный день лежишь, поел бы чаво, — сказала бабка и протянула мне бутерброд с колбасой.

— Сейчас спущусь, — сказал я. Набивать цену себе я не собирался, хотя есть хотелось уже давно. Последний раз я обедал вчера, перед тем как сесть в поезд.

Сердобольная старушка участливо смотрела, как я поглощаю бутерброд, запивая его горячим чаем.

— Что ж ты, милок, припасов с собой не взял в дорогу? Ехать же ж, поди, далеко?

— Забыл, — коротко ответил я.

Не буду ж я ей сейчас объяснять, что денег у меня хватило только на билет в одну сторону. Тютелька в тютельку.

— А куда путь держишь? — беззастенчиво спросила она, жертвуя мне второй бутерброд ради продолжения разговора.

— Совсем заскучала, — подумал я, но отказываться не стал. Есть всё ещё хотелось.

— На море еду. Отдыхать.

— В феврале? — резонно заметила старуха.

— Меня девушка бросила, — зашёл я с козырей. — Вот и решил развеяться.

— Та-ак! — протянула бабка. Разговор явно пошёл в нужную для неё сторону.

— Рассказывай, милок, — попросила она дрожащим, но всё таким же скрипучим голосом и достала тяжёлую артиллерию — жареный окорочок, варёные яйца и полторашку какого-то компота или морса.

Почувствовав себя девушкой с очень низкой социальной ответственностью, которая отдаётся за еду, я всё же решил пойти на этот шаг и в течение двух часов выложил бабке всё, что накопилось на душе за эти дни.

В купе, кроме нас, никого не было, а она, как ни странно, оказалась благодарным слушателем, лишь иногда во время моего монолога качала головой и вставляла своё любимое: «Охо-хо-нюшки».

Хоть я и недолюбливаю этот народец, но тут психологи оказались правы, выговариваться иногда надо. Даже мужикам. Тем более в поезде незнакомой бабке.

Начал я с того, что зовут меня Александр и что всю жизнь свою я прожил в славном городе Орехово-Зуево Московской области. Отучился в школе. И хоть Господь Бог щедро наградил меня ленью и инерцией, но умом, все-таки, тоже не обделил. Поэтому я легко поступил в государственный гуманитарно-технологический университет на факультет иностранных языков и благополучно его окончил. С работой мне помогли друзья. Устроили по знакомству в хорошую организацию переводчиком. И казалось мне, что жизнь меня любит и я всех любил. И девушку свою полюбил почти с первого взгляда. Ещё в университете. Но всему хорошему когда-то приходит конец. Беда пришла откуда не ждали. И жизнь моя, доселе лёгкая и беззаботная, за считанные дни превратилась в тупую безысходность. Потеря работы повлекла за собой сразу кучу проблем.

В первую очередь с проживанием. Ведь за почти пять лет работы я так и не удосужился приобрести своё жильё. Хотя бы в ипотеку. Но, может, оно и к лучшему. Ипотеку бы я сейчас точно не потянул. На съёмной квартире жить оставалось несколько дней, до конца месяца. Самой большой проблемой была машина, взятая в кредит. Ввиду отсутствия поступлений пришлось продать её с убытком и закрыть этот злосчастный кредит, потратив на это часть своих небольших накоплений. Быстро устроиться на новую работу не получилось. Найти достойную с хорошим заработком без связей практически невозможно. А идти учительствовать в школу за те копейки, которые предлагают, я пока не готов. И поэтому принял я соломоново решение — бросить всё к такой-то матери и уехать куда-нибудь подальше от всего этого. Например, к тётке рвануть, в Геленджик. Она меня давно в гости звала. В свой маленький, но очень уютный мини-отель на десять номеров. Приеду, объясню ситуацию, поймёт, я думаю, войдёт в положение. Родня же все-таки. Благо сейчас не сезон и отдыхающих должно быть немного. Так что родственник-нищегрёб вряд ли нанесёт большой ущерб её бизнесу.

— Вот такой у меня план, баба Нюра (так её, оказывается, зовут), — сказал я и замолчал.

Баба Нюра тоже помолчала немного, потом, покачав головой, сказала своё коронное: «Охо-хо-нюшки!» — и снова замолчала.

— Шурик! — вдруг воскликнула она своим скрипучим голосом на максимально высокой для себя ноте. Я скривился:

— Господи, ну нет! Только не Шурик! Где она откопала этот анахронизм?! Советских комедий пересмотрела, что ли? Хотя, что с неё взять... Она сама — ходячий анахронизм.

— Шурик, — повторила она уже более спокойным голосом, как бы смакуя это имя и давая понять, что оно ей очень нравится.

— Ты, паря, правильно сделал, что сбежал.

— Да не сбежал я, — начал я, непонятно почему, оправдываться.

— Не перебивай меня, Шура! — сказала она угрожающе.

— Боже, если она меня ещё раз так назовёт... у меня кровь из ушей побежит! — подумал я.

— Это Господь тебя проверяет. Хочет, чтобы ты понял.

— Что понял, баб Нюр? — спросил я недоуменно.

— А мне почем знать?! Вот ты и должен это выяснить.

Глава 2

Скорый поезд Москва - Новороссийск прибыл точно по расписанию в шесть пятьдесят утра. Баба Нюра вышла ещё ночью на каком-то полустанке. Она не стала меня будить, тихонько собралась и ушла, оставив на столике пакет с пирожками и кусок колбасы.

«Хорошая бабка, душевная, – подумал я. – И с голоду не дала помереть».

Я стоял на вокзале и ждал, когда объявят посадку на мой автобус до Геленджика.

Моросил мелкий противный дождь. Холодный ветер гнал низкие тучи куда-то в сторону моря. Конец февраля, здесь на юге — это уже почти весна. Поэтому такая погода, как мне сказали, здесь не редкость.

Рядом, в трёх шагах от меня, прямо на тротуаре сидел бомж, всем своим видом показывая, что все заботы и печали этого мира его никак не касаются. Он улыбался и ел пирожок, крошки которого уютно располагались на его шикарной бороде. И при этом прикармливал одинокого, хромого голубя, отламывая ему маленькие кусочки. Мне почему-то подумалось, что делает он это не из сострадания к бедной птице, а чисто из гастрономических соображений. А ещё я подумал о том, что мы с ним находимся в одном социальном статусе. Я тоже сейчас безработный и бездомный, только одет поприличней. Пока. От этой мысли почему-то взгрустнулось. Заниматься социальным дайвингом мне совсем не хотелось.

Автобус подали на посадку и я, пробравшись в почти самый конец уселся на своё законное место. Ехать около часа, в поезде я выспался и поэтому я занялся вторым по важности делом в поездке – смотрел в окно. Смотрел и предавался печальным мыслям о том, как несправедливо и непонятно устроена жизнь! Как я, молодой, здоровый и умный парень оказался на обочине жизни? Почему тот бомж на тротуаре со своим голубем были сейчас счастливее меня? А я, весь такой образованный и воспитанный, я, который почти не пью и не курю, не сижу на асфальте в дождь и не ем голубей.... Да черт!!! Ну вот сдался мне этот голубь триста лет?!!!

Дорога шла по самому побережью Чёрного моря, местами извиваясь как змея на крутых серпантинах. Зрелище, конечно, потрясающее! Ну, естественно, для тех, кто бывает на море раз в пятилетку. Вроде меня.

Последний раз я был на море года три назад. Был не один, разумеется, а со своей девушкой. Бывшей уже девушкой.

— Бывшей…, — почему-то я произнёс это слово вслух как бы пробуя его на вкус. И вкус мне не понравился.

Мы отдыхали в Крыму, в Алуште. Я взял отпуск, а Алина (так её звали) на тот момент не работала. Она вообще не работала, пока мы были вместе — вспомнил я.

— Я поливаю наше денежное дерево, этого достаточно для нашего благосостояния – шутила она. А может и не шутила. Может и в самом деле так думала. Но меня в тот момент это мало волновало. Моих денег вполне хватало и на отдых, и на развлечения.

В общем и целом, отдыхалось нам замечательно. Даже не смотря на инцидент, произошедший с нами в один из вечеров...

Мы шли по вечерней Алуште, наслаждаясь лёгким морским бризом. До нас ещё доносилась лёгкая музыка из летнего кафе, где мы чудесно провели время и вышли оттуда уже немного пьяненькими. А может быть и не "немного". На тот момент было сложно адекватно оценить своё состояние. Но мне было хорошо! Меня переполняли чувства. Алкоголь разгонял по венам кровь и требовал великих свершений. Да, для ощущения полного счастья не хватало каких-то действий. Залезть на фонарный столб, например или спрыгнуть с крыши, крутанув пару сальтух...

Мы шли по какому-то скверу, громко смеясь и держа друг друга за руки. От небольшого строения справа от нас отделились две тени и перекрыли нам дорогу. Уже совсем стемнело и разглядеть кто перед нами стоит не было никакой возможности.

— Та-ак - подумал я, приплыли. Вряд ли они заблудились и остановили нас чтобы спросить дорогу. Дежурных выражений про "дай закурить, почему я не курю, не спортсмен ли я", не последовало. Самый здоровый из них, видимо главный, протянул руку и сказал, просто и лаконично:

— Давай сюда.

Он не стал уточнять, что именно ему так срочно понадобилось. Деньги, украшения или девушка. Скорее всего всё вместе. Зря он не спросил про спортсмена. Я бы ему честно ответил, что да, было дело. Занимался. И не бегом на длинные дистанции, а боксом. И имею, на секундочку, первый взрослый. И дают его не просто так, а за то, что, бился на ринге и побил двадцать таких же здоровых и спортивных мужиков, как и я сам. Я особо на эту тему не любил распространяться. Не велико достижение, если честно. Да и заниматься пошёл больше от скуки. Не моё это другим людям морды бить. А разряд ещё в универе получил. Получил и сразу ушёл. Потому как решил, что ни к чему всё это и вряд ли пригодится когда-нибудь. Однако....

— Пригодилось, – сказал я вслух. Хмель как-то разом выветрился. Я стоял спокойный и расслабленный, и злой. Хлопцы, напротив, переглянулись, но ничего не поняли. И тогда здоровяк сделал шаг вперёд, намереваясь решить вопрос более радикально... 

— Саша! — пискнула Алина и спряталась мне за спину.

Я шагнул к здоровяку и провёл классическую двойку. Молниеносной реакции, как я и предполагал, в ответ не последовало. Товарищ, по-видимому, даже не понял, что произошло. Вот он стоял, а через секунду уже сложился и лежал на асфальте несуразным, пыльным мешком. У второго злодея реакция, судя по всему, вообще отсутствовала. Он тупо стоял и смотрел на своего поверженного босса.

— Ты ахренел что-ли! — взревел он с таким возмущением будто это я тут самый главный преступник. Сжав кулаки, он кинулся вперёд и получив удар ногой в живот отлетел назад и скрутился в диком спазме, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

«Не боксёрский приём», — подумал я и судья в ринге был бы мною не доволен. Но судей поблизости не было и судить меня могла только моя совесть, которая благоразумно молчала.

Благополучно добравшись до гостиницы, мы зашли в номер, где Алина принялась обрабатывать мне костяшки на правой руке, которые были сбиты в кровь.

«Да, этот придурок, помимо всех его бед лишился ещё и пары зубов», — подумал я.

Алина плакала и причитала, что теперь всё преступное сообщество этого города, а может даже и всего полуострова кинется на наши поиски дабы отомстить. А я лежал на кровати и блаженно улыбался.

Вот оно! То самое! Свершение, о котором я так мечтал! Не дурацкий фонарный столб и не прыжок с крыши, даже с двумя сальтухами! А вот это! Настоящее мужское дело. Защита от гадов, которые покусились на моё, на всё что мне дорого. И в ощущении, что я прав и зло должно быть наказано.

Время пролетело быстро. Не успел я и глазом моргнуть как мы приехали. Все вдруг резко повскакивали со своих мест, засуетились, пытаясь быстрее покинуть насиженные места. Будто бы водитель предупредил, что последние два лоха, которые не успеют выйти из автобуса будут наводить в нём порядок.

Тетя Валя стояла возле касс, высматривая меня в толпе вышедших из автобуса пассажиров. Я подошёл, и мы обнялись. Она сразу запричитала, что я бессовестный эгоист и почему так долго к ней не приезжал.

– Ну приехал же — ответил я и мы поехали к ней в гостиницу.

Глава 3

Тётя Валя сама водила машину и делала она это на удивление неплохо. Лихо, подъехав к гостинице, где я, кстати, так ни разу и не был, она эффектно въехала в раскрытые ворота и остановилась.

Мини-отель представлял собой двухэтажное здание, обложенное снаружи жёлтым дагестанским камнем, с красивыми французскими балкончиками на втором этаже и изящными плетёными кашпо с цветами, развешанными по фасаду гостиницы.

«Однако круто, – подумал я, – раскрутилась тётка!»

Начинала она с того, что сдавала комнаты отдыхающим в своём небольшом доме, на месте которого и вырос этот красавец мини-отель. Мужа своего она давно похоронила, а новым так и не обзавелась. Был у неё ещё сын Валерка, которого я помню ещё пацаном, когда они приезжали к нам в гости, в Орехово-Зуево. Ему сейчас лет должно быть примерно столько же, сколько и мне. Где он сейчас, я спросить не успел, но поговорить ещё будет время, рассудил я и начал выгружать вещи.

Сама она жила в небольшом флигеле, в котором была пара комнат, небольшая кухня и санузел.

Мне тётя Валя предложила шикарный номер на втором этаже с французским балкончиком, на котором стоял маленький столик и два плетёных кресла. Да ещё и с видом на море, до которого, кстати, было недалеко, метров восемьсот, от силы.

— Поживи пока здесь, — сказала она, — а там посмотрим. И пригласила к себе отобедать и отметить мой приезд, а заодно и узнать последние новости о родне и городе, в котором она тоже выросла. И даже успела выйти замуж, но брак быстро распался.

Прожили они с первым мужем всего несколько месяцев. Почему развелись — я не знал, да и спрашивать как-то неудобно. А она сама эту тему никогда не поднимала.

— В общем как-то так, тёть Валь, — подытожил я свою грустную историю.

Мы сидели за столом уже третий час, попивая какую-то наливку, очень вкусную и с приятным запахом, которую она делала сама из местных фруктов.

— Хочу с мыслями собраться. Понять хочу, что дальше мне делать и куда идти.

Тётка посмотрела на меня своими красивыми зелёными глазами, в которых отразилась глубокая печаль по чему-то ушедшему и далёкому, но такому родному.

— Саш, ты очень сильно похож на своего деда. Тебе мама не говорила об этом?

— Нет, — ответил я. — Мама почему-то редко его вспоминала, а я его почти не помню. Я ведь тогда совсем маленький был, когда он ушёл.

Тётя Валя тяжело вздохнула и посмотрела в окно. В её глазах стояли слёзы.

— А мой Валерка не похож, — сказала она и, чтобы не заплакать, поджала губы.

— Он вообще ни на кого из нас не похож. Как будто не из нашего рода. Чужой какой-то...

— Тёть Валь, да что с ним не так? Объясните мне! — попросил я.

— Не знаю, Саш, вроде помню, как рожала, как ночи напролёт с ним нянчилась и любила его сильно. Помню, как первый раз пошёл, сложив ручки на груди и громко смеясь... А потом он вырос, связался с какой-то шпаной. Начал пить сильно. Даже в тюрьме сидел полтора года. Твоей мамке я это не рассказывала. «Стыдно как-то такое рассказывать», — сказала она и замолчала.

— Да уж! — удивился я и, не зная, что ещё сказать, встал и прошёлся по небольшой кухне.

— Живёт он тут недалеко, на соседней улице, с какой-то кралей, — продолжала она.

— Приходит сюда иногда — деньги требует. Говорит: «что это же наш семейный бизнес, мы его вместе начинали. Вот и делись». — Хотя, когда я его начинала, он ещё под стол пешком ходил.

— А вы что? — спросил я.

— А я даю, — сказала она. — Лишь бы отстал от меня.

— Да уж, — повторил я, а про себя подумал: «Куда ты припёрся, Саша! Тут у человека своих проблем выше крыши, а теперь она должна и ещё твои вопросы решать?»

— Ладно, разберёмся, — сказал я сам себе, но тётю Валю я в обиду не дам! Пусть только появится братец мой двоюродный. Поговорю с ним. По-мужски поговорю. А тётке сказал:

«Тёть Валь, харчи ваши я тут просто так, задаром есть не собираюсь, поэтому я в полном вашем распоряжении».

— А бесплатно кормить тебя, мой дорогой племянничек, тут никто и не собирался, — сказала она, стоя у плиты и помешивая половником компот.

— Я тебя назначаю зачухой...

— Кем!? — переспросил я.

— ЗА-ЧУ-ХОЙ! — повторила она, — заведующим чужим хозяйством. Сейчас мне свободные руки ой как нужны. Мне к летнему сезону надо готовиться, а я одна уже не вывожу эту махину. Так что голубчик, без работы ты у меня не останешься и харчи мои отработаешь с лихвой. Ты ещё мамке своей звонить будешь, на меня жаловаться и домой проситься, а я не отпущу! Даю тебе два дня на акклиматизацию, погуляй, развейся, сходи на набережную. Она у нас тут просто шикарная. А через два дня — за работу!

— Да уж, — в третий раз сказал я, ошарашенный такой перспективой.

Она резко повернулась, посмотрела мне прямо в глаза и вполне серьёзно сказала:

— Ещё раз скажешь это свое "да уж" — получишь поварешкой по башке!

На следующее утро я проснулся бодрым и отдохнувшим. Принял душ, выпил кофе и пошёл на прогулку. Дошел до набережной и восхитился прекрасным видом сосен, растущих вдоль неё. Даже зимой тут кипела жизнь, гуляли отдыхающие, работали кафе. Не все, правда. Некоторые были просто закрыты, другие готовились к новому пляжному сезону. Я спустился к морю, походил по пляжу, покидал камешки в воду.

Вода в море была кристально чистой и холодной. Волны медленно накатывались на галечный пляж, издавая приятное для слуха шуршание. Казалось, что это шуршание – просто ропот гальки и песка на морские волны, которые уже тысячи и миллионы лет совершают свои набеги и тревожат покой представителей этого минерального царства.

Тётя Валя, зная про моё бедственное финансовое положение, оставила на тумбочке в моём номере купюру с изображением Хабаровского утёса.

«Будем считать, что это аванс», — решил я. И поэтому сейчас, гуляя по набережной, смог позволить себе перекусить вкусными мидиями в сливочно-сырном соусе и запить всё это дело бокалом не менее вкусного розового вина одного из местных производителей.

« А жизнь-то налаживается», – подумал я, рассматривая корабли, стоящие на рейде почти у самого горизонта. Хотя я понимал, что по большому счету ничего ещё не решено и будущее моё по-прежнему туманно, но эта небольшая передышка мне нужна была как воздух. Чтобы почувствовать себя снова человеком. Чтобы собрать мысли в кучу и успокоиться. А успокоившись, принять единственно правильное и верное решение.

В гостиницу я вернулся, когда уже окончательно стемнело. И сразу лёг спать, потому как намотал я сегодня километров двадцать, не меньше. Ноги гудели, спину ломило от напряжения, но я чувствовал себя великолепно, и блаженная улыбка на моём лице была тому подтверждением. Тупая безысходность постепенно отдалялась всё дальше и дальше, и приходило успокоение и какое-то умиротворение, от которого натруженный организм погружался в сон, передавая бразды правления другой части нашего естества, которая, в свою очередь, сделает всё, что от неё требуется для того, чтобы на следующее утро человек проснулся бодрым, отдохнувшим и готовым к новым свершениям.

Глава 4

На следующее утро я встал с кровати только с третьего раза. Натруженные мышцы в ногах и спине гудели, дико болели и отказывались выполнять работу, которую возложила на них матушка-природа.

Я принял душ и, сделав себе чашечку кофе, вышел на балкон. Было на удивление тепло, градусов пятнадцать, не меньше, светило солнце, пели какие-то птички. Ну да, ведь через четыре дня весна! Во дворе возле клумбы копошился какой-то дед. Он перекапывал землю, ровняя её и очищая от прошлогодних сорняков. Рядом стояла тётя Валя и что-то ему рассказывала. Словно почувствовав, что я на неё смотрю, она повернула голову и помахала мне рукой. Я помахал в ответ и поднял большой палец вверх, как бы говоря, что мне всё нравится. Она вновь помахала рукой, но уже призывно, предлагая спуститься.

«Ну нет! Только не это!», — подумал я, представляя, что меня ждёт, пока я буду спускаться по лестнице на первый этаж. Я-то рассчитывал сегодня ещё поваляться до обеда. Но ничего не поделаешь — приказ начальника — закон для подчинённого.

Кое-как одолев тридцать шесть ступенек, каждая из которых болью отдавалась во всём теле, я подошёл к ним. Тётя Валя внимательно за мной наблюдала, а потом сказала:

— Че это ты ходишь враскоряку? Где это тебя вчера носило?

— На гору поднимался, к поклонному кресту, — ответил я.

— Ох, Господи, дурная голова ногам покоя не даёт. Это про тебя, Саша.

— Там виды красивые, — пытался оправдаться я.

— Виды у нас, Саша, везде красивые, а ноги у тебя одни. И если тебе они не нужны, то мне они понадобятся уже завтра, — сказала она и повернулась к деду, который молча и с упоением очищал лопату от налипшей на неё земли.

— Вот, Кузьмич, познакомься, племянник мой, Сашка.

— Александр, — более официально представился я.

— Ага, Шурик значит, — сказал дед.

— А я Егор Кузьмич, сосед твоей тётки и садовник по совместительству.

«Да блин! Какой Шурик? Сколько можно-то?», —подумал я и с унылой покорностью протянул руку для знакомства.

— Кузьмич, теперь всеми вопросами по хозяйству занимается он, — ткнула мне своим пальцем в грудь тётка.

— Принести — унести, выкопать — закопать — тоже он. Нечего тебе на седьмом десятке так напрягаться.

— Да ладно тебе, Валька, я ещё ого-го! — пытался хорохориться дед. — Молодой-перспективный!

— Нет, так-то ты ещё ничего, конечно, только мне тебя беречь надо. В твои годы ты должен на печи сидеть, да свой огромный опыт и знания молодому поколению передавать, вот ему, например, — сказала тётя Валя и снова больно ткнула пальцем мне в грудь.

— Да какие там знания, — засмущался дед Егор.

— Не скромничай, Кузьмич, — сказала тётя Валя.

— У тебя дома книги на полу стопками стоят, потому как в шкаф уже давно не помещаются. Поэтому я к тебе и не захожу — боюсь ноги переломать.

— Меня учить — только портить, а вот за него возьмись пожалуйста, — сказала тётка, вознамерившись ткнуть в меня пальцем ещё раз, но я уже отошёл на безопасное расстояние, и она, не найдя меня на месте, просто потыкала им в мою сторону.

На обед тётя Валя позвала нас с Кузьмичем к себе. На столе в тарелках стоял наваристый кубанский борщ. Аромат стоял потрясающий! Также присутствовала бутылочка тёткиной наливочки, но рюмки было только две. На мой немой вопрос тётя Валя ответила:

— А он у нас непьющий, закодированный.

— И ничего, я и не закодированный, — возмущённо запротестовал Кузьмич, смахивая невидимые крошки со скатерти, — просто не хочу.

— Ну и ладно, — легко согласилась тётя Валя. — Нам больше достанется. Давай, племянничек, за твоё здоровье! И мы чокнулись.

— Ну, давай, рассказывай. Как думаешь, почему тебя Алина твоя бросила? — спросила тётя Валя.

— Да чёрт его знает, если честно. Малахольная она какая-то. И бедовая. Вечно куда-то вляпается. И как это у неё только получалось каждый раз на одну и ту же какашку наступать? То она с такими же бедоносцами, как и она, с бубном вокруг костра бегала, а потом через него ещё и прыгала. А так как ловкостью и прыгучестью она особо не отличалась, то в итоге я потом месяц возил её в ожоговый центр на перевязки. Потом в только что открывшемся йога-центре, где занятия в группах ведут молоденькие двадцатипятилетние девочки в красивых лосинах, она на первом же занятии умудрилась повредить себе колено. Бабки-гадалки, экстрасенсы, какие-то шаманы — это её первые друзья и товарищи. Думаю, скучно ей со мной было. А может, и нашла себе кого-то? Другого, повеселей, из той же банды.

Кузьмич с борщом уже разобрался и теперь планомерно уничтожал две котлеты с картофельным пюре, запивая всё это дело холодным компотом. Аппетит у деда был отличный.

— И с работой тоже непонятно, — продолжал я. — Я так думаю, что подсидели меня просто, вот и всё. Кто-то из начальников своего человека решил устроить. Место-то тепленькое было. А то, что совпало всё разом, то судьба, видимо.

— Ага, — согласился дед. — Карма.

Я чуть не подавился. Вот уж не ожидал я от Кузьмича это слово услышать! Хотя слово уже довольно-таки затертое и из каждого утюга транслируемое. Модное словечко. У нас же сейчас кинь камень в толпу — и обязательно попадёшь в просветлённого, одухотворённого или осознанного.

Тётя Валя, глядя на меня, загадочно улыбнулась и сказала — Ты ещё от него и не такое услышишь.

А дед Кузьмич, словно речь шла не про него, молча продолжал поглощать еду в неимоверных количествах. Теперь он принялся за пирожки. Они исчезали у него во рту как дрова в топке паровоза.

— Кузьмич, ты вообще ел на этой неделе? – спросил я обеспокоенно.

— Кто хорошо ест – тот хорошо работает, – проговорил дед с набитым ртом.

— У него аппетит всегда хороший, дай бог каждому, — сказала тётя Валя.

После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать, – вспомнил я старую присказку. Что, собственно, и сделал. В последний свой выходной на этой неделе, а сегодня как раз воскресенье, я решил выспаться как следует. Неизвестно ещё, на какие работы меня погонит мой новый работодатель. Сказано – сделано. Через десять минут я уже мирно похрапывал в своей постели.

И снился мне странный сон: будто стою я в лесу, возле огромного дерева. А с того дерева спускается дед Кузьмич в странном одеянии до пят. И спросил я его: «Каково это вот так вот на дереве жить?» А он мне отвечает: «Скоро сам и узнаешь, каково это». И растворился в воздухе, будто и не было его вовсе. Проснулся я уже среди ночи. Встал, походил, попил водички и снова лёг, подумав при этом: «Приснится же такое!»

Глава 5

— Ну и горазд же ты поспать, Сашка, — сказала Тётя Валя, стягивая с меня одеяло. Я подскочил с кровати, запаниковал, как проспавший уроки школьник. Принялся взбивать подушку и заправлять кровать.

— Да не суетись ты так, — засмеялась тётка. — Приводи себя в порядок и приходи ко мне, чай будем пить.

Через двадцать минут я, умытый и причесанный, сидел на кухне и пил ароматный чай с клубничным вареньем. Заедая всё это дело вчерашними пирожками, только сладкими, с вишней и яблоками. Дед Кузьмич уже закончил трапезничать, сидел в сторонке и терпеливо ждал, когда я уже наемся. Но пирожки были такими вкусными, а чай таким ароматным, что остановиться было практически невозможно. Огромным усилием воли я всё-таки закончил этот праздник живота. Отодвинул корзинку с пирожками и откинулся на стуле.

— Всё, больше не могу, — натужно сказал я, как будто кто-то принуждал меня это делать.

— Ну и какой из тебя сейчас работник? — укоризненно покачала головой тётя Валя. — С таким-то брюхом...

Я посмотрел на свой округлившийся живот. Да, кубики пресса там по какой-то причине не просматривались.

— Ну, не такой он у меня и большой, — пытался оправдаться я.

— И потом, Кузьмич говорит, что тот, кто хорошо ест — хорошо работает, — нашёл, что ответить я, для пущей убедительности подняв указательный палец вверх и посмотрев на деда. Тот утвердительно закивал и потянулся, но сразу же схватился за бок и начал усиленно его разминать.

— Что случилось, дед Егор? — спросил я обеспокоенно.

— Да ничего не случилось, — ответил он. — Просто в моём возрасте любые потягушки заканчиваются судорогой.

Тётя Валя поручила мне сегодня пройти по территории всего её хозяйства и посмотреть свежим, незамыленным взглядом, что можно улучшить, а что переделать или вообще убрать и построить что-то новое. Её душа требовала перемен. И перемен к лучшему, естественно.

Я с энтузиазмом взялся за дело. Обошёл весь участок, который оказался довольно большим для городской застройки. Видимо, когда-то тут объединили два участка поменьше. К фасадной его части у меня вопросов не было. Всё было красиво и, как говорят, «дорого-богато». Позади гостиницы, огороженное глухим забором, располагалось царство тёти Вали. Ухоженные, сделанные как под линеечку грядки сейчас были пустыми, но чувствовалась рука мастера, который даже дорожки между ними выложил небольшими плоскими камнями для большего удобства. На грядках не было ни одной лишней травинки, ни одного даже захудалого сорнячка. Также тут присутствовал небольшой сад, в котором росли яблони, груши и черешня. Имея опыт времяпрепровождения в разных местах и локациях, я пришёл к выводу, что тут поле непаханое для приложения своих усилий по обустройству мини-отеля для приёма гостей в круглогодичном режиме. В своём воображении я видел, как сюда чудесным образом вписывается подогреваемый бассейн, навес с шезлонгами, баня и, на закуску, чан на дровах с душистыми травами. Этими своими мыслями я решил сначала поделиться с Кузьмичем, который отпустил меня в свободное плавание по участку, а сам в это время занимался тем, что сидел в тени большого дерева и читал какую-то толстую книгу.

— Что читаем? — поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, внезапно вспомнив свой сон, произнёс. — Кузьмич, а ты мне сегодня ночью снился.

— О, как! — произнёс он. — И что я там у тебя делал, в твоём сне? — поинтересовался он.

— Да по деревьям лазил и мне предлагал, — ответил я и подсел к нему поближе.

— Что читаем? — поинтересовался я снова, не решаясь приступать к основной теме разговора.

— Бхагавад Гиту, — ответил дед и продолжил чтение.

Если б сейчас молния ударила в дерево, под которым мы сидели, и расколола его пополам, я бы, наверное, меньше удивился.

— Дед, ты чё, кришнаит? — поинтересовался я осторожно.

— Нет, — ответил он и сразу спросил, — А что, Бхагавад Гиту читают только кришнаиты?

— Нуу, я не знаю... А кто её читает? — ответил я вопросом на вопрос. Я в самом деле понятия не имел, что это за книга и кто её читает.

— Это часть древнеиндийского эпоса "Махабхарата". Всего лишь восемнадцать глав из него. Её читают все, кто интересуется ведической философией.

— Ого, — подумал я, — «а ты не так-то прост, дед». А вслух спросил:

— А для чего тебе это, Кузьмич? Ты ж вроде православный. Вон и крестик на груди висит. Зачем тебе чужая вера?

— Причём тут вера? Я хочу познать Бога, а не веру.

— А разве это не одно и то же? — удивился я.

— Нет, конечно, — сказал он и, захлопнув книгу, спросил, – ну, что ты там придумал? Рассказывай.

Я ему вкратце рассказал, как я вижу дальнейшее развитие тёткиного бизнеса. Он помолчал, покачал головой и сказал:

— Идея, конечно, хорошая...

— Но? — спросил я.

— Но я бы не советовал тебе подходить к ней с этим предложением. Я бы, например, не рискнул.

— Почему? — спросил я.

— Побьёт, — кратко и лаконично ответил дед.

— Да в чём проблема-то, Кузьмич? — спросил я с удивлением.

— Да в том, что для неё эти огурцы-помидоры и прочая зелень дороже всех этих дорогих номеров с балконами. Она там душой и телом отдыхает.

— Отдыхает? — переспросил я, представляя, сколько нужно вложить титанического труда, чтобы добиться такого вот шедевра огородного перфекционизма.

— Ну да, отдыхает. А где ей отдыхать? На море, что ли? — спросил старик, как и все коренные жители Черноморского побережья уверенный, что целый день валяться на пляже, постепенно превращаясь в жареный окорочок, могут только люди недалёкие или приезжие, вроде меня. Ещё и хвастается потом: «Смотри, Кузьмич, какую я капусту вырастила, не капуста, а загляденье!» — будто я капусты никогда в своей жизни не видел. На базаре не хуже продают.

— Да уж, — сказал я, не зная теперь, с какой стороны подобраться к этой проблеме. Надо будет подумать, как лучше преподнести мою идею, а то, что преподнести всё равно придётся, я не сомневался. Потому как ничего другого мне в голову не приходило.

Но теперь меня ещё взбудоражило и увлечение деда ведическим учением. То, что он мужик не простой, я почему-то сразу понял. Его немногословность только подчёркивала глубину его знаний не только в житейском плане, но теперь, оказывается, ещё и в плане духовного развития. Его немногочисленные реплики, вставленные всегда вовремя и в нужном контексте. И взгляд его бездонных светло-синих глаз, которые, казалось, видят тебя насквозь, словно рентгеном проходя по всему твоему внутреннему существу...

Загадочность деда Кузьмича для меня превратилась в тот магнит, который притягивал меня к нему со всё большей силой. Хотелось выяснить, чем живёт этот человек, как глубоки его познания во всём. Тут сразу вспомнилась фраза, брошенная тётей Валей: «Ты от него ещё и не такое услышишь».

Разговор с тётей Валей я решил перенести на утро. Тем более сегодня её не было на месте с самого утра. А дед на мой вопрос о тётке только неопределённо пожал плечами. Поэтому я со спокойной совестью решил прогуляться по вечернему Геленджику.

Глава 6

– Не дам!!! – тётя Валя уперлась кулаками в стол.

— Ты что удумал, Александр?!

— Ого! — Александром она меня ещё не называла. Значит, действительно задела за живое! 

— Да я ж как лучше хочу, теть Валь, — гнул я свою линию. — У вас зимой клиентов — раз-два и обчёлся. А так и зимой и летом к вам люди ездить будут. 

— А мне ты что предлагаешь делать?

– После этих людей унитазы мыть, да постели менять? — И всё? —— Мне что делать? — Чем заниматься? — В этом что ли смысл жизни, другим прислуживать, да горшки за ними выносить?

— А что, в капусте что ли? — хотел сказать я, но осёкся. Потому что сам не знал точно, в чём этот самый смысл в жизни. И поэтому промолчал и ничего ей больше не сказал, так как понял, что не за деньгами она гонится, не за барышом и прибылью, а за своим счастьем, покоем и умиротворением, которое находит именно там, за глухим забором, подальше от посторонних глаз и среди той самой пресловутой капусты и прочей зелени, среди её любимых кустов малины и плодовых деревьев. 

— Ладно, теть Валь. Я что-нибудь обязательно придумаю. «Не сердись на меня», —сказал я, встал из-за стола и пошёл к себе в комнату. Надо было всё хорошенько обдумать. Потому как образовался очередной затык, с которым надо было срочно что-то делать. Подводить тётю Валю я не хочу. Она на меня рассчитывает. Ждёт от меня помощи. И вообще, в последнее время я всё больше склоняюсь к мысли, что всё это не череда случайностей или спонтанных моих решений, а судьба меня привела в этот город, именно в это место, или как сказал бы Кузьмич — карма. 

Ну, раз он такой умный и начитанный, то куда мне идти за советом, как не к нему. Он как раз сейчас у себя дома, а я ещё не был у него в гостях. 

Хоть и говорят, что незваный гость хуже татарина, но я решил рискнуть, не выставит же он меня за дверь. А поговорить надо.

Калитка была не заперта, и я, для вида постучав три раза, зашёл. Двор был небольшой и ухоженный. Под небольшим навесом у входной двери стояло большое кресло и маленький журнальный столик, на котором стоял настоящий, старинный русский самовар! Интересно, он коллекционирует такие вещи или пользуется ими в быту. Я представил, как Кузьмич, сняв с себя сапог и прыгая на одной ноге, пытается этим самым сапогом раздуть самовар, чтобы попить чайку. 

— Кузьмич! — позвал я его и постучал в дверь. Дверь тут же открылась, и на пороге я увидел деда Егора в одном сапоге, второй он держал в руке. Я сложился пополам от смеха и, отступая назад, оступился и упал на пятую точку, но смеяться не перестал. Умом-то я понимал, что тот намеревался выйти на улицу и просто не успел надеть второй сапог. Но сделать с собой уже ничего не мог. Дед Егор смотрел на меня как на умалишённого, ничего не понимая.

— Что, дед, чайку решил попить? — спросил я сквозь слёзы и закатываясь в новом приступе смеха.

Кузьмич всерьёз обеспокоился моим психическим состоянием. Присев рядом со мной на корточки, он сочувственно спросил:

— И давно это у тебя?

Потом встал, подошёл к журнальному столику и зачем-то заглянул в самовар, чем вызвал у меня новый приступ смеха. Махнув на меня рукой, он сел в кресло и начал терпеливо ждать, когда меня отпустит. 

Минуты через три я, отсмеявшись, встал с земли, отряхнул зад и сказал, что пришёл по делу.

— Послала? — участливо спросил дед.

— Уж послала так послала! — вспомнил я фразу из старого советского мультика.

— Что теперь делать будешь?

— Не знаю, вот к тебе за советом пришёл.

— Ага, — дед кивнул головой, как бы соглашаясь с тем, что это было правильное решение.

Кузьмич надолго задумался, мне даже показалось, что он успел немного поспать, а потом вдруг резко встал и сказал:

— Пошли, Сашка, покажу тебе кое-что.

— Опа! Сашка! Не Шурик, слава Богу! — проникся я ещё большим уважением к деду.

Мы обошли его дом. За ним располагался земельный участок, ухоженный и вспаханный.

— Вот! — торжествующе сказал он.

— Что вот? — не понял я. 

Дед Кузьмич посмотрел на меня и покачал головой, словно устав уже объяснять очевидные вещи. Через какое-то время он, наконец, снизошёл до объяснений.

— Сносим забор здесь, ставим здесь, — он вышагивал по участку и махал руками, как настоящий прораб на стройке, — делаем калитку для удобства — и готово.

До меня наконец дошёл смысл его предложения. Он предлагал сдать в аренду тёте Вале часть своего участка, на котором она могла сажать всё, что угодно: Даже какао-бобы — сказал он. 

— По оплате договоримся, свои люди всё-таки. 

С этой великолепной идеей мы поспешили к тёте Вале.