Eksportnye nefte- i gazoprovody na postsovetskom prostranstve E-Book
16,99 €
Mehr erfahren.
- Herausgeber: ibidem
- Kategorie: Geisteswissenschaft
- Serie: Soviet and Post-Soviet Politics and Society
- Sprache: Russisch
The collective volume that provides an academic analysis of oil and gas export pipelines from the post-Soviet region, covering new pipeline projects and the exploitation of existing pipelines, as well as offering fresh theoretical perspectives on the interpretation of conflicting interests between producers, consumers and transit countries. The volume offers insights into the pipeline policies of different actors from various theoretical angles, including constructivism, liberal intergovernmentalism, geopolitical approaches, interdependence theory and securitization studies.
Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:
Seitenzahl: 298
Veröffentlichungsjahr: 2016
Ähnliche
ibidem Press, Stuttgart
Contents
Список сокращений
БДТтрубопровод Баку – Тбилиси – Джейхан
БТСБалтийская трубопроводная система
ВИНКВертикально-интегрированная компания
ВИЭВозобновляемые источники энергии
ВСТОтрубопровод Восточная Сибирь – Тихий Океан
ГТСГазотранспортная система
ГЭСГидроэлектростанция
ЕЭСЕвропейское экономическое сообщество
КНРКитайская Народная Республика
КТККаспийский трубопроводный консорциум
НАТООрганизация Североатлантического договора (англ.: North Atlantic Treaty Organization, NATO)
НДПИНалог на добычу полезных ископаемых
ОПЕКОрганизация стран – экспортеров нефти (англ.: Organization of the Petroleum Exporting Countries)
ПХГПодземное хранилище газа
СНГСодружество Независимых Государств
СПСовместное предприятие
СПГСжиженный природный газ
ТАПИпроектируемый трубопровод из Туркмении в Афганистан, Пакистан и Индию
ТЭКТопливно-энергетический комплекс
ШОСШанхайская организация сотрудничества
Предисловие
Энергетический фактор играет значительную роль в международных отношениях, определяя во многом их вектор развития. Трубопроводы при этом выступают в качестве инструмента выстраивания долгосрочных взаимоотношений и реализации политики диверсификации. Строительство новых трубопроводных проектов, также как и эксплуатация уже существующих экспортных трубопроводов выявляют противоречивые интересы производителей и потребителей энергоресурсов, а также транзитных стран. Трубопроводная политика затрагивает не только сферу экономических интересов, но и является в значительной степени определяющим фактором в процессе политизации энергетического партнерства.
Транспортировка нефти и газа из стран-экспортеров на энергетические рынки сбыта имеет определенную специфику. Для транспортировки нефти в основном используются морские перевозки. На них приходится «свыше 90% всех внешнеэкономических операций (...) Это объясняется тем, что издержки при осуществлении морских перевозок существенно ниже по сравнению с трубопроводной транспортировкой нефти. Обычно нефть по местным трубопроводам доставляется с разрабатываемых месторождений до порта отгрузки, а затем танкерами доставляется до портов разгрузки».[1]В отличие от мирового рынка нефти, рынок газа является региональным и поставки газа осуществляются в основном посредством магистральных газопроводов. Однако развитие отрасли сжиженного природного газа (СПГ) указывает на то, что поставки СПГ являются одним из ключевых факторов формирования мирового газового рынка. По прогнозу энергетического концерна BPдоля СПГ в торговле газом в 2035 году будет составлять свыше 46% посравнению с 32% в 2012 году, а его доля потребления также увеличится с 10% до 15%.[2]
Конкурентоспособность СПГ-проектов определяется удешевлением СПГ-технологий, строительством мощностей по регазификации и танкерного флота, увеличением числа поставщиков, что оказывает влияние на расширение географии СПГ-поставок и обострение конкуренции с трубопроводным газом. Данные факторы обуславливают неопределенность в области трубопроводных поставок газа, разработки новых трубопроводных проектов и газовой политики акторов.
Реализация трубопроводных проектов происходит, как правило, в трех случаях: когда существуют большие запасы газа, которые необходимо продать на энергетическом рынке; когда существует достаточно большой рынок, обладающий значительным спросом на энергоресурсы; и когда значительные запасы газа и большой рынок сбыта находятся вблизи друг от друга, что делает строительство трубопроводов оправданным и выгодным.[3]Помимо этого, Жером Гийе отмечает, что экономика трубопроводных проектов определяется как покупателем (определяющими факторами являются себестоимость продукции, транспортные расходы, потенциальная себестоимость поставок), так и поставщиком (здесь принимаются в расчет вероятная рыночная цена на газ, а такженетбэк цена или экспортная цена за вычетом расходов на транспортировку и пошлин).[4]Таким образом, экономическая составляющая трубопроводных поставок газа определяется текущими ценами на нефть, себестоимостью и прибыльностью проекта, наличием кредитных ресурсов и объемами будущего потребления энергоресурсов, а также наличием ресурсной базы и темпами и масштабами добычи.
Однако экономическая составляющая проекта не всегда оказывает решающее влияние на разработку проектов трубопроводов. Сфера поставок нефти и газа также относится к политическим вопросам. Константин Симонов отмечает политизацию трубопроводной тематики и утверждает, что большинство трубопроводных проектов
«имеют политическую природу, они мотивированы именно политическими решениями. Россия расширяет транзит нефти и газа через Балтийское и Черные моря, чтобы обойти территорию Украины. Европа лоббирует строительство трубопроводов из Центральной Азии и Каспия в обход России с очевидной политической целью. Да и сама идея диверсификации прежде всего политическая – ведь ее философия простая. Монопоставщик подозревается в намерении использовать трубу как способ политического давления. Не прямо, так косвенно».[5]
Строительство трубопроводов из Центральной Азии и Каспийского региона приводит к удлинению трубопроводных проектов. При этом трубопроводы проходят через большое количество стран, что «означает неизбежный рост политических согласований одновременно с ростом политических рисков».[6]Сергей Жильцов также замечает, что «увеличение количества стран, вовлеченных в переговоры о проектах строительства новых трубопроводов, идущих из Каспийского региона, свидетельствует о том, что географическая удаленность перестает быть сдерживающим фактором».[7]
Реализация конкурирующих трубопроводных проектов (например, проектируемый Россией«Южный поток»и трубопроводные проекты ЕС в рамках программы Южного Коридора) усиливает региональную напряженность и также осложняется межгосударственными отношениями стран региона, что является к тому же сдерживающим фактором при разработке региональных проектов трубопроводов. Олег Никифоров констатирует противоречивые интересы главных игроков Каспийского региона и внешних акторов и отмечает, что «инструментом реализации полярных политических иэкономических интересов главных игроков становятся инвестиции в разработку месторождений и строительство трубопроводов. Вместо военных атрибутов классической холодной войны на сцене появляется инфраструктура. Именно господство над ней и определяет сегодня прохождение фронтов современной холодной войны».[8]
Несмотря на то, что развитие трубопроводной инфраструктуры вызвано необходимостью поставок энергоресурсов с новых нефтяных и газовых месторождений, трубопроводная политика может также служить интересам политической элиты. Так, например, в России инвестиции в строительство новыхнефте- и газопроводов связаны с преследованием геополитических целей и с политической коррупцией. В данном случае экономические соображения трубопроводных проектов игнорируются политическими и экономическими акторами. На строительствотрубопроводных проектов оказывают влияние материальные факторы и возможность извлечения прибыли заинтересованными лицами. Нефтяные и газовые компании, трубостроительные компании, производители труб и трейдинговые компании лоббируют строительство трубопроводной инфраструктуры. Данные акторы заинтересованы в развитии инфраструктуры поставок энергоресурсов, так как это позволяет им получать взятки и откаты.[9]
Таким образом, трубопроводная тематика является актуальной и оказывает значительное влияние на международные отношения не только в сфере энергетики, но и воздействует на другие сферы взаимоотношений между акторами.Трубопроводы и необходимость обеспечения поставок энергоресурсов обуславливают долгосрочное взаимодействие между акторами, при котором они стремятся реализовать свои внутренние, а также внешнеэкономические ивнешнеполитические национальные интересы. При этом цель кооперации также направлена на достижение их баланса интересов. Однако трубопроводная инфраструктура определяет не только основные элементы и условия сотрудничества, но и также может выступать объектом конфликта. К тому же трубопроводные проекты предопределяют процессы конкуренции. В данном случае проявляются не только стремления поставщиков увеличить свою долю на энергетическом рынке и интересы покупателей диверсифицировать импорт энергоносителей, но и также соперничество между транзитными странами в борьбе за экспортные маршруты транспортировки.
В целом, трубопроводные вопросы представляют собой многогранную проблему. В данной коллективной монографии мы предприняли попытку проанализировать трубопроводную политику различных акторов с применением различных теоретических и методологических инструментов. Нашей целью является также показать практическое применение теорий международных отношений на примере политики трубопроводов на постсоветском пространстве. При этом особый акцент делается на теоретических и методологических вопросах. Теоретическая часть каждой главы включает в себя основные положения теории, выбранной каждым автором, а также описание понятий и категорий и взаимосвязей между ними, теоретические рассуждения. Помимо этого, делается попытка концептуализации теории и представления дискуссионности объекта исследования. Кроме этого, главы коллективной монографии представляют собой материал научного содержания, включающий результаты оригинальных исследований авторов. К тому же каждый автор приводит в своей главе рассуждения о возможностях и пределах теорий международных отношений в отношении исследования политики трубопроводов.
Структура данной коллективной монографии состоит из трех тематических блоков. Первый тематический блок посвящен вопросам формирования энергетической и трубопроводной политики различных акторов, где также определяются их стратегические задачи и цели. Нильс Смеетс и Ирина Петрова,используя теорию конструктивизма, анализируют формирование идентичности России как страны-производителя энергоресурсов, транзитнойстраны и страны-потребителя. Авторы исходят из того, что в зависимости от интеракции и энергетического диалога России со странами ЕС, Центральной Азии и во внутреннем политическом диалоге формируются данные различные идентичности. Юлия Кушнирв своей главе рассматривает основные позиции игроков (США, Россия, ЕС, Китай) в Каспийском регионе и их стратегии с точки зрения теории геополитики. Помимо этого она также анализирует зоны взаимодействия акторов и их последствия для стабильности региона. Автором делается предположение, что «новая большая игра» в регионе Каспийского моря приведет к многополярности и ослабеванию позиций Запада в целом. Ирина Кустова рассматривает процесс передачи компетенций в энергетической сфере ЕС с национального на наднациональный уровень, который при этом влияет на взаимоотношения ЕС с другими акторами на международной арене. В своей главе она использует две основные теории интеграции – либеральный межправительственный подход (либеральныйинтерговерментализм) и наднациональное регулирование (англ.: supranational governance).Применимость данных теорий рассматривается на примере формирования политики Южного газового коридора и принятия Третьего энергетического пакета.
Второй тематический блок посвящен вопросам и проблемам сотрудничества между акторами. Инна Чувычкина в своей главе показывает взаимодействие России и ЕС в энергетической сфере через призму теории взаимозависимости. При этом рассматриваются вопросы несимметричной взаимозависимости, степень восприимчивости и уязвимости обоих акторов, а также анализируются механизмы интеракции и дилемма кооперации с использованием теории игр. С точки зрения теории нормативной силы Европейского Союза Лусинэ Бадалян анализирует согласованность между риторикой ЕС в отношении своей нормативной идеи продвижения демократии в странах Восточного партнерства (Армения, Азербайджан, Грузия, Молдова и Украина) иоценкой фактического прогресса демократического развития в данных странах. Автором делается предположение, что уровень отклонения ЕС от его последовательной политики связан с его преследуемыми стратегическими интересами в определенной стране Восточного партнерства, которые в основном связаны с энергетической безопасностью.
Третий тематический блок направлен на исследование конфликтного потенциала, связанного с эксплуатацией существующих экспортных трубопроводов. Катерина Боско анализирует взаимоотношения между Россией и Украиной относительно украинской газотранспортной системы через призму теории секьюритизации. В своей главе она рассматривает вопрос, каким образом Украине удалось противостоять давлению со стороны России, нацеленнойна получение контроля над украинской газотранспортной системой, несмотря на значительную энергетическую зависимость Украины от России. Андреас Хайнрих рассматривает механизмы эскалации конфликта в контексте отношений Газпрома с транзитными странами в период российско-украинского газового конфликта в 2006 году. Теоретической основой данного анализа является подход Хайнца Месмера, который подразумевает понимание конфликта какформусоциальной коммуникациии рассматриваетвнутренние структурыи динамикиконфликта.
Представленная коллективная монография является частью международного научно-исследовательского проекта «Национальные дебаты и внешняя политика в Каспийском регионе». Данный проект был организован и осуществленИсследовательским Центром Восточной Европы при университете г. Бременапри финансовой поддержкеФонда Фольксвагена, ФРГ (Volkswagen Stiftung,Germany).В данную коллективную монографию также вошли результаты исследования некоторых авторов, которые были представлены на восьмой международной конференции Сhanging Europe Summer School на тему «Экспортные трубопроводы СНГ: национальные дебаты, принятие политических решений и геополитика» (Алматы, 11-18 августа 2013 г.).
Авторы выражают глубокую признательность и благодарность Лине Пляйнес и Екатерине Ильющене за перевод отдельных глав данной монографии с английского на русский язык.
[1]Жизнин, Станислав: Энергетическая дипломатия России: экономика, политика, практика, ООО «Ист Брук», Москва, 2005, стр.460.
[2]BPEnergy Outlook 2035, p.57,http://www.bp.com/content/dam/bp/pdf/Energy-economics/Energy-Outlook/Energy_Outlook_2035_booklet.pdf
[3]Guillet,Jérôme: How to get a pipeline built. Myth and reality, in:Dellecker, Adrian/Gomart,thomas(eds.): Russian energy security and foreign policy, London: Routledge, 2011, pp. 58–73, here p.58.
[4]Ibid,p.66.
[5]Симонов,Константин: Трубопровод – понятие политическое, http://www.energystate.ru/news/886.html
[6]Ibid.
[7]Жильцов,Сергей: Каспийский трубобилдинг, Независимая газета, 08.06.2010, http://www.ng.ru/energy/2010-06-08/11_trubobilding.html
[8]Никифоров,Олег: Турецкий регулятор, Независимая Газета, 14.09.2010, http://www.ng.ru/ng_energiya/2010-09-14/9_turkey.html
[9]Chuvychkina, Inna:An actor-centredinstitutionalistapproach to Russia's pipelinepolicies,in: Andreas Heinrich/HeikoPleines(eds): Export pipelines from the CIS region.Geopolitics,securitization and politicaldecision-making.Changing Europe book series, vol. 10.IbidemPublishers(Stuttgart).2014, p.91.
Часть 1Формирование энергетической и трубопроводной политики акторов
Разные партнеры, различные энергоидентичности:дискурс-анализ врамках конструктивизма как путь к объяснению поляризацииэнергоотношений между РФ и ЕС[1]
Нильс Смеетс (Niels Smeets)Ирина Петрова (Irina Petrova)
1.Введение
Россия является одним из важнейших поставщиков углеводородов в Европейский Союз (ЕС). ЕС в свою очередьвыступает в качестве главного импортера российских углеводородов, что во многом формирует энергоидентичности сторон. Представители России и ЕС частоссылаются на взаимозависимость между Российской Федерацией (РФ) и Европейским Союзом.Так, например, Ж. Баррозу, подчеркивает: «конечно, Европейскому Союзу необходимы российские энергоносители, а России необходимы хорошие клиенты, такие как Европейский Союз».[2]Несмотря наполитическую риторику овзаимозависимости и общих интересах, многие спорные вопросы до сих пор остаются нерешенными (Третий Энергический Пакет, Энергическая Хартия и т.д.).
Принято считать, что у каждой страны существуют определенные внешнеполитические интересы, основанные на той или иной идентичности. Так,во внешнеэнергетических отношениях принято разделять страны на поставщиков, потребителей и транзитные страны. В данной главе мы предпринимаем попытку показать, что такое понятие является упрощенным и в реальности один и тот же актор вполне может сочетать в себе несколько ролей. Например, российская элита в своем политическом дискурсе одновременно подчеркивает рольРоссии не только как поставщика природныхресурсов в страны Запада, но и как страны-потребителя, которая сталкивается с такими же проблемами обеспечения стабильных поставок, как и европейские потребители. Во внутренней политике приоритетом являются стабильные поставки газа и нефти конечным потребителям, азначительная часть плана развития Дальнего Востока включает в себя доступ к энергоресурсам. В этом контексте Россия также воспринимается как страна-потребитель энергоресурсов.
Напротив, вотношениях с Центральной Азией российские политики позиционирует страну единственным транзитным коридором в Европу и прикладывают усилия, чтобы не допустить строительство альтернативных трубопроводов в обход России. В этом случае Россия представлена как транзитная страна.
В Европейский Союз также входят страны–поставщики энергоресурсов со своими определенными интересами (Великобритания, Дания и Нидерланды). В будущем их роль может расти, принимая во внимание развитие сланцевого газа. Более того, значительная часть членовЕСтакже имеет транзитные интересы: например, такие страны, как Польша, страны Балтии, Венгрия, Греция и Болгария.
Как формируются такие противоречивые идентичности страны-поставщика, транзитной страны и страны-потребителя в энергоотношениях ЕС-Россия? Какая идентичность превалирует над остальными? Конструктивизм позволяет выяснить, как формируются различные идентичности во взаимоотношениях разных акторов. В отличие от представителей неореализма и неолиберализма, конструктивисты считают идентичность эндогенным свойством, т.е. не существующим объективно, а являющимся результатом определенного процесса. Этим процессом, по мнению А. Вендта, является взаимодействие между акторами.[3]Данное исследование будет посвящено анализу российско-европейских отношений и рассмотрению формирования их энергетической идентичности в процессе энергетическогодиалога. Процесс взаимодействия отражен в политическом дискурсе. Чтобы измерить изменения в политическом дискурсе и сравнить разные дискурсы между различными государствами с целью объяснить «конструирование» расходящейся идентичности, применяется методология «дискурс-анализа». Саммиты Россия-ЕС демонстрируютпроцесс диалога, которыйпозволяетобъяснить различные идентичности России и ЕС в их взаимоотношениях.
Таким образом, в данной главе будет показано, как дискурс-анализ позволяет проанализировать «конструирование» расходящейся энергоидентичности во взаимоотношениях Европейского Союза и России, проявляющихся в политическом дискурсе, и какая идентичность доминирует на саммитах ЕС-Россия в области энергобезопасности.
2.Теоретическая основа исследования: конструктивизм
В современной теории международных отношений конструктивизм наряду с реализмом и либерализмом является одной из трех основных теорий международных отношений. Более того, конструктивизм относительно молодая теория, возникшая лишь в конце 1980-х гг. как реакция на доминированиереализма и либерализмав международных отношениях и на изменения в международной обстановке. В качестве теории международных отношений конструктивизм был разработан А. Вендтом в его знаменитой работе «Анархия-этото, что из нее делают государства:социальное конструирование политики с позиции силы».[4]Теория стала широко популярна на протяжении 1990-х годов, что объясняет наличие нескольких течений внутри конструктивизма. Поэтому важно отметить, что существует скорее несколько основных подходов, объединенных общей идеей, нежели единая теория конструктивизма.
В отличие от реализма, в котором национальные интересы существуют объективно, конструктивизм исходит из того, чтонациональные интересы «социально конструированы» (англ.: socially constructed). Национальные интересы зависят от общественного контекста(англ.: social context). В целом, сторонники конструктивизма полагают, что международные отношения, как и все политические отношения, являются «социально конструированными». Не только такие материальные факторы,как объем торговли или количество вооруженных сил, влияют на политику государства, но идеациональные и перцептивные (англ.: ideational and perceptional) факторы, проявляющиеся во взаимодействии с другими акторами (государствами, международными организациями и т.д.).
Особой категорией национальных интересов являются энергетические интересы, на которых будет сосредоточена данная глава. Например, применяя теорию Вендта, как можно объяснить, что отношения между ЕС и Норвегией, с одной стороны, и между ЕС и Россией с другой, так сильно отличаются в вопросе безопасности энергоснабжения? Обе страны, Норвегия и Россия, являются двумя важнейшими экспортерами газа в ЕС: Европейский Союз импортировал 31,8% газа из России и 28,2% газа из Норвегии в 2010 г.[5]Однако ЕС воспринимает энергозависимость от внешних поставок газа проблематичной лишь в отношениях с Россией. Можно сделать вывод, что представления Евросоюза о политическом режиме страны-партнера (Норвегия – страна с демократическим режимом, а Россия являетсятак называемым полуавторитарнымгосударством[6]) влияют на сотрудничество в энергетическом секторе.
А. Вендт критикует и реализм, и либерализм за их рационализм и тот факт, что согласно этим теориям, интересы являются «экзогенными» по отношению к системе. В результате, либералы и реалисты не поднимают вопросов о том, как формируются этинациональные интересы. Вендт, напротив, заинтересован в исследовании структур, объясняющих формирование интересов.
Наряду с интересами, он также обращает внимание на идентичность актора. Идентичность при этом является относительно стабильной изависит от восприятия своей роли и ожидания относительно себя.[7]Это самовосприятие актора (идентичность) также определяется восприятием его партнерами. Возвращаясь к примеру об энергоотношениях между Европейским Союзом и Россией, идентичность ЕС основывается на таких базовых принципах, как защита прав человека, демократия, нормативная сила. Данные ценности отражены в основных документах Союза ирегулярнодекларируются европейскими лидерами. Они также влияют на восприятие Норвегии как близкой и дружелюбной страны, в то время как Россия воспринимается как значительно отличающаяся, недемократичная страна.
А. Вендт объясняет формирование этих идентичностей и интересов на основе межакторного взаимодействия. В дискуссии о проблеме «агент-структура» Вендт обращает в большей степени внимание на последний компонент. Таким образом, он задается вопросом, какая структура формирует идентичности и интересы агентов? Этот вопрос позволяет объяснить, что предопределяет действия агентов намеждународной арене. До сих пор огромное внимание уделялось вопросам формирования идентичности Европейского Союза в силу его особенной природы (лат.: sui generis).[8]Однако стоит отметить, что в международных отношениях разные агенты взаимодействуют друг с другом, поэтому идентичности и национальные интересы стран формируются в процессе взаимодействия между странами ивзаимно влияют друг на друга (англ.: intersubjectively constituted). Так, у России также формируются своя идентичность и свои национальные интересы, а в последнее время прослеживается также тенденция к преобладаниютрадиционных ценностей. В итоге, Вендт считает что «само взаимодействие государств (как независимая переменная) составляет идентичности и интересы (как зависимая переменная), т. е. отношения между тем, что агенты делают и какие они есть».[9]
Вследствие этого данные идентичности постоянно изменяются в зависимости от идентичностей и интересов стран, с которыми они имеют дело. Однако идентичности не изменяются внезапнои/илиежеминутно.Напротив, формирование идентичности в процессе взаимодействия – долгосрочный процесс (к примеру, повторяющиеся игры в рамках теории игр) и если бы агенты постоянно заново изобретали свои идентичности, то социальный порядок был бы невозможен.[10]Тем не менее, существуют историко-культурное наследие взаимодействий между государствами. Идентичности сформированы преобладающими интерпретациями общественно-исторических опытов.[11]Передача идентичности осуществляется через образование и социализацию. Как уже было отмечено, структурапревалирует над агентами, которые действуют под влиянием прошлых отношений и опыта. Это влияние прошлого называетсязависимость от первоначально выбранного пути (англ.: path dependency), который влияет на будущее развитие отношений. Возвращаясь к нашему примеру, холодная война наложила определенный отпечаток на современное состояние в российско-европейских отношениях. До сих пор сохраняются стереотипы холодной войны и воспоминания о Советском Союзе. Они до настоящеговремени незримо присутствуют в двухсторонних отношениях и часто являются поводом глубокого недоверия,несмотря на заявления сторон о нежелании возвращаться в прошлое.
До сих пор в большинстве случаевисходят из того, что у каждого актора есть единая национальная идентичность. Тем не менее, идентичности не только зависят от контекста взаимодействия, но и от институциональных ролей. В зависимости от институциональной роли, которую занимает определенный агент, идентичности могут быть разными.[12]Так, российская идентичность и интересы проявляется не сами по себе, а в зависимости от контекста взаимодействия и восприятия страны-партнера. Когда российские официальные лица или представители энергетических компаний ведут переговоры со странами-импортерами энергоносителей, такими как ЕС или Китай, то они занимают определенную позицию, нежели в случае переговоров со странами экспортеров (Казахстан). Соответственно, отличаются и интересы: в переговорах с импортерами Россия стремится к обеспечению спроса на энергоносители, в то время как с экспортерами(например, с Казахстаном) преобладают интересы обеспеченияэнергоснабжения.
Применяя модель А. Вендта к отношениям между Россией и ЕС, получается следующаясхема, показанная нарис.1.
Рис. 1: Формирование идентичности во взаимоотношениях Россия - ЕС
Источник: данные автора
Таким образом, конструктивизм является многообещающей альтернативой традиционным теориям международных отношений, позволяющей по-новому взглянуть на международные процессы. Вместе с тем, как любая теория, конструктивизм подвергается критике. Во-первых, наиболее часто внимание обращается на то, что, по сути, это довольно релятивистская теория: подразделяя явления и процессы на объективные (существующие независимо от нас) и субъективные (определяемые общественным договором), конструктивисты подчеркивают субъективную природу социальных фактов/явлений (например, права человека, суверенитет и т.д.) и, следовательно, невозможность установить истину в силу ее относительности. Этот недостаток может быть сведен к минимуму, если все понятия исследования четко определены и используется единая система координат (в нашем случае, разделение на три взаимоисключающие категории).
Во-вторых, традиционно в международных отношениях в дихотомии «агент-структура» приоритет отдается первому компоненту. Как было показано выше, конструктивисты, наоборот, концентрируются на структуре. Это, в свою очередь, затрудняет установление причинно-следственных связей и делает теорию детерминистской, утверждая, что именно структура формирует социальное взаимодействие от поведения человека до политики государства. Тем не менее, внимание к структуре может быть как недостатком, так и достоинством в зависимости от объекта исследования. В данном случае, исследовательская задача заключается вустановлении идентичности, поэтомууделениевниманияструктуре видится более подходящим фокусом исследования.
3.Дискурс - анализ в рамках конструктивизма
В рамках конструктивизма применяются различные методологии исследования, начиная от этнологических и описательных методов и заканчивая статистическими методами. Дискурс-анализ является при этом одним из основных методов, что объясняет сущность конструктивизма как философско-идеалистического направления в противоположность материалистической интерпретации. С точки зрения конструктивизма, материальные факторы имеют определенный вес, однако ведущая роль принадлежит идеям. Именно идеи формируют социальную реальность. В свою очередь, идеи определяются как коллективный феномен, отраженный в языке, символах, правилах и т.д. Таким образом, анализ языка и речи (дискурс-анализ) логически следует из основных положений конструктивизма, что объясняет широкое применение данного метода.[13]
Использование политического дискурс-анализа было теоретически обосновано Н.Фэиркло(N. Fairclough). Согласно основным положениям конструктивизма, автор также считает, что мир социально определен языком. Он утверждает, что «многие теории социального конструктивизма подчеркивают роль текстов в формировании социальной реальности (...) Будучи сформированными, они становятся реальностью, которые влияют на текстовое «конструирование» социального и ограничивают его».[14]Тот факт, что взаимодействие между странами во многом происходит посредством общения лидеров, а также в письменном виде посредством текстов,то эти тексты являются отличными источниками для анализа зависимой переменной, где понятия«энергоидентичность» и «энергоинтересы»отражены в языке. Это позволяет нам применить дискурс-анализ, чтобы проанализировать энергетические интересы, выраженные в политическом дискурсе.
4.Различные энергоидентичности на примере Российской Федерации и Европейского Союза
В этом разделе мы используем зависимую переменную «энергоидентичность» на примере двух акторов - РФ и ЕС. Три энергоидентичности дифференцированы следующим образом: страна-поставщик, транзитная страна и страна-импортер.
Россия является самым крупным поставщиком энергии в мире. В 2011 году она экспортировала 203 млрд. куб. м газа, 241,8 млн. тонн нефти и 104,6 млн. тонн уголя.[15]В соответствии с прогнозами энергетического концерна BP, Россия останется самым крупным нетто-экспортером энергоносителей, удовлетворяющим 4% мирового спросав 2035 году.[16]Для России самым важным экспортным рынком является Европейский Союз:по итогам2012 года62 % минерального сырья поступило именно в ЕС.[17]
Вместе с тем важно заметить, что помимо роли экспортера, Россия также выступает в роли страны-потребителя энергоресурсов. Однако внутренние поставки энергоресурсов осложняются целым перечнем факторов. Тот факт, что Россия является самой крупной страной по протяженности территории, ведет к проблемам строительства инфраструктуры. Положение усугубляется неравномерностью размещения населения (подавляющая часть населения проживает в европейской части России) и распределенияресурсов (основные месторождения сосредоточены в Западной Сибири, за полярным кругом, и на Дальнем Востоке; более того, новые месторождения находятся в основном в Восточной Сибири и Арктике).
Поставки также осложняются неблагоприятными климатическими условиями (так, например, оледенение проводов часто вызывает аварии и, соответственно, перебои с поставками энергии). До сих пор небольшие населенные пункты остаются необеспеченными газом. Газпром осуществляет стратегию «газификации» с целью улучшить ситуацию в регионах. Более того, существующие проблемы с инфраструктурой также затрудняют обеспечение газом внутреннего рынка. Зимой 2012-2013 министр энергетики Александр Новак констатировал, что в России достаточно большое количество аварий и отключений энергоснабжения – 5300 случаевтолько за зиму 2012 – 2013.[18]В будущем ситуация осложнится еще и тем, что потребуется все больше инвестиции в разработке новых месторождений.[19]
В контексте поставок энергоресурсов из Центральной Азии в Европу Россия также играет важную роль в транспортировке нефти и газа. Так, 80% экспорта казахской нефти осуществляется через Россию, несмотря на диверсификацию рынков сбыта последнего десятилетия в сторону Китая и ЕС.[20]Между Туркменистаном и Россией также действует крупный договор по поставкам природного газа в размерах 42млрд. куб.м в год в 2007 и 2008 годах, а после кризиса в размерах 10 млрд. куб.м в год.[21]Данныемасштабные поставки из Туркменистана не только обеспечивают важное дополнение к российскому энергобалансу, но и не оставляют свободного туркменского газа на экспорт в ЕС. Таким образом, этидолгосрочные контракты упрочивают позицию России как монополиста поставок газа в Европу, в то же время укрепляя ее роль как транзитной страны, поставляющей газ из Туркменистана в Европу через собственную территорию.[22]
Европейский Союз, в свою очередь, наиболее часто рассматривается как импортер энергии. В целом, по состоянию на 2010 год, ЕС удовлетворяет свои потребности в производстве энергии лишь на 48% (Таблица 1) и вынужден импортировать недостающие 52%.[23]При этом доля нефти и нефтепродуктов составляет в импорте 59%.[24]Согласно ежегодному отчету «Энергетические рынки ЕС в 2011 году» Россия является главным поставщиком нефти, природного газа и каменного угля, Норвегия занимает второе место по поставкам нефти и газа.[25]
Таблица1:Производствоэнергии в странах ЕС, 2010
Совокупное производство
первичной
энергии, 2010
Доля в общем производстве первичной энергии,
2010 (%)
Млн. тонн нефтяного эквивалента
Атомная энергия
Уголь
Газ
Нефть
Возобновляемая энергия
EC-27
830,9
28,5
19,6
18,8
11,7
20,1
Бельгия
15,1
81,8
0,0
0,0
0,0
13,2
Болгария
10,4
38,1
47,5
0,0
0,0
14,2
Чехия
31,5
23,0
65,8
0,5
0,9
9,2
Дания
23,3
0,0
0,0
31,5
53,5
13,4
Германия
131,5
27,6
34,3
7,4
2,9
24,9
Эстония
4,9
0,0
80,0
0,0
0,0
20,0
Ирландия
2,0
0,0
52,4
15,9
0,0
31,3
Греция
9,5
0,0
77,4
0,1
1,2
21,0
Испания
34,1
46,9
8,9
0,1
0,4
43,0
Франция
134,4
82,2
0,0
0,5
0,9
15,5
Италия
30,2
0,0
0,2
22,8
19,8
54,1
Кипр
0,1
0,0
0,0
Нн.д.
0,0
91,7
Латвия
2,1
0,0
0,1
0,0
0,0
99,4
Литва
1,3
0,0
0,7
0,0
8,9
90,5
Люксембург
0,1
0,0
0,0
0,0
0,0
70,8
Венгрия
11,0
37,1
14,5
20,3
9,8
17,5
Мальта
0,0
0,0
0,0
0,0
0,0
0,0
Нидерланды
69,9
1,5
0,0
90,7
2,6
4,1
Австрия
11,8
0,0
0,0
12,6
8,7
73,2
Польша
67,1
0,0
82,1
5,5
1,1
10,2
Португалия
5,6
0,0
0,0
0,0
0,0
97,4
Румыния
27,7
10,8
21,3
31,1
16,1
20,5
Словения
3,7
39,2
32,1
0,2
0,0
27,9
Словакия
6,0
64,0
10,3
1,5
0,3
23,4
Финляндия
17,0
34,6
10,6
0,0
0,7
53,2
Швеция
33,1
45,1
0,7
0,0
0,0
52,6
Великобритания
147,6
10,9
7,0
34,9
43,3
3,6
Источник: Eurostat
Вместе с тем, средние показатели по ЕС сильно отличаются от данных по каждой стране и по сектору. Так, некоторые страны зависят от внешних поставок энергоресурсов практически полностью: Мальта, Кипр, Люксембург, Ирландия, Италия, Португалия и Испания импортируют от 80 до 100% потребляемой энергии.[26]Более того, в газовом секторе страны Балтии, Финляндия, Словакия полностью зависят от одного поставщика - России.В то же время, в ЕС входят страны-экспортеры, такие как Дания, ВеликобританияиГолландия. Две последние страны производят газ на экспорт[27], Германия, Франция, Голландия, Польша и Великобритания экспортируют уголь.[28]Дания даже производит на 24% больше по совокупности энергоносителей. Более того, такиестраны как Эстония(13%)[29], Польша (32%), Чехия(26%) и Румыния(22%), не слишком зависят от импорта энергии.[30]
Помимо этого, необходимо отметить растущую роль возобновляемых источников энергии в ЕС, с 2004 по 2011 их доля в энергопотреблении возросла с 8,1% до 14,1% (к 2020 эту цифру планируется довести до 20%).[31]Таким образом, Европейский Союз частично должен обладать идентичностью производителя энергоресурсов.
Кроме того, некоторые члены Европейского Союза являются транзитными странами: страны Балтиии Польша на севере, Венгрия, Греция и Болгария на юге. Эти страны заинтересованы в трубопроводах на своих территориях, так как они приносят транзитные доходы и привлекают российских инвесторов. Показательным примером является негативная реакция Польши и стран Балтии на строительство «Северного потока» в обход их территории. В то время как Европейская Комиссия признала газопровод «Северный поток» «проектомЕвропейского значения», Польша несет убытки от негативного воздействия Северного газопровода на уровень цен газового топлива в Польше.[32]Более того, страны Балтии пострадали не только от строительства «Северного потока», но и в не меньшей степени от развития Балтийской Трубопроводной Системы и российского порта Приморск. Вследствие этого поставки нефти в Латвию и Литву были полностью прекращены.[33]
В случае «Южного потока» Болгарию и Грецию ожидают транзитные сборы за транспортировку газа через свои территории. Однако Европейская Комиссия поставила эти будущие ренты под сомнение, требуя пересмотреть ранее заключенные двусторонние межправительственные соглашения между Россией и Болгарией, Сербией, Венгрией, Грецией, Словенией, Хорватией и Австрией. Европейская Комиссия аргументирует, что в связи с Третьим энергетическим пакетом ЕС «Южный поток» не имеет законных оснований для работы в Европе: все соглашения со странами, по которым пройдет труба, нарушают законодательство Евросоюза и поэтому не имеют юридической силы.[34]На практике, в попытке выработать единую энергетическую политику, Европейский Союз проявляет тенденцию уделять основное внимание импорту энергии, пренебрегая интересами транзитных стран.
Таким образом, можно говорить о том, что в обоих случаяхи у России, и у Европейского Союза энергоидентичность состоит из трех частей: страна-поставщик, страна-импортер и транзитная страна. Россия позиционирует себя в качестве поставщика со странами-импортерами, но также выступает как транзитная страна и потребитель энергоресурсов. Соответственно, интересы государства не следует воспринимать упрощенно лишь в качестве поставщика. В случае Европейского Союза ситуация осложняется его спецификой как наднациональной организации, включающей в себя 28 стран с различными интересами и находящемся в процессе выработки единой энергетической политики.
5.Операционализация: измерение энергоидентичности с помощью дискурс-анализа
Учитывая все вышесказанное, возникает вопрос, как измерить три различные энергоидентичности каждого актора во взаимоотношениях Россия – ЕС. Вопрос операционализации важен в первую очередь потому, что невозможно непосредственнонаблюдать идентичность, так как она является так называемой латентной переменной. Под латентными или скрытыми переменными понимают абстрактные понятия, которые невозможно измерить в явном виде. Выходом в данном случае будет использование замещающих переменных(англ.: proxy), которые позволяют косвенным образом проанализировать такие ненаблюдаемые явления как идентичность. Согласно конструктивизму, существует тесная взаимосвязь между идентичностью и интересами, выраженными в политических высказываниях. Интересы формируются на основе идентичности, согласно А. Вендту, «различные идентичности является основой интересов. Акторы не имеют «портфолио» интересов, существующих вне зависимости от общественного контекста, напротив, они определяют свои интересы в зависимости от текущей ситуации».[35]
В данной главе мы предприняли попытку проанализировать различные идентичности России и Европейского Союза (зависимая переменная) на основе заявлений официальных лиц об энергетических интересах (заменяющая переменная).
Например, как только политики заявляют об обеспечении безопасности энергоснабжения, конкретные предложения, касающиеся стабильных поставок энергоносителей потребителям, то данное высказывание будет кодировано категорией «страна-импортер». Соответственно, при упоминании обеспечения спроса на энергоресурсы будет данакодировка «страна-поставщик». В случае упоминания обеспечения транспортировки энергоносителей фраза кодируется категорией «транзитная страна».
С целью показать, как дискурс-анализ может помочь объяснить процесс формирования различных энергоидентичностей, сосредоточимся на взаимодействиях между Россией и ЕС. Согласно теории ожидается, что Россия более заинтересована в обеспеченииспроса на свои углеводороды, а ЕСв обеспечении стабильных поставок газа и нефти из России.
В качестве источников исследования использованы стенограммы пресс-конференций саммитов ЕС-Россия, проходящие дважды в год. Исследование ограничено периодомс 2009 по январь 2014. 2009 год выбран в качестве начала периода по трем причинам. Во-первых, в 2009 году значительно упали цены на нефть, что негативно влияло на восприятиеТЭКа как катализатора экономического роста. Во-вторых, в этом же году экономический кризис отразился и на России: дефицит федерального бюджета РФ в 2009 году составил 7,9%ВВП. В-третьих, в начале года начался энергетический кризис между Россией и Украиной, вследствие которого поставки газа были прекращены и в ЕС. Таким образом, экономический кризис вызвал падение цен на углеводороды, и снизил европейский спрос на российские энергоносители. Поэтому, с одной стороны, российские политики более заинтересованы в мерах, которые обеспечивают спрос на энергоресурсы, и стабилизацию потока денежных рент в государственный бюджет.[36]С другой стороны, из-за перебоев споставками газа в ЕС европейские политики все больше обращаютвнимание на обеспечение стабильных поставок.
Следующий шаг исследования касается анализа базы данных, в основе которых лежат стенограммы Саммитов ЕС-Россия. Программа «Nvivo»[37]позволяет кодироватьсказанные фразы и предложения и применять разные виды аналитических методов, в том числе для сравнения между тремя категориями - страна-поставщик, транзитная страна, страна-импортер. В работе использовалось «слепое кодирование» (англ.: blindcoding),т.е. сначала документы были кодированы согласноодной из трех наших категорий, потом эти высказывания были связаны с авторами этих высказываний. Данный способ позволяет избежать рисканеосознанной предвзятости результатов при кодировании. В следующем разделе данная методология будет применена кпресс-конференциям на саммитах Россия-ЕС.
6.Дискурс-анализ
Кодировка заявлений политических лиц на саммитах ЕС-Россия по трем категориям(страна-поставщик, страна-импортер и транзитная страна) позволит проследить, какие из трех идентичности доминируют.
Результатом наших кодирований является кросс-таблица между закодированными высказываниями в одной из трех возможных категорий энергоидентичностей с авторами этих высказываний (Таблица 2).
Таблица2: Частота высказываний на тему энергобезопасности (на основе саммитов ЕС-Россия 2009-2014 гг.)
Баррозу
Медведев
Путин
Рейнфельдт
ВанРомпей
1. Страна-импортер
13
4
0
1
0
2. Страна-поставщик
2
10
9
0
0
3. Транзитнаястрана
0
0
0
0
0
Источник: данные автора
Как следует из таблицы 2, гипотеза о том, что Россия обеспокоена о своих интересах как страна-поставщик, а европейские политики скорее упоминают о своих интересах как страна-импортер оправдалась. Д. Медведев и В. Путин 19 раз подчеркивали интересы России в качестве поставщика. Во-первых, исполнительная власть России заинтересована в оплате полученных поставок. Например, Д. Медведев неоднократно выражал обеспокоенность о платежеспособности Украины. Он считает, что деньги являются гарантией избежать будущих отключений поставок. Так, на саммите Россия – ЕСД. Медведев заявил, что «лучшиегарантии – это деньги, деньги, которыеплатятся за поставленный газ. Будут деньги – будет газ».[38]На данном 26-ом саммите Д. Медведев отметил также важность энергоренты в рамках кризиса в Еврозоне. Россия также заинтересована в развитии ЕС, так как это означает, что спрос на российские энергоносители будет расти. Путин утверждает: «если все, что сейчас происходит в Европе, приведет к рецессии, к сокращению экономики, то и объем потребляемых энергоресурсов из России (…) тоже будет сокращаться».[39]
Более того, разница между высказываниями ЕС и России в качестве импортера энергоресурсов и поставщика соответственно оказалась статистически значимана уровне 0,001[40](Таблица 3).
Таблица3: Интересы России как поставщика, интересы ЕС как импортера
Интересы импортера
Интересы поставщика
Россия
4
19
ЕС
14
2
Источник: данные автора
Во-вторых, российская сторона заинтересована впреодолении зависимости от нестабильных транзитных стран, заявляя об альтернативных транзитных коридорах, таких как «Южный поток» и «Северный поток». Эта диверсификация маршрутов позволяет Россия непосредственно поставлять газ в Европу, и одновременно повышать бесперебойные поставки.
В-третьих, Россия заботится о своей репутации надежного и ответственного экспортера углеводородов в Европу(заявление Медведева на 28-ом саммите). Оба лидера несколько раз подчеркивали, что Россия всегда выполняет свои обязанности по международным контрактам.
В-четвертых, российские политики хотят обеспечить рыночную позицию энергокомпанийивыступают против энергетической хартии и Третьего энергопакета.Данныедоговорыповышают контроль ЕС над Газпромом, и даже дискриминирует российские энергокомпании. В. Путин на 30-ом саммите утверждает что «[мы] рассматриваем уже начавшиеся действия некоторых наших партнеров в отдельных странах Евросоюза как конфискацию российских инвестиций».[41]
Эти четыреприоритетасовпадают с 4 индикаторами безопасности спроса. Страна-поставщик заинтересована в обеспечении ренты, устойчивом развитии экономики, рыночной позиции ТЭКа и репутации надежного поставщика (англ.: rents, recovery, resource nationalism, reliability).[42]
Баррозу и Рейнфельдт, напротив, защищают интересы стран-импортеров. Во-первых, европейцы, прежде всего, заботятся о гарантиях поставок энергии в ЕС. Предложение о разработке механизма раннего предупреждения по газу, нефти и электричеству считается одним из ключевых решений, вместе с «политической волей» избежать перебоев в поставках энергии.[43]
