Юность в сапогах E-Book

Михаил Скачидуб

• Herausgeber: epubli
• Kategorie: Gesellschafts- und Liebesromane
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 159

Veröffentlichungsjahr: 2021

Beschreibung

...В сборник вошли рассказы, освещающие воинскую службу несколько с другой стороны - "подслушанной" в солдатской курилке, где иногда юмор на грани сарказма, а факты незаметно смешиваются с вымыслом... Автор, замечательный рассказчик блестяще смешивает в эти факты и выдумки, легенды и романтику...Что из этого получилось - судить Тебе, наш Читатель!..

Leseprobe

Юность в сапогах

От АвтораПривидениеШурка "Макыдонскый"-ПацалюкБаиловская баняБольшой ПукСтрадания рядового БурыкиНаргинские «Лазарь» и «Змей Горыныч»Служу Советскому Союзу!Так закалялась стальОстров сокровищНаргинский соловейОжившая легендаПетька ПивеньКак Колька «Нереем» стал, а Пашка Наргинским «ПашОй»Секретная операция «Анадырь»"Саня" – по-вьетнамски - «далеко от дома» Торпедная атакаЛебединная верностьГрошик, он же «Ослик», Или несерьёзно о серьёзномМаршал Хала-БалаЛошадь ТютюньчикаСорок шесть лет спустяIMPRESSUM

От Автора

В жизни каждого мужчины наступает время, когда он сам себя спрашивает стихами одряхлевшего поэта: «Ну что ж ещё? Курить я бросил. Здоровье пить не позволяет. И на душе такая осень, как блядь на пенсии гуляет...»

Увы, весенним радостям любви, как и улыбкам юного нашего возраста, суждено исчезнуть и жить лишь в нашей памяти, чтобы по прихоти наших тайных дум доводить нас до отчаяния или же веять на нас утешительным благоуханием.

Моему поколению выпало жить в стране, исчезнувшей, как сон, но не исчезла память о ней, как и о людях, судьбы которых, в той или иной мере, пересекались с моею. Для отдохновения души я пропускаю через неё забавные истории из их жизни в своих минироманах. Особое место в воспоминаниях занимает служба в Советской Армии. Служить мне довелось на легендарном острове Наргин, что на море Каспийском, который теперь азербайджанцы в память о легендарной персиянке, ясырке Степана Разина, именуют Бёюк-Зире, соединив влюблённых посмертно. Это прекрасно!

Мой путь на Наргин начинался так.

5-го августа 1959-го года эшелон с призывниками ( и я в их числе) со станции Батайск, что под Ростовом-на-Дону, доставил нас в Баладжары, вблизи Баку. Оттуда доставили на грузовых автомобилях в посёлок Патамдарт (район на окраине Баку), где в казарме личного состава КП (командного пункта) был образован карантин для прибывшего разношерстного пополнения в полк.

Личный состав КП полка был переброшен временно на ЗКП (запасной командный пункт), который располагался неподалёку в горах. Не высоких, но горах.

Две недели карантина. После чего нас, лысоголовых салаг, разобрали по подразделениям. Абсолютное большинство – по огневым дивизионам, а мне и ещё девятерым выпало попасть служить на КП полка.

Отвезли нас на ЗКП, где старослужащие солдаты приняли нас радушно, кормили как на убой, и всё просили нас рассказывать о жизни «на гражданке». Как только навели порядок после нас, карантинщиков, личный состав КП ( и мы, новобранцы, в том числе) полка вернулся к прежнему жилью и службе на основном КП, что располагался неподалёку от штаба полка.

Три месяца службы на КП, и под самый праздничек 7-го ноября старшина Белкин отвёз меня и Валерия Лишневского в 1-ю Военную школу радиоспециалистов связи (1-я ВШРСС), расположенную тогда на Шаховой косе.

Школа располагалась между отрогами гор и морем. От курсантской казармы до моря всего 153 шага, а до гор 151. Меж школой у моря и горами шла дорога аж до самой сухопутной границы с древней Персией, то есть с Ираном.

Десять месяцев курсантской службы в 1-й ВШРСС пролетели мгновениями. Я никогда не забуду своих друзей по школе, как и сержантов с офицерами, которые преподали лично мне школу мужества.

На всю мою жизнь незабываемым остался командир роты - капитан Кононенко. Именно благодаря его школе на моё формирование, как солдата Советской Армии, служба стала для меня не в тягость, а превратилась в осознанную необходимость и, если хотите, – в радость!

Но речь сейчас не об этом.

По окончанию школы, получив специальность радиотелеграфиста, я вернулся в свою войсковую часть 43712.

Праздник «День артиллерии и ракетных войск» 19 ноября 1960 года я отметил в любимом Ростове-на-Дону, находясь в десятидневном отпуске, как заслуживший того, как считали мои отцы-командиры – комбат капитан Туаев, и командир радиовзвода ст. лейтенант Моисеев Егор Силантьевич.

Надо сказать, что отпуск с поездкой домой из нашего полка был практически несбыточной мечтой солдат.

Многие из них, отслужив по три и более лет, так и не побывали в отпуске. Не потому, что плохо служили.

Режимность и секретность первых ракетных комплексов - тому причина.

По возвращению из отпуска в часть, сразу же был в числе немногих отправлен на остров Наргин для оборудования КП. Именно с первых чисел декабря 1960-го и по 20 декабря 1962-го годов жизнь моя принадлежала Наргину, острову, овеянному недоброй, и доброй славой, о котором рассказывают легенды Хвалынские (Каспийские) ветры и волны, то нежные, как девичьи ласки, то свирепые, как дикие вепри.

Читаю в интернете: «В настоящее время место изрядно замусоренное со стороны Баку - ржавые корабли, развалины армейских построек. С противоположной стороны –уютные пляжи, чистая вода, словом - красота».

Смотрю – «О. Наргин в картинках» и... заныло сердце. Взял свой старый армейский альбом, и на долго ушёл памятью на Наргин – остров, на котором в шестидесятые годы прошлого столетия мы, наргинцы, солдаты и сержанты, старшины и офицеры ПВО служили Родине - Союзу Советских Социалистических Республик.

...Воспоминания о тех чудесных годах молодости, воинской службе, солдатском быте, радостях, наслаждениях, разочарованиях, любви...Как я могу забыть всё это?!

Кем и чем мы, наргинцы являлись - это и ежу понятно – ракетным щитом нефтяного Баку. Не даром нас бакинцы называли «Наргинские Огнепоклонники».

В боевой работе мы действительно поклонялись огню, как одной из стихий мироздания.

Но в солдатском быту мы были двадцатилетние парни со всеми прибамбасами, свойственных молодости. Если я, к примеру, скажу, что ефрейтор Зверев был радист первого класса, это очень интересно? У вас возникнет безликий образ, или вы придумаете какого-нибудь своего ефрейтора.

А я воскрешаю к жизни настоящих наргинцев, с которыми не просто служил, но и жил нормальной, полноценной жизнью».

Я, пройдя стремительно путь от рядового до старшины срочной службы на острове Наргин, ныне просмотрел в интернете и прочитал всё о наргинцах, самом Наргине и его «окрестностях», то есть – ракетных дивизионов вне Наргина, и, к сожалению, убедился, что: первых наргинцев на сайтах нет!

Это чудовищно!

Я что? – последний из могикан?

Не могу поверить в это!

Отзовитесь, НАРГИНЦЫ - 1959 - 1962 годов!

Друзья однополчане! Я вас всех помню по именам и фамилиям!

Я имею массу фотографий тех лет, по которым вы, ваши дети или внуки узнаете себя-наргинца, отца или дедушку в молодости. Кроме этого, я, вспоминая о тех дорогих мне годах, пишу в юморном варианте и публикую в сети свои воспоминания.

Как печально, что легендарный остров превратили в кладбище кораблей, разрушили жизнь там, где несли службу «Боги войны – защитники Мира».

Теперь, после развала Советского Союза, Наргин-Бёюк-Зире, как в девичьих слезах, щит Гериона, заливается горючей солоноватой водою.

Кто же первым откликнется?!

...Вокруг Апшеронского полуострова расположены небольшие острова, которые входят в Бакинский и Апшеронский архипелаги: Бёюк-Зиря, Даш Зиря, Кичик Зиря (или Гум Адасы), Зембиль, Санги-Мугань, Чигил, Гара Су, Хара Зиря, Чилов, Пираллахы и др.

Происхождение названий этих островов уходит в далекое прошлое. Используемое в большинстве названий слово "Зиря" произошло от арабского слова "Джазиря", что означает "остров".

Большинство названий было изменено русскими, в частности, казаками, появившимися на Каспии в XVII веке.

Так, например, Бёюк - Зиря стал именоваться Наргин, Даш Зиря - Вольф, Зембиль - Дуванный, Санги-Мугань - Свинной, Чикил - Обливной, Гара Су - Лось, Гил - Глинянный, Хара Зиря - Булла, Чилов - Жилой, Пираллахы - Артем. Происхождение некоторых названий островов имеет свою историю.

Например, названия островов Наргин и Вольф связаны с именем Петра I. После войны со шведами эти острова напомнили ему по форме Ревельские острова с аналогичными названиями в Финнском заливе.

Наргин ("Наргин" - немецкая форма, "Нартинген" - эстонская форма) означает "узкий пролив". "Вульф" в переводе с немецкого языка означает "волк, волчий остров".

Остров Чилов был переименован в "Жилой" по созвучию.

Старинное название острова Чилов – Шахилан, а первоначально он назывался Ронис (персидское название).

По одной из версий название острова Дуванный произошло от тюркоязычного племени дуван, упоминаемого в средневековых источниках.

По другой версии остров получил свое название от слова "дуван". Так казаки именовали дележ ("дуванить" по старо-казачьему означало делить добычу после разбоя).

В XVII веке казаки Степана Разина осуществляли набеги на Апшерон. Награбленную в окрестностях Баку добычу они делили на этом острове, откуда и пошло название. Тюркское название "Зембиль" - "плетеная корзина" видимо связано с тем, что издали остров похож на опрокинутую корзину. Существует версия, что с именем Степана Разина связано и название соседнего острова Булла - оно означает "был я".

Остров Лось (Гара Су) был назван по внешнему виду. Приподнятый в верхней части и понижающийся к югу остров напоминал казакам спину лося.

Остров Обливной (Чигил), грязевулканического происхождения, на котором в юго-восточной части расположено несколько действующих грязевых вулканов, постоянно изливающих на поверхность новые потоки грязи.

С этим и связано данное русскими название острова.

Предполагается, что исконное название острова - Чигил, происходит от названия тюркоязычного племени.

Происхождение русского названия Свинной острова Санги-Мугань не имеет никакого отношения к свиньям.

В старину остров Санги-Мугань был местом ссылки провинившихся и преступников. Поэтому он именовался "остров с виной".

А уже потом название перешло в "Свинной". Основу топонима "Санги-Мугань" составляет персидское "санг" - камень, а "Мугань" это название прибрежной местности. В некоторых источниках остров также именовался Санги-Музаффар.

Название острова Пираллахи, что означает "божья святыня", было переведено, и он именовался русскими "Святой".

В 1936 году остров переименовали в Артем, в честь революционера Ф.А.Сергеева, который имел такую партийную кличку.

Привидение

Васька Химич сладко посапывал в утробе матери, когда сотрудники родильного отделения решили его, соню, выволочь на свет божий для пополнения страны рабсилой. При родах Васька оказал сопротивление, и его, что называется, выволокли за уши, при этом голова Васьки особым образом деформировалась…

К моменту службы в рядах Советской Армии, голова затвердела, в так называемой, «первобытной» форме, когда скулы и подбородок вытянуты вперёд, а всё остальное, что относится к голове, оттянуто назад.

Череп покрыт был редкими волосиками ковыльного цвета. Таковы же были брови и ресницы, которые можно было увидеть, лишь присмотревшись.

А вот сине-чёрные глаза, зияя, как две чёрные дыры, уходящие в глубину Васькиного черепа, не заметить было невозможно, как и нос, случившийся при родах поросячьим пятачком.

К общественной жизни Васька сотрудники «родилки» выволокли из тепла лютой зимой, да ещё в неурожайный голодный год, и ему пришлось сосать сосульки со стрех крыш вместо леденцов на палочке из сельпо.

Отчего его тоненькие губки синим колечком, вытянутым вперёд, образовывали дырочку, в глубине которой желтели зубы. Что-то вареникообразное располагалось поближе к затылку, и если хорошо присмотреться, то догадаешься, что это были уши.

Да ещё Василий картавил. Всё остальное у него было в полном порядке, а фантазий в голове, хоть отбавляй, отчего за ним закрепилось прозвище «Хохмач».

В Первой Военной Школе Специалистов Связи Химич предстал в строю пред очи старшины роты, человека бывалого, которого абы чем не удивишь. Старшина Ткач, знакомясь с прибывшими курсантами, читал по списку, дойдя до фамилии Василия:

- Химич!

- Я! - кричит тот из строя.

Старшина с недоумением смотрит на него и спрашивает:

- Что у вас, Химич, с головой?

- Не болит, товарищ старшина!

- Болит, не болит - то не моё дело! Я спрашиваю, почему в маске в строй встал? Тут, Химич, не цЫрк, а военная школа. Сейчас же выйди из строя, приведи голову в порядок, а дурацкую маску сдай в каптёрку.

- Товарищ старшина, это у меня голова такая, а не маска.

- Я сказал - сдать!

Васька вышел из строя, и бочком побежал меж двухярусными койками к своей.

Открыл тумбочку, достал чёрный фломастер, и, как мог, на своей лысой голове нарисовал круги, обозначающие глаза, нос и рот. Выскочив из рядов коек, развернулся задом наперёд, и, изображая строевой шаг, подошёл к старшине с рапортом:

- Товарищ старшина, ваше приказание выполнил! Разрешите встать в строй!

- Ну вот, теперь на курсанта похож. Становись.

А строя никакого не было! Все курсанты, глядя на Ваську, корчились от смеха. А он, так же задом наперёд, встал в строй. Старшина повысил голос:

- Прекратить смехуёчки! Равняйсь! Носочки подровнять! Смирно!

Старшина присмотрелся к строю, и, с удивлением произнёс:

 А это ещё шо за херня? Химич, носки сапог подровнять, а не задники. Ишь умудрился как ноги повыкручивать! Стань, как положено, а то я тебе их сам повыкручиваю, чтоб было как у всех!

Васька повернулся, выровнял носки сапог по условной линии, поднял свою голову, устремив глаза на старшину, и спросил:

- Теперь так, товарищ старшина?

- Химич, ты, никак, белены объелся? Я ж тебе сказал, чтоб сдал свою дурацкую маску в каптёрку. А ты тут цирк устроил. Выйди из строя, и подожди меня у каптёрки. Я там научу тебя родину любить, а не выкобеливаться!

Под хохот курсантов, Васька пошёл к каптёрке.

Только там старшина, разглядывая курсанта Химича в анфас и профиль, удостоверился в истинности его лица. И, каким Василий был на самом деле, разрешил становиться в строй.

Со временем все курсанты, старшина и офицеры привыкли к Васькиному лику.

Привыкнуть же к его чудачествам было невозможно! Они всегда были новы и потрясны! Если то был кухонный наряд, то Васька Химич и там умудрялся отмочить хохму, до которой никто додуматься не мог. К примеру...

...Это же не секрет, что в столовых питаются не только стоящие на довольствии солдаты или курсанты, но и полчища крыс, которыми кишат посудомойки и остальные подсобные помещения.

Травить опасно. Эти твари могут травануть весь личный состав. Приходится их просто разгонять всем, чем попало: ногами, мисками, но лучше всего - половниками.

«Швыранёшь» в самую кучу половник, смотришь, и убил одну-две, а остальные на некоторое время - в бега!

Но это не эффективный метод! Васька придумал получше, - не только топить, но и ошкваривать крыс кипятком.

Обычно огромный чан заполнялся мисками после еды, затем заливался горячей водой, и два курсанта-посудомойщика огромными бабайками ворошили посуду. Помыв её таким образом, перебрасывали в другой чан с кипятком для ошпарки. После чего миски складировались на полки до следующего завтрака, обеда или ужина. Такой круговорот шёл годами...

А число крыс не уменьшалось, всё прибывало и прибывало...

- Если за крыс хорошо взяться, то их поголовье можно уменьшить или вообще истребить, - как-то заявил Химич заведующему столовой.

- Давай, дорогой, истребляй. Я тебе лучший кусочек мяса давать буду до конца службы, - обрадовался тот.

Васька приступил к исполнению своей задумки. Чан забросал мисками с остатками пищи, но горячей водой не залил. Крысы, ринулись в тот чан скопом. У них настоящая обжираловка пошла и они потеряли бдительность. Васька тем и воспользовался. Подкравшись к чану, закрыл его огромной крышкой, сунул под крышку шланг с кипятком, и открыл вентиль на всю катушку. Через пятнадцать минут открыл крышку.

Результат был отличный - сотни на две-три крысаков уменьшилось в столовой!

А всех, кому довелось видеть эксперимент Химича, вывернуло наизнанку, и долго, очень долго ходили они впроголодь, пока голод не победил отвращение от «варева» Васьки. С тех пор его в наряд на кухню не назначали.

Но и в карауле с ним происходило то, чего не предусматривал «Устав караульной службы».

В нарушение «Устава» курящие курсанты умудрялись взять с собой заначку сигарет и спичек на пост и там, тайком, «засосать дымку» в рукаве шинели.

Изловленные за сим занятием куряги наказывались.        Ваське сиё не грозило, он не курил. У него была другая страсть. В рукав шинели он прятал флакон одеколона любого цветочного запаха, выбрав на маршруте поста укромную точку, он отвинчивал крышечку флакончика и посасывал содержимое.

- Пососу, пососу и дальше сторожу, - делился Васька с товарищами по оружию, а «сторожил» он магазин Военторга.

Маршрут этого поста был от одного угла магазина до другого. Съёжившись, караульный слонялся из угла в угол целых два часа, пока не сменят. Занятие скучное. Но не для Химича.

Лишь он один знал, за каким углом спрятан «Ландыш», «Сирень», «Гвоздика» или, обожаемый большинством курсантов, «Тройной» одеколон. За два часа несения службы Васька так надуханивался, что в караулке, куда приводил его разводящий на отдых, дышать было нечем. Все возмущались, а он оправдывался:

- У вас что, носы заложило? И вы не чувствуете, что караулка провонялась табачищем, портянками, бздом, пОтом и карболкой? Тут же задохнуться, как в лужу пёрднуть, запросто. Чтобы не отдать концы до утра в этой газовой камере, я предохраняюсь своим духаном, и пошли вы все на хутор бабочек ловить. Не нравится - не нюхайте!

Химич натягивал на голову шинель, производил утробные отрыжки, и, делая сразу хр-р-р, хр-р-р, отключался. Комната отдыха сменившихся часовых скоро превращалась в храпящую на все лады каталажку с кряхтениями, внутренними звуками тел и свободными пусками ветров аж до следующей смены.

То, что случилось с Химичем, когда рота заступила в караул, было в ночь с субботы на воскресенье. Как обычно, втянув голову в плечи, нахохлившись по-куринному, Василий, опираясь на карабин СКС, как странник на посох, слонялся по замкнутому маршруту у Военторга.

Стук приклада о каменистый путь говорил о том, что Васька дуркует. А когда стук прекращался, то означало, что он сосёт какой-нибудь «Жасмин», «Кармен» или «Розовый пион», смотря на каком углу тормознулся.

Магазинчик Военторга от жилого барака неимущих офицеров и сверхсрочников отделяла кирпичная стена трёхметровой высоты. Ещё в давние времена кто-то и зачем-то проломил в стене дыру, в которую Васька нацелил свои глаза. Увидел он через неё светящееся окно барака, за занавесочкой которого двигались тени.

В нарушение «Устава караульной службы», Химич подкрался к пролому.

Теперь уже несколько окон было под наблюдением. Какая развлекаловка - тени в окнах общаги! Чего только не вытворяли они!

Васька выбрал наиболее интересное «киноокно», и сосредоточил на нём свое внимание. Насмотревшись поз, и набравшись энергетики слияния теней, как рыба, хватая воздух пересохшим ртом, отлип от пролома, шустренько обежал пост, и, оглядевшись, вынул одну из заначек. Высосав жадно «Кармен», сделал вид, что «сторожит» магазин. Какой там магазин?! Тянуло к пролому! Тянуло к таинству теней.

Чтобы побороть соблазн, пришлось засосать флакончик одеколона «Тройной» у другой потайки. После чего всё стало вокруг голубым и зелёным, а в дыре забора появилось приведение.             Васька блымал белобрысыми ресницами, пытаясь согнать видение с них, но оно не исчезало. В тёмную кавказскую ночь с высоты, во весь свой лик, вглядывалась медно-красная луна. У самой земли всё было в её мути, как и приведение в проломе забора. Василий тёр виски обеими руками, но приведение не исчезало.

- Пока не пощупаю своими руками, не поверю ни в какое приведение, - решил Химич.

И, волоча карабин, пополз к пролому в заборе, где шевелилось приведение. Пока подкрадывался, потерял шапку, но не стал искать в потёмках. Подкравшись, затаился. Приведение стало на кирпичи пролома, спустило трусы, задрало повыше к голове юбку и кофту, согнулось в три погибели, оперлось руками в землю и забормотало. Васька прислушался.

...- Луна, Луна, любви помощница, взгляни на мою красоту с высоты небесной. Пусть к ней присохнет сердце мною возлюбленного капитана Королькова...

Васька не верил своим ушам и глазам. Приподнял и приблизил свою любопытную голову поближе к естественной красоте приведения, обращённой к луне. Приведение стояло в глубоком наклонении, и от земли, где находилась голова, слышалось:

- Луна, Луна, покровительница жаждущих любви, отврати моего возлюбленного от жены его, чтоб ей, сучке, пусто было, а мне даруй зачатие от него.

Проплыло облачко, и круглоликая покровительница жаждающих любви осветила естественную красоту приведения. К тому же, выставленная на показ луне красота, пахла настоящей женщиной. Васька находился в сильнейшем волнении, руки дрожали. Возбуждение достигло предельной точки. Закружилась голова, и, не совладав с собою, Васька, внюхиваясь в пьянящий запах, решился пощупать то чудное видение.

Рука его, скользнув меж тугих ляжек, цапнула приведение, отчего то, перепугавшись, душераздирающе завизжало, и сигануло из пролома забора к общаге, где и скрылось за дверью.

Кайфа - как не бывало! Зрение обострилось до орлиного, появились здравые мысли. - Чёрта с два! Никакое это не приведение! Оно бы в горы ускакало, а это - в общагу. И голос знакомый. Никак жена взводного?! Дура! Чего это она здесь колдовала!?             А тут и разводящий со сменой притопал. Ритуал сдачи и приёма поста каждый служивый всю жизнь помнит: «Пост сдал! - Пост принял!»             С приходом Васьки, духан караульного помещения усложнился, и его выперли за дверь. Там, на патронном ящике, и сидел он, бедолага, выветриваясь…

...Видит Химич, к караулке на рысях несётся старший лейтенант Чувалов. Сердце Васьки ёкнуло:

- По мою душу.

И не ошибся.

- Химич, ты что делал у магазина? - Службу нёс. - А ещё чем занимался? Лучше признавайся, не то ты у меня с губы вылазить не будешь.

Чуть поколебавшись, Васька признался:

- За цыпочками в окна подглядывал. - А зачем мою жену напугал, когда она вышла на луну посмотреть? - Я ж не знал, что это ваша жена. Я думал, приведение на пост напасть хочет. - Ну, а дальше? - А дальше, товарищ старший лейтенант, пусть она вам сама расскажет, что и как.

А я вот что вам скажу: ваша жена всем цыпкам курица!

Шурка "Макыдонскый"-Пацалюк

На острове Наргин, сердце Каспия, мы, воины ПВО служили Отечеству, охраняя нефтяной Баку. Море то нежной персиянкой целовало нас, то секло жестокой бурей с красноводских песков. Время было тревожное – на грани войны.

Полёт Пауэрса на «U-2» тому свидетельство, а ревуны и «Готовность Номер 1» приводили в боевое состояние наши души. И летели мы на КП сломя голову, а огневики - к стартовым установкам, ожидая команды «Пуск!».

Но кроме боевой жизни во всех частях и подразделениях была и другая жизнь, о которой не принято говорить.

- Советский воин - не Швейк, - говорил замполит полка Баринов, - и если офицер жалуется на кого-либо из подчинённых, то он сам Швейк.

Поэтому, если случался солдат с причудами, то его всячески пытались никому из начальства не показывать.

Был и у нас свой «Швейк», о котором я вам расскажу с превеликим удовольствием, так как помню его и люблю.