Erhalten Sie Zugang zu diesem und mehr als 300000 Büchern ab EUR 5,99 monatlich.
- Herausgeber: Strelbytskyy Multimedia Publishing
- Kategorie: Fantasy und Science-Fiction
- Sprache: Russisch
Космический исследователь Илай считал, что его жизнь оборвется в ледяной пустыне чужой планеты. Но смерть оказалась лишь началом. Спасенный загадочной расой «прокла», он попадает в Клаксу — сияющий город, где тела меняют как одежду, а сознание живет вечно, избегая бесконечного колеса перерождений. Казалось бы, это рай. Но за фасадом бессмертия скрывается древний заговор Архонтов, превративших вселенную в ферму для сбора энергии душ. Илай — не просто случайный гость. В его памяти пробуждается тот, кого боялись даже боги: некто, нарушивший запрет Демиурга. Теперь ему предстоит выбор: стать частью золотой клетки или разрушить миропорядок, выпустив на свободу силы, способные как спасти вселенную, так и уничтожить её. Готовы ли люди, машины и сами планеты к истинному Пробуждению?
Sie lesen das E-Book in den Legimi-Apps auf:
Seitenzahl: 166
Veröffentlichungsjahr: 2025
Das E-Book (TTS) können Sie hören im Abo „Legimi Premium” in Legimi-Apps auf:
Ähnliche
Вадим Павлович Чернышев
Прокла
Космический исследователь Илай считал, что его жизнь оборвется в ледяной пустыне чужой планеты. Но смерть оказалась лишь началом. Спасенный загадочной расой «прокла», он попадает в Клаксу — сияющий город, где тела меняют как одежду, а сознание живет вечно, избегая бесконечного колеса перерождений.
Казалось бы, это рай. Но за фасадом бессмертия скрывается древний заговор Архонтов, превративших вселенную в ферму для сбора энергии душ. Илай — не просто случайный гость. В его памяти пробуждается тот, кого боялись даже боги: некто, нарушивший запрет Демиурга.
Теперь ему предстоит выбор: стать частью золотой клетки или разрушить миропорядок, выпустив на свободу силы, способные как спасти вселенную, так и уничтожить её. Готовы ли люди, машины и сами планеты к истинному Пробуждению?
«Пробуждение не означает, что ты больше не испытываешь желаний, обиды, боли, радости, счастья, страдания или горя. Ты продолжаешь все это ощущать; просто оно больше не руководит тобой.»
Кеннет Эрл Уилбер II — американский философ и писатель.
Глава 1. Клакса
Свет, отражённый от планеты-гиганта, больно бил в глаза сквозь скафандр. Спасательный челнок глубоко ушёл в снег и не подавал признаков жизни. Гравитационное поле газового гиганта разорвало мой корабль в клочья. Я еле успел покинуть аппарат, направив капсулу к ближайшей маленькой планетке, притаившейся в тени монстра.
Сканирование объекта показало следующее: Планетоид. Масса превышает расчетные величины в 103,8 раз.
Значит, ядро маленькой планеты состоит из тяжелых элементов. Несмотря на свои размеры, объект окружен довольно плотной атмосферой. Гравитация также превышала допустимые значения. Из чего же ты состоишь, детка?
Средняя температура минус 94 градуса по Цельсию. Есть материки и океаны.
Для существования моей расы здешние условия непригодны. Поэтому моя продолжительность жизни ограничивалась возможностями скафандра и остатками воздуха в капсуле.
Есть признаки разумной жизни.
Что? Я переспросил бортовой компьютер, на каких основаниях сделан такой неожиданный вывод. На экране появилось изображение города. Причудливые сооружения, витиеватые коммуникации в заснеженном мире производили яркое впечатление на неокрепшие умы. Урбанизация явно не заброшенная. Отовсюду струился свет, наблюдалось движение, над домами что-то летало, притом не хаотично.
Непосредственно перед посадкой индикация показала, что меня пеленгуют с поверхности. Я выровнял курс и «приземлился» в гигантский сугроб в милях от города. Лёд — явно не самая лучшая площадка для накалившейся докрасна капсулы. Треск таявшей жидкости под обшивкой был единственным звуком посреди леденящей тишины. Пурга не давала разглядеть ничего вокруг. Только яркий свет от гиганта упрямо пробивался сверху сквозь бушующий вихрь.
А потом появились они.
Три фигуры вышли будто из ниоткуда. Как по мановению волшебной палочки, буран успокоился, и моему взору предстала удивительная картина. Перламутровый город среди заснеженных гор. Над домами простирался энергетический купол. Дорог, ведущих в урбанизацию, я не увидел. Куда ни глянь, всюду был лёд.
Трое гостей подошли ко мне и бесцеремонно меня разглядывали. Страха я не испытывал. Прежде мне не встречался этот тип разумных существ, и любопытство брало верх над желанием смыться. Белёсые широкие глаза на бледно-серой коже не выдавали ни единой эмоции. Легкие одеяния говорили об одном: эти парни явно не мёрзнут.
Один из аборигенов протянул мне руку с длинными пальцами в знак приветствия. Я сделал встречный жест. Ощупав скафандр, снежный гость понял, что это лишь оболочка. Взглянув через мою голову, новые друзья оценивали состояние капсулы. Даже на их безэмоциональных лицах можно было прочитать: мне конец.
— Кто ты? — вдруг прозвучало в моей голове.
От неожиданности я обернулся. Потом судорожно стал искать среди нежданных визави того, кто со мной общается посредством телепатии. Один из трех несмело приподнял руку, давая понять — собеседник он.
— Кто ты? — повторил вопрос житель ледяной планеты. — Тебе нужна помощь?
— Я Илай, космический исследователь. Потерпел катастрофу на орбите… — я показал на сияющего гиганта, восходящего в полнеба над планетоидом.
— Я Окта, калибровщик вибраций. Это твой корабль? — показал он на капсулу.
— Корабль разорвало, я спасся в капсуле, — кричал я в скафандре, не понимая, как они меня слышат.
— Не обязательно звуком, просто думай. Мы слышим, — понимая моё смятение, протянул басом собеседник. — Ты в этом теле обречён.
— Понимаю. Спасибо, что уточнили, — грустно констатировал я факт.
— Менять будешь или в аватаре дальше? — так же без нотки сочувствия спросил Окта.
— Что менять? — не понял я.
— Оболочку. Эта здесь не выживет, — ткнул пальцем мне в грудь второй гость. — Я Гатта, инженер-преобразователь света.
— А ты? — не выдержал я и спросил имя третьего.
— Это не прокла, он не живой, по-вашему, это…
— Робот?
— Да! Называй его Ти. На нашем языке это значит «помощник».
— Но он выглядит как вы, — удивился я.
— А как он должен выглядеть? Он же наш помощник.
Ти спокойно смотрел на меня, будто разговор шёл не о нём. Понимая, что жить мне осталось недолго, а тут появилась смутная надежда, я продолжил беседу о главном.
— Прокла — это…
— Живые, сознания, те, что блуждают. Мы с тобой.
— Кто блуждает, почему блуждают? И что на что я должен тут менять? — терял я нить разговора.
— Я не понимаю вопросов, — в недоумении пробурчал Окта. — Я же говорю элементарные вещи. Ты прибыл в неподготовленном для Клаксы носителе. Защитные компоненты вот-вот откажут. Носитель погибнет, сознание отправится в эфирное перемещение к своему высшему проявлению. Если так всё задумано и сбор опыта в этом измерении закончен, то доброго пути. Но мы подумали: раз ты пытался спастись в капсуле, значит, время для перехода не пришло и нужна помощь.
— Чтобы выжить? — пытался я переварить его бред.
— Нет, чтобы продолжить опыт в этом мире. Для выживания не надо ничего предпринимать, потому что смерти нет. Прости, я правильно тебя понимаю? Ты связываешь жизнь с носителем?
— Ты про тело?
— Да.
— А разве нет?
— Это шутка? Мы думали, у тебя мало времени для выбора, а ты шутишь.
— У каждого свои верования.
— Мы не знаем этого понятия. Но, видимо, у вас замена носителя имеет какое-то другое значение.
— У нас гибель тела имеет значение завершения жизненного цикла. А кто-то считает, что и самой жизни. Поэтому мы достигли высокого уровня в поддержке носителя (тела) в жизнеспособном состоянии долгое время. Медицина даёт нам многое…
— Подожди. Вы не меняете носитель, а латаете старые версии?
— А вы?
— Зачем тратить ресурс на такое? Измерение находится в постоянной динамике изменения. Любая, даже самая совершенная версия носителя сознания в этой вселенной очень быстро приходит в негодность и не даёт тех параметров, которые от неё требуются со временем. Поэтому мы порой переходим в аватар, чтобы успеть выполнить предназначение.
— Так. Поясните. Носитель, аватар, что ещё у вас там…
— Эфирное состояние в плазменной оболочке, слияние сознаний, трансферный опыт через чужое воплощение, в конце концов, можно приобрести за кватлы Ти и получать опыт альтернативный. Успеть же хочется везде, получить как можно больше знаний света. Вариантов масса!
— Вы хотите сказать, что я могу жить в этой вселенной сколько захочу и как захочу? Мне просто надо менять носитель, оболочку?
— Ещё можно выбирать вибрационный диапазон, форму проявленной модели сознания, способ накопления опыта, локацию, физические возможности, базовые генетические знания…
— Что? Знания при рождении?
— Ну не с нулём же перерождаться?
— Господи, как много я пропустил, — присел я от неожиданности.
— Тебе плохо? — спросила Гатта.
— У меня заканчивается ресурс, — вспомнил я о запасах воздуха.
— Тогда перенесемся в город, в Клаксу. Прошу в мою сферу, — сказала специалист по преобразованию света.
— Куда?
— В сферу. Так мы перемещаемся между локациями, мирами, измерениями. Сфера имеет измененные физические параметры, автоматически подстраиваясь под жизненные формы внутри. Температурный режим, атмосферу, давление, структурированный эфир определяет весь спектр необходимого, сливаясь с твоим сознанием. Надо лишь чётко выразить желания и цели. Остальное сфера сделает за тебя. Также можно настроить внутреннее пространство любой сферы под индивидуальные потребности. От пространственных характеристик до параметров временного потока. Все определяет твоя воля.
— Это получается, настраиваемый персональный мир?
— Конечно. Разве вы не настраиваете параметры ваших кораблей под себя?
— Да, но уровень настроек неизмеримо ниже вашего.
— Видишь, концепция одинаковая. Различие только в подходах и достижениях, — послышался сарказм в словах собеседницы.
— А что меня ждёт в городе?
— Начнём с того, что ты поймёшь смысл слова «бессмертие».
Я зашел в сферу следом за моей спутницей. Мир внутри представлял собой широкую, светлую комнату с видом на лес. За округлыми окнами сияло солнце. Вдалеке виднелось море. Чудаковатая птица парила невдалеке, то и дело издавая истошный крик.
— Как это возможно? — не сдержал я своего удивления.
— Ты про это? — Гатта небрежно махнула рукой на мир за окном. — Мне нравится иногда быть дома.
— А это… ты здесь…
— Это аватар. Не мой истинный вид. За сферой мой родной мир. Я здесь на практике. Вот взяла оболочку попользоваться. Можно и Ти было подключить, но хотелось личного опыта.
— Можно создать что угодно даже в сфере. Почувствовать себя Творцом. У меня сейчас голова лопнет от мыслей.
— Если учесть квантовый уровень, то вселенную можно создать и в ладошке, — спокойно ответила Гатта. — Масштаб определяет всё. Цивилизации в галактиках размером с молекулу даже не заподозрят, что они в сфере. Для них это будут слишком большие величины. Возможно, и мы в чьей-то сфере. Хотя это всегда можно определить по ограничениям. Чем их больше, тем меньше и несовершенной является сфера и сознание создателя.
— В логике тебе не откажешь. А почему опыт посредством чужого тела ты называешь личным? Разве это так?
— А как иначе? Любой опыт — плод взаимодействия твоего сознания и окружающего мира посредством эфира как проводника мысли. Если ты копаешь яму механизмом, ты же не говоришь, что это опыт и навыки механизма. Хотя сам ты даже не притронулся к грунту.
— Но… Хотя… А мы скоро полетим в город?
— С момента, как ты зашел в сферу и подумал про город, ты находился уже там. Нас задержал разговор. Для сферы нет понятия «расстояние».
Когда я взглянул в сторону входа, где ещё секунду назад виднелись снежные тени и бушующий холодный вихрь, теперь мерцал купол города. Мы стояли прямо на его границе, внутри и снаружи одновременно. Граница сферы растворялась плавно, не выдавая ни перехода, ни смещения. Создавалось ощущение, будто нас переместили не в пространстве, а в восприятии: ты просто моргнул — и вот уже другая реальность.
Меня охватило странное чувство, словно я одновременно присутствовал в двух местах. Сфера что-то мягко корректировала, подстраивалась под моё сознание, сглаживая резкие перепады. Лишь лёгкое давление в висках настаивало, что происходящее невозможно с точки зрения моей логики.
— Ты адаптируешься быстрее, чем я ожидала, — сказала Гатта. — Возможно, твоя раса обладает хорошей пластичностью сознания.
— Или я просто устал от постоянных ограничений, — выдохнул я.
Мы сделали шаг вперёд и оказались в Клаксе полностью. Перламутровые строения, тянущиеся вверх, сияли внутренним светом. Материал напоминал мрамор, но был полупрозрачным, как лёд. Между зданиями протянулись плавные, инкрустированные узорами мосты, иногда исчезающие в воздухе и вновь появляющиеся вдалеке. По ним неспешно перемещались такие же, как Гатта и Окта — прокла, как они себя называли. Они не ходили, а скользили, словно опирались на плотный воздух или на невидимое поле.
— Здесь всё выглядит… живым, — сказал я, замечая, что некоторые стены слегка вибрируют, будто дышат.
— Так и есть, — откликнулась Гатта. — Наши структуры построены на принципах световых матриц. Они преобразуют энергию гиганта в стабильные формы. Это позволяет им восстанавливаться, адаптироваться и расти.
— Город растёт сам?
— А почему бы и нет? — прозвучало сразу у меня в голове, и я понял, что Окта тоже подключился к разговору. — Если архитектура служит продолжением сознания цивилизации, она должна быть живой, иначе это просто камни.
Я едва не впал в ступор от очередного всплеска мыслей, сыпавшихся на меня как снег. Ти двигался рядом бесшумно, словно гравитация его не касалась вовсе. Он был идеальным отражением прокла, но в его движениях не было той мягкой грации, скорее чёткая синхронность с окружающими колебаниями материи.
— И что дальше? — спросил я. — Вы говорили о бессмертии. О носителе.
Гатта и Окта переглянулись. Ти повернулся ко мне, и впервые его взгляд стал не безучастным, словно он получил команду.
— Первое, что нужно сделать, — начал Окта, — это оценить твои параметры сознания. Мы должны понять, какие вибрации ты способен улавливать и удерживать. Тогда сможем предложить тебе список возможных носителей.
— Как у вас это происходит? — спросил я, оглядываясь на огромные светящиеся шпили, по которым текли узоры энергии. — Это медицинская процедура? Технологическая?
— Это всё вместе и одновременно ни то и ни другое, — ответила Гатта. — Мы используем прямое взаимодействие с полем мирового сознания. Это требует обоюдного согласия, принятия и готовности.
Она подошла ко мне ближе, её прозрачные глаза впервые проявили что-то вроде мягкого оттенка цвета, словно эмоция попыталась коснуться её лица.
— Ты должен решить, хочешь ли ты продолжить опыт в этой форме или попробуешь другой путь? Ты можешь вернуться в свою расу, если выберешь растворение сознания и новое воплощение там. Если ты этого пожелаешь, то мы не вмешаемся.
Я задумался. Страшная правда состояла в том, что возвращаться было некуда. Мой корабль уничтожен, координаты потеряны, связи нет. Даже если бы я чудом добрался до родных миров, я бы оказался среди тех, кто никогда не поймёт то, что видел я.
— Если я соглашусь… это будет больно? — спросил я.
Окта тихо рассмеялся, впервые проявив что-то наподобие эмоции.
— Боль — это функция конкретного типа носителя. Можем подобрать вариант без этой функции.
— Хорошо, — кивнул я. — Что нужно делать?
Гатта сделала пируэт рукой, и рядом с нами раскрылся мягкий круг света. Он поднялся над землёй, растянулся и сформировал передо мной структуру, похожую на зеркало, только без отражения. Вместо меня в нём проявлялись волны, словно колебания музыки.
— Подойди, — сказала она. — И просто подумай о себе. Только о себе. Без образов друзей и родных. Без ложных воспоминаний. Только о том, что существует за пределами навязанных тебе понятий.
Звучало слишком абстрактно. Но у меня не было выбора. Я закрыл глаза и попытался отбросить всё лишнее. Воображение разрывалось: корабль, экипаж, тренировочные центры, учебные годы, родной дом… лица… звуки…
«Нет. Это всё антураж, носители чужой воли», — сказала Гатта.
Я глубоко вдохнул и попытался найти то, что лежало дальше. Что-то безымянное, нетронутое моей цивилизацией. Ядро.
Зеркало вспыхнуло. Гатта тихо ахнула. Окта остановился, ошарашенно моргнув, когда увидел, что получается. Ти слегка наклонил голову, дабы убедиться, что происходящее является явью.
Передо мной разверзлась структура, сложная, многослойная, состоящая из спиралей света и полутонов. Она отбрасывала тень, но в то же время светилась изнутри. Казалось, она движется не в пространстве, а в моём воображении, глубоко во мне, по сути, она и была мной.
— Это невозможно, — произнёс Окта почти шёпотом. — У него… уже есть два пересечённых вектора сознания.
— Два? — удивилась Гатта. — Значит, он…
— Он не впервые здесь, — закончил за неё Окта. — Или он был в резонансе с этим местом задолго до появления здесь его настоящей физической формы.
Я открыл глаза. — Что это значит?
Прокла медленно приблизились. Их взгляды, обычно холодные и спокойные, теперь были полны уважения… или опаски? Я не мог разобрать.
— Это значит, — произнёс Окта, — что выбор, который ты сделаешь сейчас… может изменить не только тебя. Некоторые носители будут для тебя слишком слабыми. А другие — слишком опасными.
— Опасными? Для кого?
— Для мира, — спокойно сказала Гатта. — И для нас.
Все молчали несколько секунд.
— Но ты всё равно предложишь мне вариант? — спросил я.
— Конечно, — сказала она. — Миры создаются через риск и опыт.
Она подняла руку, и зеркало выбросило три световых нити.
— Вот три пути. Выбери тот, что отзовётся глубже других. Первый — тело адаптивного типа, способное изменять форму и физические параметры. Второй — эфирная оболочка, почти полностью лишённая материи. Третий… — Здесь Гатта замолчала.
— Третий путь? — спросил я.
Окта тяжело вздохнул.
— Третий — стать Ти. Получить носитель помощника. Это даст доступ к знаниям и полям, которые обычным прокла недоступны. Но взамен… ты потеряешь часть индивидуальности.
— Стану… как ваш робот?
— Он не робот, — мягко сказал Окта. — Это форма чистого служения и чистой функции. Это нелёгкий путь для сознания, привыкшего к свободе выбора.
Я посмотрел на Ти. Он спокойно ждал моего решения. На его лице не было ни эмоций, ни сострадания.
— Подумай, — сказала Гатта. — Выбор определяет дальнейший цикл.
Я глубоко вдохнул и понял, что выбор уже сделан. Я стоял перед тремя возможностями, каждая из которых вела к иной судьбе. Световые нити колыхались, будто дышали. А потом словно внутри меня щёлкнул невидимый переключатель, и всё стало ясным. Решение не требовало логики. Оно было почти инстинктивным.
Я протянул руку к первой нити, той, что символизировала адаптивный носитель. Не потому, что я хотел силы или универсальности. Нет. Просто я понял: если я хочу пережить этот мир и понять его как следует, мне нужно тело, способное к развитию и трансформации, а не чистая функция и не эфирная эфемерность.
Как только пальцы коснулись нити, она вспыхнула и втянулась в мою ладонь. Зеркальная структура содрогнулась, вокруг загудели вибрации. Гатта отступила, Окта напрягся, Ти поднял голову, будто прислушиваясь к чему-то далёкому.
— Началось, — сказала Гатта.
Пол вокруг разошёлся кольцами, я оказался в пространстве из чистого света. Ничего, кроме линий и узоров, словно я упал в калейдоскоп. Моё тело — старое, органическое, смертное — послушно растворялось. Не быстро, не больно. Просто исчезало, словно его рисовал кто-то карандашом и теперь стирал штрих за штрихом. Но главное, в этот миг я услышал себя. Себя настоящего, не голос, не мысль, а что-то древнее и слишком близкое.
И тут пространство треснуло. Не должно было так быть. Я почувствовал, как что-то ломает структуру процесса. Свет стал прерывистым, линии — резкими. Внезапно сферу пронзил резкий, неприродный звук, словно кто-то царапал по металлу над ухом.
Гатта закричала: — Окта! Он расслаивается! Его сознание распадается на две линии!
— Это не расслоение! — возразил Окта. — Это… это пробуждение второй матрицы! У него скрытый слой памяти!
Ти шагнул вперёд, блеснув глазами так, что внутри меня всё ёкнуло. — Зафиксировать поле! Немедленно! Иначе рванёт на весь сектор!
И что-то рвануло. Силовое поле вспыхнуло. Световые кольца захлопнулись вокруг меня. Тело исчезло полностью, а сознание… я не знал, где оно. Я видел бесконечные образы: планеты, лабиринты, шары света, лики существ, которых я не помнил, но которые смотрели на меня как на старого знакомого. И я услышал голос, тихий, шипящий, словно отдалённый остаток эха: «Ты не первый раз выбираешь эту форму, Илай. Ты возвращаешься. Опять.»
Откуда я знал этот голос? Почему он знал меня?
Я попытался ответить, но свет прорезал всё и оборвал поток образов.
Тьма. А затем я вдохнул. Глаза открылись резко, будто я вынырнул из глубины. Но я был уже не собой. Не прежним собой. Я чувствовал новое тело. Оно было выше, гибче, послушнее. Кожа мягко отливала серебром. Пальцы двигались точно и плавно. Организм пел в гармонии с миром. Но главное — я чувствовал вибрации вселенной. Ощущал энергию сквозь стены, движение структур города, даже эмоции прокла рядом.
— Получилось, — выдохнула Гатта. Но в её голосе была тревога. — Но не идеально.
— Что произошло? — спросил я, удивляясь собственному голосу, который звучал как два одновременно, накладываясь в разной тональности.
Окта подошёл ко мне медленно, будто я был не гостем, а неисследованным явлением. — Ты несёшь в себе две линии сознания, — сказал он. — Это случается крайне редко даже среди нас. Обычно это значит… Он замолчал.
— Значит что? — я шагнул к нему, и шаг был невероятно лёгким, почти невесомым.
— Что одна из линий имеет происхождение не из этой вселенной, — медленно произнёс Окта. — А другая… принадлежит Клаксе. Нашему миру.
Я почувствовал, как внутри что-то холодеет — не физически, ментально.
— Ты хочешь сказать, — спросил я, — что часть меня родом отсюда?
— Не просто отсюда, — сказал Ти. Его голос впервые звучал не механически. — Та часть, что пробудилась… принадлежит касте Создателей. Тем, кто строил первичную сферу и законы этого мира.
— Создателей? — выдохнул я.
Гатта отвела взгляд. — Они исчезли миллиарды циклов назад.
Я почувствовал, как вибрации в воздухе меняются, холодеют. Окта продолжил: — И если в тебе действительно пробуждается их линия, то город Клакса, мир Клакса, а возможно, и соседние миры начнут реагировать.
— Реагировать как?
Ти посмотрел на меня спокойно: — Создатели не были просто прокла. Они формировали пространство, время и свет. Если их импульсы вернутся, то мир попытается тебе подчиниться или уничтожить тебя.
Тишина повисла тяжёлая, плотная. Тогда Гатта наконец сказала: — Илай, твой приход сюда был не аварией. Он был возвращением.
В этот момент весь город дрогнул. Не от землетрясения, от вибрации из глубин планетоида, возвещая реакцию мира на появление пробудившегося. Прокла вокруг остановились и подняли головы. Город светился ярче. Купола треснули тонкими линиями. Не от разрушения, от распознавания… меня. Или того, кем я когда-то был.
— Что теперь? — спросил я.
Окта закрыл глаза. — Теперь начинается то, чего мы боялись миллиарды лет.
Световые башни вспыхнули, в небе над городом появился гигантский символ, древний, переливчатый, словно вырезанный самим провидением. Я его узнал. Не мог не узнать. Это был знак Создателей. И мой собственный знак. Мир стоял на грани пробуждения. Город переливался, словно живая ледяная река, в глубине которой шевелились неведомые силы. Свет уходил в небеса столбами, отражаясь от облаков кристаллизованного эфира. А я стоял среди двух прокла и чувствовал, как в груди, у сердца, вспыхивает нечто древнее, нечто моё.
— Ты должен увидеть, — тихо сказал Ти. — Без прошлого знания твоё сознание останется разорванным.
— Увидеть что? — спросил я.
— Кем ты был, — ответила Гатта. — И почему ты вернулся.
Она протянула руку, и передо мной возникла сфера, но не такая, как раньше. Эта была тёмная, многослойная, как капля космоса. Внутри вспыхивали искры, словно зарождающиеся галактики. Она словно манила… и пугала.
— Войди в неё, — сказал Окта. — Это хроника твоего собственного света.
Я шагнул — и провалился. В мир до Клаксы.
…В сиянии. В тишине. Свет не слепил, он был частью мыслей. Пространство не давило, оно откликалось как дыхание. Я висел в пустоте, но не падал. Здесь не было ни верха, ни низа. Глубина была не физической величиной, а состоянием сознания. Я видел существа. Высокие, вытянутые, похожие на отблески света. Они не имели четких форм, играя с материей, как им вздумается. Их голоса звучали словно аккорды, способные двигать слои реальности.
Среди них был один, более яркий, тонкий, как лезвие, режущее само пространство. И он был мной. Я чувствовал это, как ощущают собственное имя. Его называли Илаяр — Создатель Сфер. Тот, кто сделал первый узор пространства. Я… он… создавал миры не руками, а волей. Когда Илаяр думал о структуре, пространство складывалось. Когда он желал форму — рождалась материя. Когда он задавал закон — время начинало течь. И вокруг него было множество других создателей — существа не пола, не расы, а чистого интеллекта.
Когда один Создатель насаждал лес, другой рождал океан. Когда один вплетал эмоции в ткань мира, другой корректировал причинность. Они работали как хор. Каждый — уникальный голос, но вместе — симфония. И вот она, первая Клакса, мир без перерождений. Я узрел, как рождался мир прокла. Это была не планета, а узор. Геометрия, вплетённая в пространство. Я видел, как Илаяр чертил световые линии, задавая структуру будущего мира, его циклы, форму жизни, пределы материи, возможность трансформаций.
Именно он придумал:
● смену носителей,
