Рожденная эфиром E-Book

Эбби-Линн Норр

• Herausgeber: Иностранка
• Kategorie: Fantasy und Science-Fiction
• Serie: Элементали
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 235

Veröffentlichungsjahr: 2025

Beschreibung

С виду Акико Сусуму — тихая и скромная девушка, нежно привязанная к своему дедушке. Подруги знают, что ее родители умерли в Японии от какой‑то болезни и что старик увез внучку подальше от печальных мест. Только почему‑то Акико никогда не приглашает подружек в гости в свой маленький домик на окраине Солтфорда… Все дело в том, что жизнь Акико — сплошная ложь, поскольку она — волшебное существо, порождение эфира, и ей больше ста лет, а старик вовсе не дед ей, а древний самурай-похититель. Больше всего на свете Акико хочет обрести свободу и рассказать миру свою непростую историю. И вот появляется шанс…

Leseprobe

16+

A.L. Knorr

BORN OF AETHER

Copyright © A.L. Knorr, 2017

All rights reserved

Издательство выражает благодарность литературному агентству Synopsis Literary Agency за содействие в приобретении прав

Перевод с английского Маргариты Каюковой

Серийное оформление и оформление обложки Татьяны Гамзиной-Бахтий

Иллюстрация на обложке Александра Андрейчука

Норр Э.-Л.

Рожденная эфиром : роман / Эбби-Линн Норр ; пер. с англ. М. Каюковой. — М. : Иностранка, Азбука-Аттикус, 2025. — (Элементали).

ISBN 978-5-389-27299-6

С виду Акико Сусуму — тихая и скромная девушка, нежно привязанная к своему дедушке. Подруги знают, что ее родители умерли в Японии от какой-то болезни и что старик увез внучку подальше от печальных мест. Только почему-то Акико никогда не приглашает подружек в гости в свой маленький домик на окраине Солтфорда…

Все дело в том, что жизнь Акико — сплошная ложь, поскольку она — волшебное существо, порождение эфира, и ей больше ста лет, а старик вовсе не дед ей, а древний самурай-похититель. Больше всего на свете Акико хочет обрести свободу и рассказать миру свою непростую историю. И вот появляется шанс…

© М. Д. Каюкова, перевод, 2024

© А. А. Андрейчук, иллюстрация на обложке, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024Издательство Иностранка®

Пролог

Узкую долину оглашали стоны раненых и умирающих. Полная луна, большая и яркая, стоявшая высоко в небе, заливала поле боя своим холодным голубым светом. Длинные тонкие тени от стрел и копий исчерчивали камни, траву, грязь и темные лужи крови. Хриплые крики воронов, рассевшихся на деревьях, которые обступили долину, разносились на мили, привлекая крылатых и мохнатых сотрапезников. Несколько осмелевших птиц слетели на поле боя и приступили к пиршеству, сдирая мягкую плоть с костей.

Темный силуэт черной лисицы, появившейся из-за деревьев, заскользил по периметру долины смерти. Прислушиваясь и принюхиваясь, зверь уловил слабый стон раненого, а затем учуял аромат его горячей крови, все еще пульсирующей в венах, и почувствовал голод. Определив по звуку направление, лисица стремительно метнулась в сгустившуюся под валуном тень — отправилась на разведку.

Умирающий воин направил взгляд на призрачную луну. Со звоном металла от неглубоких вздохов поднималась его защищенная броней грудь. Темная лужа крови собиралась между левой рукой и туловищем; жизнь медленно покидала тело, предназначая его земле.

Лисица, бесшумно подбираясь все ближе, прислушивалась, затем делала еще несколько шагов. Опустив низко голову и навострив уши, она медленно приближалась к еще теплой и ароматной луже крови. Как только самурай сделал последний выдох, лисица высунула свой розовый язычок и коснулась им багряной жидкости. Круговорот жизни и смерти, такой же древний, как сама земля.

Старая, потрепанная судьбой лисица в последний раз заползла в знакомую нору под можжевельником.

Плоть и кровь самурая, когда-то ставшие ей замечательной пищей, были давно погребены. И воспоминание о том поле боя выветрилось годы назад из лисьей памяти — к чему хранить незначительный эпизод короткой жизни? Хищницу всегда куда больше занимало настоящее — теперь то, в котором смерть сжимала ее в ледяных объятиях, заставляя тело дрожать.

Лисица свернулась клубком, накрыв не утратившим красоты хвостом лапы, и уставилась на полную луну — та просвечивала сквозь густые иглы кустарника. Дыхание лисы становилось прерывистым. Она прекрасно знала, что ее ждет, и готовилась покинуть этот мир без страха и сожаления. У нее совсем не осталось сил.

Лисица тяжело выдохнула в последний раз и ребра ее опустились… Если бы это произошло обычной ночью с любой другой лисой, они никогда бы больше не поднялись. Однако одна жизнь сменяет другую: черная хищница испускает дух, а дух самурая пробуждается. И за выдохом следует вдох.

Глава 1

Есть ли предел лжи, которую способен выдержать человек? Моя жизнь была наполнена ею — я боялась обронить слово, опасаясь попасть в ловушку человека, именующего себя моим дедом. Говорят, если живешь во лжи, рано или поздно сам примешь ее за правду. Но это не мой случай. Я знаю, кто я, откуда я родом и что со мной произошло. И неважно, сколько мне приходилось врать о себе и своей жизни по указке деда, поддерживая те нелепые выдумки, которые он сочинял ради собственной безопасности. Несмотря на все его усилия, я ничего не забыла.

На самом деле я не внучка этому жестокому старику, а его пленница. Не чума разлучила меня с семьей, а он. Мои родители — деревенские жители — были японцами. Байку об отце-канадце придумал старик, пытаясь установить хоть какую-то связь с государством, на землях которого он принял решение обосноваться. И мне не шестнадцать, а почти сто лет — я не человек, просто выгляжу похоже.

Я думаю об всем этом, оказавшись в одиночестве, а разогнать тягостные мысли мне помогает хорошая компания. Поэтому я чаще всего иду домой вместе с Сэксони — мы живем неподалеку. Однако сегодня у нее собеседование в агентстве помощи по хозяйству, в которое она отправляла заявку. И вот я вышла из школы Солтфорд и направилась домой, попрощавшись с подругами, Таргой и Джорджейной.

Хотя стоял апрель, на улице было пронзительно холодно, снег и лед покрывали тротуары мерзлой коркой, а голые ветви тянулись к затянутому облаками небу, то ли умоляя о тепле, то ли посылая бессильные проклятия.

Пригород, в котором мы обосновались, сегодня был особенно тих — пальцев одной руки хватило бы на подсчет проехавших автомобилей и идущих по тротуарам людей. Из-за погоды, просто отвратительной для весны, даже на детской площадке, которую я проходила, никто не играл.

Наш со стариком — вслух я всегда называю его своим дедом — одноэтажный дом предпоследний на улице. Темные окна и задернутые шторы всем своим видом дают понять, что здесь не рады гостям. Я пересекла задний дворик, поднялась на маленькую веранду и вошла в прихожую.

— Я дома! — крикнула я по-японски, меняя ботинки на тапочки и вешая куртку на крючок.

— Акико1, — донесся голос старика из маленькой комнаты.

Я выглянула из коридора и повторила:

— Я здесь. Тебе что-нибудь нужно?

— Садись, — велел старик, указывая на диван напротив своего кресла. Монитор ноутбука отбрасывал голубой свет на его морщинистое лицо.

Я нахмурилась. Обычно данная просьба подразумевала, что у него для меня есть серьезное задание. Прошло много лет с того момента, как он просил меня присесть. В основном он давал мне мелкие поручения — купить продукты, перевести что-нибудь для него, отправить что-то по почте, приготовить ужин, прибраться в доме. Вероятно, нет в мире более необычной домработницы, чем я.

Я села в ожидании. Он положил одну морщинистую руку на другую и пристально посмотрел на меня через кофейный столик.

— Меня зовут Даичи Хотака2, — сказал он.

Я была потрясена. Сердце мое заколотилось о ребра, дыхание перехватило. Я впилась в старика взглядом, пытаясь осмыслить неожиданную перемену в его поведении. Что заставило его, после стольких лет вранья, наконец сказать мне правду? Не зная, как реагировать на это откровение, я сидела, пытаясь справиться с нервной дрожью, и ждала, что будет дальше.

— Много лет я искал то, что у меня украли. — Лицо старика оставалось непроницаемым, но по блеску глаз я догадывалась об охватившем его волнении. — И нашел наконец.

Он развернул ноутбук экраном ко мне. Там шел ролик под названием «В Музее Риозен будут представлены артефакты периода Бакумацу». Под картинкой бежала новостная строка: «Исторический музей Риозен в Киото, Япония, специализируется на истории периода Бакумацу и реставрации Мэйдзи. Музей уделяет особое внимание трагическим событиям, произошедшим в расцвет периода Эдо и положившим конец режиму Токугавы».

Старик остановил видео на крупном плане деревянной стойки с четырьмя короткими самурайскими мечами: три были в черных ножнах, один — в синих с каким-то рисунком, и ткнул в этот последний пальцем. Казалось, на синих ножнах изображено какое-то дерево, но качество картинки оставляло желать лучшего, и убедиться в этом не представлялось возможным.

— Принеси мне этот вакидзаси3, — приказал старик.

Моему удивлению не было предела: правильно ли я его поняла? Я с трудом перевела дыхание. В голове разом возникало множество вопросов. Это явно не простое поручение, а миссия, и, скорее всего, незаконная.

— Но ведь это в Киото, дедушка, — робко возразила я. — Ты хочешь, чтобы я посетила Японию?

Цунами эмоций захлестнуло меня с головой. Неужели спустя столько лет он позволит мне вернуться на родину? Одной?.. Прошла целая вечность с тех пор, как я в клетке, в облике птицы покинула Японию. Старик никогда не стремился вновь увидеть родные острова. Впрочем, следует отметить, что и других желаний, кроме как поесть, он почти не высказывал. Я давно смирилась с тем, что обречена провести всю свою жизнь вдали от Японии.

Даичи Хотака кивнул в знак подтверждения.

— Скоро меч ненадолго выставят на всеобщее обозрение, — он положил руки на бедра и подался вперед, — и это самое подходящее время. Я потратил годы на его поиски. Возможно, у нас никогда не будет другого шанса.

— Я должна… — я остановилась на секунду, обдумывая его приказ и то, что он означает, — украсть его?

Старик смотрел на меня своими сверкающими глазами. Он сделал глубокий медленный вдох — секунду за секундой воздух наполнял его легкие. По моей коже забегали мурашки.

— Ты принесешь мне этот вакидзаси, а взамен я дам тебе свободу.

***

Даже по прошествии нескольких дней мне никак не удавалось прийти в себя. Голова кружилась, на уроках я ощущала себя как в тумане. И именно потому старалась проводить с Сэксони не слишком много времени — бдительная подруга наверняка заметила бы мое потерянное состояние. Я почти не спала, да и просто не находила себе места — а что, если Даичи, подарив мне безумную надежду, затеял со мной циничную игру и в конце концов заберет свои слова назад?! Мне настоятельно требовалось унять бушевавший в груди и голове тайфун и сосредоточиться на реальности, и я приняла решение возвращаться из школы домой в одиночестве, упорядочивая мысли и обуздывая эмоции. Конечно, долго так продолжаться не могло: Сэксони наверняка сочтет мое поведение загадочным и примется доискиваться причин.

Я шла по тротуару, шаркая ногами и пиная кусочки льда, которые разлетались по всей дороге, и с тихой радостью думала, что это последняя прогулка, во время которой я предоставлена сама себе. Мне удалось справиться с потрясением, и теперь я могу пообщаться с подругами, всем своим видом давая им понять, что со мной все в порядке.

Не успела я раздеться, как старик рявкнул из кухни:

— Акико?

— Я здесь, — произнесла я, снимая куртку и ботинки. Мне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я попыталась взять себя в руки: то, что Даичи решил со мной поговорить, не означает, что он собирается отменить свой приказ. Я вздохнула раз-другой, стараясь успокоиться, положила шапку и перчатки в деревянный ящик и надела тапочки. Еще в коридоре меня накрыла волна тепла — вне зависимости от времени года, в доме всегда было жарко.

Старик сидел за кухонным столом, глядя на заснеженный задний двор. На столе перед ним лежала маленькая картонная коробка. Когда я вошла в кухню, Даичи посмотрел на меня и велел:

— Садись.

Я послушалась. Сердце мое билось так, что, казалось, его грохот слышно даже во дворе. Мне оставалось только надеяться, что Даичи не собирается отказаться от своей затеи.

Он протянул мне картонную коробку.

— Тебе это понадобится.

Я вздохнула с облегчением. Старик решил снабдить меня чем-то, что поможет осуществлению его плана, а не отменить его. Пододвинув коробку поближе, я открыла ее и обнаружила нечто, завернутое в папиросную бумагу; аккуратно сняла ее. Внутри обнаружился сложенный кусок черной ткани. Озадаченная, я начала расправлять его — невесомый, мягкий и тонкий материал скользил по моим пальцам, словно ветерок. Наконец, ухватив ткань за край, я легонько встряхнула ее и увидела, что это какое-то странное одеяние. Короткое — мне едва до колен, запахивается спереди. Рукава куцые…

— Халатик, дедушка? — Джорджейне такой и задницу бы не прикрыл. — Э-э… спасибо.

На халате имелся кармашек, причем явно не пустой. Сунув туда руку, я достала тапочки из такого же материала. Если использовать их по назначению, износятся за пару дней. Мне не удалось скрыть своей растерянности.

— Это чистый шелк, — веско сказал Даичи.

— И?..

Он взял у меня халат и с трудом встал. Потом скинул со стола коробку, разложил несуразное одеяние на столе, придав ему форму идеальной буквы «Т», убрал тапочки в карман, и начал складывать ткань снизу вверх медленно и аккуратно. В итоге халат превратился в полоску ткани толщиной не более дюйма. Он дважды обернул вокруг моей шеи получившийся «шарф» и затянул его так туго, что я чуть не закашлялась. Завязав концы в узел, Даичи сделал шаг назад.

Я посмотрела на него, перебирая пальцами странный шарф. Старик что, умом тронулся, окончательно впал в маразм? Я сглотнула, почувствовала, как натянулся шелк, и жалобно проговорила:

— Дедушка, я ничего не понимаю…

— Превратись в птицу, — буркнул он.

Я поняла, что не в силах сопротивляться приказу, и приняла облик маленького серого цыпленка. Одежда соскользнула с моего крошечного, покрытого пухом тельца, и упала на пол, волоча меня за собой. Я, едва не соскользнув с гладкого деревянного сиденья, вцепилась коготками в край стула и запищала, размахивая крылышками. Шарф соскользнул с шеи и окутал мои цыплячьи плечи.

— Стань птицей, способной летать! — В голосе Даичи прозвенели нотки отчаяния.

И я превратилась в ворону. Запрыгнула на стол и, повернув голову, уставилась на старика. На моей шее по-прежнему болтался дурацкий шарф, но я едва ощущала его вес.

Даичи открыл заднюю дверь, и холодный воздух ворвался на кухню.

— Слетай к океану, а потом назад, — приказал он, — и не потеряй шарф!

Я прыгнула к краю стола, зацепилась когтями за него и вылетела через открытую дверь. Опустившись почти до земли, я поймала восходящий поток и устремилась в небо. Я поднималась все выше и выше, и шелк свисал с моей шеи. С океана дул крепкий ветер, однако в облике птицы холода я почти не чувствовала.

Над пляжем я сделала небольшой круг, наслаждаясь свободой, пусть и непродолжительной, и разразилась хриплым ликующим карканьем. А потом повернула назад, к дому. Вскоре внизу показались расчищенные дворы нашего пригорода…

Задняя дверь кухни открылась, и я, взмахивая крыльями все реже, влетела в нее.

— Отправляйся в свою комнату и прими человеческий облик, — раздался следующий приказ.

Я пронеслась мимо старика, приземлилась в коридоре, запрыгнула в свою спальню и закрыла дверь клювом. Вновь став девушкой-подростком, я постояла обнаженной перед зеркалом, выравнивая дыхание и рассматривая себя. Обращенный в шарф халатик по-прежнему стягивал мою шею.

Даичи подобрал свалившуюся с меня одежду, принес сюда и бросил на кровать. Я оделась и направилась в кухню — он, как и прежде, сидел за столом и ждал меня.

Взгляд его блестящих глаз, обрамленных глубокими морщинами, скользнул по черному шелку на моей шее.

— Не потеряла, — удовлетворенно буркнул он.

— Да.

— Ты все еще в замешательстве? — Он положил руки на стол и придвинулся чуть ближе.

— Немного, — я села напротив него. — Я понимаю, ты хочешь, чтобы у меня была одежда, когда я доберусь до Японии, но…

— Шелк не исчезнет, — объявил Даичи, обрывая меня. — Он не исчезнет в эфире.

Я нахмурилась — мне хотелось спросить его, откуда такая уверенность. Однако я знала, что, как и всегда, он не ответит.

Даичи наклонился вперед и похлопал меня по тыльной стороне ладони. Он очень редко прикасался ко мне. Что это — своеобразный ответ? Затем прозвучали слова:

— Я был стар еще до того, как встретил тебя.

Даичи встал и медленно, неторопливой походкой направился в гостиную. Будет сидеть там до тех пор, пока я не приготовлю вечернюю трапезу.

— Дедушка, что ты хочешь на ужин, кроме риса? — спросила я.

Он остановился и оглянулся. И я уловила на его лице — по одним только чуть поднявшимся уголкам губ — едва заметную улыбку.

— Цыпленка.

Он свернул за угол. Я тоже улыбнулась и развязала шелк у себя на шее. Забавно, что после десятков лет под одной крышей, несмотря на неравноправность наших отношений, мы еще способны шутить.

Глава 2

Сэксони закрыла шкафчик, натянула капюшон толстовки на свои растрепанные кудри и взяла меня под руку.

— Давно я не провожала тебя до дома, пошли. — Она посмотрела на пасмурное небо за окном. — И зачем я убрала зимние вещи? Наверно, меня сбила с толку хорошая погода, которая была на прошлой неделе.

— Ты всегда так поступаешь, — сказала я, улыбаясь. Каждый год был похож на предыдущий. — Мы живем рядом с Атлантическим океаном, разве сложно запомнить, что весной все равно будет снег и ледяной дождь?

— Слушай, не занудствуй, — сморщила нос она, доставая из кармана сложенный желтый листок бумаги. — Лучше посмотри, что мне пришло, — Сэксони помахала листком перед моим лицом.

— Повестка в суд?

— Не-е-е-ет, — она нарочито протянула свой ответ, изображая раздражение.

— Штраф за парковку?

— Да нет же, прекращай!

Я чрезмерно наигранно вздохнула.

— Неужели будешь присяжной в суде?

От удивления Сэксони широко раскрыла глаза и ахнула.

— Откуда ты знаешь?!

— Что? — я пристально посмотрела на нее, не веря своим ушам.

— Ну нет. Просто ничего не говори и послушай меня, хорошо? — ответила она, похлопав меня по плечу.

— Признание в любви? — спросила я, пытаясь в последний раз самостоятельно угадать содержимое бумажки.

— Да! — подпрыгивая ответила она. — Из агентства по хозяйству в Торонто. У них есть для меня место в Венеции. А теперь угадай, кто проводит лето в прекрасной Италии.

— Не может быть! — я придержала для подруги входную дверь школы, и мы оказались на улице, окутанной туманом.

— Может! Побыстрее бы оказаться там, — сказала Сэксони, поднимая воротник джинсовой курточки и затягивая потуже капюшон в надежде согреться. — Боже, никто не должен здесь жить. Ты же приедешь ко мне в гости? — спросила она, дрожа от холода.

— Э-э… мой дедушка… — сама идея навестить Сэксони в Италии, да еще и летом, была такой заманчивой.

— Знаю, знаю, — перебила она. — Он никогда не отпустит тебя в Европу. Я была крайне удивлена, когда он разрешил тебе в прошлом году переночевать у Джорджи на ее день рождения. Кажется, на моей памяти, это единственная хорошая вещь, которую он сделал для тебя за все это время. Я когда-нибудь говорила тебе, что не очень-то люблю твоего дедушку?

— Разве что пару раз. Хотя ты его даже никогда не видела, — ответила я, придерживая Сэксони за руку, пока мы спускались по бетонным ступенькам на тротуар.

— И, — продолжила она, подняв длинный палец, — по чьей это вине? — Она подняла второй палец. — А во-вторых, он мне в принципе не нравится. Он постоянно запрещает тебе веселиться, и вообще, такое впечатление, что ты у него на коротком поводке.

Это сравнение вызвало у меня улыбку. Я жила в такой строгости, что ее с трудом можно было назвать «коротким поводком». Меня разбирал неподдельный интерес, какой была бы реакция Сэксони, расскажи я ей, что старик мне вовсе не дедушка и что он буквально украл мою душу. Я прокашлялась, прекрасно зная, что мне нельзя говорить ничего подобного. Вместо этого я ответила следующее:

— Ты удивишься, но он отправляет меня в Японию.

— Он даже ни разу не разрешил тебе пригласить меня, твою лучшую подругу, в гости!.. — Сэксони продолжала возмущаться, но, осознав мною сказанное, резко остановилась. — Подожди, что?

Она побледнела куда сильнее, чем обычно, а это, надо сказать, настоящее достижение для рыжеволосой девушки, цветом лица не сильно отличающейся от фарфоровой куклы.

— Не навсегда, — быстро добавила я. — Это только на это лето.

— Серьезно? И зачем?

Я изложила Сэксони все в точности так, как мне велел Даичи.

— На самом деле он хочет, чтобы я провела лето с японской частью моей семьи, ведь я с ними до сих пор не знакома. Они живут в маленькой деревушке в горах на востоке. Там, наверно, очень красиво.

Сэксони прищурилась и стала внимательно вглядываться мне в лицо.

— Что ты так на меня смотришь? — я легонько толкнула ее руку своим локтем, намекая подруге, что нужно идти.

— Я всего лишь пытаюсь понять, рада ли ты поездке, — она наконец сдвинулась с места, но шла, держа меня за руку и не сводя глаз с моего лица.

Мое сердце начало биться быстрее. Такое часто случалось, когда я находилась под пристальным вниманием, даже со стороны тех, кому могла доверять. Несмотря на жизнь в потоках вранья, чувствовать себя комфортно, когда кто-то пытается узнать побольше, у меня не получалось. Ирония заключалась в том, что я сгорала от желания рассказать свою историю подругам. Каким облегчением было бы поведать им обо всех пережитых страданиях и потерях, ведь из-за одиночества мне некому было излить душу.

— И? — спросила я, искоса глядя на Сэксони.

Она продолжала пристально смотреть на меня.

— Все хорошо? — поинтересовалась я. — Ты не моргаешь.

Она вздохнула.

— Я оставила попытки понять тебя где-то через неделю после нашего знакомства, — она перестала сильно сжимать мою руку. — Так ты рада? Ты вообще хочешь ехать?

Я пожала плечами, стараясь сохранять спокойствие. Мне мастерски удавалось скрывать эмоции и от подруг, и от своего похитителя. Одна из причин, по которой мне нравилось проводить время с Сэксони, заключалась в том, что она мало расспрашивала и много говорила сама. Она была экстравертом, за спиной которого я могла чувствовать себя в безопасности. Однако чем старше становилась Сэксони, тем лучше она задавала вопросы.

— Будь что будет, — ответила я.

Сэксони тяжело вздохнула.

— Как же я ненавижу, когда ты так говоришь! Ладно, пусть будет по-твоему, — она обошла скользкий участок дороги и снова попыталась упрятать щеки и нос в воротник. — Я уже говорила тебе, что Джек прошлой ночью обернул унитаз полиэтиленовой пленкой? Интересно, были ли у меня такие же проблемы с головой в пятнадцать лет?

Когда Сэксони рассказывала о своих, я будто погружалась в ее мир. У нее была нормальная, любящая семья. За ее жизнью я наблюдала с завистью. Джорджейна страдала от нехватки материнского внимания. Тарга, напротив, сама чувствовала ответственность за свою мать и присматривала за ней. В отличие от нас троих, у Сэксони все было хорошо. Меня занимал вопрос: не благополучие ли в семье является источником ее непоколебимой уверенности в себе? Бывали случаи, когда Сэксони оказывалась на вечеринке, где не знала абсолютно никого, а по прошествии часа становилась душой всей компании. Она моментально успевала подружиться с кем-то из девчонок, а большинство парней, как щенята, бегали за ней по пятам. В школе она многих бесила тем, что трещала без умолку и смеялась, привлекая к себе внимание. Мне ее популярность всегда играла на руку. Сэксони, Джорджи и Тарга были моими первыми близкими друзьями-людьми. Они стали единственной хорошей частью моего «плена». Я снова вспомнила слова Даичи.

Принеси мне этот вакидзаси, а взамен я дам тебе свободу.

Свобода.

Я выполняла прихоти старого японца, которому полагалось умереть лет сто назад и который никогда не открывал своих истинных мотивов, принимая то или иное решение. Он никогда не говорил, зачем привез меня сюда и чего от меня хочет. Я не имела ни малейшего представления, смогу ли однажды начать жизнь с чистого листа.

До того самого дня, когда он увидел на «Ютьюбе» свой меч.

Даичи никаким образом не мог быть доволен нашей нынешней жизнью. И, по правде говоря, я не помню, чтобы он радовался хоть чему-нибудь. Почему кто-то столь несчастный, как Даичи, вообще хотел быть бессмертным? Это было выше моего понимания. Пустая трата времени вызывала у меня отвращение. От мыслей о старике у меня скрутило живот, и появилось желание закричать.

Каждую ночь на протяжении десятилетий Даичи заставлял меня превращаться в птицу и запирал в клетке. Все, чего я хотела в то время, — выглядеть обычной девушкой, видеть человеческие сны и спать на мягкой теплой постели. Но и потом, когда он наконец позволил мне остаться человеком и в моей комнате появилась кровать, мое желание обрести комфорт не осуществилось — меня стали мучить ночные кошмары. Старик никогда об этом не говорил и никак не реагировал на мои жалобы. И больше не требовал, чтобы я спала в клетке. Я вернулась в нее сама — ночные часы легче переносились, когда я была птицей. Мне ничего не снилось, и чувствовала я себя неплохо. Со временем я адаптировалась и теперь могла, в зависимости от настроения и состояния, ночевать либо в кровати, либо в клетке в облике птицы.

Когда старик записал меня в школу и принудил часами изучать английский и тренироваться, чтобы избавиться от японского акцента, он преследовал одну-единственную цель: я должна была стать его посредником в чужой стране, которая теперь заменяла нам родину. Однако все это так меня занимало, что я падала в постель без сил, размышляя о произношении и грамматике, а не вспоминала о том роковом дне, когда моя сестра бросила меня одну в лесу.

Я закончила среднюю школу в южной части Солтфорда, и тогда старик отправил меня в школу на севере — и все началось заново. В нынешней Солтфордской средней школе я отучилась еще три с лишним года, и на этот раз было невозможно не стать круглой отличницей! У меня не осталось и следа японского акцента, а североамериканский образ жизни стал естественным и привычным. Не представляю, что бы я делала, если бы Даичи вернул мне мою прежнюю жизнь. Порой я задавалась вопросом, испытывает ли он хоть малейшее чувство вины за то, что держит такое невероятное существо, как я, за решеткой для своих собственных эгоистичных целей. Внутри меня все сжалось, когда я подумала о том, как мало, казалось, осталось между мной и моей свободой.

— Когда? — Сэксони сжала мою руку.

— Прости, что? — я моргнула. Пока я витала в своих мыслях, мы уже оказались перед моим домом.

— Я спросила, когда ты уезжаешь.

— Дедушка еще не купил мне билет, но я улетаю почти сразу после окончания учебного года.

Сэксони кивнула.

— В то же время, что и я. Думаю, нам стоит собраться вчетвером, прежде чем мы с тобой уедем.

— Конечно, было бы здорово.

Мы попрощались, и я поднялась по ступенькам к парадной двери нашего маленького дома. По телу прошла дрожь, когда я подумала о предстоящем мне полете. Не было необходимости покупать билет на самолет, ведь я полечу на собственных крыльях. На крыльях одной из немногих птиц, которые способны достичь эфира. На высоте тридцати тысяч футов, где-то в непосредственной близости от озонового слоя Земли, находится обитель всей духовной энергии и силы, благодаря которой моя сестра и я такие, какие мы есть.

Глава 3

— Они на заднем дворе, — сообщила Лиз, придерживая входную дверь для нас с Сэксони.

Она выглядела идеально: ее очки от «Прада» изящно сидели на переносице, а светлые волосы оставались безупречно уложенными и к концу долгого дня. Единственное, что выдавало усталость Лиз, — темные круги под глазами. Мама Джорджейны стала партнером в своей юридической фирме несколько лет назад. С тех пор она не знала отдыха, а Джорджи — материнского тепла и заботы.

— Проходите. Сегодня самый теплый вечер за последнее время, — сказала Лиз, — но все равно довольно прохладно. Для вас у костра лежат одеяла.

— Спасибо, Лиз, — поблагодарила Сэксони, и мы вошли в огромный, отделанный мрамором коридор. Четыре большие зеркальные раздвижные двери скрывали гардероб живущих в особняке женщин, а широкая изогнутая лестница вела вниз, к крытому бассейну и игровой комнате, где я впервые увидела Сэксони и Джорджейну. Точно такой же коридор вел к лофту и библиотеке.

— Вы знаете, куда идти, — ответила мать Джорджи, закрывая за нами дверь. — Веселитесь! — она светски улыбнулась и зашагала по коридору, направляясь к своему кабинету.

Мы с Сэксони миновали огромную кухню, и вышли через раздвижные двери во внутренний сад. В небе над Солтфордом мерцали звезды, и как только мы оказались на террасе, моей кожи коснулся легкий ветерок. Дом был построен на утесе с видом на океан, и нам открывалась панорама огней маленького города. Под покровом ночи океан казался черным и бесконечным, он простирался до самого тускнеющего горизонта.

— Эй! — позвала Тарга со своего места у костра, широко раскинув руки. В одной руке у нее был пакетик с зефиром. — Вы пришли!

— Да, мы услышали, что здесь готовят сморы4, — сказала Сэксони, и мы направились к подругам прямо по траве лужайки.

Костер весело потрескивал, посылая искры в темнеющее небо. Языки пламени подсвечивали лица Тарги и Джорджейны, а ноги у обеих были накрыты одеялами. Если я не ошибаюсь, подруги выглядели взволнованными, чего я никогда не замечала за ними в школе.

— Садитесь, — Джорджи похлопала по одеялу на удобном кресле с широкими подлокотниками рядом с собой. — Будете чай со льдом?

— Конечно, — ответила я.

Мы с Сэксони устроились в креслах, Джорджейна озаботилась напитками.

— У Тарги есть новости, — сказала она, держа в каждой руке по стакану.

— Дай угадаю, — произнесла Сэксони. — Ты влюбилась в того новенького парня в автомастерской? — Она взяла из рук Джорджи свой чай и ткнула соломинкой в кубики льда.

— В автомастерской появился новый парень? — спросила Джорджи. — Вот откуда ты вообще все это знаешь? Нет, серьезно, откуда?

— Эр Джей, — выразительно произнесла Сэксони и сделала глоток. — Я болтала с ним вчера, когда он перебирал детали в своей машине. Парень симпатичный. Я про новенького работника, а не про своего брата, — пояснила она.

— Твой брат тоже довольно милый, — засмеялась Джорджи. Милый — неподходящее для Эр Джей описание, парень был настоящий темноволосый Адонис.

Сэксони закатила глаза.

— У этого нового парня в голове одна дурацкая механика, — Сэксони потянулась за двумя шпажками для зефира, разложенными рядом с креслом Джорджи, и протянула одну мне.

— Ах да, — улыбнулась Джорджи. — Вечно уставший механик. Парень мечты Тарги.

Тарга рассмеялась.

— Хорошая попытка, но нет, — сказала она, протягивая Сэксони пакетик с зефиром. — Я еду в Польшу.

— Это было мое следующее предположение, — ухмыльнулась Сэксони. — И какой конкретно город ты осчастливишь собственным присутствием?

— Гданьск, — хором громко ответили Тарга и Джорджи.

— Ну ничего себе! — глаза Сэксони расширились, как блюдца. В одной руке она держала шпажку, а в другой — зефир, совершенно позабыв, что она собиралась со всем этим делать.

— Это такой портовый город в Гданьском заливе, — сообщила я с легкой улыбкой, — на Балтийском море. — Достаточно просто выглядеть невероятно умной, когда почти всю жизнь ходишь в школу.

— Неудивительно, что ты все об этом знаешь, любительница телевизионных викторин, — Сэксони бросила в меня зефиром. Я поймала его, проткнула своей шпажкой и подержала над огнем. — И зачем ты едешь туда, Ти?

— «Синие жилеты» заключили там контракт на обследование какого-то судна с одним богатым польским парнем. Он предоставляет нам жилье и все, что нужно команде для проведения работ. Моя мама сказала Саймону, что поедет, но при одном условии: если она сможет взять меня. Так что, — Тарга пожала плечами и ухмыльнулась, — мы уезжаем через несколько дней.

— Это просто потрясающе, Тарга, — я улыбнулась ей.

Она улыбнулась в ответ и выдержала мой пристальный взгляд.

— Спасибо, Акико, — ее взгляд метнулся к Джорджейне. — Кстати у Джорджи тоже есть кое-какие новости.

— Ты все-таки собираешься в Ирландию? — предположила я.

— Правда? — обрадовалась Сэксони. — Ты сейчас серьезно, Джорджи?

— Совершенно серьезно, — ответила она. — Я еще не сказала Лиз, но…

— Она будет в восторге! — произнесла Сэксони, снова закатив глаза. — Наконец-то весь дом будет в ее распоряжении.

— Полегче-ка, Сэксони! — тихо произнесла Тарга.

— Ну а что? — Сэксони выпрямила спину. — Это же правда, разве не так? — она повернулась к Джорджейне. — Разве ты сама не говорила, что твоя мама пыталась выгнать тебя из дома на лето?

— Одно дело, когда это говорит Джорджи, — заметила я, — и совсем другое — когда это говорят посторонние.

— Прости, — Сэксони поерзала в своем кресле и замолчала.

Джорджи вздохнула.

— Нет, все в порядке. Давайте называть вещи своими именами.

— К тому же в Ирландии такая великолепная живописная природа. Это ведь здорово! — сказала Тарга. — И мне нравится ирландский акцент.

— Мы все, кроме Акико, будем в Европе, — сказала Сэксони, раскачиваясь в своем кресле. — Давайте пообещаем, что станем писать друг другу, хорошо?

Джорджейна и Тарга легко согласились. Я нахмурилась, поскольку пока не очень представляла себе, каким образом мне предстоит вернуть вакидзаси. Если я дам девочкам слово, что буду писать, а потом нарушу свое обещание, они начнут беспокоиться. Уж лучше я сразу скажу им, что, вероятно, не смогу часто с ними переписываться во время своего пребывания в Японии, чем не оправдаю их ожиданий.

— Я постараюсь, — последовал мой ответ, — но не уверена, насколько хорошим будет сигнал там, куда я еду. Насколько мне известно, семья живет в маленькой деревне, вдали от достижений цивилизации, да мне и неизвестно отношение родственников к современным технологиям.

— У кого-то в наши дни нет вайфая? — ужаснулась Джорджейна. — Серьезно, твой дедушка что, отправляет тебя в горную пещеру?

Чтобы скрыть охватившее меня волнение, я улыбнулась, стараясь успокоиться.

— Кто знает. Скажем так, он немногословен.

— Почему твой дедушка не едет с тобой? — спросила Тарга. — Разве он не хочет повидать родные края?

Я сохраняла спокойное выражение лица, однако прекрасно понимала: чем быстрее мы перестанем обсуждать Даичи и мою поездку в Японию, тем лучше.

— Он слишком стар для таких путешествий, — ответила я, переводя взгляд на костер, чтобы никто больше не задавал мне лишних вопросов.

Больше никто ничего у меня не спрашивал. Мы погрузились в тишину, но еще несколько минут я чувствовала на себе полные любопытства взгляды Тарги и Джорджейны. Я прекрасно знала, что девочки хотят разузнать побольше, однако за время нашей дружбы они неоднократно убеждались: ждать от меня откровений не стоит. Сэксони громко хлюпнула своим чаем со льдом, и я с трудом сдержала смешок. Им ни за что не догадаться, что на самом деле мне предстоит.

На самом деле Тарга однажды увидела меня с Даичи на рынке. Знакомство одной из моих лучших подруг и похитителя стоило мне немало нервов. Тогда я не знала его настоящего имени, и мне пришлось представить старика как своего «дедушку». Когда Тарга протянула ему руку для рукопожатия, он просто посмотрел на нее холодным взглядом. И я выдохнула. Будь Даичи дружелюбен с Таргой, ей непременно захотелось бы с ним подружиться!..

Наконец Сэксони нарушила тишину.

— Давайте устроим ночевку, когда все вернутся. — Она сразу посмотрела на меня, как на единственную из всех нас, кому могли не разрешить прийти.

Я улыбнулась про себя, подумав, что к тому времени мне больше не придется спрашивать разрешения у Даичи, чтобы провести ночь с моими подругами. Я стану совершенно свободной… девушкой.

Идея всем понравилась. Мне тоже.

***

— Откуда ты знаешь, что эфир высадит меня в Японии? — спросила я у Даичи, аккуратно положив свой рюкзак на кухонный стол. — Я никогда раньше там не летала.

— Я был стар еще до того, как встретил тебя, — ухмыльнулся старик. Он высыпал на стол пригоршню японских иен, составил их в стопку, а потом поместил ее в конверт. — Запомни этот адрес, — сказал он, протягивая мне клочок бумаги с написанным от руки адресом в Киото. — Цифры ниже — это комбинация, которая открывает арендованное для тебя хранилище.

Даичи положил на стол лист белой бумаги и чернильницу.

— Мне нужен твой большой палец, — приказал он, открывая чернильницу.

Я протянула ему руку, разрешая Даичи окунуть мой палец в чернила и оставить на бумаге отпечаток большого пальца моей правой руки.

— Отсканировать его для тебя? — спросила я.

— На данный момент я разбираюсь в технологиях лучше, чем ты, — ответил он, покачивая головой.

Я слегка улыбнулась и принялась отмывать палец. Скорее всего, он прав. Кто бы мог подумать, что человек, родившийся в 1800-х годах, будет так здорово разбираться в компьютерах?

— Все взяла?

Я кивнула.

— Думаю, да. Два комплекта одежды, пара кроссовок, еще маленькая сумочка с моим удостоверением личности, банковской картой, которую ты мне дал, паспортом, мобильным телефоном и зарядным устройством. — В последний раз проверяя содержимое рюкзака, я добавила: — Я почти уверена, что курьерская доставка паспорта и наличных денег незаконна, если только ты не представитель правительства. Что, если они застрянут на таможне?

Мне стало не по себе при мысли о том, что, открыв ячейку в Японии, я могу обнаружить, что там ничего нет. Тогда мне придется выполнять задание, имея при себе только шелковый халат и бесполезные тапочки.

— Украсть артефакт из музея, знаешь ли, тоже незаконно, — возразил Даичи, опустив подбородок и меряя меня взглядом. — Если возникнут проблемы, найди способ связаться со мной.

Осмелев от высокого доверия Даичи, я предложила ему альтернативный способ заполучить меч.

— Если вакидзаси так важен для тебя, почему просто не попробовать выкупить его у музея? Я могу выполнить транзакцию за тебя.

Я понятия не имела, каким образом у Даичи получалось обеспечивать нас все эти годы. Насколько мне было известно, он не работал ни дня с того момента, как захватил меня в плен. Возможно, у него был какой-нибудь онлайн-бизнес, о котором я ничего не знала. Впрочем, это было бы неудивительно, учитывая скрытность его натуры.